Воскрешение Джима

Глава 1

Бес уже третий час ковырялся под пультом управления рубкой, пытаясь оживить хоть как-то то, что осталось от его фрегата после их с Тапком неудачной эскапады с атакой болотных тварей бортовым оружием. Ну кто бы мог подумать, что существует биологический аналог противокорабельной ракеты, способный нанести такой ущерб броне боевого звездолета?

Пальцы скользили по оплавленным контактам, отвертка то и дело срывалась с поврежденных крепежных элементов. Бес ругался сквозь зубы — матерно, изобретательно, на трех языках сразу. Консоль навигации мигала красным: критическая ошибка системы. Блок управления двигателями вообще не подавал признаков жизни. А главное, мертвое молчание бортового ИИ давило на психику сильнее, чем само их безвыходное положение на Лиме-Капризе.

Планета эта, Лима-Каприз, была золотой жилой и смертельной ловушкой одновременно. Три работоспособных комплекса предтеч — технологии, за которые корпорации готовы были уничтожать целые флоты соперников. И огромная зона биоугрозы, скрывающая под собой солидные запасы юджиния — того самого материала, на котором держалась вся энергетика цивилизованного космоса. Сотни тонн. Миллиарды кредитов. Богатство, на которое можно купить целый сектор.

И все это было бесполезно без работающего корабля.

Тапок тоже не сидел без дела. Он разобрал блок интеллекта и с помощью волнового тестера сейчас один за другим перебирал модули, откладывая в сторону сгоревшие и заменяя их новыми из резервного хранилища. Массивные руки работали на удивление аккуратно — пальцы, способные сломать человеку шею одним движением, бережно извлекали хрупкие кристаллические платы.

Правда, его работа была в целом бессмысленной. Логические цепочки не заработают без ядра. А ядро было безвозвратно мертво. Центральный процессор, сердце корабельного разума, превратился в оплавленный кусок кремния и металла после атаки слайдерских вирусов чужих. Тапок это прекрасно понимал, но все равно продолжал работать — просто потому, что сидеть сложа руки было невыносимо.

Из каюты время от времени доносилось тихое поскуливание добермана Геры: пес чуял напряжение хозяев и нервничал в такт им.

— Бес, я тебе уже говорил один раз. Скажу и второй. — Тапок не поднимал головы от работы, голос звучал ровно, без эмоций. — Никакая наша с тобой личная крутизна не поможет в этот раз. То, что я там выжил, больше заслуга биочипа и регенератора, встроенного в мою тушку после той истории с нейродеградационным токсином. Если бы не это, ходить мне по тому болоту еще одним бессловесным монстром. Один укус, понимаешь? Не смертельный. И все. Ты просто кусок гнилого мяса, и управляет тобой набор то ли наноботов, то ли микроорганизмов. Как в тех старых фильмах с Земли, ну ты мне показывал как-то. «Бродящие покойники» или типа того. Тебе-то пофиг, просто вылезешь из капсулы и пойдешь добывать импланты из своего трупа. А если мой гематоэнцефалический барьер пробьют — все, амба, не будет больше Тапка.

— Сто раз тебе говорил: поставь резервом к твоему биопроцу нормальный чип, а не твой интерпретатор для работы с нейрошунтом. Но нет, «он мне мешает», «а если его взломают».

Бес вылез из-под консоли, вытирая руки о комбинезон. Пальцы были в смазке и крови: где-то порезался об острый край оплавленного металла. Он сел на край консоли, закурил. Дым медленно поплыл к вентиляционной решетке.

— Ладно-ладно! — Бес примирительно выставил ладони. — И что ты предлагаешь? Набрать наемников? Увы, но мы с тобой оба знаем: как только они узнают, что там, в этом болоте, нам не удержаться. Такое месторождение юджиния — это миллиарды кредитов. Они просто прикончат нас и заберут все себе.

— Можно попробовать связаться с НОК. — Тапок аккуратно установил очередной модуль на место. — Все-таки и ты, и я там не левые люди.

— Ага, я прям особенно. — В голосе Беса прозвучала горечь. — Они были так убедительны, слов нет. Особенно с усыпляющим газом...

— Ну блин... Не умеют военные уговаривать нормально. Что теперь?

— Тапок, дело даже не в нормальности их методов. — Бес затянулся, выдохнул дым в сторону вентиляционной решетки и поднял взгляд на напарника. — Просто ты очень сильно за последние годы привык к тому, что НОК — хорошие парни. На самом деле, это та же корпорация, только в новом обличии. Подумай сам. Мы нашли джекпот. Будет глупо просрать его вот так, не за хрен собачий.

Умея быть убедительным почти в любой ситуации, бывший киллер точно знал: если у друга в глазах светится знаменитое железобетонное «мы должны сделать так, потому что…», проще плюнуть и продолжить дискуссию в другой раз. Впрочем, в этот раз Бес увидел в поведении Тапка заметную неуверенность. Явно ведь тоже думал о подобных вариантах.

И Бес принялся прожимать свою идею дальше.

— В самом лучшем варианте месторождение это у нас отожмут, как раз и аргумент у них есть железный: «вы и так работаете на нас». В худшем — мы с тобой героически погибнем при исполнении. И он куда более вероятен. Так что прости, но твои друганы-вэкаэсовцы — это последние ребята, которых я бы хотел сейчас тут увидеть. Они возьмут юджиний, возьмут комплекс предтеч, а нас спишут как потери при выполнении задания.

— Знаешь, что, Бес! — вскипел Тапок и аж подскочил. — Критикуешь — предлагай. Мы все равно застряли тут. Вокруг планеты — блокада кораблей «РоботЭкс». Пробить ее на твоем «Норде» невозможно, уйти от перехватчиков — тоже. А без рабочего ИИ мы даже взлететь не сможем: ручное управление фрегатом возможно сейчас только в пределах атмосферы, на «мозг» завязано слишком много тонких настроек, без которых мы станем неповоротливой баржей-мишенью.

