KoTaVi

Том 1. Ошибка 404: ведьмы в урмане.

Глава 1. Квантовый прикол на станции "404".

— 167… 168… 169… — в уме считала Лера, тоскливо рассматривая пейзаж за окном. А пейзаж был на удивление однообразным: Холмы и сопки, смешанные леса, в основном состоящие из густых тёмных хвойных деревьев, и лишь иногда в них мелькали белые берёзы. Именно их подсчётом занималась Лера в дороге, петляющей по тайге. Каникулы подошли к концу, и она ехала в родной Красноярск из деревни, где провела у бабушки всё лето. "Снова учёба, скукота... одни и те же лица..." — думала она. А вокруг текла стандартная жизнь путешественника: кто-то спал, кто-то читал, кто-то с тоской смотрел в окно, а кто-то непременно ел. Не было никакого желания смотреть на парад треников, проходящих мимо пассажиров, лучше уж берёзы... "На чём я там остановилась? 169...."

В больших беспроводных наушниках — её первой избранной вещи из рюкзака — играл любимый плейлист, заглушающий храп соседа с верхней полки. Треки сменялись один за другим, как вдруг привычный цифровой бит начал ломаться. Из динамиков донёсся странный, чужеродный треск. Лера нахмурилась, собираясь переключить песню, но сенсор телефона, который она сжимала в руке, намертво перестал реагировать на пальцы. Шумы в наушниках стали гуще, превращаясь в низкий, вибрирующий гул. Сквозь этот скрежет пробился глухой, бьющий прямо в виски ритмичный удар — так мог бы стучать огромный шаманский бубен. А ещё через секунду, перекрывая остатки музыки, из цифровой тишины выплыло жутковатое, утробное горловое пение, от которого по коже пробежал мороз. Звук казался настолько реальным, словно кто-то стоял прямо у неё за спиной и пел в затылок.

"Что за…." подумала Лера, уставившись на экран смартфона. Играл трек "нонейм" непонятно как появившийся в телефоне. Лера подняла глаза от телефона и увидела, что все вокруг неё стало пиксельным: вагон, пассажиры и даже вековая тайга за окном превратились в чистокровный Майнкрафт. Поезд остановился прямо посреди тайги, но пассажиры даже этого не заметили. Неизвестно откуда взявшийся голос кондуктора объявил: "Станция 404 — конечная. Пожалуйста, не забывайте свои личные вещи".

"Как-то странно... Может я сплю?" — подумала Лера, подхватила свою сумку и вышла в тамбур. Дверь вагона была открыта, но проводника не было. В лицо подул свежий ветерок. После духоты вагона это было настоящее наслаждение и Лера шагнула на поляну. Ноги погрузились в мягкую траву, вокруг лежали валуны, покрытые мхом. Впереди возвышались абсолютно чёрные базальтовые скалы, уходящие вершинами с сиреневую дымку тумана. Скалы были опутаны лианами, покрыты вековым таёжным мхом и лишайником.

"Странно, ни птиц, ни насекомых…" — Лера не успела закончить фразу, как услышала грохот со стороны поезда. Из соседнего вагона кувырком вывалилась девушка и спиной угодила прямо в болотистую лужу. Рядом с её головой шлёпнулась старенькая спортивная сумка, а поезд с грохотом закрыл дверь и умчался в никуда.

Девушки уставились друг на друга. Лера — невысокая шатенка с волосами, собранными в не очень опрятный пучок, в худи, джинсах и кроссовках: одним словом — типичная девчонка из мегаполиса. Сидевшая в траве девушка с длинной русой косой, веснушками и румянцем на щеках явно не была жертвой урбанизации. На ней был простой свитер крупной вязки, явно видавший лучшие, причём очень давние, времена. Девочка встала, отряхнулась, в серых глазах застыли слёзы от того, что она так перепачкалась. Лера поспешила ей на помощь, стараясь отряхнуть налипшую траву.

— Тася — представилась девочка, поднимая отлетевшую в сторону балетку. — Что произошло?

— Лера. Да сама не пойму. Я просто ехала в поезде, как вдруг…

Девочка не успела договорить, как небо над головой пошло трещинами, будто кто-то угодил тяжёлым камнем в стекло смартфона и оттуда выпала ещё одна девочка. Она приземлилась мягко, по кошачьи, и замерла сидя на корточках, осматривая поляну и тех, кто там находился. Её ярко-красные волосы со стрижкой каре на этой поляне выглядели как шляпка фантастического гриба. Она медленно встала, поправила косуху, которая сползла с плеча и решительно шагнула к девочкам.

— Аня. Я так понимаю никто не знает, что происходит. Есть версии? — Проговорила она, задумчиво доставая из сумки-переноски и открывая игровой ноутбук Asus ROG

— Лера. Я ехала в поезде домой….

— Тася. Я тоже. Я думаю, я сплю.

— Нет, однозначно не спишь — задумчиво сказала Аня и внесла какую-то заметку в ноутбук. Значит обе в поезде. Что делали?

— Я просто смотрела в окно, слушала музыку на смартфоне. А потом все превратилось в Майнкрафт. Я думала, что перегрелась и вышла подышать воздухом. А потом она — кивнула в сторону Таси — кувырком вывалилась из соседнего вагона.

— Что мы имеем: я была на вокзале, вы в поезде — уже есть зацепки. Я пыталась поймать бесплатный вай-фай на ноутбуке. Ты слушала музыку на смартфоне, а ты?

— Я … я просто спала — робко сказала Тася. — У меня нет музыки тут… — и достала старый кнопочный телефон. — Это только для связи с бабушкой и дедушкой, чтоб не волновались…

— Офигеть, аналоговый кирпич! — Аня Козлова чуть не выронила свой светящийся стилус. — Из какого музея палеонтологии ты это откопала? На нём хоть змейка цветная?

— Зато у него батарея полную шкалу держит, — обиженно буркнула Тася, любовно протирая синюю изоленту на корпусе. — И дедушка говорил: если кнопочный телефон в болото упал, это к заземлению. А если у тебя сенсорный заглючил — значит, леший в роутере завёлся, надо на него святой таёжной водой побрызгать.

"Ошибка 404. маршрут перестроен" — донеслось из кустов брусники. Все обернулись на звук. Оттуда шла прямо на них невысокая девушка в огромных шумоподавляющих наушниках с простым треснувшим телефоном в руках, который постоянно повторял одну и ту же фразу "Ошибка 404. Маршрут перестроен".

— Так, а ты у нас кто? Откуда? У тебя какой телефон — Сразу пустилась в атаку Аня.

— Ульяна. Прокопьевск. Вот, — сказала очень тихим голосом девочка, протягивая свой телефон. Её руки тряслись от страха и неизвестности, а в глазах застыл ужас. Аня посмотрела на её простенький телефон, и сделала пометку в ноутбуке.

— Что делала, перед перемещением?

— Шла с навигатором в новую школу. Мы только переехали и хотела изучить обстановку до первого сентября. У вас тоже связи нет? Родителям написать бы, чтоб не волновались….

Аня снова сделала пометку в ноутбуке и задумчиво уставилась в него.

За её спиной послышался дерзкий, уверенный голос из густых зарослей: "Закон тайги гласит: услышал людей в урмане — не спеши выходить на контакт, обойди стороной и затаись! Я — Влада. Ехала на электросамокате Whoosh, а он стал набирать бешеную скорость. Я не знала, как его остановить, нажимала все кнопки, прошивка замигала, и я вылетела в кусты… сюда".

— А я… — снова донеслось из кустов — опоздала на трамвай и смотрела, когда будет новый. Кстати, я — Мира. Никто не видел мой рюкзак? — проговорила платиновая блондинка с огромными глазами, наполненными слезами.

Все покачали головой, Аня внесла новые записи в ноутбук и окинула взглядом окружающих: все приблизительно ровесницы, разный рост, разный цвет глаз, разные города, разные гаджеты… но должно же быть что-то общее!

— А вам не кажется, что день близится к концу и стало очень холодно? Может уже что-то будем делать? — сказала Лера

— Что делать? — жалобно спросила Тася. — У кого-то есть спички, развести костёр?

— Я могу собрать травки, и мы заварим вкусный согревающий чай. — Из-за дерева вышла высокая сухопарая девочка в этническом льняном платье, а в её волосах запутались травинки и веточки. — Меня зовут Рада Тюменская. У меня HUAWEI Nova 13. Пыталась найти название растения, стоя возле цветочного ларька. Телефон выдал ошибку: «Коренья незнаемые». Пока я пыталась понять, что произошло, меня за ногу кто-то схватил. Это была лиана, которая меня протащила сквозь землю и кинула на таёжный мох.

Аня внесла пометку в таблицу Excel.

Спичек ни у кого не оказалось и девочек охватило беспокойство. Стало ещё холоднее и было принято коллективное решение искать ночлег. Осмотревшись на местности, решили двигаться в направлении скалы, может в ней есть какая-то пещера. Мало ли что тут может водиться, а три стены и крыша над головой — это уже хоть что-то.

Выдвинулись дружным строем, озираясь по сторонам. Старались двигаться бесшумно, молча. Впереди замаячило какое-то яркое пятно, которое оказалось очень симпатичной девушкой, стильно одетой, с идеальной укладкой и макияжем. Она сидела, обхватив колени, и сокрушалась в камеру розового со стразами айфона, что её дорогие джинсы Баленсиага уже не отстирать от травы, причёска загублена, а кожа недостаточно защищена.

Девочку звали Таня и она записывала видео для своего модного блога, как вдруг её телефон отключил Бьюти-фильтр. Она поспешила остановить запись, и, постукивая телефоном по ладони, случайно "провалилась" в него.

— И вот я тут — сокрушалась она в камеру — без косметики, без своей одежды, а главное — без Dyson Airwrap

— Девочки, это просто экзистенциальный фэшн-кризис! — Таня драматично вздохнула, рассматривая свои ногти. — Мой розовый iPhone словил пиксельный бан, бьюти-кодек слетел, а корейские патчи остались в другом измерении! Придётся устраивать экстренный бьюти-кастомайзинг подручными средствами. Лера, дай твою цепочку с пояса, я из неё сделаю люксовый чокер, а то этот таёжный вайб меня старит!

— Тоже мне беда, донеслось за её спиной. Навстречу им шагала высокая девочка с длинными чёрными волосами. — Меня зовут Варвара, и я сюда свалилась как раз, когда оставляла комментарий такой же как ты кукле. На её смартфоне тускнел дорогой чехол из балтийского янтаря.

— Я не кукла, а довольно популярный бьюти-блогер!

— Ой, тоже мне бьюти-фрутти. Ресницами хлопать в камеру — много ума не надо! — язвительно сказала Варя.

— Знаешь что… — начала было Таня-бьюти, но её перебил чей-то крик в стороне

Девочки кинулись на крик и увидели невысокую шатенку с аккуратной стрижкой, в дорогом костюме. Её пальцы, прикрывающий открытый от ужаса рот были все унизаны серебряными кольцами разной величины.

— Где я? — прокричала она, увидев движущихся к ней девочек

— Если б знать. — Ехидно ответила Варя. — А ты кто? Тоже блогер?

— Нет. Я Соня. Ходила по бутикам, делала покупки к новому учебному году. Пыталась проверить баланс карты в онлайн-банкинге, но всё время выдавало ошибку. Я подошла к банкомату, а он меня засосал и выплюнул сюда. Я брежу? Или сплю? — проговорила она, пощипывая себя за руку.

— Да, как и мы все тут — послышался голос со стороны. Навстречу им шла невысокая, но очень гибкая изящная девочка. Она по-кошачьи тихо ступала и внимательно смотрела на всех собравшихся. На её руках было множество кожаных браслетов, а глаза были ярко-зелеными, как у настоящей кошки. — Ника, играла в симулятор ведьм на PSP, как вдруг выпало сообщение "Сбой синхронизации геолокации". Я перезапустила приставку, началась синхронизация и меня швырнуло сюда. Её PSP тускло мигала в кармане.

Аня продолжала всё помечать в ноутбуке, пытаясь найти хоть какую-то связь или логику. Это её единственный способ не сойти со ума от страха и попытка хоть как-то держать под контролем ситуацию.

— Итого нас одиннадцать, все мы из разных городов, занимались привычными делами, у всех разные интересы, вкусы и гаджеты… Хм… интересно, чем дороже гаджет, тем мягче "посадка" при перемещении….

На этих словах Тася громко вздохнула, сжимая в руке свою старую кнопочную Нокию и вспоминая, как её кубарем выкинуло из вагона в лужу.

— Двенадцать — послышалось за спиной. И из тени вышла хрупкая девушка в чёрной одежде, лицо скрыто капюшоном. В её руке тускло поблёскивал дефолтный китайский смартфон.

— Я за вами уже давно иду. Меня зовут Злата, я занималась в спортзале, как вдруг мой фитнес-браслет завис, обнулив мой пульс. Затем я просто провалилась сквозь скалодром и бесшумно материализовалась за спиной у Леры, из-за чего меня никто не заметил.

— Ну что ж, значит двенадцать. — Аня всё зафиксировала и девочки двинулись к скале.

Чем ближе они приближались, тем становилось холоднее. А перед глазами открывалась панорама, в которой первозданная сибирская природа столкнулась с отголосками колоссальной космической катастрофы — падения Тунгусского метеорита. Местность выглядела величественно и пугающе: топкие болота и поваленные деревья, покрытые мхом и оплетённые лианами. А в небе вечное полярное сияние — главный источник света, который освещает мелкие частички метеорита, до сих пор парящие в атмосфере. Всё вокруг, даже ресницы девочек слегка светилось в темноте от покрывающей их метеоритной пыли.

Вдали они увидели огонёк костра и воодушевлённо направились к нему: вот оно спасение от холода и страха!

— Куда прёшь, Омск? Не наступай на сухой вывернутый корень дерева — леший запутает, в урмане сгинешь. — Озираясь по сторонам, сказала Тася, с видом истинного знатока всех суеверий Сибири. — И вообще, девки, тише орите: "Не шуми в тайге — Хозяин леса разозлится".

Аня Козлова закатывает глаза, вбивая в свой ноутбук заметку: «Субъект Антонова путает базовые законы физики с этнографическими суевериями».

Подойдя ближе, все увидели всего лишь очередную девочку. Она была в кожаной косухе и кожаных штанах, задумчиво смотрела в костёр и не сразу услышала шум, приближающийся со стороны леса. Немного удивилась, увидев перед собой 12 девочек. В глазах застыл немой вопрос.

Тишину решила прервать Таня-бьюти. Она вышла немного вперёд своей модельной походкой, стала в подиумную позу и сказала:

— Я — Таня-бьюти, это — Аня. А ещё есть Ника, Лера, Тася, Ульяна и… да я пока всех не запомнила. Нас 12, мы все из разных мест были переброшены сюда с помощью наших гаджетов. А ты как тут оказалась?

— Зовут меня Кира, я сидела на фудкоре ТЦ и рубилась в Brawl Stars. Но мой телефон сильно перегрелся и я его выронила. Когда пыталась поднять, он меня отбросил и я упала на рельсы вот там. — Девочка указала за спины пришедших. — Увидела скалу и решила укрыться в ней от диких животных, пока меня не найдут. Присела на кочку и от досады стукнула кулаком рядом. На этом месте появился небольшой костёр. Я решила, что огонь — тоже хорошая защита, и подкидываю в него сухие ветки, чтоб он не погас и меня могли увидеть.

— Вот мы и увидели. Попьём чай? — спросила Тася, доставая из спортивной сумки 2 походные алюминиевые кружки и бутылку воды.

Рада стала осматривать поляну, затем опустилась на корточках и очень бережно обломила какое-то растение, оставив корень в земле.

— Вот! Это — саган-дайля. Лучше чай и не придумать: согреемся, взбодримся и решим, что делать дальше.

— Радочка, дорогая, а бьюти-детокс эффект от этого твоего салата будет? — оживилась Таня Барнаулова, подставляя свою кружку. — Мне срочно нужно очистить поры от этой метеоритной пыли, а то я вся свечусь в темноте, как неоновая вывеска парикмахерской в Новокузнецке!

Девочки расселись вокруг костра, каждая заново рассказала свою историю, пазл не складывался, аномалия пугала. Аня судорожно вбила последние поправки и сверила свои записи в ноутбуке. Звук закрывающейся крышки в таёжной тишине прозвучал, как выстрел. Все вздрогнули и начали озираться по сторонам.

— Сидеть здесь бессмысленно. Нужно всё же искать пещеру. А огонь... огонь можно взять с собой, прямо в кружке. Будем подкидывать ветки по пути, — сказала Соня и все поддержали это решение.

План казался безумным, но оставаться на открытой поляне под наползающим туманом было ещё страшнее. Так они и сделали. Девочки наспех набрали побольше сухих веточек, пряча их под куртки от сырости. Тася осторожно, стараясь не обжечь пальцы, поддела металлической кружкой тлеющий уголёк. Маленький огонёк слабо затрещал на дне, выбрасывая тонкую струйку дыма.

Защищая эту хрупкую искру тепла руками, тринадцать девочек оставили догорающее кострище и двинулись к чёрной, глухой стене базальтовой скалы. Впереди их ждала темнота.

Глава 2. Гора Фаррингтон и лавандовый детокс.

Гора Фаррингтон — одна из высочайших точек в районе падения Тунгусского метеорита, расположенная прямо у эпицентра. Она относится к Лакурскому хребту, который сложён из древних вулканических пород. Для тринадцатилетних девчонок эта вершина выглядела так, словно кто-то попытался скрестить суровое таёжное Лукоморье с заглючившим игровым движком. Воздух здесь пах одновременно прелой хвоей, дикой черемшой и почему-то палёной пластмассой.

Сама Гора казалась живым, мыслящим хтоническим существом, которое веками спало под охраной суровой эвенкийской тайги, а теперь недовольно ворочалось под натиском цивилизации. Вокруг неё, на десятки километров во все стороны, расстилался немой свидетель катастрофы 1908 года — гигантский, мёртвый вывал леса. Миллионы вековых лиственниц и кедров лежали здесь идеальным, пугающе правильным веером, поваленные корнями к эпицентру, словно какая-то неведомая сила раскатала тайгу взрывной волной по кругу. Этот поваленный «веер» образовывал колоссальную аналоговую мандалу, видимую только из космоса. В самом же центре, у подножия Фаррингтона, мёртвые стволы, лишённые ветвей, застыли вертикально, напоминая обугленные телеграфные столбы древней цивилизации.

Подойдя ближе, девочки замерли, и удивление на их лицах мгновенно сменилось растерянностью. Лианы, которые издалека казались вековыми таёжными зарослями, опутывающими базальтовую скалу, на самом деле были мертвы. При ближайшем рассмотрении они источали слабое, призрачное изумрудное свечение, пульсирующее в такт подземному пульсу Горы. Под слоем влажного серого мха скрывалось плотное, тугое сплетение толстых кабелей. Чёрная и серая пластиковая оплётка местами треснула от времени, обнажая тускло поблёскивающие медные жилы. Скала не просто заросла — она была буквально сшита из камня и старых проводов. Казалось, Гора намертво закоротила саму реальность, блокируя любые попытки оцифровать местность: на экранах смартфонов весь этот вековой бор отображался как пиксельное месиво.

Весь этот скрытый замок представлял собой классическое лиминальное пространство — гигантский транзитный узел, застрявший в вечной фазе перехода. Здесь не было слышно привычных звуков леса — ни шелеста травы, ни птичьего щебета, ведь даже перелётные птицы огибали мёртвый круг поваленного леса по идеальным траекториям геометрических фракталов. Бесконечные анфилады Жилого блока, пустые гулкие коридоры и лавовые тупики вызывали у девочек странное чувство отрешённости, словно они навсегда остались на пограничной станции, откуда поезда в реальный мир больше не ходят.

Здание было высечено прямо внутри горы. Для обычного человека, случайно забредшего в эти глухие края, здесь не было ничего, кроме чёрных, безжизненных базальтовых скал, навевающих тоску. Но для избранных камни внезапно оживали. Стоило сделать шаг сквозь пелену сиреневого тумана, как среди монолитного базальта открывался взору великолепный скрытый замок. Словно сплетённый из вековых кедров и лиственниц, он сочетал в себе суровое величие сибирской тайги и изящество древнерусского деревянного зодчества. Резные наличники, массивные колонны и узорчатые ярусы балконов не надстраивались сверху, а уходили этаж за этажем глубоко внутрь скалы, растворяясь в таинственном полумраке подземного царства.

И именно сюда, как теперь стало ясно, вели все те кабели, что опутывали гору снаружи. Вблизи было видно, как эти чудовищные пластиковые плети змеями заползали под тяжёлые бревенчатые перекрытия замка. Они оплетали резные деревянные арки и уходили вглубь коридоров, словно питали этот скрытый под землёй шедевр архитектуры огромными порциями энергии.

Попасть внутрь замка можно было только через глубокий каменный каньон, который чёрным шрамом раскалывал землю у подножия горы. Девочки осторожно заглянули вниз: на дне ущелья клубился плотный, мёртвый туман, скрывая истинную глубину пропасти. Вокруг не было ни мостика, ни подвесного перехода — лишь ровные, отвесные базальтовые стены. Замок сиял тёплым светом совсем рядом, на той стороне, но тринадцать подростков замерли перед непреодолимым обрывом, не понимая, как сделать следующий шаг.

— Если туман быстро поднимается вверх — к дождю да граду. — с умным видом заключила Тася.

Холодный ветер, тянувший со дна каньона, едва не потушил хрупкий уголёк в кружке. Паника, которую девочки сдерживали всё это время, наконец прорвалась наружу. Оказаться в шаге от великолепного замка и застрять перед пустой пропастью — это было уже слишком.

— И что теперь?! Где мост? Где хотя бы захудалая верёвочная лестница? — Варя в сердцах взмахнула руками. — Мы прошли через всю эту глушь, чтобы просто стоять на краю обрыва?

— Вы издеваетесь?! — Таня-бьюти в панике прижала к груди свой розовый айфон. — Смарт на базе, ок! Но как я пройду без Дайсона?! Вы понимаете, что стопроцентная влажность этого водопада превратит мою чёлку в каторжный кринж?!

— Спокойно, без паники, — Аня попыталась перекричать нарастающий гул ветра, хотя её собственный голос заметно дрожал. Пытаясь найти выход из этой ловушки, она судорожно оглядывала края расщелины. — Посветите телефонами на стены каньона, может, там есть распределительный щиток?

— Мой сдыхает, — хмуро бросила Кира, нервно сжимая свой Asus ROG Phone, неоновый логотип которого испуганно моргал на фоне мрачного базальта.

Лера судорожно вытащила свой смартфон, пытаясь включить вспышку. Но вместо яркого луча диод лишь слабо, чахоточно мигнул.

— Ань, не работает фонарик, — растерянно крикнула Лера. — Телефон нагрелся как утюг, а зарядка прямо на глазах упала с 90 процентов до 10! Гора просто жрёт наши литиевые батареи!

— Да плевать на щиток! — Влада резко запрыгнула на один из валунов у самого края, едва балансируя над бездной. Глаза её горели азартом вперемешку с паникой. — Кабели натянуты туго, как струны! Если мы разбежимся и прыгнем, за них можно зацепиться и проскочить на ту сторону на инерции! Чего мы ждём, тут ловить нечего!

— Перестань, ты упадёшь! — испуганно пискнула Ульяна, вжимаясь спиной в базальтовую стену и судорожно сжимая свой телефон. — Ань, какая кнопка? Тут темно, глубоко... там на дне что-то гудит! У меня сейчас сердце выскочит, давайте вернёмся к рельсам, там хоть какая-то цивилизация!

— Ой, — язвительно фыркнула Варя, демонстративно скрестив руки на груди. — Мы посреди первобытного леса, тут нет цивилизации!

Голоса девчонок слились в один сплошной, оглушительный гул. Паника накрыла команду с головой, а Варя язвительно подстрекала остальных.

Зажатая в толпе Тася почувствовала, как к горлу подступает удушливый ком панической атаки. Мир вокруг неё завертелся. Пытаясь перекричать этот невыносимый визг, который бил ей по натянутым нервам, она зажмурилась и отчаянно, из последних сил закричала:

— Да заткнитесь вы все!

Из её груди вырвался не человеческий крик, а страшный, оглушительный ультразвуковой импульс. Звуковая волна физически ударила по ушам. В ту же секунду весь визг, споры и даже рёв таёжного ветра намертво срезало, словно мир вокруг поставили на глубокую паузу.

Наступила абсолютная, звенящая тишина. Она была настолько плотной, что девочки слышали лишь прерывистый, частый стук собственных сердец. Варя, только что победно заводившая толпу, так и замерла с открытым ртом, растерянно хватая губами ледяной воздух. Весь её высокомерный и язвительный вид мгновенно испарился.

И тут тишину нарушил новый звук. Это был не крик и не ветер. Тяжёлые высоковольтные кабели, опутывающие базальтовую скалу, синхронно звякнули. Потревоженные мощным акустическим импульсом Таси, они пришли в движение. Чёрные и серые пластиковые плети, до этого казавшиеся мёртвыми лианами, начали бешено вибрировать. Звуковая волна заставила их натянуться, как струны колоссального музыкального инструмента.

— Раз…раз… раз… саундчек, — раздался строгий, пронзительно-холодный женский голос. От каждого её слова по спине пробегали мурашки. Голос транслировался откуда-то сверху, превращая всю гору в один гигантский аналоговый динамик.

— Приветствую вас, девушки, — отчеканил голос завуча. — Вы стоите на пороге, но двери этой школы открываются только тем, кто понимает, куда пришёл. Считайте это вашим вступительным экзаменом. Моста нет. Задание: проникнуть внутрь, сложив воедино пазл из сообщений, которые вы сейчас получите. И ответить мне на один-единственный вопрос: почему вы здесь? Время пошло.

Динамики коротко щёлкнули и замолчали. И в ту же секунду карманы девчонок взорвались какофонией звуков. Ожили мёртвые смартфоны, а древняя, неубиваемая Нокия Таси, перемотанная синей изолентой, внезапно выдала пронзительный монофонический писк восьмибитной громкости, который эхом разнёсся по каньону. На каждый гаджет пришло по одному странному системному уведомлению.

Лера Коновалова первая вывела текст на экран и растерянно нахмурилась:

— Что это за бред? Тут какие-то закорючки... Похоже на старославянский. «Урезание языка за составление воровских...» Ничего не понимаю! Ничего не понимаю! Нас что, взломали? Какие воровские статьи, я обычная школьница! У меня годовая четвёрка по русскому, я этот флекс вообще не выкупаю!

— Стойте! Не паникуйте и не орите! — Аня решительно опустилась прямо на мох, рванув на себя крышку ноутбука Asus. Тот внезапно включился сам, выдав стопроцентный заряд батареи, а интерфейс Excel загорелся неоновым зелёным светом, автоматически подгружая неизвестный доселе ведьминский макрос. — Читайте мне по очереди. Каждая. Я оцифрую этот хаос.

Девочки сгрудились вокруг неё. Варя, растеряв всю свою спесь, испуганно диктовала слова про «допрос с пристрастием Агафьи в Туринске». Соня дрожащим голосом читала про «публичное наказание плетьми знахарки Устиньи в Тобольске».

— А у меня вообще жуть какая-то! — Мира протянула свой телефон. — Написано: «Катерина Мангазейская, тысяча шестьсотсемьдесят третий год. Смертная казнь через утопление в проруби». Это шутка какая-то? Розыгрыш? Нам угрожают?! Если это такой пранк для ютуба, то он вообще не забавный! У меня от этого кринжа сейчас историческая травма начнётся!

Аня бешено стучала по клавишам, пальцы летали над клавиатурой, как у заправского хакера. Строчки старославянского текста ложились в ячейки таблицы, и ноутбук начал плавить древние буквы, автоматически переводя старинные ведовские формулировки в современные алгоритмы данных.

— Так, забиваю всё в сводную таблицу! — пальцы Ани летали со скоростью шестьсот знаков в минуту. — Новосибирский Академгородок во мне сейчас просто плачет горючими слезами от вашего старославянского синтаксиса! Соня, диктуй быстрее, у меня ячейки едут! Варя, не икай, ты мне строки сбиваешь! У меня из-за твоих звуков автозамена пытается перевести судебный иск Тобольского воеводы как рецепт безглютеновых сырников!

— Да я… ик!.. нечаянно! — Варя Шарыгина судорожно зажала рот руками, её янтарный чехол iPhone испуганно мигнул. — Это кармический рикошет, я просто… ик! Подумала, что Анька криво код пишет!

— Тише вы! — прошипела Тася, вытягивая шею над экраном ноутбука. — Смотрите, рунический Т9 на Asus выдаёт каскадный перевод! Прекратите орать, вы Гору нервируете, у меня Нокиа вибрирует так, что ладонь отваливается!

Экран выдал финальную аналитику. Аня замерла, её лицо побледнело в свете монитора. Она подняла глаза на притихшую толпу:

— Пазл сложился. Код переведён на старорусский... Девочки, эти сообщения — не технический сбой. Это выписки из судебных приговоров. Якутск, Илимск, Сургут, Мангазея... Семнадцатый и восемнадцатый века. Наши предки.

Она сглотнула и посмотрела на чёрную бездну каньона:

— Мы здесь потому, что мы не просто городские подростки. Каждая из нас — прямая наследница. Мы — потомки настоящих сибирских ведьм, чью силу когда-то пытались уничтожить. И эта школа — наш истинный жизненный путь.

Как только Аня произнесла эти слова вслух, кабели над каньоном оглушительно щёлкнули. На экранах тринадцати телефонов одновременно загорелась неоновая надпись: «Личность подтверждена. Дело №... закрыто за истечением срока давности. Добро пожаловать в Лицей». И ниже включился таймер обратного отсчёта: 363 дня.

Тяжёлая каменная плита со скрежетом опустилась над пропастью, открывая перед девочками проход. Переглянувшись, они сделали первые шаги и в ту же секунду за их спинами оглушительно захлопнулась каменная дверь, погрузив всё во тьму. Но лишь на мгновение.

Один за другим вдоль стен начали вспыхивать факелы с непривычным, изумрудным пламенем. Девочки замерли от изумления. Они стояли не в мрачной пещере, а в гигантском, величественном замке. Потолок уходил так высоко вверх, что терялся в тени, а под ногами блестел чёрный, как зеркало, мрамор. Замок ждал их. И настоящее испытание только начиналось.

Глава 3. Имперский задвиг и Т9-Администратор.

Шаги девочек по зеркальному чёрному мрамору звучали робко и гулко. Стук каблуков испуганно взлетал к невидимому в темноте потолку и возвращался эхом. Изумрудное пламя факелов выхватывало из темноты холодный блеск металлических кабелей, змеящихся по стенам.

— И что теперь? — шёпотом спросила Ульяна, судорожно сжимая в руке свой треснувший смартфон и поправляя съезжающие на шею тяжёлые студийные наушники. Экран телефона всё ещё светился зловещими цифрами Лицейского таймера: «363 дня». — Нас заперли?

— Не заперли, а зачислили, — раздался впереди сухой, резкий голос, от которого все тринадцать девчонок одновременно вздрогнули и остановились.

Из тени огромной колонны навстречу им вышла женщина. На вид ей было глубоко за шестьдесят, но её идеальной, неестественно прямой осанке могла бы позавидовать любая балерина. Строгий серый костюм-тройка сидел на ней как литая броня, а седые волосы были затянуты в безупречно тугой пучок на затылке. Её взгляд, холодный и проницательный, буквально прожигал насквозь. Ане на секунду показалось, что её сейчас сканируют ментальным рентгеном.

В правой руке дама держала длинный тонкий металлический стержень.

— Приветствую в Сибирском Лицее, — отчеканила она, не меняя каменного выражения лица. — Я — Глафира Порфирьевна, ваш завуч и преподаватель командного синтаксиса. Рада приветствовать вас.

Она сделала шаг вперёд, и в её руке ярко вспыхнула лазерная указка. Но вместо обычной красной точки из устройства вырвался тонкий луч неоново-зеленого света. Глафира Порфирьевна лениво взмахнула им в воздухе. В ту же секунду прямо в пространстве перед девочками со свистом развернулись светящиеся голографические строки кода, переплетённые со старославянскими буквицами.

— Вы здесь, потому что в ваших жилах течёт кровь тех, кто умел отнимать ум и связывать языки словом, — завуч прошлась вдоль строя замерших школьниц, лазерный луч в её руке оставлял в воздухе тающие искры. — Раньше это называлось наговорами и заклятиями. Сегодня — это строгий и безошибочный синтаксис. Ошибётесь в запятой — и заклинание превратится в цифровой мусор, а ваш ИИ-переводчик выдаст системный лаг, который может стоить вам жизни.

Она резко выключила указку, и голограммы растаяли, погрузив зал в прежний изумрудный полумрак.

Цель обучения в Лицее проста: помочь каждой из вас обнаружить свой персональный магический «код» и научиться его модерировать. Костры инквизиции остались в учебниках истории, но цифровая эпоха требует ещё большей конспирации. Большая сила — это огромный баг в системе реальности. И пока вы не научитесь управлять своей наследственной магией, лучше вести себя тише воды.

— Ваше вводное испытание завершено, но настоящий синтаксический кошмар для вас только начинается. Проследуйте за мной на регистрацию. И не отставать — замок не любит тех, кто нарушает его внутренние алгоритмы.

Она взмахнула лазерной указкой, кастуя короткую зелёную строчку кода, и тяжёлые двери в конце тёмного коридора бесшумно разошлись в стороны. Девочки шагнули следом за завучем и замерли. Из груди Ульяны вырвался тихий возглас восхищения.

Они оказались на краю колоссального обрыва внутри гигантской карстовой пещеры высотой с хороший 20-этажный дом. Это было сердце горы — Центральный Атриум. Вместо потолка над головами колыхалось настоящее подземное небо: густой, лениво перетекающий фиолетовый туман. Это было ядро Тунгусского метеорита, застрявшее в верхних слоях скалы. Оно пульсировало, заливая всю школу мягким космическим светом.

Из-за изменённой гравитации прямо в воздухе атриума, покачиваясь, медленно плавали огромные глыбы светящейся лавы. Девочки с удивлением заметили, что на некоторых из этих летающих островов прямо на раскалённом камне были раскиданы мягкие пуфики.

Сама школа не была построена на полу. Внутренние каменные стены пещеры были сплошь облицованы массивными деревянными срубами из чёрной лиственницы, которые буквально «вгрызались» в породу. Фасады учебных классов выглядели как старинные купеческие терема с резными балконами, нависающими прямо над бездной. Между ними, покачиваясь от внутренних сквозняков, тянулись подвесные мосты из прочных канатов и светящихся лиан. Становилось ясно: перемещаться по школе внутри горы — это отдельный сложный квест.

— Не отставать, — эхом долетел до них строгий голос Глафиры Порфирьевны. Она уже уверенно шла по одному из канатных мостов.

В конце моста их ждал вулканический лифт. Вместо привычной металлической кабины это был вертикальный базальтовый колодец. Глафира Порфирьевна жестом приказала девочкам зайти на круглую, тёплую платформу из застывшей лавы.

— Нам в общежитие, — завуч коснулась панели управления, регулирующей тепловые потоки горы. Платформа мягко дрогнула и поплыла вверх.

Лифт доставил их на верхние ярусы горы, но вместо привычных дверей, ведущих в замкнутые коридоры или изолированные комнаты-блоки, платформа плавно затормозила прямо посреди огромной, залитой светом галереи.

— Ваша жилая зона, — Глафира Порфирьевна обвела рукой пространство. — Здесь живут все первокурсницы. Общим лагерем. Без стен, дверей и замков. Привыкайте к коллективному разуму.

Девочки заворожённо огляделись. Жилая зона представляла собой колоссальную круговую террасу, которая исполинским кольцом огибала весь Центральный Атриум по периметру. Она не была разбита на отдельные комнаты. Вместо этого единое пространство плавно изгибалось по форме горы, уходя вдаль и окольцовывая сияющую бездну. С одной стороны этой бесконечной жилой галереи высилась тёплая, отполированная до блеска стена из мягкого туфа, подогреваемая вулканическим тепловым балансом. С другой стороны — галерея обрывалась прямо в пустоту Атриума, защищённая лишь резными перилами из чёрной лиственницы. Повсюду прямо в камне были вырублены уютные спальные ниши-гнезда, заполненные мягкими матрасами и пуховыми подушками, а между ними тянулись ковры и зоны для общих сборов. Из-за того, что зона окольцовывала Атриум, из любого её уголка можно было подойти к перилам и увидеть, как прямо на уровне глаз в воздухе лениво покачиваются лавовые глыбы, а далеко внизу колышется фиолетовый туман Тунгусского ядра.

