Танец с ангелом

Глава 1

Я зеваю от скуки, пока мой верный Альфа-03 загружает и изучает карту пригорода. Непривычно видеть его в гражданской одежде, хотя прикид байкера ему идёт. Даже бионику почти не видно — просто стоит перед тобой здоровенный мужик в кожанке с панцирем, бандане и солнцезащитных очках. Зеркальные линзы надёжно скрывают тёмно-синие бионические глаза. Не хватает только бороды, но что поделать — у моих подопечных волосы не растут.

Мои телохранители больше похожи на парочку панков, помешанных на самурайских мечах и прочих азиатских причудах. Да и сам я сменил рабочий комбез на джинсы и косуху, чтобы не выделяться.

Альфа-03 составляет план действий и наносит его на электронную карту города так шустро, что я не успеваю следить за его заметками. Впрочем, всё дублируется в мои банки данных — нет нужды читать по старинке. Мой помощник всегда беспокоится о наглядности данных, ведь это заложено программой, и мне не объяснить ему, что за минувшие годы я стал настолько близок к машинам, что в картинках перед глазами уже нет большой нужды.

Я читаю план и одобряю его. Он прост и прямолинеен, как и мой протеже. Альфа-03 оптимизировал всё: маршрут, порядок действий, роли тактических единиц, предполагаемые затраты боеприпасов, процент допустимых потерь и так далее. Куча мелочей, которые человек не станет брать во внимание. Непонятно только, зачем он постоянно выдаёт мне текстовые отчёты. Кто их будет читать? Машинам вся эта мишура ни к чему. Пожалуй, надо будет откорректировать его служебные протоколы.

На стоянке позади закусочной нашу ватагу все обходят стороной. Я взял одно отделение, хотя мои работодатели запросили два взвода. Но я не стану расходовать тактические единицы впустую.

Пёс бодает мою ладонь, я глажу его, даю печенье. Малыш счастлив до одури. Что ж, хоть кому-то сейчас весело. Маленький дрон, похожий на жука, крутится у его лап — пёс повсюду таскает любимую игрушку. Дрон не против — я перепрошил его, подогнав поведение под нужды моего четвероногого друга. Бионика пса связана с дроном, Малыш играет с механическим жуком, а жук следит за непослушной собакой. Не знаю уж, как пёс воспринимает своего маленького приятеля, но дрон ему определённо нравится.

Альфа-03 тем временем закончил и загрузил программу действий в локальную сеть нашего отряда. Мы можем ехать.

Байки несут нас по трущобам, куда даже полиция не рискует совать свой нос без серьёзной поддержки. Местные крутые ребята заступают нам путь — и терция тут же объясняет им, что они не правы. Жертв нет, если не считать их потерянного самолюбия.

Когда мы приближаемся к месту, обстановка меняется. Улицы пусты, лишь изредка я чувствую, что за нами следит пара-другая любопытных глаз. Отряд рассредоточивается. Я остаюсь с Альфой-03, телохранителями и псом, несущим в зубах верного дрона.

Час назад майор был не в настроении. То ли от необходимости проводить брифинг, то ли от вида моей физиономии.

— Уйми эту машину, и как можно быстрее!

— Должны быть коды доступа к её системе, — возразил я. — Просто отключите её — и всё.

— Я не идиот, жестянка ты тупая, — Майор закуривает сигарету, зачем-то тушит её после первой затяжки, берёт следующую — крепко ему на мозги присели. — Не сработало. Даже резервный канал не помог. Группа ликвидации — в лоскуты. Тридцать корпоративных ублюдков не вернулись на базу. Своих парнея я на убой не пошлю.

— А моих можно, так?

Он усмехается, но беззлобно.

— Ты у нас спец по машинам, так? Вот и разбирайся, у тебя контракт, в конце концов!

— Мне нужны данные.

— А мне литр виски, — майор выкуривает сигарету до фильтра и берёт ещё одну. — Там пиджак из головного офиса в вестибюле трётся — у него и спроси.

— Вас понял.

— Давай тогда, вали, без тебя тошно. И аккуратней там.

Клуб посреди пустыря выглядит не очень. Но это место на Задворках очень известное. Знаковое. Дом веселья, порока и всего такого прочего. Выпивка, девушки, танцы и наркота — что может быть лучше? Сейчас, впрочем, здесь тихо, как на кладбище.

— Думаешь, я пройду фейс-контроль? — спрашиваю я Альфу-03. — Хотелось бы девчонок закадрить, знаешь ли.

Глупый киборг не догоняет. Он то ли не в теме, то ли зануда. То ли я забыл, что я здесь единственный, кого ещё можно назвать человеком. Охрана пропускает нас без лишних вопросов — их сложно задавать, когда голова лежит отдельно от туловища. Крепко их.