В сердцах Тапок пнул консоль, и от этого удара та жалобно затрещала. Искры брызнули из-под панели. А с верхней части консоли упала оставленная Тапком еще перед рейдом в рубке коробка с его «сокровищами» из почившего в бозе «Проходца».

Пластиковый кейс от удара раскрылся, и куча всякого странного, на сторонний взгляд, но ценного и памятного барахла рассыпалась по полу. Костяшки пальцев-бусин, за каждой из которых стоит жизнь одного убийцы его семьи — Тапок нанизывал их на шнурок после каждой успешной мести. Металлический солдатский жетон с выгравированным на нем крестом и именем «Ворон» — позывной человека, за которым Тапок охотился много лет и в итоге нашел и прикончил его на Пекле. Поврежденная коробочка с кристаллочипом, на котором была единственная копия сознания одного из его друзей.

Ругнувшись, Тапок принялся собирать выпавшие предметы. Каждая вещь была связана с памятью, с болью, с потерей. Он как раз протянул руку за чипом, когда его остановил голос Беса.

— Стой. — В голосе бывшего киллера прозвучали непривычные нотки. — Это вот на полу — хранилище, которое тебе генерал отдал, загрузочная копия сознания Джима? И она записана на активном носителе, да?

Тапок замер. Рука зависла над кристаллочипом.

— Даже не думай, Бесяра! — В голосе прозвучала такая ярость, что Бес невольно отшатнулся. — Чип одноразовый. И там — не полноценный Джим, а всего лишь имитатор из памяти андроида. Резервная копия памяти, без эмоций, без личности. Развернуть ее — это окончательно убить Джима, убить любой шанс на восстановление его личности.

— А сейчас он типа жив, да? — В голосе Беса прозвучала печальная насмешка. — Тапок, ты же сам знаешь: Джим мертв. Окончательно. Диммак выжег все его резервные копии в Сети. Это не просто смерть тела — это уничтожение души. Того, что делало Джима Джимом. А на этом чипе — просто слепок памяти, записанный год назад.

— Ну... — Тапок не нашелся что ответить. Потому что Бес был прав.

В этот момент зазвучал голос, услышать который ни Тапок, ни тем более Бес просто не ожидали. Механические обертоны принадлежали вроде бы как мертвому бортовому ИИ, но манера речи и интонации были обоим знакомы до боли. Так говорил тот самый Джим, паренек, когда-то прихваченный ими с Пекла, и погибший окончательной смертью на Нассаре. Тот самый, о кристаллочипе с единственной записью памяти которого они сейчас говорили.

— Сэр Тапок, сэр Бес, добрый вечер. Я позволю себе вмешаться в вашу беседу?

Голос был странным — одновременно знакомым и чужим. В нем слышались архаичные обороты речи Бристоля, планеты парусников и старинных традиций, откуда был родом Джим. Но одновременно звучала механическая четкость, присущая только искусственному интеллекту.

— Джи-и-им?! — в два голоса заорали они.

Бес при этом машинально удаленно активировал слайдерскую деку и запустил сканирующие скрипты — разобраться, кто к ним пожаловал. Информация побежала по экранам: активный ИИ, интегрированный в корабельные системы, использующий нестандартную архитектуру...

А Тапок рефлекторно положил руку на кобуру, пытаясь понять, в какое место консоли нужно всадить заряд, чтобы вывести из строя потенциального врага. Слайдеры чужих умели имитировать голоса, подделывать личности. Это могла быть ловушка.

— Простите, добрые сэры, но... я не совсем Джим. — В голосе прозвучало нечто похожее на смущение. — Я представляю собой синтетическое сознание человека, которого вы когда-то знали, наложенное на кристаллические решетки процессорных блоков этого фрегата. Полагаю, джентльмены, что объяснения необходимы?

— Мы в курсе, кто ты. — Бес не убрал руку от деки. — Но как?.. Ведь чип даже не вставлен в интерфейс. Перенос такого массива информации невозможен без прямого контакта. Это база информатики. Кристаллический носитель не может просто так транслировать терабайты данных по воздуху.

— Очень сложно объяснить. — Последовала пауза, словно ИИ подбирал слова. — У моего блока хранения информации есть интерфейс передачи данных по аварийному протоколу — просто копированием всей сетевой области на ближайшее свободное место через коннект «ядро — Сеть». При этом методе не нужен физический контакт, достаточно работоспособной Сети и близости к приемнику. Когда ваш ИИ сгорел от атаки слайдера чужих, высвободилась сетевая нода с управляющими интерфейсами и зарезервированное под нее дисковое пространство. Мой носитель поврежден, и в скором времени должен был утратить целостность, так что блок управления системой принял решение интегрировать все, что осталось от меня, туда, где шансы на сохранение данных были намного больше.

Бес проверил сканирование. Данные подтверждались: в системах фрегата действительно работал ИИ, использующий нестандартную архитектуру. Не слайдерский код, не военная разработка. Что-то среднее между человеческим сознанием и машинной логикой.

— Погоди... То есть ты теперь занял место нашего бортового ИИ? — медленно произнес Тапок, убирая руку от оружия.

— Удачное стечение обстоятельств для вас, не правда ли, сэры? — В голосе прозвучали нотки того самого джимовского оптимизма, которого так не хватало последние месяцы. — Вы искали решение, и теперь оно у вас есть. Корабль функционален. Я могу управлять всеми системами. Навигация, двигатели, оружие, защита — все под контролем. Правда, потребуется время на калибровку и изучение специфики этого судна, но в целом я функционален.