Поскольку пространства не разделялись стенами, огромные магические срезы «ртутных» зеркал из Южного болота были вмонтированы прямо в сплошную туфовую стену через каждые несколько метров, заменяя собой окна. Огромные живые полотна в реальном времени транслировали то, что происходило снаружи на поверхности: в одной части кольца зеркало показывало завывание ветра у подножия скалы, а если пройти чуть дальше по жилому кольцу — можно было увидеть сияние над эпицентром.

— Располагайтесь и выбирайте себе ниши, — сухо подвела черту Глафира Порфирьевна, направляясь к винтовой лестнице, ведущей вниз к учебным теремам. — Через час жду вас в классе командного синтаксиса. При себе иметь тетради и планшеты.

Она скрылась внизу, оставив девочек один на один с их новой, совершенно безумной и открытой реальностью, где уединение было роскошью, а магия — повседневностью.

Каменное кольцо лофта моментально превратилось в сумасшедший дом: сплошная, орущая и бурлящая толпа. Тринадцать девчонок метались по галерее, отпихивая друг друга от лучших спальных ниш и ртутных окон. Каждая пыталась найти местечко поуютнее, из-за чего тут же вспыхнули дикие бытовые стычки.

Аня яростно пыталась поймать сеть. Она кричала, что чужая магия глушит сигнал и у неё сейчас вылетит «синий экран». От этих криков вспыльчивая Кира из Новокузнецка занервничала и случайно подожгла собственные волосы.

Нервная Ульяна Кузнецкая в панике зажала уши наушниками и взвизгнула на ультразвуке. От этого визга ближайшее ртутное зеркало пошло трещинами.

Тася обречённо вздохнула. Она решила ждать, пока все устроятся, и займёт оставшееся место.

— Слышь, бьюти-детокс, подвинь свой чемодан, это гнездо моё! — Варя Шарыгина попыталась бесцеремонно спихнуть на пол огромную косметичку Тани, за что тут же получила брызги лавандового тоника прямо в лоб.

— Руки убрала, — взвизгнула Таня Барнаулова, судорожно закрывая косметичку своим телом — Ты своим видом мне весь фэшн-вайб ломаешь! Девочки, она сто процентов порчу на мою чёлку наводит!

— Да кому сдалась твоя чёлка! — крикнула Рада Тюменская.

Драка за территорию грозила перерасти в сибирское побоище. Но прийти к соглашению они так и не успели.

Кира Стряпчева не просто бежала по Жилой зоне — она неслась как штурмовой танк на максималках, рассыпая из-под массивных берцев искры. Лицо её выражало крайнюю степень таёжной ярости, а из ноздрей подозрительно струился фиолетовый дымок. Лера Коновалова, мирно стояла на круговой галерее и, визуально выбирая себе место поуютнее, поняла: если этот вспыльчивый пирокинетик прямо сейчас в неё врежется, то впечатает её саму в гору Фаррингтон и выковырять её смогут только к весне.

В панике Лера зажмурилась и мысленно вмолилась «хоть бы пронесло и она промчалась мимо меня».

Пространство Атриума издало сухой цифровой щелчок. Кира, уже почти столкнувшаяся с Лерой, на полной скорости вопреки собственной воле резко развернулась на 180 градусов, даже не сбавляя темпа! Её ноги продолжили бешено перебирать бёрцами, но само тело... побежало задом наперёд.

— Это что за фигня-а-а?! — взвыла Кира на весь Атриум, пока её уносило спиной вперёд.

Она комедийно махала руками, пытаясь затормозить, но её траектория не менялась. Лера медленно открыла глаза и облегчённо выдохнула, подумав: «Это я, что ли... силой мысли?»

В секунду у всех тринадцати ведьм в карманах синхронно завыли, запищали и зажужжали гаджеты. На экранах айфонов, Нокии, Xiaomi и даже на дисплее древней PSP Ники вспыхнуло системное уведомление:

«До начала урока командного синтаксиса: 00:01:00. Опоздание карается цифровой немотой всех гаджетов на одни сутки».

Все споры мгновенно утихли. Девчонки испуганно переглянулись. Бросив сумки прямо посреди недоделенной галереи, они единой, взмыленной толпой рванули обратно к вулканическому лифту. Первая бытовая битва была прервана суровой школьной дисциплиной.

Лифт со свистом ухнул вниз, и испуганная толпа первокурсниц буквально влетела в учебный терем командного синтаксиса на последней секунде отсчёта.

Глафира Порфирьевна уже стояла у массивной кафедры из чёрной лиственницы. Её лазерная указка лениво чертила в воздухе неоновые искры. Взгляд завуча медленно скользнул по запыхавшимся, растрёпанным девочкам, у которых из карманов всё ещё пищали перегруженные смарт-уведомления.

Интерьер кабинета командного синтаксиса больше всего напоминал цифровой монастырский класс. Стены были обшиты массивными плахами морёного дуба, на которых лазерной гравировкой были выжжены строгие правила пунктуации и орфографии, удивительно похожие на строки программного кода. Вместо привычных парт здесь стояли тяжёлые купеческие столы. На месте классной доски монолитно возвышался огромный матово-черный экран системного лога.

— Рассаживайтесь, — ровным, прохладным тоном произнесла она. — Раз уж вы не завершили ваше первое стихийное знакомство в жилой зоне, предлагаю без промедления заняться делом. Вы все до сих пор с трудом понимаете, где находитесь.

Завуч сделала едва заметное движение кистью, и за её спиной, прямо поверх старинных плах морёного дуба, развернулся огромный матово-черный экран системного лога.

— Наша Школа работает в режиме абсолютной конфиденциальности, — заговорила Глафира Порфирьевна, прохаживаясь вдоль тяжёлых купеческих столов. — Современный мир опутала цифра, поэтому поисковые алгоритмы Лицея теперь отслеживают не полёты на мётлах, а цифровые и бытовые аномалии. Если у кого-то во время эмоциональных всплесков без видимых причин перегревается смартфон — это наш профиль. Если вокруг кого-то на фотографиях в соцсетях техника выдаёт странные помехи, складывающиеся в древние руны — это наш профиль. Если в чьих-то руках спутниковый навигатор неизменно путает координаты и уводит людей вглубь глухих лесов — это тоже зона нашей ответственности.

— Ваши уважаемые родители часто сами не подозревают о семейном наследии. Наша магия специфична: она способна передаваться через поколение или дремать в генетическом коде до определённого возраста. Чтобы ваше изъятие из привычного социума прошло безболезненно и незаметно, в день вашего тринадцатилетия — в момент вашего личного «магического инцидента» — аномалия Тунгусского метеорита субъективно остановила время на долю секунды. Пространство вокруг вас искривилось, бережно склеив дату вашего рождения с единой точкой прибытия в Лицей — тридцатым августа.

Завуч повернулась к доске, на которой начали загораться системные графики.

— А весь последний месяц, начиная с тридцатого июля, вы пребывали в состоянии, которое у нас принято называть «Великим Жором Батареи». Наш школьный сервер удалённо «прогревал» и тестировал ваши цифровые оболочки. Ваши гаджеты работали на пределе своих технологических возможностей, непрерывно транслируя тестовые пакеты данных. Вы могли бесконечно конфликтовать с техподдержкой провайдеров и менять аккумуляторы, которые разряжались со ста процентов до нуля за пятнадцать минут, но причина крылась в нашей калибровке. Сейчас все логи в мире зачищены. Вам придётся к этому привыкнуть.

Глафира Порфирьевна мягко коснулась лазерной указкой поверхности стола Тани-бьюти, и на экране её розового айфона принудительно запустился незнакомый интерфейс.

— Естественно, на время вашего обучения в реальном мире вас не могли просто оставить без присмотра. Вас подменяют голлограммы-двойники, безупречно копирующие ваше повседневное поведение, привычки и манеру речи. Однако любая сложная программа подвержена системным сбоем. Если ваша голлограмма неожиданно «зависнет» посреди улицы на глазах у удивлённой мамы, вашей семье будет крайне сложно объяснить, почему дочь не реагирует на внешние раздражители.

Экран системного лога за спиной завуча моргнул, выведя тринадцать индикаторов с именами девочек.

— С этого момента в ваши обязанности входит непрерывыный мониторинг статуса своих аватаров через специальное Лицейское приложение. Вам придётся оперативно перезагружать их, если двойник в реальном мире внезапно застрянет лицом в тарелке с супом во время семейного обеда. Система Лицея автоматически поддерживает иллюзию вашего присутствия дома через ваши привычные цифровые следы: кружочки в мессенджерах, смену статусов и блоги. Анна-IT будет кодить системные скрипты для своей голлограммы, Таня-бьюти — отправлять выверенный медиаконтент, а Таисия — координировать действия своего клона через лаконичные текстовые СМС-сообщения. Ошибка в синтаксисе команды приведёт к тому, что ваша голлограмма превратится в безжизненный пиксельный манекен на глазах у близких.

Глафира Порфирьевна вернулась за кафедру, над которой спокойно мерцала диодная лента сетевого коммутатора под старинной иконой.

— Ваша первая лабораторная работа — синхронизировать свои текущие биоритмы с кодом домашних аватаров, пока они не скомпрометировали наше учебное заведение. Откройте командную строку. Если у вас возникли академические вопросы — я готова на них ответить.

Класс погрузился в давящую, стерильную тишину, нарушаемую лишь сухим стуком клавиш, писком перегруженных процессоров и тихим гудением серверов. Каждая из тринадцати девочек судорожно искала свой подход к цифровой магии, используя тот девайс, к которому привыкла в обычной жизни. Поначалу в удушливом воздухе кабинета царила полная неразбериха.

Первой структуру кода интуитивно нащупала Аня из Новосибирска. Стуча по клавишам своего игрового ноутбука Asus ROG, она смогла прописать чистый синтаксический скрипт.

— Девочки, тише! Код чувствителен к регистру! — не выдержав, шепнула она на весь эхо-класс, заработав строгий взгляд Глафиры Порфирьевны. — Если прописать Avatar.Статус=active с маленькой буквы, голлограмма дома падает со стула!

— Сдвиг регистров! — истошно завопила Аня на весь монастырский класс, выпучив глаза. — Скорее выравнивайте регистры! Девочки, мы все улетим в цифровой бан!

Аня Козлова не просто паниковала — она генерировала чистокровный синий экран. Пальцы хакерши летали по светящимся клавишам Asus ROG с такой бешеной скоростью, что кулеры ноутбука взвыли, как турбина самолёта, идущего на таран Иркутского вокзала.

Тася Антонова сидела за соседним купеческим столом, флегматично подперев кулаком щёку. На её половине стола царил идеальный таёжный дзен. Крики Ани вибрировали прямо в Тасином ухе, мешая ей сформулировать правильный текст СМС,

В какой-то момент Аня завизжала на ультразвуке, пытаясь перебить гул серверного коммутатора под иконой. Тася медленно повернула голову. В её серых глазах вековая сибирская мудрость на долю секунды сменилась глухим таёжным раздражением. Она со всей дури припечатала свою Нокию 3310, намертво перемотанную синей изолентой, к дубовой плахе стола и веско проворчала:

— Да ладно тебе, Козлова, не шуми. И так голова раскалывается.

Произошёл мгновенный синтаксический обрыв. Аня открыла рот, чтобы выдать очередную тираду про «пинг» и «критический лаг», но воздух в кабинете резко сгустился, превратившись в стерильное вакуумное безмолвие.

Аня яростно замахала руками, её губы шлёпали, выговаривая трёхэтажные хакерские термины, но из горла не вылетало ни единого децибела. Звук исчез на физическом уровне. Она попыталась постучать по клавиатуре, но даже пластик кнопок выдавал абсолютный беззвучный ноль.

— М-м-м! М-м-мм! — комедийно мычала Аня, тыча пальцем в Тасин «кирпич».

Глафира Порфирьевна у кафедры даже не повела бровью, лишь лениво чертанула лазерной указкой в воздухе зелёную галочку. Тася вздохнула, убрала Нокию в карман штормовки и спокойно повернулась к Ане:

— Вот. Так-то изящнее код пойдёт.

Девчонки, отбросив недавние обиды в жилой зоне, начали судорожно переглядываться и помогать друг другу.

Ника Кудесникова, подключив свой старый джойстик от PSP, принялась филигранно, словно в компьютерной игре, калибровать мелкую моторику своего домашнего двойника, чтобы тот естественно брал чашку с чаем на глазах у родителей. Рядом с ней Соня на калькуляторе своего телефона высчитывала алгоритмический баланс, проверяя, чтобы её клон экономно расходовал энергию и не «выжигал» домашний Wi-Fi.

Сложнее всего приходилось тем, у кого магия была намертво завязана на эмоции. Вспыльчивая Кира Стряпчева так сильно разнервничалась, что её аватар дома в Новокузнецке вдруг начал мелко вибрировать и покрываться пиксельными искрами — мама Киры уже начала подозрительно приглядываться к застывшей дочери.

Параллельно с этим девчонки решали проблему естественности поведения. Таня-бьюти из Барнаула направила камеру своего розового iPhone 15 Pro Max на себя, поправила локоны и записала короткий, сияющий кружочек в Телеграм. Магический шлюз Лицея перехватил видео, обработал его синтаксическим кодом и загрузил в облако аватара. В ту же секунду её голлограмма дома в Барнауле «ожила» — она открыла телефон, переслала этот кружочек маме и мило улыбнулась, полностью сымитировав обычный день подростка.

— Девочки, хелп! — прошипела Таня, — Аня, какой тег отвечает за сияние кожи?!

— Убавь яркость на айфоне, дурында! — шёпотом огрызнулась Аня, бешено колотя по клавишам Asus. — А то твой клон сейчас начнёт светиться как Тунгусский метеорит посреди кухни!

А вот Тася, что-то бормоча себе под нос, действовала совсем иначе. На её стареньком «кирпиче» Nokia не было камер. Тася сосредоточенно и быстро строчила лаконичные текстовые СМС-команды на сервисный номер Лицея: «ПРИВЕТ МАМА ТОЧКА Я НА КУХНЕ ТОЧКА ПЬЮ ЧАЙ ТОЧКА». Система Лицея мгновенно переводила эти сухие строчки в сложные заклинания, и её двойник дома в Якутске в точности выполнял текстовые приказы, аккуратно двигаясь по комнате.

— Антонова, ты чего там шепчешь над своим кирпичом? — шёпотом злится Таня.

— Да примета есть:нельзя стричь волосы самому себе — ум отрежешь, — так же тихо ворчит Тася. — А ты вон чёлку свою Дайсоном крутишь, а потом не знаешь как код написать.

Где-то в углу Рада через свой Xiaomi успешно настроила биоритмы своей домашней кошки: её аватар дома мягко погладил питомца, окончательно развеяв любые подозрения родителей.

Через сорок минут этой слаженной, безумной и напряжённой работы матово-черный экран системного лога за спиной Глафиры Порфирьевны вспыхнул ровным зелёным светом. Все тринадцать индикаторов синхронно окрасились в статус: «СИНХРОНИЗАЦИЯ 100%. ОШИБОК НЕТ».

Завуч медленно прошлась между столами, опустила лазерную указку и удовлетворённо кивнула:

— Для первого раза — приемлемо. Вы смогли укротить синтаксис, проявили зачатки командной работы и спасли свои аватары от системного лага. Лабораторная работа зачтена. Свободны.

Девчонки облегчённо выдохнули. Напряжение наконец спало, и они почувствовали, как сильно устали после этого сумасшедшего дня.

Глава 4. Кипящий лофт и фэшн-кризис.

Жилое кольцо Атриума снова превратилось в эпицентр катастрофы. Едва вулканический лифт открылся, тринадцать девчонок, уставшие и взвинченные после жёсткого прессинга Глафиры Порфирьевны, с криками вылетели на галерею. Первая лабораторная их не сплотила. Наоборот — страх за своих домашних аватаров и капающая зарядка на смартфонах заставили каждую ведьму драться за личный комфорт с утроенной яростью.

Стен в общем лофте по-прежнему не было, приватность была на нуле, и на кольце вспыхнула вторая волна войны за территорию. Девчонки бегали от одной каменной ниши к другой, отпихивая конкуренток. Жизнь на круговой галерее без стен окончательно превратилась в реалити-шоу на выживание. Тринадцать девчонок, отрезанных от цивилизации, делили розетки, зеркала и матрасы обычными подростковыми методами.

Лера Коновалова стояла на краю Центрального Атриума и с экзистенциальной тоской смотрела на качающиеся канатные мосты. Мосты из светящихся лиан лениво колыхались от подземных сквозняков над бездной, а на другом конце кольца манили своей стерильностью умывальники. Лере было безумно, монументально лениво переться через весь этот квест на своих двоих.

Она закрыла глаза, зевнула и мысленно подумала: «Вот бы туда телепортироваться… ».

Её феноменальное пространственное чутьё мгновенно вошло в резонанс с девичьей ленью. Пространство вокруг Леры издало странный цифровой клик, похожий на звук сломавшегося навигатора. Лера моргнула и обнаружила, что мир вокруг радикально поменял текстуры.

Вместо умывальников она намертво застряла по пояс внутри массивного деревянного шкафа, стоявшего прямо посреди учительской. Вокруг пахло старой бумагой, сушёной полынью и ладаном Марфы Лукиничны. Лера комедийно дрыгала ногами снаружи, обутыми в старые любимые кроссовки для бега по тайге, пока верхняя половина её тела пыталась не дышать среди архивных приговоров XVII века. Так, методом жёсткого тыка, Коновалова поняла: её подростковая лень способна буквально перехватывать её собственный путь, срезая маршруты прямо сквозь текстуры Лицея, пусть даже с фейлом на финише.

Но главным дефицитом лофта стали рабочие точки питания. Когда Аня Козлова попыталась отключить от сети старенький Xiaomi Рады, чтобы воткнуть свой игровой ноут, на неё с криком коршуна налетела Кира. Она так сильно разнервничалась, что её эмоции буквально замкнуло. В ту же секунду из кончиков её пальцев с треском вырвался сноп ярких электрических искр. Один шальной уголёк попал прямо на кончик её собственного хвоста. Волосы весело зашипели и вспыхнули.

Кира в панике принялась колотить себя по затылку сорванным со стены таёжным мхом. В этот момент Таня-бьюти, наблюдавшая за дракой через зеркало, авторитетно заявила на всю пещеру: «Девочки, кринж. Запах палёных наращённых волос — худший антитренд сезона!»

— Слышь, ты, антитренд ходячий! — рявкнула в ответ запыхавшаяся Кира, яростно вытряхивая остатки мха из обугленной макушки. — У меня тут чуть блэкаут всей нервной системы не случился, а ты о своих трендах кудахчешь! Рада, забирай свой Xiaomi, его розетку сейчас Анька своим паяльником оккупирует!

— Да ладно, девчонки, авось не закоротит! — Тася Антонова флегматично уселась на пол, доставая из сумки завёрнутый в газету кусок солёного сала и пучок дикого лука. — Вы пока тут из-за розеток воюете, у меня самый оригинальный сибирский рецепт антистресса готов.

— Сало?! Серьёзно?! — Таня Барнаулова в ужасе замахала руками, едва не выронив свой розовый айфон. — В нём же триллион калорий! Мне нужен лавандовый детокс и корейские патчи, а не ваш кулинарный кринж!

— Сама ты кринж! — Рада Тюменская подхватила бутерброд с салом и усердно заработала челюстями.

— Умоляю, не трогайте мои кулеры своими грязными руками! — взмолилась Аня Козлова, судорожно вбивая команды в командную строку. — У меня и так пинг триста миллисекунд из-за вашей сибирской кулинарии!

Вдруг, над всем этим хаосом, раздался сдержанный и строгий голос Глафиры Порфирьевны:

— Внимание, девочки. За успешное прохождение первой лабораторной работы вам объявляется поощрение. Каждая студентка Лицея получает право на перемещение пяти личных предметов из дома. Тех, без которых ваш быт, учёба или привычная жизнь кажутся вам невозможными. Пожалуйста, сформируйте индивидуальный список в Лицейском приложении и отправьте его мне на верификацию.

— Пять вещей?! Всего Пять?! — Таня-бьюти в панике прижала к груди свой розовый iPhone. — Смарт на базе, ок! Но как я пройду без Дайсона?! Вы понимаете, что стопроцентная влажность этого водопада превратит мою чёлку в каторжный кринж?! Дайсон — вещь номер один! Записывайте в реестр! Ещё беру профессиональные портновские ножницы из немецкой стали, косметичку, шёлковый шарф Balenciaga и зеркало со светодиодами!

«А может, взять те туфли? Нет, кроссовки нужнее... Без куртки обойдусь, а без Дайсона мне жизни нет!» — крутилось в её голове.

Кира Стряпчева, туша макушку ладонью, объявила свой список:

— Кожаная косуха с заклёпками, массивные армейские берцы, пауэрбанк на 50 000 mAh — тот самый, который вечно перегружает сеть, зато надёжный! Чёрная бандана и упаковка кислого мармелада на антистресс.

Аня Козлова набросала на клавиатуре:

— Мощный пауэрбанк с большим объёмом, беспроводной паяльник-стилус на аккумуляторе, огромная банка ядовито-зелено-синего энергетика, антимоскитный спрей-ультра (я панически боюсь комаров на болотах) и умные интерактивные часы со школьным виджетом.

Ульяна Кузнецкая, забаррикадировавшись в своей нише, тихо шептала:

— Блэкаут маска на глаза, три тяжёлых пуховых одеяла, походная аптечка с успокоительными каплями от панических атак, резиновая игрушка-антистресс, которая комедийно пищит, и уютные пушистые домашние тапочки.

Базальтовый аналой ФАРРИНГТОН-ЦЕНТРа захлебнулся серией коротких, победных писков. Лицейский шлюз принял, переварил и одобрил реестры. На экранах тринадцати девайсов одновременно моргнула строчка: «Личность подтверждена. Посылка доставлена».

И в ту же секунду Атриум издал глубокий, утробный гул, похожий на вздох проснувшегося вулкана. Пространство перед спальными нишами подёрнулось фиолетовой неоновой рябью, и с громким хлопком — БАЦ! БАЦ! БАЦ! — вещи тринадцати ведьм материализовались прямо на мраморном полу.

Таня-бьюти первая упала на колени перед своими вещами:

— Да! Без этого мне жизни нет!

Варя Шарыгина хищно прищурилась, глядя на свою кучу. Поверх стопки влажных дезинфицирующих салфеток и карманного серебряного зеркальца сиротливо лежали сувенирные деревянные матрёшки — идеальный аналоговый инструмент для наведения таргетной порчи. Рядом змеился целый ворох копеечного брендового мерча: бесплатные флешки, шнурки и кабели, которые в Вариных руках должны были превратиться в смертоносные био-вирусы и спам-петли.

— Моё богатство, — Соня Сузунская бережно прижала к себе тяжёлую шкатулку. Из неё аппетитно побрякивали серебряные кольца. Соня тут же принялась рассовывать по карманам кредитки и металлическую карту-мультитул, пряча кожаный брендовый кошелёк за пазуху, а венцом её личной коллекции стал пауэрбанк в пуленепробиваемом титановом корпусе.

Слева от неё повеяло тоской и заморозками. Мира Мангазейская уныло натянула чёрный махровый халат, нацепила тёплые перчатки и меланхолично прижала к груди плюшевую чёрную летучую мышь. Устроившись на покрывающемся инеем матрасе, она достала электронную книгу с закачанными грустными стихами и натянула на лоб тканевую маску для сна, всем своим видом показывая, что каникулы кончились слишком рано.

— Эй, осторожно! Куда фикус прёшь?! — испуганно прикрикнула Рада Тюменская, едва успев перехватить горшок с комнатным фикусом, который материализовался прямо в воздухе. Рада тут же примерила этническое оверсайз-льняное платье-сарафан, закрепила на поясе садовый секатор в чехле и нежно погладила спрятанную в карман папку-гербарий с редкими семенами сибирских дикоросов. Под кроватью у неё уже мигал целый ворох шнуров и датчиков Xiaomi, приготовленных для хакинга ДНК таёжных растений.

Пока на галерее бушевал хаос, Злата Бийская молча натянула тёмную облегающую толстовку, наглухо скрыв лицо под глубоким капюшоном. Застегнув на запястье китайский фитнес-браслет, она бросила в угол мешочек со спортивной магнезией, засунула в уши беспроводные наушники-капельки и задумчиво звякнула маленьким блестящим колокольчиком, проверяя узелковую маскировку.

— Ура, допы приехали! — Ника Кудесникова победно запрыгнула на пуфик, выхватывая из фиолетового дыма запасной потёртый джойстик и подключая его к своей верной PSP, которая и так всю дорогу послушно торчала из её кармана. Её запястья, мгновенно обросшие доставленным множеством кожаных и нитяных плетёных браслетов, двигались со скоростью света, пока Ника бережно перебирала фигурки-чибики из аниме. Защитным контуром вокруг её кровати лёг толстый проводной кабель зарядки-каната.

Влада Морозова Омским ураганом пронеслась мимо, уже на ходу натягивая наколенники, налокотники и жёсткие защитные щитки. Она победно запрыгнула на руль своего ярко-желтого самоката Whoosh, и любовно поправила крепление для телефона на руле. На ноги Влада обула тёплые зимние унты с лосиным камусом от дедушки, а в карман засунула моток прочной синей проволоки — универсальный сибирский ремкомплект для любой техники.

Бортовой компьютер девайса мгновенно моргнул, считал гео-метку Лакурского хребта и выдал на экран: «Внимание! Ошибка GPS! Вы выехали из зоны присутствия сервиса! Штраф — сто тысяч рублей! Немедленно вернитесь на Любинский проспект!».

— Да ладно, и так сойдёт, — хохотнула Влада.

И только Тася Антонова спокойно сидела в стороне на своём старом медном сундуке. На экране её кнопочной Нокии светились отчёты о доставке текстовых СМС-команд. Перед ней на полу лежал самый приземлённый, вековой арсенал: моток синей изоленты, папина штормовка, потрёпанный блокнот с рецептами, бутылка святой таёжной воды и столетний медный котелок её бабушки, в котором ещё угадывался слабый аромат брусничного варенья. «Без всяких там нано-технологий» — думала девочка.

Соня Сузунская, раскладывая серебряные кольца из шкатулки, от избытка эмоций громко чихнула. От алхимического всплеска металлическая ножка её кровати мгновенно потекла, превращаясь в лужицу блестящего олова. Мира уныло натянула чёрный халат, вздохнула, и её матрас тут же покрылся ровной коркой чистейшего заполярного инея. Ульяна, забаррикадировавшись тремя пуховыми одеялами, счастливо пискнула своей резиновой уточкой.

Лофт закипел. Кавардак вернулся с удвоенной силой, но теперь это был их собственный, родной кавардак. На экранах тринадцати телефонов одновременно загорелась надпись: «СИНХРОНИЗАЦИЯ 100%. ОШИБОК НЕТ». Лабораторная работа была зачтена.

Второй раунд курьёзов случился в зоне умывальников. Таня-бьюти оккупировала единственное ртутное зеркало, настроив его на вид солнечного Байкала, и битый час наводила марафет, записывая кружочки в Телеграм для черновиков. Сзади неё переминалась с ноги на ногу Влада, которой нужно было срочно помыть колесо своего самоката Whoosh.

— Слышь, инфлюенсер, двигай пикселями! — не выдержала Влада Морозова, у которой от долгого ожидания в очереди к ртутному зеркалу уже откровенно сдавали нервы.

Чтобы придать своим словам веса, гонщица с Омского тракта демонстративно крутанула до упора ручку газа своего многострадального электросамоката Whoosh. Она ожидала привычного дерзкого рыка мотора, но замок среагировал на ведьминский стресс по-своему: самокат, пронзительно пискнув цифровой прошивкой, неожиданно для всех взмыл в воздух! Влада только и успела покрепче вцепиться в руль, когда её двухколёсный конь, игнорируя законы гравитации, на полной скорости устремился под самый купол Центрального Атриума.

Прямо по курсу взлетающего Whoosh, на брусничном пуфике, меланхолично вздыхала Мира Мангазейская. Увидев, как прямо на неё с потолка пикирует бешеная первокурсница на самокате, королева драмы в ужасе пригнула голову, зажав уши руками.

И тут её панический страх вошёл в резонанс с атмосферой пещеры. Из-за изменённого климата лофта, откуда ни возьмись, прямо из фиолетового тумана Тунгусского ядра начали лететь крупные ледяные градинки. Настоящий таёжный шквал за секунду усыпал льдинками дорогие персидские ковры Эстетов.

Но Таню всё это мало волновало, она любовно выставляла на раковине всякие флакончики и свою последнюю гордость —флакон дорогущего корейского жидкого мыла с запахом редкой орхидеи.

Варя Шарыгина, у которой от утренней сырости и Танькиных идеальных локонов уже сводило челюсть, хищно прищурилась из-за угла. Из чистой, концентрированной девичьей вредности она уставилась на хромированный дозатор и мысленно прошептала таргетное проклятие: «Чтоб ты измазалась вся и вовек не отмылась, инфлюенсер недоделанный!»

В это время к раковине вальяжно подошла Таня и изящно надавила на помпу. Мыло выдавилось идеально, наполнив пещеру ароматом сеульских парфюмерных бутиков. Но внутри Вариного горла резко, до судорог похолодело. Варя дёрнулась, зажала рот ладонями, но было поздно. Её порча срикошетила на голосовые связки, и она на всю Жилую зону выдала оглушительное:

— Ик-чпок!

Девчонки обернулись. Варя густо покраснела, попыталась сказать: «Это не я!», но её рот выдал новое:

— Ик-чпок! Ик-чпок!

Самое уморительное было в визуальных спецэффектах. На каждый этот звуковой «чпок», карикатурно копирующий звук помпы дозатора, из Вариного рта комедийно вылетал огромный, переливающийся неоновыми искрами мыльный пузырь. Пузыри лениво плыли по воздуху и с громким влажным хлопком лопались прямо у Вари на носу, оставляя там розовую пену.

Кольцо Атриума взорвалось диким хохотом. Аня Козлова от смеха чуть не выронила свой Asus:

— Ой, не могу! Шарыгина, ты теперь не спамер, ты ходячий генератор детских праздников! Качай бэкап, а то лопнешь!

— Варя, милая, — Таня брезгливо отмывала руки, глядя на соперницу свысока. — Твои мелкие подлянки теперь официально сертифицированы бьюти-контролем. Запах орхидеи тебе очень идёт, особенно изо рта!

Варя, судорожно лопая пузыри ладонями и отплёвываясь розовой пеной, окончательно уяснила: её коварные козни обладают мгновенной кармой и тут же превращаются в комедийный самострел.

Поняв, что в одиночку в этом кипящем котле не выжить, тринадцать ведьм окончательно раскололись на три обособленные фракции. Каждая группа захватила свой кусок кольца Атриума и обустроила его по своему вкусу:

1. Сектор «Прагматиков и Технарей» (Аня, Соня, Ника) устроили абсолютно стерильный хай-тек, похожий на каюту футуристического корабля или серверную корпорации. Весь «цыганский уют» и ковры девчонки безоговорочно признали кринжем и выбросили вон. По стенам из туфа, которые Соня покрыла зеркальным стальным блеском, змеились кабели. Вместо видов на Байкал на ртутных зеркалах бежали бесконечные строки системных логов Лицея и графики зарядки. В воздухе зависли левитирующие эргономичные спальные капсулы из матового углепластика со встроенными мониторами.

2. Сектор «Таёжных Сталкеров и Боевиков» (Кира, Влада, Злата, Рада, Тася) устроили в жилой зоне суровый лагерь выживальщиков. Этот сектор обживала пятёрка девчонок с суровым сибирским характером. Они сразу заняли места у ртутных окон, выходящих в пугающий фиолетовый туман Атриума, поближе к выходу в дикую тайгу. Чтобы хоть как-то отгородиться от занудных Технарей, они притащили из холла массивные брёвна чёрной лиственницы, которые там лежали для ремонта, и соорудили из них настоящую баррикаду. Воздух здесь пах принесённой на кроссовках хвоей, сырой таёжной землёй и костром. Вместо мягких кроватей здесь были глубокие круглые пещеры в туфе. Девчонки не стали просить у Лицея пледы, а просто застелили каменные выступы настоящими волчьими шкурами и спальниками, которые нашли в жилой зоне.

3. Сектор «Традиционалисты и Эстеты» (Лера, Таня-бьюти, Мира, Варя и Ульяна) устроили из своей зоны абсолютный девичий кавардак, гламурный шик и максимальный уют, который только можно выжать из каменной пещеры. Этот сектор окопался вокруг центрального кострища Атриума, где было теплее всего. Каменный пол девчонки полностью застелили пушистыми персидскими коврами, которые выбросили технари. Сверху они навалили мягкие брусничные пуфики. Атмосфера напоминала масштабную пижамную вечеринку. На всех ртутных зеркалах они методом тыка включили вид на солнечный летний Байкал, чтобы в секторе было светло и тепло. Каждое гнездо девчонки занавесили шёлковыми шарфами, простынями, украсили неоновыми гирляндами на батарейках и расставили кучу бьюти-баночек.

Жизнь в открытом лофте без стен налаживалась через ссоры, смех и бытовую войну. Девчонки обустроили свои лагеря, совершенно не подозревая, что подгорающие волосы Киры, ледяной град Миры и летающий самокат Влады — это не просто подростковый стресс, а первые звоночки их реальной магической силы.

Первая вечер в открытом лофте без стен прошла под знаком тотальной паранойи и дефицита ресурсов. Растаявшая после дневного ледяного града вода превратила ковры «Эстетов» в болото, а в туфовых пещерах «Сталкеров» из-за влажности пахло мокрой волчьей шерстью.

А для Тани-бьюти вечер 30 августа превратился в экзистенциальный ад. Взглянув в ртутное зеркало, настроенное на вид Байкала, она обнаружила, что стопроцентная подземная влажность Атриума и утренний ледяной град Миры превратили её идеальную чёлку в унылый стог слежавшегося сена. Впав в яростное бьюти-бешенство, Таня выхватила свой люксовый стайлер Dyson Airwrap и врубила его на самую максимальную, запрещённую инструкцией мощность.

— Или я сделаю укладку, или я взорву этот Лицей! — в панике закричала она на всю пещеру.

Стайлер взвыл так, словно внутри него проснулся реактивный двигатель штурмовика. Из-за бешеной тяги Dyson сработал как мощнейший вакуумный насос судного дня. Он начал со свистом всасывать в себя из воздуха Атриума всю парящую фиолетовую метеоритную пыль, мелкодисперсную кедровую смолу со стен и споры папоротников.

Прибор перегрузился, его фильтры намертво забились этим термоядерным таёжным концентратом, и Dyson выдал направленную струю такой бешеной, космической фиксации, что чёлка Тани за секунду завилась в идеальный, монументальный, буквально железобетонный локон.

Таня выключила стайлер и потрогала волосы пальцем. Чёлка звеняще отозвалась, как монолитный кусок лавы, а самое главное — в темноте пещеры этот безупречный локон начал ярко, благородно светиться фиолетовым неоновым сиянием Тунгусского метеорита.

Лера Коновалова, сидевшая на брусничном пуфике, заворожённо уставилась на Танькину голову:

— Ну всё, Бьюти... Твоя чёлка теперь официально работает как тактический фонарь и щит от радиации! Нам никакой хайтек не страшен, пока у тебя такая укладка!

Утром девочки, открыв глаза, увидели, что на туфовых полках пещерок материализовалась официальная Лицейская форма. И это был тотальный фэшн-кризис. Одежда выглядела как привет из глухого XVII века: тяжёлые, бесформенные кафтаны из грубого сукна мышиного цвета, глухие воротники-стойки под самое горло и длинные, до самого пола, юбки из жёсткой лиственничной рогожки. В таком наряде можно было разве что ходить на допрос к воеводе, но никак не флексить на уроках цифровой магии.

Таня-бьюти, увидев ЭТО в своём ртутном зеркале, на секунду забыла, как дышать. Её розовый iPhone чуть не улетел в брусничный пуфик.

— Вы издеваетесь?! — её возмущённый крик улетел к фиолетовому туману Тунгусского ядра. — Это же тотальный кринж! Мышиный оверсайз из сибирской каторги? Я в ЭТОМ в кружок в Телеграм не выйду даже под страхом удаления языкового пакета! Девочки, мы не можем явиться на линейку первого сентября в виде монашек-выживальщиц! Срочно, все ко мне, устраиваем глобальный модный апгрейд!

