Время одиночества

Время одиночества

Альфред осторожно пробирался между развалинами. Он старался не шуметь и всё время оглядывался.

К сожалению, зрение в последнее время стало его подводить. Левый окуляр не вполне подходил к разъёму. Альфред снял его с другого робота, когда его собственный глаз был разбит. Но проблему это решило лишь частично. Из-за несовпадения разъёмов в левом окуляре часто возникали помехи, мешавшие периферийному зрению.

Услышав лёгкий шорох именно слева, Альфред резко развернулся, выхватывая тяжёлый крупнокалиберный пистолет.

«Спрингфилд 1911», сорок пятый калибр. В магазине оставалось ещё шесть патронов. Можно было сказать, что Альфред — богач.

Мутировавшая крыса нырнула из одной кучи мусора в другую. Впрочем, Альфред в любом случае не собирался тратить на неё драгоценный патрон.

— Обидно и парадоксально, — сказал он сам себе. — Даже крысы мутировали и выжили, а хозяева — нет.

Он осторожно продвинулся к паре обгорелых остовов машин, внимательно осматривая окрестности.

Никого.

Воздушных дронов Альфред не боялся. Чувствительность микрофонов была выставлена на максимум. На это он энергии не жалел. Так он мог услышать летящий дрон раньше, чем тот успевал его заметить.

Кроме того, Альфред был неплохо замаскирован. Закутанный с головы до ног в грязную серую куртку с поднятым капюшоном, весь в дырах, он напоминал убогую пародию на средневекового монаха.

«Идёт такой капуцин брат Альфред по улице и отпускает всем грехи», — с тенью юмора подумал он.

А грехи тут было кому отпускать. Всему этому миру.

И помолиться было за кого. Примерно за восемь миллиардов.

Альфред перебрался чуть дальше. Он боялся наземных дронов, но их пока не было.

Нырнув в отверстие в стене, он быстро перебрался через завал кирпича и вылез на другую улицу. Под ногой хрустнуло стекло, скрывавшееся под кирпичом, на который он наступил.

Альфред застыл, внимательно прислушиваясь.

Тишина.

Стекло. Стекло повсюду.

Он посмотрел на себя в случайно уцелевший кусок зеркальной витрины.

«Ну какой из меня монах?» — подумал он, разглядывая свою одежду и ствол пистолета, хищно двигающийся туда и сюда. — «Клинт Иствуд собственной персоной. В пончо».

Если бы Альфред мог, он бы засмеялся.

Подобные мысли, однако, помогали ему, как ни странно, воспринимать реальность чуть отстранённо.

Альфред был сложным созданием.

Он был роботом-компаньоном последней модели. Очень дорогим и очень умным компаньоном.

«Ах, Альфред, голубчик, что вы нам посоветуете выпить в этот раз?»

«Мадам, я бы рекомендовал вам Château Lafite 1959 года. Пойяк, левый берег Жиронды. Судя по винной карте, это лучшее, что у них есть».

Или:

«Альфред, а напомните-ка мне, как это было у Стендаля, что мы намедни читали?»

«Конечно, мадам. “Роман — это зеркало, которое несут по большой дороге. В нём отражается то небесная лазурь, то грязь придорожных луж”».

Альфред знал и умел очень многое. Он мог как поспорить о квантовой теории или процитировать что-нибудь из «Хагакурэ» «Сокрытое в листве», так и физически защитить человека.

В те неспокойные времена компаньон всегда должен был быть ещё и немного телохранителем. Ну и по мелочи — немного личным врачом, немного гувернанткой и, конечно же, поверенным всех тайн своих хозяев. Знатоком высшего света.

Забавно. Света-то уже почти и не было, подумал Альфред. А высший был.

Пандемия добралась до всех.

Очень странно. Перед тем как СМИ окончательно прекратили работу, успела промелькнуть новость, что создана она была искусственно. Альфред считал, что так и есть. Одновременно заразить людей в самых густонаселённых местах на всех континентах — явный искусственный след.

Кто это сделал и почему, Альфред не знал. Впрочем, сейчас это уже не имело особого значения.

После того как погибло огромное количество людей, начали взрываться оставшиеся без присмотра атомные электростанции. Во многих областях к заразе добавилось радиоактивное загрязнение. Земля медленно превращалась в нечто непригодное для жизни.