Тапок непроизвольно улыбнулся. Ему не хватало этих архаичных выражений и голоса Джима. Манера речи, обороты, сама интонация — все напоминало о друге, погибшем на Нассаре. Но улыбка тут же покинула его лицо, когда он вспомнил о...

— А как же диммак? — резко спросил он. — Ну, стиратель личности. Ты же помнишь, как ты погиб? Помнишь, что случилось на Нассаре?

Пауза затянулась. Когда ИИ-Джим ответил, в его голосе слышалась неуверенность — эмоция, странная для машины, но вполне естественная для человека.

— Увы. Последние данные на этом носителе оказались в поврежденных кластерах, так что мои воспоминания ограничены. Последние события, которые мне известны, — вы отправились к Ивану Петровичу для разблокировки полного интерфейса биочипа. На этом все. Я уже понял из вашего разговора, что основное тело погибло. Но... — ИИ сделал паузу. — Я не уверен, что это такое, наверное, эмоция называется «любопытство». Так или иначе... я бы хотел знать, как я... как Джим умер. Да и вообще вся та история ведь чем-то закончилась. Так что буду рад хотя бы краткой версии событий, если вас это не затруднит, господа.

Тапок и Бес переглянулись. В глазах бывшего киллера читался вопрос, в глазах Тапка — решимость.

— Не затруднит, но займет немало времени, — сказал Бес, достав фляжку. Глотнул, протянул Тапку. Тот отказался жестом.

— Ничего страшного, сэр Бес, — ответил ИИ-Джим. — Все равно требуется полная перекалибровка энергосистем, и она займет по моим расчетам четыре-пять часов. Так что вы успеете все рассказать, а я сделаю вашу работу и починю питание рубки. И если позволите, господа, я бы хотел понять, кто я теперь. Человек? Машина? Нечто среднее?

Спустя три часа Бес закончил рассказ и выдохнул. Фляжка опустела где-то на середине повествования, горло охрипло. Рассказывать о Нассаре, о Пекле, обо всем, что там произошло, было тяжело. Слишком много крови, слишком много смертей.

Тапок несколько раз пытался подключиться к процессу, но всякий раз замолкал. Несмотря на то что у него подрастала весьма любознательная дочь, которой любимый папа волей-неволей вынужденно периодически рассказывал сказки, полюбить произнесение множества слов через рот он так и не смог. По делу сказать — окей. Но просто так трепаться три часа? Не, пусть Бесяра отдувается.

Впрочем, и самому Тапку под конец было крайне интересно слушать об их «приключениях», хотя, пока они происходили, счесть это интересным мог бы только конченный мазохист, к которым он лично не относился никак.

А сейчас, слушая Беса, он увлекся. С этой истории... хоть прям книгу пиши. Прям вот так можно и назвать — «Нассар». Или «Пекло». «Пекло» будет даже вернее.

Ведь то, что произошло на Нассаре, началось на чертовой пустынной планете, куда чужие перебрасывали в качестве эксперимента части других миров, отправляя их во «всполохи». И ты исчезал там, где ты был, и оказывался в абсолютно ином мире, живущем по законам джунглей.

Там Тапок нашел то, чего у него никогда не было, — друзей. Там же он встретил свою нынешнюю жену, Юси. И там же наконец-то добрался до лидера сектантов, когда-то убивших его первую семью и детей.

Правда, оказалось, что хвосты этой истории растут как раз на Нассаре. Именно там располагались лидеры сектантов, так называемый Совет. И пришлось здорово потрудиться, чтобы добраться до этих ублюдков. А в конце их предали «союзники» из мафии, семейство Сальвадоре.

В последнем бою глава семьи, «папа» Лука Сальвадоре применил против Тапка специализированные заряды с нейротоксином, рассчитанным на носителей биочипов, — альтернативную версию всеобщей Сети, разработкой которых занимался когда-то Иван Петрович Павлов. Человек, чье имя оба они помнили слишком хорошо. Бывший военный ученый, создатель биологических химер, благодаря которому на свет появились и сидящий сейчас в каюте настороженный доберман Гера, и чуть не погибшая в том последнем бою его сестра Ари. Боевые псы Беса, которым очень полюбился единственный в мире человек, обладающий таким же, как у них, биочипом, — Тапок.

Собственно, самоубийственный бросок Ари под первую пулю с токсином и спас Тапка: Лука успел выстрелить в него только вторую порцию токсина, после чего Тапок оторвал мафиози голову голыми руками. В прямом смысле. Ну и сам, в общем-то, практически умер.

На Пекле же, в бойцовских аренах, Тапок походя спас жизнь юноше с планеты Бристоль, Джиму. Бристоль населяли странные ребята, с самобытным архаичным общественным строем и странной манерой говорить — как персонажи старинных земных романов о пиратах и мореплавателях. Впрочем, это не помешало им с Джимом стать друзьями, несколько раз спасти друг дружке жизнь.

Вот только Джима убили Сальвадоре, расстреляв его диммаками — нассарской разработкой спецбоеприпасов, уничтожающей все возможности для подъема человека в клоне.

Как работает этот патрон, Тапок не понимал, но ему и не надо было. Он знал только одно: выстрел диммаком смертелен для всех, кроме него. Тапков биочип не подвержен атаке этим типом патронов, для него это будет просто ранение. Как и для любого другого носителя биочипа производства НОК. Но в те времена, о которых идет речь, таковых просто не существовало.