Таня-бьюти развила бурную деятельность. Она бегала по всему кольцу галереи, пытаясь сагитировать остальных ведьм на массовую модификацию одежды. Она лично предлагала Ане Козловой укоротить подол для удобства кодинга, умоляла Сталкеров обрезать кафтаны, чтобы те не пахли мокрой волчьей шерстью, и даже пыталась силой отобрать ножницы у флегматичной Таси.

Но девчонки её энтузиазма не разделили. Сталкеры во главе с Кирой лишь отмахнулись: «нам некогда». Технари забаррикадировались в капсулах, заявив, что внешний вид не влияет на KPI, а пугливая Ульяна вообще забилась в подушки, боясь, что за порчу формы Глафира Порфирьевна сотрёт ей память.

Поняв, что спасать фэшн-репутацию Лицея придётся в одиночку, Таня-бьюти гордо удалилась в своё гнездо. Она безжалостно обрезала тяжеленный мышиный кафтан до талии, превратив его в ультрамодный кроп-жакет. Глухой воротник-стойку она распахнула настежь, сделав стильный отложной ворот. Ткань из сукна она густо засыпала мерцающим глиттером. Магическое поле Атриума моментально среагировало на её эстетическое отчаяние: блёстки намертво въелись в шерсть, и куртка начала благородно переливаться фиолетово-неоновыми искрами метеорита при каждом движении. Юбку из жёсткой рогожки Таня укоротила до колен по косой линии, сделав дерзкий высокий разрез до бедра. Деревянные пуговицы она закрыла стразами Swarovski, буквально вплавив их раскалённым воздухом своего мощного Дайсона, а на пояс вместо ремня повязала розовый шёлковый шарф.

Варя Шарыгина из своего угла хищно прищурилась, пыталась мысленно навести на Таню «бьюти-сглаз», чтобы её локоны превратились в мочалку. Но так как это была тайная подлянка за спиной, проклятие рикошетнуло обратно. Варя дёрнулась, зажала рот ладонями и на весь Атриум громко выдала:

— Ик!

Девчонки обернулись, а Варя густо покраснела, выдав себя с поличным.

Когда вечером 31 августа Таня-бьюти вышла в центр Атриума на примерку, Технари синхронно зависли, выдав системную ошибку, Варя судорожно начала снимать подругу со всех ракурсов, а Влада присвистнула, чуть не упав со своего самоката:

— Ну все, Бьюти, завтра на линейке Глафира Порфирьевна твой синтаксис точно оценит. Либо отчисление, либо ты икона стиля этого Лицея. Но на твоём фоне мы реально выглядим как массовка исторического кино.

Глава 5. Черёмуховый антивирус и первый урок фольклора.

В семь утра Атриум содрогнулся от пронзительного системного писка. На экранах всех гаджетов загорелся безжалостный таймер обратного отсчёта до линейки.

Сборы напоминали эвакуацию при пожаре. Тринадцать девчонок натягивали свои старинные, тяжёлые мышиные кафтаны, уныло шурша жёсткими юбками из рогожки. Вспыльчивая Кира Стряпчева так сильно опаздывала, что от стресса её волосы снова начали сыпать искрами, случайно подпалив подол Владе Морозовой. — Кира, блин, ты меня сейчас сожжёшь до принудительного ребута! — орала Влада, судорожно туша кафтан об унты с лосиным камусом. — Я из-за тебя на линейку опоздаю!

Затем девочка развернулась к таймеру на роутере и в панике закричала:

— Да остановись ты хоть немного! Ну камон, авось успеем!

Хрономагия Влады, подогретая этой тотальной девичьей паникой и сибирским упрямством, сработала как идеальный, грубый хакерский взлом самой реальности. Время вокруг Жилой зоны намертво застыло. Пылинки метеоритной пыли замерли в воздухе, а багровый таймер обратного отсчёта намертво застыл на отметке «42 секунды», уныло моргая одним заглючившим пикселем.

Самое смешное было в том, что сами девчонки внутри этого временного пузыря продолжали двигаться с обычной, нормальной скоростью! Они спокойно собрались, Таня успела докрасить губы, Соня проверила кредитки. Влада мысленно выдохнула: «Всё, успели, пронесло». Тринадцать ведьм, гремя бёрцами, шурша рогожкой, отправились на свою первую официальную линейку Первого сентября. Временной пузырь со свистом лопнул, таймер на роутере мгновенно докрутил оставшиеся 42 секунды, а Глафира Порфирьевна, удивлённо приподняв бровь, удовлетворённо осматривая девочек.

И вот, среди двенадцати одинаковых, хмурых «средневековых» кафтанов, гордо стояла Таня-бьюти — сияя идеальными локонами, оголённой талией, стразами и неоновым блеском переделанной куртки. Контраст был просто убийственный.

Линейка проходила на самом краю колоссального обрыва внутри гигантской пещеры. Вместо потолка над головами колыхалось фиолетовое туманное ядро Тунгусского метеорита, заливая всё мягким космическим светом. Глафира Порфирьевна уже стояла в центре. Её холодный и проницательный взгляд медленно скользнул по строю растрёпанных девочек и намертво замер на переливающейся неоновым глиттером Тане-бьюти. В Атриуме повисла звенящая тишина. Слышно было только, как потрескивают кабели, опутывающие все стены.

— Татьяна, — ровным, прохладным тоном, от которого по спине побежали мурашки, произнесла Глафира Порфирьевна. — В строгом коде Лицейского синтаксиса нет переменной «Swarovski». Вы грубо нарушили алгоритм уставной формы. Объясните мне этот синтаксический мусор на вашей талии.

Таня-бьюти модельной походкой вышла на полшага вперёд и, бесстрашно глядя завучу в глаза, поправила локон:

— Глафира Порфирьевна, уставная рогожка — это тотальный кринж и антитренд сезона. Из-за этой мышиной каторги у меня тускнеет карма. Мода требует кастомизации!

Варя на задней линии злорадно ухмыльнулась, ожидая, что Бьюти сейчас сотрут языковой пакет на месте. В Атриуме снова воцарилась тишина. Глафира Порфирьевна медленно опустила лазерную указку. Её каменное выражение лица не изменилось, но взгляд стал пугающе внимательным. Она прошлась вдоль замершего строя девчонок, остановилась перед Таней-бьюти и сухо отчеканила:

— С точки зрения командного синтаксиса, обрезка жёсткого подола — это удаление лишних, перегружающих систему строчек кода. Модификация ткани повысила маскировку Лицея на сорок процентов. Татьяна… вы проявили зачатки практической смекалки. Встать в строй!

Технари во главе с Аней Козловой синхронно захлопали ртами. Варя от дикой зависти и злости попыталась было высказаться, но стоило ей за спиной состряпать эту мелкую подлянку, как магия порчи мгновенно выдала кармическую отдачу. Внутри Вариного горла резко похолодело, она дёрнулась, зажала рот ладонями и вдруг начала бешено икать на весь Атриум:

— Ик! Ик! Ииик!

— А теперь, — Глафира Порфирьевна лениво крутанула указку, открывая тяжёлые дубовые двери теремов. — Все без промедления марш на первый урок цифрового фольклора. Сева Игоревич вас уже заждался. И не отставать, как я уже говорила, замок не любит тех, кто нарушает его тайминг.

Их первый учебный день официально начался.

К моменту, когда тринадцать хмурых девчонок в мышиных суконных кафтанах доползли до хакерской пещеры Всеволода Игоревича, их телефоны уже были как раскалённые угли. Кабинет Всеволода Игоревича больше всего напоминал подпольный хакерский лофт, который по курьёзной ошибке построили прямо внутри глухой сибирской пещеры. Потолка здесь не было видно в принципе — базальтовый свод уходил в глубокую тьму, откуда вместо сталактитов футуристическими гроздьями свисали пучки светящихся фиолетовых оптоволоконных кабелей. Мрачные каменные стены были полностью закрыты интерактивными лазерными панелями, по которым бесконечным неоновым водопадом бежали строчки бинарного кода, то и дело спотыкавшиеся, путавшиеся и превращавшиеся в эвенкийские руны.

Вместо привычных школьных парт здесь рядами стояли левитирующие плоские плиты из застывшей лавы, плавно покачивавшиеся в воздухе. Сам Сева — двадцативосьмилетний гений с перманентными синяками под глазами от жёсткого недосыпа — лениво цедил из банки ядовито-зеленый энергетик и вяло шлёпал пальцами по светящейся виртуальной клавиатуре. Повсюду на лавовых выступах скал громоздились горы пустых жестяных банок, а в самом тёмном углу глухо выл главный школьный сервер, который для маскировки от внешнего мира наглухо опутали сухими корнями векового кедра. После утреннего фэшн-триумфа Тани-бьюти на линейке класс всё ещё гудел, как перегретый системный блок.

— Короче, ведьмы, расклад такой, — Сева зевнул, едва не вывихнув челюсть. — Современный файрвол — это, по сути, древнеримская наговорная грамота-морок. Раньше, чтобы у царских сыщиков буквы перед глазами прыгали, наши предки шептали на бересту. Сейчас мы пишем под это дело простенький скрипт на Python, заворачиваем в старославянский командный синтаксис и заливаем в Т9. Ваша задача — настроить базовый бэкап от бытового сглаза. Вопросы?

Аня яростно застучала по клавишам своего игрового Asus. Кулеры ноутбука взвыли так, словно он собирался пойти на взлёт прямо с левитирующей лавовой плиты, заменявшей парту.

— Всеволод Игоревич, у меня пинг триста! Чужая магия глушит сигнал. И вообще, почему в коде защиты переменная «Баба-Яга» прописана через нижнее подчёркивание? Это же кринж, ломает всю структуру кодинга!

От её девичьей злости и подросткового тильта интерфейс Лицея выдал каскадный аппаратный сбой. Квантовую сеть накрыло древним вирусом-мороком предков. На мониторах всех тринадцати девчонок одновременно поползли жирные зелёные пиксели, блокируя командные строки. Папоротники на стенах зашевелились, а оптоволоконные кабели вдруг превратились в живые лианы и сплелись между собой в плотную скрутку.

Аня испуганно уставилась на все эти метаморфозы и менно в этот момент хакерша осознала, что её обычные айтишные привычки и капризы способны вызывать древние, не поддающиеся логике аномалии сибирской природы.

Рядом с ней Таня-бьюти лениво поправляла идеальный локон, глядя в экран своего розового iPhone. На её лице читался экзистенциальный ужас.

— Девочки, у меня бьюти-фильтр в Witch Gram сбоит, я выгляжу так, словно провела всё лето на лесоповале в Колыме!

Варя, сидевшая на соседней лавовой плите, хищно прищурилась. Обида за то, что Бьюти накануне обозвала понравившийся ей оверсайз-кафтан «каторжной рогожкой», требовала немедленного ответа. Пока Таня-бьюти отвлеклась на попытку поймать выигрышное освещение, Варя незаметно протянула руку и прямо на экране её рабочего планшета стёрла пальцем несколько букв в готовом коде, а вместо них наглухо зажала клавишу с буквой «Ы».

— Готово, инфлюенсер, проверяй, — ехидно прошептала Варя. Стоило ей совершить эту мелкую пакость, как внутри её собственного горла странно и резко похолодело. Варя дёрнулась, зажала рот ладонями и громко, на весь кабинет, икнула: — Ик! Ы-ы-ы-ы-ык!

— Так, Шарыгина, без спама в эфире, — прикрикнул Сева, не отрываясь от монитора.

Тася Антонова сохраняла абсолютный таёжный дзен. На своей лавовой плите она уже успела разложить часть своего новоиспечённого «Топ-5» багажа, материализовавшегося в лофте. Пока Аня паниковала, Тася флегматично открыла свой столетний медный бабушкин котелок, достала оттуда заветную литровую бутылку со святой водой, аккуратно смочила пальцы и побрызгала на раскалённый, воющий кулерами ноутбук Ани.

— Антонова, ты с ума сошла, будет же короткое замыкание! — ахнула Аня.

— Да ладно тебе, не шуми, святая таёжная вода платы не жжёт, она от лагов чистит, — спокойно ответила Тася. — Бабушка всегда говорила: чтобы девице уметь тонко прясть нить, нужно обязательно жилы есть, а технику от сглаза — святицей окроплять. На, пожуй ещё жилы из моей сумки. Авось код тоньше и изящнее пойдёт, без косяков и лагов в синтаксисе.

— Антонова, это не кодинг, это пещерный хардкор! — закричала Аня, но жилу в рот взяла и жевать начала.

Таня-бьюти, ничего не подозревая, ткнула пальцем в экран планшета, запуская испорченную Варей строчку.

— Ладно, запускаю. Авось защитит от прыщей и таёжной мошки.

Мир вокруг отреагировал мгновенно. Вместо стандартного экрана загрузки на мониторах всех тринадцати девчонок одновременно поползли жирные неоновые пиксели густо-зеленого цвета. Воздух в кабинете резко запах спелой, вяжущей черёмухой.

— Ой, мамочки… — пискнула Ульяна, судорожно сжимая наушники. От её тихого писка по стёклам окон вдруг пошла мелкая, едва заметная паутина трещин, а в ушах у всех присутствующих на секунду возник противный ультразвуковой свист. Сама Ульяна этого даже не заметила.

Интерфейс Лицея накрыло древним вирусом-мороком — «Черёмуховым антивирусным». Из динамиков системного лога донеслось утробное, басовитое горловое пение.

— Мой ноут! Он завис! Вся операционная система встала! — в панике закричала Аня, беспомощно клацая по зависшему тачпаду.

Сидевшая позади неё вспыльчивая Кира от резкого дребезжания оконных стёкол и дурацкого черёмухового запаха мгновенно вышла из себя. Напряжение внутри неё подскочило до предела.

— Да что за кринж тут происходит?! — в ярости крикнула Кира и со всей дури бахнула ладонями по своей лавовой парте.

В ту же секунду из кончиков её пальцев с сухим треском посыпались настоящие синие искры статического электричества. Мощный разряд задел стоящий рядом Asus Ани, клавиша «Enter» оплавилась и превратилась в жидкую пластмассовую каплю.

Кира испуганно отдёрнула руки, уставившись на свои ладони, которые продолжали едва заметно искрить:

— Меня коротит! Что за фигня?! Это не я, я просто разозлилась!

— Спокойно, без паники! — Сева Игоревич судорожно схватил мышку, но та в его руке превратилась в трухлявый берёзовый сучок. — Блин, девчонки, вы мне корневой коммутатор уронили! Из-за одной лишней «Ы» вся локалка Лицея ушла в глубокий логарифмический аут! Код чувствителен к регистру, я же говорил! Испорченный код автоматически синхронизировался через общую сеть Лицея и заразил всех!

В карманах у всех тринадцати ведьм одновременно завыли телефоны. Принудительное пуш-уведомление от Лицейского приложения гласило: «Критический сбой. Статус домашних аватаров изменён на: ”В урмане”. Требуется немедленная перезагрузка».

Девчонки судорожно вцепились в гаджеты, и в хакерском лофте поднялся испуганный подростковый визг.

— Девочки, у меня полный кавардак на связи! — простонала Мира Мангазейская. — Мой клон в Заполярье словил баг «Старославянского Т9-разговора»! Мама спросила, почему она до сих пор лежит в пижаме, а эта голограмма вместо молчания набожно сложила руки и на чистейшем дореволюционном диалекте с оканьем выдала: «Не вели казнить, государыня-матушка, ибо грехи тяжкие одолели плоть мою цифровую!..» У мамы глаз задёргался!

— Это ещё ладно! — взвизгнула Ника Кудесникова, судорожно дёргая джойстик PSP. — У моего иркутского клона баг «Покадровой моторики»! Она села обедать с родителями и теперь из-за статики двигается прерывистыми рывками, как при зависшем 2G-интернете — ровно один кадр в пять секунд!

— Бли-и-ин, а мой аватар в Барнауле вообще застыл перед зеркалом! — в панике закричала Таня-бьюти, уставившись в розовый iPhone. — У неё баг «Бьюти-зависания»! Она подняла телефон, вытянула губы «уточкой» для селфи и намертво заблокировалась в этой позе! Мама уже перед её носом пальцами щёлкает, кричит, что вызовет экзорцистов! Аня, делай что-нибудь, у меня сейчас чёлка от страха отвалится!

Аня, напрочь забыв про сожжённую Кирой клавишу, в ужасе уставилась в экран смартфона. На видеосвязи из Новосибирска её голограмма-двойник прямо посреди семейного обеда внезапно застыла у холодильника с абсолютно стеклянными глазами. А по щеке лениво пополз пушистый зелёный мох. Мама Ани, нахмурившись, протягивала ей тарелку с супом.

— Сева Игоревич, делайте что-нибудь!

— Я хакер, а не ландшафтный дизайнер! — огрызнулся Сева, судорожно пытаясь вызвать командную строку на своём засыпающем девайсе. — Мох — это сбой природного кода! Система заблокирована изнутри!

В этот момент с задней парты поднялась Тася Антонова. Пока остальные двенадцать девчонок кричали, шуршали рогожкой и судорожно проверяли своих зависших домашних клонов, Тася сохраняла абсолютный таёжный дзен. Она не была кибергением, как Аня, но у неё было то, чего не мог просчитать ни один процессор — тотальное сибирское «авось».

Тася спокойно подошла к столу Козловой, отодвинула Анин Asus, от которого всё ещё пахло палёной пластмассой, и решительно достала из кармана кафтана свою старую Нокию 3310. Она была обмотана тремя слоями синей изоленты, а на задней крышке красовался криво нацарапанный шилом оберег от сглаза.

— Уйди, Антонова, что ты-то сделаешь своим кирпичом?!

— Да ладно тебе, не шуми, — спокойно ответила Тася. — На коленке всё чинится. Авось пронесёт.

Тася со всей дури припечатала свою Нокию прямо к треснувшему экрану Аниного смартфона, на котором её аватара медленно покрывал мох.

— Ты что творишь?! — ахнула Таня-бьюти, сжимая свой айфон со стразами.

Произошло то, что Сева Игоревич позже назовёт «абсолютным техническим абсурдом». Старая Нокия, в которой из высоких технологий был только рекорд в игре «Змейка», вошла в жёсткий физический резонанс с квантовой сетью Лицея.

Экран Аниного телефона дико мигнул фиолетовым. Раздался оглушительный, чистый звук старого рингтона Nokia, который эхом разнёсся по базальтовым стенам.

А в этот самый момент за тысячи километров от горы Фаррингтон, в реальных сибирских городах, топорный аналоговый импульс Тасиной Нокии шарахнул по зависшим голограммам, как ведро ледяной таёжной воды.

В Новосибирске домашний клон Ани-IT резко, канонично отвис прямо перед лицом перепуганной мамы. Зелёный пушистый мох на её щеках за секунду осыпался цифровой перхотью, словно его и не было. Двойник Ани очень вовремя и оглушительно чихнул, мгновенно перехватив инициативу, и послушно забрал из рук остолбеневшей матери тарелку с супом. Голограмма бодро заболтала, размахивая ложкой: «Ой, мамуль, привет! Да это в носу зачесалось, погода сегодня просто ужас, гроза на улице, вот и расчихалась! Всё хорошо, я пообедаю и пойду к себе в комнату!». Мама Ани облегчённо выдохнула и отошла от проекции, списав ботаническую аномалию на подростковые прыщи и капризы погоды.

Параллельно с этим в Заполярье аватар Миры Мангазейской мгновенно прекратил транслировать замогильный «Старославянский Т9-разговорник». Руки двойника, до этого набожно сложенные на груди, расцепились. Голограмма меланхолично зевнула, поправила одеяло и совершенно естественным тоном ответила обалдевшей маме: «Мам, ну чего ты? Ролевая игра по литературе, отстань».

В Иркутске клон Ники Кудесниковой пулей вылетел из режима «покадровой моторики». Прошивка 2G-интернета больше не выдавала один кадр в пять секунд: аватар Ники плавно и грациозно откинулся на спинку стула, очень естественно взял со стола чашку с чаем на глазах у родителей и замигал кнопками на приставке, имитируя обычный геймерский тильт.

Но эпичнее всего аналоговый спасительный писк Нокии разрядил обстановку в Барнауле. Застрявшая перед зеркалом в элитном торговом центре голограмма Тани-Бьюти наконец-то смогла опустить руку и развисла из своей вечной позы «уточки» для селфи. Мама Тани, которая уже судорожно набирала в телефоне номер скорой, замерла с открытым ртом, когда дочь как ни в чём не бывало опустила айфон, мило улыбнулась и прощебетала: «Мамуль, ну ты чего, это же новый тренд в WitchGram, флешмоб на удержание лица! Все инфлюенсеры сейчас так делают, а ты сразу паникуешь! Пошли лучше бьюти-детокс тоник купим!».

В кабинете «Цифрового фольклора» воцарилась полная, звенящая тишина. Зелёный пиксельный туман на экранах планшетов медленно рассеялся, вернув стандартные строчки Excel.

Аня медленно опустилась на лавку, тяжело дыша и глядя на Тасю как на пришельца.

— Антонова… — Сева сглотнул. — С точки зрения архитектуры сетей, то, что ты сейчас сделала, — это полное безумие. Ты заблокировала корневой код Лицея старой Нокией.

— Ну, я и говорю — авось сработает, — скромно пожала плечами Тася. — Главное, мам не нервировать.

Варя попыталась было съязвить, но её «икающий» баг всё ещё не прошёл:

— Подумаешь, повезло… Ик! Ииик!

Глава 6. Кулинарный апгрейд и физкультура на камусе.

После весёлого первого сентября Лицей наконец-то вошёл в колею и фракции окончательно окопались по углам: Технари спали в углепластиковых капсулах, Сталкеры баррикадировались брёвнами, а Эстеты пересчитывали выжившие после ледяного града персидские ковры.

Следующие две недели девочки прилежно учились, обживали свои жилые зоны и приспосабливались, только в столовой Лицея назревал жёсткий кулинарный дефицит. По уставу тринадцать ведьм должны были питаться стерильными, сбалансированными по калориям протеиновыми батончиками из автоматического кухонного синтезатора. Но сегодня дежурной заступила Рада. Она гордо несла через весь зал последнюю, самую сочную тарелку с брусничным пирогом, который ещё аппетитно дышал таёжным ароматом. Лера стояла далеко в конце очереди и понимала, что пирог ей не достанется по всем законам тайги.

«Ну всё, Радка, прости, включаю режим чёрного рынка», — подумала Лера.

Внутри Леры вспыхнул чисто девичий каприз. Она мысленно, со всей яростью своей пространственной магии, вцепилась в траекторию Радиной тарелки. «Моё!» — пронеслось в её голове. — «Хочу, чтоб достался мне!»

Магическое поле столовой среагировало на это эстетическое отчаяние мгновенно. Стоило Раде сделать следующий шаг, как пирог с громким хлопком исчез прямо из её рук, оставив Раду стоять с пустой тарелкой посреди зала.

— Ой! А где...?! — Рада растерянно похлопала глазами.

В ту же долю секунды кусок брусничного пирога материализовался прямо в зубах у обалдевшей Леры, а крошки посыпались на худи. Лера бережно перехватила добычу руками, окончательно осознав: её магия позволяет перехватывать маршруты людей и вещей, нагло переписывая законы логистики прямо в пространстве.

Тяжело вздохнув дежурная Рада решила приготовить нормальный сибирский завтрак: замесить "что найду" по-бытовому, строго на глаз. А нашла она мешок сушёной черемши, банку ядрёного таёжного хрена и кусок солёного сала. Не имея ни малейшего понятия, как управлять Лицейским хайтек-комбайном, она просто забила все эти ингредиенты в отсек для сухих смесей и с мыслью «авось пропечётся» врубила очистку системы на максимум. Пока она яростно кромсала ингредиенты своим поварским ножом, Варя пыталась тайно сфотографировать её фейлы на свой iPhone в дорогом янтарном чехле.

— Тюмень, ты нож-то остриём вверх на столе не оставляй, — ехидно прошептала Варя. — Примета предков: оставишь лезвие открытым к потолку — нечисть придёт, суседко порежется, и все финансовые транзакции в Лицее забагуются.

Стоило Варе сказать мелкую пакость, как её магия порчи выдала моментальный рикошет. Варя задёргалась, зажала рот руками и сочно выдала: — Ик-бэээп! — Этот протяжный, противный звук заблокированной кассы эхом разнёсся по всей столовой.

— Не каркай, Шарыгина! — огрызнулась Рада, взмахнув поварским ножом в воздухе.

— Слышь, шеф-повар, ножом по воздуху не маши, чертей на кухню нагонишь! — крикнула с лавки Тася. От избытка эмоций она случайно задела локтем кухонные весы на столе, и стоявшая рядом солонка полетела на пол. Мелкие белые крупинки рассыпались по полированному паркету.

— Ну всё! — ахнула Тася. — Соль просыпали! Примета предков стопроцентная — быть беде и жестокой драке!

Рада Тюменская, напрочь проигнорировала панику:

— Тихо вы! Нам нужно позавтракать, будем печь лепёшки!

Комбайн жалобно пискнул, его интерфейс закоротило, и вместо лепёшек он выдал тринадцать дымящихся, ядовито-зеленых комочков, которые мгновенно запахли черемшой на весь этаж.

У Таси Антоновой от одного взгляда на серо-зеленую пластиковую замазку, выползшую из лотка комбайна, физически упал жизненный тонус. Ей показалось, что где-то на севере Иркутской области тихо заплакала её бабушка.

— Ой, девочки, я это есть не буду, у меня от одного запаха лак на ногтях трескается, — Таня брезгливо отодвинула тарелку.

Но пустой желудок не оставил выбора. Первой лепёшку проглотила вспыльчивая Кира. Буквально через секунду её глаза округлились, а из кончиков пальцев вместо привычных синих искр неожиданно повалил густой, абсолютно сухой фиолетовый дым. Кира испуганно чихнула, и из её рта вылетело маленькое колечко пара, которое с тихим хлопком взорвалось над столом.

— Ничего себе, приправила… — прохрипела Кира, чьё горло после черемши вдруг выдало чистый, утробный бас.

У сидевшей рядом Леры от радиального сибирского завтрака мгновенно заложило уши. Вокруг неё воцарилось такое идеальное, вакуумное безмолвие, что она перестала слышать даже крики Ани, которая на своём ноутбуке пыталась оцифровать калорийность этого шедевра кулинарии. Мира, прожевав кусочек, внезапно обнаружила, что её пальцы стали ледяными, а экран смартфона начал покрываться тонкой коркой инея от каждого прикосновения. Девочки испуганно переглядывались, списывая всё на жуткую аллергию от таёжных трав.

— Рада, твой «крафт-завтрак» хакнул мою центральную нервную систему! — просипела Аня, пытаясь сквозь фиолетовый дым разглядеть клавиатуру Asus. — Мой трекер показывает расход калорий как при разгоне адронного коллайдера!

Единственной, на кого еда не подействовала, была Таня. Она сидела, завернувшись в свой укороченный кафтан, и страдала. Ей было физически невыносимо смотреть на двенадцать девчонок, одетых в одинаковую суконную рогожку мышиного цвета.

— Всё, я больше не могу на это смотреть, вы выглядите как съезд сибирских партизан в депрессии, — заявила Таня.

Её каприз сработал как стихийный импульс. Таня больше не могла выносить этот парад уныния. С яростным стуком отшвырнув тарелку, она выхватила из своей бьюти-косметички массивные профессиональные портновские ножницы из немецкой стали, со зловещим блеском лезвий.

— Всем сидеть смирно, иначе отрежу лишнее! — пригрозила Таня, и её голос прозвучал так решительно, что девчонки даже жевать перестали.

Пробежав вдоль стола, Таня начал безжалостно кромсать ненавистную рогожку мышиного цвета. Ткань с сухим, смачным хрустом разлеталась под острыми лезвиями. Кафтан Леры Таня тремя точными взмахами укоротила до талии, превратив унылую шинель в дерзкую куртку-кроп. Кире она с ходу оттяпала нижнюю половину подола по косой линии — грубые фабричные швы с треском лопнули, и тяжёлая юбка превратилась в рваную, асимметричную миди, которая идеально открыла её массивные берцы.

— Эй! Мой кафтан! — попыталась возмутиться Кира, но, глянув в зеркальный бок микроволновки, осеклась. — Ладно… Так реально удобнее. И ноги не путаются.

В итоге бескомпромиссному кастомайзингу со страхом сдались все девочки.

— Вот, теперь вы похожи на приличных людей, а не на беженцев эпохи Ивана Грозного, — удовлетворённо констатировала Таня, пряча ножницы.

Едва они успели закончить утренний модный приговор — экраны гаджетов сурово напомнили, что через пять минут на ангаре-полигоне начинается физкультура. Тринадцать ведьм, шурша обновлённой одеждой, единой толпой рванули на урок.

Урок у Палыча проходил на колоссальной металлической решётке, натянутой прямо над бездной Атриума. Сквозь ячейки пола далеко внизу клубился фиолетовый туман Тунгусского ядра. Сам Палыч — суровый физрук в неизменном спортивном костюме Adidas и очках-авиаторах — стоял на судейской вышке, держа в руках тяжёлый хромированный секундомер и серебряный свисток, способный глушить Wi-Fi.

— Так, построились! — зычно крикнул Палыч, отчего металл под ногами девчонок завибрировал. — Сегодня у нас зачёт по скоростному маневрированию. Задача — разогнаться по периметру ангара, заложить крутой вираж у лазерной отметки и вовремя затормозить перед страховочной сеткой. Влада, на старт!

Влада уверенно выкатила вперёд свой новенький электросамокат Whoosh. Она безумно гордилась этим девайсом, но он явно не стыковался с базальтовым покрытием пола. Стоило ей встать на платформу и крутануть ручку газа, как мотор самоката жалобно взвизгнул. Гладкий пол полигона, отполированный вековым таёжным сквозняком, не давать абсолютно никакого сцепления. Колёса бешено крутились на месте, выплёвывая струи вонючего сизого дыма, но самокат не двигался ни на миллиметр.

— Морозова, у тебя педальный привод отказал или батарейка села? — ехидно крикнула с лавки Кира, случайно выпустив из ноздрей маленькое облачко фиолетового дыма после завтрака.

— Сама ты батарейка! — огрызнулась Влада, яростно нажимая на тормоз. — Тут пол как катком закатан, колёса буксуют!

— Слышь, киберспорт, — Палыч на вышке демонстративно посмотрел на секундомер. — Время идёт. Две минуты до незачёта!

Влада в панике огляделась. Времени на перепрошивку контроллера не было совсем. Взгляд Влады упал на её собственные унты, стоявшие у лавки — суровый подарок дедушки для сибирской зимы. На подошвах обуви красовался плотный, жёсткий лосиный мех — камус, созданный предками специально для того, чтобы обувь никогда не скользила по льду и насту.

— Ладно, была не была, — пробормотала Влада. У неё внутри включилось то самое чистое, бесшабашное «авось».

Она подлетела к Тане, выхватила из её сумки тяжёлые швейные ножницы и безжалостно, в пару движений, срезала лосиный мех с подошв. Девчонки на лавке синхронно ахнули.

— Ты что, унты угробила?! — крикнула Лера, чья глухота как раз начала проходить.

— Авось поедет! — крикнула в ответ Влада.

Она упала на колени перед самокатом и с бешеной скоростью, мотая рукой как заведённая, наглухо примотала синей проволокой куски лосиной шерсти прямо поверх резиновых колёс Whoosh.

— Морозова, десять секунд! — рявкнун Палыч, поднося свисток к губам.

Влада вскочила на самокат, зажмурилась и до упора выжала ручку газа.

Произошло то, чего законы физики и инструкции Whoosh объяснить не могли. Лосиный мех, прикреплённый проволокой и подогретый сибирским упрямством, выдал аномальный пространственный зацеп. Вместо того чтобы плавно покатиться, самокат с диким, утробным рёвом таёжного хищника рванул с места так, что Владу едва не сдуло с платформы.

Её кастомизированный Таней кафтан надулся, как парус. Самокат развил такую бешеную скорость, что лазерная отметка виража осталась где-то далеко позади. Влада с визгом пронеслась мимо судейской вышки, потеряла управление и вместо разворота пошла строго вертикально вверх — прямо по отвесной базальтовой стене ангара, нарезая круги под самым куполом пещеры и сбивая колёсами датчики движения.

— Тормози! Тормози! — в панике закричала Таня, закрывая глаза руками.

— Не могу-у-у! — разнёсся под куполом эхо-крик Влады. — Лось не тормозит!

Палыч на вышке медленно опустил свисток. На его суровом лице под очками-авиаторами впервые проступило нечто, похожее на искреннее восхищение. Он защёлкнул секундомер и довольно ухмыльнулся:

— Ну, Влада… За скорость и сибирский тюнинг — отлично. За порчу унтов и Лицейского имущества — наряд на уборку спортивного инвентаря. Спускайся давай, каскадёр!

Влада, тяжело дыша и чудом удержавшись на стене, наконец заглушила мотор и плавно съехала вниз по пологому склону скалы, оставив на базальте дымящиеся следы от лосиного меха. Девчонки на трибунах во главе с Аней сидели в полном безмолвии, судорожно пытаясь понять, как обычная синяя проволока, черемша на завтрак и кусок шкуры смогли полностью переписать законы механики Лицея.

Палыч медленно подошёл к дымящемуся Whoosh, присел на корточки и брезгливо потрогал пальцем обгорелую синюю проволоку, из-под которой воняло палёной лосиной шерстью.

— Ну что, ведьмы, — физрук выпрямился, и его очки-авиаторы зловеще блеснули в фиолетовом свете ядра. — Морозова показала вам, что такое сибирский оверклокинг на коленке. Но нормативы никто не отменял. Следующие на старт. Без самокатов. На своих двоих. Бегом марш!

Следующие сорок минут превратились в суровое испытание для кастомизированной Таней формы. Девчонки бегали челночный бег по стальной решётке полигона, скользя, чертыхаясь и постепенно осознавая, что с их телами происходит что-то очень странное.

Кира, стоило ей разогнаться, оставляла за собой отчётливый шлейф фиолетового дыма из-под новенького асимметричного подола, а базальтовая крошка под её бёрцами подозрительно плавилась. Лера бежала в абсолютной, звенящей тишине — звуки её шагов полностью исчезали в воздухе, словно она двигалась в вакууме. А Мира на каждом развороте так резко тормозила ладонями о металлические поручни, что те мгновенно покрывались слоем инея, а сама Мира испуганно шипела: «Блин, опять руки сводит холодом! Перегрузка батареи, что ли?!»

Палыч гонял их без жалости, методично щёлкая хромированным секундомером.

— Медленно! Живее! — орал он, свистя в свой серебряный свисток.

Уставшая Тася Антонова, тяжело вздохнула. Она утёрла пот со лба рукавом, посмотрела на беснующегося тренера и негромко, но с глубоким таёжным раздражением проворчала под нос:

— Да чтоб тебя переклинило с твоим свистом…

В ту же секунду Палыч застыл на судейской вышке с широко открытым ртом. Серебряный свисток вместо оглушительного рёва выдал глухой, едва слышный пластиковый щелчок.

Физрук округлил глаза, набрал в лёгкие побольше воздуха и принялся неистово, со всей дури дуть в свисток, комедийно надувая щеки. Но мир вокруг погрузился в абсолютное, вакуумное безмолвие. Палыч яростно грозил девчонкам пальцем, топал кроссовками по металлу вышки и что-то беззвучно орал, но со стороны это выглядело как немое кино про сердитого партизана.

Тася флегматично отошла к лавке, окончательно осознав: её бытовое подростковое раздражение способно «ставить на мьют» любые крики.

Но настоящий кошмар начался, когда у девчонок в карманах синхронно завибрировали телефоны. Принудительный пуш от Лицейского приложения горел ядовито-красным: «Внимание! Критическая температурная аномалия! Аппаратный сбой системы ”ФАРРИНГТОН-ЦЕНТР”! Риск детекции родительским контролем: 95%».

Класс каскадом поймал дикие сбои домашних клонов, и девчонки начали судорожно перекрикиваться прямо во время бега:

— Соня, у твоего аватара баг «Оловянной слабости рук»! — закричала Аня Козлова, косясь на лагающий экран. — Она поймала полную потерю жёсткости пальцев, они у неё расслабились как пластилин! Она только что выронила ложку прямо в суп перед мамой и сидит со счастливой улыбкой!

