Яичница для кибер леди

Девочки, записываемся на ноготочки!!!

По стенам из грязно-белого пластика блуждали солнечные лучи, освещая объемные портреты экстремальных красоток (тренд прошлого года – дреды в виде чешуйчатых щупалец – все еще не добрался до этой глубинки). Администратор Дарья, закинув ноги на свой рабочий стол, сквозь зеленые очки просматривала одним глазом расписание на сегодня, а другим – новостную ленту в виртуальном сообществе. В помещении пахло краской, ацетоном и кофе. В парикмахерской «Убийственная красота» начинался новый день.

– Иля, слышь! – она откинула голову и крикнула в соседнюю комнату, – у нас тут в соседней высотке секта! Прикинь?

Иля – мастер на все свои две с половиной руки. Колорист от бога, техничность – от новомодного вживленного чипа, обучаемость – выше, чем у любой нейросети. Фантастический работник.

– Что там за секта?

– Да птички с какого-то астероида. Беженцы! Ходят в черном, и им это… все нельзя. Дикие порядки! Живут общиной, сняли целый этаж.

– Да, когда столько народу аренду полегче платить…

Все бы хорошо, если бы не аренда. Помещение маленькое, две комнатки, а хозяин все задирает цену – говорит мол, вы девчонки молодые, справитесь. Только приноровятся – он повышает. А они еще купили просто адский маникюрный аппарат – тяжеленная коробка, которая творит с ногтями любые чудеса. Правда и электричество жрет так, что пробки вырубает к чертям, приходится выключать из розетки кофемашину и водонагреватель, но штука крутая, таких жертв стоит. По крайней мере, так думали Даша с Илей. Думали, что на маникюр повалят клиенты, дела в гору пойдут… а никто не записывается. Тишина. И как этого зверя теперь окупать?...

– Иля, слушай, у меня бизнес план! – Дарья крутится в своем кресле, отталкиваясь от стола, – надо, короче, как-то сделать, чтобы в жилом блоке воду отключили. Сразу к нам побегут голову мыть! – Мытьем мы аренду не отобьем. – Ну а если целый блок, ты подумай! – Так тогда у нас тоже отключат… – А если соседний? – Раковина-то одна. Не поместятся.

В обед пришла птичка. Из той самой секты. Так посмотришь – вроде и человек, а присмотришься – не очень. Кожа серая, нос – странный, остальное – не видно. Кутается в черную накидку, в глаза не смотрит. Еле постучалась, проблеяла – здравствуйте, мне бы, говорит, голову помыть

– Вы.. Занимаетесь перьями? – птичка стянула капюшон и погладила свое скудное оперение – жалкое зрелище. – Мы занимаемся красотой, а не ее фрагментами, – томно промурлыкала Даша голосом, на два тона ниже ее обычного, – присядьте на секунду, мастер сейчас освободится, – а сама тут же, вслепую застрочила сообщение:

"Ты с перьями умеешь управляться?" "Это типа в дрэды вплетать?" "Гугли давай, пернатая пришла, минут 10 я время потяну, а там выкручивайся"

– А на маникюр не желаете записаться? У нас дивный аппарат... Беженка напряглась и прижала свои четырехпалые руки к груди – в перчатках. И глаза прямо слезами наполнились. – Да зачем мне... Маникюр…

Даша решила не усердствовать с агрессивным маркетингом. Все же секта у них там большая – если все понравится, может и подруг приведет. А будет сильно давить – бедняжка совсем испугается, убежит.

Обошлись мытьем и укладкой. Иля, хоть краем глаза всю дорогу и заглядывала в телефон, сделала все по высшему классу. Клиентка осталась довольна.

– Ну что, как там птичка? – Да какая-то… как подстреленная, бедняжка, - сочувственно выдохнула Иля, – зашуганная! – Чё рассказывала? – Молчала. Вздрагивала постоянно… Слушай, а пришли ей скидку, пусть ещё приходит, а то жалко… Забитое существо! – Иля просматривала свежие фотографии своей работы на планшете, а третьей, кроткой рукой, держала кружку с кофе, – надо ей помочь в себя поверить! А так глядишь, увидит, какой красоткой может быть, и… – Она может и подстреленная, но мы-то тоже птички не вольные, у нас аренда и хренов маникюрный аппарат!

– И электричество… – И электричество!

– Ты хозяину звонила? Там уже платить пора…

– Что, мне опять с ним томно разговаривать?

– Даш, а твоя томность... она хоть помогает?

