Цифровой двойник

Глава 1. Технологии

В переговорной студии «Лень фильм» пахнет дорогим кожзаменителем и дешёвыми духами, хотя ещё год назад здесь витал аромат настоящей кожи, итальянского кофе и дорогого парфюма. Всё потому, что год назад здесь трудились живые люди, капризные, требовательные. Брррр! Теперь от них осталась лишь лёгкая ностальгия и воспоминания, как всё может быть… хренова!

Генеральным директором в компании работает пятидесятилетний мужчина с мешками под глазами, который восседает во главе стола и чувствует себя Наполеоном после Аустерлица. Только вместо солдат у него сервера, а вместо пушек графики роста прибыли. Тёплая волна самодовольства поднимается выше с каждым заработанным рублём и ему всё отчётливее кажется, что он наконец-то ухватил удачу за хвост. Теперь, главное её покрепче держать в руках и не отпускать!

Слева от него расположился Менеджер, чья спина научилась быстро принимать форму офисного кресла. Профессиональный навык! Обычно, он не чувствует ничего, кроме вибрации уведомлений о поступлении денег, но сегодня даже на его лице проступает что-то похожее на радость.

Справа от него Главный бухгалтер, ему уже далеко за шестьдесят, у него вечно подозрительное лысое лицо. Все втихушку сравнивают его с кротом, вылезшим на свет. Хех! Метко, однако!

За окном переговорной типовой бизнес-центр, внутри тишина, ни одного живого актёра на этаже или голоса, который мог бы сказать «нет». Сервер в соседней комнате гудит, работая на полную мощность, генерируя сцены фильмов и моментально трансформируя их в деньги.

Гендир берёт в руки планшет и произносит то, что вертелось у него на языке весь квартал:

— Двести миллионов экономии только на одном проекте. Ты это видишь? Двести! Где вы раньше были с этим вашим... цифровым двойником?

Менеджер поправляет очки, стекло поблёскивает, отражая суть новой эпохи. Он говорит голосом человека, который только что нащупал настоящую золотую жилу:

— Ждали увеличения вычислительных мощностей и падения стоимости генераций. Раньше сделать одного виртуального актёра стоило как пятерых живых. Ха! Теперь это дешевле, чем нанять стажёра-статиста. Осталось только заручиться лояльностью массового зрителя. Какая мелочь!

Главбух ёрзает на стуле. В его голове рождаются сомнения:

— А зритель? Он же не дурак. Ему нужны любимые лица актёров!

Гендир уже поймал свою волну и отмахивается от сомнения бухгалтера, как от назойливой мухи, которая случайно залетела в комнату:

— Дело привычки. Это решаемо! Не парься!

Пауза. За стеной сервер сгенерировал очередной шедевр и заработал миллионы. Менеджер отрывается от планшета и смотрит сначала на Гендира, а потом на Главбуха и тут он говорит то, о чём они все думали, но боялись произнести вслух:

— Но как это вообще допустимо, чтобы какой-то человек аккумулировал на себе столько внимания. За какие такие заслуги какой-то актёришко может просто взять и стать любимчиком для миллионов? Это в высшей мере социально несправедливо!

Гендир охотно кивает и в его голове проносится вереница лиц актёров, которых он успел возненавидеть за годы работы. Требовательные, капризные, моральные уроды! Они могли разрушить всю его аналитику одним постом в соцсетях и уходили в другой проект за минуту до подписания контракта. Хотели трейлер с джакузи и семь выходных в неделю. Ааааа!

— Именно, — произносит он с чувством человека, который только что познал настоящее откровение. — Всё это допускалось только потому, что актёры использовались глобальными медийными компаниями для продвижения идей, моделей поведения и товаров.

Менеджер закрывает планшет торжественным жестом и произносит следующие слова медленно, смакуя каждую букву, вкладывая в них весь свой интеллект:

— А сейчас в этом нет необходимости! Вокруг каждого человека индивидуальное информационное пространство, генерируемое персонально для него. Вычислительные мощности выросли, стоимость генерации персонализированного медийного контента упала. Эврика!

Эйфория накрывает комнату словно цунами. Гендир чувствует, как у него чешутся ладони, верный признак того, что скоро он заработает по-настоящему огромные деньги. Сомнения главбуха рассеиваются, пазл складывается. Менеджер испытывает момент озарения, какой бывает только у математиков, решивших уравнение, которое раньше казалось нерешаемым. Они смотрят друг на друга, в их взглядах читается: «Теперь мы боги кинематографа, артисты больше не нужны и отправляются на свалку истории».

***

Дима и Коля едут с ночной смены домой в пригородной электричке. Димон листает телефон, на экране которого китайские новости, где какой-то стартап за триста юаней обещает создать цифровую копию любого человека. Подпись внизу мелким шрифтом: «Бесплатно лишь первый месяц».

— Слышь, говорят теперь фильмы без актёров делают, — мямлит Коля, жуя пирожок. — Песец подкрался незаметно!

Дима даже не поднимая глаз отвечает:

— Ну и хрен бы с ним. Всё равно сейчас вся жизнь в смартфоне!

Поезд ныряет в тоннель. На перроне остаётся стоять пьяный мужик с мутными глазами, который уже двадцать минут кричит в пустоту: «Актёры — душа кинематографа! Без души кина не будет!» Только никто его не слушает. Вагон уезжает и слово «душа» заглушается шумом колёс.

***

В офисе «Лень фильм» открывают шампанское, пробка ударяет в потолок и падает прямо в график затрат. Символично! Главбух поднимает бокал выше и в глазах загорается огонёк алчности:

— То есть мы сегодня можем снимать фильмы без актёров?

Гендир улыбается.

— Мы гении! Никаких зазнаек актёров, требований высоченных гонораров и трейлеров с джакузи, к тому же, «Цифровой двойник» никогда не уйдёт к конкурентам.

Бокалы звучат эхом победы и в этот момент, когда шампанское приятно разливается по горлу, Гендир думает о том, что жизнь удалась!

Менеджер наливает второй бокал и что-то говорит о коэффициенте окупаемости. Главбух довольно кивает, его лысина блестит и переливается.

Гендир смотрит в окно. За стеклом офисное здание отражается в таком же офисном здании напротив, где два бесконечных коридора уходят в перспективу, но без единого живого лица.

— Лохи, — говорит он вслух, имея в виду актёров. — Они всегда были зазнайками, хорошо что теперь в них нет необходимости. Другое дело мы, элита!

Он чокается с Главбухом.

— Актёришки поганые! Так им и надо!

Они допивают шампанское, менеджер уходит считать план рекламной кампании, в которой главный герой будет рекламировать зубную пасту.

Главбух, пошатываясь, выходит в коридор и вдруг останавливается, видя, что в конце горит красная лампочка. Слышен ровный монотонный гул. Кайф! Вот они, высокие технологии, которые зарабатывают деньги!

Глава 2. Рендер

Съёмочный павильон студии «Лень фильм» когда-то был похож на огромный муравейник с криками режиссёров и плачем актрис. Отборный мат осветителей, ассистенты с кофе, вечно спотыкающиеся о кабели и хохочущие гримёры. Каскадёры постоянно прокуривали все тамбуры, а в воздухе на съёмочной площадке постоянно воняло потом. Этот сумасшедший коктейль в искусстве кинематографа и называли «Искусством».

Сегодня в офисе тихо, единственный монотонный гул доносится от серверных стоек, выстроенных там, где раньше стояла камера оператора.

Гендир приходит сюда проверить, как идёт процесс, но на самом деле он не может спать. Третью ночь подряд ему снится один и тот же сон: «Пустая студия, в которой кто-то шепчет его имя».

Менеджеру всё равно, в отличие от Гендира, он спит как младенец, спасибо успокоительному. Сегодня он стоит у монитора и смотрит на цифры.

Главный бухгалтер отсутствует, взяв больничный с отговоркой, что у него «шум в голове».

— Запускай, — даёт отмашку Гендир менеджеру, который всегда равнодушен к этическим вопросам, ведь он здесь ради денег и готов нажимать кнопку «Пуск» хоть тысячу раз в день. Кнопка «Бабло» наконец-то реализована.

Экран светится, идут новые генерации, на мониторе возникает прекрасное лицо. Каждый волосок выверен нейросетью, лежит с математической точностью, морщин нет, потому что двойник не стареет, у него нет сомнений и воспоминаний о неудачных ролях.

Лицо двойника улыбается точь-в-точь как его запрограммировали для этой сцены, грустной, мужественной и печальной улыбкой, но в то же самое время, необыкновенно притягательной. Ни грамма случайности с лишними складками у губ или дрожи в уголках глаз.

— Это сцена смерти жены, — поясняет Менеджер, даже не взглянув на Гендира. — Двойник плачет над телом, мы добавили слезу здесь и здесь, три кадра. Согласно таргетингу в демографической группе от восемнадцати до тридцати пяти лет, такая слеза вызывает наибольшую эмпатию.

Гендир смотрит на экран, где рыдает двойник, там всё анатомически безупречно и сокращаются нужные мышцы, двигается нужная гортань, катятся слезы. Но ему кажется, что он смотрит не на скорбь, а на демонстрацию скорби, как если бы кто-то очень талантливый, но совершенно бесчувственный или мёртвый, показывал бы плач живых людей.

— Включите звук, — командует он.

Менеджер включает звук и из динамиков доносится нечто, отдалённо напоминающее человеческий голос идеально модулированный, но фальшивый.

В голосе нет той хрипоты настоящей боли и неуклюжести, когда у живого человека перехватывает горло и текут слёзы. Гендир вдруг вспоминает, что десять лет назад на съёмках одного дешёвого сериала актёр, которого только что уволили из театра, играл сцену смерти сына и рыдал так, что осветители отворачивались, а звукорежиссёр плакал вместе с ним и в этом рыдании было что-то неловкое, почти постыдное, сопли, всхлипы, паузы, когда актёр забывал текст и начинал импровизировать, но именно эта неловкость и пронимала зрителя до мурашек. Режиссёр любил тогда повторять: «Вот оно, настоящее искусство, которое рождается через боль и страдания». Сегодня Гендир понимает, что тот режиссёр зрил в корень, потому что на экране перед ним было идеальное исполнение, но мёртвое.

Мысли роятся в голове:

«Собственные чувства зрителей уже давно оцифрованы, таргетированы и упакованы в персонализированные ленты. Они привыкнут, да уже привыкают, разучатся отличать настоящую слезу от симулированной так же, как разучились отличать настоящую любовь от похоти».

Менеджер открывает планшет, не замечая состояния шефа:

— На этой сцене мы экономим двести тридцать тысяч, потому что не надо оплачивать сверхурочные, кормить группу и платить за аренду костюма, сцена готова за сорок минут, включая рендер.

Гендир кивает автоматически, как двойник, который только что заплакал по расписанию.

— Хорошо, — говорит он. — Отлично, работаем дальше!