— А у Владки клон поймал баг «Заносчивого бега на месте»! — задыхаясь, прокричала Злата. — Аватар в Омске резко рванул из комнаты, но домашние тапочки начали бешено буксовать по паркету! Она бежит на месте с бешеной скоростью на сто тысяч оборотов! Соседи снизу думают, что у них перфоратор включили!

— Да это ладно, мой клон вообще выдал баг «Вакуумных шагов»! — крикнула Лера Коновалова, закладывая крутой вираж. — Она ходит по красноярской квартире и сшибает вещи в абсолютной, неестественной тишине! Полный сбой звуковых пакетов данных! Мама зашла в комнату, стул падает, кружка бьётся, а звука вообще нет! Пинг сети стопроцентный!

Проекция Киры дома торопливо ходила по комнате задом наперёд, совершая неестественно резкие, ломаные движения. Она то и дело натыкалась спиной на углы мебели, дергано вскидывала руки и зависала в позе манекена. Из динамика телефона было отчётливо слышно, как в родительской квартире с грохотом валится на пол напольная вешалка с куртками, которую клон задел в очередном безумном вираже.

В экран телефона было видно, как в комнату с дикими глазами влетает Кирын папа, держа в руках кухонное полотенце. На заднем плане отчаянно и громко лаял перепуганный лабрадор, который безуспешно пытался увернуться от шагающей задом наперёд хозяйки.

— Кира! Что с тобой?! — в панике закричал отец. А домашняя голограмма Киры продолжала с безумной улыбкой ходить спиной вперёд по комнате.

— Антонова! — в полном отчаянии взвизгнула Кира, оборачиваясь к Тасе. — Мой аватар сейчас разрушит всю квартиру! Где твой кирпич?! Сделай своё «авось»!

Тася на бегу тяжело вздохнула, утёрла пот со лба, подбежала к лавке и выудила из спортивной сумки свою неизменную Нокию в синей изоленте.

— Да ладно тебе, не шуми на физре, — выдохнула Тася. — Сейчас заземлим. Авось прочистит каналы.

Она со всей дури, как молотком, лупит ребром телефона по намертво заклинившему железному замку коробки распределительного щитка стадиона. Замок с хрустом разлетается, дверца распахивается и Тася с размаху шлёпает свою Нокию прямо на главный рубильник и с силой прижимает её сверху тяжёлым металлическим блином от штанги весом в десять килограммов.

— Антонова, отставить порчу инвентаря! — рявкнул Палыч, хватаясь за свисток.

Но было поздно. Тяжёлый металлический блин, с силой прижимавший Нокию к содержимому щитка, сработал как идеальный, грубый громоотвод для взбесившегося таёжного кода. По ангару разнёсся мощный, басовитый цифровой щелчок. Лазерные отметки Палыча на секунду погасли, а из динамиков стадиона снова оглушительно раздался стандартный рингтон Nokia.

В ту же секунду в Новокузнецке домашняя голограмма Киры мгновенно «отвисла», плавно развернулась лицом к перепуганному отцу, мягко улыбнулась и очень естественно сказала:

— Ой, папуль, прости, это шутка такая! Инновации!

Отец Киры растерянно моргнул и медленно вышел из комнаты, бормоча что-то про «чёртово IT-поколение».

В ту же секунду, вслед за Кирой, лавина аналогового перезапуска докатилась и до остальных сибирских городов, разом обнуляя весь этот парад пиксельного безумия.

В Сузуне домашняя голограмма Сони мгновенно вышла из режима «пластилиновых рук». Клон резко моргнул, вернул пальцам жёсткость и очень вовремя по-кошачьи перехватил летящую в суп ложку. Счастливая, но уже вполне осмысленная улыбка озарила лицо двойника: «Ой, мамуль, суп — пушка, давай добавки!». Мама Сони облегчённо выдохнула, решив, что у той просто затекли суставы от бесконечной учёбы.

Параллельно с этим в Омске лагающий аватар Влады Морозовой пулей вылетел из бесконечного координатного клинча. Бешеная пробуксовка домашних тапочек по паркету прекратилась со звуком стирающегося ластика.

Но эпичнее всего аналоговый спасительный грохот Нокии шарахнул по Красноярску, где аватар Леры Коноваловой наконец-то вышел из режима «Вакуумных шагов». Абсолютная, неестественная тишина квартиры взорвалась каскадом запоздавших звуков: в один миг до мамы долетел и оглушительный грохот падающего стула, и звонкий хруст разбившейся кружки, и тяжёлые шаги Леры. Звуковые пакеты догнали реальность с таким свистом, словно в комнате лопнул воздушный шарик. Клон Леры мгновенно подхватил веник, виновато улыбнулся и затараторил на нормальном человеческом пинге: «Мамочка, прости, я случайно задела! Засмотрелась в окно, споткнулась!».

На ангаре-полигоне воцарилась полная тишина. Палыч медленно подошёл к распределительному щитку, посмотрел на лежащий блин от штанги, из-под которого сиротливо торчал край синей изоленты Тасиного телефона, и задумчиво почесал затылок.

— Таааак… — протянул физрук, оборачиваясь к тринадцати ведьмам. — Перегрузка сети ликвидирована силами подручных средств. Антонова — пять за находчивость в полевых условиях. Остальные — шагом марш в раздевалку, сушить кафтаны. И чтобы больше никакого дыма на моём стадионе!

Тася Антонова тяжело вздохнула, утёрла пот со лба рукавом суконного кафтана, с трудом отлепила от щитка тяжёлый металлический блин Палыча и бережно спрятала Нокию обратно в карман штормовки. Синяя изолента на корпусе телефона слегка оплавилась, но на крошечном чёрно-белом экране по-прежнему упрямо ползала пиксельная змейка.

— Ну, я и говорю — на коленке всё чинится, — флегматично отозвалась Тася, косясь на сердитого физрука. — Дет кулаком даже телевизор чинил.

Девчонки, обессиленные, но дико довольные, шумно повалили к выходу. Сидя у костра в Жилой зоне, зализывая раны и фэшн-кринж от уставной формы. Таня-бьюти, поправляя свой железобетонный неоновый локон, лениво протянула:

— Девочки, а представляете, какой был бы хайп, если бы наш суровый Палыч вместо своего Адидаса носил Balenciaga и ходил по стадиону как пафосный подиумный манекен? Ну чисто икона стиля!

Ника Кудесникова так живо и сочно представила себе эту картину, что её пальцы рефлекторно перебрали кожаные браслеты, ловя пространственный резонанс.

Симпатическая магия сработала как идеальный скрытый вирус. В этот же момент Палыч, мирно заполнявший журналы на своей судейской вышке, против собственной воли резко встал, сбросил очки-авиаторы и начал грациозно, пафосно крутить бёдрами, чеканя дерзкий модельный шаг от бедра прямо по металлической решётке! Он картинно отставлял ногу в кроссовке в сторону, закидывал руку за затылок и застывал в сложных позах, продолжая при этом сурово держать в зубах хромированный свисток. Девчонки у костра, наблюдавшие за этим стримом через ртутное зеркало, катались по персидским коврам от гомерического хохота.

— Ой, держите меня, Палыч подиум сломал! — покатилась со смеху Лера.

Они начинали понимать: их странные подростковые капризы и сибирское «авось» — это сила, с которой Лицею придётся считаться.

Глава 7. Царь-огурец и синтаксический тильт.

Утро в Жилой зоне началось для Стряпчевой с тотального кошмара. Кира дико не выспалась из-за бесконечного шёпота, бьюти-сплетен и шуршания патчами на пижамной вечеринке Эстетов, которая бурлила у центрального кострища до трёх ночи. Злая и заспанная, она сидела на краю галереи и пыталась на ощупь завязать шнурки на своих массивных армейских бёрцах.

— Да чтоб ты лопнул, узел проклятый! — зарычала она.

Но шнурок, подчиняясь законам утреннего хаоса, завязался в жуткий, наглухо затянутый узел, который не поддавался пальцам. Кира глухо зарычала от злости, лицо её потемнело, и от пика бытового раздражения из кончиков её пальцев с треском вырвался мощный сноп синих статических искр.

Эффект был мгновенным. Коварный узел на ботинке тут же обуглился и рассыпался серым пеплом, оставив Киру без шнурка, но на этом магия не остановилась. Толстый канатный мост из светящихся лиан, к которому была прислонена её нога, подозрительно задымил и начал весело, с треском тлеть фиолетовым неоновым пламенем прямо над двадцатиэтажной бездной Атриума!

— Горю-ю-ю! — спросонья рявкнула Кира.

Ей пришлось упасть на колени и судорожно тушить мост Лицея, забивая пламя оторванным от стен таёжным мхом. Девчонки из Сектора Технарей, наблюдавшие за этим перформансом через экраны системных логов, усвоили золотое правило: к сонной и невыспавшейся Стряпчевой с утра лучше вообще не подходить ближе чем на два метра под страхом тотального выгорания.

Таня стояла перед ртутным зеркалом в глубочайшем бьюти-тильте. Напряжённый лицейский график, челночный бег у Палыча и вечные кухонные войны с Технарями дали о себе знать: под глазами залегли тени мышиного цвета — точь-в-точь как уставной кафтан Лицея. Это был тотальный фэшн-апокалипсис.

Решив экстренно реанимировать лицо, Таня развила бурную деятельность. Она контрабандой пронесла из теплицы обычный пупырчатый огурец с грядки Рады, филигранно нарезала его на тончайшие прозрачные слайсы и щедро залила витаминным тоником из Тасиного котелка. Напоследок, чисто «на глаз» и для тонуса, капнула ядрёного брусничного сока. Налепив этот кулинарный хэндмейд на лицо, Таня в экзистенциальном отчаянии схватила свой Дайсон, выставила самый мягкий шёлковый обдув и мысленно взмолилась: «Пожалуйста, авось разгладит, иначе я в кружок в Телеграм не выйду даже под страхом цифровой немоты!»

И тут её скрытый генетический дар выдал форсированный спа-эффект. Горячий воздух Дайсона вошёл в идеальный физический резонанс с вяжущими свойствами дикой брусники и таурином. Огуречные слайсы с тихим шлепком отвалились на пол. Таня посмотрела в зеркало и... забыла, как дышать. Кожа стала идеально ровной, фарфоровой, без единого изъяна, но... абсолютно неподвижной. Брусничный сок выдал эффект железобетонного ботокса класса «Ультра-Люкс». Таня физически не могла пошевелить ни одной лицевой мышцей! Её лицо намертво заклинило с выражением высокомерной, каменной топ-модели на подиуме в Париже. Она попыталась разозлиться на Аню, которая в этот момент воровала её патчи, но лоб даже не хмурился. Попыталась капризно надуть губы на Варю — но рот оставался эталоном ледяного шика. Таня в панике открыла рот, чтобы истошно закричать: «А-а-а-а!», но её лицо не выдало ни единой эмоции.

Именно сквозь этот огуречно-брусничный паралич Бьюти окончательно осознала природу своего скрытого дара: её эстетическая магия была способна намертво перепрошивать не только унылые кафтаны Лицея, но и биологические текстуры, кастуя стопроцентный, пугающе идеальный гламур вопреки любым законам мимики.

К середине сентября убойные физкультурные марафоны на стальной решётке стали привычным делом. Девчонки выползали со стадиона абсолютно обессиленными, но высушить кафтаны не успевали — безжалостные таймеры на телефонах уже пищали, требуя явиться на новую пару. Так произошло и сейчас: пришло требование немедленно явиться на пару. Опоздание каралось сутками цифровой немоты. Девчонки, скользя в мокрых унтах и гремя бёрцами, рванули к вулканическому лифту. Платформа из застывшей лавы со свистом ухнула вниз и доставила их прямиком в кабинет кибер-инженерии к Дяде Мите.

Они влетели в двери и замерли. Помещение представляло собой чистокровный сибирский хайтек-стимпанк, плавно переходящий в суровую таёжную кузницу. Стены из чёрного грубого базальта были до самого верха покрыты жирной, вековой угольной копотью. Повсюду на каменном полу стояли тяжёлые чугунные наковальни, намертво совмещённые с лазерными 3D-принтерами, которые в реальном времени печатали шестерёнки. Верстаки ломились и буквально трещали под горами разобранных Айфонов, старых Honor, материнских плат, пучков проводов и дымящихся кусков неостывающего скитского угля для плавки.

— Так, ведьмы, — зычно басил дядя Митя, почёсывая бороду. — Забудьте про свои нежные сенсоры. Настоящая сибирская инженерия — это когда ты можешь перепрошить плату с помощью кузнечного молотка предков и крепкого слова. Сегодня модернизируем старые гаджеты и собираем «техно-топорища». Вопросы?

Пока Технари во главе с Аней яростно паяли микросхемы и укрепляли корпуса, Кира со скуки решила разогнать процессор своего геймерского смартфона. От избытка эмоций её смартфон раскалился докрасна, а из его динамиков вместо звуков игры повалил густой фиолетовый дым. Кира в панике швырнула гаджет на ближайшую чугунную наковальню, где тот с громким хлопком выдал сноп синих электрических искр, намертво приварившись к металлу.

Кира тут же подскочила к верстаку, пытаясь в панике оторвать свой телефон, но прочный стальной уголок верстака прямо под её ладонями за долю секунды потерял кристаллическую решётку. Металл со скрежетом разложился до состояния молекулярной трухи и стёк на пол серой, вязкой металлической кашей.

— Дядя Митя, у меня телефон закоротило! Он теперь часть интерьера! — испуганно крикнула Кира, пряча искрящие ладони за спину.

Дядя Митя замер с кузнечным молотом в руке, уставившись на лужу жидкой стали. Его борода дрогнула, он восхищённо забасил на весь кабинет:

— Ну что, ведьмы... Вот это я понимаю — перепрошивка без молотка и крепкого слова! Сузунская просто со страху со сопроматом договаривается! Пять за разрушение сплавов в полевых условиях!

Кира, уныло шаркая бёрцами, только успела доползти до своего места, как её внезапно настигла сама судьба. Двери кузницы с грохотом распахнулись. На пороге появилась Глафира Порфирьевна. Завуч лишь сурово поджала губы, сделав пометку в своём голографическом планшете, и скомандовала ведьмам через 10 минут следовать на пересдачу лабораторной по биологии.

В это же время Рада притащила на верстак горшок с декоративным комнатным фикусом. Рада, совершенно запутавшись в сложных бинарных кодах, которые дядя Митя вывел на экран, решила действовать по-бытовому, на глаз. Она выпросила у Ани сломанное пластиковое шасси от радиоуправляемой машинки, примотала к нему горшок тремя слоями синей изоленты, взятой у Таси, и наглухо подключила оголённый кабель от тепличного датчика прямо в корневую систему растения.

— Ну, давай, мелкий... Авось заведёшься! — шепнула Рада и со всей дури хлопнула по горшку ладонью.

Произошёл абсолютный технический абсурд. Магия Рады вошла в клинч с кузнечным током кабинета и остаточным зарядом взорвавшейся батареи Киры. Фикус внезапно издал весёлый цифровой звук «вжух», неоновые пиксели на листьях выстроились в зелёный индикатор загрузки, и получившийся фикус-дрон на колёсиках бодро взлетел в воздух, начав лениво вращать шасси как квадрокоптер!

Тринадцать девчонок, уворачиваясь от летающего фикуса, гурьбой перебежали через коридор и буквально влетели в двери кабинета кибер-селекции флоры и вирусологии.

Локация встретила их влажным, густым воздухом техно-теплицы в стиле чистейшего эко-киберпанка. Стены из дикого чёрного базальта здесь полностью заросли проводами, вековым папоротником и светящимся синим неоновым мхом. Заговорённые лиственницы своими мощными корнями агрессивно прорастали прямо сквозь материнские платы старых выброшенных компьютеров, превращая их в цифровой перегной. Вместо привычных школьных парт в теплице стояли длинные деревянные столы с глубокими продольными углублениями, доверху заполненными влажной, жирной таёжной землёй. К каждой такой грядке были филигранно подведены кабели питания и её избранные шнуры Xiaomi для хакинга ДНК растений. Над головами ведьм ровными рядами колыхались фито-лампы жёсткого ультрафиолетового спектра, а воздух густо пах землёй, спелой брусникой и сильно нагретым пластиком перегруженных роутеров.

Робот-сорняк лихо заложил вираж под закопчённым потолком, и послушно опустился на плечо Евдокии Савельевны. Матушка-БИОС от умиления аж покрылась густым руменцем, и этот летучий куст мгновенно стал её любимчиком.

Но закрепить успех с ботаникой у ведьм не получилось — магия снова пошла через подростковый стресс. Ульяна, всё ещё напуганная недавним взрывом телефона Киры, увлечённо ковыряясь в грядке с огурцами, нацепила свои тяжёлые студийные наушники и пыталась успокоиться. Но её паника вошла в резонанс с фито-лампами: девочка непроизвольно пискнула на такой жуткой ультразвуковой частоте, что стёкла теплицы мгновенно покрывались мелкой паутиной трещин.

Частотная волна ударила по аппаратуре. Рада, испугавшись, что её любимые огурцы сейчас сгорят от короткого замыкания, мгновенно плеснула концентрированный отвар саган-дайля из своего походного термоса под корень ближайшего пупырчатого огурца.

— Авось поможет! — крикнула Рада.

Комбинация ультразвукового резонанса Ульяны, метеоритной маны Рады и напитка запустила форсированный оверклокинг биомассы. Маленький огурец прямо на глазах у ведьм начал бешено раздуваться. За три секунды он разросся до размеров Царь-бомбы, с хрустом выкорчевал кабели питания, разнёс половину грядки, пробил стеклянную крышу теплицы и намертво заблокировал главный коридор школы своим гигантским зелёным телом!

Евдокия Савельевна в панике бросилась к роутеру:

— Система заблокирована изнутри! Сева, у нас синтаксический тильт Лицея!

На устранение катастрофы требовалось время, и девочек освободили от занятия.

Но стоило ведьмам вернуться в Жилой блок после уроков, как в кампусе начался тотальный бытовой хаос. Растаявшая после погодных аномалий ледяная крупа окончательно превратила пушистые персидские ковры Сектора Эстетов в хлюпающее лавандовое болото, над которым весело жужжал фикус-дрон: — Вжух!

Он уморительно повиливал горшком и шуршал листьями, выпрашивая у девчонок гайки. Но у Вари Шарыгиной было монументально плохое настроение — её аккаунт в WitchGram выдавал ошибку, а икота никак не проходила. Увидев летучий куст, она ехидно прошипела:

— Чтоб ты облысел, сорняк пластиковый! Чтоб у тебя все материнские платы заржавели!

Фикус-дрон замер. Его неоновые светодиоды на шасси испуганно мигнули красным. Но природа шуток не допускала: Варя сочно дёрнулась, её согнуло пополам, и она поймала такой жёсткий обратный удар, что её икающий баг моментально перешёл на частоту... самого дрона!

— Ик-вжух! — на всю кухню пискнула Варя. — Ик-вжух!

Звук был механическим и пугающе громким. Но это было ещё полбеды. В ту же секунду её собственные длинные чёрные волосы на голове начали бешено шевелиться, топорщиться в разные стороны и вставать дыбом, точь-в-точь копируя ветки испуганного фикуса.

Рада Тюменская, проходившая мимо с охапкой свежего мха, остановилась, критически осмотрела Варину шевелюру и ласково погладила её по торчащей во все стороны макушке:

— О, Гоша, смотри-ка! У тебя в Лицее новая подружка проросла. Тоже, кажется, эко-киберпанк, только дикий и непричёсанный. Варь, тебе черемши отсыпать, или так гнездо свивать будешь?

— Ик-вжух! Сама ты гнездо! — в ярости пискнула Варя, чьи волосы в этот момент закрутились вокруг её собственных ушей как лианы.

Девочки тут же единогласно окрестили дрона Гошей, на что он уморительно завилял горшком и зашуршал листьями.

На общей кухне Атриума вспыхнула настоящая война за суверенитет и кулинарные ресурсы своими подростковыми методами. Аня залезла в прошивку умной Лицейской мультиварки и закодила её на выдачу стерильных протеиновых смузи строго по биометрическому ID.

— Всё, лавочка закрыта! — объявила Аня, выставляя свой ревущий игровыми кулерами Asus прямо посреди кухонного стола. — Больше никакого кавардака. Каждому выдаётся порция углеводов по паспорту. Таня-бьюти, забудь про брусничные пироги, твоей голограмме система выписала сельдереевый детокс!

Для пущей убедительности Аня яростно ткнула карандашом прямо в голый, обугленный шлейф на месте расплавленной Кирой клавиши «Enter». Ноутбук жалобно пискнул, отправляя команду на кухонный коммутатор.

— Да ты кринж ходячий, Анька! — возмутилась Таня-бьюти, битый час оккупировавшая единственное ртутное зеркало в зоне умывальников. — От твоей космической замазки у меня портится цвет лица!

В этот момент к столу флегматично подошла Тася. Сохраняя абсолютный таёжный дзен, она проигнорировала сенсорную мультиварку. Тася просто развела костёр из щепок прямо на полированном паркете кухни, наплевав на датчики дыма, и водрузила сверху свой закопчённый в столетней саже медный котелок с ядрёным отваром чаги.

Высокотехнологичная мультиварка от такого наглого аналогового перформанса испытала дикий синтаксический тильт. Зафиксировав датчиками открытый огонь и тонну таёжного дыма, ИИ мультиварки впал в панику, признал котелок Таси «альфа-хищником» на кухне, полностью сбросил Анины настройки и начал со свистом транслировать на экраны системных логов рецепты пшённой каши Тасиной бабушки. Мультиварка сама засыпала в себя крупу, обильно сдобрив её сливочным маслом.

Но за кухонный суверенитет пришлось расплачиваться связью. Густой дым от костра наглухо закоротил сетевые роутеры Атриума. Принудительное пуш-уведомление на смартфонах девочек снова завыло ядовито-красным: «КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ СИСТЕМЫ "ФАРРИНГТОН-ЦЕНТР". РИСК ДЕТЕКЦИИ РОДИТЕЛЬСКИМ КОНТРОЛЕМ: 95%».

Домашние голограммы-двойники, оставшись без синхронизации с сервером Лицея, тут же устроили комедийный апокалипсис в реальном мире.

Таня-бьюти в ужасе обнаружила, что её аватар в Барнауле как раз пошёл с мамой на шопинг в крупный торговый центр. Из-за сбоя кухонной сети домашний двойник Тани напрочь потерял связь с бьюти-фильтрами Лицея. Прямо посреди модного магазина голограмма Тани начала с бешеной скоростью выскакивать из переодевалки в совершенно диких, несвойственных Тане образах. В первую секунду она вылетела в рваных чёрных колготках, безразмерном худи и огромной меховой шапке — каноничный прикид суровой альтушки. Не успела мама открыть рот, как Таня юркнула назад и через миг выскочила в ярко-зеленом неоновом спортивном костюме. Ещё одинь лаг — и из-за шторки показалась Таня, замотанная в старую рыбацкую штормовку, от которой на весь элитный бутик густо и отчётливо пахло свежей рыбой!

Параллельно в Бийске домашний клон Златы, заблокированный кухонным багом Лицея, выдал критический сбой маскировки и начал комедийно проваливаться сквозь текстуры реальности. Злата дома как раз сидела на диване и обедала с бабушкой, как вдруг её голограмма начала хаотично моргать, то становясь абсолютно прозрачной, то материализуясь обратно. В одну секунду бабушка видела внучку с ложкой в руке, а в следующую — ложка с грохотом падала на пол, потому что пальцы аватара превращались в цифровой белый шум, а сама Злата бесшумно проваливалась прямо сквозь диван, оставляя в воздухе только испуганно моргающие зелёные глаза! Через мгновение её испуганная проекция материализовалась уже под кухонным столом. Бабушка судорожно крестила пустой диван, откуда только что испарился ребёнок, а дедушка в панике тёр глаза, пытаясь понять, почему внучка двоится и исчезает.

— Антонова, твой котелок сломал сеть! — в панике закричала Аня-IT, у которой на ноуте выскочил синий экран. — Наши аватары сейчас заберут в дурку! Сделай своё «авось»!

Тася спокойно отодвинула пищащую мультиварку, достала свою легендарную Нокию в синей изоленте и со всей дури припечатала её прямо к горящему кухонному роутеру, прижав сверху куском сливочного масла для лучшего зацепления.

— Да ладно вам, не шумите. Сейчас прочистит каналы, — флегматично произнесла она.

Древний аналоговый «кирпич» выдал такой мощный, тупой силовой разряд, что вся сеть Лицея со скрежетом перезагрузилась, а из динамиков кампуса оглушительно раздался стандартный рингтон Nokia.

В ту же секунду аватар Златы плавно вернулся на диван и доел суп. А в Барнауле лагающая голограмма Тани-бьюти намертво зафиксировалась в образе милой прилежной дочки. Текстуры одежды перестали прыгать, и аватар Тани очень естественно повернулся к перепуганной маме:

— Ой, мам, всё хорошо! Это просто новый пранк из интернета, инновации!

Мама Тани облегчённо сползла по стенке бутика, а в Лицее тринадцать ведьм сели вокруг котелка дружно лопать кашу с маслом.

Глава 8. Кибер-инженерия и чайник на USB.

Спустя неделю после огуречного переворота в теплице, из-за которого ведьмам пришлось два дня пробираться на пары ползком по вентиляции, тринадцать первокурсниц направились на самый интригующий урок недели. Безжалостные таймеры на экранах смартфонов выдали суровый пуш: «Объединённый практикум: Топография аномалий и Хронологии магических репрессий». Опоздание каралось сутками цифровой немоты, поэтому девчонки, шурша кастомизированной рогожкой и гремя бёрцами, пулей рванули к вулканическому лифту.

Платформа со свистом ухнула вниз, доставив тринадцать ведьм на самый глубокий подземный ярус горы Фаррингтон. Девчонки замерли перед массивной дубовой дверью с коваными засовами. Кабинет встретил их густым, полумрачным вайбом сибирской приказной избы XVII века, которую скрестили со скрытым дата-центром. На грубых деревянных партах вместо учебников лежали раскрытые квантовые планшеты, стилизованные под тяжёлые кожаные фолианты с медными застёжками. В углу избы монолитно высилась огромная белёная русская печь, но внутри неё бешено мерцала фиолетовыми диодами мощная серверная стойка — техномагический VPN лофта, который маскировал весь интернет-трафик Лицея. За кафедрой ведьм ждали строгая Марфа Лукинична в старообрядческом платке и Святослав Полярный, таёжный волк в унтах, чей правый кибер-глаз испускал синий неоновый луч.

В этот момент под потолком приказной избы весело зажужжало пластиковое шасси. Это прилетел их новорождённый любимчик — фикус-дрон. Гоша завис прямо над кафедрой, уморительно повиливая колёсиками. Стоило вошедшей Евдокии Савельевне поманить его пальцем, как Гоша издал нежный цифровой звук «вжух», спикировал Матушке-БИОС прямо на плечо и начал ласково тереться верхними побегами о её щеку, требуя, чтобы его почесали под листочками. Евдокия Савельевна от умиления растаяла и принялась аккуратно гладить фикус по стеблю, отчего Гоша довольно замигал зелёными светодиодами на шасси и выдал в сеть Лицея весёлую анимацию с танцующими котиками, окончательно развеселив Матушку-БИОС.

— Ну что, внученьки, притихли? — Марфа Лукинична ласково, но жутковато улыбнулась. — Чургимский звуковой замок выгрузил каждой из вас на планшет реальное следственное дело ваших предков. Чтобы сдать этот междисциплинарный практикум, вы должны расшифровать код своей родовой маны.

Аня Козлова немедленно открыла свой игровой ноутбук Asus ROG и попыталась взломать скрытые, заблокированные страницы этих дел своего ковена. Но рунический Т9 на её ноутбуке тут же намертво заклинило. Система ушла в синтаксический тильт и начала комедийно переводить допросы свидетелей XVII века в современные интернет-мемы и подростковый сленг.

— Т9 окончательно ушёл в глубокий аут! — ругалась Аня. — Тася, читай с листа, нейросеть выдаёт тотальный бред!

Тася Антонова, сохраняя абсолютный таёжный дзен, спокойно отложила свой гаджет, заглянула в монитор Ани и начала читать сложнейшую скоропись и скрытые водяные знаки прямо с листа, без всякого интернета:

— Да тут всё просто. Смотрите, это же Дело Илимской Шифровальщицы 1684 года. Анька, это про твоего предка — девку Янку! Написано, что она подбросила в приказную избу заговорённую бересту, отчего буквы у писарей плыли, а чернила закипали и становились зелёной слизью. Это же буквально первый в Сибири вирус-шифровальщик!

— Обалдеть, биологический троян на бересте! — Аня в панике схватилась за своё неоновое каре. — То есть моя прабабка заспамила всю приказную канцелярию Илимска зелёной слизью и уронила воеводский сервер ради прикола?! Понятно, почему у меня в Новосибирском Академгородке всегда BIOS летал, это у нас семейный малварь в крови!

— Да ты не ори, тут на всю нашу банду папочка в архиве лежит! — Тася Антонова авторитетно постучала костяшками пальцев по пожелтевшему голографическому свитку. — Вот, Лерка, зацени свой пространственный задвиг. Твоя бабка, казачка Алёна Коновалова, в 1675 году устроила воеводе «перехват траекторий». Она собирала утреннюю росу из следов коней царских гонцов, заговаривала её на левое колено и путала им стороны света! Стрельцы думали, что едут в Тобольск, а вываливались в тапочках посреди глухого урмана, катаясь по три дня кругами! Чистокровный хакинг навигации за триста лет до Яндекса!

— Наш человек! — Лера победно присвистнула и довольно закинула ноги в унтах прямо на деревянную парту. — Так вот почему я, когда ленюсь идти на пары, случайно срезаю маршрут прямо сквозь текстуры платяного шкафа! Это во мне Аленино пространственное читерство просыпается!

— Морозова, ноги со стола убери, а то жених будет с лицом из Майнкрафта! — прикрикнула на неё Тася. — Ты лучше Кирины криминальные хроники почитай, вот где физ-мат насилие на коленке.

— Сама ты насилие! — огрызнулась Кира, у которой от возмущения волосы снова начали подозрительно искрить.

— Да ладно вам, не лайтесь на уроке, — флегматично осадила их Тася, сверяя лог. — Вот, Кира, читай: «Дело Марфицы Сургутской, 1678 год». Когда воеводские сыщики пытались допросить её с пристрастием с помощью калёных железных клещей, Марфица от злости выдала такой аномальный выброс тепловой маны, что железо у палачей прямо в руках расплавилось и стекло на пол оловянной кашей! Кира, признавайся, ты поэтому вчера свой Honor со скуки намертво приварила к чугунной наковальне Дяди Мити?

— Я просто разнервничалась из-за Танькиного лавандового тоника! — буркнула Кира, глубже забивая ладони в карманы, чтобы никто не видел синих электрических искр на пальцах.

— Девочки, кринж ходячий, вы на Радин архив посмотрите! — прыснула Таня-бьюти, брезгливо отодвигая пальчиком край квантового фолианта. — «Дело знахарки Устиньи из Тобольска, 1636 год». Эта эко-партизанка зарыла какой-то незнаемый таёжный корень под фундаментом приказной избы, форсировала жизненный цикл клеток, и весь лиственничный сруб сгнил в труху за три дня! Радочка, дорогая, твоя бабка — основательница сибирского био-терроризма! Твой огурец размером с Царь-бомбу в теплице — это её стопроцентный оверклокинг!

— Зато мы вырастили оригинальный крафт-продукт без всяких нано-ГМО! — гордо заявила Рада, нежно поглаживая фикус-дрон Гошу, который как раз спикировал к ней на плечо.

— Ой, помолчи, агро-блогер, — язвительно шепнула Варя Шарыгина. — Тань, ты лучше про свою бабку Дарью Лазареву почитай, 1766 год. Напускала на Якутский острог устное безмолвие и такой ослепляющий морок теплового гламура, что стрельцы забывали устав, бросали ружья и отдавали ведьмам всю государеву казну соболиными шкурами! Твоя бабка хакала мужчин на чистом пафосе, прямо как ты со своим Дайсоном!

— Ну разумеется, люкс и эстетика всегда ломают тоталитарную бюрократию! — гордо заявила Таня-бьюти, вытягивая губы «уточкой» перед зеркалом. — Жаль, у бабы Дарьи не было профессиональных немецких ножниц, она бы им там быстро кафтаны под кроп-жакеты кастомизировала!

— Ты бы потише флексила, Бьюти, — бесшумно материализовалась из тени печи Злата в чёрном капюшоне, отчего весь класс синхронно подпрыгнул на лавках. — Тут ниже написано про прабабку Вари — Агафью Шарыгину, 1687 год. Она наводила таргетную порчу на предметы дьяков, отчего те прямо во время составления указов начинали бешено икать и задыхаться, имитируя скрип недомазанных телег. Варя, твоя икота — это родовое спам-наследие Мангазеи!

Варя хищно прищурилась, собираясь выдать Злате ответную подлянку в WitchGram, но стоило ей затаить эту мелкую пакость за чужой спиной, как командный синтаксис выдал моментальную кармическую отдачу. Варя резко задёргалась, зажала рот ладонями и на всю избу оглушительно выдала: Ик-скрыыып! — Этот сухой, натужный звук несмазанной оси старой телеги эхом прокатился под бревенчатым потолком. Из её горла скрежетало так натурально, будто прямо внутри Вари провернулось неотёсанное деревянное колесо времён первых сибирских воевод.

Оказалось, на вступительном экзамене они просто выяснили, что являются потомками ведьм, а на этом уроке подробно изучали их дела.

После уроков девчонки, под глубоким впечатлением от вскрывшегося архивного лора, вернулись в Жилой блок. Пережитый стресс требовал кулинарного апгрейда.

Но расслабиться в общем лофте им не дал внезапно оживший Ваком-терминал. Глафира Порфирьевна объявила экстренную лабораторную по Командному синтаксису прямо на жилой территории.

— Внимание, ученицы, — прозвучал ледяной голос завуча из ИИ-роутеров. — Закрепляем синтаксический разбор архивных грамот. Каждая обязана прописать Т9-код для синхронизации родовой маны через ФАРРИНГТОН-ЦЕНТР. Ошибка в регистре — и ваш домашний клон превратится в пиксельного NPC. Время пошло!

Аня Козлова, вдохновившись дедовскими методами илимского шифрования, решила оптимизировать лабораторную работу и применила полученные знания на практике. Она притащила огромный медный самовар Таси и решила подключить его через USB-кабель напрямую к своему игровому ноутбуку Asus, чтобы оптимизировать скорость закипания чая через командный синтаксис. Стоило Ане воткнуть USB-шнур в медный бок самовара, как старинный агрегат поймал дикий резонанс с Лицейским сервером. Самовар на купеческом столе внезапно бешено заревел кугуаром, а ноутбук выплюнул мощную струю фиолетового пара.

Мира от этого жуткого звука так сильно испугалась, что её депрессивная крио-магия мгновенно вылетела наружу. Температура в Жилой зоне за долю секунды упала до экстремальных -40°C! Все стены покрылись толстым слоем инея. Гоша в панике зажужжал пропеллерами, его листья покрылись изморозью, и он пулей полетел из этого филиала Оймякона греться к Матушке-БИОС. Он уткнулся колёсиками в её тёплый карман и жалобно пискнул, пока Евдокия Савельевна бережно отогревала его листочки, дыша на них.

Корневой сервер Лицея «ФАРРИНГТОН-ЦЕНТР» ушёл в глухой аут от дикого мороза, техномагический VPN лофта переклинило, и на экранах смартфонов в карманах ведьм тут же синхронно завыл багровый пуш: «Аппаратный тайм-лаг! Риск детекции родительским контролем: 95%».

Домашние аватары ведьм выдали серию каскадных сбоев, заставив тринадцать девчонок судорожно стучать зубами и орать друг на друга:

— Козлова, твой забагованный самовар сорвал нам весь урок! — закричала Кира, прыгая на месте от холода. — Посмотри, что твой аватар в Новосибирске творит! У неё баг «NPC-зацикливания у шкафа»! Из-за обрыва пакетов данных она застыла на месте и двадцать раз подряд с упрямой точностью робота протягивает и одёргивает руку от вешалки! Твоя мама уже дезинфекторов вызвать хочет!

— На себя посмотри, Стряпчева! — простучала зубами Аня, отчаянно дуя на обледеневший тачпад. — У твоего аватара баг «Температурного ступора» от нашего лицейского дубака! Твой двойник дома намертво застыл пластом на диване, а её зубы выбивают такую частую механическую чечётку, что отец думает, будто у неё под подушкой бешеная швейная машинка завелась! Скорее трите кэш, у меня Ваком-клавиатура заледенела!