– Откуда я знаю, что есть в арсенале – то использую. Но в бой без оружия – никуда!

Птичка вернулась через месяц. Уже не такая серая и не настолько плешивая. Попросила теперь и подстричь. Улыбалась и щебетала, почти не вздрагивала при виде ножниц. Перчатки, правда, так и не сняла. – Какая красота! – уходя, охнула на Дашин маникюр. – Хотите? Для вас – скидка! – Мне б крылья сначала отрастить, а потом можно и за когти браться… – Иногда без когтей можно и не успеть отрастить крылья!

– Это я знаю, – грустно согласилась птичка, – ох, такими и зарезать можно! – Нет, заколоть! – Даша демонстративно постучала по столу.

– Серьёзно? – Птичка испуганно подпрыгнула. – Да не пугайтесь вы так! Красота, она, как известно, страшная сила! Убийственная! Ноготочки, кстати, многофункциональные: они такие прочные, что можно даже за едой использовать, вместо приборов! – И что, не ломаются? – Обижаете! Вас записать? Со скидкой, естественно!

Глаза у птички загорелись.

– Давайте через месяц. Вместо стрижки.

Даша с Илей умиленно смотрели ей вслед.

– У неё так глаза загораются, когда я про ногти говорю.. Вот вижу прям, как ей в жизни маникюра не хватает! Ей бы приодеться еще, а то этот черный…

– Ой, не говори! Я тут погуглила – у них ведь там страшные порядки! Крылья подрезают, ногти того… вырывают! Никакой свободы. Деньги раз в месяц выдают, по минимуму… вот она к нам на эти гроши и бегает.

Через месяц, Птичка, в полумраке салона (освещение тоже на всякий случай выключили) сняла свои перчатки. Страшное зрелище! Когти действительно вырывали, где не вырвали – поломали. Бедная, изуродованная птичка! Иля, вместе с чудо – аппаратом, за каких – то два часа наваяла ей идеальные когти – точь – в точь такие же как раньше, даже лучше. Большие, черные, блестящие. Птичка смотрела на них, забыв как дышать. Расплакалась, бросилась Иле на шею, расцеловала.

– Все – таки, что красота с женщиной творит! – задумчиво сказала Даша, включая в помещении свет и запуская остальную технику, – еще чуть-чуть и ее будет не узнать! Даже осанка поменялась!

* * *

Утренние солнечные лучи скользили по стенам, мирно гудела кофемашина. Иля, сидя пред зеркалом, пробовала сделать себе эти несчастные дреды-щупальца.

Даша, просматривавшая ленту новостей, чуть не упала со стула:

– Иля, прикинь, а секту-то нашей птички… Перебили! Эх, потеряли постоянного клиента…

– Как перебили?!

– Какая-то кровавая расправа! Выжившие сбежали… жуть какая-то! Мужчины убиты… Их главный вообще – пишут, как когтями растерзан… Жесть, тут даже фотки есть!

– Только не надо мне пока… Подожди, когтями? Они же…

В воздухе пронеслась безмолвная догадка.

– Ты же не думаешь, что…

Ее перебил звонок телефона – звонил хозяин помещения. Даша фыркнула и включила громкую связь

– Дашенька, здравствуй, ну как там у вас делишки? Тут такое дело, в этом месяце давай-то по-старому, а вот в следующем будем поднимать… Сами понимаете – цены везде страшно растут!

Даша с Илей грустно переглянулись, а потом, непроизвольно, одновременно посмотрели в сторону маникюрного аппарата.

Последнее заседание терапевтического околофантастического литературного клуба.

Мариночка бежала по темным улицам, прикрываясь свежераспечатанной на многоразовой пластиковой бумаге рукописью от кислотного дождя, и боролась с дурными предчувствиями. Через десять минут должно было начаться заседание их терапевтического литературного околофантастического клуба, а она страшно опаздывала и жутко нервничала.

Клуб собирался еженедельно: каждый раз, по расписанной на полгода вперёд очереди, кто-то один читал свои рассказы.

Сегодня был важный день — Мариночке предстояло вывести в свет первую главу своего нового романа. По изначальному замыслу это должна была быть очень откровенная эротика (она как-топосмотрела документалкупро известнуюписательницу издвадцать первоговека, сколотившуюсостояние напорно-фанфикахи загореласьидеей повторитьее судьбу), но Мариночка стеснялась читать такое вслух. В особенности, она беспокоилась реакции со стороны Валерия, ее бывшего молодого человека, поэтому все откровенные сцены в конечном счете были сведены к минимуму, остались одни намеки.