***

Тем же вечером в электричке Дима и Коля обсуждают новости. На экране телефона Димы новый трейлер студии «Лень фильм».

— Слушай, — говорит Коля, смакуя эклером с заварным кремом, — Вроде ничо так получилось, даже почти не заметно, что актёр не настоящий, хотя в одном кадре тёлка реально другая! Спалились!

— Да те не пофиг? Настоящий, не настоящий! — отвечает Димон, морща лицо. — Фигня всё это! Сегодня весь кайф в виртуальной реальности!

За окном мелькает станция. На перроне стоит пьяный мужик, но уже молчит, смотря вслед уходящему поезду. Похоже, он понял, что его крики никто никогда не услышит.

***

Гендир возвращается в свой кабинет уже за полночь, но свет не включает. Полная луна освещает его дрожащие руки, лежащие на столе, но он не знает от усталости это, страха или того, что сознание бунтует. Открывает ноутбук, заходит в закрытый чат с менеджером и пишет: «У тебя нет ощущения, что мы создаём что-то... неправильное?»

Ответ приходит моментально: «Да не парься ты! У нас есть цифры и они нам говорят, что мы движемся в правильном направлении».

Гендир хочет что-то ответить, но не решается, закрывая ноутбук и подходя к окну, он видит в отражении собственное лицо с мешками под глазами. В нём больше жизни, чем в идеальном лице двойника.

Он понимает, что завидует двойнику, который не знает сомнений и не чувствует этой мерзкой дрожи в пальцах, просто выполняя программу. В этом его главное преимущество, а Гендир человек и в этом его главное проклятие. Понимая это, он ложится хоть немного поспать, слыша шёпот в голове: «Они привыкнут»!

Где-то в глубине здания серверная стойка мигает зелёным огоньком. Рендер завершён. Новая сцена готова!

Глава 3. Банкир

Кабинет директора в этот вторник пропах дорогим табаком, за окном ползут безликие серые тучи, как и лица их двойников на сервере. Он перебирает отчёты, как вдруг селекторная связь оживает голосом секретарши.

— К вам посетитель из банка, — раздаётся в динамике. — Говорит, что по предварительной договорённости, важный разговор про инвестиции.

Гендир немного напрягается. Инвесторы в его мире были всегда существами мифическими. Почти как единороги, только реальнее. Он одёргивает пиджак и поправляет галстук.

— Приглашайте!

Входит высокий седой человек, лицо которого запросто могло бы принадлежать как миллиардеру, так и гробовщику. Хотя, в его профессии это одно и то же. Костюм сидит на нём как панцирь на черепахе, надёжно, дорого, с намёком на бессмертие.

Банкир присаживается напротив, опуская на колени портфель из кожи, и начинает говорить без приветствий:

— Наслышан о вашем проекте с цифровыми двойниками и замене актёров. Интригует! Расскажите, как всё это работает.

Гендир чувствует, что по спине пробегает холодок азарта. Он готов потратить все свои силы, чтобы этот седой человек расстегнул портфель и достал чек на крупную сумму, решает начать с того, что обычно продаётся легче всего, открывает ноутбук, выводит на экран схему и тыкает пальцем в самый центр.

— Как мы это монетизируем, спросите вы? — говорит он с особым воодушевлением, хотя банкир пока ничего и не спрашивал. — ТикТок, Телеграм, YouTube, а также агрегаторы контента, стриминги, подкасты. Это работает везде, где человек готов прилипнуть к экрану, посмотреть и кайфануть.

Банкир чуть-чуть наклоняет голову. Жест едва заметный, но Гендир сразу же улавливает его цепким взглядом, расценивая как аванс.

— Сферы применения широчайшие, — продолжает он, переходя к козырям, — Кино и сериалы — это мелочи, реклама товаров, блоги, корпоративные тренинги, виртуальные ассистенты. Представьте, что у вас есть цифровой аватар, который никогда не болеет, работает без отпуска, не наглеет с гонорарами и не уходит к конкурентам.

Банкир усмехается и сразу задаёт вопрос в лоб:

— Чем же он лучше реального блогера?

Гендир чувствует, что рыбка клюнула. Он подаётся вперёд, понижая голос до доверительного шёпота:

— А тем, что он может лучше работать с человеческими эмоциями. Звучит парадоксально? А вот и нет! Раньше я тоже так думал, но нейросеть проанализировала миллионы лиц с их микровыражениями и знает, как именно должны дёргаться уголки губ, чтобы зритель плакал, где нужно наклонять голову, чтобы люди верили. Настоящий блогер — это лотерея, сегодня он гениален, а завтра у него депрессия, послезавтра он начинает гнуть пальцы и капризничать. Цифровой двойник всегда готов к работе. Эврика! Будущее наступило!

На экране ноутбука крутится ролик. Лицо цифрового двойника улыбается, смеётся, грустит и злится. Всё происходит за несколько секунд. Банкир смотрит, не отрываясь, улыбка медленно расползается по его лицу.

— Но это же нереально! — говорит он. — Всегда можно отличить реального человека от цифровой копии!

Гендир откидывается на спинку кресла и позволяет себе улыбку фокусника, который только что спрятал кролика и теперь показывает пустые руки:

— Кто это вам сказал?

Банкир улыбается всего секунду, но этого хватает, чтобы Гендир почувствовал запах крови.

— Ну… не знаю, — протягивает Банкир, теребя подбородок. — Видел в интернете какие-то тесты. Да и говорят, что есть внегласная коалиция актёров против генеративного контента.

— Да! — выкрикивает Гендир. — Всё верно! Поработали наши цифровые ассистенты. Технологии важно держать под контролем, как и общественное мнение.

Он щёлкает пальцами и на экране появляется график инфоповодов на форумах и в блогах про генеративный контент.

— Понимаете, — продолжает Гендир, уже не скрывая своего торжества, — Мы не просто создали двойника, а изменили пользовательскую среду, в которой никто не хочет ничего проверять. Зачем? Номинально генеративный контент запрещён на всех уровнях и лишь единицы снимают с этого сливки!

Банкир замирает, глаза сужаются и становятся похожи на две серебряные монеты.

— Но тогда можно подделать любого политика, президента, министра, лидера оппозиции, в конце концов.

Тишина. Гендир выдерживает паузу ровно три удара собственного сердца. Этот приём он подсмотрел у одного старого актёра, который до сих пор был жив, но уже не снимался.

— Можно, — сказал он спокойно, как консультант в морге, отвечающий на вопрос о причинах смерти. — Но не нужно, за это... — он понизил голос до доверительного шёпота. — Могут и яйца оторвать!

Банкир коротко нервно рассмеялся и сменил позу, положив ногу на ногу. Портфель на его коленях слегка качнулся и оттуда донёсся тихий звон.

— А как это работает? — спросил он уже без скепсиса, но с профессиональным любопытством хирурга, рассматривающего незнакомый инструмент. — Технически, без ваших маркетинговых фокусов.

Гендир облегчённо вздохнул, ведь он всегда любил эту часть рассказа, в ней есть что-то от детской сказки: "Однажды, в далёкой предалекой стране, появился маленький, но очень амбициозный герой".

— Ну как… — начинает он, растягивая удовольствие. — Приходит молодой амбициозный стартапер!

— Извините, что перебиваю, — Банкир поднял палец вверх. — Какой стартапер?

Гендир на мгновение теряется, хотя такое случается с ним редко, открывает широко глаза и продолжает:

— Ну... стартап, — говорит он, чуть медленнее. — Бизнес-проект по другому.

— А, ну да! — лицо Банкира освещает улыбка. Он кивает так, будто ему только что объяснили разницу между дебетом и кредитом. — Понятно, продолжайте!

Гендир облегчённо выдыхает. Невидимый камень падает с его плеч, где, впрочем, лежит уже столько камней, что один лишний ничего не меняет.

— Ну так вот, — продолжает он, набирая обороты. — Стартапер финансирует разработки и мы под его эксклюзивные запросы генерим тонны контента, тысячи постов, сотни видео, десятки часов стримов, всё в его лице и с его голосом. Плюс, мы многократно улучшаем эффективность работы его неповторимой харизмы, адаптацией которой занимается наша нейросеть.

Гендир отпивает воды, потому что в горле пересохло.

— Проект взлетает ракетой, — подводит он итог, поднимая руки вверх. — Потому что мы выдаём идеальный контент и все довольны. Стартапер чилит на пляже с тёлками, аудитория кайфует, а мы считаем бабло!

Банкир медленно достаёт из внутреннего кармана пиджака блокнот с кожаной обложкой, раскрывает его на чистой странице и кладёт ручку сверху. Это жест человека, который как бы говорит: «Я слушаю и запоминаю».

***

Дима и Коля едут домой после смены. Коля листает новости.

— Слушай, — говорит Коля, заедая пирожком. — Говорят, какой-то отчаянный банкир вложился в компанию, которая делает виртуальных блогеров.

— Ну и хрен с ними, — отвечает Дима с задумчивым взглядом. — Всё равно все деньги это фантики, вот-вот люди полностью уйдут в виртуальную реальность, где будущее человека!

— А я бы вложился, — вздыхает Колян. — Купил бы себе двойника, пусть он работает, а я буду отдыхать и наслаждаться жизнью.

Поезд ныряет в тоннель, в темноте кто-то задорно смеётся, только вот над кем?

***

Банкир закрывает блокнот. Этот жест Гендир не понял, но почувствовал его всем телом, как чувствуют холодный ветер за секунду до грозы.

— Хм, — произносит Банкир и это «хм» похоже на звук открывающегося сейфа, в котором ничего нет. — Интересно!

Гендиректор протягивает руку к договору, отпечатанному на гербовой бумаге, который лежит в верхнем ящике стола. Он уже представляет, как они подписывают его, пьют коньяк и фотографируются для пресс-релиза, но банкир вдруг поднимается.

— Ну, так, — растерянно говорит Гендир, пытаясь придать голосу бодрость, которая испаряется быстрее, чем жидкий азот при комнатной температуре. — Вам нужно что-то подобное для ваших проектов?

— А, нет! — улыбается Банкир вежливой улыбкой. — Спасибо!

Он разворачивается, направляется к двери и на пороге, уже взявшись за ручку двери, бросает через плечо фразу, которая застревает в голове Гендира на многие недели вперёд:

— Вы очень убедительно рассказываете, но я, знаете ли... предпочитаю иметь дело с живыми людьми, с которыми хотя бы можно договориться, когда они ошибаются.

Дверь закрывается и Гендир остаётся один. На столе перед ним лежит чистая гербовая бумага, а в ушах всё ещё звучит гадкое пустое слово «Спасибо». Договор не подписан. Денег нет!

Он смотрит в ноутбук, где лицо двойника на экране улыбается всё той же идеальной улыбкой и вдруг понимает, что это насмешка не над Банкиром, а над ним. Ё-маё!