— А вот и отряд ликвидации — отдыхает в компании местных ребят.

Мы идём мимо трупов. Кругом куски тел и кровь. Я видел, как делают бифштексы — примерно так оно и выглядит в процессе, разве что тут всяко чище, чем на местном мясокомбинате.

Корпоративные наёмники хорошо вооружены. Броня, оружие, экзоскелеты. Лежат, правда, по частям, словно тут огромный ребёнок отрывал солдатикам руки-ноги и разбрасывал их где попало. Про простых посетителей я вообще молчу. Хорошо, что мой бионический желудок давно не реагирует на такие вещи.

«Движение» — сообщает Альфа-03 по внутренней связи, но я и без него чувствую.

«Выходите на позиции, — отвечаю я своим спутникам, а потом обращаюсь к псу: — Сиди тут, Малыш, сторожи. За мной не ходи».

Пёс не понял слов, но смысл уловил.

Я вхожу в зал. На танцполе и вокруг него дикая кровавая фантасмагория. Датчики регистрируют десятки тел, следы выстрелов, брошенное оружие, а самое удивительное — выживших. И их много.

— Слава богу, хоть кто-то...

Слова благодарности прерываются с хлюпающим звуком, и я встаю, как вкопанный.

«Не шевелись, — доходит чья-то передача. — Или ты труп».

Я благодарю незнакомца, хотя даже не знаю, где он прячется. Я поднимаю взгляд и вижу... ангела.

Свет софитов обтекает её идеальное тело, застывшее посреди танцпола. Волосы цвета осеннего золота спадали ниже плеч, изгибы утончённой, стройной фигуры пели о грации и элегантной лёгкости, глаза горели насыщенным сапфировым пламенем. Богиня, такая красивая!

Датчики, мать их машина, как всегда всё испортили. Оболочка — синтетические биоволокна, пластик и металл, пучки искусственных мышц с электростимуляторами и целый хит-парад боевой бионики — от стрелкового и электромагнитного до холодного оружия.

«Опаньки».

Она поворачивает голову. Ангельская улыбка сияет на её лице. Я же запускаю взлом её систем.

— Потанцуешь со мной? Пожалуйста... — голос мягкий, жалобный, полный мольбы. — Я не прошу о большем. Я... я так... так мечтала снова танцевать!

Мои программы-взломщики терпят фиаско одна за другой. Её системы вроде открыты, но не воспринимают никаких команд извне. Не сопротивляются — просто игнорируют меня, хотя я вижу её насквозь.

Эти импланты. Такими оснащают убийц. Видел я подобные у одной горячей азиатской штучки, но та была вольной птицей — не куклой, как эта.

— Тебе нравится танцевать? — я рискую, она может нарубить меня в капусту раньше, чем подоспеют мои бравые ребята, да и им достанется на орехи. — Какие танцы тебе по душе?

Прицельные метки жадно впиваются в моё тело, её сканеры и датчики оценивают меня от и до. Но орудийные системы молчат.

«Она следит за движением в зале, — передаю я Альфе-03. — Нужно прикрыть людей, вывести их, прежде чем мы начнём. Я займусь ей. Действуй по ситуации».

Мне приходит утвердительный ответ. Мои бойцы ещё не в зале — и это хорошо, внимание ангела смерти сосредоточено на мне, а её агрессия пока на нуле.

— Я с детства училась, — говорит она вдруг. — Выступала. Знаешь, это просто нечто, когда танцуешь на большой сцене! У меня был партнёр. Мы выиграли конкурс, были овации, я плакала от счастья. Мама тоже плакала, радовалась.

— Это же здорово. Ты молодец.

Бойцы сужают круг, встают у дверей и проходов, терпеливо ждут.

— А потом случилось... это, — ангел плачет, её голос срывается, и хоть я не вижу слёз в её кукольных глазах, эмоции сомнений не вызывают. — Мои ноги, мои руки... Они сказали, что сделают всё как было, даже лучше. Что я встану, буду танцевать снова. Я поверила. Я хотела обрадовать маму, но они сказали, что надо подождать, что мама приедет после операции. Было очень больно, но они сказали, что я хорошо держусь, что я справляюсь. Я... Я всё ждала... хотела встать на ноги... Я раньше ходила в зал на аллее Санрайз, там хороший зал. Ребята точно заждались меня. Но они не отпустили... Обманули.

Прицельные метки оживают, как и её бионика. Я подключаюсь к ней снова, в пассивном режиме, просто читаю память. Она как открытая книга, но большинство страниц вырвано. Я собираю данные и сгружаю их моей операционной системе. Поиск занимает считанные секунды. Передо мной всплывает новостная лента.

