Технический сбой

Глава 1

Яркий свет интерфейса разрушил мой сон до основания. На зубах хрустел мелкий песок. Я провел языком по растрескавшимся губам, потерявшим чувствительность, набрал слюны, погонял ее во рту и сплюнул на пол. На часах было ровно 8:00. Последним, на что я обратил внимание, перед тем как снять очки виртуальной реальности, был список друзей в правом нижнем углу интерфейса, состоящий из одного человека. Ярик был уже в сети. Или все еще в сети. Я вспомнил, что у него сегодня выходной, и ощутил легкую зависть.

Я с трудом стянул игровые перчатки с потныхрук и кинул их на кровать. В квартире было нечем дышать. Песок опять забил фильтры вентиляции, и свежий воздух практически не поступал. Я попытался вдохнуть полной грудью, но только снова высушил губы.

Практически осязаемый луч солнца пробивался в щель между штор прямо на тумбочку, подсвечивая на планшете тонкий слой вездесущей пыли. Мне стало интересно, во сколько я вырубился. Я потянулся, взял планшет и провел рукавом по экрану, чтобы просмотреть лог. Игра выкинула меня за инактив в три часа ночи. Несмотря на недосып и разбитое состояние, меня порадовало общее время игрового сеанса, которое составило восемь с половиной часов. Ровно на тридцать минут дольше, чем длится моя рабочая смена. Маленькая победа свободного человека.

Я решил извиниться перед Яриком за ночную подставу. Все-таки мой дисконнект мог сказаться и на нем. Я записал онлайн-другу короткое голосовое сообщение и кинул планшет на кровать к прочим девайсам.

С Яриком мы знакомы уже много лет, и я дорожу его дружбой, несмотря на то, что общение с ним порой сродни благотворительности. Кроме того, он великолепный напарник, и его поддержке в игре позавидуют собаки-поводыри. И, если быть откровенным, Ярик — единственный близкий человек, который у меня остался. Остальные давно растворились в песке.

Я встал с кровати и резким движением выбросил вперед правую ногу. Коленный сустав встал на свое место. Это было первое и единственное упражнение моей утренней зарядки, чтобы избавиться от дискомфорта при ходьбе. По пути в ванную я нарисовал в воздухе символ, похожий на ноту. Интеллектуальная виртуальная ассистентка, или Ива, считала команду и включила музыку, которую я отобрал для утренних часов. Из колонок заиграла старая добрая альтернатива. С первых дней я поставил в настройках Ивы режим для людей с ограниченными возможностями и обучил ее необходимым жестам, которые сам и придумал.

В моих двадцати квадратах оптимизированного личного пространства помимо кровати и тумбочки помещался письменный стол, бельевой стул, утопленный в столешницу, и небольшой холодильник внутри тумбочки. Квартира располагалась на втором этаже пятиэтажки — последнем из жилых в этом доме. В последнее время люди не селились выше третьего даже в крупных городах, недвижимость пустовала и практически обесценилась, а лифты часто не работали.

После всех водных процедур на счетчике замерла символичная цифра тридцать три, отсчитывающая мой биологический возраст. Надо будет пересмотреть расход воды, если я продолжу так щедро умываться, при следующем понижении квоты мне просто ничего не останется на вечерний душ.

Я натянул серые джинсы и надел рубашку с длинным рукавом из плотной ткани, которая сразу прилипла к спине. Несмотря на летнюю жару, приходилось защищать тело от песчаного ветра.

Застегнув на левой руке госбраслет[1], я взял со стола потертый «антисоциальный» шлем и направился к выходу. Экологические изменения сделали шлем вторыми трусами, его отсутствие считалось неприличным и даже негигиеничным. Во-первых, потому, что фильтрующий элемент позволял безопасно добираться на работу и обратно; других направлений движения попросту не существовало. А во-вторых, и это не очевидно, шлем полностью скрывал лицо своего обладателя. Эта вынужденная технологическая революция расслабила мимические мышцы человечества. Больше не было нужды играть желваками при встрече представителей своего биологического вида.