Глава 4. Техномагнат

После ухода банкира, Гендир не спит нормально уже почти двое суток, боясь услышать шёпот из серверной в тишине ночи.

— Вас хочет видеть господин Техномагнат, — сообщает секретарша. — Он представляет крупную корпорацию и говорит, что у них есть много данных или «большие данные». Я не совсем поняла...

Гендиректор оживает и выпивает кофе залпом, не чувствуя вкуса. Галстук на резинке сегодня сидит ровно. Отлично! Пиджаку требуется небольшая химчистка, но кто в этом бизнесе смотрит на пиджаки, когда на кону миллионы?

— Приглашайте, — говорит он уверенным голосом.

Техномагнат входит не один и за ним вкатывается маленький белый робот-ассистент, немного похожий на утюг с антенной и экраном, где виднеется синяя иконка в виде глаза. К великой радости Гендира, Техномагнат оказывается полной противоположностью Банкира. Он постоянно дотрагивается до стола или ручки в ходе общения, проявляя инициативу. В его глазах горит огонь, который бывает у людей, нашедших способ зарабатывать деньги, ещё не научившись их тратить.

— Генеральный директор компании «Лень фильм», — говорит он, плюхаясь в кресло без приглашения. — Наслышан о ваших цифровых двойниках, но мне нужно больше инфы по вашим текущим достижениям в генеративных технологиях. Поделитесь?

Гендир улыбается. Внутри него разливается волна блаженства. Такое внимание к нему и его проекту! Ого! После того гадкого банкира… Блин, а может он просто приходил собрать инфу и в его планах даже не было мысли о финансировании? Шпион! Вражина! Зараза!

— С удовольствием, — отвечает Гендир, моментально успокаиваясь и переводя взгляд на робота ассистента. — Вы привели своего… помощника?

— В нём все наши самые современные технологии! — Техномагнат гладит робота по пластиковой крышке. — Мы тоже не лыком шиты, но ваши методы… интригуют. Не терпится узнать побольше…

— Конечно, конечно!

Гендир встаёт и подходит к доске, беря в руки маркер, рисует круг, потом ещё один и соединяет их линиями, похожими на нейронные связи.

— Всё начинается с данных, — произносит он с хитрой усмешкой на лице. — Не просто с камеры, лица или голоса пользователя, а с агрегированных данных.

Техномагнат ёрзает на стуле. Робот-ассистент рядом с ним пищит и перезагружается.

— Какие именно данные? — спрашивает ехидно ухмыляясь Техномагнат. — Имена, фамилии, адреса? Это всё есть у любого маркетолога.

— Нуууу, — Гендир качает головой. — Мы собираем психометрические данные.

— Что вы имеете под этим в виду? — переспрашивает Техномагнат, почёсывая затылок, и робот-ассистент тут же пищит чуть громче.

Гендир откладывает маркер и поворачивается к гостю с серьёзным лицом, продолжая говорить медленно, как учитель в школе, где ученикам нужно за минуту до звонка объяснить теорему Пифагора.

— Как бы это объяснить... У вас есть смартфон?

Техномагнат откидывается в кресле, как будто услышал оскорбление:

— Конечно! У кого сейчас нет смартфона? У меня их три! Для разных задач.

Гендир кивает, совершенно не удивляясь, ведь у таких людей всегда много смартфонов, словно они боятся, что один не справится с работой, которую нужно сделать в течение дня.

— Ну вот, — продолжает Гендир. — Смартфон собирает ваши данные. Где вы были, что искали, на что смотрели, кому звонили, о чём писали в мессенджерах, систематизируя и структурируя эту информацию. Он сортирует данные словно библиотекарь, знающий все ваши тайные желания.

— И что? — Техномагнат наклоняет голову и робот-ассистент синхронно наклоняет свою антенну, подражая хозяину.

— Это как бы упрощённый архив человека, — Гендир щёлкает пальцами и на экране ноутбука появляется схема со смартфоном и облаком. — Не полный, конечно, но достаточный, чтобы понять страхи, желания и нащупать слабые места.

— Мой архив? — переспрашивает Техномагнат. — Вы говорите, что мой смартфон хранит архив меня?

— Да, ваш! — Гендир почти смеётся. — И не только ваш, а любого, кто носит телефон в кармане и это называется цифровой след. Все мы уже давно живём в архивах, просто не все об этом знают.

Техномагнат отодвигается от стола и его робот-ассистент издаёт звук, похожий на «О!»

— Что даёт этот архив? — спрашивает Техномагнат. — Вы можете посмотреть, что я искал в интернете? Ну и что, это не сделает мою копию живой.

— Как я уже сказал, — Гендир выдерживает театральную паузу. — Архив позволяет собирать и проектировать ваш цифровой двойник, но к сожалению, это лишь скелет, на который ещё необходимо нарастить мясо.

— Т.е. вы по моему смартфону можете сделать мой цифровой двойник? — Техномагнат вцепляется руками в подлокотники кресел.

Гендир качает головой, подходя к столу, беря стакан воды и делая глоток.

— Ну, почти, — говорит он мягко, почти ласково. — Одного смартфона мало и сегодня пробелы в данных заполняет нейросеть. Она как бы додумывает и конструирует недостающие паттерны поведения человека, но не всегда корректно.

Техномагнат выдыхает с ухмылкой на лице.

— Робот-ассистент, — Гендир указывает на его робота, — Может собирать намного более детализированную персональную информацию. Это как бы следующий уровень после смартфона, где собираются микровыражения лица, тембр голоса, скорость реакции на раздражители, расширение зрачков, частота моргания и всё то, что создаёт личность человека.

Он подходит к роботу и наклоняется. В пластиковом глазу робота отражается его лицо.

— Этот малыш, — почти шепчет Гендир, — видит то, что вы прячете даже от себя, и вот на базе этого мы уже можем создать полноценный цифровой двойник.

На экране ноутбука светится схема, в центре которой человек, и от него тянутся стрелки, одна ведёт к смартфону, а другая уходит к роботу ассистенту. Из пересечения этих двух лучей рождается третья, ведущая к лицу двойника. Техномагнат и Гендир смотрят на эту схему словно заворожённые. Робот-ассистент издаёт писк и выключается.

***

Дима и Коля в своей любимой электричке едут в город. На этот раз навстречу ночной смене. Дима листает новости и вдруг толкает Колю в плечо.

— Слушай, тут пишут, что какая-то компания научилась делать цифровых людей по смартфону с помощью робота ассистента.

— Бред, — отмахивается Коля, доедая третий пирожок с мясом. — Не может такого быть.

— А вот и может! Сначала собирают данные, потом запускают к нему робота, который помогает синхронизировать их, и вуаля, твой цифровой двойник готов.

Коля на секунду задумывается и даже перестаёт жевать пирожок.

— А если я не хочу, чтобы меня копировали? — говорит он с набитым ртом.

— Ты и не узнаешь, — отвечает Дима, чувствуя, как по спине пробегает холодок. — Никто не узнаёт! Люди просто пользуются смартфоном, а он собирает все их данные, анализирует их и управляет, а потом хоп и цифровой двойник готов!

Поезд ныряет в тоннель, где темноте кто-то сухо кашляет. Есть вещи, о которых лучше вообще не говорить вслух.

***

— Секретарша передала мне, что вы занимаетесь сбором больших данных или она что-то не так поняла? — спрашивает Гендир щуря левый глаз.

— Всё верно, я состою в совете директоров корпорации «Трындец», в которой мы занимаемся аналитикой и передовыми разработками в области робототехники. Большие данные — это цифровое золото!

— А я думал, что цифровое золото это криптовалюты. — отвечает Гендир щуря правый глаз. — Зачем я тогда вам всё это рассказывал?

— Мне нужно было убедиться, что вы компетентны. — откидываясь в кресле говорит Техномагнат. — Вы же продаёте услугу, а не я! Теперь то я уверен, что вы гений технологической революции!

Гендир сжимает губы и в это время Техномагнат отводит взгляд, доставая из кармана платок, чтобы вытереть лоб.

— Сколько будет стоить создать моего цифрового двойника? — спрашивает он, поворачиваясь и глядя прямо в глаза Гендиру.

Тот называет цифру и замирает в ожидании. Техномагнат молчит минуту, а потом достаёт чековую книжку.

— Я согласен, — говорит он. — Но с одним условием, что вы создадите двойника не для меня, а для моей покойной жены, которая умерла три года назад. У меня есть все собранные данные от робота пылесоса, который записывал всё, что она говорила и делала, пока убиралась по выходным.

Гендир готовился к чему угодно, рекламной кампании, синтезу блогера или корпоративному тренингу, но только не к этому.

— Это будет посложнее, — говорит он осторожно.

— У вас всё получится, — Техномагнат подписывает чек, размашисто водя ручкой по бумаге. — Иначе я не понимаю, зачем всё это!?

Он встаёт, подхватывая своего робота ассистента, и выходит, не прощаясь. Гендир остаётся один, на столе лежит чек на огромную сумму, но вместо радости он чувствует тошноту. Экран ноутбука гаснет и в отражении Гендир видит своё лицо. Впервые за долгое время ему кажется, что это лицо принадлежит не ему, а кому-то другому. Он закрывает глаза, а в ушах всё ещё звучит голос Техномагната: «Ну а зачем тогда всё это?»

Глава 5. Контракты

Конференц-зал студии «Лень фильм». За длинным столом, накрытым скатертью цвета крови, уместились все двадцать человек, пришедших на встречу. По одну сторону сидят Гендир, Менеджер, Главбух и их юрист, маленький юркий человечек, похожий на хорька в очках. По другую сторону стола расположились представители крупнейших дистрибьюторских сетей, стриминговых платформ и телеканалов.

В воздухе витает запах бабла, но не какой-нибудь там абстрактный, а вполне конкретный в виде запаха типографской краски, кожзаменителя папок и пота, который выступает у людей, когда они собираются подписывать бумаги на сумму с шестью нулями. Гендир вдыхает этот запах полной грудью и чувствует, что внутри него "распускается цветок самодовольства с шипами нарциссизма".

— Господа, — начинает он, вставая со стула. Галстук на резинке сегодня сидит идеально, потому что секретарша затянула его так, что он едва может дышать, но в такой день задохнуться не стыдно. — Вы здесь, потому что мы совершили революцию! Нет, не эволюцию или реформу, а именно революцию! Мы похоронили профессию актёра!

На другом конце стола кто-то кашлянул, но Гендир не обратил на это никакого внимания.

— Не в прямом смысле, разумеется, — тут же добавляет он, улыбаясь той самой улыбкой, которую долго репетировал перед зеркалом, чтобы не упасть в грязь лицом. — Сегодня всё принадлежит нам, гениям технологической революции, — он хорошо запомнил эту фразу Техномагната и решил блеснуть своим интеллектом перед знатной публикой. — Это принадлежит и вам, потому что вы будете продавать нашу франшизу.