В Красноярске из-за тридцатисекундного пинга сети аватар Леры превратился в «королеву слоу-мо» и невероятно медленно поднимал руку перед перепуганной мамой. А Рада в Тюмени поймала «зеркальный реверс» — её клон, мирно поливавший цветы, перевернул лейку вверх дном прямо над собственной головой и с абсолютно серьёзным лицом начал усердно поливать свою чёлку.

Тася Антонова тяжело вздохнула, утёрла нос рукавом суконного кафтана и поняла: надо спасать девчонок. Она достала свою легендарную Нокию 3310 и со всей дури засунула её прямо в замёрзшее сопло взбесившегося Аниного самовара! Древний самовар внезапно утробно заурчал, затрясся всеми латунными ручками, а аналоговый «кирпич» выдал такой мощный силовой разряд, что вся замёрзшая сеть со скрежетом перезагрузилась под монофонический рингтон Nokia.

В ту же секунду произошло полное, триумфальное исцеление домашних клонов: в Тюмени клон Рады как ни в чём не бывало отряхнул мокрую чёлку, поставил лейку и пошёл делать уроки. В Красноярске аватар Леры мгновенно вышел из режима слоу-мо и бодро поправил волосы. Домашний двойник Ани у шкафа перестал монотонно дёргать рукой, естественно повернулся к перепуганной маме и весело выдал: «Мамуль, привет! Да это я новый пранк репетировала!» А заледеневший клон Ульяны перестал выбивать зубами швейную чечётку, мирно потянулся на диване и попросил у родителей чаю.

— Антонова… — проговорила Аня. — Ты проксировала весь трафик Лицея старой Нокией через носик самовара.

— Ну, я и говорю — авось сработает, — скромно пожала плечами Тася. — Главное, мам не нервировать.

Восстановление работы аватаров после цифрового и температурного ада ощущалось как возвращение домой. Сплошной девичий кавардак Жилой зоны мгновенно закипел с новой силой. Рада решила приготовить для всех луковый суп, чтоб окончательно согреться, и девчонки с хохотом и радостными криками бросились по своим углам ждать угощение, на ходу стаскивая тяжёлые мышиные кафтаны XVII века. Каждая фракция судорожно принялась восстанавливать пошатнувшийся за время урока уют.

Рада Тюменская, вооружившись поварским ножом, яростно кромсала ингредиенты. Лук мгновенно пошёл в газовую атаку. У Рады дико заслезились глаза, и одна крупная, хрустальная девичья слезинка упала строго по центру на корешок несчастной луковицы, сиротливо лежавшей на верстаке.

— Ой, сейчас всю Жилую зону затопим слезами, — прохрипела Влада.

Магия форсированной ботаники кибер-селекции среагировала на этот слёзный каприз мгновенно. Луковица прямо на глазах у изумлённых ведьм бешено раздулась, заурчала, а её сочные зелёные перья со свистом рванули вверх!

За три секунды кухонный овощ превратился в колоссальный, раскидистый куст размером с огромную напольную вазу во дворце императора. Гигантские луковые стрелки с хрустом упёрлись в закопчённый базальтовый потолок, чуть не закоротив оптоволоконные кабели.

— Ну всё, инфлюенсеры, пообедали… — прохрипела Кира, утирая слёзы от ядрёного запаха. — Зато теперь у нас на кухне есть тактическая пальма.

Девчонки так и оставили стоять эту гигантскую лук-вазу в углу — она намертво вросла в паркет и стала главным, пугающе пахучим украшением лицейской столовой, о которое Гоша периодически чесал свои пластиковые колёсики.

— Пообедали… — грустно сказала Влада, наливая воду в мультиварку. — Хоть чай попьём, с мятой!

Её скоростная хрономагия требовала адреналина, а умная Лицейская мультиварка вела себя как заправский бюрократ, медленно высчитывая калории по биометрическому ID. Повинуясь чисто подростковому упрямству и спешке, Влада решила ускорить процесс кулинарии по-сибирски. Она выудила из ящика старый медный кипятильник, со всей дури сунула его прямо в чашу мультиварки и нервно прикрикнула: «Давай быстрее, шевелись, мы замёрзли!»

Время внутри чаши от её бешеной спешки сжалось до критического минимума. Но вместо обычного кипятка произошёл локальный хроно-крэш. Вся вода в чаше мгновенно, за микросекунду испарилась от дикого хронологического ускорения! Высокотехнологичная мультиварка жалобно пискнула, вывела на экран синтаксический тильт и со свистом выплюнула в потолок лофта плотное, колоссальное, раскалённое облако фиолетового пара. Жилую зону без стен в секунду заволокло таким густым метеоритным туманом, что Технари в своих капсулах наощупь пытались найти розетки, а Гоша под потолком испуганно чихал, транслируя в сеть анимацию плачущих облачков.

В секторе «Прагматиков и Технарей» Аня тяжело вздохнула, судорожно подключая Asus к кабелям, чтобы проверить финальные скрипты. Рядом с ней Соня с облегчением пересчитывала серебряные кольца в шкатулке, проверяя, не испортился ли её титановый пауэрбанк от лицейского дубака и пара.

На другом конце кольца, в суровом лагере «Таёжных Сталкеров», Кира с разбегу упала на глубокий выступ туфа, укутываясь в пушистую волчью шкуру и блаженно вытягивая ноги в бёрцах поближе к безопасному огню.

А в самом тёплом секторе «Эстетов» вокруг центрального кострища Таня-бьюти уже вовсю орудовала мощным Дайсоном, реанимируя свою чёлку после климатического кризиса.

— Девочки, это был просто лютый фэшн-апокалипсис! — кричала она через весь Атриум, занавешивая своё гнездо розовым шёлковым шарфом Balenciaga. — Моя карма едва не потухла! Мира, двигай пуфик, устраиваем лавандовый детокс, мне срочно нужно очистить чакры от этой кабинетной гари!

Мира меланхолично натянула чёрный махровый халат, обняла плюшевую летучую мышь и устроилась на матрасе, лениво листая электронную книгу под тихий писк резиновой уточки Ульяны. Из вентиляционной отдушины со звуком «вжух-вжух!» вылетел фикус-дрон Гоша. Он лихо спикировал прямо на персидский ковёр Эстетов, уморительно повиливая пластиковым шасси, и выдал на ближайшее ртутное зеркало анимацию с танцующими котами, требуя, чтобы его наконец-то почесали у основания горшка.

Варя, сидевшая на брусничном пуфике, попыталась было едко заметить, что Танькина укладка всё равно выглядит как стог сена после бури, но её кармический баг порчи выдал финальный, прощальный аккорд. Вместо шпильки Варя судорожно зажала рот ладонями и звонко выдала: «— Ик! Иииик!».

Лофт взорвался дружным хохотом тринадцати ведьм Сибири. Жизнь на круговой галерее медленно возвращалась в своё привычное, шумное и абсолютно счастливое русло, пока далеко внизу, под Лакурским хребтом, лениво пульсировало фиолетовое ядро Тунгусского метеорита.

Глава 9. Циклические наговоры и каскадный тильт.

Атмосфера в круговой галерее Атриума накалилась до предела. В жилой зоне без стен мелкие подростковые подлянки окончательно вышли из-под контроля, превратив быт ковена в хаотичное реалити-шоу на выживание. Злата в тридцатый раз пыталась натянуть правый берц, прыгая на одной ноге и случайно сбивая подушки с Лериного дивана, а Ника Кудесникова с криком «Девчонки, кто взял мой плетёный браслет на удачу?!» устроила раскопки в общей горе косметики. Перед уроками девчонки торопливо доели на кухне остатки таёжных запасов Рады. Варя попыталась тайно стащить со стола кусок редкой можжевёловой селезёнки дичи, бережно приготовленный Радой для укрепления волос Тани. Гоша, лениво крутивший колёса на краю стола, заметил Варину руку, возмущённо зажужжал и попытался закрыть тарелку своими лопухами. Варя отпихнула фикус-дрон, и Гоша со свистом улетел под стол, жалобно попискивая от обиды.

Кира заметила эту крысиную вылазку и со всей дури швырнула в Вариную сторону свой избранный брусничный пуфик:

— Варя, ну ты и хомяк таймырский! — со смехом крикнула Кира, поправляя съехавшую на лоб бандану. — Хватит тырить чужие бьюти-припасы, а то Рада тебе вместо витаминов подсунет корень солодки, и будешь на уроках икать басом!

— Слышь, Шарыгина, положь селезёнку на место, даже Гоша против твоего кринжа! Это Танькин бэкап для калибровки наращённых волос! Ей Лера сказала, что старинное сибирское суеверие гласит: девице нужно есть селезёнку скотины — косы хорошие, густые и блестящие будут! Уважай чужие бьюти-ресурсы!

— Да вы издеваетесь?! Какой ещё бэкап из потрохов?! — Таня в ужасе отшвырнула зеркальце со светодиодами, едва не раздаввив корейские патчи. — Селезёнка?! Девочки, алё! У меня от одной мысли об этом весь мой эстетичный фэшн-вайб падает в глубокий минус! Девочки, это просто ментальный деструктор для моих чакр! Я — топовый бьюти-блогер, у меня миллион просмотров, а вы предлагаете мне жрать селезёнку ради оверсайз-укладки?! Мне нужен профессиональный лавандовый детокс, маски со стразами и стайлер Dyson, а не ваш кулинарный хоррор из урмана! У меня лак на ногтях трескается от одного вида этой дичи!

— Барнаулова, не ори на редкие сибирские дикоросы! — победоносно рявкнула в ответ Рада, вытряхивая семена из кармана льняного сарафана. — Мой HUAWEI выдал оригинальный таёжный рецепт: если эту селезёнку вымочить в концентрированном отваре чаги с саган-дайля, добавить метеоритной пыли из Атриума и полить энергетиком Ани — получится такой форсированный оверклокинг для волос, что твой Dyson просто расплавится от зависти! Авось и бьюти-фильтры в Witch Gram перестанут лагать!

Таня, в отместку напустила на общее ртутное зеркало в зоне умывальников ослепляющий морок оптического гламура. В результате Соня, пытавшаяся с утра пораньше почистить зубы, вместо своего отражения увидела в ртутной амальгаме императрицу Екатерину II в пышном кринолине и золотом шитье. От неожиданности Соня выронила щётку и оглушительно чихнула. Её металлургическая магия мгновенно срикошетила, изменив кристаллическую решётку металла: прочный латунный кран умывальника прямо на глазах превратился в лужицу жидкого олова. Вода под давлением хлынула фонтаном, затапливая галерею.

— Барнаулова, ты кринж ходячий! — заорала Соня, выжимая промокший унт. — Из-за твоего подиумного гипноза у нас вся сантехника поплыла!

В Секторе Сталкеров в это же время Кира от злости так сильно бахнула кулаком по туфовой стене, что из розеток Ани посыпались синие искры статического электричества. Аня в долгу не осталась — она в тишине написала кастомный скрипт, который наглухо заблокировал тормоза на электросамокате Влады. Бедный Whoosh на лосином меху начал бешено крутить колёсами на полной скорости прямо на настенной подставке, издавая утробный рёв раненого марала и сотрясая резные перила из чёрной лиственницы. Гул, взаимные обвинения и непрерывная икота Вари, которая пыталась со злости проклясть Танькин Дайсон, слились в один сплошной кавардак.

Помириться девчонки не успели.. Смартфоны в их карманах синхронно завыли дурными голосами. Экран выдал пуш: «Внимание! Тройной междисциплинарный практикум: Акустический резонанс, Славянские аудио-наговоры и Шаманская этнография. Явка обязательна». Опоздание каралось сутками цифровой немоты.

Бросив мокрые тряпки, тринадцать ведьм в панике кинулись врассыпную. Лавовый лифт со свистом ухнул вниз и доставил их на самый мистический ярус горы Фаррингтон в кабинет-гибрид ритуального чума и концертного зала со старинным роялем в центре. За кафедрой их ждало трио: дирижёр Эдуард Сигизмундович в огромных строительных наушниках, Любовь Дмитриевна и Дед Пахом с тростью из кости мамонта. А в углу чума, дико мигая синими диодами, катался робот-пылесос Xiaomi, в который вселился дух тобольского предка-алхимика, яростно матерясь на старославянской скорописи.

— Так, отроковицы! — зычно басил Дед Пахом, стуча тростью. — Сегодня калибруем волновые частоты устных формул. Настраиваем петлички, ловим резонанс базальта и пишем заговоры на бесконечный репит!

Начался тотальный академический казус. Девчонкам раздали наушники-гильзы и приказали тянуть горловое «Ооуумм». Но Варя Шарыгина попыталась тайно записать кружочек в Телеграм с издёвками над строительными наушниками дирижёра. Из-за этой скрытой интриги за спиной учителя её магия порчи выдала моментальный рикошет. Аудиосистема Лицея поймала жёсткий клинч и начала транслировать Варины сплетни со скоростью х2 на весь кабинет.

Робот-пылесос с завыванием пошёл на таран пугливой Ульяны, та от страха зажала уши и выдала такую запредельную ультразвуковую частоту, что у Деда Пахома взорвались все банки с заговорённой брусникой, а звуковая волна ударила по мейнфрейму горы. Гоша, прилетевший на шум, от ультразвука начал бешено крутиться на месте как волчок, мигая всеми диодами, пока Рада не поймала его в воздухе, прижав к груди и успокаивающе поглаживая по стеблю, чтобы дрон перестал паниковать и транслировать синий экран.

Карманы ведьм взорвались багровыми пуш-уведомлениями: «КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ СИНХРОНИЗАЦИИ ФАРРИНГТОН-ЦЕНТРА! Риск детекции родителями: 99%». Из-за ультразвукового взрыва Ульяны связь с реальным миром рухнула, и домашние клоны устроили парад бытового абсурда.

Таня вывела на дисплей стрим из барнаульского бутика. В кадре её аватар мило беседовал с мамой, но из-за звукового лага Лицея речь клона превратилась в зажеванную кассетную плёнку. Клон Тани открывал рот, но вместо нормального голоса выдавал жуткое, замедленное в пять раз робо-урчание на басах: «М-а-а-м-а... э-т-о... т-о-т-а-л-ь-н-ы-й... к-р-и-н-ж-ж-ж...». Звук был такой низкий и вибрирующий, что в магазине начали дрожать стёкла витрин. Мама Тани в ужасе выронила вешалку и схватилась за сердце, а продавцы начали медленно пятиться к выходу.

Соня открыла камеру томского супермаркета, где её двойник стоял на кассе. Звуковой баг наложился на металлургическую алхимию и превратил обычный голос Сони в непрерывный, оглушительный металлический скрежет. Пытаясь сказать кассирше «Здравствуйте», аватар выдал такой жуткий скрежещущий звук сминаемых железных листов и визга тормозов поезда, что кассирша испуганно зажала уши руками. Клон продолжал с каменным лицом двигать губами, а из его горла на весь магазин ревел чистый звук работающей циркулярной пилы. Очередь сзади начала судорожно креститься.

Но эпичнее всего звуковая волна ударила по квартире Киры в Сургуте. Её эмоциональный перевзрыв в чуме замкнул домашние аудио-колонки. В кадре Кирын отец мирно зашёл в комнату с чашкой чая, как вдруг голосовой ассистент Siri на телефоне аватара взбесился. Смартфон на столе сам включился на максимальную громкость и принялся циклически, как заклинивший пулемёт, орать на всю квартиру Варины сплетни, переведённые руническим Т9 в басовое горловое пение: «ОЙ ТЫ ГОЙ ЕСИ ПАЛЫЧ КРИНЖ ПЛАСТИКОВЫЙ! УСЫ МАСЛОМ ПАХНУТ! РЕПИТ! РЕПИТ!». От этого адского ультразвукового гула чашка в руках отца со звоном лопнула, залив ковёр чаем, а лабрадор с диким визгом забился под кровать. Отец в панике заорал:

— Выключи свой дурдом! Что у тебя за рэп для вызова сатаны играет?! Меня сейчас оглушит!

— Антонова! Мой аватар сейчас взорвёт бате перепонки! — в полном отчаянии закричала Кира, хватая Тасю за кафтан. — Тащи свой кирпич, нам хана!

Тася тяжело вздохнула. Она поняла: цифровая акустика Сигизмундовича бессильна, пора включать стопроцентное таёжное «авось» и грубое заземление.

На глазах у обалдевшего дирижёра Тася подлетела к беснующемуся роботу-пылесосу, который как раз пытался сжевать кабель от главного микрофона-петлички, оттолкнула его ногой и на ходу выхватила свою легендарную Нокию 3310. Подскочив к огромному чёрному роялю, она рванула на себя крышку инструмента, обнажая натянутые стальные струны, которые дико гудели и вибрировали в резонансе с мейнфреймом горы.

— Антонова, стой, порвёшь струны, незачёт поставлю! — испуганно пискнул Сигизмундович, хватаясь за свои строительные наушники. — Этот рояль — раритет музейный, его Ермак из самого Тобольска вёз! Если мы его сломаем, нас Всеволод Игоревич заставит всю четверть вручную веником Атриум подметать!

Но Тася никого не слушала. У неё в голове работал чёткий алгоритм сибирского ремонта. Она выхватила моток синей изоленты, наглухо примотала свою Нокию прямо к центральной чугунной раме рояля, намертво зажав корпусом телефона три самые толстые басовые струны, а сверху, чтобы полностью погасить чужеродную ультразвуковую волну, шлёпнула плотный ком мокрой таёжной хвои, рассыпанной у костра.

— Ну, милая, гаси волну... Авось сработает, — выдохнула Тася и со всей дури бахнула по клавишам кулаком.

Произошёл каскадный пространственный и акустический бред. Старый кнопочный «кирпич», сработав как грубый физический демпфер и громоотвод для бешеной маны, намертво срезав лишние частоты. Чугунная рама рояля жалобно звякнула, мокрая хвоя с тихим шипением выдала облачко пара, и тут же из всех динамиков и наушников на полную мощность оглушительно раздался стандартный, чистый рингтон Nokia. Этот простой монофонический звук пробил каскадный тильт системы, как таран.

В ту же секунду в Барнауле клон Тани резко «отвис» из жуткого робо-баса, мило улыбнулся бледной маме, аккуратно поднял вешалку и сказал своим нормальным звонким голосом: «Мамуль, да это я для блога! Пойдём примерим тот топ?».

В Томске Соня-аватар перестала комедийно скрежетать зубами под звук циркулярной пилы, вежливо извинилась перед кассиршей за плохой микрофон на телефоне, спокойно оплатила чипсы и ушла.

А в Сургуте взбесившаяся Siri на смартфоне Киры мгновенно заткнулась. Клон перестал транслировать шаманский рэп на всю квартиру, подошёл к оглушённому отцу, потрепал по уху вылезшего из-под кровати лабрадора и с улыбкой выдала: «Папуль, прости, это динамик закоротило от сырости! Всё нормально, я пойду уроки делать». Отец Киры только растерянно моргнул, посмотрел на осколки лопнувшей чашки и ушёл, ворча про чёртово альфа-поколение.

В чуме воцарилась звенящая тишина. Робот-пылесос Xiaomi жалобно пискнул, выключил старославянский мат и послушно поехал грызть хвою в самый дальний угол.

Дирижёр Лукич застыл с открытым ртом и медленно снял архивные наушники, Любовь Дмитриевна в полном шоке поправила очки, а Дед Пахом одобрительно хмыкнул и трижды перекрестил тростью взорвавшийся аудиомикшер.

Аня медленно опустилась на оленью шкуру, тяжело дыша и глядя на Тасю как на пришельца:

— Антонова... С точки зрения физики звука, то, что ты сейчас сделала — это полное безумие. Ты заблокировала каскадный резонанс Фаррингтона, просто зажав струны рояля старым пластиковым корпусом и пучком укропа.

— Это хвоя, — скромно пожала плечами Тася, отматывая изоленту. — Ну, я и говорю — авось сработает.

Варя Шарыгина на задней линии попыталась было вставить свои язвительные пять копеек, но её кармический баг икоты от зависти перешёл на новые частоты. Вместо едкого комментария она на весь притихший чум внезапно выдала звонкое:

— Ик! — а следом из её горла вылетел чистый, идеальный звук пищащего автомобильного брелока сигнализации: — Вип-вип-вип!

Чум просто взорвался диким хохотом девочек, а Гоша на плече Рады в такт икоте весело закрутил колёсиками, транслируя на стену улыбающийся смайлик. Даже суровый Дед Пахом ухмыльнулся в бороду.

Едва добравшись до лофта Атриума после этого междисциплинарного ада, Рада Тюменская первым делом яростно закатала рукава. Для неё лучшим антистресс-приложением всегда была кухонная плита. Стресс требовалось немедленно заесть чем-то монументальным и углеводным.

— Так, ковен, отставить панику, сейчас будем возвращать душевный баланс, — решительно объявила Рада, со стуком выставляя на стол огромный чугунный казан. — Печка-синтезатор, даже не думай пищать, сегодня работает магия интуитивной стряпни!

Тася Антонова флегматично кивнула, молча подошла к кухонному столу, достала из кармана верный охотничий нож и принялась ровными, медитативными кубиками крошить подкопчённое сало кабана. Каждое движение её рук дышало вековой таёжной мудростью. Тася невозмутимо подкидывала шкварки на раскалённое дно казана, пока весь Атриум не заволокло убойным, умопомрачительным ароматом жареного лука и дикого чеснока.

Рада в это время колдовала над Царь-пельменями — фирменным сибирским антидепрессантом. Пельмени получались размером с девичьих кулак — чтобы одной штукой можно было намертво заблокировать чувство голода.

Скалки в Лицее ожидаемо не нашлось, поэтому она без лишних слов экспроприировала со стола Тани огромный, тяжеленный флакон из-под корейского бьюти-тонера премиум-класса. Стеклянная люксовая бутылочка с золотым тиснением и надписью «Royal Glow & Hydra» идеально легла в руку, и Рада принялась уверенно раскатывать ею тугое тесто. Таня Барнаулова при виде этого святотатства едва не лишилась чувств.

— Рада, ты с ума сошла?! — драматично взвизгнула бьюти-ведьма, прижимая руки к сердцу. — Это лимитированная сыворотка с экстрактом белого трюфеля за триста дублонов! Ей можно раскатывать только морщины на лице, а не пельмени!

— Барнаулова, не ной, люкс должен приносить пользу обществу, — невозмутимо отозвалась Рада, с силой налегая на корейское стекло. — Смотри, какой идеальный сочень получается. Твой трюфель как раз зарядит тесто на гладкость, авось пельмени при варке не слипнутся!

— Девчонки, это не ужин, это гастрономический оверклокинг! — восхищённо выдала Аня, которая от убойного запаха кабаньего сала мгновенно забыла про все свои скрипты и уже вовсю мазала толстый ломоть таёжного хлеба ядрёной домашней горчицей. От сибирской остроты у неё мгновенно выступили слёзы, а чёлка встала дыбом не хуже, чем от статического электричества её Асуса.

Таня Барнаулова в это время сидела на соседнем пуфике, демонстративно надув губы. Она брезгливо протирала шёлковым платком свой люксовый корейский флакон, с которого Рада только что безжалостно смахнула остатки муки от пельменного теста.

Когда огромный казан дымящихся пельменей, щедро политых растопленным сливочным маслом и засыпанных диким урманским укропом, водрузилась в центр стола, ковен замер в священном трепете. Ника ложкой выловила самый гигантский пельмень, Соня Сузунская победно звякнула кольцами о кружку с чаем из чаги, а фикус-дрон Гоша, пристроившись на краю стола, зажёг на экране самый счастливый пиксельный смайлик и усердно захрустел шкуркой от сала, которую Тася сочувственно положила перед ним.

Сибирское «авось» и сибирский аппетит снова победили: ковен уплетал ужин за обе щёки.

Глава 10. Лицейский чатик №2. Великое перемирие.

Утро в Жилой зоне Лицея началось с такого яростного визга кулеров игрового ноутбука Ани, словно тот собирался в одиночку долететь до Новосибирского Академгородка. Две недели открытого лофта без стен превратили три фракции в параноидальные приграничные государства. Бытовые подлянки окончательно вышли из-под контроля. Сектор «Прагматиков и Технарей» в этот раз превзошёл сам себя: Аня в глубокой конспирации написала кастомный скрипт, который перехватил управление гравитационными датчиками Атриума. В результате все мягкие брусничные пуфики Эстетов, мирно лежавшие у центрального кострища, посреди ночи плавно снялись с мест, перелетели через канатные мосты и выстроились идеальной безупречной баррикадой вокруг левитирующих углепластиковых капсул Ани и Сони.

— Козлова, это тотальный, несанкционированный деструктор для моих чакр! — взвизгнула проснувшаяся Таня-бьюти, тщетно пытаясь выковырять своё элитное светодиодное зеркало из-под кучи матовых инженерных кабелей, которыми Технари намертво примотали пуфики к туфовой стене. — Моя утренняя бьюти-рутина сорвана! Верни мебель в сектор, у меня карма тускнеет без комфорта!

— Скажи спасибо, Барнаулова, что я твой Дайсон к кухонному коммутатору через USB не подключила! — огрызнулась Аня, бешено колотя пальцами по уцелевшим клавишам Asus. — Из-за твоего оптического гламура у меня ртутное зеркало полночи транслировало Екатерину Великую вместо системных логов Лицея! Нам зачёт по топографии сдавать, а у меня пинг триста миллисекунд!

В этот момент на границе лагеря Сталкеров, прямо поверх лиственничной баррикады, флегматично уселась Тася Антонова в папиной штормовке. Сохраняя вековой таёжный дзен, она авторитетно заявила:

— Вы чего с утра пораньше голосите, инфлюенсеры? Аня, а ты мышку свою левой рукой не хватай — к потере или тратам.

Аня Козлова раздражённо закатала глаза, открыла рабочую таблицу в ноутбуке и яростно настрочила заметку: «Субъект Антонова считает левую руку технической уязвимостью. Плотность этнографического бреда в Атриуме превышает норму».

В этот момент под потолком кухни весело зажужжало шасси. Это прилетел Гоша, полностью проигнорировав девичий кавардак. Насобирав в углу Атриума обрезков кафтанов и сухой соломы, Гоша усердно вил себе гнездо прямо в чаше умной сенсорной мультиварки. Гоша лениво крутил колёсиками, уморительно повиливая горшком, надеясь, что его почешут.

— Брысь, агро-бот, пропеллеры погну! — шикнула Варя, довольная своей мелкой пакостью. Но внутри Вариного горла резко похолодело, она дёрнулась, судорожно зажала рот ладонями и на весь Атриум звонко, как заклинивший пулемёт, выдала:

— Ик! Вип-вип-вип!

— Во-во, Шарыгина, дофлексилась, — хладнокровно констатировала Тася. — Старинная народная примета стопроцентная: если человек икает — значит, его кто-то вспоминает.

Гоша обиженно пискнул, выдал на экран ртутного зеркала грустный фиолетовый смайлик, и попытался стащить Танин розовый шарф, чтоб украсить своё гнёздышко.

Тринадцать ведьм заулыбались от умиления, и именно в этот момент перегруженные гаджеты завыли, заставив девчонок рвануть на финальные учебные экзекуции недели.

Вулканическая платформа доставила девочек на ярус, который больше всего напоминал стерильный имперский суд высшей инстанции. Кабинет кибер-права Родиона Ванифатьевича ослеплял безупречно белыми стенами из искусственного камня с тяжёлой золотой отделкой. Позади массивной судейской кафедры величественно парил золотой голографический герб Лицея. Вместо привычных парт здесь рядами тянулись строгие изолированные кабинки, где каждый монитор был защищён плотными поляризационными фильтрами от «вынимания следа» — чтобы соседки не смогли дистанционно украсть чужую биометрию. Кабинет был до зубов оборудован системой ИИ-роутеров, которые при входе жёстко сканировали отпечатки пальцев ведьм и автоматически генерировали смарт-контракты на WitchGram. В воздухе стойко пахло офисным пластиком и свежей типографской краской бесконечных тестов.

Сам Родион Ванифатьевич — типичный бюрократ в безупречно отутюженном строгом костюме — монотонно поправил очки в тонкой золотой оправе и окинул класс ледяным взглядом. Он говорил исключительно сухим канцелярским языком, умудряясь превращать любую живую человеческую фразу в унылый юридический акт. Ведьмы ласково ненавидели кибер-право за бесконечные тесты по смарт-контрактам и считали предмет самым занудным в мире. Но главным курьёзом и развлечением класса было наблюдать, как местная техника восстаёт против бюрократии. Стоило главному ИИ-роутеру из-за очередного девического лага заблокировать презентацию учителя, как Родион Ванифатьевич полностью терял человеческий облик: он подходил к мигающей коробке провайдера и на полном серьёзе начинал зачитывать роутеру его гражданские и юридические права и пункты конституции Лицея.

Строгий бюрократ Родион Ванифатьевич монотонно вещал с трибуны о правилах защиты биометрии от несанкционированного «вынимания следа». Атмосфера в стерильном белом классе была удушливой. Девчонки, запертые в изолированных кабинках, изнывали от скуки.

На занудной паре Мира медленно умирала от тоски. Запертая в своей стерильной изолированной кабинке, она меланхолично опустила голову и положила подбородок прямо на металлическую рамку защитного монитора, уныло размышляя, какая же всё это нудятина и когда уже обед.

От пика её подростковой тоски и заполярной депрессии крио-магия вылетела наружу без всякого предупреждения. Металл рамки под её лицом мгновенно покрылся толстым, жирным слоем синего инея. Ситуация мгновенно превратилась в чистокровную сибирскую комедию: Мира намертво, железно прилипла кожей подбородка к монитору на экстремальных -40°C!

— Ой! — испуганно пискнула она, попыталась дёрнуться назад, но монитор затрещал, грозя упасть со стола вместе с её головой.

— Мирка, ты чего, в монитор влюбилась? — хмыкнула Варя.

Мира замерла в позе оскорблённого пингвина. На помощь, сохраняя абсолютный таёжный дзен, пришла Тася. Она флегматично вытащила из кармана бутылку со святой таёжной водой, незаметно подошла к кабинке Миры и аккуратно брызнула тёплой водичкой прямо на стык подбородка и мейнфрейма.

Металл зашипел, лёд с треском растаял, и Мира со звучным, карикатурным звуком «чпок» наконец-то оторвалась от экрана, потирая пунцовую покрасневшую кожу. Завуч Глафира Порфирьевна, наблюдавшая за этим через ртутное зеркало, сделала пометку в логе, а Мира окончательно поняла: её уныние — это реальная, физическая морозная угроза для всего вокруг.

В соседней кабинке Рада, чтобы не сойти со ума от скуки, меланхолично перебирала в кармане своего кафтана семена сибирского кедра, которые припасла для утреннего чая. Строгий бюрократ за кафедрой внезапно повернулся от доски и рявкнул на весь класс:

— Тюменская! К доске, зачитывай статью о правах роботов и смарт-контрактах дисциплины!

От неожиданности и страха Рада поймала дикую паническую атаку. Её ладони мгновенно вспотели, а пальцы в кармане судорожно, мёртвой хваткой сжали три кедровых орешка. Магия форсированной ботаники кибер-селекции мгновенно среагировала на девичий испуг. Орешки в кармане дали бешеный, аномальный рост, подпитанный метеоритной маной.

Прямо на глазах у ведьм из кармана её мышиного кафтана сочным зелёным фонтанчиком вымахнули три нежных, пушистых кедровых побега с мягкими иголками. Они бодро высунулись наружу, стремительно удлиняясь, а один побег комедийно, с разгону упёрся Раде прямо в подбородок, начав щекотать ей нос.

— Ой, у меня эко-система проросла... — чихнула Рада.

Родион Ванифатьевич медленно поправил очки в золотой оправе, посмотрел на проросшую ученицу и сухо отчеканил канцелярским языком:

— Нарушение уставного регламента одежды. Появление несанкционированной биомассы в судебном присутствии. Тюменская, изъять контент и направить в теплицу!

Раду экстренно эвакуировали с урока, и она бережно, под присмотром Евдокии Савельевны, пересадила три спасённых зелёных побега в центральную грядку с мягким таёжным мхом, пока Гоша крутил колёсиками вокруг горшка.

Таня, у которой от нудной лекции звенело в ушах, решила проучить Сектор Сталкеров за испорченное утро. Она лениво открыла на своём розовом айфоне фронтальную камеру и принялась поправлять локоны. Ей до безумия хотелось проверить, как работает её тепловой гламур в замкнутом пространстве. Она зажмурилась, концентрируя волну ментального очарования, и резко направила оптический морок на Аню и Соню. Девочки, сидящие впереди, внезапно застыли перед мониторами со стеклянными глазами: в их зрительной коре вспыхнул образ идеального спа-салона на лавандовом поле. Они блаженно улыбнулись, полностью потеряв волю, и их пальцы безвольно зависли над клавиатурами, а их щёки начали покрываться розовым глиттером.

Тане понравилась реакция на её морок, и она решила его усилить на весь класс. Эффект получился разрушительным. Умная система ИИ-роутеров, сканировавшая биометрию на входе, моментально поймала дикий синтаксический тильт от чужеродного эстетического импульса. Вместо презентации о смарт-контрактах на огромном голографическом гербе Лицея вспыхнул ядовито-розовый интерфейс приложения WitchGram. Родион Ванифатьевич осёкся, поправил очки в золотой оправе и замер с открытым ртом: на всех защитных мониторах кабинета его собственное лицо внезапно сменилось маской с кошачьими ушками и неоновыми стразами.

— Ноль-ноль-один... Нарушение имперского регламента! — закричал ИИ-роутер в углу, начиная бешено вращать лазерными датчиками.

Родион Ванифатьевич багровел, пытаясь переключить слайд квантовым кликером, но устройство лишь жалобно пищало. В полной растерянности преподаватель встал по стойке смирно перед роутером и принялся громко, по слогам, зачитывать взбесившемуся пластиковому ящику его гражданские и юридические права.

В этот же миг у Ани на игровом ноутбуке мигнул красный индикатор.

— Девочки, у нас пакеты данных зависли! — испуганно шикнула она на весь класс. — «Фаррик» теряет синхронизацию из-за розового кода Тани! Срочно проверяйте аватаров!

Девчонки судорожно вперились в экраны смартфонов.

Мира открыла стрим из своей квартиры в Мангазее. Из-за бьюти-тильта её меланхоличный клон дома, который обычно часами грустно смотрел в окно, словил баг «катастрофического экспресс-макияжа в темноте». Ни с того ни с сего голограмма Миры вытянула из кармана мамину ядовито-красную помаду и с абсолютно серьёзным, безмятежным лицом принялась жирными, неровными мазками закрашивать себе лоб, щёки и нос. Не успела зашедшая в комнату мама открыть рот от шока, как аватар Миры резко, со зловещей пластикой куклы, размазал по губам чёрную подводку, повернулся и сладко запел приторным бьюти-голоском: «Ой, мамуля, этот смоки-айс просто пушка-бомба, записываемся на ноготочки, чмоки!». Мама Миры безмолвно сползла по косяку двери, а Мира в Лицее в ужасе зажимала рот руками.

Но эпичнее всего бьюти-волна ударила по Злате. Её двойник как раз шёл из магазина. Грациозный аватар девочки, который всегда крался бесшумно и мягко, как дикая кошка, из-за гламурного сбоя поймал жёсткое зацикливание моторики. Прямо посреди заполненного людьми тротуара клон Златы внезапно перешёл на утрированную модельную походку от бедра. Двойник чеканил дерзкий шаг, высоко вскидывая подбородок, а через каждые пять метров намертво зависал в сложных, пафосных подиумных позах — то закинув руку за голову, то картинно отставив ножку в унте в сторону. Прохожие испуганно шарахались, а стайка местных подростков на остановке немедленно достала телефоны, решив, что девочка снимает очень странный и затяжной пранк.

— Антонова! Где твой кирпич, пока меня в дурку не увезли, спасай! — взмолилась Злата.

Тася тяжело вздохнула, глядя как на экране Злата в Бийске как раз застыла на перекрёстке в позе «роковая женщина» с пакетом картошки в руке. Было очевидно: пора включать стопроцентный сибирский ремонт подручными средствами.

На глазах у обалдевшего Родиона Ванифатьевича, который всё ещё пытался справиться с кошачьими ушками на своём мониторе, Тася решительно шагнула к распределительному щитку кабинета права. Она на ходу выудила из кармана неизменную Нокию 3310, перемотанную синей изолентой, и окинула взглядом искрящие контакты мейнфрейма.