В подъезде меня ждал аппарат с бутилированной водой и фасованной едой, полной консервантов и гомогенизированного белка. Я поместил руку в специальное отверстие, аппарат считал мой рейтинг с моего госбраслета и выплюнул дневной паек: литровая бутылка воды, макароны с какой-то протеиновой слизью и десерт. С иссушением земель и снижением производства никотинсодержащей продукции мне пришлось пересесть с одной агрокультуры на другую. Я с аппетитом посмотрел на сдобную булочку в контейнере. Все еще достоин.

Я натянул шлем и вышел на улицу, где вовсю резвился песок. Из-за ограниченного обзора я, как обычно, споткнулся о порог на выходе из подъезда. На улице стоял желто-оранжевый август. Цветовая гамма в календаре изменилась десять лет назад после сильного солнечного выброса, и привычная рыжая осень со временем расползлась на весь календарный год. Природа давно выкинула свою палитру на свалку.

В левой части интерфейса шлема горел мой никнейм — Синестет_7. Семерка для меня всегда была цветом того оранжевого кошмара, что творился за стеклом. Голоценовый вайп, начавшийся десять тысяч лет назад, выходил на финишную прямую, окрашивая реальность в цвет ржавчины.

Шлемы выдавали каждому человеку, способному превратить кислород в углекислый газ, и каждый получал учетную запись гособразца в игре виртуальной реальности Eternal Cycle, или Цикл, как ее теперь принято называть. Игра появилась почти сразу после выброса — будто кто-то специально ждал, пока реальность станет невыносимой, чтобы предложить побег. Разработчики по сей день оставались инкогнито, и все общение с комьюнити строилось через уведомления на официальном сайте. Спустя время физический предмет и цифровой слепок синхронизировали, чтобы различать в общественном пространстве людей, почти полностью потерявших свою индивидуальность. Впоследствии добавили игровые характеристики, а рейтинг стал зависеть в том числе и от результатов игровой жизнедеятельности.

На противоположной стороне дороги я увидел сгорбленного «аквалангиста», который с трудом передвигал ноги. Редкий образчик силы естественного отбора: полусогнутые колени, поникшая голова, висящее в районе копчика тяжелое оборудование, без которого уже никак. Издали фигура напоминала вопросительный знак. В первые месяцы песчаных бурь эти особо одаренные персонажи отказывались надевать фильтрующие маски. Оксиды кремния на полном скаку врывались в их легкие и, как бравые гусары, резали альвеолы налево и направо. Теперь, чтобы справляться с перманентным дебаффом, им приходится носить на спине кислородный баллон. Ответственность всегда найдет ответственного.

Через пять минут я был у метро, которое со времени выброса не претерпело глобальных изменений. Воздушные пушки отбивали песок на входе, и до перрона практически ничего не долетало. Тем не менее невидимые глазу частицы все также витали в воздухе, и никто не спешил снимать шлем в помещении. В вагоне, как и везде, было много свободных мест. Голые металлические стены, разбитое окно, закрытое фанерой, никакой рекламы или ярких красок. Никакой музыки или голосовой озвучки станций. Остались только наши молчаливые футляры в шлемах, которые покачивались в такт движения электропоезда. Как водоросли.

Дорога от метро до офиса заняла еще пять минут. Мое рабочее место находилось в небольшом кабинете на первом этаже старого офисного пятиэтажного здания: комната без окон, три на три метра, больше напоминающая кладовку, пропитанная запахом безысходности и одиночества. В моем распоряжении были стол, стул и компьютер с двумя мониторами. Все самое необходимое и достаточное. Я повесил шлем на крючок у входа, кинул сумку с едой в угол и запустил компьютер.

Через час, когда я погрузился в чтение кода, ко мне в кабинет зашел уборщик Макс.

— Доброе утро, Макс! Как жизнь? — я повернулся на кресле и протянул ему кулак в качестве приветствия.

— Привет! Кручусь как могу, брат, — Макс отбил кулак.

Год назад его привезли к нам в офис в коробке, и мне поручили творческую работу по настройке личности: выбрать имя, пол, возраст и зарегистрировать в сети. Вместе с искусственным интеллектом мы написали краткую биографию Макса. С тех пор каждый вечер в конце смены он ложится в каморке на базовую станцию для зарядки и получает пакет обновления, в котором ИИ продолжает генерировать его «жизнь» от конца рабочего времени до утра следующего дня.