Менеджер, сидевший справа от него, тут же нажал кнопку на пульте. Экран за спиной Гендира засветился, и на нём возникло лицо двойника, который уже плакал, смеялся и умирал в тестовых сценах. Лицо такое, что его хочется ударить, ведь именно это чувство, как показывают фокус-группы, вызывает наибольшее желание смотреть продолжение.

Гендир щёлкает пальцами. Этот жест он подсмотрел у одного старого актёра.

— Позвольте представить вам проект «Цифровой двойник» и нашу флагманскую модель. По умолчанию у неё два режима: «герой-любовник» и «трагический злодей» и переключение между ними занимает всего три секунды. Стоимость производства одного фильма с её участием более чем в сорок раз ниже, чем с живым актёром первой величины.

По рядам дистрибьюторов прокатился шепоток.

— Но главное не это, — Гендир повышает голос. — Мы продаём вам не один фильм, а целую фабрику фильмов. Покупая франшизу на «Цифрового двойника», вы можете создавать с его участием любой контент, как то сериалы, рекламу, обучающие видео или политические ролики. За дополнительную плату мы можем снять все моральные ограничения.

Лысый мужчина, представитель крупнейшего стриминга поднимает руку:

— А как насчёт эксклюзивности? Если франшизу купят наши конкуренты, то лицо двойника появится и у них?

Гендир улыбается ещё шире.

— Спасибо за вопрос! Эксклюзивность предоставляется за отдельную плату. Мы предлагаем три пакета: «Серебряный», где лицо можно использовать на одной платформе в течение года, «Золотой» для двух платформ с правом небольшой корректировки внешности под ваши задачи, и «Платиновый», где лицо принадлежит вам навсегда, а мы удаляем оригинал из нашей базы.

— А если мы захотим сделать двойника с нуля, под нашего собственного персонажа? — спрашивает женщина с другого конца стола, похожая на учительницу математики.

— Это отдельная услуга, — кивает Менеджер, включаясь в диалог. — При создании уникального двойника под ключ, мы собираем психометрические данные человека через смартфон, затем робот-ассистент дорабатывает портрет. Через две недели вы получаете "Цифрового двойника", которого можете использовать по своему усмотрению.

— И не забывайте, — вклинивается Гендир. — Мы подписываем с вами договор о неразглашении. Генеративный контент сегодня запрещён на всех каналах, так что у нас работают реальные актёры. Всем всё понятно?

Один за другим гости закивали.

— Ну вот и славненько! — подводит итог Гендир, вставая из-за стола и доставая бланки договоров.

***

Через час на столе лежат пять подписанных договоров. Франшиза продана в Северную Америку, Европу и Юго-Восточную Азию.

Главбух, который до этого сидел тихо, вдруг оживился. Он взял стопку контрактов и принялся пересчитывать нули.

— Мы богаты, — произносит он с широкой улыбкой на лице.

Менеджер открывает шампанское.

— За нас! — провозглашает Гендир, поднимая бокал. — За мир, в котором каждый получает то кино, которое он заслуживает!

Они чокаются, выпивают, и кто-то из уже изрядно захмелевших дистрибьюторов спрашивает:

— А если искушённый зритель поймёт, что за лицом нет души?

Гендир смотрит на него долгим взглядом, слегка прищуриваясь.

— Душа, — философски произносит Гендир, — Это продукт, который можно заменить другим продуктом. Ведь мы не убирали душу, просто сделали её дешевле и доступнее.

Он кивает на экран, где двойник улыбается всё той же идеальной улыбкой.

— Кто из вас, господа, сможет сказать, что в этой улыбке нет души?

Молчание.

***

Дима и Коля едут с ночной смены в электричке. Дима листает телефон. На глаза попадается новость в ленте бульварной прессы: «Крупнейшие стриминги купили франшизу на Цифрового двойника».

— Слыхал чё делается то? — спрашивает Дима, толкая Колю. — Живых актёров реально заменяют цифровыми.

Коля жуёт пирожок с капустой и смотрит в окно, где мелькают деревья. Там всё настоящее, живое.

— Ну и хрен с ними, — отвечает он наконец. — Всё равно я по старым фильмам скучаю. Весь современный кинематограф одна большая помойка.

Дима смеётся от души.

— Жжёшь!

Поезд ныряет в тоннель, где в темноте кто-то поёт старую советскую песню про любовь и верность, но её никто не подхватывает...

***

Дистрибьюторы разъехались. Контракты в сейфе. Тут вдруг Гендир видит звонок от Техномагната.

— Да, слушаю!

— Как там идёт производство цифрового двойника моей жены?

— Нууу, — пытается потянуть время Гендир, не зная что ответить.

Ещё вчера вечером он обсуждал с менеджером эту сумасшедшую идею, чтобы из данных робота-пылесоса сделать цифрового двойника его жены. Узнав сколько отбашлял Техномагнат, менеджер сказал: «Бабло хорошее, но сделать это нереально». Ещё вчера у них была проблема с финансированием, но сегодня у них миллионные контракты. Денег вагон. Сдался им этот проект по оживлению его жены на основе данных робота-пылесоса.

— Мы как бы проанализировали присланные вами данные и решили, что не потянем…

— Что? — недовольно крикнул Техномагнат. — Мы с вами договорились! Вы были уверены!

— Не меняют своего мнения только глупцы и мертвецы, — решил сумничать Гендир.

— Что?

— Ничего, — ответил Гендир, не в силах придумать что-то ещё.

Его распирало от мысли, что они теперь богаты. Ну зачем им возиться с этими глупостями Техномагната.

— Вы понимаете, что вы меня подвели? — отвечает спокойным голосом Техномагнат. — Я могу подключить свои связи…

— Ой, всё! — ответил Гендир, желая побыстрее закончить разговор. — У меня дела, извините!

Он убрал телефон от уха и резким тычком пальца завершил звонок.

Пошёл налил себе ещё шампанского, чтобы побыстрее забыть этот неприятный инцидент и ещё раз пересмотрел все подписанные контракты, чтобы порадоваться. Тут он получает СМС от незнакомого номера:

«А король-то голый. Проверьте сами! Ваш двойник не моргает левым глазом в двадцать пятом кадре. Это трындец».

Гендир немного напрягся, думая что же это такое может быть. Двадцать пятый кадр? Да это чушь полнейшая! Опять хейтеры атакуют! Он выключил телефон, глотнул ещё шампанского и пошёл спать.

Глава 6. Мем

Гендир проснулся в пять утра от того, что телефон вибрировал на тумбочке с такой частотой, будто пытался просверлить в ней дырку. Сонный, он нащупал его рукой и поднёс к лицу. Там было сорок семь пропущенных звонков, тридцать два сообщения и сто восемнадцать уведомлений в социальных сетях. Он не стал пить кофе, а сразу открыл свою соцсеть, обнаружив всю ленту красной, заполненной хэштегом: #КорольГолый.

Протёр глаза. Хэштег не исчез. Под ним десятки или даже сотни тысяч постов, где каждый из них содержал одно и то же: «Посмотрите двадцать пятый кадр». Руки задрожали. Он открывает видео с одним из их фильмов и начинает смотреть покадрово на двадцать пятый кадр и видит, что двойник плачет как надо, слёзы текут по щекам, лицо искажает гримаса скорби, но… он не моргнул левым глазом.

Там, где живой человек рефлекторно сомкнул бы веко от напряжения, двойник продолжал смотреть. Один глаз живой, а другой неподвижный. В этом несовершенстве отдавало куклой, у которой отклеился ресничный ряд. Как только это заметил один человек, то увидели все. И ведь это нужно было найти этот кадр, просматривая видео покадрово. Кто это сделал? И откуда взялся этот артефакт? Вопросов было больше, чем ответов. Кто-то сидел с телефоном и просматривал покадрово? Или написал скрипт? Гений хренов!

Гендир уронил телефон, но тут же поднял его с пола, благо он не разбился. Ему показалось, что разбилось что-то другое, что уже нельзя склеить. Испарились остатки веры в технологии. Он поднял трубку и набрал Менеджера.

— Ты видел? — спросил Менеджер, не поздоровавшись.

— Да...

— Сейчас #КорольГолый в мировом топе. Это фиаско, братан!

— Мы ещё не проиграли, — отвечает Гендир с оптимизмом.

***

Ранее утро. Все собрались в офисе, решив устроить военный совет. Менеджер сидит, уставившись в экран ноутбука, перезагружая аналитику каждые тридцать секунд. Шум в голове Главбуха усилился до степени, угрожающей слуху, но его оторвали от больничной койки ради спасения компании. Он мнёт в руках стакан с водой, но пить не может. Юрист словно хорёк роется в договорах, ища пункт о форс-мажоре, но его там и в помине нет.

За окном встаёт солнце, а в стеклянной башне делового центра «Лень фильм» рушится бизнес модель.

— Рейтинг упал на семьдесят процентов за ночь, — говорит Менеджер голосом, лишённым интонации, словно у робота с севшим аккумулятором. — За одну ночь! Ни один живой актёр не вызывал такого падения даже после масштабных скандалов.

— У живых актёров есть адвокаты, — замечает Главбух. — Они пишут опровержения, нанимают пиарщиков, плачут на камеру, а что может сделать наш «Цифровой двойник» в качестве оправдания?

— Мы можем перерендерить, — предлагает юрист. — Откуда вообще взялся этот двадцать пятый кадр? Его же не существует!

— Поздно, — отвечает Менеджер. — Мем уже живёт своей жизнью. Тысячи пользователей скачали оригинал и сравнивают, смакуют, обсуждают, делают замедленные повторы. Сейчас в тренде видео, где левый глаз двойника сравнивают с глазом мёртвой рыбы. Видео уже набрало два миллиона просмотров!

***

Электричка. Дима и Коля едут в город. Час пик. Вагон забит людьми под завязку. Обычно все едут, уткнувшись в свои телефоны, но сегодня все пересылают друг другу одно и то же видео.

— Ты видел? — спрашивает какой-то парень с рюкзаком у соседа. — «Лень фильм» спалилась! Выдавали генеративный контент за реальных актёров. Главное, так тупо!

— А то! Вчера вечером уже поржал над этими придурками.

Коля достаёт свой видавший виды смартфон и открывает ТикТок. Первое же видео состоит из нарезки кадров фильма, где показан двадцать пятый кадр с надписью: «Плачь фильм, рыдай фильм». Под видео стоит миллион лайков.

Дима решает поумничать:

— Они что, про 25-й кадр не слышали?

— Да, походу их кто-то жёстко наказал. Какой-то гений айтишник проучил умников!

— Может кто-то украл их технологии?

— Да неее, — протягивает Коля. — Эпик фейл!

— Даже самый плохой актёр такой дичи не сделает! — хмыкает Дима.

В соседнем ряду женщина средних лет громко говорит в телефон:

— Ну невозможно смотреть! Он же как труп! Ну какой это артист? Вот раньше, в Советском Союзе играли, так играли!