«Автобус танцевальной школы „Мотылёк“ выехал на встречную полосу и столкнулся с грузовым автомобилем. Водитель и несколько учеников погибли на месте. Ещё около десяти человек получили травмы средней и тяжёлой степени тяжести. Среди погибших восходящая звезда эстрадного танца Дарья Светлова. Ей было пятнадцать лет...»

— Они говорили, что я им подхожу, не хотели отпускать... меня и других...

«...пострадавшие дети прошли реабилитационную программу, проспонсированую благотворительным фондом „Рассвет“. Учредитель фонда — филиал компании MnC inc.».

— Мама так и не приехала...

«Скончалось ещё несколько учеников школы танцев «Мотылёк», пострадавших в автокатастрофе, произошедшей 8 июля, проходивших лечение в частной клинике фонда «Рассвет». Тела погибших до сих пор не выданы родственникам. Мэр города прокомментировал весь инцидент, охарактеризовав его как «вопиющий».

— Потанцуй со мной, пожалуйста. Я просила их, а в ответ ничего, кроме боли... и я... я ушла.

«Очередное ЧП на территории скандально известной частной клиники фонда „Рассвет“. Есть сведения о нескольких десятках пострадавших и погибших из числа персонала и пациентов. Руководство клиники утверждает, что произошёл сбой в работе газового оборудования, повлекший взрыв».

— Ты ведь не откажешь? Не будешь насмехаться, как они?

Я качаю головой, возбуждая её инстинкт убийцы, но мои слова сводят его на нет:

— Я с радостью потанцую с тобой, Даша. Могу я снять куртку?

Она улыбается. Электрическое стрекало, способное свалить даже быка, появляется из разъёма в предплечье, и тут же убирается назад. Её бионика в замешательстве от резкой смены команд, но подчиняется системе.

— Д-да, конечно, в куртке неудобно же.

Интонации такие простые и естественные, будничные, словно мы и впрямь случайно пересеклись на дискотеке. Я снимаю куртку и вешаю её на стул у бара. Закатываю рукава — моя бионика видна невооружённым глазом, она сделана на совесть, но её создатели даже и не думали скрывать, кем я являюсь.

Девочка Даша с телом взрослой женщины стоит напротив. Ангел из металла и пластика. Её наготу едва прикрывает короткий медицинский халат, но на её теле он смотрится, как лучшее вечернее платье.

— Что ты хочешь танцевать? — спрашиваю я; мне всё равно, что она ответит — танцевать я в любом случае не умею. Пока не умею.

— Я люблю танго, — неуверенно отвечает она. — Но нужна музыка.

— Легко, Даша, — говорю я. — Подумай, какая мелодия тебе нужна.

В её мыслях играет мотив, я считываю его, операционка превращает его в ноты и, хвала Богу-машине и его адептам, разработавшим современные поисковики, мелодия быстро находится в Сети. Скачано за 3.99. Грабёж.

Я запускаю музыку и транслирую девушке напрямую. Её системы легко и как-будто с радостью подхыватывают входящий сигнал. Танго играет для нас двоих. Она ждёт моих действий, я считываю эти ожидания. Образы в её памяти настолько чёткие, что моя система быстро складывает паттерны движений, скрепляя воедино память Дарьи и данные из Сети. Моё тело приходит в движение, я элегантно приглашаю её на танец — и она отвечает взаимностью.

Надо быть человеком, чтобы почувствовать красоту момента. Надо быть машиной, чтобы воплотить эту красоту с первой попытки.

Я приглашаю её взглядом, сапфиры её глаз ярко полыхают, когда она кивает мне в ответ. Она обнимает меня, я — её. Наши груди соприкасаются, так близко, так жарко. Ни я, ни она не должны чувствовать этот жар. Наши тела искусственные, но в нас ещё достаточно человеческого, чтобы ощущать близость тел хотя бы в мыслях, на уровне эмоций.

Мы двигаемся, танец водит нас взад-вперед, водит по кругу, ноги живут своей жизнью, пока руки скользят вдоль разгорячённого металла. Она отдаётся мне — и я веду, она бросает вызов — я принимаю его, я маню её — и ухожу в сторону, лишь разжигая соблазн. Восхитительно! Блеск!

Сапфиры глаз горят, как два маяка. Где-то рядом я чувствую движение, но мне уже не до того. Методичные отчёты Альфы-03 приходят ко мне один за другим. Все под контролем. Танец увлекает.

— Ты помнишь, как мы выступали, Рауль? — спрашивает она.

— Да, ещё бы, все были в восторге.

Операционная система подсказывает мне, что семнадцатилетний Рауль Трейс был партнёром Светловой на конкурсе эстрадных танцев в Сан-Сервандо. Он тоже был в злополучном автобусе. Не пострадал.