— Как семья? — искренне интересовался я.

— Да все путем, вот только Линда уговаривает поехать на море летом. А денег в обрез… и Форд надо ремонтировать, в последнее время двигатель начал троить, когда еду в горку. Сегодня еле дотянул до работы. — Макс сделал глубокий вдох. — Вдобавок у младшего режутся зубы. Никаких нервов не хватает.

— Крепись, друг. Свечи давно менял?

— Да, давно. Думаешь, в них дело?

— Ну, проверить точно стоит.

— Ладно, в выходные заскочу на сервис, пусть парни посмотрят. Спасибо за наводку.

ИИ настолько хорошо справлялся со своей задачей, что мне порой хотелось поменяться с Максом местами. У него была семья и дети, старый Форд и поездка на море. Я ощутил легкую зависть второй раз за день.

— Может, сходим после работы в бар? — мне стало грустно от собственных слов. Отчаянная попытка претендовать на социальную жизнь, обреченная на провал в зародыше.

Макс на секунду завис, как будто не был готов к такому повороту. Я представил, как токены формируют слова и предложения в его голове.

— Ну… Не знаю… В принципе, можно заскочить пропустить по одной, — Макс говорил медленно и нерешительно.

Где-то я все-таки просчитался с настройками. Линда постепенно брала верх над моим другом, единственным в этом здании, пусть и искусственным. В какой-то момент я осознал, что рано или поздно мне придется откатить его к заводским настройкам и настроить заново. Эта мысль меня сильно расстроила, ведь у нас с ним уже появилась какая-никакая духовная связь. Мы болели за одну несуществующую футбольную команду, обсуждали кино и литературу. Я почувствовал, как мой мост из увядающего настоящего в солнечное прошлое начал рушиться.

— Ладно… Мне надо работать. Передавай привет семье, — я попрощался с Максом и вернулся к работе.

Он тихо вышел и закрыл за собой дверь.

Спустя час из госбраслета на левом запястье вырвалась голограмма-уведомление, оповещая о дегидратации организма. В последней версии девайса устанавливали датчик осмотического давления крови, потому что люди[2] почему-то игнорируют защитный сигнал гипоталамуса, именуемый жаждой.

Я перевел уже сухие воспаленные глаза в монитор, написал еще пару строк кода и откинулся на спинку кресла. Работать оставалось шесть часов… И всю жизнь. Мои руки потянулись к натянутому небу из поливинилхлорида, я откинул голову и опустил веки, чтобы дать себе минуту собраться с силами.

Пока язык окончательно не прилип к нёбу, я разъединился с креслом, выпрямился и свел лопатки, наполняя легкие воздухом. В груди что-то хрустнуло, и резко потемнело в глазах. Из-за головокружения я уперся руками в стол и поклонился своему рабочему месту. В молодости я наивно полагал, что в тридцать три меня ждет расцвет карьеры и мужского начала. Этот эффект усиливал еще тот факт, что тройку я видел в зеленом цвете — цвете жизни, роста и здоровья. На деле же я ощущал себя полной развалиной.

Если бы моя синестезия помимо цифр окрашивала буквы или слова, то слово «жизнь» определенно имело бы светло-черный оттенок. Как цвет включенного экрана, который пытается отрисовать черный. Вам никогда не выдадут премию со словами: «Это жизнь». Никто не похлопает по плечу, поздравляя со сдачей проекта, и не скажет: «Ну, это жизнь, дружище!». Нет. «Это жизнь» всегда было универсальной формулой оправдания несправедливости жизни. Вот такая рекурсия. И если долго в нее вглядываться, видишь тот самый цвет остаточного свечения экрана, в котором нет никакого изображения, кроме унылого лица.

Спустя несколько секунд ко мне вернулась зрительная функция, и я направился в сторону бюрократического водопоя. Постоянное наличие чистой питьевой воды делало мою работу почти элитной, в то время как коллеги всеми силами, и, надо признать, весьма успешно, сводили этот бенефит на нет. Я дошел до конца коридора и с удивлением не обнаружил кулера на привычном месте.