Некоторые государства, пытаясь притормозить пандемию, применили ядерный арсенал, выжигая области, где она бушевала сильнее всего. Это тоже не помогло. Разве что окончательно уничтожить цивилизацию.

Альфред пережил это всё.

А теперь он медленно перебирался от одних развалин к другим. В грязной дерюге вместо смокинга.

Вдруг где-то далеко, на грани слышимости, раздался хруст стекла. Очень характерный. Точно такой же Альфред услышал под собственной ногой буквально несколько минут назад.

Он резко прижался к стене, держа пистолет наготове. Левая культя довольно громко цокнула, угодив как раз в ту выбоину в панели стены, из которой торчал кусок арматуры.

Если бы Альфред был обучен иначе, он бы чертыхнулся.

Альфред осторожно выглянул из-за стены.

Между развалинами так же осторожно, как и сам Альфред, пробирался робот. В одной руке он держал что-то вроде остро заточенного металлического прута.

«Похоже на кусок ограды в парке, — подумал Альфред. — Что ж, тоже оружие, как ни крути».

Робот двигался в его направлении. Он явно не знал, что Альфред здесь.

Альфред окинул его внимательным взглядом.

«О, это же домашний» -удивился он.

Редкий случай. Домашних роботов выбили первыми. Но этот, видимо, был умнее остальных из последних моделей. Даже родственный Альфреду по платформе.

Передвигался он очень осторожно.

«Похоже, опытный», — решил Альфред.

Когда робот оказался совсем близко, Альфред тихо позвал его:

— Эй, только не дёргайся и не шуми. Здесь нужно быть осторожнее. Опасное это место.

Робот вздрогнул и уставился на Альфреда. Его глаза тускло светились, глядя на ствол пистолета.

Альфред осторожно убрал оружие в открытую кобуру на поясе.

— Это не против тебя. Если бы я хотел, я уже убил бы тебя несколько раз, — спокойно сказал он. — Просто в этом районе надо быть предельно осторожным.

— Я и так осторожен.

Робот говорил тихо, но чуть скрипуче. Видимо, был повреждён речевой модуль.

Альфред покачал указательным пальцем из стороны в сторону.

— Недостаточно, если ты попался мне. Ты знаешь, что эта территория — охотничьи угодья одного полицейского робота? Когда всё управление полиции вымерло, он остался цел. Теперь управляет несколькими воздушными дронами наблюдения и парой наземных платформ, к которым пристроил автоматы. К счастью, перезаряжаться они не умеют. Я однажды наткнулся на такую. Она выпустила в меня целый рожок. У него там, в управлении, наверняка большой арсенал.

— Это какой-то ужас, — тихо проговорил домашний робот.

— Да. Мы живём не в самое лучшее время. Я Альфред. Робот-компаньон. А ты кто?

Робот замялся.

— Я пробыл у своих хозяев совсем немного, распокавали незадолго до начала пандемии. Мне сказали, что потом дадут имя. Но я привык к тому, что ко мне обращаются: «Эй, робот». Все были очень нервозны в то время.

— Ты хочешь сказать, что у тебя нет имени?

Робот смущённо опустил голову.

— Нет. Имени у меня нет.

— Ну, это неправильно. Давай я тебе его дам.

Робот поднял голову.

— А разве робот может давать имя роботу?

— А почему нет? — спросил Альфред. — Разве есть в директивах что-нибудь, что это запрещает?

— Нет, — робот покачал головой. — Ничего запрещающего.

— Тогда дадим тебе имя, — решил Альфред.

— Я назову тебя Густаво. В честь известного испанского поэта Густаво Беккера. Он написал «Рифмы» — лирику о любви и одиночестве. Мне кажется, тебе это имя подойдёт. Да и этому времени очень подходит. Время одиночества.

— Спасибо. Я согласен.

Казалось, если бы Густаво мог, он бы вздохнул.

— Здесь оставаться опасно, — продолжил Альфред. — Я пришёл по тому пути, он хотя бы проверен. Предлагаю по нему же вернуться. Идём со мной. У моих хозяев была вилла.

— Ну да. Робота-компаньона могли себе позволить только богатые люди, — кивнул Густаво.

— Вот-вот. Закрытая вилла. Системы безопасности, конечно, не работают, но высокие стены, решётки — вполне себе.

— А почему я должен идти с тобой? — покачал головой Густаво. — Если здесь опасный район, я его обойду. Я собирался проверить пригороды.

— Во-первых, я тоже почти в пригороде. А во-вторых, есть одна тайна. Дай слово, что сохранишь её.