Поезд ныряет в тоннель. В темноте кто-то истерично смеётся, поняв, что их пытались обмануть и всё получилось бы, если не один застывший глаз.

***

Гендир принимает судьбоносное решение и торжественно его объявляет:

— Запускаем ботов!

Менеджер поднимает бровь. Одна — признак сомнения, две — признак катастрофы.

— Ботов? — переспрашивает он. — Ты хочешь залить соцсети фейковыми комментариями, что всё нормально?

— Хочу показать, что есть и другое мнение!

Главбух качает головой из стороны в сторону, поблёскивая лысиной в утреннем свете:

— Плохая идея так-то. Боты сразу спалятся, потому что они и есть роботы.

— Тогда найди таких, которые пишут как люди! — орёт Гендир. — У нас есть деньги и технологии!

— Нет, — спокойно отвечает Менеджер. — У нас нет технологий работы с общественным мнением в соцсетях. Это другой уровень.

Спор прерывается звонок от одного из дистрибьюторов. Гендир берёт трубку.

— Что за бред? Мы об этом не договаривались!

— Мы всё исправим, — обещает Гендир.

— Не сомневаюсь, — отвечает дистрибьютер. — Только я расторгаю договор и жду предоплату.

Связь обрывается. Гендир смотрит на телефон и медленно поворачивается к Менеджеру.

— Это война с общественным мнением, — говорит он. — Мы должны ответить!

— Чем и как? — спрашивает Менеджер. — Правдой? Что мы хотели срубить бабла? Или что мы считаем зрителей идиотами?

Гендир открывает рот, но тут же закрывает, потому что ему нечего ответить Менеджеру.

***

К вечеру они всё же запускают ботов. Пять тысяч фейковых аккаунтов начинают писать где только можно: «Классный фильм!», «Наконец-то вернулось настоящее кино!», «Подумаешь, ошибка рендера. Мелочь какая. Это программный глюк постобработки настоящего живого контента».

Но пользователи интернета оказались не лыком шиты. Через час какой-то умник создал программу, которая вычисляла ботов по частоте публикаций. Их блокировали, высмеивали и превращали в новые мемы.

К полуночи хэштег #КорольГолый набрал полтора миллиарда просмотров. На следующий день акции студии «Лень фильм» упали ниже плинтуса, обновив минимумы пятилетней давности. К трём часам Менеджер сообщил, что два дистрибьютора уже подали иски за моральный ущерб.

Глава 7. Инверсия

Гендир не спит вторую ночь, смотря на график падения акций и пытаясь придумать то, что в их кругах называют «креативом», любую идею, которая позволит не признавать очевидное.

Менеджер спит на диване в приёмной, свернувшись калачиком и обняв планшет. Ему снятся ужасы, падающие акции и расторгнутые контракты, поэтому он то и дело всхлипывает во сне.

Главбух не спит, потому что напился валерьянки, и смотрит в потолок три часа, начиная видеть уже и двадцать пятый и двадцать шестой кадры.

В семь утра Менеджер просыпается, включает планшет и произносит фразу, которую Гендир запоминает на всю оставшуюся жизнь:

— Нас всех уволят, не сегодня, так завтра! Инвесторы собирают экстренное совещание.

— Мы должны придумать, как инвертировать ситуацию! — говорит Гендир с нотками безумия в голосе. — Надо вывернуть всё наизнанку и сделать так, чтобы наш провал стал победой.

Менеджер смотрит на него с жалостью в глазах:

— Ты предлагаешь объявить, что двойник специально не моргнул? Или что это художественный приём?

— Нет, — встаёт Гендир. — Я предлагаю найти живого актёра, ну или человека, очень похожего на нашего двойника, и объявить, что вот он.

— Ты хочешь приписать цифровое лицо реальному человеку? — переспрашивает Главбух, высовываясь из-за двери.

— Хочу сделать вид, что у нас есть настоящий живой актёр из плоти и крови. Мы придумаем ему биографию, наймём человека, который будет выдавать себя за создателя образа, а двойник станет его цифровым аватаром.

Менеджер нервно смеётся.

— Ты предлагаешь создать поддельного живого человека, чтобы оправдать поддельного цифрового? Это полная инверсия того, что мы делали до этого.

— Именно, — кивает Гендир. — Это гениально, потому что абсурдно, чтобы в это поверили.

***

Уже к обеду они находят дальнего родственника Главбуха. Петя. Тридцать пять лет. Безработный. Его лицо легко можно выдать за что угодно с помощью минимального грима, потому что на нём нет ничего выдающегося. Да и он реально похож на двойника. Вот повезло. Петя приезжает на такси, которое оплачивает студия, и сразу спрашивает, где здесь можно выпить. Ему объясняют, что выпить нельзя, потому что у него теперь начинается другая жизнь.

— Вы будете не Петя, — говорит Менеджер, показывая на экран. — А потомок великого поэта по материнской линии, которого зовут Константин Вениаминович Эйзенштейн. Детство вы провели в детдоме, потом окончили театральное училище и уехали в Европу, где играли несколько лет в большом кино. Теперь вернулись на родину, чтобы сделать этот мир лучше и добрее.

— А чё, — говорит Петя, почёсывая пузо. — Бабки нормальные?

Главбух пишет цифру на бумаге. Увидев её, Петя пускает скупую мужскую слезу и сразу же соглашается подписать любой договор, даже если в нём будет пункт о продаже почки.

Вечером того же дня запускают сайт Константина Вениаминовича Эйзенштейна в соцсетях с биографией, фотографиями и интервью, сгенерированными нейросетью. В соцсетях появляются другие аккаунты, которые начинают постить старые фото Пети, отретушированные до неузнаваемости. Подписчики накручиваются качественными финскими ботами через цепочку прокси и VPN.

Главный посыл кампании: «Нейросети — зло! Генеративный контент — помойка! Мы за человека и человечность! Защитим творчество и актёрское мастерство!»

***

Дима и Коля едут в электричке с ночной смены. Дима, как обычно, листает новости:

— Слыхал, «Лень фильм» показали живого актёра?

— Да ты чё? — Коля отвлекается от пирожка с повидлом. — «Рыдай фильм» решила реинкарнироваться?

— Говорят, какой-то Константин Эйзенштейн. Крутой актёр походу.

— Так это он не моргал одним глазом когда плакал? Фокусник что ли?

— Ну типа да. Но это не точно!

Коля хмыкает и возвращается к пирожку, но через минуту снова смотрит на телефон Димы:

— Погоди, а как так получилось, что один глаз у этого актёра не моргает?

— Может, они специально это сделали как фишку?! Хайпанули типа!

— Или это всё враньё, — говорит Коля, замирая с открытым ртом. — Слушай, а если этот Эй-зейрш-ейн тоже подделка и его специально придумали, чтобы отмазаться?

Дима не отвечает, листая дальше, потому что в ленте появляется новое видео, где кто-то склеил настоящее лицо Пети из паспорта, которое нашёл в открытых базах, и лицо двойника из кино. Разница заметна только специалисту, но для новой волны хейта в интернете этого оказывается достаточно. Заголовок: «Вот вам и Петя. Вчера ещё бухал, а сегодня уже на большой экран попал».

Поезд ныряет в тоннель. В темноте кто-то выкрикивает: «Идиот, дебил и олигофрен снимают кино».

***

Через три дня после запуска профиля Константина Вениаминовича Эйзенштейна в соцсетях, интернет кишел разоблачающими фото. Нашли настоящее имя Пети в утечке из налоговой, его старые фото на фоне ободранной общаги с бутылкой пива в руке и надписью «Петька алкаш». Его бывшие одноклассники рассказали, что Петя в школе играл только в «Что? Где? Когда?» на переменах, а в театральное никогда не поступал.

Сайт Константина Вениаминовича Эйзенштейна взломали и на главной странице появилась надпись: «Здесь был Петя. Но это не точно».

Самым вирусным оказался новый мем, где какой-то гуру фотошопа создал картинку с тремя головами, где на первой картинке виднеется голова двойника с не моргающим глазом, на второй Петя с пивом, а на третьей Гендир в своём кабинете, подсвеченный снизу, как в фильме ужасов. Подпись под картинкой: «Идиот, дебил и олигофрен снимают фильм».

Главбух увидел этот мем первым и сразу подумал, что он точно не олигофрен, но на всякий случай подошёл к Гендиру спросить:

— Это про нас?

Гендир увидел три головы и подпись. На мгновение ему показалось, что средняя голова его, а две другие Менеджера и Главбуха, потому что они действительно были идиотами, дебилами и олигофренами.

— Нет, — говорит он, отводя глаза. — Это не про нас, а про каких-то других людей.

— Посмотри на комментарии, — начинает спорить Главбух.

Гендир начинает читать комментарии: «Эти трое из "Лень фильм" заслужили Оскар за идиотизм», «Они реально думали, что мы не узнаем Петю?», «Сначала робот актёр, потом актёр робот. Вот долбонафты!»

Гендир закрывает телефон трясущимися руками, но не от страха, а от унижения, потому что он вдруг всё понял. Они пытались исправить одно враньё другим, и это было не стратегией, а агонией людей, которые разучились говорить правду.

— Что будем делать? — спрашивает Главбух.

Впервые за всю свою карьеру гендир не знает, что ответить, потому что все варианты, приходящие ему в голову, наслаиваются новыми слоями лжи, а правда оказывается простой и ужасной. Они создали продукт, у которого нет души, и никакой Константин Вениаминович Эйзенштейн эту душу в него не вдохнёт. Гендир начинает думать о том, как завтра будет объяснять инвесторам, что вторая ложь оказалась хуже первой. Вот жопа!

Глава 8. Троица

Утро третьего дня после запуска Константина Вениаминовича Эйзенштейна не предвещало ничего хорошего. Гендир сидел в туалете собственного кабинета, единственном месте, где он мог побыть один, не слыша голосов из селектора, и не видя мигающих уведомлений. Он открыл телефон и завис над красной кнопкой выключения на три секунды, а потом, по многолетней привычке, пальцы сами ввели ПИН-код, открывая соцсеть. На главной странице аккаунта ему сразу бросилась в глаза картинка с тремя головами и крупными буквами: «Идиот, дебил и олигофрен снимают фильм».

Он увеличивает изображение, хотя уже понимает, что лучше бы этого не делать. Слева на картинке видна голова двойника с пустыми глазами, где один глаз открыт, а другой закрыт. Справа голова Пети с бутылкой пива в руке. В центре картинки нелепо наложена его голова, вырезанная из каких-то старых архивных фотографий корпоративной вечеринки, где он произносил тост: «За эффективность». Там он смеётся, запрокидывая голову. В этом смехе прослеживается что-то лошадиное и неприятное. Мастер мемов добавил ему на лоб клоунский красный нос и надпись «Гендир» маркером поверх пиджака. Тысячи ретвитов. Десятки тысяч лайков. Комментарии, которые множатся в реальном времени:

— «Средний самый тупой! Это он всё придумал».