Чтобы поддержать жизнеобеспечение туловища, я принял волевое решение подняться этажом выше к бухгалтерии. Уж эти прорвы себя в обиду не дадут. Как и ожидалось, на их этаже было полканистры воды, и рядом стояла запасная. Опорожнив один стакан, я подошел к окну, посеченному снаружи песком. На улице было человек семь, не больше. Они двигались медленно, словно рыбы в мутном аквариуме. Каждый сам по себе.

Проводив очередного фаната Кусто взглядом и пожелав ему долгих лет жизни дышать полной грудью, я достал из кармана планшет, свернутый для компактности в три раза. На экране запустился персональный интерфейс, который сигнализировал о новом письме с темой «Технический сбой».

— Вот только этого мне сейчас не хватало, — я принялся быстро читать текст письма.

Как оказалось, команда разработчиков Цикла уведомляла о критическом повреждении файлов базы данных, из-за которого им пришлось произвести откат на целые сутки. В конце письма слова с извинениями за доставленные неудобства, признания в любви пользователям и все такое прочее. Сутки, Карл!

Кража аккаунта — это худшее, что с вами может произойти в игре. «Роллбэк» игрового процесса стоит на почетном втором месте. Ведь в большинстве случаев всевозможные компенсации от создателей не восполнят утрату игрового процесса, морально так точно.

Я вспомнил про Ярика, который всем существом прочувствовал сбой и получил ожог второй степени пятой точки. Я решил узнать все подробности, пока не остыло игровое кресло товарища.

Открыв приложение для видеозвонка, я написал имя контакта в строку поиска. Ярик в списках не значился. Я набрал номер телефона по памяти, услышал короткие гудки и сброс звонка. Я повторил свои действия, а планшет — свои. Два — ноль в пользу гаджета.

За моей спиной раздался скрип двери. Звук моих шагов пробудил древнее зло. Держась за дверную раму, из своего кабинета вылезала Мисс Бурпл, как я называл ее за глаза, и это был, между прочим, комплимент, а на деле главный бухгалтер Людмила Феликсовна. Имея нездоровую привычку не здороваться, она, как только я обернулся, протараторила:

— У меня компьютер тормозит! Зайди посмотри.

— Добрый день, Людмила Феликсовна. — Я старался держать самообладание.

— Сделай что-нибудь! Я не могу нормально работать.

Этот стокилограммовый гриб, проросший из мицелия феминизма, наполовину высунулся в коридор и сверлил меня глазами.

— Это не моя зона ответственности, — я старался мягко уйти от продолжения разговора. — Вам стоит вызвать администратора.

— Он не вышел сегодня на работу. И трубку не берет, я ему уже три раза звонила.

— Надеюсь, вам повезет, и он ответит.

— Ну ты же разбираешься. Можешь посмотреть?

Морально я был уже готов зайти перезагрузить компьютер. От нее требовалось только назвать волшебное слово, либо обратиться ко мне по имени. Я выдержал паузу, гадая, каков ее персональный рейтинг, если ей уже не обойтись без третьей точки опоры.

— Не могу. У меня много работы, мне надо идти. — Я развернулся и пошел к кулеру.

Людмила Феликсовна не терпела отказов, она вытащила вторую половину тела в коридор и направилась в сторону лестницы, шаркая ногами и сочиняя кляузу на ходу. Выше был только кабинет директора.

Набрав еще один стакан воды, я направился в кабинет. Вернувшись за рабочее место, я сразу зашел на игровой форум. Быстро пролистав первую страницу с возмущениями, я перешел в конец треда, где мой взгляд зацепился за сообщение одного из пользователей, который писал о проблеме с аккаунтом: из списка друзей пропало несколько добавленных игроков, а поиск по их ключевой информации не выдавал никаких результатов.

Энная попытка связаться с Яриком не увенчалась успехом. Обед так и валялся в углу. Нервы подавили аппетит. Макс вечером уберет.

После обеда меня вызвал к себе человек, совмещающий должности ведущего теоретика, главного стратега и директора компании. Его кабинет располагался на пятом этаже. При пустом третьем и четвертом. К слову, это произошло не сразу, инфляция авторитета заняла по меньшей мере года три.

Пока я поднимался по лестнице, я прокручивал предыдущий с ним разговор, и в голове заиграло знакомое с детства интро интеллектуального телешоу. Я представил, как камера меняет фокус с аудитории телестудии на господина-ведущего и меня в роли гостя.