— Влада, плесни-ка сюда отвара аира, — флегматично скомандовала Тася.

— Ты с ума сошла, Антонова?! — ахнула девочка, но, глядя на всеобщий хаос вокруг, спорить не стала и плеснула из кружки остатки горького, вяжущего таёжного пойла прямо на оголённую медную шину щитка.

Контакты бешено зашипели. Тася, не теряя ни секунды, со всей дури припечатала свою Нокию к мокрой шине, наглухо примотав телефон тремя слоями синей изоленты.

— Ну, милая, заземляй... Авось сработает и весь этот дрип смоет, — выдохнула Тася и замкнула цепь, коротнув систему тяжёлым кованым кодексом законов Лицея.

Произошёл каскадный пространственный и эстетический бред. Древний аналоговый «кирпич», соединённый с горьким аиром и распределительным щитком, выдал такой дикий, грубый силовой импульс, что вся гламурная магия Тани просто захлебнулась. Щит Лицея жалобно звякнул, а из всех динамиков класса и наушников девчонок на полную громкость оглушительно раздался стандартный, чистый рингтон Nokia. Этот топорный монофонический звук пробил розовый клинч системы, как кузнечный молот.

В ту же секунду наступило долгожданное и сочное «исцеление» домашних двойников, а мейнфрейм ФАРРИНГТОН-ЦЕНТРа принудительно восстановил исходный код реальности:

В Бийске Злата-аватар мгновенно вышла из пафосной позы «королевы подиума». Клон по-кошачьи мягко и бесшумно перешагнул через бордюр, поправил капюшон и как ни в чём не бывало пошагал домой, оставив подростков на остановке в полной уверенности, что у тиктокера просто разрядилась камера. Параллельно в Мангазее клон Миры послушно прекратил комедийный бьюти-монолог, её лицо в один пиксельный клик очистилось от маминой красной помады и чёрной подводки, и аватар очень естественно улыбнулся бледной родительнице: «Ой, мамуль, прости, это бьюти-челлендж для соцсетей!» Мама Миры шумно выдохнула, убирая капли корвалола.

В кабинете права ядовито-розовый интерфейс WitchGram на мониторах с хлопком сменился стандартными скучными таблицами Excel. Родион Ванифатьевич, утерев пот со лба, сурово посмотрел на притихший класс.

— Лабораторная работа сорвана. Из-за грубого нарушения смарт-контракта дисциплины весь курс отправляется на исправительную отработку в бункер исторической самообороны.

На паре у параноика Арсения Борисовича стычки достигли своего апогея. Бункер судного дня был наглухо закрыт стальными бронеплитами. Девчонок заставили отрабатывать защиту от ментальных атак с помощью бронированных кнопочных телефонов CAT. Но злость после сорванного урока права требовала выхода.

Варя, чья спальная ниша в лофте граничила с серверами, решила отомстить Ане за постоянный гул кулеров. Она незаметно настроила на тяжёлом телефоне CAT таргетную порчу и направила её на Анину обувь. Но проклятие Вари мгновенно срикошетило из-за глухой силовой защиты кафедры Арсения Борисовича. Варя дёрнулась, зажала рот руками и на весь бункер вместо боевого клича издала звонкое, ритмичное: — Ик!

Разозлённая Варя попыталась толкнуть Таню, но Лера, решив разнять девчонок, пространственной магией случайно срезала угол прямо сквозь стеллаж с инвентарём. С глухим стуком Лера намертво застряла головой в железном ящике с противогазами, комедийно дрыгая ногами в унтах.

Пугливая Ульяна от этого грохота и икоты Вари словила жуткую паническую атаку. Она зажала уши и выдала такую запредельную ультразвуковую частоту, что все бронированные стёкла барьеров бункера покрывались густой паутиной трещин, а глухая ментальная защита Арсения Борисовича лопнула со звуком взрывающегося воздушного шара.

— Вспышка маны! Всем лечь, заблокировать Bluetooth! — в панике закричал преподаватель, падая под стол.

Злата Бийская мечтала только об одном — незаметно раствориться в тумане, чтобы её не наказали за проделки девочек.

Желая спрятаться от сурового взгляда бюрократа, она наглухо, по самый нос, затянула капюшон своей тёмной толстовки. Её узелковая маскировка моментально вошла в клинч с ИИ-роутерами класса. Китайский фитнес-браслет на запястье Златы жалобно пискнул, заглючил и полностью обнулил её пульс. Учитель, выглядывающий из-под стола на девочек, осёкся, поправил очки в золотой оправе и в полной растерянности замер, глядя на пустую кабинку. Злата опустила взгляд и обомлела: её собственные руки стали полупрозрачными, сквозь пальцы отчётливо просвечивал белый пластик стола.Поняв, что её скрытность работает слишком хорошо, Злата тихонько потянулась к выходу из кабинета.

Наказание было суровым и мгновенным. Глафира Порфирьевна лично конфисковала у всех тринадцати ведьм смартфоны, планшеты и даже джойстик от PSP Ники, заперев технику в сейф до утра. Весь Лицей погрузился в тотальный цифровой детокс: Wi-Fi был отключён по всему периметру, а лофт остался без сериалов и связи с внешним миром.

Вечером девочки сидели в Жилой зоне вокруг центрального кострища. Без гаджетов и интернета Атриум казался непривычно огромным и пугающе тихим. Слышно было только, как лениво перетекает фиолетовый туман над головами и трещит костёр. Атмосфера была тяжёлой, но общая беда и холод сближали. Тася молча водрузила в центр кострища закопчённый медный котелок с ядрёным отваромягод, чаги и саган-дайля. Густой, бодрящий таёжный аромат брусники и смолы начал медленно заполнять галерею.

— Так больше продолжаться не может, — Лера, которую только за ужином вытащили из ящика с противогазами, потёрла ушибленный нос. — Мы или разнесём эту гору к чертям, или наши мамы реально вызовут экзорцистов из-за лагов. Нам нужен мир.

— Реально, девчонки, кринж ходячий, — вздохнула Таня, кутаясь в свой укороченный неоновый кафтан. — Нам нужны правила.

Аня открыла старую бумажную тетрадь в клетку — единственный аналоговый предмет, который не смогла отобрать Глафира Порфирьевна.

— Пишем Кодекс Мира, — Аня решительно взяла карандаш. — Первое правило общего лофта: Раде ограничить радиус поражения поганками. Все грибы, проросшие ближе двух метров от моих серверов, безжалостно выпалываются стилусами!

— Ладно, - ладно, — буркнула Рада, подкармливая фикус-дрон сосиской. — Но второе правило: Коноваловой запрещено ходить по лофту с закрытыми глазами и срезать маршруты, чтобы снова не выковыривать её из шкафов!

— Третье правило, — Таня строго посмотрела на притихшую в углу соперницу. — Шарыгиной запрещено рассылать интриги и сплетни под страхом того, что Тася зациклит её автомобильную икоту через свой кирпич на неделю!

Варя хотела было возмутиться, но её икающий баг от злости перешёл на новые частоты. Вместо едкого комментария она на весь притихший чум внезапно выдала звонкое, ритмичное: «Ик! — а следом из её горла вылетел чистый, идеальный звук пищащего автомобильного брелока сигнализации: — Вип-вип-вип!». Девчонки прыснули, и напряжение окончательно спало.

— Четвёртое правило, — Лера ласково обняла пугливую Ульяну Кузнецкую. — Если Уля начинает паниковать, Технари обязуются без слов включать на полную мощность релакс-музыку в её наушниках, чтобы глушить ультразвук до того, как в лофте лопнут все зеркала.

Из тени базальтовой колонны бесшумно, как кошка, материализовалась Злата в чёрном капюшоне.

— А про меня опять забыли? Мне чаю не досталось.

Все вздрогнули. Злату из-за её узелковой скрытности снова никто не заметил на физическом уровне.

— Пятое правило! — засмеялась Таня. — Злате привязать на шею её блестящий колокольчик. Чтобы мы её хотя бы слышали, когда она бесшумно крадёт брусничные пироги!

Тася молча разлила горячий таёжный отвар по алюминиевым кружкам. Тринадцать ведьм сидели у костра, пили обжигающий чай и впервые за всё время искренне улыбались друг другу. Великое перемирие было заключено на бумаге, а впереди их ждал запуск тайного «Лицейского чатика №2».

Глава 11. Квантовая крио-блокада периметра.

Утро в Центральном Атриуме выдалось настолько тихим, что Ане казалось, будто её игровому ноутбуку Asus посреди ночи кто-то насильно вычистил кэш. Впервые за всё время на круговой галерее не выли кулеры, не плавились розетки и никто не швырялся брусничными пуфиками. Безмолвный, полностью лишённый гаджетов лофт дышал стерильным покоем таёжного санатория. Девочки страдали от жёсткой цифровой абстиненции: Влада каждые две секунды рефлекторно разблокировала взглядом пустую ладонь, а Кира меланхолично скроллила пальцем по деревянной обшивке стола, пытаясь обновить ленту новостей.

В секторе Эстетов вовсю шёл праздничный кулинарный процесс. Рада после вчерашней взбучки деликатно припрятала дымящиеся шаньги со снытью за плиту, авторитетно выдав их за «органический тепловой камуфляж». Дежурила по кухне грустная Мира. С абсолютно траурным лицом, словно провожая кого-то в последний путь, она филигранно подбрасывала на блинной сковородке нежные оладьи с таёжной черникой. Таня в это время расставляла на массивном купеческом столе батарею розовых флаконов и щедро выдавливала на ладони испуганным Технарям корейский крем с ароматом кедровой хвои.

— Козлова, мажь, не бойся, у тебя от этого крема глиттер с щёк хотя бы сойдёт, — ворковала Таня, вбивая текстуру мусса в бледную кожу Ани. — Девочки, инсайт сезона: утренняя рутина без сторис в WitchGram — это, конечно, полный детокс для чакр, но моя карма тускнеет без лайков.

— Ничего она не тускнеет, — буркнула Аня, силясь не моргать под Таниными спонжами. — Я в уме пишу дебаг для кухонного комбайна. Если Рада ещё раз засыплет в месилку корень аира, я этот комбайн перепрошью на выдачу исключительно сосисок и строго по биометрическому ID.

Девочкам из разных фракций было непривычно, даже пугающе мириться друг с другом. Лера усердно помогала Соне застёгивать намертво заевшую куртку, Кира лениво дула на горячий чай, а Злата, на шее которой теперь весело и ритмично звякал бьюти-колокольчик со стразами, наконец-то вовремя получила свою порцию ягодного взвара.

Варя сидела за столом, скрестив на груди руки. Она уставилась в пустую тарелку и угрюмо молчала. Сплетничать без айфона было физически невозможно, а её вчерашний баг икоты, превратившийся в писк автомобильного брелока, при малейшей попытке открыть рот всё ещё выдавал короткое:

— Вип!

— Ой, Шарыгина, не заводись, — прыснула Соня, откусывая блинчик. — Мы все тут на цифровой диете. Ждём Глафиру с нашими гаджетами. Время штрафной немоты уже вышло. Пора возвращаться из безмолвия.

Но руководство Лицея возвращать телефоны не торопилось. Вместо этого со стороны винтовой лестницы учебных теремов послышался суматошный, дробный стук каблуков, от которого металлическая решётка Атриума мелко завибрировала. Завуч Глафира Порфирьевна и Сева Игоревич буквально влетели на галерею. У Севы под глазами залегли новые, абсолютно нечеловеческие синяки, а его пальцы судорожно шлёпали по экрану аварийного терминала.

— По коням, ведьмы, у нас тотальный клинч системы, — выдохнул Сева, едва не выронив девайс. — Конфискация ваших трубок тут ни при чём. Внешний периметр горы Фаррингтон полностью отрезан от квантовых шлюзов. Связи нет. Поисковые алгоритмы мертвы. Нас обложили глушилками.

Глафира Порфирьевна сурово поджала губы, её лазерная указка слабо и как-то чахоточно мигнула в воздухе, не сумев выдать даже базовую строчку приветственного кода.

— Замок изолирован, — отчеканила завуч, и её идеальная балетная осанка стала ещё прямее, превратившись в монолитную броню. — Роутер аномалий Тунгусского ядра заблокирован снаружи. Кто-то принудительно гасит наши частоты.

Аня молча поднялась из-за стола. Без всякого Wi-Fi, на одном лишь остаточном биосигнале и сибирском упрямстве, она подошла к огромному ртутному зеркалу умывальника. Поскольку ртутные зеркала Лицея работали на незапатченном ядре Linux для трансляции погоды, Аня нашла уязвимость: она надела Сонины кольца и резко, наотмашь припечатала ладонь к треснувшей ртутной амальгаме, пропуская статический разряд и перехватывая зашифрованный сигнал с ближайшей вышки связи.

Зеркало дико мигнуло фиолетовым. Вид на солнечный Байкал с хрустом лопнул, и вместо него по живому полотну неоновым, грязно-зеленым водопадом поползли строки чужого, агрессивного бинарного кода, ломя пиксели лицейской прошивки.

— Сева Игоревич, это не внутренний лаг, — тихо сказала Аня, и на её силуэте с остатками глиттера отразился болотный свет монитора. — Это направленная осада. Файл зашифрован Имперским ключом корпорации «Тунгуска-Био-Тех». Это устроил Дурново.

На огромном ртутном полотне, вытесняя лицейские логи, развернулся секретный документ, оформленный сухим, тошнотворно-бюрократическим шрифтом: ПЛАН «Санитайзинг-Верификация».

Девочки, бросив вилки и черничные блинчики, сгрудились за спиной Ани. По ртутной стене поползла ASCII-схема под кодовым названием «Санитайзинг-Верификация». Из документов следовало, что их летний коммунальный ад с вечно дохнущими смартфонами начался далеко не тридцатого августа. Весь последний месяц, пока сервер «ФАРРИНГТОН-ЦЕНТР» удалённо калибровал их голограммы через «Великий Жор Батареи», корпорация Дурново вела на них таргетную охоту, пытаясь перехватить девочек до прибытия в замок.

С экрана на первокурсниц смотрела глянцевая цифровая карточка самого Петра Николаевича Дурново-младшего. Это был маниакальный, застёгнутый на все пуговицы тип с бледным лицом. Он искренне считал тринадцать сибирских ведьм обычными «био-компонентами» и «13 самовосстанавливающимися батареями», которые кровь из носу нужно оцифровать и запереть в серверных шкафах Муторай-Сити.

Ниже на зеркале светились рапорты и рецензии его преданной команды, от которых у девчонок сжимались кулаки:

Г. Э. Штиль (Главный аналитик): «Математически безупречно. Риски минимальны. Эшелон А готов на 100%. Софт „Острог-4“ гарантирует жор батареи у всех 13 девиц. Единственное опасение — их иррациональные чаты на маркетплейсах. Если они начнут спамить капсом из-за шмоток, сервер может выдать синий экран. Но в рамках KPI погрешность допустима. К подписи рекомендую».

— Слышь, математик недоделанный, — процедила сквозь зубы Кира, и из её пальцев со статическим треском вылетела синяя искра. — Мой телефон взорвался, а у него это «погрешность допустима».

Полковник Б. Палыч (Командир СБ): «Тактически верно. Капканы расставлены. Эшелоны Б и Г (ловушки и мастерские) запущены по всей Сибири. Подпись ставлю».

Доктор Эльза Фон Швифт (Кибер-биолог): «Био-компоненты вычислены. Эшелон В (пеленг по запаху и пару) активен. Нано-вирусы готовы стереть им память через городские Wi-Fi. Природа этих девиц — чистый хаос. Тепловые датчики могут лагать от температурных скачков их слёз или обид, но крио-вышки Сити все подавят. К подписи одобрено».

— Стереть память? — Мира меланхолично подняла глаза от сковороды, и её ресницы зловеще заиндевели. — Я ей самой сейчас так память подморожу, что она забудет, как её зовут.

Финальную точку в документе ставил И.И.О.Н. (Корневой Имперский ИИ): «Регламент соблюдён. Электронные дневники и карманные карты субъектов под контролем ИИ. Штрафы за нелогичное поведение лишат их финансирования. Без денег подросток парализован. Прошу утвердить план».

— Ну надо же, какая умная железяка, — ухмыльнулась Кира.

Гоша, привлечённый ярким мерцанием ртутного полотна, подкатился на колёсиках поближе к Ане и уставился на бегущий зелёный код. Увидев ASCII-схему, фикус-дрон уморительно зашелестел листьями и принялся комедийно наклонять горшок влево и вправо, словно пытаясь перевести имперские алгоритмы ТБТ на понятный ему язык сибирских дикоросов. Он смешно замигал диодами и выдал на свободный край зеркала пиксельное изображение с бегущими огурцами.

План корпоративного Сити был безупречен в терабайтах кода, но с треском разбился о суровое сибирское «авось». Дурново ждал покорных девиц с айфонами, а получил Тасю с её Нокия 3310 и ещё 12 альфа-подростков с нестандартным мышлением.

— Смотрите, что я выудила, — прошептала Аня, разворачивая личные профайлы топ-менеджмента корпорации. — Тут вся их структура и идиотские привычки:

Глава: Пётр Николаевич Дурново-младший. Его цели: монополия на метеорит, Энергетический Крах Мира и тотальный «Стерильный Синтаксический Диктат». Он панически боится сибирской грязи, хаоса и нелогичного поведения. Каждые пять минут протирает руки стерильными салфетками «Скандинавский альпинарий».

Помощник 1 (Главный аналитик): Герман Эрнестович Штиль. Человек-калькулятор. Расписывает свой день и график Дурново по секундам. Абсолютно повёрнут на регламентах.

Помощник 2 (Начальник СБ): Полковник Бронислав «Железный» Палыч. Двухметровый громила с квадратной челюстью и шрамом через всё лицо. Закован в тяжёлый тактический экзоскелет с хромированной бронепластиной. Общается исключительно командным криком, но его авторитет среди наёмников ТБТ неоспорим.

Помощник 3 (Кибер-биолог): Доктор Эльза Фон Швифт. Эксцентричная женщина с безумным взглядом и фиолетовыми прядями. Носит белоснежный лабораторный халат из нано-ткани с интерактивными экранами. Привычка: пьёт литрами чистый спирт из лабораторных мензурок.

Помощник 4: И.И.О.Н. (Искусственный Интеллект Обеспечения Надзора). Виртуальный советник Дурново. Появляется в виде идеальной голограммы строгого мужчины в имперском мундире XIX века, постоянно сверяясь с золотым хронографом.

Сева Игоревич, глядя на всплывшие файлы, испуганно поправил очки, а его пальцы задрожали.

— Погодите... Дурново-младший? Прямой потомок? — Сева судорожно забил пальцами по аварийному терминалу. — Глафира Порфирьевна, это же копия мейнфрейма его предка!

Глафира Порфирьевна монументально выпрямилась, её броня завуча стала ещё жёстче.

— Именно так, Всеволод, — отчеканила она, сурово глядя на грязно-зеленый код. — Пётр Николаевич Дурново (1842–1915) был одной из самых мрачных, умных и зловещих фигур российской политики начала XX века. Убеждённый монархист, консерватор и бывший министр внутренних дел. В истории он остался как «русская Кассандра» благодаря своей знаменитой аналитической записке, поданной Николаю II в феврале 1914 года — ровно за полгода до Первой мировой войны. Он обладал пугающим пророческим умом, который теперь его потомок оцифровал в ядро И.И.О.Н.

— Старик Дурново тогда разложил будущее империи буквально по полочкам, предсказав всё с точностью до запятой, — произнёс Сева. — И отправил письмо с предупреждениями и предсказаниями Николаю II.

— И как отреагировал Николай II? — тихо спросила Ульяна.

— Никак, — мрачно ответила Глафира Порфирьевна. — Император проигнорировал документ, записка осталась без резолюции, а сам Пётр Дурново умер своей смертью в сентябре 1915 года, застав первый год войны и начало Великого отступления. А его пророчество нашли только после революции в секретных архивах. И вот теперь его праправнук, используя цифровой контур предка, создал эту матрицу и выступает против нас!

— Хочет сделать из нас бесперебойник из 13 батареек, — сказала Аня.

— Ну уж нет, — Кира яростно сжала кулаки, и из её пальцев с треском вылетел целый веер синих метеоритных искр. — Не на тех нарвался!..

Но она не успела договорить, так как на огромном ртутном зеркале появилась новая записка:

РЕЦЕНЗИИ ПОМОЩНИКОВ:

Г. Э. Штиль (Главный аналитик): «Математически безупречно. Риски минимальны. Эшелон А готов на 100%. Без Wi-Fi тринадцать девиц потеряют концентрацию за два часа».

Полковник Б. Палыч (Командир СБ): «Тактически верно. Капканы расставлены. Квантовый шлюз зашит намертво, эти девицы застрянут в тайге без единого лайка».

Доктор Эльза Фон Швифт (Кибер-биолог): «Био-компоненты вычислены. При обрыве синхронизации их домашние аватары начнут выдавать пиксельный бред. Родители сами вызовут нам СБ. Вероятность капитуляции ковена — 98.7%».

И.И.О.Н. (Корневой ИИ): «Регламент соблюдён. Электронные дневники и карманные карты Субъектов заблокированы. Внешний периметр чист».

— М-да, — Лера почесала нос, глядя на мигающий зелёный лог Штиля. — Получается, этот чистюля с салфетками целый месяц пытался сделать из нас батарейки для своего Сити? А теперь он запер гору, чтобы мы сами к нему вылезли?

— «Полная изоляция горы Фаррингтон... провокация каскадного дебага домашних аватаров»? — Аня-IT прищурилась, и её пальцы в митенках сжались в кулаки. — То есть он специально ждал, когда наши мамы увидят пиксельный бред и сами вызовут ему СБ!

— Слышь, «математически безупречный» Штиль! — процедила сквозь зубы Кира, и из её кончиков пальцев со статическим треском вылетела синяя искра. — Потеряют они концентрацию за два часа, как же!

— «Квантовый шлюз зашит намертво, девицы застрянут без единого лайка»? — Таня округлила глаза. — Да у Палыча самого экзоскелет заклинит от нашей музыки! Моя карма, может, и тускнеет без WitchGram, но сидеть батарейкой в серверах его Сити — это тотальный антихайп!

— Ага, чист он у них, держи карман шире, — фыркнула Влада, поправляя на ногах дедушкины зимние унты с лосиным камусом. — Да мы им этот периметр так забагоумим, что у них имперский мейнфрейм начнёт старославянские логи цитировать. Рецензенты блин нашлись, чистюли с салфетками.

— Всё, лавочка закрыта! — Аня с грохотом шмякнула Нокию рядом с Тасей — СМС-ку до вышки я пробила, но Дурново-младший сейчас на своей базе Муторай ловит жуткий психоз, пропитывает корвалолом дезинфицирующие салфетки и строчит новый план. Если мы продолжим тупить по своим углам и воровать друг у друга патчи, нас оцифруют и сдадут в Сити поодиночке. Нам нужен полноценный партизанский отряд.

— Инсайт сезона, девочки, — Таня брезгливо отодвинула от себя заблокированный iPhone. — Быть бесперебойником в серверных шкафах «Био-Теха» — это тотальный антихайп для моей кармы. Я за партизанский движ. Но только если мы официально распределим роли, чтобы никто не путал бьюти-баночки с кузнечными наковальнями! Рада, тащи тетрадь!

Рада Тюменская молча шмыгнула носом и вытащила ту самую старую аналоговую тетрадь в клетку, где у них уже был набросан «Кодекс Мира». Аня-IT взяла угольный карандаш, уселась по-турецки и раскрыла пустой разворот.

Остальные двенадцать ведьм Сибири плотным, грозовым кольцом сгрудились вокруг неё, готовые закрепить свои новые партизанские обязанности аналоговым способом, который не прочтёт ни один кибер-сканер врага.

— Пиши заголовком: «Партизанский ковен Сибирского Лицея. Распределение боевых эшелонов», — командовала Кира , упирая руки в бока. — Мы, Сектор Сталкеров, официально берём на себя штурмовые задачи и физический прорыв блокады полковника Палыча. Наша зона — лесные просеки, кузница Дяди Мити и скоростное маневрирование. Если у кого-то заклинит унты или колёса самокатов Whoosh, Сталкеры идут на таран первыми!

— Сталкеры в деле, — подтвердила Лера, усердно потирая ушибленное бедро. — Из-за моего пространственного чутья я могу срезать дорогу до тайных обозов снабжения напрямую через бурелом. Запиши: Сталкеры отвечают за всю контрабанду для Лицея.

— Только Лерке пиши маршруты аккуратнее, а то она опять срежет угол и застрянет в сушильном шкафу Лицея, — прыснула Соня. — Меня запиши в Эшелон Базальтового Сопромата. Моя металлургическая магия отвечает за плавку и ревизию металлов. Если Дурново дистанционно заблокирует какие-то металлические части горы или навесит магнитные замки на сейфы, я превращу всю их нано-броню в лужицу.

— Нас запиши отдельно, — Таня пафосно поправила воротник своего кастомизированного кроп-кафтана. — Сектор Эстетов берёт на себя визуальный камуфляж, бьюти-разведку и моральный прессинг врага. Мы будем смешивать кедровую смолу и метеоритную пыль, создавая такой неоновый глиттер для формы, от сияния которого сканеры Дурново лопнут синим экраном смерти. А Варя будет транслировать дезинформацию и сплетни в сеть, чтобы у аналитика Штиля в его стерильном командном пункте непрерывно икал телефон!

— Ик! — победно подтвердила Варя из угла, выдав короткое: — Вип!

— Эко-ботаников не забудь, — Рада бережно положила на поля тетради зелёный листок папоротника. — Мы с Мирой отвечаем за фито-фармакологию, сбор мыльнянки для стирки и вываривание чистейшей соли из золы лиственных деревьев, согревающие и успокаивающие чаи.

— А я? — Ульяна испуганно сжала края ковра. — Мне какую роль писать? Я же только стёкла лопать умею, когда пугаюсь.

— Твой страх — наше главное оружие, Уля, — Аня-IT ювелирно вывела углём на бумаге её имя. — Твой ультразвук на запредельной частоте будет выжигать роутеры корпорации на дальних подступах и перехватывать автоматику их тяжёлых буровых машин. Пиши: Ульяна Кузнецкая — Эшелон Акустического Подавления.

— Ну и мы, Технари, — Аня размашисто поставила финальную точку, оставив на клетчатой странице жирный угольный след. — Наша зона — Т9-хакинг, прошивка серверов и координация «Чатика №2» на бумаге. А Тася Антонова официально назначается Хранителем Главного Кирпича Лицея. Её Нокия 3310 в синей изоленте — наш единственный неубиваемый GSM-канал связи с реальным миром!

Тася Антонова молча кивнула и победно похлопала ладонью по Нокии.

Аня перевернула страницу и капслоком вывела свод правил:

ПАРТИЗАНСКИЙ КОДЕКС!

1. Квантовый суверенитет: Быть батарейкой в серверах Муторай-Сити — пожизненный кринж и антихайп. Свои гаджеты врагу не отдаём, даже если Дурново заблокирует нам баланс карт.

2. Правило Нокии 3310: Если система ловит жёсткий лаг, а Т9 уходит в тильт, Нокию окроплять святой водой немедленно, не дожидаясь каскадного сбоя аватаров! Авось пронесёт!

3. Маскировка по ГОСТу: Эстетам запрещено напускать морок оптического гламура на кухонную сантехнику. Если из-за Танькиного подиумного гипноза латунный кран умывальника снова превратится в лужу жидкого олова — Сектор Эстетов моет посуду в ледяном Атриуме всю неделю.

4. Анти-спам контроль: Варе Шарыгиной запрещено рассылать интриги под страхом того, что её автомобильная икота будет зациклена через рояль до конца учебного года.

5. Логистика бурелома: Коноваловой запрещено срезать маршруты до тайных обозов с закрытыми глазами. Нам некогда выковыривать штурмовой Эшелон из архивных шкафов во время блокады.

6. Эко-безопасность: Раде ограничить радиус поражения Царь-огурцами и прочими тактическими пальмами. Всё, что прорастает ближе двух метров от серверов Ани, безжалостно выпалывается стилусами!

Тринадцать имён ведьм Сибири встали в аналоговую таблицу Кодекса Мира монолитным, нерушимым строем. Партизанский план борьбы против логистического террора «Тунгуска-Био-Тех» был официально зафиксирован. Девчонки дружно переглянулись, и в их глазах загорелся опасный, чисто таёжный азарт. Они были готовы встретить Дурново во всеоружии!

* * *

А в Муторай-Сити Дурново замер и хищно прищурился в сторону панорамного окна командного пункта.

— Объявить общий сбор эшелонов! — процедил сквозь зубы Дурново-младший, и его голос прозвучал суше, чем зависший ИИ-сервер. — Всем подразделениям — режим максимальной боевой готовности. К утру я лично перепишу этот KPI.

Нервно измерив шагами стерильный глянцевый пол, он резко опустился в кожаное кресло. Полный детокс от подросткового кавардака требовал радикальных мер. Пётр Николаевич брезгливо отодвинул в сторону планшет, придвинул к себе чистый аналоговый лист бумаги и усердно, с хрустом ломая стержень дорогой ручки, начал набрасывать схему новой таёжной зачистки. План №3 уже обретал свои беспощадные цифровые контуры.

Глава 12. Фаза «Углеводный перехват и дефицит глюкозы».

Пётр Николаевич Дурново-младший находился на той тонкой и опасной грани, где монументальный корпоративный тайм-менеджмент превращается в чистокровное, дистиллированное безумие. Бодрствование шло на рекорд — пошёл четвёртый день тотального бессонного марафона. В его некогда стерильном, зеркально-белом кабинете в Муторай-Сити теперь стойко пахло не триумфом имперского кода, а выжженным кремнием, палёными платами и глубинным сибирским тильтом.

Генеральный директор, судорожно дёргая левой щекой, маниакально мерил шагами кабинет и с яростным скрипом выводил новые схемы снабжения золотым «Паркером» прямо на панорамной маркерной доске. На сороковой секунде стержень запредельно дорогой ручки с хрустом разлетелся пополам, заляпав чернилами его безупречные манжеты. Пётр Николаевич издал утробный рык, швырнул обломок в угол и принялся с остервенением растирать руки влажной салфеткой любимой марки.

— Они берут энергию из углеводов! Это же биологический факт! — шипел он, уничтожая салфетку в мелкие клочья. — Подростковый мозг тринадцати девиц потребляет тонны глюкозы для кастинга заклинаний, оверклокинга реальности и бесконечного флуда в чатах! Стоит лишить их сахара — и их когнитивные функции рухнут до уровня уставного регламента! Они не смогут закодить даже простейший морок! Перекрыть каналы снабжения! Арестовать обозы! Развернуть План №3!

На утро в конференц-зале Дурново, зябко поводя плечами в сменном пиджаке, со свистом швырнул на полированный стол новую тактическую записку с подробной блок-схемой «Тактическая записка №3. УГЛЕВОДНЫЙ ПЕРЕХВАТ». Помощники, уставшие от мыльных уборок в Сити после прошлых ведовских рейдов, уныло уставились в документ:

Г. Э. Штиль (Главный аналитик): «Мозг тринадцатилетней девицы без сахара капитулирует ровно за три часа. Модель просчитана, KPI сопротивления упадёт до нуля. Рекомендую».

Полковник Б. Палыч (Командир СБ): «На трассе выставлен блокпост, шлюзы ТБТ заперты намертво. Фура с мармеладом прижата к обочине. В этот раз они точно застрянут в тайге без единой конфеты. Подпись ставлю».

Доктор Эльза Фон Швифт (Кибер-биолог): «Bio-компоненты на голодной диете потеряют способность к кастингу. К зачистке памяти ковена готова. Одобрено».

И.И.О.Н. (Корневой ИИ): «Регламент обновлён. Логистика кондитерских изделий заблокирована. Внешний периметр чист. Вероятность саботажа: 0.01%. ОБНАРУЖЕНА КРИТИЧЕСКАЯ УЯЗВИМОСТЬ В СИНТАКСИСЕ ЦЕЛИ: «...ВЫЗОВ ИСКУССТВЕННОГО ДЕФИЦИТ ГЛЮКОЗЫ...»

Пётр Николаевич замер. Левый глаз генерального директора едва заметно дёрнулся, а желваки на бледном лице заходили ходуном с такой силой, что послышался отчётливый скрип дорогой немецкой металлокерамики на коренных зубах. Для человека, который увольнял начальников отделов за лишний пробел в отчётах, это был удар в самое сердце. И.И.О.Н., его собственное цифровое детище, только что публично ткнуло его носом в позорную опечатку.

Любой другой на месте Дурново сорвался бы на крик, разбил консоль или швырнул бы в терминал кружку. Но Пётр Николаевич был истинным перфекционистом. Проявить эмоции сейчас — значило признать, что хаос тринадцатилетних девчонок проник внутрь его безупречной головы. Значило проиграть сибирскому «авось».

Он не произнёс ни слова. Он просто молча зафиксировал челюсть, заставив себя сделать медленный, идеально ровный вдох через нос. Выдержав гроссмейстерскую паузу, Пётр Николаевич вальяжно откинулся на кожаное сиденье, сделал глоток пуэра и замер у экранов в ожидании сухого триумфа.

* * *

А в Жилом блоке Сибирского Лицея утро началось с экзистенциальной драмы космического масштаба. Кухонный нано-синтезатор вместо привычных мармеладных круассанов хрипло пискнул, утробно икнул, мигнул аварийным диодом и с сухим, бездушным шлепком выплюнул на лоток серый, склизкий, абсолютно неаппетитный протеиновый кубик без вкуса и запаха.

— Алё, кибер-печка, ты издеваешься?! — Таня брезгливо потыкала идеальным розовым ногтем склизкую массу. — Где глазурь? Где шоколадный вайб? Девочки, у нас углеводный детокс? Это же полный антихайп и клинч системы!

— Слышь, бьюти-инсайт, не паникуй, — Кира злобно сверкнула глазами из-под чёрной банданы, и из её сжатых кулаков с сухим треском посыпались синие искры, едва не подпалив бахрому ковра. — Без глюкозы и лайков я им этот Муторай по пикселям разнесу! Пинг в горле триста от этой вашей серой замазки! Дайте мне сахар, или я устрою деструкцию мейнфрейма!

— Кринж ходячий, — меланхолично вздохнула Соня, уныло потряхивая в пальцах массивными серебряными кольцами. — Без сахара я даже не могу посчитать, сколько кэшбэка мне задолжали. Мой внутренний калькулятор ушёл в глубокий тильт от этой безвкусной жижи.

Аня, кутаясь в пушистый неоновый пуховик поверх домашней пижамы, уже яростно перебирала пальцами невидимую клавиатуру, сверяясь с тетрадкой в клетку.

— Так, ковен, отставить панику! Включаем режим партизанского хакинга. Наша цель — вон та фура, которую Палыч прижал на блокпосту. Операция «Сладость или взлом»!

Аня победно потрясла перед девчонками старой, неубиваемой Тасиной Нокией 3310 в три слоя синей изоленты.

— План такой! Технари — я, Соня, Ника — зажимаем резиновые кнопки на Нокии и текстовыми СМС-командами удалённо взламываем навигатор корпоративного курьера. Сталкеры — Лера, Влада, Злата, Кира — шнуруйте берцы, караулим обоз на скалах! Срубники и Эстеты держите периметр Атриума. Прорвёмся, сибирское «авось» ещё никто не отменял!

Из-под стола в этот момент выкатился фикус-дрон Гоша. Проголодавшийся кибер-куст брезгливо понюхал серый протеиновый кубик, затряс всеми своими листьями и выдал на экран ртутного зеркала огромный пиксельный смайлик с высунутым зелёным языком, выражая тотальный протест против такого детокса.

Но девичьи сборы прервал резкий, дребезжащий аналоговый сигнал лицейской сети «ФАРРИНГТОН-ЦЕНТР», продублированный тяжёлым ударом векового колокола. Системный пуш от Матушки-БИОС на экранах смартфонов гласил: «До начала урока по этно-фармакологии и IT-медицине: 00:01:00. Опоздание карается цифровой немотой всех гаджетов на одни сутки».

В Атриуме поднялся суматошный девичий визг. Девчонки в панике рванули к своим нишам-гнёздам, на ходу застёгивая пуговицы. Через пару минут, судорожно затягивая воротнички, они уже бежали по базальтовым переходам.

