Вечный "Ашан" и зараженный гамбургер

Глава 1

Пётр Червяков, грузчик гипермаркета «Ашан», лежал на кушетке в комнате отдыха сотрудников, кашлял кровью и потел. Откашлявшись, он почесал окладистую рыжую бороду, поправил корпоративный рогатый шлем и просипел:

— Сынок... Уходи отсюда... Тут с санитарией беда... Найди другую работу…

Отец явно бредил. Работа в «Ашане» издревле самая почётная, такой не бросаются. Беда с санитарией! Да где её сейчас нет? Он склонился над отцом и покачал головой.

— Я сейчас скорую вызову. Похоже, это скипетровирус.

— Да уже вызвали, небось... Иди домой...

Максим Червяков встал и грустно посмотрел на отца, покрывшегося волдырями, словно жаба. Типичный скипетровирус, сомнений нет. А от этой болезни спасти может разве что чудо.

Он оставил отца и вернулся в отдел готовых продуктов. Работа сама себя не сделает, гамбургеры сами себя не приготовят. И так уже почти минуту потратил на отца. От раздумий его отвлёк старческий голос:

— Добрый человек, сделай гамбургер «по-имперски».

Максим поднял глаза. Добрая, практически детская улыбка, голубые глаза, шапочка из фольги — старик Дмитрий Львов был завсегдатаем «Ашана», его знали все сотрудники. Говаривали, что в редкие дни, когда он не приходил, случались разные несчастья. Эдакий талисман магазина. Максим даже удивился: как так, отец заболел сегодня, значит, Дмитрий не должен был приходить.

— Получите!

Стоило Дмитрию откусить лакомство, как он свалился на пол, кашляя кровью, потея и покрываясь волдырями, словно жаба — проклятый скипетровирус!

— Что ты натворил?! — подбежала бодипозитивная Алла Поросёнкина, старший кассир.

Алла всегда недолюбливала Максима, считая его никчёмным сотрудником. Он не раз выручал её, но она всегда присваивала его заслуги. Вот и сейчас она уже продумывала, как бы использовать эту ситуацию себе во благо.

— Вызовем скорую? — пролепетал Максим.

— Болван! Тогда инквизиторы «Роспотребздравэтикетнадзора» казнят нас всех за нарушения. По крайней мере, так говорит сам Кроликов! Сейчас он придёт и разберётся.

«Это что же, они не вызвали скорую для отца?» — начал ужасаться Максим, но не успел сфокусироваться на этой мысли.

— Кто звал меня?! — проскрипел внезапно возникший Сергей Кроликов в белом плаще с кровавым подбоем и со скипетром в руках.

Сергей когда-то сам работал за прилавком, как и Максим, но дослужился до менеджера по этикету — главной должности в «Ашане». Худощавый, лысый, высокий — говорят, до «Ашана» он работал графом Дракулой. Работа графом была спокойнее, хотя и не такой денежной, но одно не изменилось: окружающие люди боялись и ненавидели его в той же степени.

Он быстро разобрался, что случилось, взвалил тело Дмитрия на плечо и злобно прошипел Максиму:

— С тобой я разберусь позже!

И ушёл на склад.

Максим почесал воображаемую окладистую рыжую бороду, поправил несуществующий рогатый шлем и подумал: «Кто вообще видел этих инквизиторов? Может, Кроликов врёт?»

От крамольной мысли он вспотел, слегка кашлянул кровью и чуть не покрылся волдырями, словно жаба, но вовремя одумался — он же здоров.

Мимо проходила Зульфия Черепахова, уборщица из Средней Азии, которую все сотрудники ласково называли «матушка». Была она добра и мудра необычайно. Говорила редко — по фразе в день, но всегда очень мудрые советы. Например: «Надевай шапочку из фольги, будешь здоровым». Или: «Заснёшь рано — больше поспишь». В этот раз она сказала Максиму: «Иди на склад, всех спасёшь». Максим не понял ничего, но ему ли спорить с матушкой? Он отправился на загадочный склад вслед за Кроликовым. Алла Поросёнкина увязалась за ним, причитая и охая.