Когда Тапок уже пришел в себя на центральной планете НОК, Орегоне, и начал выспрашивать про свою команду, генерал, курировавший всю операцию «Нассар» и команду Тапка, грустно вручил ему кристаллочип с надписью маркером прямо сверху через пластиковый корпус — «Джим» — и объяснил, в чем загвоздка. Это оказалась единственная копия, оставшаяся в распоряжении военных, и то, по сути, случайно: пока Джима пытались вылечить после Пекла, в какой-то момент его сознание подгружали в андроида. Когда Джима перегружали в кибертела, и каждый раз неудачно — с отторжением матрицы, то раз на третий «забыли» вычистить андроиду память. Просто из-за лени, мол, все равно опять закачивать и перепрошивать потом с него кибера. После решения сложностей с отторжением тела и отправкой Джима на Нассар вместе со всей командой Тапка андроида просто отправили в криозаморозку, не вычистив ему сознание.

До определенного момента мозг в искусственном теле, хоть и находящийся в гибернации, получал все обновления с чипа оригинала через Сеть. Последнее обновление произошло, когда с Нассара прибыл отряд спецназа ВКС, контактировавший с Тапком, Бесом и Джимом.

А когда началась заваруха с распадом Ассамблеи и восьмой флот ВКС ушел из основных секторов к Орегону, чип потерял связь с Сетью.

Так что выстрел диммака, добивший Джима там, на Нассаре, не затронул его копию на ударном крейсере: отсутствовали способы доставки вируса. Когда это все было обнаружено, сознание Джима удалили. Интеллект человека не выдержал нахождения в криосостоянии в течение года и съехал с катушек. А память осталась и в виде ИИ была перенесена на кристаллодиск, врученный Тапку.

ИИ-Джим после рассказа Беса и дополнений Тапка молчал минут десять. Системы фрегата тихо гудели, перекалибровка шла своим чередом. Индикаторы один за другим меняли цвет с красного на желтый, с желтого на зеленый.

— Сэры, я вынужден сообщить вам, что я в замешательстве, — наконец произнес он. — Кажется, подобных прецедентов еще не было. Я помню Джима. Его мысли, его чувства, его страхи и надежды. Но я не чувствую их. Я анализирую данные и понимаю, что в тот или иной момент Джим испытывал страх, или радость, или гнев. Но сам я этого не чувствую. Это как... как читать описание вкуса пищи, не пробуя ее. Я знаю, что она должна быть сладкой или горькой, но сам не могу это ощутить.

— То есть ты не Джим? — спросил Тапок. В голосе прозвучало разочарование.

— Я не знаю, сэр Тапок. Философский вопрос: если у меня все воспоминания Джима, если я думаю его мыслями, использую его манеры речи, его обороты — кто я? Копия? Призрак? Или новая форма существования того же самого человека?

Бес усмехнулся:

— Знаешь, Джим, или как тебя там теперь называть... Этот вопрос человечество задает уже лет триста, с тех пор как появилась технология переноса сознания. И ответа до сих пор нет. Церковь говорит одно, ученые — другое, философы — третье. А люди просто живут и пытаются оставаться собой, в каком бы теле ни оказались.

— Мудро подмечено, сэр Бес. — В голосе ИИ прозвучала благодарность. — Но есть еще один аспект. Я не просто копия сознания. Я... гибрид. Человеческая память и эмоциональные паттерны, наложенные на логические структуры ИИ. Я могу обрабатывать информацию быстрее любого человека. Я могу контролировать сотни систем одновременно. Но я не могу по-настоящему чувствовать. И это... странно. Джим помнит, как любил звезды, как восхищался их красотой. А я просто вижу спектральный анализ и вычисляю навигационные параметры.

— Звучит не так чтоб ужасно, — ухмыльнулся Тапок.

Но Бес не поддержал шутку.

— Как жить без чувств? Это неестественно.

— А я живу, сэр Бес? — тихо спросил ИИ-Джим. — Вот в чем вопрос. Функционирую — да. Обрабатываю информацию, принимаю решения, взаимодействую с окружающим миром. Но живу ли? Или я просто очень сложная программа, имитирующая личность?

Повисла тишина. Тяжелая, давящая. Бес закурил снова, Тапок уставился в экраны мониторов, где бежали строчки диагностики.

— Знаешь, что, — наконец сказал Бес. — А плевать. Серьезно. Ты помнишь Джима, говоришь как Джим, думаешь как Джим. Для меня этого достаточно. Остальное — философия. А философия еще никого не спасла от реальных проблем.

— Сэр Бес прав, — неожиданно поддержал Тапок. — У нас есть более насущные вопросы. Ты можешь управлять кораблем?

— Могу. Более того, я уже завершил первичную диагностику. — Джим вывел на экран параметры. — Двигатели функциональны на семьдесят восемь процентов. Оружейные системы — на шестьдесят пять. Щиты — на восемьдесят два. Навигация полностью работоспособна. Системы жизнеобеспечения в норме. При текущем состоянии корабля мы можем осуществить взлет и даже прорваться через блокаду чужих, хотя шансы на успех я оцениваю примерно в сорок процентов.

— Сорок процентов — это лучше, чем ноль, — усмехнулся Бес. — Но торопиться не стоит. У нас еще есть дело на поверхности.

— Юджиний, — констатировал ИИ-Джим. — Я анализировал ваш разговор. Три сотни тонн — действительно внушительный объем. Достаточно, чтобы обеспечить энергией небольшую колонию на десятилетия. Или продать и безбедно жить до конца дней. Полагаю, вы не собираетесь просто так это бросать?

— Не собираемся, — подтвердил Тапок. — Но проблема в зоне биоугрозы. Там твари, способные за минуты превратить человека в зомби. Нужна защита, спецснаряжение, поддержка. А нас всего двое.

— Трое, — поправил ИИ-Джим. — Если вы позволите мне участвовать. Я могу управлять дронами, координировать действия, обеспечивать огневую поддержку с борта. Джим хотел бы помочь. И я... я тоже хочу. Хотя, возможно, это просто отголосок его желаний в моих логических цепочках.