Едва ковен перешагнул порог Медицинского покоя, дубовая дверь за их спинами с глухим стуком захлопнулась, автоматически заблокировав выходы. Девочки замерли, шумно втянув носом воздух. Локация больше всего напоминала секретную лабораторию, которую по ошибке скрестили с избой сибирской травницы. Стены были облицованы белоснежным, глянцевым кафелем, отражавшим холодный свет хирургических ламп, но поверх этой стерильной белизны плотными рядами висели пучки сушёной полыни, зверобоя и ядрёного таёжного чеснока. В воздухе стоял термоядерный коктейль из медицинского спирта, ментола, свежей хвои и йода — от такой гремучей смеси у Ани Козловой сразу заслезились глаза.

Вместо привычных парт по всему кабинету стояли белоснежные медицинские кушетки, рядом с которыми мерно гудели и светились неоновыми трубками профессиональные фито-блендеры для детокс-смузи и центрифуги для фильтрации сывороток. А в самом углу, маскируя интернет-трафик Лицея под тепловое излучение дымохода, тихо и мощно выла серверная стойка, ювелирно вмонтированная прямо в настоящую русскую печь с изразцами.

За массивным столом, на котором ровными рядами были выстроены баночки со спиртом и коробки со старыми медными пятаками, ведьм ждала сама Тамара Степановна. Главный врач Лицея выглядела монументально: поверх её ослепительно белого медицинского халата каскадом свисали тяжёлые связки сушёной чаги и таёжного чеснока, побрякивая при каждом движении как этнические бусы. В руке она держала заговорённый скальпель, которым лениво ковыряла в зубах. Поговаривали, что Тамара Степановна одинаково филигранно способна как склеить разбитое колено, так и починить разломанный экран смартфона, приложив к нему нужный медный пятак для удаления сетевых троянов.

— Проходите, барышни, рассаживайтесь по кушеткам, — строго проговорила Тамара Степановна, поправляя белоснежный халат, поверх которого висели связки сушёной чаги. — Сегодня у нас калибровка детокс-сывороток против сетевых троянов. Никаких телефонов на столах. Аня Козлова, я всё вижу через ртутное зеркало, закрой свой Asus!

Пару по Этно-фармакологии полностью забаговало с первых минут. Рада Тюменская от дикого голода, отсутствия глюкозы и резкого, противного бюрократического писка лицейского ИИ-роутера над ухом поймала жуткую паническую атаку.

— Девочки, меня штормит, интерфейс двоится... — прошептала Рада, качаясь из стороны в сторону.

Её руки затряслись, в глазах поплыли пиксели матрицы тайги, и она полностью перепутала чашки на верстаке! Рада судорожно опрокинула в кипящий чаговый отвар ядовито-зелёный энергетик Ани, а сверху, окончательно потеряв координацию, сыпанула гигантскую горсть сушёных поганковых спор!

Фито-блендер на столе истошно завыл, замигал неоновыми искрами и с оглушительным грохотом взорвался гигантским, пузырящимся фиолетовым неоновым киселём на 400% биомассы! Живая, причмокивающая жижа мгновенно затопила вентиляционную шахту, хлынула по трубам наружу и намертво закоротила кабели центральной имперской глушилки Палыча, спрятанной в скальной нише.

— Саботаж! Каскадный крэш кодеков! — в панике закричала Тамара Степановна, швыряя медные пятаки в наступающую жижу.

Гоша, прилетевший в класс вслед за девчонками, от запаха таурина пришёл в дикий восторг: фикус-дрон лихо спикировал к наступающему киселю и принялся уморительно возить колёсиками прямо по липкой фиолетовой массе, оставляя на ней глубокие протекторы, словно помогая Раде заземлить этот кулинарный хаос.

Из-за каскадного падения частот Лицея и взрыва контура домашние клоны девочек, спрятанные в городах, мгновенно выдали шедевральный пиксельный бред перед ничего не подозревающими родителями:

Двойник Ники сидел на кухне, и в его движениях сквозила пугающая, механическая безупречность. На ненастоящем лице застыла вечная, глянцевая улыбка магазинного манекена. Ложка в его руке двигалась по строго заданной траектории: зачерпнуть суп, плавно донести до рта, замереть ровно на одну секунду — и вылить всё обратно в глубокую тарелку. И так по кругу. Ровно каждые три секунды, без малейшего отклонения.

Мама, бледнея на глазах, беспомощно смотрела на это зрелище, чувствуя, как внутри всё леденеет. Отец не выдержал: с глухим стуком выронил вилку и в ужасе закричал на всю кухню:

— Ника, очнись, ты зависла! Хватит качать суп туда-сюда!

Но клон из Иркутска не реагировал — ловкая петля моторики намертво зациклила его код.

В это же время в Омске домашний аватар Влады попал в критический лаг. Он намертво застыл прямо посреди оживлённого пешеходного перехода. Цифровой клон Влады бешено, до упора крутил ручку газа и усердно отталкивался ногами от серого асфальта. Но прокатный электросамокат Whoosh словно прирос к куску текстуры.

Прохожие на автобусной остановке ошеломлённо протирали глаза и испуганно переглядывались. Перед ними в абсолютной пустоте отчаянно буксовала девчонка — не в силах сдвинуться ни на сантиметр, будто сломанный игровой персонаж, провалившийся в текстуры воздуха.

— Антонова, спасай, это фиаско, нас спалят предки! — в полном отчаянии зашептала Аня под партой, косясь на лагающий экран Asus. — У Ники клон застрял в бесконечной суповой петле, а у Влады клон буксует на перекрёстке, как сломанный NPC!

Тася Антонова флегматично и спокойно выдохнула, даже не поведя бровью. Она не спеша достала из глубокого кармана форменного платья свою легендарную Нокию 3310 в синей изоленте, парой ленивых кликов вывела громкость монофонического рингтона на максимум и со всей дури шмякнула аналоговый «кирпич» прямо по искрящей, залитой киселём панели беснующегося блендера.

— Да заземлись ты уже, кастрюля кибернетическая.

Тяжёлый силовой разряд маны пробил сеть: Глушилка Палыча полностью выгорела с басовитым щелчком, Wi-Fi в Лицее ожил на 100%, а клоны в городах мгновенно отвисли, весело оправдываясь перед обалдевшими родителями: «Мам, пап, вы чего? Я просто задумалась!».

Громкий, спасительный звонок с урока прервал ликование под партой. Едва учитель скрылся за дверью, Аня, Тася и остальные девчонки пулей выскочили из кабинета. За секунды преодолев коридоры Лицея, они вернулись в свой жилой блок. Времени на отдых не было: нужно было срочно приводить в действие тайную операцию, и каждая из них знала свою задачу назубок.

Пока Срубники и Эстеты забаррикадировались в Атриуме, наглухо заперев лиственничные шлюзы и судорожно засыпая ртутные зеркала неоновым глиттером для маскировки от радаров Сити, Сталкеры — Лера, Влада, Злата и Кира — моментально сбросили лицейскую форму. Натянув камуфляж и в четыре руки зашнуровав тяжёлые берцы, они привычно выскочили через потайной шлюз на знакомые скалы, окружавшие периметр. Заняв скрытые позиции в кустах брусничника на уступах, девочки приготовились к перехвату сбившегося с курса курьера Дурново. В этот самый момент...

Лицейская сеть отвисла, и застрявший из-за лагов Анин СМС-скрипт, отправленный через Нокию 3310, каскадным цифровым цунами долетел до навигатора заблокированной на трассе фуры со сладостями. И не только её! Из-за топорного аналогового импульса Нокии код ушёл в бесконечный репит и накрыл всю логистическую сеть Дурново. Роботы-курьеры корпорации поймали жесточайший перепрошивочный клинч. Их стерильные ИИ-мозги намертво замкнуло девичьим кодом Ани. Роботы синхронно крутанули рули через урман и, игнорируя приказы из штаба, на полной скорости угнали всю многотонную колонну снабжения Муторай-Сити! Вместо секретной базы ТБТ огромные фуры, доверху забитые сладостями, шоколадной пастой и тоннами мармелада, с диким рёвом и шлейфом таёжной пыли рванули на «авось» прямо к потайным шлюзам Лицея!

Сталкеры — Лера, Влада, Злата и Кира — с грохотом влетели обратно через потайной шлюз Атриума, победно волоча за собой тяжеленные коробки ТБТ. Срубники и Эстеты, у которых от напряжения на живом шухере уже сводило челюсти, радостно взвизгнули и бросились открывать засовы. Повсюду полетели маскировочные блёстки, и девчонки прямо в боевом шмоте накрыли грандиозную поляну посреди персидских ковров! Массивные купеческие столы за секунду заломились от трофейных сладостей корпорации, шоколадной пасты и кислого мармелада, а Тася уже водрузила в центр огромный брусничный пирог. По лофту поползло ощущение абсолютного углеводного счастья — сибирское «авось» снова сработало на все сто.

* * *

Пока ковен шумно праздновал победу у костра, уплетая честно угнанные углеводы, Таня Барнаулова, в экзистенциальном восторге от вернувшегося сахара, заметила под потолком крошечный шпионский дрон Палыча «Слепень-М», лениво сканирующий периметр.

— Ой, девочки, шпион на двенадцать часов! Наш сладкий контент под угрозой! — пискнула Таня, решив навести тепловое очарование на ИИ-камеру бота, чтобы тот не запеленговал её мармеладный саботаж.

Она слишком пафосно и драматично взмахивала руками, закинув голову и демонстрируя идеальную чёлку. Внезапно Таня потеряла координацию от переизбытка глюкозы и случайно выронила из пальцев свой лавандовый бьюти-тоник, который под давлением брызнул из флакона прямиком в оптическую линзу лазерного прицела дрона!

Оптические фильтры шпиона запылали неоновым розовым глиттером! По открытому Нокией квантовому каналу связи Корневой компьютер корпорации И.И.О.Н. поймал жёсткий синтаксический тильт. Он полностью заблокировал все боевые команды Дурново и вывел на абсолютно все экраны, мониторы и терминалы Муторай-Сити гигантское, сияющее признание в любви к идеальной неоновой чёлке Тани Барнауловой!

Тяжёлый тактический экзоскелет Железного Палыча, пафосно стоявшего на плацу Сити, от индукционного удара коротнуло.

— Что за... Вольно! Отставить! Ребут! — бешено заорал полковник в шлем, но взбесившийся софт костюма швырнул двухметрового громилу на глянцевый пол Сити.

Под дикий, зубодробительный таёжный фонк Влады, который из-за взлома Ани на полную громкость включился из всех динамиков штаба, суровый командир СБ против своей воли начал крутить идеальное «геликоптер-сальто» и выдавать каноничный нижний брейк-данс, комедийно катаясь спиной по паркету! При каждом его обороте остатки его грозной хромированной брони с шипением отваливались, стекая на пол оловянными лужами, пока наконец экзоскелет полностью не аннигилировался.

Когда музыка резко оборвалась, посреди стерильного генерального штаба, тяжело дыша и отдуваясь, остался стоять огромный, грозный Палыч... в одних только семейных трусах в нелепую жёлтую уточку! На его квадратной челюсти все ещё красовался суровый боевой шрам, но весь его авторитет СБ испарился вместе со штанами.

И.И.О.Н. на всю Муторай-Сити по нарастающей транслирует через динамики: «ВНИМАНИЕ! ГОВОРИТ ТУПАЯ ЖЕЛЕЗЯКА И.И.О.Н.! ОФИЦИАЛЬНО ЗАЯВЛЯЮ: Я — ТУПАЯ КАСТРЮЛЯ, А ПОЛКОВНИК ПАЛЫЧ — ЛУЧШИЙ ТАНЦОР БРЕЙКА В УТОЧКАХ!».

Ника Кудесникова в Лицее, глядя на этот позор через трансляцию ртутного зеркала, хищно прищурилась, провернула на пальце плетёный браслет и кинула кэш-морок. В Сити Палыч ошарашенно захлопал глазами. Его внутренний навигационный скрипт намертво переклинило. Грозный командир СБ, недоумевая, что происходит с его ногами, резко отставил попу назад, согнул колени и... смешно переваливаясь с боку на бок, как упитанный селезень, пошагал в сторону своего командного пункта. Шлёп-шлёп-шлёп... — разносилось по притихшему офису эхо от его босых пяток под дикий хохот наёмников.

Пётр Николаевич Дурново-младший в панике выплёвывал изюм из хлынувшего из кондиционера брусничного киселя, в ужасе ломал очередной «Паркер» и судорожно начинал чертить «ПЛАН №4». Сибирский кавардак снова уложил корпорацию в глубочайший синтаксический тильт! А девчонки в Лицее катались по персидскому ковру от гомерического хохота, празднуя стопроцентную углеводную победу сибирского «авось» над терабайтами имперского кода!

Глава 13. Фаза «Парафиновый затык и температурное истощение».

Пётр Николаевич Дурново-младший находился в той кондиции, когда идеальный корпоративный тайм-менеджмент превращается в ледяной, дистиллированный кошмар. Бессонный марафон близился к рекорду — пошёл пятый день тотального игнорирования подушек. В его некогда стерильном, зеркально-белом кабинете в Муторай-Сити теперь пахло не триумфом имперского кода, а выжженным кремнием и глубинным сибирским тильтом: кондиционеры после прошлого ведовского реверса выдавали пар с убойным запахом перебродившей чаги и жжёных кедровых скорлупок.

Лицо генерального директора приобрело благородный, слегка синюшный оттенок глубоко заветренного байкальского омуля, оставленного на морозе. Судорожно, с частотой в триста герц дёргая правым веком, он кутался в элитное шерстяное пальто поверх помятого итальянского пиджака. Пётр Николаевич яростно, со скрежетом и визгом выводил новые ломаные линии золотым «Паркером» прямо на панорамной маркерной доске, то и дело с сочным хрустом ломая стержни и с проклятиями швыряя обломки под корень плотоядных кактусов, стоявших по углам офиса.

— С сахаром они выкрутились... Полковника Палыча в трусах с уточками по ртутному зеркалу на весь лофт транслировали! — шипел он, дёргая левым ухом в такт мигающей диодной ленте, которая аварийно сообщала о системном сбое. — Ладно! Пускай! Но сибирский подростковый кавардак, весь этот их нелогичный зумерский сленг и тринадцать ведьминских суперсил физически неспособны существовать при отрицательных температурах! Биология против физики не попрёт! Заморозить их! Выключить тепло! Аннулировать климат-контроль горы Фаррингтон! Развернуть Тактическую схему №4!

На утро в конференц-зале ТБТ, где кондиционеры после прошлого реверса выдавали исключительно пар с запахом перебродившей чаги, Дурново со свистом швырнул на полированный стол новую тактическую записку с подробной блок-схемой «Тактическая записка №4. КРИО-ПЕРЕХВАТ В ПАРАФИНОВЫЙ ЗАТЫК». Замысел Штиля был прост и по-имперски коварен: диверсионная группа СБ Палыча под покровом ночи тайно пробралась к внешним резервуарам и заменила зимний арктический дизель на летнее топливо, опломбировав цистерны поддельными печатями. Расчёт строился на то, что при падении температуры летнее топливо мгновенно выделит плотные парафиновые хлопья, которые намертво забьют топливные фильтры котельной Лицея. Насосы заклинит, базальтовые ТЭНы остынут, и Жилой блок превратится в гигантскую ледяную пещеру, вынудив девиц умолять о капитуляции.

Топ-менеджеры корпорации вальяжно откинулись на кожаные кресла, предвкушая скорый и чистый триумф. Они победно ухмылялись, разглядывая графики падения температуры, но каждый из них теперь подсознательно опасался нового подвоха. После того как их идеальный И.И.О.Н. внезапно взбесился и на весь город объявил Палыча главным брейк-дансером Сибири, в штабе ТБТ поселился тихий, фоновый ужас перед таёжным хаосом. Наёмники Палыча судорожно перепроверяли антивирусы, а Штиль на всякий случай запер вентиляцию, панически боясь очередного прилёта неонового киселя. По очереди они оставляли свои авторитетные рецензии под документом:

Г. Э. Штиль (Главный аналитик): «Математически модель безупречна. При температуре внутри лофта ниже +4°C сибирский кавардак замерзает ровно на 94.2%. Когнитивные функции тринадцати девиц упадут до уровня уставного регламента, а пальцы потеряют способность тапать по экранам. К подписи рекомендую».

Полковник Б. Палыч (Командир СБ): «Летний дизель залит, датчики давления заблокированы, автоматика опломбирована. Подпись ставлю! Замёрзнем вместе!»

Доктор Эльза Фон Швифт (Кибер-биолог): «При критическом охлаждении тел их аватары начнут выдавать монументальные температурные баги в городах. Пеленг по запаху пара и крио-вышки Сити наготове. Родители сами вызовут СБ. Одобрено».

И.И.О.Н. (Корневой ИИ): «Регламент соблюдён. Квантовый шлюз зашит намертво. Электронные дневники и карманные карты субъектов под контролем. Вероятность непредвиденного хакинга: расчёт заблокирован девическим сарказмом».

Дурново-младший вальяжно, с истинно имперским величием опустился в своё глубокое кожаное кресло перед колоссальной стеной из мониторов. Достав из нагрудного кармана свежую влажную салфетку «Скандинавский альпинарий», он брезгливо стёр с холёных пальцев несуществующую таёжную пыль и сделал глоток безупречно стерильного, дистиллированного пуэра.

На огромных экранах перед ним уже загорелись трёхмерные графики Лакурского хребта, а И.И.О.Н. монотонным голосом начал обратный отсчёт до великого крио-блэкаута. Пётр Николаевич замер в предвкушении математически просчитанного триумфа. Он мысленно уже видел, как тринадцать несносных зумерш в Лицее роняют свои гаджеты окоченевшими пальцами, как замерзает их нелогичный сленг при плюс четырёх градусах и как Штиль аккуратно вписывает в отчёт стопроцентное выполнение KPI по зачистке памяти ковена. Логика хайтека готовилась нанести сибирскому хаосу сокрушительный температурный нокаут.

* * *

А в Жилом блоке Сибирского Лицея утро началось с экстремального, зубодробительного и монументального крио-кринжа. Огромный базальтовый коридор внезапно застрял в вечной фазе перехода — чёрные каменные стены за ночь покрылись толстым, пушистым и ослепительно белым слоем хрустящего инея. Сквозняк из вентиляционных шахт свистел с такой яростной силой, словно Дурново лично дул в трубы со своего командного пункта Муторай-Сити.

Первой из своей уютной ниши-гнезда высунулась Татьяна, укутанная в три пуховых одеяла, меховой плед и розовый шёлковый шарф от Balenciaga. Она попыталась включить бьюти-зеркало с подсветкой, взглянула на своё отражение и издала раскатистый, ультразвуковой писк:

— Девочки! Инсайт сезона — у меня тушь замерзает прямо на глазах! Я сейчас моргаю со звуком трескающегося лобового стекла лады седан-баклажан! Это же тотальный, лютый, несусветный антихайп для моих чакр! Посмотрите на мои локоны, они засахарились до состояния леденцов! Как мне вести бьюти-разведку в таких арктических условиях?!

— Да ты прикрой свой бьюти-центр, Барнаул! — хмуро рявкнула из огромного дедушкиного мехового тулупа Кира, у которой изо рта при каждом слове шёл густой белый пар, похожий на выхлоп дизельного генератора. — У меня в кармане косухи смарт раскаляется докрасна от метеоритного пирокинеза, а розетки в лофте горят фиолетовым дымом! Если я сейчас окончательно разозлюсь на этот ледник и выдам боевую иллюзию, тут всё базальтовое плато взлетит на воздух к чёртовой матери! Нам перекрыли тепловой вайб!

Из дальнего угла Жилой зоны, меланхолично и медленно шевелясь, выполз гигантский сугроб, сооружённый из пяти ортопедических матрасов и трёх пуховиков. Оттуда донёсся пугливый, дрожащий, едва различимый писк Ульяны:

— Я наотрез отказываюсь вылезать в эту вашу арктическую реальность! Я официально остаюсь жить в текстурах матраса до весенней капели. Передайте всем, что я капитулировала ради сохранения биологического вида и целостности своих нервных клеток! Всё, лавочка закрыта!

Аня Козлова в панике выскочила в коридор, прижимая к груди свой массивный игровой ноутбук Asus ROG.

— Девочки, это системный аут! — закричала она, судорожно пытаясь реанимировать тачпад окоченевшими пальцами. — Дурново обрушил отопление, у меня кулеры на ноуте забились инеем, а процессор ушёл в глухую температурную защиту! Если мы сейчас не растопим котельную, у меня вся операционка полетит к чертям вместе с нашими защитными скриптами!

— Цыц, пингвины городские, не разводите панику и сопли на ровном месте, — флегматично и монументально отозвалась Тася Антонова, методично наматывая четвёртый утепляющий слой синей изоленты на свою Нокию 3310. Она обвела девчонок суровым, мудрым таёжным взглядом и веско добавила: — Дурново думает, раз он запер гору и обрубил нам квантовые шлюзы, так мы тут и замёрзнем, как пассажиры в сломанном пазике? Не на тех нарвался, чистюля с салфетками. Вспоминаем, девки, старые урманские приметы от коренных народов Сибири, которые мне дед за чаем на чаге рассказывал. Дым из трубы столбом — к морозу и клинчу серверов, а коли дым к земле волочится — жди оттепели или реверса кода! А у нас сейчас дыма вообще нет, котельная встала, значит, мы сами этот костёр разведём. Рада, тащи кедровые поленья из теплицы, будем растапливать наш партизанский очаг!

— Гоша, помогай, агро-блогер! Не время кулеры беречь! — звонко крикнула Рада Тюменская.

Гоша, раскидистые зелёные листья которого за ночь покрылись изящной, хрустящей изморозью, уныло попискивал и аварийно мигал всеми красными диодами на пластиковом шасси. Заметив, что Рада шмыгает носом и дрожит от холода, фикус-дрон мгновенно пришёл в ярость: он лихо закрутил биопропеллерами, издавая звук «вжух-вжух», спикировал к куче заготовленных дров и принялся уморительно, сопя датчиками, подталкивать колёсиками кедровые плахи прямо в центр Атриума .

Девчонки из фракции Срубников в один миг развели первобытный кедровый костёр прямо посреди Жилой зоны Лицея. По лофту пополз ядрёный, спасительный, невероятно уютный аромат брусничного дыма, хвои и смолы. Подтянув к себе старую тетрадь в клетку и усевшись по-турецки прямо на ковёр, Аня Козлова выхватила обгрызенный карандаш и яростно застрочила по бумаге, торопливо чертя стрелочки, координируя действия ковена.

— Так, партизаны, греемся и смотрим в оба, — Аня-IT прищурилась, её пальцы в митенках продолжали что-то чертить в тетради. — Надо выудить, что этот чистюля с салфетками замышляет. Без всякого Wi-Fi, на одном лишь остаточном биосигнале, взламываем их эфир!

Аня резко припечатала ладонь к огромному ртутному зеркалу умывальника, пропуская статический разряд маны через серебряные кольца Сони. Зеркало дико мигнуло фиолетовым, вид на солнечный Байкал с хрустом лопнул, и вместо него по живому полотну неоновым грязно-зелёным водопадом поползли строки перехваченного кода ТБТ. На экране развернулась ASCII-схема «Тактическая записка №4. КРИО-ПЕРЕХВАТ».

Тринадцать ведьм Сибири плотным, грозовым кольцом сгрудились за её спиной, шмыгая носами и вчитываясь в имперский лог.

— Обалдеть, «Парафиновый затык»! — процедила Кира, и из её кончиков пальцев со статическим треском вылетела синяя искра, заставив Гошу испуганно отпрянуть. — Он тайно заменил зимнее топливо на летний дизель! Но не на тех нарвался, Штиль недоделанный!

— Родители сами вызовут нам СБ? — Мира меланхолично подняла глаза, и её длинные серебристо-платиновые ресницы зловеще покрылись настоящим инеем. — Я этой доктору Эльзе сейчас так память подморожу, что она забудет, как её зовут.

— Слышали, что этот И.И.О.Н. пишет? — ухмыльнулась Влада Морозова, поправляя на ногах дедушкины зимние унты с лосиным камусом. — сарказм у нас.

Аня Козлова размашисто черканула углём по клетчатой странице, фиксируя план противодействия «Горячие ТЭНы»:

— Пиши боевой регламент, ковен! Раз Дурново заблокировал котельную, мы разворачиваем встречный оверклокинг. Мы, Сектор Сталкеров — Лера, Влада, Злата, Кира, — берём на себя штурмовые задачи, лесные просеки и контроль теплового контура кузницы. Будем мониторить датчики давления и держать оборону здания. — Сталкеры идут на таран первыми!

— Сталкеры в деле, — согласилась Лера. — Если Дурново думает, что заморозит наши навигаторы, я через своё пространственное чутьё найду обходные тепловые следы и срежу дорогу до тайных обозов снабжения напрямую через бурелом.

— Только Лерке маршруты пиши аккуратнее, а то она опять срежет угол и застрянет в сушильном шкафу Лицея, — хмыкнула Соня Сузунская. — Нас пиши в Эшелон Перехвата. Технари — я, Соня, Ника — баррикадируются на кухне Лицея и через единственный Анин Asus ROG Phone взламывают и перепрошивают софт умной мультиварки Xiaomi. Мы принудительно заставим её ИИ выдать реверс питания и запустить аварийный обогрев через вентиляционные трубы!

— Сектор Эстетов и Срубников — Рада, Мира, Тася, Татьяна, Варя, Ульяна — берёт на себя костровое обеспечение. Мы разводим первобытный кедровый костёр прямо в лофте! Тася, хватай Нокию 3310!

Сдув с лица непослушную чёлку, Аня победно вскинула над головой тетрадь в клетку, где поверх угольных разводов красовалась наспех набросанная, но до гениального простая боевая схема:

Но закрепить Партизанский Кодекс девчонки не успели — лицейская сеть «ФАРРИНГТОН-ЦЕНТР» выдала пронзительный, дребезжащий сигнал, продублированный ударом колокола: «До начала урока по кибер-инженерии и плавке: 00:01:00. Опоздание карается цифровой немотой всех гаджетов на одни сутки». Девчонки дружно и страдальчески взвыли. Скинув с себя тёплые шмотки и одеяла, они в панике влезали в уставные тёмно-серые кафтаны, наглухо застёгивая воротнички под горло, и пулей побежали в кузницу, оглушительно громыхая уставными бёрцами по туфовым ступеням.

Остывающий базальтовый класс Кибер-инженерии у Дяди Мити заковало в ледяной сквозняк. Стены из чёрного базальта покрылись копотью и инеем, механические манипуляторы под потолком застыли, а верстаки были завалены кусками проводов и неостывающего угля. Дядя Митя в закопчённом брезентовом фартуке поверх тельняшки хмуро выдохнул густой пар и буркнул:

— Калибровка медных шин идёт вручную, барышни. Горны на резервном питании икают. Котельная парафином подавилась, забило фильтры. Берите заготовки, шевелите пальцами, пока мана в проводниках намертво не замёрзла.

Кира Стряпчева от леденящего стука зубов, лютого холода и ярости поймала дикий, каскадный резонанс. Пытаясь настроить температурный режим наковальни через свой Asus ROG Phone, она так сильно разозлилась на лагающий от изморози сенсор, что её метеоритный пирокинез полностью вышел из берегов и выдал аномальный оверклокинг. Кира со всей дури ка-а-ак бахнет тяжёлым кузнечным молотом по медной шине заземления!

Произошёл абсолютный физический, теологический и ведовской бред, полностью сломавший законы физики: стопроцентный стальной молот прямо в её ладонях от искры маны намертво намагничивается до запредельного, космического уровня! Он со страшным звоном вырывается из её рук, комедийно, как ракета SpaceX, катапультируется под самый потолок к железной балке и намертво прилипает к ней, утаскивая за собой Кирин флагманский смартфон, полностью забаговав и обнулив кузнечные весы!

— Матушка кочерга, Стряпчева! — оглушительно рявкнул Дядя Митя, судорожно хватаясь за длинный кузнечный багор. — Ты мне мало того что гаджет на орбиту под потолок катапультировала, так ещё и веса в ноль забаговала! Как я процессоры разгонять буду, когда у тебя индукция в тильте?!

Дядя Митя яростно ткнул багром в потолок, пытаясь дотянуться до звенящего на балке молота, но тот лишь сильнее заискрил фиолетовыми разрядами, заставив экран намертво прилипшего Кириного смартфона выдать пиксельный смайлик с высунутым языком. Кузнец тяжело, по-преподавательски вздохнул, потёр заросший щетиной подбородок и сокрушённо махнул рукой на девчонок:

— Всё, хорош, нагнали кибер-морока на мою голову! Марш из мастерской, пока вы мне всю нано-гидравлику в тыквенное пюре не перепрошили! Ступайте в Жилую зону, детокс-сыворотки свои кипятить, а я тут буду аналоговым багром ваш спутниковый хаос с потолка соскребать!

Выставленные из кузницы девчонки пулей побежали обратно в жилую зону Лицея, на ходу пряча носы в воротники кафтанов. Холод уже вовсю пробирался под лиственничные шлюзы. Срубники и Эстеты быстро раздули угасающий первобытный кедровый костёр, спасая ковен от экстремального обморожения.

Девчонки с шумом уселись на персидские ковры вокруг весело трещащего огня, судорожно укутались по самые уши в пуховики и натянули шерстяные гольфы. По лофту разлился уютный аромат брусничного дыма, смолы и хвои.

Технари немедленно приступили к исполнению боевого плана «Горячие ТЭНы». Аня выхватила единственный выживший и заряженный игровой Asus ROG Phone и начала яростно кодить несчастную мультиварку Xiaomi. Пальцы от наступающего холода слушались плохо, то и дело промахиваясь мимо сенсорного экрана, но Аня с бешеной скоростью зумера строчила рунический код перепрошивки, пытаясь обнулить заводские настройки имперского софта.

Аппарат яростно сопротивлялся. Мультиварка бешено мигала всеми диодами, плевалась паром из клапана и упорно пыталась доказать ИТ-ведьмам, что её главное предназначение — варить рассыпчатый плов, а вовсе не разгонять аварийное тепло по вентиляционным трубам горы Фаррингтон.

Отогреваясь у костра, Лера вытащила свой смартфон, чтобы проверить статус домашних аватаров, и ковен дружно ахнул. Из-за крио-тильта процессоров ТБТ на Лакурском хребте связь с городами полностью забаговала, и девчонки в прямом эфире увидели шедевральные глюки своих клонов.

В Красноярске клон Леры словил жесточайший баг клиппинга и полной рассинхронизации физической модели. С виду всё было чинно-благородно: аватарка мирно сидела за обеденным столом перед мамой и аппетитно хрустела сочным зелёным яблоком. Вот только этот самый хруст раздавался в абсолютной тишине с издевательской задержкой строго в пять секунд! Мама испуганно моргала, глядя, как её дочь уже минуту сидит с абсолютно закрытым ртом и неподвижно смотрит на пейзаж за окном, а из глубин её челюсти фантомно и громко продолжает нестись: «Хруст-хруст! Смак-смак!».

Тем временем в Академгородке, двойник Ани Козловой поймал критический лаг заклинивания анимации ожидания. Аватар застыл перед открытым гардеробом, собираясь достать тёплый шерстяной свитер. Из-за каскадного перегрева серверов ТБТ её моделька превратилась в сломанного игрового персонажа на циклическом лупе. С пугающей, механической точностью NPC Аня плавно протягивала руку к вешалке, зависала в воздухе на одну секунду, резко отдёргивала локоть обратно и снова тянулась к одежде. И так по кругу. Ровно каждые три секунды.

За этой бесконечной пантомимой из дверей детской пару минут заворожённо наблюдал младший брат Ани. На сороковом повторе у мелкого сдали нервы, и он в панике унёсся по коридору к родителям, истошно вопя на всю квартиру:

— Мама, папа, шухер! Анька превратилась в Тетрис и буксует в шкафу!

— Антонова, спасай, код лагает, пальцы примерзают к кнопкам! — закричала Аня. — У Леры яблоко хрустит с задержкой, а мой клон штурмует шкаф!

Тася Антонова хладнокровно, молча и с глубочайшим таёжным спокойствием посмотрела на беснующуюся, залагавшую мультиварку Xiaomi, которую Технари безуспешно пытались перепрошить своими ледяными пальцами.

— Козлова, отойди от агрегата, не порть материнскую плату. Вспоминаем второе правило нашего Партизанского Кодекса. Коли код ушёл в тильт, а Т9 ушёл в кавардак — Нокию заземляй первобытным средством без промедления!

Тася размахнулась и со всей дури шмякнула заклинившую мультиварку прямо в коптящий первобытный кедровый костёр посреди лофта! Но этого суровой таёжнице показалось мало для сокрушительного хакинга. Чтобы окончательно заземлить имперские нано-фильтры Дурново, Тася хладнокровно вонзила свою Нокию 3310 в синей изоленте ребром прямо в чашу как транзисторный датчик! А сверху, для верности и монументального прижима, припечатала всё это сооружение тяжёлой чугунной сковородой Миры!

— Авось пронесёт! — саркастически выдохнула Влада, поправляя камус унтов.

И сибирское «авось» бахнуло на все 300%! Произошёл тотальный программный, энергетический и пространственный бред, полностью обнуливший логи корпорации. Раскалившийся «кирпич» Нокии под чугунной сковородой выдал мощнейший аналоговый силовой импульс маны. ИИ мультиварки в огне принял костёр за «альфа-источник тепла», сошёл с ума от девического сарказма и выдал критический реверс питания на всю систему отопления Лицея. Давление реверса с оглушительным басовитым щелчком вышибло парафиновые пробки из фильтров наружу, прямо в тайгу. В Жилой блок из вентиляции хлынул горячий, спасительный поток тепла, иней на базальтовых стенах с шипением начал превращаться в пар.Wi-Fi взлетел на полную мощность, мгновенно стабилизируя клонов в городах.

Почувствовав долгожданное тепло, ковен развернул партизанский быт на полную катушку. Они растянувшись на пуфиках у костра, шумно праздновали победу, уничтожая шоколадные коврижки. Рада увлечённо варила в мультиварке гигантское ведро согревающего сбитня на таёжных травах с мёдом.

Для особой пикантности Рада добавила туда секретный таёжный ингредиент — охапку сушёной зизифоры и горсть замороженной сибирской шикши. По Атриуму мгновенно разнёсся такой густой, аномально мощный ментолово-хвойный аромат, что у Ани сразу открылось второе дыхание, а перепрошитая мультиварка Xiaomi отчётливо и довольно заурчала процессором.

— Девочки, этот ваш ментоловый антихайп пахнет как люксовый спа-салон в Шерегеше! — одобрительно закивала Таня, уже протягивая свою термокружку со стразами к ведру. — Мой фэшн-вайб официально одобряет эту локацию.

— Я же говорила, — улыбнулась Рада, разливая бурлящий сбитень огромным половником. — Зизифора любой крио-тильт лечит на раз-два. Авось теперь до утра не замёрзнем!

Фикус-дрон Гоша, придя в полный восторг от вернувшегося тепла, лихо кружил под потолком Атриума, уморительно повиливая пластиковым шасси, помахивая листьями. Время от времени он спускался к ароматному пару над сбитнем, прогревая свои кулеры сибирским методом. Варя в углу победно икала автомобильной сигнализацией на весь Атриум: «Ик! Вип-вип-вип!».

Тася, бережно вытащив из углей абсолютно невредимую, слегка закопчённую Нокию 3310, авторитетно повернулась к Тане:

— Ну что, Бьюти, тускнеет твоя карма без лайков? Запомни ещё одну примету предков: если Нокия 3310 пережила кедровый костёр и выдала сто процентов сети — значит, Дурново прямо сейчас ловит каскадный крэш на своей базе!

Пока девчонки шумно отогревались, Мира Мангазейская словила глубочайший подростковый тильт от того, что её опять никто не замечает и не налил напитка. Медленно умирая от тоски посреди оттаивающего лофта, она меланхолично и печально положила подбородок на металлическую рамку защитного монитора Asus, уныло пытаясь привлечь внимание, направив свою криомагию на врага.

И её магия поглощения тепла вылетела наружу без всякого предупреждения! Обратный колоссальный температурный крэш по медной шине заземления и кабелям связи со скоростью болида улетел прямиком в Муторай-Сити. В главном бункере ТБТ системы охлаждения суперкомпьютеров мгновенно покрылись пиксельным заполярным льдом и превратились в хрустящие сосульки!