— Внимание, вопрос! — заговорил ведущий. — С какой целью вас вызвал директор? Закончите его фразу «Нам надо…» одним из вариантов ответа: вариант A — «Сесть пообщаться», B— «Подумать», вариант C— «Продумать», и D— «Принять решение».

— Сложный вопрос…

— Давайте порассуждаем вслух, к какому варианту вы склоняетесь?

— К варианту B.

— Объясните, пожалуйста, почему именно B, а не A или, например, D.

— Ну, вариант А не подходит потому, что уже близится конец рабочего дня, хотя, когда это его останавливало, не так ли? А в варианте D я сомневаюсь потому, что это прямое следствие варианта C.

— Напоминаю, что вы можете воспользоваться подсказками: пятьдесят на пятьдесят, помощь зала, а также звонок другу. — Пытался помочь мне ведущий.

При фразе «звонок другу» внутри что-то сжалось. Ярик до сих пор не ответил.

— Не желаете начать с помощи зала? — продолжил ведущий.

— Я боюсь, что они не в силах мне помочь. Я воспользуюсь подсказкой пятьдесят на пятьдесят.

— Прекрасный выбор! Напоминаю, что компьютер уберет два неверных ответа. Внимание на экран! Остался вариант B— «Подумать» и вариант C— «Продумать».

— Ну кто бы сомневался!

В детстве я десятки раз наблюдал похожую картину по телевизору[3]: гости выбирали подсказку, когда исход был очевиден. Тогда мне это казалось тупостью, теперь — единственно возможной стратегией.

Господин ведущий внимательно посмотрел на меня, прищурил оба глаза и медленно задал вопрос, проговаривая каждое слово:

— Я жду ваш ответ, молодой человек.

— Вариант B! — я выпалил и задержал дыхание, как будто от ответа зависело мое будущее.

— Внимание, правильный ответ…

Я уже поднялся на пятый этаж, подошел к кабинету непризнанного гения софистики, постучал три раза по двери и вошел внутрь.

— Добрый вечер, Олег Анатольевич, вызывали?

В просторном и светлом кабинете, напичканном антикварной мебелью, пахло кислой старостью и тяжелым раритетным парфюмом. В центре стоял Т-образный лакированный стол из красного дерева, справа — сервант с пыльными полками, а слева — шкаф со сменной одеждой.

— Присаживайся, — он жестом пригласил за стол.

Я сел на один из стульев и стал ждать правильного ответа.

Олег Анатольевич не спешил начинать разговор, спустя полминуты он взметнул брови и сделал фирменное движение головой вверх, похожее на кивок, только наоборот. Я истолковал это как «Ну, рассказывай» и, продолжив невербальное общение, ответил ему тем же, вскинул брови еще выше, стараясь как можно лучше вложить в мимику фразу «А что рассказывать? Ведь это вы меня вызвали».

Внезапно тишину нарушило уведомление входящего сообщения. Директор схватил мышь, начал резко елозить ей по столешнице, царапая песком лак, и пару раз раздраженно пристукнул по столу.

— Ах да! — наконец, сообразил он. — Мышь не работает.

Я встал, обошел стол, взял в руки устройство и перевел тумблер в положение ON.

Нелепость ситуации вынудила меня забетонировать мышцы лица.

Поводив мышью по столешнице, чтобы проверить работоспособность, я перевел взгляд на монитор. На экране было открыто письмо от разработчиков Цикла. Я успел прочитать только отправителя и тему, прежде чем директор выхватил у меня мышь и быстро свернул окно. Его письмо значительно отличалось от моего по объему текста. Может, разработчики прислали еще одно, пока я поднимался…

— Заходила Людмила Феликсовна, — он быстро перевел тему, чтобы сбить меня с мысли. — Сказала, что ты отказался помочь ей с компьютером или с чем-то там, я не особо понял.

— Это не входит в мои обязанности. — Я придерживался той же тактики, что и с главбухом.

— Да, я понимаю, но ты же разбираешься в этом и наверняка смог бы помочь.

— Может быть, но у меня много своей работы. У нее есть номер администратора. Пусть звонит.