Над входом красовалась надпись: «12-85-00». Максим лишь пожал плечами.

Пробираясь по лабиринту ящиков, они шли за Кроликовым на звук скрипящих суставов. Максим заметил цифры на ящиках: «12-85-00». Завернув за угол, преследователи увидели, как Кроликов в белом плаще с кровавым подбоем и с Дмитрием на плече заходит в лифт.

Алла и Максим подбежали, но лифт уже закрылся. Они нажали кнопку вызова. Лифт вскоре пришёл; внутри оказалась мускулистая лифтёрша. Почесав рыжую окладистую бороду и поправив помятый рогатый шлем, лифтёрша пробасила:

— Василиса Опоссумова пропустит только того, кто разгадает три загадки.

Максим ехидно улыбнулся. Он ловко разгадывал загадки. Преврати какое-то дело в загадку — Максим всегда справится.

— Загадка первая: что на свете всего вкуснее?

«О вкусах не спорят», — подумал Максим, но отчеканил вслух:

— Гамбургер «по-имперски»!

— Верно. Где на свете всего страшнее?

Снова ответ пришёл словно сам собой:

— На минус двести семьдесят третьем этаже «Ашана»!

Василиса влюблённо посмотрела на Максима.

— Правильно. Наконец: как отгонять зверей на нижних этажах?

— Заверещать: «Абыр! Абырвалг!»

Василиса вышла, обняла Максима, аж суставы заскрипели, и затащила его внутрь лифта. Испепелив Аллу взглядом, она прогремела:

— Ты не пройдёшь!

Алла насупилась, но возражать не решилась — ведь она совсем не умела разгадывать загадки. Двери лифта закрылись, и Максим заметил надпись возле кнопок с этажами: «12-85-00». Он понял, что это знак, и набрал номер на мобильном.

— Олег Баранов слушает. Знаю, что тебя беспокоит, потому буду краток…

И начал рассказывать подробную лекцию, кем и когда был создан «Ашан», как устроен межпространственный лифт, почему на нём можно попасть в прошлое и будущее, но изменить ничего нельзя… В общем, пересказывал стандартный договор о приёме на работу в «Ашан». Когда телефон Максима почти разрядился, он решился перебить Олега:

— Прости, многомудрый, но меня волнует совсем не это… Я тут мир спасаю от скипетровируса…

— А, ты об этом! Так это Кроликов распространяет скипетровирус. Лекарство в шприцах на минус седьмом этаже.

— Откуда ты всё знаешь?

— Я родился в третьем тысячелетии, на верхних этажах «Ашана». Знаю всё, что ниже меня.

— И что, ни разу не поднимался выше, в будущее? Что там?

Максим Червяков даже дышать перестал от волнения — вот сейчас он узнает рецепт спасения мира! И телефон окончательно разрядился.

Максим и Василиса синхронно почесали бороды и поправили рогатые шлемы — он вымышленные, она — настоящие. Делать нечего, придётся самим искать спасение от лютого вируса.

Минус седьмой этаж выглядел как помойка под открытым небом, посреди которой торчала одинокая лифтовая будка — такая же серая, грязная и зловонная, как всё вокруг. Неподалёку от лифта среди мусора лежала сияющая хрустальная шкатулка, в которой покоились три шприца.

Но, как только Максим потянулся к ней, из-за ближайшей кучи выскочил десептикон и с диким рёвом бросился на него. Василиса бросилась наперерез с ещё более страшными звуками, и начала отвлекать стража, пока Максим разбивал шкатулку и рассовывал шприцы по карманам.

Он сумел взять все три и еле успел вбежать в лифт вслед за изрядно помятой лифтёршей.

— Но где же Дмитрий? — спросил Максим Василису.

— Кроликов нажимал на минус восьмидесятый.

Максим влюблённо посмотрел на Василису и нажал на кнопку.