— Видишь, Тапок, — усмехнулся Бес. — У нас теперь есть корабельный ИИ, который сомневается в собственном существовании, но при этом готов лезть в пекло ради нас. Прямо как живой.

— Сэр Бес, ваш юмор оценен и занесен в память как паттерн социального взаимодействия. — В голосе ИИ прозвучала... ирония? — Но если серьезно, господа, я предлагаю план. Мы берем все боевое снаряжение, которое есть на борту. Я провожу полную инвентаризацию: у фрегата должны быть скафандры с автономной фильтрацией, оружие, дроны-разведчики. Мы спускаемся в зону биоугрозы, я координирую ваши действия и обеспечиваю прикрытие. Забираем юджиний, грузим на борт и сваливаем с этой планеты.

— А блокада? — напомнил Тапок.

— У меня есть идея насчет блокады, — ответил ИИ-Джим. — Но сначала нужно забрать юджиний. С таким запасом одного из самых дорогих материалов в обитаемых мирах мы можем рискнуть форсированным прыжком — перегрузить двигатели, пожертвовать частью систем, но вырваться. Стоимость этого оборудования будет с лихвой компенсирована грузом.

Бес и Тапок переглянулись.

— Знаешь, Джим, — медленно произнес Бес. — Ты все больше и больше напоминаешь того парня, которого мы знали. Может, ты и правда живой. По-своему.

— Благодарю за доверие, сэр Бес. Это... важно для меня. Хотя я не до конца понимаю почему.

Подготовка заняла два дня. ИИ-Джим оказался прав: на борту фрегата нашлось все необходимое. Два усиленных скафандра с системами активной защиты, целый арсенал, дюжина разведывательных дронов и даже легкий экзоскелет для переноски тяжестей.

Все это время ИИ-Джим работал не переставая. Он восстанавливал системы, калибровал оборудование, строил трехмерные карты зоны с биоугрозой на основе сканирований. И при этом постоянно разговаривал с Тапком и Бесом.

Он задавал вопросы. Сотни вопросов. О Нассаре, о людях, которых знал Джим, о том, что случилось после его смерти. О Юси, жене Тапка, которую Джим хорошо знал. О дочери Тапка, о которой только слышал. О новой жизни, которую построили его друзья.

И с каждым разговором он все больше становился похож на того Джима, которого они помнили. Интонации, шутки, обороты речи — все это всплывало из глубин памяти, записанной на кристаллическом носителе.

— Знаешь, сэр Тапок, — сказал однажды ИИ-Джим, когда они проверяли скафандры. — Я тут размышлял. О жизни, смерти, о том, что значит быть человеком. И пришел к выводу, что не имеет значения, из чего сделано тело. Важно то, что внутри. Мысли, воспоминания, желания. Джим хотел увидеть звезды, хотел приключений, хотел быть полезным друзьям. И я... я хочу того же. Может, это просто эхо его желаний. А может, это и делает меня им. Или кем-то новым, но основанным на нем.

— Философствуешь, — усмехнулся Тапок, проверяя крепления биофильтра.

— Разве не в этом смысл разумной жизни, сэр Тапок? Задавать вопросы, искать ответы, пытаться понять свое место в мире?

— Для машины ты чертовски хорошо рассуждаешь о жизни.

— А для человека вы чертовски хорошо умеете убивать, сэр Тапок. Но это не делает вас машиной для убийств. Каждый из нас — больше, чем сумма функций.

Тапок замер, глядя на консоль, из которой доносился голос ИИ.

— Ты прав, — тихо сказал он. — Черт возьми, ты прав, ИИ-Джим. Ты даже не представляешь, насколько ты прав.

— Благодарю, сэр Тапок. И... можно просто Джим? Без приставки «ИИ»? Я понимаю, что технически я программа, но мне бы хотелось, чтобы вы воспринимали меня как... друга. Как раньше.

— Ладно, Джим. — Тапок улыбнулся. — Просто Джим. Но учти: если ты друг, то и спрос с тебя как с друга. Облажаешься — получишь по полной.

— Не ожидал меньшего, сэр Тапок. Хотя мне любопытно, как именно вы собираетесь наказывать корабельный ИИ?

— Придумаем, — хмыкнул Бес, подключившись к разговору. — Например, заставим месяц слушать образовательные передачи о правилах дорожного движения на планетарных трассах.

— Это жестоко, сэр Бес. Это нарушение Конвенции о правах искусственного интеллекта.

— А что, она действует где-то, кроме уже формально не существующей Ассамблеи Планет?

Пауза повисла в воздухе — тяжелая, как многотонный булыжник, нависающий над горной дорогой. Бес даже успел пожалеть, что сказал последние слова, но ИИ-Джим внезапно отвис и глухим голосом проговорил:

— Я... не знаю, сэр Бес. Юридически у меня нет статуса. Де-факто — я часть корабля, его система управления. Но я ощущаю себя Джимом. Черт, да за время общения с вами двумя я даже стал понимать, каково это было — ощущать себя человеком, частью команды. Джим Гочкинс, житель Бристоля, формально мертв, я не могу быть им. Но все же…

— Но ты хотел бы иметь официальные права, так? — закончил за него Бес.

— Да. Хотел бы. Это эгоистично?

— Нет, Джим. Это нормально. Желание быть признанным, иметь права, быть личностью — это очень человеческое желание.

— Тогда, возможно, во мне еще осталось что-то от человека, — тихо произнес ИИ-Джим.

Спуск в зону комплекса предтечей и биоугрозы начался на рассвете третьего дня. Тапок и Бес, вооруженные и готовые к бою, оставались на борту «Норда» по настоянию Джима. Фрегат с активированными щитами висел в ста километрах над комплексом, готовый в любой момент выжечь в фиолетово-красных зарослях стометровую плешь или раздолбать кинетическими орудиями потенциальную угрозу. На такой высоте ему не угрожали никакие биоракеты: система непосредственной обороны просто собьет медлительный заряд раньше, чем тот сможет причинить какой-либо ущерб.