— Я ей так и сказал, но Дима куда-то запропастился. Сам не могу дозвониться до него.

Я не собирался в очередной раз проявлять инициативу и держал молчаливую оборону, ожидая в свой адрес распоряжения, конкретного и четкого. Но чуда не случилось.

— Я поговорю с ней, — нерешительно произнес Олег Анатольевич.

— Я могу идти?

— Да, конечно.

Спускаясь по лестнице, я вспомнил про свою викторину. Миллионером мне сегодня не стать. Я достал планшет, чтобы проверить почту, но никаких новых писем мне не приходило.

Ну точно! Письмо! Меня вдруг осенило. Я быстро настрочил короткое сообщение и отправил на почту Ярику. Ответ не заставил себя долго ждать, но пришел он не от друга, а от почтового агента с пометкой, что такой почтовый ящик не зарегистрирован. К голове прилила кровь и закололо в кончиках пальцев. Биение сердца отдавалось в висках. Одно дело, если не прошел звонок: проблемы со связью можно списать на очередные геомагнитные возмущения. Но почта... Сбой в игре никак не должен влиять на персональные данные. Я снова попытался позвонить Ярику, но в ответ услышал только короткие гудки.

До конца рабочего дня я старался сосредоточиться на коде, но строчки плыли перед глазами. Я вбивал ник Ярика в строку поиска, звонил снова и снова, но все безрезультатно. Параллельно на форуме появлялось все больше сообщений о пропавших из списка друзьях.

Рабочая смена близилась к концу. Я выключил компьютер и взял со стола шлем. Полчаса пешком или десять минут на метро отделяли мое существование от жизни. Я вышел из офиса, повернул за угол и поспешил к ближайшей станции. На улице уже стемнело, половина фонарей не работала, но этого освещения было достаточно, чтобы безопасно добраться домой. На полпути я на мгновение остановился под неработающим фонарем, вдохнул полный фильтр песка и посмотрел на черное небо. Ноль целых ноль десятых звезд. Черный ноль, как символ отсутствия количества и цвета.

Я доехал до своей станции, поднялся из метро. От Ярика до сих пор не было вестей. Я говорил себе, что паникую зря, но чутье, выработанное в условиях всепроникающего песка и цифрового диктата, твердило обратное.

Я ускорил шаг. До RGB рая меня отделяло всего два пролета и один злополучный порог. Я забежал домой, быстро умыл лицо, чтобы не испачкать дорогие игровые очки, натянул перчатки и плюхнулся на кровать.

Уже лежа, я нарисовал в пространстве для Ивы символ в виде перечеркнутой окружности, означающий donot disturb. На всех устройствах включился беззвучный режим.

Я запустил игру в надежде найти друга на бескрайних просторах Цикла. Перед глазами развернулась знакомая заставка Eternal Cycle. Но вместо привычного меню загрузки всплыло окно с лаконичной надписью: «Доступно обновление системы. Установить сейчас?»

Я, не задумываясь, нажал «Обновить». Быстро поползла полоса прогресса, игра перезагрузилась, и вместо привычной локации я оказался в полной темноте. В какой-то момент я увидел вдалеке свет, сделал шаг в его направлении, затем второй и вдруг почувствовал короткий хлесткий удар в область затылка — мне в голову прилетел весомый пакет обновления. Резкая головная боль поставила меня на колени, пятно света быстро сжалось в яркую точку в самом центре и погасло...

Яркий свет интерфейса разрушил мой сон до основания. На зубах хрустел мелкий песок. Я провел языком по растрескавшимся губам, потерявшим чувствительность, набрал слюны, погонял ее во рту и сплюнул на пол. На часах было ровно 8:00. Последним, на что я обратил внимание, перед тем как снять очки виртуальной реальности, был пустой список друзей в правом нижнем углу интерфейса…

[1] Госбраслет (сокр. от государственный браслет) — индивидуальный наручник государственного образца, пришедший на замену паспорта. Содержит персональную информацию и датчики жизнеобеспечения.

[2] Люди (лат. Homo Sapiens) — самый высокомерный, многочисленный и широко распространенный вид приматов, сотворивший Бога по образу и подобию своему.

[3] Телевизор — устройство для трансляции государственных видео блогов.