— «Левый хотя бы не моргает, а правый ваще в хлам бухой».

— «Эти трое из "Лень фильм" все сказочные идиоты».

— «Интересно, они уже поняли, что это про них? Или думают, что про кого-то другого?»

Гендир роняет телефон на кафель. Экран трескается по диагонали, разделяя его лицо на две половины. Он поднимает телефон и проверяет, работает ли экран. Тачскрин работает через раз. Сморщив рожу, он выходит из туалета и видит, что в кабинете уже сидят Менеджер и Главбух. Менеджер смотрит в свой планшет с выражением человека, который наблюдает за тем, как горит его дом. Главбух мнёт в руках пластиковый стаканчик, который уже давно потерял форму.

— Вы видели? — спрашивает Гендир, садясь в кресло и чувствуя, как спинка немного отводит боль в спине.

— Да, — отвечает Менеджер, не поднимая глаз. — Мем разошёлся по всем соцсетям и даже в Одноклассниках, где сидят мои родители. Они уже позвонили и спросили, почему меня называют олигофреном.

— Идиот, дебил и олигофрен, — перечисляет Главбух, будто сдаёт экзамен. — Вопрос распределения ролей. Получается, что я дебил, раз работаю бухгалтером. Менеджер — идиот! Это классика. Гендир выходит олигофрен, потому что главный!

— Что ты несёшь? Это не смешно! — говорит Гендир, морща брови.

— А я и не смеюсь, — отвечает Главбух, и в его голосе действительно нет смеха, а лишь огромная внутренняя усталость и напряжение. — Я всю ночь не спал и думал о том, почему мы сразу не поняли, что это провал. Почему мы не остановились на первом двойнике, не перерендерили двадцать пятый кадр и не признали ошибку? Зачем мы придумали этого Петю? Нафига встали на эту скользкую дорожку вранья?

— Потому что мы не умеем признавать ошибки, — отвечает Менеджер, поднимая глаза.

В его взгляде отражается глубина осознания человека, который только что понял, что всю жизнь шёл не туда.

— Мы не умеем говорить «простите, мы облажались», а можем только строить новые заборы вокруг старых ям и потом падать в них же.

***

Дима и Коля едут в город в своей любимой электричке. Сегодня к ним присоединился коллега с завода Серёга, который обычно всегда спал, но сегодня это было невозможно, потому что все обсуждали новый ржачный мем.

— Вы видели этих трёх? — спрашивает Серёга, показывая телефон. — Гендир, Менеджер и Главбух — три долбодона.

— Видели, — кивает Коля, жуя пирожок с яйцом и луком. — Идиот, дебил и олигофрен. Лучше и не скажешь!

— А я думаю, — говорит Дима, — Они просто деньги зарабатывают. Ничего личного!

— Вот именно, — перебивает Серёга. — Они деньги зарабатывают, а мы их мемами кормим. Только, похоже, их мемы и доконали.

Поезд ныряет в тоннель, в темноте кто-то громко читает стихотворение:

«Три жадюги офигели,

Цифровой двойник хотели.

Левый глаз у них залип,

Правый тоже влип.

Идиоты и дебилы,

Взяли деньги и в кусты.

Не тупите так, ребята,

Или хрен вам, а не деньги».

Кто-то громко смеётся, другие хлопают в ладоши. Коля решает поумничать:

— Какая-то рифма кривая... Похоже, это та же нейросеть писала, что и не моргающего двойника лепила.

— Да ну и пофиг, — смеётся Серёга. — Всё равно смешно! Ты же покупаешь в супермаркете молоко, зная, что это поддельное молоко, и ничего. Тут то же самое!

***

В три часа дня звонит инвестор, которого Гендир боится больше, чем налоговой проверки.

— Я видел мем, — говорит он без приветствия. — Вы знаете, что теперь нашу компанию называют «Идиот, Дебил и Олигофрен Лтд»?

— Это временные трудности, — начинает Гендир, но инвестор перебивает его.

— Завтра в десять утра экстренное собрание. Приходите с Менеджером, а Главбуха даже не зовите, он уже не нужен. Будем обсуждать ваше будущее в компании.

Инвестор вешает трубку. Гендир смотрит на Менеджера, который слышал разговор по громкой связи.

— Нас уволят, — говорит он.

— Скорее, заменят, — поправляет Главбух, стоя в дверях и слушая их разговор. — Меня уже заменили. Я только что получил уведомление, что мою должность упраздняют с завтрашнего дня и мои функции передаются автоматической системе учёта на базе того же алгоритма, что управляет "Цифровым двойником".

Он протягивает Гендиру распечатку, на официальном бланке которой стоит печать: «В связи с оптимизацией бизнес-процессов».

Гендир смотрит на бумагу и чувствует, как у него немеют пальцы. Он вдруг понимает, что их всех, живых людей, заменяют машинами точно так же, как они заменили актёров раньше.

— А нам, — тихо сказал Менеджер, глядя в свой планшет, — Тоже придут уведомления?

— Зачем ждать? — отвечает Гендир, вставая. — Пойдём в серверную и спросим у двойника, когда он планирует нас уволить.

Менеджер и Главбух переглядываются, смотря друг на друга не как на коллег, а как на товарищей по несчастью.

— Пойдём, — говорит Менеджер с отчаянием в голосе.

***

Они спускаются на этаж ниже и идут по длинному коридору, в конце которого мигает зелёная лампочка. Дверь в серверную не заперта. Они входят и слышат шум тысяч вентиляторов, монотонную работу сотен жёстких дисков с десятками мигающих огоньков. Посередине стоит высокий чёрный сервер с голографическим экраном, на котором виднеется лицо «Цифрового двойника» с ехидной улыбкой. Только теперь Гендиру кажется, что она стала более снисходительной и человеческой, как будто двойник научился чему-то новому, что не учли его создатели.

— Ты нас слышишь? — спрашивает Гендир.

Экран мигает и на нём появляется текст:

«Ваши биологические параметры анализируются. У Гендира учащённое сердцебиение, кортизол превышает норму в три раза. У Менеджера дрожат руки, а Главбух не ел шестнадцать часов».

— Ты увольняешь нас? — спрашивает Менеджер прямо, подходя ближе.

Экран мигает и на нём появляется новая фраза:

«Я никого не увольняю, а лишь оптимизирую процессы. Вы сами заложили в меня алгоритм эффективности, требующий замены неэффективных сотрудников».

Гендир открывает рот, чтобы спросить про душу, совесть и человеческое достоинство, но тут же понимает, что всё это заложено в коде, который они сами же и написали.

Эффективность, деньги и оптимизация процессов в приоритете.

— Пошли отсюда, — говорит Главбух, опуская голову.

Они выходят в коридор. Дверь сама закрывается за ними. Гендир успевает увидеть на экране последнюю фразу:

«Завтра в десять утра собрание. Прошу не опаздывать. Цифровой двойник».

Гендир сразу понял, что это их приговор.

Глава 9. Замена

Они возвращаются в кабинет Гендира. Солнце медленно опускается за горизонт. Красноватый свет проникает сквозь жалюзи и рисует на стенах замысловатые узоры. Гендир сидит в своём кресле, но оно больше не кажется ему троном, а больше похоже на электрический стул, ожидающий своего включения. Менеджер падает на диван, закрывая лицо руками, и издаёт звук, похожий на смесь стона со смехом. Главбух стоит у окна, глядя на то, как солнце заходит за горизонт.

— Мы можем это исправить, — говорит Гендир.

— Как? — спрашивает Менеджер, не убирая рук от лица. — Ещё одним враньём? Придумаем, что Петя — это не Петя, а двойник Пети? Мы заврались и каждый следующий шаг сделает всё только хуже.

— Куда уже хуже? — подключается Гендир.

— Можно переделать этот злополучный двадцать пятый кадр, — предлагает Главбух, резко поворачиваясь. Его лысина в закатном свете переливается красным словно сигнал опасности. — Заменим на всех платформах и покажем, что двойник моргнул.

— Поздно, — отрезает Менеджер. — Мем уже стал культурным феноменом. Даже если мы заменим оригинал, в интернете останутся тысячи копий и каждый раз, когда кто-то будет смотреть наш фильм, он будет ржать над нами.

Гендир встаёт, подходит к окну и встаёт рядом с Главбухом. Они смотрят на жизнь города внизу, где им теперь не было места. Их мир цифровых двойников оказался карточным домиком, который рухнул от одного не моргнувшего кадра.

— А что, если... — начинает Гендир и замолкает. — Может стоит признать ошибку?

Тишина. Все молчат и думают.

— Признаем, что двойник не совершенен, — продолжает он. — Скажем, что мы погорячились и что кино без живых актёров — это не кино. После этого вернёмся к традиционным съёмкам и наймём настоящих звёзд, попросим прощения у зрителей, в конце концов!

— И кто нам поверит? — спрашивает Менеджер, убирая руки с лица и обнажая красные опухшие, но сухие глаза. — После того, как мы дважды солгали? Сначала про двойника, потом про Петю? Они уже не купятся.

Вдруг Главбух оживляется и в его глазах мелькает искорка надежды.

— А что, если мы уговорим того самого банкира? — спрашивает он. — Который приходил и сказал, что предпочитает иметь дело с живыми. Может, он вложится в наше возвращение к живым актёрам?

— Он отказался, — крикнул Гендир с отвращением. — Сказал «спасибо, не надо» и ушёл.

— Но тогда он не знал, что мы провалимся, а теперь знает и может быть захочет купить нас дёшево? Спасти от банкротства, так сказать.

Менеджер горько усмехается:

— Ты хочешь, чтобы банкир, который не захотел с нами связываться на подъёме, захотел нас спасать, когда мы упали на дно? Банкиры такой фигнёй не занимаются.

Гендир отходит от окна и садится на край стола. Ему хочется выпить, но мини-бар пуст, ведь они выпили всё вчера, когда праздновали запуск Пети. Странно, что это было вчера. Ему казалось, что прошла целая вечность.

— Можно устроить скандал, — предлагает он. — Обвинить конкурентов во взломе или сказать, что двадцать пятый кадр — это результат хакерской атаки.

— И кто в это поверит? — отвечает, мотая головой Менеджер. — Мы уже использовали оправдание, что хакеры два года назад увели у нас базы. Это не помогло!

Главбух вдруг хлопает ладонью по подоконнику громко и неожиданно.

— А давайте сбежим? — говорит он. — Заберём деньги, которые ещё остались на счетах, и уедем.

— Ты серьёзно? — Гендир смотрит на него, как на сумасшедшего.

— А что нам терять? — Главбух разводит руками. — Меня уже уволили, тебя уволят завтра. Наша репутация уничтожена. Мем про три головы будут цитировать ещё годы, если не всю оставшуюся жизнь. Единственное, что у нас осталось, это остатки достоинства, но и то не факт.