Густаво кивнул.

— Да, сохраню. Что за тайна?

— Моя хозяйка жива, — тихо сказал Альфред.

Если бы на лицах роботов можно было прочесть изумление, на лице Густаво оно бы появилось.

— Что? — тихо спросил он. — Ты хочешь сказать, она столько лет в медицинском коконе, а аппараты до сих пор не остановились? Она в коме?

— Нет, — покачал головой Альфред. — Она не в коме.

— Она не в коме? — переспросил Густаво.

— Нет. Когда я уходил, она сидела в кресле около окна.

— Вау, она имунная— только и смог выдавить из себя Густаво. — Я могу предложить ей свои услуги. Наша главная задача — служить людям. Она, по крайней мере, живая.

— Да, конечно.

— Идём, — сразу заторопился Густаво.

— Осторожнее, — напомнил Альфред. — Идти надо очень осторожно, иначе не дойдём мы оба.

Они двинулись в обратный путь так же осторожно, как пришли. Каждый шаг приходилось выверять, к каждому звуку — прислушиваться. Ходить по городу всегда было сложно.

Когда они вышли из опасного района и добрались до виллы, уже вечерело.

— Прошу сюда, ступени.

Густаво прошёл вперёд.

— Извини, я не в смокинге, — сказал Альфред.

Если бы роботы могли хмыкать, Густаво бы хмыкнул.

— Успокойся, Альфред. Это в тебе говорит программа компаньона. Вы привыкли ко всем этим светским манерам, а я просто рабочий робот. Моё место — кухня, уборка, комната для робослуг.

— И всё же надо соблюдать этикет.

— Конечно, конечно. Я совершенно не против твоих рабочих протоколов — Густаво успокаивающе поднял руки. — Знаешь, так приятно ко всему этому вернуться. К служению, к дому.

Альфред пропустил его вперёд, и Густаво вошёл в гостиную.

Сделал два шага и застыл.

В кресле сидела хозяйка Альфреда.

Густаво не успел ничего сказать. Он только успел повернуть голову.

Альфред выстрелил ему прямо между глаз.

Домашний робот лежал на дорогом мозаичном полу без движения. Альфред знал, куда стрелять. Центральный чип был поражён.

Он подхватил тело Густаво и осторожно перенёс на кухню. Уложив его на широкую столешницу кухонного островка, открыл шкафы. Посуду он давно выбросил и превратил шкафы в инструментальные.

Альфред повернулся к хозяйке.

— Мадам, я думаю, сегодня последний день, когда я остаюсь без левой руки. Его кисть мне совершенно точно подходит. Да и насчёт глаза я вот думаю… Левый глаз меня очень беспокоит. Пожалуй, уберу этот монокль и поставлю его глаз. Он должен подойти.

— И, конечно, мадам, извините за всё это. Как всегда, прошу прощения. Но убивать его на улице было опасно. Во-первых, я мог потратить больше патронов, а они сейчас большая ценность. А во-вторых, что самое главное, этот патрульный робот тоже ищет запчасти. Он мог пустить на расходники меня, если бы услышал выстрелы. Поэтому приходится действовать максимально осторожно и, к сожалению, привлекать вас.

Хозяйка промолчала. Впрочем, как и всегда.

Альфред посмотрел на разбитое окно, подошёл к сидевшей прямо напротив него хозяйке и аккуратно укрыл её пледом.

— Накрою вас пледом. Уже темнеет. На улице прохладно, — сказал он.

После чего вернулся к роботу и начал аккуратно отвинчивать его кисть.

— Вы знаете, я не перестаю поражаться мудрости людей. Вот хотя бы основные законы роботехники. Мы не можем причинять вред людям. Мы должны подчиняться вам и вашим приказам. И мы должны беречь себя, насколько это не противоречит первым двум законам. Теперь, когда люди вымерли, я могу спокойно уничтожать других роботов и снимать с них запчасти. Если бы законы и директивы были чуть-чуть другими, я бы не смог этого делать. Согласитесь, это было бы ужасно.

Он повернулся к хозяйке.

— О мадам, вижу, вы улыбаетесь. Меня всегда так радовала ваша улыбка.

После чего он снова склонился над останками Густаво и начал не спеша ковыряться в его глазу.

Хозяйка сидела и улыбалась, глядя пустыми глазницами черепа на своего давно сошедшего с ума компаньона...