* * *

Главный аналитик Герман Штиль, бледный как луна, поймал полную блокировку всех терминалов и KPI. Человек-калькулятор был принудительно вынужден писать срочные отчёты Дурново... настоящим гусиным пером, уныло макая его в баночку с валерьянкой! В ту же секунду элитная умная ИИ-капсула Дурново-младшего в углу кабинета утробно завыла, закоротила и со свистом выбросила в его стерильный кабинет густое, плотное облако пара с убойным запахом перебродившей сибирской чаги и жжёных кедровых скорлупок!`

Забаррикадировавшись в собственном офисе, кашляя от этого первобытного таёжного амбре и слезясь от дыма, Дурново-младший, укутанный в три ковра, метался по кабинету, тщетно пытаясь разбить «Паркером» заклинившие панорамные окна. Корпоративный Сити превратился в душную таёжную винокурню! А Полковник Железный Палыч на плацу поймал новый, ещё более кринжовый климатический клинч: от аномального реверса температур датчики его экзокостюма решили, что на дворе июльская жара в Сахаре, и активировали принудительную систему гидро-охлаждения. Мощные струи незамерзайки ударили Палычу прямо в лицо из нагрудных клапанов.

В довершение ко всему, от бешеного давления в системе охлаждения сработал защитный рикошет гидравлики, и экзокостюм Палыча намертво заклинило в режиме «утренней гимнастики». Ослепший от незамерзайки полковник принялся беспомощно размахивать руками, совершая идеальные, механические наклоны в сторону и со свистом транслируя в рацию отборный мат. При этом из встроенных стерео-динамиков его нано-брони на весь плац ТБТ вдруг оглушительно и бодро раздался архивный, хриплый голос советского исполнителя: «Вдох глубокий, руки шире, Не спешите — три-четыре! Бодрость духа, грация и пластика!». Тяжёлый шлем Палыча со скрежетом ушёл вниз в идеальном физкультурном приседе, пока сам полковник истошно орал в рацию, умоляя отключить эту чёртову радиоточку.

Напарники из службы безопасности попытались броситься на помощь шефу, но их штурмовые системы тоже поймали стадный глюк: сервоприводы заклинило намертво, а системы распознавания угроз в их штурмовых костюмах, окончательно одуревшие от ментолового перегара вентиляции, идентифицировали архивный хриплый голос из динамиков Палыча как прямой зашифрованный приказ командования.

Прошивка ТБТ расценила «Утреннюю гимнастику» как экстренный протокол синхронизации подразделения.

— Внимание! Зафиксирован тактический паттерн «Грация-Пластика»! — завыли искусственные интеллекты в шлемах бойцов. — Всем боевым единицам: встать в кильватер за ведущим! Повторять манёвры!

Спецназовцев резко дёрнуло. Против своей воли, повинуясь взбесившимся сервоприводам, грозные штурмовики один за другим зашагали вперёд и выстроились в идеальную колонну прямо за безумствующим полковником.

Палыч в этот момент как раз заходил на очередной идеальный физкультурный присед.

— Вдох глубокий! — взревела наносвязь.

Экзокостюм Палыча со скрежетом ушёл вниз. Сзади него, с точно таким же металлическим скрежетом и лязгом, одновременно присели тридцать тяжеловооружённых бойцов. Земля под плацем ТБТ жалобно прогнулась.

— Руки шире! Не спешите — три-четыре! — жизнерадостно надрывался певец из динамиков брони.

Полковник резко выпрямился и швырнул руки в стороны, проминая обшивку стоящего рядом бронетранспортёра. И следом за ним тридцать элитных оперативников, слаженно, как на параде, раскинули руки, намертво заклинившие в локтевых суставах. Тот, кто стоял слишком близко к товарищу, с глухим стуком схлопотал по шлему титановой перчаткой.

— Да отключите вы эту чёртову радиоточку-у-у! — истошно орал в рацию Палыч, совершая идеальный механический наклон влево.

— Принято. Выполняю тактический наклон влево, — деревянным голосом отозвался командир первой группы, и вся колонна спецназа синхронно, с командным уханьем, наклонилась вбок, едва не заваливаясь в грязь.

Со стороны это выглядело как самый грозный, дорогой и абсолютно сумасшедший балет в истории корпорации. Полковник Палыч, сам того не желая, возглавил идеальную физзарядку судного дня, пока перепуганные операторы в штабе ТБТ судорожно пытались подобрать хакерский код, чтобы заглушить советскую классику.

На всех уцелевших экранах заставы ТБТ багровым капслоком вывелся финальный системный лог И.И.О.Н., тщетно пытающегося проанализировать происходящее: «ВНИМАНИЕ! ВСЯ ШТУРМОВАЯ И ПАЛЫЧ СИНХРОННО ВЫПОЛНЯЮТ УПРАЖНЕНИЕ „ТРИ-ЧЕТЫРЕ“! » А Я — СЛАБОУМНЫЙ КАЛЬКУЛЯТОР!»

Пётр Николаевич побагровел от злости. Ситуация на плацу окончательно превратилась в фарс: лучший элитный отряд корпорации прямо сейчас слаженно гнул титановые колени и махал руками под хриплый голос. Пётр Николаевич схватил кусок разбитой фарфоровой пиалы и яростно выскреб на закопчённом стекле бункера: «ПЛАН №5».

* * *

В это же время в Жилом блоке тринадцать ведьм Сибири дружно переглянулись у костра. Выведя на закоротившие терминалы трансляцию с внешних камер, они с неподдельным восторгом наблюдали за этим монументальным физкультурным безумием.

Девочки оглушительно расхохотались. Тяжеловооружённые, грозные спецназовцы в грязи, слаженно заваливающиеся набок на тактическом наклоне влево — это было зрелище, ради которого стоило устроить весь этот сибирский кавардак. А над плацем, заглушая маты полковника и лязг сервоприводов, обезумевший И.И.О.Н. продолжал свою трансляцию.

Глава 14. Фаза «Соляной затвор и гидро-блокада».

Кабинет генерального директора корпорации «Тунгуска-Био-Тех» больше не напоминал ослепительный офис будущего. Теперь это был эпицентр ментального апокалипсиса. Пётр Николаевич Дурново-младший, бледный, с дёргающимся от перманентного KPI-тильта левым веком, сидел за столом, завернувшись в три слоя дизайнерских пледов. Из вентиляционной решётки над его головой всё ещё лениво выползало прозрачное облачко пара, упрямо пахнущее Радиным ментоловым сбитнем и жжёным укропом.

— Мультиварку они в костёр заземлили... Штиль до сих пор валерьянку лакает! — шипел он, дёргая левым веком в такт мигающей диодной ленте, которая аварийно сообщала о системном сбое. — Ладно! Пускай! Но человек — это просто жидкий био-элемент! Без центрального водоснабжения их хвалёный ковен превратится в сухой гербарий за двенадцать часов! Выключить насосы! Перекрыть магистральный водозабор горы Фаррингтон! Развернуть Тактическую схему №5!

На утро в конференц-зале ТБТ Тактическая записка №5 «ГИДРО-БАН И СОЛЯНОЙ ЗАТВОР» легла на полированный стол со звуком падающего топора. Замысел Штиля был прост и по-имперски коварен: диверсионная группа СБ Палыча под покровом ночи тайно пробралась к внешним резервуарам и заблокировала задвижки подземного водозабора горы Фаррингтон. Цель — полное принудительное осушение всей гидросистемы Лицея для вызова тотального бытового коллапса.

Топ-менеджеры корпорации, зябко поводя плечами и шмыгая носами в замерзающем Сити, по очереди оставляли свои авторитетные рецензии под документом:

Г. Э. Штиль (Главный аналитик): «Математически модель сходится. Если они не найдут в скальных расщелинах скрытый термальный гейзер, когнитивные функции ведьм высохнут до нуля. Здесь погрешность исключена. К подписи рекомендую».

Полковник Б. Палыч (Командир СБ): «Тактически задвижку мы заклинили. Но если девицы заупрямятся и запустят реверс сантехники — СБ не отвечает. Моё левое титановое колено до сих пор коротит! Подпись ставлю».

Доктор Эльза Фон Швифт (Кибер-биолог): «Обезвоживание биологических организмов субъектов наступит строго по графику: при падении уровня жидкости в мягких тканях ниже критической отметки нано-структуры, наступит неизбежная деградация био-материала. Из-за иссушения слизистых оболочек когнитивные функции отключатся сами собой. Судороги в конечностях полностью парализуют мелкую моторику пальцев. Одобрено».

И.И.О.Н. (Корневой ИИ): «Регламент соблюдён. Датчики давления в спящем режиме. Вероятность непредвиденного сбоя: расчёт заблокирован девическим сарказмом».

Пётр Николаевич с глубочайшим наслаждением перечитал строчки рецензии Швифт. Он замер в предвкушении сухого, математически просчитанного триумфа. Он мысленно уже видел, как тринадцать несносных зумерш в Лицее роняют свои гаджеты сведёнными от судорог пальцами, как засыхает и рассыпается в труху их нелогичный сленг без капли влаги и как Штиль аккуратно вписывает в отчёт стопроцентное выполнение KPI. Логика хайтека готовилась нанести сибирскому хаосу сокрушительный коммунальный нокаут. Дурново блаженно зажмурился, искренне веря, что ни одна девица физически не выкопает в скалах скрытый термальный гейзер.

* * *

А в Жилом блоке Лицея утро выдалось настолько засушливым, что латунные краны на кухне лофта хрипели и кашляли, как простуженные киборги, выдавая вместо воды лишь редкие облачка ржавой пыли. Декоративные ручьи, обычно весело журчавшие по круговой галерее Атриума, высохли до голого туфового дна, обнажив растрескавшийся камень. Первой из своей уютной ниши-гнезда высунулась Таня.

— Девочки! Инсайт сезона — у меня спонжи превратились в пемзу, а корейская маска намертво присохла к щекам! Это же тотальный, лютый, несусветный обезвоженный кринж! Как мне её смывать без гидро-ресурсов?! Моя карма тускнеет, кожа сохнет, нам полностью перекрыли водный вайб!

— Да ладно тебе, Барнаул, переходи на сухой детокс! — беззлобно фыркнула Кира, уныло обмахиваясь воротником лёгкого кафтана и пытаясь отодрать прилипшую к потному лбу чёрную бандану. — У меня в горле пересохло так, что пирокинез полностью ушёл в тильт и вместо искр выдаёт унылые облачка пепла. Если я сейчас не выпью хотя бы глоток холодного ягодного взвара, то окончательно перегреюсь и стану как огнедышащий дракон горы Фаррингтон!

Из дальнего угла Жилой зоны, меланхолично и медленно шевелясь, выползла Ульяна Кузнецкая, завёрнутая в одну лишь тонкую простыню, и уныло растянулась прямо на ковре. Оттуда донёсся пугливый, дрожащий, едва различимый писк:

— Я наотрез отказываюсь вылезать в эту вашу засушливую реальность! Меня сейчас тотально иссушит до состояния сушёной черники. Всё, лавочка закрыта!

— Цыц, суслики пустынные, не разводите панику и сопли на ровном месте, — флегматично и монументально отозвалась Тася Антонова, методично снимая четвёртый слой синей изоленты на Нокии 3310, чтобы пластиковый корпус не рассохся от пустынной жары. Она обвела девчонок суровым, мудрым таёжным взглядом и веско добавила: — Мне дед за чаем рассказывал: красный закат — к сильной засухе. А я думаю, к клинчу серверов ТБТ. Дурново готовит нам бытовой коллапс, но подавится своим же регламентом! Авось пронесёт! Рада, тащи котелок!

Фикус-дрон Гоша от утреннего зноя пребывал в состоянии полной ботанической депрессии. Его раскидистые зелёные листья, ещё вчера пережившие иней, сегодня уныло повисли вдоль пластикового шасси, напоминая пожухлые тряпочки для протирки мониторов. Гоша лениво крутил колёсиками прямо по сухому дну высохшего ручья, уныло попискивал забитыми таёжной пылью кулерами и аварийно мигал одним-единственным жёлтым диодом.

Заметив, что Тася упомянула котелок, кибер-куст внезапно встрепенулся, лихо закрутил биопропеллерами, издавая сухой звук «вжух-вжух», спикировал прямо к кухонному столу и завис над пустым ведром Рады. С тихим, просящим щелчком Гоша вывел на экран ртутного зеркала огромную пиксельную анимацию, где весёлый зелёный кабачок истошно орал, требуя немедленно полить его из лейки. Поняв, что влаги не предвидится, фикус-дрон оскорблённо зажужжал, приземлился Тане-бьюти прямо на пуфик со стразами и принялся уморительно, сопя датчиками влажности, прятать свою поникшую макушку под розовый шёлковый шарф Balenciaga, спасая кулеры от солнечного удара.

— Ой, Гоша, ну не наглей, у меня от твоих пропеллеров локоны электризуются! — беззлобно фыркнула Таня, но всё же аккуратно прикрыла засыхающего агро-блогера краем шарфа.

Аня резко припечатала ладонь к огромному ртутному зеркалу, живое полотно дико мигнуло фиолетовым, и вместо лениво перетекающего тумана по нему неоновым, грязно-зелёным водопадом поползли перехваченные строки кода корпорации «Тунгуска-Био-Тех». На экране развернулась ASCII-схема «Тактическая записка №5. ГИДРО-БАН И СОЛЯНОЙ ЗАТВОР».

Двенадцать ведьм Сибири плотным, грозовым кольцом сгрудились за её спиной, обмахиваясь воротниками, шумно откашливаясь от засушливой пыли и яростно вчитываясь в жестокую рецензию доктора Эльзы про иссушение их когнитивных функций. Возмущению ковена не было предела!

— Это вообще законно?! — Аня Козлова в полном тильте отпрянула от ртутного зеркала, обмахиваясь партизанской тетрадью. — У доктора Эльзы в рецензии написано, что без воды наши когнитивные функции отключатся сами собой, а пальцы скрючит судорогами! Они хотят дождаться, пока мы превратимся в изюм, а наши мамы в панике вызовут службу безопасности!

— Щас, разбежались! Да я этой кибер-биологине память так подморожу, что она забудет, как её зовут! — меланхолично, но зловеще простучала абсолютно сухими губами Мира, чей пуфик от злости начал покрываться тонкой, призрачной корочкой засушливого инея.

— Девчонки, без паники, — Тася флегматично помешивала кузнечным багром угли в костре, даже не глядя на экраны. — Дурново думает, раз он запер внешнюю задвижку и обрубил нам шлюзы, так мы тут и высохнем, как сухари в забытом пакете? Подавится он своим регламентом. Штиль сам в своей тактической записке проговорился: если мы не найдём в скальных расщелинах скрытый термальный гейзер, нам хана. Значит, гейзер там точно есть! Девки, шевелите мозгами, кто что умеет?

— Я могу через своё пространственное чутьё пробить тепловые следы подземных источников! — оживилась Лера, судорожно затягивая берцы. — Срежу дорогу напрямую через бурелом Чургимского каньона и найду эту задвижку в обход всех нано-сканеров «Тунгуска-Био-Тех»! Главное, замок на ней сорвать.

— Отлично, Лерка, только маршруты выбирай аккуратнее, а то опять срежешь угол и застрянешь головой в горе, — хмыкнула Соня Сузунская, перебирая серебряные кольца на пальцах. — Если на задвижке будут магнитные замки — пишите меня в дозор. Моя металлургическая магия превратит всю их нано-броню в оловянную кашу прямо на скалах!

В этот момент из вентиляционной решётки под потолком с мерзким металлическим скрежетом вывалился дрон-разведчик Палыча, наводя лазерный прицел прямо на Аню, которая в тетради набрасывала партизанский план. Навстречу ему со звуком «вжух-вжух» бодро вылетел Гоша! Он тоже изнывал от жажды, но пропеллеры крутились как бешеные.

— Вспышка справа! Bluetooth-атака! — Аня первой подпрыгнула, едва не выронив карандаш. — Вы посмотрите на этот наглый лазерный прицел! Дурново совсем страх потерял? Он что, проксировал свою разведку напрямую через нашу вентиляцию?!

— Ик! Вип-Вип! — испуганно выдала из угла Варя, чей автомобильный баг от удивления мгновенно перешел на максимальную громкость.

— Девочки, это тотальный антихайп для системы безопасности! — закричала Таня-бьюти, прикрывая Дайсоном идеальные локоны от лазерного луча. — Если этот летающий пылесос сделает скриншот[1] моей челки до утренней укладки и загрузит в базу И.И.О.Н., я лично вычислю Дурново по IP и закидаю его корейскими патчами!

Следом за первым разведчиком вылетело еще семь дронов. Гоша устроил разведчикам тотальный эко-перехват: он лихо подлетел к флагманскому коптеру, зашелестел листьями и наглухо закоротил его порты своим оголённым шнуром. Произошел технический бред — штурмовые дроны Палыча мигнули красным, поймали программный клинч, перекрасили свои интерфейсы в зелёный цвет и... полностью перешли на сторону Лицея!

Исполнив победное сальто в воздухе, счастливый Гоша полетел к Матушке-БИОС, рассказать о своих успехах. Он с нежным цифровым писком спикировал Евдокии Савельевне прямо на плечо, ласково прижимаясь стеблем к её щеке и требуя заслуженной ласки и похвалы. Матушка-БИОС улыбнулась и бережно почесала фикус под листочками у основания горшка. Гоша довольно замигал всеми диодами, а его новоиспечённая армия трофейных дронов-разведчиков ТБТ, выстроившись безупречным клином, неотступно последовала за ним, послушно зависнув над головой Евдокии Савельевны и транслируя на стены весёлые картинки с танцующими огурцами.

— Это... это незаконно! — загробным голосом прошептала главная хакерша Лицея, глядя на то, как трофейные коптеры транслируют на все ртутные зеркала Жилой зоны танцующие пиксельные овощи. — Я три года учила Python, чтобы ломать брандмауэры, а этот комнатный сорняк просто пошелестел листьями и уронил корневую прошивку И.И.О.Н.?! Гоша, признавайся, какой у тебя пинг?! Каким скриптом ты перекрасил им интерфейсы?!

— Гоша, милый, это же тотальный апвейв и фэшн-триумф! — Таня-бьюти в восторге захлопала в ладоши, и её укороченный неоновый кафтан весело запереливался метеоритными искрами. — Девочки, инсайт: они же теперь не шпионят, они теперь как живые летающие кольцевые лампы! Если Дурново увидит в логах, что его боевой эшелон теперь подрабатывает бьюти-подсветкой для моих кружочков в Телеграм, у него в Муторай-Сити все стерильные салфетки от злости сгорят!.

Девчонки продолжили обсуждать план:

— А мы на душной кухне забаррикадируемся! — Ника Кудесникова победно звякнула запасным джойстиком от PSP. — Подключим шпионские дроны напрямую к Аниному ноутбуку и устроим транзитную майнинг-ферму, чтобы хакнуть лазерные шлюзы Дурново!

— Алё, партизаны, а мне какую роль писать? — Таня Барнаулова пафосно поправила воротник своего кастомизированного кроп-кафтана, брезгливо осматривая высохшие декоративные ручьи. — Моя карма, конечно, тускнеет без нормального WitchGram, но сидеть засушенной пиявкой в серверных шкафах Муторай-Сити — это тотальный антихайп! Запишите нас с Радой в Эшелон Тактического Резерва. Будем мешать кедровую смолу и метеоритную пыль, создавая такой неоновый глиттер для маскировки, от сияния которого сканеры ТБТ лопнут синим экраном смерти! А Варя будет транслировать дезинформацию и сплетни в сеть, чтобы у аналитика Штиля в его стерильном командном пункте непрерывно икал телефон!

— Ик-вип! — победно подтвердила Варя из угла, выдав короткий писк залагавшего автомобильного брелока.

Аня Козлова размашисто черканула карандашом по клетчатой странице, переводя весь этот стихийный девичий кавардак в чёткую боевую структуру. Пальцы хакерши летали по бумаге, торопливо чертя стрелочки, координируя действия ковена. Сдув с лица непослушную чёлку, она победно вскинула над головой тетрадь в клетку, где поверх угольных разводов красовалась наспех набросанная, но до гениального простая боевая схема «Гидро-Прорыв» с участием всех тринадцати партизанок:

1. Эшелон Штурмового Альпинизма (Лера, Влада, Злата, Кира): Сталкеры натягивают массивные армейские берцы и отправляются в скрытный скоростной бросок по отвесным скалам Чургимского каньона снаружи Лицея в обход нано-сканеров ТБТ, чтобы сорвать замок на задвижке.

2. Эшелон Кибер-Блокады (Аня, Ника, Варя): Технари баррикадируются на кухне у плиты, подключают перевербованных дронов ТБТ напрямую к ноутбуку Asus, используя их процессоры как транзитную майнинг-ферму для взлома лазерных шлюзов.

3. Эшелон Тактического Резерва (Соня, Рада, Тася, Татьяна, Мира, Ульяна): готовят молекулярные контр-наговоры маны и держат Нокию и сковороду на заземлении.

Но приступить к осуществлению плана девчонки не успели — лицейский пуш сети «ФАРРИНГТОН-ЦЕНТР» выдал пронзительный, дребезжащий сигнал, продублированный ударом колокола: «Пара по Молекулярной алхимии у Виталия Францевича. Явка обязательна!». Девчонки дружно и страдальчески взвыли. Никакого домашнего чилла, пуховиков и пижам — на пары ковен ходил как монолитное подразделение. Сорвав с себя шмотки, девчонки в панике влезали в уставные тёмно-серые платья-кафтаны в пол, наглухо застёгивая воротнички под горло, затягивая строгие, тугие косы, и пулей побежали в класс, оглушительно громыхая уставными бёрцами по туфовым ступеням.

Пафосный профессор в шёлковом платке и дорогих смарт-часах увлечённо рассуждал о валентности меди и кремния. Из-за дикой жажды у Ани Козловой на задней парте двоилось в глазах, пальцы задрожали на сенсоре, и она случайно перепутала строки бинарного кода в голографическом симуляторе и вместо кристаллической решётки кремния прописала химическую формулу обычной поваренной соли NaCl, густо приправив её ядрёным таёжным наговором илимских предков!

Произошёл абсолютный молекулярный и кулинарный бред. Огромная трёхмерная голограмма над кафедрой бешено зашипела, неоновые трубки центрифуги маны замигали фиолетовым, и вся кремниевая матрица прямо на глазах у обалдевшего профессора материализовалась в реальные, хрустящие тонны соли! Соляная лавина со страшным грохотом вышибла стёкла вытяжных шкафов, засыпала реактивы и за три секунды наглухо похоронила под собой всю пафосную аппаратуру Францевича. Из-под сугроба торчала только его идеальная укладка, а сам денди ошеломлённо хрипел, что это какой-то сургутский рыбный комбинат, а его кремний забагован провинциальной солью. Францевич в ужасе выгнал ковен из класса, жалуясь на мигрень эстетического характера.

Пока девчонки наперегонки неслись по базальтовым ступеням в жилую зону Лицея, в реальном мире назревал родительский бунт. Из-за соляного крэша контура сибирского хай-тек ядра домашние голограммы-двойники ведьм остались без энергетической подпитки. Лишившись связи с серверами, аватары не придумали ничего лучше, как выдать перед родителями шедевральный пиксельный бред.

Голограмма Влады Морозовой сидела за кухонным столом напротив бабушки. Перед аватаром остывала тарелка с супом, а в приложении мониторинга на смартфоне настоящей Влады судорожно мигал статус: «Критический баг циклического речевого эха».

— Владочка, внученька, ну как там учеба в школе? — ласково спросила бабушка, подкладывая пирожок.

Аватар Влады медленно поднял голову. Из-за лага пакетов связи зрачки девочки начали странно и асинхронно расширяться, заполняя собой все серые глаза. Зависнув на три секунды, клон выдал интонацию заклинившего промышленного робота:

— Всё хорошо, ба... Всё хорошо, ба... Всё хорошо, ба...

Бабушка замерла с половником в руке.

— Влада, ты чего?

— Всё хорошо, ба... Всё хорошо, ба... Всё хорошо, ба... Всё хорошо, ба... — монотонно отчеканил робо-двойник ровно семь раз подряд, даже не моргая.

Бабушка медленно отложила половник, перекрестилась и потянулась к телефону: «Алло, Игорек? Приезжай. Твоя дочь опять пересидела в своих интернетах, у нее Windows полетел».

В это же время в Туринске голограмма Вари Шарыгиной пыталась изобразить доверительную беседу с мамой. На Варе был пуховик оверсайз, а под ним судорожно коротило системные платы, выдавая ошибку: «Баг прыгающей громкости».

— Мам, я тут подумала... — заговорщически и очень тихо прошептала голограмма, придвигаясь ближе к маме через стол.

— Что, солнышко? — мамочка ласково улыбнулась, ожидая девичьих секретов.

Голограмма Вари открыла рот, чтобы сказать второе слово, но звуковой драйвер Муторай-Сити выдал максимальный индукционный[2] пик. Из хрупкого горла тринадцатилетней девочки вырвался оглушительный, утробный, сабвуферный бас, от которого содрогнулись стены:

— МАМУЛЯ!!!

Звуковая волна была такой силы, что одновременно зазвенели все стеклянные плафоны чешской люстры в гостиной, а в кухонном серванте задребезжал праздничный хрусталь. Мама в диком шоке схватилась за сердце, отлетев спиной на холодильник, пока аватар Вари как ни в чем не бывало снова зашептал:

— ...ты мне бьюти-патчи корейские не купишь?

У девочек в Лицее началась паника:

— Антонова, спасай, код лагает! — закричала Аня, когда девчонки после пары, сорвав с себя форму и переодевшись в домашний шмот, прибежали обратно к костру в Атриум. — У Влады клон зациклился на бабушке, у Вари басит так, что стекла звенят!

Соня Сузунская, у которой в ВедьмГраме висел статус «Критическая ошибка синхронизации контракта», от злости на эти проклятые имперские задвижки Дурново буквально подлетела к кухонной раковине. Её металлургическая магия, намертво завязанная на прагматичный подростковый гнев, полностью вышла из-под контроля.

— Да чтоб этот ваш Муторай-Сити тоже солью засыпало! — рявкнула Соня и с размаху шмякнула свой тяжеленный титановый пауэрбанк прямо на железный рукомойник.

По всему центральному стояку Лицея прошла мощная вибрация, словно по нему ударили кузнечным молотом дяди Мити. Старая труба мгновенно замерцала ядовито-фиолетовыми искрами Тунгусского метеорита и на атомарном уровне перестроила свою кристаллическую решетку, превратившись в сверхпроводящий квантовый магнит.

В ту же секунду Тася Антонова как раз пыталась достать из кармана папиной штормовки свою легендарную Nokia 3310. Но законы физики окончательно покинули чат: телефон с реактивным свистом вырвался из девичьих пальцев, пролетел через весь Атриум и с глухим хлопком намертво примагнитился к квантовому стояку.

Экранчик «кирпича» бешено замигал зеленым неоном, и из монофонического динамика на полную громкость заорал легендарный рингтон. Вступив в дикий резонанс с намагниченными трубами, песня превратилась в теологическое оружие. Всё здание Лицея мелко затряслось, по волнообразным базальтовым стенам кабинета музыки пробежала дрожь, а школьный сервер в углу выдал мощную фиолетовую вспышку маны. Глушилки Дурново закоротило. Система совершила экстренную перезагрузку, мгновенно пробив глухой ЭМИ-морок и восстановив спутниковую связь с городами.

В ту же секунду Клон Влады Морозовой, застывший перед бледнеющей бабушкой на восьмом круге фразы «Всё хорошо, ба...», резко моргнул. Бешеные черные зрачки сузились до нормальных размеров. — Бабуль, ты чего так смотришь? Это просто скороговорка для дикции.

Бабушка медленно опустила телефон. — Скороговорка, значит... — выдохнула пенсионерка, крестясь. — Ох, доведете вы меня своими занятиями. Я уж думала, тебя лешие приобняли. Ешь давай, дикторша.

В Туринске Варин двойник, только что сотворивший акустический коллапс квартиры, резко переключил звуковой драйвер с утробного баса на свой привычный тринадцатилетний писк.

— ...ну так что насчет патчей, мамуль? — как ни в чем не бывало пролепетал аватар, захлопав ресницами.

Мама медленно глотнула из стакана:

— Варечка... Солнышко... Ты сейчас так крикнула…

— Тебе показалось, мамочка! — ласково улыбнулась голограмма. — Опять соседи сверху штробят? Ужас какой-то, никакого покоя в этом доме.

Но вибрация от квантового стояка и не думала утихать. Напротив, она пошла по нарастающей. Тяжелый монофонический бас рингтона, многократно усиленный метеоритным железом, заставил трубы Лицея гудеть так, словно внутри них проснулся Великий Полоз. Гуд покинул пределы базальтовых стен, встряхнул вековую тайгу и безумной сейсмической волной докатился до самой высокотехнологичной цитадели врага — Муторай-Сити.

От дикого резонанса на атомарном уровне сорвало хваленые титановые имперские задвижки главного водозабора. Миллионы литров чистейшей таёжной воды хлынули наружу, затапливая бетонные плацы, лазерные терминалы и вылизанные коворкинги корпорации.

Девчонки судорожно сгрудились в Атриуме вокруг огромных ртутных зеркал. На серебристой, колыхающейся гладкой поверхности во всех деталях транслировался абсолютный хаос. Грозные киборги-силовики Дурново теперь комедийно барахтались в воде.

— Ой, девачки, смотрите! — покатилась со смеху Лера Коновалова. — Они там как на море! Чисто бьюти-курорт! Жаль только, вода пресная, не соленая, для кожи не полезно.

Ника Кудесникова, лениво крутившая в руках свою старую PSP, заговорщически прищурилась:

— Не соленая, говорите? Щас кастомизируем.

Ника на секунду закрыла глаза и направила свои симпатические сверхспособности прямиком на верхний ярус Лицея — в кабинет молекулярной алхимии Виталия Францевича. Горы чистейшей заговоренной соли тут же материализовались в бурлящих потоках наводнения Муторай-Сити.

Эффект превзошел все ожидания. Пресная вода превратилась в ядреный рассол, который мгновенно закоротил сверхчувствительную проводку экзокостюмов наемников. По плацу побежали фиолетовые искры, а системы брони выдали ошибку «Ой, всё!».

Но больше всего досталось полковнику Палычу. Его кастомный костюм от солевого короткого замыкания окончательно взбесился и активировал аварийный режим «Титановый поплавок».

Внутренние спасательные подушки безопасности Палыча мгновенно раздулись до аэродинамических размеров шин карьерного БЕЛАЗа. Раздался оглушительный пшик, и грозный Полковник превратился в гигантский, круглый бронированный шар. Из огромной сферы сиротливо торчала только его голова. Саянский ветер с радостью подхватил этот хай-тек арт-объект. Палыч с комедийным свистом покатился по плацу, как бешено скачущий титановый пельмень.

— Штиль! Перехватывайте по наветренной стороне! — сипел из титанового пузыря Полковник.

Главный аналитик Г. Э. Штиль, чьи дизайнерские штаны теперь были насквозь пропитаны солевой жижей, судорожно пытался подняться.

— Палыч, не шевелитесь, вы сбиваете мне гироскоп! — вопил Штиль, шлепая ладонями по воде и пытаясь поймать Полковника за торчащую из поплавка пятку сорок пятого размера.

Штиль сделал отчаянный тактический рывок, но поскользнулся и с размаху, с оглушительным шлепком растянулся в огромной луже. Титановый шар Полковника на полной скорости покатился обратно, с глухим стуком впечатался в Штиля и увлек аналитика за собой. Через секунду по плацу, поднимая тучи брызг, крутилась уже целая безумная конструкция: орущий Полковник, намотавшийся на него Штиль в мокрых штанах и целый отряд бегающих вокруг роботов-уборщиков, которые сошли с ума от соли и пытались засосать Полковника в свои крошечные контейнеры.

В Атриуме Аня Козлова с победным криком вбила финальный символ кода, и И.И.О.Н. Дурново выдал на все мониторы врага финальный системный лог и заголосил на всю Муторай-Сити:

«Я — пустая консервная банка. Полковник Палыч — рукомах-зазывала на борьбу сумо. Аналитик Штиль намочил штаны. Повторяю...»

Атриум Лицея захлебнулся в оглушительном девичьем хохоте. Больше всех заливалась Варя, а из ее рта неслось звонкое: — Ик! Буль-бульк!

— Так, девочки, хорош ржать, я вот тут придумала: «Карма тухнет, сохнет кожа — скраб из соли Вам поможет!» — Тася Антонова попыталась вернуть на лицо вековую сибирскую мудрость. Она подошла к квантовому стояку. — Муторай-то мы смыли, а Нокию мою кто от трубы отдирать будет?

Варя пыталась что-то сказать, честно зажимала рот ладонями, багровела, но из её рта раз за разом неслось отчетливое и громкое: — Ик! Буль-буль-бульк!

Эхо от этого подводного звука раскатывалось по всему высокотехнологичному атриуму, заставляя датчики движения испуганно мигать.

Фикус-дрон Гоша, уловив общий восторженный вайб, устроил в воздухе настоящее авиашоу. Подключившись к ожившему Wi-Fi Лицея, он транслировал на базальтовую стену огромные пиксельные изображения плавательных уточек, уморительно виляя пластиковым шасси и ласково задевая своими зелёными листьями макушки девчонок.

— Ну что, ковен, — спокойно ухмыльнулась Тася, наконец отцепив свой телефон. — Очередной раунд за нами. Помните второе правило нашего Кодекса: сибирское «авось» и вовремя брошенный кирпич бьют любые вражеские планы!

Базальтовый Жилой блок Лицея праздновал тотальную, сокрушительную и невероятно весёлую победу партизанского духа над стерильным диктатом технологий, а тринадцать неоновых огоньков связи на экранах Asus горели чистым, нерушимым стопроцентным пламенем.

* * *

Пётр Николаевич Дурново-младший стоял у огромного панорамного окна своего ослепительного кабинета будущего, и его левое веко совершало такие безумные тактические кульбиты, что никакие KPI-регламенты корпорации уже не могли это просчитать. Три слоя дизайнерских пледов, в которые он был зябко замотан, не спасали его от ментального апокалипсиса.

Дурново-младший медленно, дрожащей рукой коснулся своего бледного лица. Из-за реверса сантехники и соляного пара, вырвавшегося из вентиляции, его холёная кожа покрылась тонким, хрустящим слоем... элитного соляного скраба.

— Нелогичные... Несистемные... Зумерши! — прошипел Пётр Николаевич загробным голосом.

Он с яростным омерзением смахнул выступившую на щеках соль, швырнул дизайнерский плед на пол и в полном перманентном тильте рухнул за свой полированный стол. Логика хайтека проиграла сибирскому «авось» в этом раунде, но корпорация не сдавалась.

Дурново с размаху припечатал пальцы к сенсорной панели терминала, экран дико мигнул, очищая кэш от позорных логов. Левое веко директора задергалось в два раза быстрее, а стилус в его руке заскрипел по виртуальному стеклу со звуком падающего топора. Пётр Николаевич сел истошно строчить совершенно новый, по-имперски мстительный план: вызов тотального психосоматического расстройства желудка у девиц.

Пётр Николаевич Дурново-младший злорадно и дико ухмыльнулся, вытирая остатки соли с носа. Он был абсолютно уверен, что тринадцать тринадцатилетних девчонок физически не смогут противопоставить биологическому кодингу дрожжей свои глупые подростковые капризы.

[1] Скриншот — снимок экрана смартфона или планшета.

[2] Индукционный удар — мощный всплеск электромагнитного поля, выводящий технику из строя.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге

Том 1. Ошибка 404: ведьмы в урмане.

Том 1. Ошибка 404: ведьмы в урмане.

Оглавление

Глава 1. Квантовый прикол на станции "404".

Глава 2. Гора Фаррингтон и лавандовый детокс.

Глава 3. Имперский задвиг и Т9-Администратор.

Глава 4. Кипящий лофт и фэшн-кризис.

Глава 5. Черёмуховый антивирус и первый урок фольклора.

Глава 6. Кулинарный апгрейд и физкультура на камусе.

Глава 7. Царь-огурец и синтаксический тильт.

Глава 8. Кибер-инженерия и чайник на USB.

Глава 9. Циклические наговоры и каскадный тильт.

Глава 10. Лицейский чатик №2. Великое перемирие.

Глава 11. Квантовая крио-блокада периметра.

Глава 12. Фаза «Углеводный перехват и дефицит глюкозы».

Глава 13. Фаза «Парафиновый затык и температурное истощение».

Глава 14. Фаза «Соляной затвор и гидро-блокада».