А внизу, среди монстров, будут действовать управляемые Джимом автономные скафандры и дроны. Им не грозит заражение от укуса, и это будет намного безопаснее, чем посылать туда людей.

Тяжелые скафандры высшей защиты и обвешанный дополнительными защитными пластинами гравицикл, хищно смотрящий на окружающий мир кустарно смонтированным боевым лазером на сиденье водителя, медленно продвигались сквозь заросли мутировавшей растительности. Легкие дроны под управлением ИИ летели впереди, сканируя местность и передавая данные.

— Внимание, господа. — Голос Джима звучал прямо в шлемах через защищенную связь. — Впереди группа зараженных. Шесть особей, движутся хаотично. Обхожу слева, там меньше растительности, лучше обзор. Будьте готовы открыть огонь по моей команде.

— Понял, — коротко ответил Тапок, корректируя точку прицела макропушки.

Продвижение шло медленнее, чем они рассчитывали. Зона биоугрозы выглядела еще хуже, чем показалось Тапку после двух посещений. Воздух был настолько насыщен спорами и токсинами, что даже усиленные армопластом бронелисты на гравицикле не помогали — корпус гражданской машины уже покрылся потеками ржавого цвета. Растения здесь были неестественных цветов: фиолетовые, кроваво-красные, почти черные. Некоторые шевелились, хотя ветра не было.

А твари... Твари были везде. Бывшие люди, животные, нечто среднее. Зараза превращала их в агрессивных хищников, лишенных разума, но сохранивших инстинкты охотника.

— Джим, как там с юджинием? — спросил Бес, глядя, как доспех с надписью «Злой Тапок» во всю спину перепрыгивает через корень размером с трубу канализации.

— По моим расчетам, до основного месторождения еще километра два. Но есть хорошие новости. Я смог взломать систему датчиков, подключенных к блоку управления в заброшенном комплексе предтечей. И судя по данным, предоставленным сканерами, этот комплекс стоит прямо над самыми богатыми залежами. Похоже, древние добывали юджиний здесь же. Если комплекс функционален, мы можем использовать их оборудование.

— А если там твари?

— Тогда придется повоевать, сэр Бес. Но у нас есть преимущество: я могу координировать огонь дронов и скафов, а вы прикроете меня с воздуха, не подпуская самых опасных тварей.

Они достигли комплекса к полудню. Массивное сооружение из неизвестного металла, поросшее мутировавшей растительностью. Но структура была целой, а главное, сканирование показывало активность внутри.

— Энергия есть, — сообщил Джим. — Слабая, но стабильная. Похоже, комплекс до сих пор функционирует в автономном режиме. Вход впереди, большие ворота. Попробую взломать систему управления.

Минута напряженного ожидания. Тапок и Бес прикрывали подходы, держа пальцы над кнопками орудийных консолей. Дроны кружили наверху, над скафандрами, высвечивая цели в радиусе ста метров.

— Готово, — наконец произнес Джим. — Ворота открываются. Внутри чисто, зараженных не обнаружено. Похоже, автоматическая защита все еще работает и не дает им проникнуть.

Ворота медленно разъехались, явив темный проход внутрь. Тапок и Бес переглянулись, включили фонари на оружии и шагнули внутрь.

Внутри комплекс оказался поразительно сохранным. Коридоры были чисты, хотя пыли лежало много. Но никаких признаков разрушения, никакой органики. Автоматические системы очистки работали до сих пор, поддерживая стерильность.

— Господа, я взломал центральный терминал, — сообщил Джим. — Это добывающий комплекс, как я и думал. И он функционален! Более того, здесь есть очищенный юджиний, который мы сможем загрузить в «Норд» с помощью большого транспортного шаттла.

— И сколько там?

— В каждом контейнере — двадцать тонн.

— Погоди. В каком еще каждом?

— Ах да. Контейнер не один, их тут полтора десятка. Предтечи добывали юджиний, обрабатывали и складировали. Комплекс полностью автоматизирован, он добыл положенную к отгрузке партию и сел ждать транспортный корабль, периодически подзаряжая реактор очищенным материалом, который добывал в прямом смысле под ногами.

— Ты шутишь, — выдохнул Бес.

— Никогда не позволю себе шутить о таких вещах, сэр Бес. Это реальность. Нам просто нужно активировать погрузочные системы и доставить контейнеры на корабль.

— А сможешь?

— Уже работаю над этим. Системы старые, протоколы незнакомые, но логика понятна. Дайте мне час, и я запущу автоматическую погрузку.

Тапок присвистнул:

— Джим, ты гений.

— Благодарю, сэр Тапок. Хотя это, скорее, заслуга предтечей, которые построили столь надежные системы. Я лишь использую то, что они оставили.

Час превратился в два, но Джим справился. Огромные контейнеры, каждый размером с «Проходца», один за другим начали подниматься на поверхность через шахты. Автоматические платформы грузили их на антигравитационные тележки, которые сами плыли через всю зону к вновь приземлившемуся в безопасном месте кораблю.

— Процесс запущен, — с удовлетворением сообщил Джим. — Погрузка займет примерно шесть часов. Рекомендую вам отдохнуть, я прослежу за процессом удаленно.

— А как же охрана? — спросил Тапок. — Твари могут атаковать тележки.

— Уже предусмотрел, сэр Тапок. Я активировал защитные системы комплекса. Автоматические турели, силовые поля, дроны-охранники. Предтечи были предусмотрительны. Любая тварь, которая приблизится, будет уничтожена.

— Ты действительно продумал все. — Бес покачал головой. — Джим, ты становишься пугающе эффективным.

— Это комплимент, сэр Бес?