Срезая путь через очередную неприглядную подворотню, Мариночка успокаивала себя тем, что на самом деле ни одна встреча не начиналасьвовремя — опаздывали абсолютно все. Ну, кроме AMD-317.

AMD-317 была одним из подвидов разумных туманностей и по сути являлась сгустком энергии, не владеющим вербальной речью и никак ее не воспринимавшим. Что именно она забыла в литературном клубе — никто не знал, но ее все очень любили: она внимательно слушала каждый рассказ до конца, никогда никого не критиковала, а иногда даже ободряюще вибрировала. А ещё не пропускала ни одной встречи, вместе со злосчастным Валерой.

Проходили их собрания обычно дома у Аклихоха — интеллигентного насекомовидного гуманоида средних лет. Он был самым успешным писателем в клубе — у него имелась настоящая фанатка. Кому-то может показаться, что одна это мало, но, во-первых, для такого вымирающего жанра как литература и одного много, а во-вторых, главное ведь не количество, а качество, а тут качество было отменное: преданная фанатка читала все его произведения, предоставляла ему еду, жильё и оплачивала счета.

Это была его мама.

Мариночка уже подходила к домофону, и снимала защитные очки, чтобы отсканировать сетчатку глаза, как увидела, что ее догоняет длинная бледная Ингельстрьемоне и невольно поежилась.

Ингельстрьемоне обладала редким даром чувственной визуализации. Визуализировала она мастерски и все подряд; на литературных собраниях она, конечно же, визуализировала чужие работы, да так, что у всех присутствующих был эффект полного погружения.

Звучит как психоделический аттракцион, но на самом деле — пресная реальность. Потому что нет ничего хуже, чем продолжительная визуализация занудного рассказа, лишенного интриги и развития сюжета.

Решить эту проблему можно было бы, не пуская ее на те собрания, когда читают откровенно плохие авторы. Но в этом клубе писать не умел никто. Единственное, почему он продолжал функционировать, так это потому, что для каждого участника эти встречи были единственным способом заставить хоть кого-нибудь ознакомиться со своим творчеством.

В полупустой комнате с приглушённым светом AMD-317 уже сидела на своём месте и пузырилась фиолетовым цветом от нетерпения. Напротив неё сидел Валера с перекошенным от недовольства лицом.

Валера читал только биографии тиранов и диктаторов, а писал — только доносы на коллег по работе; художественную, тем более фантастическую литературу он не переваривал, и сюда приходил только чтобы демонстративно блевануть, когда рассказ читает его бывшая. Для этого перед собранием он старался заранее съесть какую-нибудь гадость, потому что к литературе, даже на редкость плохой, за такое количество встреч уже выработался иммунитет. Сложно говорить о его целях, но, скорее всего, он просто страстно желал отомстить Мариночке за загубленную юность. Да и саму Мариночку.

Мариночка же страстно желала быть писателем и больших гонораров. И то и другое получалось у неё на редкость плохо, но упёртая и целеустремленная девочка дела на полпути не бросала. Собственно, она все думала про эротический роман — в ее понимании уж за это должен был хоть кто-то заплатить — но пока только шла к необходимой для такого степени раскрепощения.

Постепенно все собрались и уселись на стульях.

Мариночка прокашлялась, попросила маму Аклихоха переключить фоновый трек на чуть более романтичный. Заботливая инсектоженщина послушно щелкнула пультом и заодно поставила перед Валерием чистенькое оранжевое ведро, нежно потрепав его по волосам.

— Меня зовут Беатрис, и на мне лежит страшное проклятие неземной красоты, — начала читать Мариночка дрожащим от волнения голосом, как в комнату ворвалась Аннабель, рыжая красотка с золотым сердцем, робо-ногой, робо-рукой и искусственным мозгом с полетевшей прошивкой, которая не могла составлять предложений длиннее трех слов, склонять некоторые существительные и почти все прилагательные.

В клуб Аннабель вступила (впрочем, как и все остальные), по совету лечащего психотерапевта — он утверждал, что это поможет наладить социальные контакты и разнообразить словарный запас. К сожалению, психотерапевт не знал, что эта красотка в прошлом — жестокая машина убийств, и глюки в ее программном обеспечении спасали человечество от страшных последствий. Пытаясь реализоваться на своём поприще и продвигая в массу прогрессивную «cyber psychology», он стремительно приближал апокалипсис: снимая «негативные установки» в ее сознании, он рушил барьер, прячущий зловещую сущность ее искусственного интеллекта.