— Я была так счастлива. И влюблена. Ты говорил мне... такие слова. Знаешь, мне до сих пор тепло от тех воспоминаний.

— Разве могло быть иначе?.

Я веду её по кругу, всё быстрее, всё жарче; Альфа-03 докладывает, что живых гражданских в зале нет. Он готов. Я держу его на низком старте. Быть может, есть ещё шанс?

— Я поверить не могла, что мы с тобой будем неразлучны. Я так мечтала об этом: ты и я в танце, ты и я вместе по жизни.

— Всё ещё может быть...

— Нет, — она хмурится. — Не может. Ты ведь предал меня...

Я не останавливаюсь, но сам танец становится агрессивнее, злее.

— О чём ты, Даша?

— Ты знаешь. Тогда, в автобусе, ты бросил меня! Убежал!

— Я не...

— Ты смалодушничал! А я горела, зажатая в обломках и звала! Тебя звала! Не спасателей, не маму! Тебя! Ты предал меня!

— Даша, прошу...

Альфа-03 подаёт сигнал тревоги. Бойцы готовы атаковать.

— А потом, когда боль стала невыносимой, пришли они! И забрали меня в худший кошмар! Ненавижу!

Лезвие из укреплённой керамики покидает ножны в её запястье. Одноразовое орудие, полметра свистящей смерти. Мы так близко, что мне не уйти от удара, но что-то тянет её назад, и смерть проходит мимо. Малыш, непослушный засранец, вцепился ей в шею.

Её мышцы становятся крепче металла. Кулак влетает в меня, словно таран, отбрасывая назад. Она рыком скидывает пса, тот бросается снова — и смерть срезает ему передние лапы. От второго удара его прикрываю я — нож застревает в моём предплечье, и я поворачиваю руку, ломая лезвие.

Мои телохранители уже рядом, теснят ангела смерти. Такеши рвётся вперёд, и удар стрекала выводит его из строя, в то время как клинок Мусаси встречает второе лезвие — уже из металла. Их дуэль быстра, молниеносна, но Мастер-мечник сегодня не покажет своё мастерство дуэлянта — его поддерживают киборги терции во главе с Альфой-03.

Пули рвут ангела в клочья, её орудийные системы дают меткие залпы в ответ, но павшие киборги уже внесли свой вклад в битву, а их тела я всегда могу починить. А вот биться на мечах и вести перестрелку одновременно ангелу не под силу. Электромагнитная пушка отключает одного из бойцов и уходит на перезарядку, стрекало застревает в груди ещё одного киборга и ломается. Лезвие бессильно скользит по броне вставшего на ноги Такеши, в то время как меч его напарника отсекает ангелу руку. Альфа-03 простреливает ей колени, она падает.

Я хочу удержать их от казни, но понимаю, что её повреждённый разум не восстановить. Он — клетка, колыбель боли. А делать из ангела бойца неумолимой терции я не хочу. Поэтому я не препятствую тому, что должно произойти. Кто бы ни хотел заполучить ангела, я сделаю так, что им достанутся лишь жалкие осколки. Пусть акулы подавятся.

Я сижу в кофейне и мне грустно. Горячий шоколад не улучшает настроение, а стимуляторы... пошли бы они к дьяволу!

Дети играют с Малышом, бионические лапы звонко цокают по декоративной плитке. Ему дают печенье, а пёс делится с дроном, в недоумении наблюдая за тем, как механический жук пытается сообразить, что делать с подачкой. Наконец пёс не выдерживает и съедает печенье сам.

Девочка Алиса с грустью смотрит а меня и угощает ещё одной чашечкой шоколада — за счёт заведения. Это маленькая частная кофейня — здешний хозяин легко простит ей такое поведение.

— Вы грустите из-за пёсика? — спрашивает она. — Не надо. Малыш повредил лапки, но смотрите — ему всё нипочём. Современная медицина и не такое может.

«Да, Алиса. Она может сделать из твоей ровесницы чудовище, полное боли».

— Да, знаю, — отвечаю я, прогоняя прочь дурные мысли. — Просто достаётся бедолаге, а я переживаю.

— Хотите попробовать новое пирожное? Сами делаем. Я вам свежее достану, пальчики оближете. Кондитер назвал его «Танцующий ангел». Там завиток шоколадного мусса и крылышки из белого шоколада.

Алиса любит свою работу, и я не хочу её обидеть, поэтому соглашаюсь, но прошу завернуть с собой — угощу кого-нибудь, кто оценит по достоинству. С меня же на ближайшее время ангелов достаточно, особенно в этом аду.

Мне сейчас прямая дорога в бар — любой, лишь бы пустили с собакой.