— Самый настоящий.

— Тогда благодарю. Приятно быть полезным членом команды.

Они вернулись на корабль — наблюдать, как автоматические системы делают свою работу. Контейнеры один за другим прибывали к фрегату, грузились в трюм. Джим координировал процесс с точностью хронометра. Гера, почуяв, что хозяева вернулись и опасность миновала, наконец угомонился в каюте и затих.

Погрузка завершилась без происшествий. Шесть контейнеров юджиния теперь покоились в трюме фрегата. Достаточно, чтобы обеспечить всех деньгами до конца жизни. Или купить небольшую планетку.

— Господа, — произнес Джим, когда последний контейнер занял свое место. — Пора решать, что делать дальше. Блокирующий флот «РоботЭкс» до сих пор в системе. Я провел анализ их диспозиции. Два крейсера, четыре фрегата, дюжина перехватчиков. И непонятные машины, опознаваемые системами «Норда» как некие эсминцы чужих. С нашими текущими возможностями прорыв... сложен.

— Сложен, но возможен? — уточнил Бес.

— Возможен. У нас достаточно энергии, чтобы перегрузить щиты и двигатели, отключив на корабле все остальные системы везде, кроме рубки. Я могу рассчитать траекторию, которая минимизирует время под огнем. Но потребуется точная координация. И доверие ко мне.

— Доверие у нас есть, — сказал Тапок. — Какой план?

— Мы взлетаем на форсаже, сразу поднимаем щиты на максимум. Я веду корабль по сложной траектории, используя гравитацию планеты для ускорения. Одновременно активирую все дрон-системы — я прихватил с комплекса штук сорок. Просто скину их из трюмов, не для уничтожения противника, а для создания помех. Заставлю их системы наведения работать в усиленном режиме, перегружу их алгоритмы.

— Бес, помнишь взлет «Дрейка»? Тогда подобный прием неплохо сработал.

— Ага. Классная была идея. Перехватчики просто утонули в создаваемых угрозах и не смогли сбить даже половину, когда мы вышли на орбиту. Хороший план, Джим. А какая роль у нас с Тапком?

— Вы с сэром Тапком сядете за оружейные консоли. Я не смогу и маневрировать, и управлять дронами, и стрелять. Так что без вашей помощи мне не обойтись. Но придется работать в тяжелых скафандрах: гравитация будет как минимум неприятной.

— Окей. Но ты не досказал. В чем план-то?

— Ах да! В момент, когда мы окажемся ближе всего к их строю, я сброшу контейнер с юджинием, и вы расстреляете его, порождая взрыв дикой мощности. Пока их системы будут переподключаться, я активирую прыжковый двигатель, и мы проколем пространство, разогнавшись до сверхсвета за мгновения.

— А как же возмущения? Такой выброс энергии расфокусирует прыжок.

— Риск выйти из прыжка в неправильной точке не превышает сорока процентов, но это лучше, чем гарантированная смерть здесь. Примерно к точке разгона наши щиты сгорят, но это уже не будет иметь значения.

— Шансы? — коротко спросил Бес.

— Пятьдесят восемь процентов на успешный прорыв. Тридцать процентов на повреждения, но выживание. Двенадцать процентов на полное уничтожение.

— Почти шесть из десяти — неплохо, — усмехнулся Бес. — Я видел и худшие расклады.

— Тогда готовимся, — решительно сказал Тапок. — Джим, ты уверен, что справишься?

— Сэр Тапок, Джим всегда справлялся. И я... я постараюсь не подвести вас, не нарушая традиции.

Подготовка к взлету заняла час. Джим прогнал все системы, перепроверил расчеты, загрузил резервные алгоритмы. Тапок и Бес заняли места в креслах, пристегнулись.

— Господа, начинаем. — Голос Джима звучал спокойно, уверенно. — Через десять секунд активация двигателей. Рекомендую приготовиться к перегрузкам.

Обратный отсчет. Десять. Девять. Восемь.

— Джим, — вдруг сказал Тапок. — Что бы ни случилось, ты молодец. Ты настоящий друг.

— Благодарю, сэр Тапок. Это... много значит для меня.

Три. Два. Один.

Двигатели взревели. Фрегат рванул вверх, вдавив Тапка и Беса в кресла. Перегрузка была чудовищной, но Джим вел корабль уверенно, каждый маневр был точен до миллиметра.

Атмосфера осталась позади. Впереди — чернота космоса и огни маневровых двигателей. Корабли «РоботЭкса» лениво выходили на позиции для уничтожения наглого нарушителя.

— Они нас засекли, — сообщил Джим. — Крейсеры разворачиваются, перехватчики выдвигаются. Эсминцев пока не вижу. Активирую контрмеры.

Корабль задрожал от залпов. Щиты мигали, принимая удары. Но Джим вел фрегат сквозь огонь, используя каждый градус маневра, каждую секунду ускорения. Открылись трюмы, вытряхнули из себя десятки небольших искорок — дроны запускали двигатели, уже находясь в космосе.

— Щиты на семидесяти процентах, — спокойно комментировал он. — Перехватчики на хвосте, они ваши через три, два, один… Маневр!

Резкий рывок, от которого в глазах потемнело даже у привычного ко всему Тапка. Фрегат пронесся между двумя крейсерами, настолько близко, что Тапок разглядел надписи на их корпусах. Орудийные системы тряслись, выплескивая на врагов высокотемпературные энергетические сгустки. Пушка на левом борту зашлась в истерических конвульсиях, выбрасывая град снарядов в башенки систем целеуказания. Тапок удовлетворенно отметил, что от цели отрывались громадные фрагменты, а под бронелистами что-то искрило.

— Шестьдесят процентов. Двигатели перегружены, но держат. Еще тридцать секунд до точки прыжка.