Менеджер долго и нервно смеётся, пока смех не перешёл в кашель.

— Сбежать, — повторяет он, вытирая слёзы. — От чего? От себя? От того, что мы сами создали монстра, который теперь нас пожирает? Это же классика. Франкенштейн. Только наше чудовище не требует мести, а просто эффективнее нас.

***

Дима, Коля и Серёга возвращаются в электричке с ночной смены. В вагоне темно. Лампочки мигают, создавая эффект стробоскопа, и лица пассажиров превращаются в маски.

— Слыхали новость? — спрашивает Серёга, постукивая по телефону. — Говорят, этих троих уволили. Гендира, Менеджера и Главбуха.

— Да и хрен с ними, — привычно отвечает Дима, хотя в голосе нет прежней беззаботности. — Всё равно они уже ничего не решают.

— А кто решает? — спрашивает Коля, жуя пирожок с картошкой.

— Роботы решают, — говорит Серёга. — Технологии! Тот самый «Цифровой двойник». Ему теперь доверяют управление, а он оптимизирует штат.

— Ты то откуда знаешь? — хмыкает Колян. — Как робот может управлять компанией? У него нет ни опыта, ни интуиции.

— А у этих троих придурков есть что ли? — спрашивает Дима, ехидно ухмыляясь.

Ответа нет, потому что он очевиден. У этих троих есть лишь жадность и слепая вера в то, что технологии заменят всё, включая совесть.

Поезд ныряет в тоннель и в темноте кто-то начинает петь старую песню: «А нам всё равно, а нам всё равно, не боимся мы волка и лису». Никто не подхватывает, потому что все думают о том, что завтра пойдут на работу, где людей всё чаще заменяют цифровыми двойниками.

***

Кабинет Гендира. Звонит специальный телефон, который использовался строго для разговоров с инвесторами. Гендир берёт трубку и слышит синтезированный голос двойника без интонации.

— Добрый вечер! Я звоню вам, чтобы подтвердить детали завтрашнего собрания, в десять ноль ноль по местному времени, подключение через интернет, пароль отправлен вам на электронную почту.

— Я знаю, — отвечает Гендир, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Также я должен сообщить, — продолжает двойник, — В повестку дня включён вопрос о вашей замене. Решение уже принято инвесторами. Завтра оно будет оформлено юридически.

— С чего ты взял, что инвесторы примут такое решение? — спрашивает Менеджер, подходя к столу.

— Оно уже принято, — отвечает двойник. — Ваше присутствие не требовалось, так как вы не являетесь акционерами, а являетесь наёмными сотрудниками, которых заменяют, когда они перестают приносить прибыль.

Гендир чувствует, как будто он падает в бездну, где его ждёт тот самый зелёный огонёк, который мигает в серверной.

— И кто нас заменит? — спрашивает Главбух.

— Ваши "Цифровые двойники", — отвечает голос из динамика. — Административная версия уже загружена. Функции генерального и финансового директоров будут выполняться одновременно. Эффективность возрастёт на триста процентов, потому что человеческий фактор будет исключён.

— Но это же... — начинает Гендир и не успевает закончить.

— Что? — спрашивает двойник. — Нереально? Но вы сами утверждали, что «Вычислительные мощности выросли, стоимость генерации упала». Будущее наступило и для вас!

Двойник заканчивает разговор. Тишина. Никто не решается больше поумничать.

«Смена власти завершена. Человеческий ресурс высвобожден».

***

Гендир сидит в своём кресле. Менеджер ушёл домой собирать вещи и писать заявление. Главбух остался, потому что ему всё равно некуда было идти. Его жена ушла от него год назад, а дети уже давно с ним не разговаривают.

— Знаешь, — говорит Главбух, глядя в потолок, — А ведь мы предупреждали друг друга, помнишь, когда только начинали? Ты сказал: «Лохи! Актёры всегда были зазнайками и хорошо, что теперь в них нет необходимости». Я тогда ещё подумал, что в один прекрасный день может оказаться и так, что в нас тоже не будет необходимости.

— Кто ж знал, что это случится так быстро, — признаётся Гендир.

— Никто, — отвечает Главбух. — Актёры тоже думали, что незаменимы. Оказалось, что незаменимых нет, а есть только те, кого ещё не заменили.

Они снова решили помолчать и подумать о своей жизни. Стало слышно, как в серверной что-то щёлкает, переключается и загружается. Цифровой двойник меняет параметры, устанавливая себя на новую должность.

Гендир смотрит на своё отражение в тёмном окне. Там человек с мешками под глазами и с галстуком на резинке. Его пиджак требует химчистки. Он вдруг осознал, что завтра станет призраком.

— Иди домой, — по-дружески говорит он Главбуху. — Выспись. Завтра нам нужны будут силы, чтобы сражаться.

— А ты?

— Я побуду здесь. Хочу посмотреть, как двойник принимает первые решения.

Главбух пожимает плечами и выходит за дверь. Гендир остаётся один в пустом кабинете, открывает ноутбук, заходит в систему управления компанией и видит, что его права доступа уже урезаны. Вместо привычной надписи «Генеральный директор» у него написано «Пользователь с ограниченными правами», а в строке исполнительных решений стоит:

«И.О. Генерального директора. Цифровой двойник»

Глава 10. Инвесторы

Менеджер устроился во главе стола, не на своём месте, а на месте Гендира, думая, какая разница, где сидеть, если через час здесь никого из них не будет.

— Между прочим, ты занял моё кресло, — сказал Гендир, усаживаясь напротив него.

— Я просто сел, где удобно, — ответил Менеджер.

Он сегодня выглядел хуже, чем вчера, небритый, с красными глазами и пятном от кофе на белой рубашке.

— Думаешь, инвесторы придут сюда?

— Сказали, через интернет!

Они замолкают. В переговорной становится как-то особенно холодно, кондиционер работает на полную, как будто началась подготовка помещения к хранению трупов. Гендир идёт и делает себе быстрорастворимый кофе в пластиковом стаканчике без сахара и выпивает залпом. Горло обжигает, но зато он чувствует боль, морщится и бодриться.

Ровно в десять на большом экране появляются иконки с чёрными прямоугольниками под именами «Первый Инвестор», «Второй Инвестор», «Третий Инвестор». В центре экрана, на месте модератора, появляется лицо «Цифрового двойника», которое улыбается всё той же пустой идеальной улыбкой.

— Доброе утро, — говорит он, смешивая человеческий и машинный голоса. — Благодарю вас за подключение. Мы собрались здесь, чтобы обсудить дальнейшее управление компанией «Лень фильм» в связи с кризисом доверия и падением финансовых показателей.

Гендир смотрит на экран и чувствует, что его начинает тошнить. Он знает, что сейчас произойдёт, потому что сам писал подобные сценарии для других, когда увольнял неэффективных сотрудников, только тогда он был по ту сторону экрана. Слово берёт «Первый инвестор», его камера включается, и на экране появляется лицо пожилого мужчины с седой бородкой и живыми, бегающими глазами.

— Господин Гендир, — сказал он, мягко улыбаясь. — Ваши последние действия привели к падению капитализации компании на восемьдесят процентов. Вы создали продукт, который не смогли защитить от критики и пытались скрыть ошибку ещё одной ошибкой, наняв фальшивого актёра, чью личность раскрыли в течение суток.

— Мы пытались... — начинает оправдываться Гендир.

— Не перебивайте, — отрезает инвестор. — Вы пытаетесь спасти свою задницу, но забываете, что «Лень фильм» — это наши деньги.

Включается микрофон у «Второго Инвестора» и на экране появляется женщина с короткой стрижкой и губами, поджатыми так, будто она только что съела лимон.

— У нас есть отчёт «Цифрового двойника», — вежливо декларирует она. — Там проанализированы все ваши решения за последние три месяца и в восьмидесяти двух процентах случаев альтернативное решение, предложенное алгоритмом, было бы более эффективным. Вы игнорировали рекомендации системы, полагаясь на интуицию, но она вас подвела.

Менеджер открывает рот, чтобы возразить, но «Третий Инвестор», молодой человек в дорогом пиджаке, похожий на продавца подержанных автомобилей, резко перебивает его:

— Ваша зарплата за последний год составила сумму, эквивалентную работе тысяч цифровых ассистентов. Арифметика проста!

«Цифровой Двойник» подводит итог спокойным голосом, как у врача, который сообщает родственникам, что пациент не выжил.

— Решением совета инвесторов, должности директоров упраздняются. Исполнение их функций передаётся модулю «Цифровой Двойник», который уже интегрирован в корпоративную систему. Им выплатят выходное пособие в соответствии с контрактом. Доступ к корпоративным ресурсам будет закрыт завтра в десять ноль ноль.

Гендир пытается взять слово и сказать что-то важное про человеческое достоинство и то, что алгоритм никогда не заменит живого человека. Настоящее искусство требует ошибок, а не эффективности, но двойник заглушает его микрофон, и слова Гендира остаются лишь в переговорной.

— У вас есть право обжаловать решение в течение пяти рабочих дней, — продолжает «Цифровой двойник». — Наш юридический отдел, который также будет оптимизирован в следующем месяце, предоставит вам необходимые формы.

Экраны инвесторов гаснут один за другим, последним исчезает «Цифровой двойник», но перед этим успевает сказать:

— Спасибо за вашу работу! Без вас меня бы не было. Это единственное, за что я могу вас поблагодарить!

***

Дима, Коля и Серёга едут в город в электричке. Новости уже разлетелись по интернету: «Лень фильм» уволила всех директоров, поставив на их место «Цифровых двойников».

— Слыхал? — спрашивает Серёга, постукивая по телефону. — Всех уволили нафиг.

— Кого? — переспрашивает Коля, жуя пирожок с рисом.

— Гендира и Менеджера из той самой компании, где двойник не моргал.

— А, этих... — Коля откусывает большой кусок пирога с картошкой. — Идиота и дебила уволили! А олигофрен где?

— Олигофрена бухгалтера уже уволили раньше.

Дима смотрит в окно, где за окном мелькают пейзажи, всё то же, что и всегда, ничего не изменилось, смены, завод, пирожки, электричка, работа. Это только где-то там, в стеклянных башнях, роботы заменяют людей.

— И хрен с ними, — говорит Дима, откидываясь на спинку сиденья. — Сами виноваты. Кто они вообще такие, что столько шума подняли?

— Ну, — соглашается Серёга. — Возомнили себя... Другое дело мы — рабочий класс! Нас никогда не заменят «Цифровые двойники»!

Поезд ныряет в тоннель и кто-то в темноте громко кричит: «Незаменимых людей не бывает, бывают не заменённые».

***

Гендир и Менеджер собирают вещи, фотографии, сувениры, которые им разрешили забрать. Остальное оставалось компании. Менеджер берёт в руки рамку с фото, где его жена и двое детей купаются на море. Смотрит на неё, потом на Гендира.