Минус восьмидесятый этаж представлял собой крохотную полутёмную каморку, заваленную колбами и прочими склянками. Посреди неё стоял большой стол, на котором лежал бездыханный Дмитрий. Над ним нависал злобный Кроликов в белом плаще с кровавым подбоем, с гамбургером в руке и скипетром наперевес. Василиса одним прыжком добралась до Дмитрия, схватила его и затащила в лифт.

Но в закрывающиеся двери Кроликов просунул костлявую руку со скипетром и нажал на несколько кнопок. Василиса сломала руку и вытолкнула её — лишь скипетр упал на дно лифта.

— Какой ужас, теперь мы будем останавливаться на всех этих этажах! — воскликнула Василиса, почесала бороду и поправила рогатый шлем.

— А что там такого страшного? — удивился Максим.

— Лучше бы тебе не видеть этого…

На минус шестидесятом, похожем на поверхность Марса, в открывшиеся двери лифта стали ломиться киборги.

— Абыр! Абырвалг! — заверещал Максим, и киборги разбежались.

На минус тридцатом, выглядевшем, как жаркие влажные джунгли, лифт атаковали плотоядные мыльные пузыри.

— Абыр! Абырвалг! — и пузыри лопнули.

На минус семнадцатом, напоминавшем главный зал Большого Театра, ворвались дементоры.

— Абыр! Абырвалг! — и... ничего не произошло.

— Этим пофигу! Беги, глупец! — закричала Василиса, мощным телом вытолкала дементоров и осталась снаружи.

— Нет! — закричал Максим, но двери лифта уже захлопнулись, и он поехал вверх.

Поглядев на нажатые кнопки, Максим сглотнул: это сколько же ещё чудищ впереди? И тут его осенило: он задал загадку сам себе:

— Как справиться без Василисы?

И сам ответил:

— Нажать на «отмену»!

Сказано — сделано. Кнопки, которые нажал Кроликов, перестали устрашающе гореть, и Максим нажал на ноль.

Спокойно поднявшись, онкое-как выволок Дмитрия из лифта. Рядом завизжала Алла:

— Болван! Где Кроликов? Как лечить Дмитрия?

Максим сразу решил вторую загадку и протянул ей шприц. Алла вколола его Дмитрию, тот ожил, увидел её и улыбнулся.

— Я спасла тебя, малыш! Пойдём, расскажем об этом всем!

Максим не сумел возразить Алле. Он грустно взял скипетр со дна лифта и поплёлся следом.

Втроём они вышли из склада, сотрудники и посетители радостно окружили Аллу и Дмитрия. Но тут выбежал Кроликов в белом плаще с кровавым подбоем: одна рука сломана, в другой — гамбургер.

— Думали обмануть Кроликова? Вам не спасти Дмитрия! Вы всё равно будете прокляты!

Дмитрий удивлённо открыл рот, и Кроликов со зловещим хохотом затолкал туда зараженный гамбургер. Дмитрий снова вспотел, закашлял кровью и покрылся волдырями, словно жаба — проклятый скипетровирус!

Все уставились на Аллу. Зульфия неожиданно сказала вторую фразу за день, а такого не случалось уже сто пятьдесят лет:

— Умеешь — спасай!

Алла заплакала и спряталась за стеллаж. Максим выскочил и вонзил второй шприц в Дмитрия. Тот ожил и улыбнулся, а Максим ударил Кроликова скипетром по голове, и тот отрубился.

Окружающие начали ругать Аллу и хвалить Максима. Но тот не слушал — он уже бежал в комнату отдыха. Отец лежал бездыханный, и Максим использовал третий шприц. Пётр Червяков ожил и улыбнулся.

— Ты спас мир, сынок!

— Пока что я спас только тебя. А мир… спасу чуть позже.

На следующий день Кроликова арестовали, а Максима повысили до менеджера по этикету. Алла зауважала Максима и стала ходить в фитнес-клуб. Когда она стала бодинегативной, Максим женился на ней.

Алла родила дочь, назвали Василисой.

Зульфия подарила новорожденной рогатый шлем.

И шапочку из фольги.