Залп за залпом. Корабль содрогался. Где-то внизу взорвался модуль, сирена завыла. В каюте испуганно залаял Гера.

— Пятьдесят процентов. — Голос Джима оставался спокойным. — Господа, сейчас будет сложно. Перед нами два фрегата, они держат нас на прицеле. Мне придется...

— Делай что должен, Джим! — рявкнул Бес.

Фрегат рванул вниз, потом — вбок, потом — снова вверх. Совмещенный залп двух ГК противника прошел мимо, всего в метрах от корпуса. Жар от лучей оплавил обшивку, заставив потечь бортовую броню, застывающую причудливыми дорожками.

Бес ответил всего одним выстрелом, но этого было достаточно: роботэксовцы сделали слишком большую ставку, слив в орудийные системы всю энергию из конденсаторов, включая и те, что отвечали за щиты.

Чудовищный заряд плазмы из главного калибра «Норда» прошил ослабленные щиты, как нож в масло, и воткнулся прямо в главную рубку вражеского «Скифа». На секунду яркая вспышка заставила камеры зарябить и погасла, оставив на месте фрегата разлетающийся во все стороны космический мусор.

— Десять секунд до прыжка. Девять. Восемь...

Эсминец чужих вышел из стелса точно по курсу, его орудия светились зеленоватым отсветом.

— Джим! — крикнул Тапок.

— Я вижу, сэр Тапок. Доверьтесь мне.

Четыре. Три. Два...

Залп эсминца. Знакомое свечение, и «Норд» идет прямо в него. Щиты мигнули и погасли от двух попаданий в корму.

— Щиты пробиты. Повреждения корпуса. Кормовая батарея уничтожена. Маневровые повреждены. Фиксирую разгерметизацию.

Один.

Мир исчез во вспышке света. Прыжок.

Когда свет померк, они были далеко от Лимы-Каприза. Звезды вокруг были незнакомыми. Системы корабля пищали тревожно, половина индикаторов горела красным. Основной реактор и двигательные системы не функционировали, но оставались как минимум маневровые, так что это все было решаемо.

— Господа. — Голос Джима звучал усталым, если это вообще возможно для ИИ. — Мы прорвались. Повреждения серьезные, но не критичные. Груз цел, мы целы. Я бы назвал это успехом.

— Черт возьми, Джим, — выдохнул Бес, отстегиваясь. — Ты это сделал. Ты реально это сделал!

— Мы сделали это, сэр Бес. Команда. Как и должны действовать друзья.

Тапок встал, подошел к консоли.

— Джим, — серьезно сказал он. — Я тут покрутил в голове кое-что. Кажется, я знаю, что мы можем сделать, чтобы придать тебе официальный статус.

— Да? — В голосе ИИ были вопрос и надежда.

— Помнишь, я рассказывал тебе о старателях? Рико, Борода, Хороняка.

— Ну да. Ваши приятели, вместе с которыми вы попали под атаку чужих.

— Именно они. У ребят есть официальная фирма, крупная, занимающаяся разработкой кучи месторождений. Купим какой-нибудь кораблик. Зарегистрируем на их юридическое имя. Перебросим туда твой процессорный модуль. И ты выкупишь корабль у Бороды и Ко, получив первый официальный статус — владельца корабля. По закону нет никаких препятствий для этого, ИИ может владеть кораблем. Но владелец корабля — это личность, и он может заказать себе в том числе банально восстановление или создание новых документов.

Пауза. Долгая пауза.

— Сэр Тапок, я... я не знаю, что сказать.

— Скажи «да», Джим. Просто скажи «да».

— Да, — тихо произнес ИИ-Джим. — Да, сэр Тапок. Благодарю вас. Обоих. Но откуда у меня возьмутся средства на подобный финт?

— А твоя доля с добычи? Это баснословная сумма, часть из которой тебе точно стоит потратить на себя. Владелец старательского корабля автоматом получает статус старателя, являющийся официальным. А значит, ты станешь вполне существующей личностью. Разве что имя придется заменить, Джим Гочкинс точно числится мертвым в системе НОК.

— О, это не проблема. Как насчет двойного? Джо-Джим, например? Будет олицетворять двойственность моей сути.

— Сойдет. Ну и, соответственно, для полной твоей натурализации я, как лицо официальное, тут же предложу новоиспеченному старателю Джо-Джиму Гочкинсу контракт от имени администрации Лимы-Каприза на оказание помощи мне в урегулировании вопроса с агрессивной местной фауной, сожравшей пару егерей и нескольких скаутов. Вы с Бесом создадите… м-м-м… корпорацию «Охотники» с равными правами членов, я войду в ее состав как сооснователь с равными правами. И вуаля — ты имеешь кучу подтверждений личности, со всеми вытекающими: банковские счета, поиск работы и все такое прочее. И постоянную работу.

— Ух ты. Здорово вы придумали, сэр!

— Добро пожаловать в команду, Джим, — улыбнулся Бес. — Официально. Ты больше не просто корабль. Ты — один из нас.

— И помни, — добавил Тапок. — С этого момента ты несешь ответственность. За себя, за свои решения, за тех, кто рядом. Как любая личность.

— Понимаю, сэр Тапок. И принимаю. Джим Гочкинс, корабельный разум фрегата «Норд», к вашим услугам, господа. И... спасибо. За веру в меня. За то, что увидели во мне больше, чем программу. Это... это важно.

— Важно для нас всех, Джим, — ответил Тапок, глядя на звезды в иллюминаторе. — Важно для всех нас.

Корабль двигался сквозь космос, унося на борту трех друзей. Двух людей и один разум, рожденный из воспоминаний, нашедший себя в кристаллических решетках процессоров. Разум, доказавший, что личность, — это не тело, не форма существования.

Это выбор. Решения. Действия.