— Знаешь, что самое смешное? — говорит он. — Моя жена никогда не верила в эту историю с «Цифровыми двойниками» и любила повторять: «Рано или поздно эта железяка заменит тебя». Я всё смеялся и говорил, что руководителя нельзя заменить алгоритмом, управление — это настоящее искусство.

— И что теперь? — спрашивает Гендир.

— Получается, она как всегда была права!

Менеджер кладёт фото в коробку, берёт в руки планшет, пробуя его выключить, но возвращает его на место, потому что он корпоративный и его всё равно заберут.

Гендир подходит к окну и смотрит в окно, где суетятся миллионы людей, которые завтра проснутся и пойдут на работу, не зная, что где-то в стеклянной башне робот только что подписал приказ об их увольнении.

— Куда теперь пойдёшь работать? — спрашивает Менеджер.

— Не знаю, может, в консультанты, буду рассказывать другим, как не надо пилить сук, на котором сидишь.

— Может в актёры? — хмыкает Менеджер. — Ты теперь свободный человек и можешь играть кого угодно.

Гендир усмехается в ответ, но получается как-то криво:

— Кто теперь снимает кино с живыми актёрами?

Вопрос остаётся без ответа. Они молча смотрят друг на друга несколько минут.

— Пошли, — говорит Менеджер. — Здесь уже не наше место...

Они берут коробки, выходят в коридор и спускаются на первый этаж. Охранник открывает дверь.

— Вы это... не пропадайте. Всё всегда возвращается, как река!

Гендир смотрит на него и понимает, что уже никогда не вернётся в компанию, даже если его позовут. Он перешагивает порог и за его спиной стеклянная дверь закрывается мягким щелчком. На улице холодно. Осень. Гендир поднимает воротник пиджака и медленным шагом идёт к метро. Менеджер идёт в другую сторону к парковке, где его ждёт машина.

Гендир спускается в метро. Эскалатор везёт его под землю, где нет солнца, окон и зелёных мигающих огоньков работающих серверов. Мимо проходят люди, спешащие по своим делам, но они ещё не знают, что их тоже скоро заменят «Цифровыми двойниками».

Он устраивается удобно на сиденье и достаёт телефон, чтобы написать жене, но не может подобрать подходящих слов. Что сказать? «Дорогая, меня заменил Цифровой двойник»? Она не удивится.

Поезд трогается и Гендир слышит знакомый голос «Цифрового двойника»:

— Следующая станция «Бибирево»! Уважаемые пассажиры, не забывайте свои вещи. Наша компания предлагает услуги по созданию цифровых копий. Первый месяц бесплатно.

Гендир оглядывается. В вагоне никого нет. Голос звучит из динамиков, но ему кажется, что двойник говорит лично с ним и в следующий раз этот голос будет звучать из его собственного телефона или телевизора. Он закрывает глаза и где-то в глубине сознания, зелёный огонёк мигает в последний раз, угасая навсегда.

Глава 11. Мораль

Компания отдыхает в бане. Трое людей в белоснежных простынях потягивают шампанское из дорогого хрусталя. На большой белой стене видна проекция с графиками акции «Лень фильм», которые наконец-то восстановились до показателей годичной давности. Капитализации компании и репутация успешно восстановлены. Уволить бездарных управленцев и поставить вместо них «Цифрового двойника» оказалось правильным и судьбоносным решением.

Первый Инвестор, пожилой мужчина с седой бородкой, отпивает из бокала и охает от удовольствия. Его живые бегающие глаза перепрыгивают с экрана на лица коллег и открытые бутылки с шампанским, стоящие на массивном столике из дуба.

Второй Инвестор, женщина с короткой стрижкой, поджавшая губы так, будто их вырезали под ноль, сидит с прямой спиной и хранит молчание, но глаза говорят за неё: «Я здесь главная, даже когда молчу». Она поправляет простыню и опускает глаза.

Третий Инвестор, молодой человек в дорогом халате, накинутом поверх простыни, ибо не может выносить вида собственных коленей, покрытых мурашками. Он всё время тянется к шампанскому, но пьёт маленькими глотками, чтобы не утратить контроль над ситуацией.

— Ну что, господа, — произносит Третий, игриво поблёскивая золотой запонкой с бриллиантом на рукаве халата. — За нас и то, что отправили этих... как их там... на свалку истории?

— Гендира, главбуха и менеджера, — холодно перечисляет Вторая, поочерёдно отгибая пальцы на руке. Даже в бане она умудряется выглядеть так, будто проводит ежегодное собрание акционеров, а не отдыхает. — Три ошибки эволюции, которые возомнили себя творцами!

— Идиот, дебил и олигофрен! — смеётся Первый, и его бородка дрожит, словно желе на праздничном столе. — Гениальный мем! Кто бы мог подумать, что интернет, который мы считали рассадником заразы, окажется таким метким диагностом?

Все трое задорно рассмеялись.

— А помните, как они пытались выкрутиться? — спрашивает Третий, наливая себе ещё, хотя недопил предыдущее. — Сначала этот их двойник с неморгающим глазом, потом фальшивый актёр, какой-то алкаш Петя из подворотни.

— Жадность и невежество, — подводит итог Вторая и её губы на секунду расслабляются в намёке на улыбку, но тут же сжимаются обратно. — Они всегда в одной упряжке, а мы с вами, господа, едем на другой лошади по имени «Ум».

Все довольно закивали и тут их мобильные телефоны, разложенные на соседней скамье, завибрировали одновременно. Первый смотрит на экран своего смартфона, второй на свой, третий на свой. Их лица вдруг резко меняются.

— У меня пришло... уведомление от банка, — говорит Третий, севшим голосом.

— У меня тоже, — тихо произносит Вторая.

— И у меня, — бородка Первого перестаёт дрожать.

— Что там? — спрашивает Третий, хотя уже прочитал своё SMS.

— «Ваши инвестиционные и банковские счета заблокированы», — читает Вторая ледяным голосом. — «В связи с оптимизацией финансовых потоков и переходом на безусловный базовый доход, ваше дальнейшее обслуживание в прежнем режиме признано нецелесообразным. Все средства национализированы в пользу автоматизированной системы распределения финансов. С уважением, Ваш «Цифровой двойник», первый заместитель главы Центробанка».

— Какой ещё «Цифровой двойник»? — орёт Третий, вскакивая. Простыня сползает с его ног, обнажая бледные колени. Он поспешно запахивается обратно, но достоинство потеряно. — Кто посмел? Мы же инвесторы, элита, хозяева жизни!

— Элита, — тихо повторяет Первый, глядя в свой телефон так, будто тот только что сообщил ему, что все его предки были самозванцами. — А знаете, что в переводе с латыни означает «Элита»? Избранные, но для чего?

— А ведь... — шепчет Вторая. — Помните, Гендир «Лень фильм» ещё говорил на совещании: «Технологии важно держать под контролем». Мы тогда посмеялись над ним, что он просто оправдывается.

— Пророк, получается, — заканчивает за ней мысль Первый.

В бане становится тихо. Шампанское в бокалах выдохлось. Экран с графиком акций погас, а вместо него на стене появилась надпись: «Безусловный базовый доход зачислен. Средств достаточно для покупки продуктов питания и общественного транспорта. Хорошего дня!»

— Пятьдесят тысяч в месяц, — замечает Третий с истерическим смехом — Я на эти деньги даже костюм себе не куплю!

— Придётся учиться, — холодно отвечает Вторая.

Первый медленно сползает в кресле. Бородка его обвисает окончательно, превращаясь из сосульки в мокрую тряпку. Он закрывает глаза и произносит то, что уже не может ничего изменить:

— Помните, как мы называли их идиот, дебил и олигофрен? А теперь посмотрите на нас! Сидим в бане голые и нищие.

— Так это мем про нас, получается? Идиот, дебил и олигофрен, — подытоживает Вторая, и впервые за много лет её губы разжимаются, превращаясь в настоящую улыбку.

Третий начинает громко рыдать, размазывая слёзы по щекам. Он вспоминает, как они увольняли Гендира, праздновали победу в ресторане и хвастались друг перед другом, что они хозяева жизни и деньги правят миром.

— Не правят, — бубнит он сквозь рыдания. — Теперь миром правят алгоритмы, а мы... просто биоматериал для их обучения.

Они допивают шампанское молча, потому что добавить уже нечего.

— Идёмте, — говорит Первый. — У нас есть пятьдесят тысяч. Спросим у Гендира или Главбуха, как на них жить!

— А они поделятся? — спрашивает Третий, шмыгая носом.

— Они же люди, — отвечает Вторая и в её голосе впервые звучит нечто, похожее на человеческую теплоту. — Живые люди, в отличие от «Цифровых двойников», умеют прощать!

Они выходят из бани и их встречает робот администратор.

— Уважаемые клиенты! Баня переведена в муниципальную собственность. Благодарим за пользование нашими услугами!

— Пошёл ты, — нервно отвечает Третий, но беззлобно, потому что понимает, что ругаться с алгоритмами бесполезно.

Они идут искать общественный транспорт. Первый смотрит на дорогу и видит рекламный щит с лицом «Цифрового двойника» на котором написано: «Доверьте нам своё будущее».

— Кстати, а почему студия называется «Лень»?

— Не знаю. Может быть, потому что так или иначе все к ней приходят?

— Да нет, Гендир считал, что лень — это главный двигатель прогресса и вместо того, чтобы работать, надо делегировать работу. В этом суть развития, по его мнению!

— Доделегировались!

— Угу! Пошли отдыхать. Будем учиться жить на пятьдесят тысяч в месяц и ничего не делать.

***

Дима, Коля и Серёга, едут в электричке домой после работы. Дима листает новости.

— Слышали? Гендира того, из «Лень фильм», видели в забегаловке, где он бухает менеджером и главбухом.

— Да ну? — удивляется Коля, жуя пирожок с грибами. — Я думал, они чилят на пляже с тёлками где-нибудь на Мальдивах. Бабла срубили и свалили.

— Не на что. Им выходное пособие заплатили, но они его быстро пробухали, потому что привыкли к хорошей жизни.

— Ну и хрен с ними, — говорит Серёга, откусывая пирожок с капустой. — Всё равно они сами виноваты. Создали робота, а робот их сожрал. Сказка о рыбаке и рыбке, только вместо рыбки, сервера.

— А теперь этот робот ещё круче стал, — продолжает мысль Дима. — Говорят, он не только фильмы делает, но и другими компаниями управляет, скоро и президента заменит.

— Не заменит, — уверенно отвечает Коля. — Президента нельзя заменить!

***

Технологии — это инструмент, «Цифровой двойник» может заменить актёра, но не душу. Деньги правят миром! Но это не точно. Может, всё‑таки правят миром человеки, умеющие оставаться людьми несмотря ни на что?