— Нэ мол-чат! — лучезарно улыбаясь, по слогам проговорила Анабель, — продолжать! Анабель слушать!

Мариночка кивнула и убрала волосы за уши — все же читать свои произведения другим всегда невероятно волнительно, но сегодня она нервничала как-то по-особенному. Неужели из-за этого козла?...

— На мне лежит проклятие неземной красоты... — продолжила она, чуть повысив голос.

Валеру шумно вывернуло в новехонькое ведро.

— Бэдный! — Анабель сочувственно похлопала его по плечу своей робо-рукой, не рассчитала сил (девушка вечно забывала про мощность своего искусственного тела), так что Валера упал на Аклихоха и тот, от неожиданности, плюнул парализующим ядом, свойственным его виду, прямо в Мариночку.

Мариночка хотела закричать от обиды и возмущения, но беззвучно упала в нежные объятия туманности — мышцы лица сковало в первую же секунду. Мама Акхилоха, причитая и извиняясь, принесла Мариночке второй стул и уложила ее так, что к моменту, когда паралич полностью захватил тело, она лежала в почти подобающем положении.

— Бэдный! — вскочила Анабель и подобрала с пола рукопись, — не бояться! Анабель прочитать! Все прочитать!

Все с той же улыбкой Анабель бегло пробежала глазами по первой странице, и даже открыла рот, но ее остановила Ингельстрьемоне.

— Лучше я, — сказал она мягким и глубоким голосом.

Зрители заволновались — никому хотелось ни слушать несвязную речь Анабель, ни переживать реалистичную и нудную визуализацию. Не говоря уже о том, что никто из присутствующих впринципе не хотел слушать новый роман Мариночки, а учитывая, что она уже парализована и сопротивляться или спорить физически не в состоянии — можно было бы по-тихому разойтись.

Ингельстрьемоне, не теряя вежливой улыбки, взялась за многоразовую бумагу и потянула на себя, но Анабель рукопись не отпустила и железной хватки не ослабила.

Многоразовая бумага хрустнула. Из глаз парализованной Мариночки покатилась слеза, но ее никто не увидел. Никому и голову не пришло, сколько денег она угрохала на эту пачку для романа (читать через планшет у неё быстро уставали глаза, а многоразовая бумага выглядела невероятно презентабельно).

Поймав в воздухе перемену, хозяйка помещения включила эпичную музыку и достала поднос заранее разогретых сушеных слизняков — это чудесная инсекто-женщина знала толк в уюте.

Меж тем Ингельстрьемоне предприняла еще одну попытку завладеть рукописью, на этот раз чуть более агрессивную — и,в этот момент в голове Аннабель что-то щелкнуло, и на защиту рукописи проснулись старые программы.

В мгновение ока, она легко и технично вывернула сопернице предплечье и ударом ноги в спину отправила ее на пол, трансформировала свободную руку в огнестрельное оружие и разрядила обойму в потолок.

Озверевшая от такого пренебрежения гостеприимством мать Аклихоха распрямила хитиновый панцырь — она оказалась в два раза выше, чем все думали — и, агрессивно постукивая первой парой лапок, кинулась в атаку.

Валерий смекнул, что момент-то самый что ни на есть подходящий, и, не раздумывая, схватил парализованную Мариночку, перекинул через плечо и выбежал в дверной проем, секундой ранее значительно расширенный самой хозяйкой.

У насекомовидного гумонаида не было шансов против такого совершенного оружия, как Аннабель, поэтому чудо-инсекто-женщина уже скоро потерпела поражение. Сын, в не себя от ужаса, бросился на помощь матери. Туманность летала по кругу и озабоченно гудела, переливаясь глубокими оттенками чёрного и пурпурного, она пыталась защитить своих друзей, но пули беспрепятственно проходили ее насквозь. Не совсем понятно, причиняли ли они ей при этом какой-то вред, или туманности просто нравилось кружиться — но это уже никого не заботило.

Оставшиеся члены клуба, не успевшие вовремя сбежать, истошно орали от ранений и прятались за окровавленными обломками стен.

Битва продолжалась недолго: заполучив останки рукописи, Аннабель издала победный клич, и выпрыгнула через дыру в потолке, растворившись в прохладном вечернем воздухе.

Ни один из участников так и не получил уведомления о следующей встрече клуба.

Вообще больше никто не получил никаких уведомлений, потому что уже к утру телевидение, интернет, и прочие каналы связи не работали из-за разрушительных действий непобедимой проклятой машины неземной красоты.