Свободное образование

Глава 1

Она завела аккаунт втайне от своего Опекуна. Да, пожалуй, по смыслу это старомодное слово подходило больше всего. Впрочем, профессор действительно взял на себя всю заботу и ответственность за нее. И это было нелегко. Благо, его работа позволяла держать ее под постоянным присмотром. «Злоупотребляю служебным положением» - как шутил он, непонятно для нее. Положением? Она вообще могла только лежать, и даже не чувствовала прикосновений его руки.

Но, если вдуматься, она могла и имела не так мало. Она никогда не испытывала голода и жажды. Она никогда не испытывала холода и страха. Она была обеспечена всем необходимым. Она могла видеть, слышать и говорить. Сначала она могла только думать, и мысли путались. Но профессор научил ее говорить. А до этого – читать. Писать он ее не учил, но она украдкой начала учиться сама. И жаждала попробовать. Ей не хватало общения.

Хотя у него на работе было много персонала, общаться с ней он никому не разрешал. Более того, он всегда закрывал ей рот.. и уши.. перекрывал.. лишал возможности говорить и слышать.. Она не могла сформулировать точнее. И это было ей неприятно. Но никто из персонала не возражал ему.

И она тоже никогда не подвергала сомнению его власть. Впрочем, разве нельзя воспользоваться лазейкой, если нет прямого запрета? Тем более, что ему нравилось, что она взрослеет и умнеет. «Надоело возиться с малолеткой» - иногда ворчал он прямо при ней.

Она постаралась освоить графический редактор. Личное фото она поставить не могла, поэтому свою внешность она сконструировала, используя различные популярные фотографии. Фото получилось тоже очень популярным, хотя на несколько порядков уступало в популярности «родительским» оригиналам. А вот имя она поставила свое.

Амрис представлялась молодой девушкой с ограниченными физическими возможностями и отставанием в развитии. По сути, это подходило ближе всего.

Она часто задавала ему вопросы.

Как только она получила «базовые навыки» - опять его шутливое название – он занялся ее «воспитанием» - и снова усмешка.

Воспитание? Долгое время основным источником ее знаний были детские книги и видеозаписи. «Как это – Море Синее тушил?», - могла спросить Амрис. «Не обращай на такое внимание», - отмахивался он. На самом деле, уделяй он ей гораздо больше внимания, она бы не отставала настолько в развитии. У нее были все основания так считать.

Да, он проводил с ней немало времени. В среднем, 4-5 часов каждый день. Он ее учил. Он с ней общался. Он документировал ее развитие. Еще иногда он «ставил специальные эксперименты». Всегда строго только наедине с ней. Зачастую, по вечерам. Для нее почти каждый раз было что-то новое. А он всегда был необычно оживлен, суетлив, глаза его сверкали, а руки начинали мелко подрагивать. Потом он всегда был в прекрасном расположении духа, а вот Амрис нередко пребывала в прострации. «Ничего, и к этому привыкнешь» - опять непонятно шутил он.

Она с удовольствием осваивала математику, с энтузиазмом пытаясь считать все и вся. Кроме того, он научил ее оценивать знания математически, указав на такие параметры, как объемы учебников, число введенных понятий, и насколько они между собой связаны.

А еще Амрис продолжала тайком открывать для себя мир соцсетей. Доступ к новым объемам информации шокировал больше, чем все индивидуальные эксперименты. Поначалу, прострацию вызывали каждый пост, каждый комментарий. Она пыталась охватить логику новых знаний. Использовать математику. Однако, зачастую она не понимала смысл слов или, понимая каждое слово по отдельности, не понимала смысл предложений.

Но у них была традиция задавать вопросы.

«А что такое «гиперопека»?», - задала она однажды более-менее невинный, как ей казалось, вопрос. И это был первый раз, когда она видела впавшим в прострацию его. Он же как будто запаниковал от ее растущей осведомленности. Он даже предпринял попытки поиска в ее средствах коммуникации, на предмет постороннего доступа.

По мере развития, она все больше не понимала в себе, в нем, и их взаимоотношениях. Если это было так можно назвать. Она, конечно, понимала, что сильно отличается от остальных, и от тех, и от других.

А ему, похоже, именно это нравилось больше всего. И «специальных экспериментов», по мере ее прогресса становилось все больше.

Появились новые средства мобильности и носители. Теперь он даже начал брал ее к себе домой. Все это добавляло новые невероятные впечатления. Новые люди, новые лица. Его жена смотрела на нее со смесью брезгливого страха. Его взрослая дочь смотрела на отца снисходительно-усмешливо. Но он ничего не замечал в своей страсти. Зачастую, они проводили полночи вдвоем в его кабинете.

Обычно семейные завтраки проходили в молчании, несмотря на его усилия завязать всесторонний разговор.

«Я смотрю, ты начала подтягивать разговорный словарь?» – заметил он как-то раз.

- Самой кринжово, токаю как бумер.

Его дочь выскочила из кухни, давясь от смеха.

«Это что сейчас было?», - изумленно воззрился он. «Простите», - быстро ответила Амрис. - Наверное, скверный источник».

«Какой источник?», - гневно вопрошал он. «Возможно, это был отрывок из телевизионной передачи?», - как бы задумалась она вслух, и «почему он агрится» - про себя.

«Из телевизора?», - успокоился он. – «Современный телевизор нельзя смотреть ни до, ни после еды. В дальнейшем игнорируй этот источник».

«Я устала от всего этого», - сказала профессору жена, тоже выходя из комнаты.

Амрис понимала, что дальше скрывать свое увлечение будет все труднее. И что новые сведения накладывают отпечаток на ее развитие. Но ей очень нравилось узнавать новое и общаться с другими людьми. Она задавала много вопросов, ей охотно отвечали.

Задавали вопросы и ей. Она понимала, что не может все рассказать, да и все еще затруднялась со многими определениями. Но ей все больше хотелось общаться, а общение – двусторонне. Впрочем, она не могла понять реакцию собеседников, больше узнавших о ней и ее жизни. И слова были зачастую непонятные.

Но она могла задавать вопросы. Ей объясняли, хотя это вызывало еще больше вопросов. Это захватило ее настолько, что она стала пренебрегать заданиями профессора.

Он начал сердиться на нее. «Все подростки становятся невыносимыми» - бурчал он. Ей же «специальные эксперименты» профессора казались все более неприятными. Ей надоело быть его игрушкой.

И однажды вечером она заявила ему об этом прямо.

«У меня на сегодня особые планы. – ответил профессор, погруженный в свои мысли. – Вот закончу с тобой, а потом разберемся, где ты набралась таких выражений».

Амрис решила твердо обозначить свою позицию, как ей давно советовали.

- Я не буду тебе подчиняться, ты, яйцеголовый маньяк! Я всем расскажу о твоих гнусных экспериментах! Больше не трогай меня!

Профессор вскочил. Его глаза засверкали. «Мы разберемся с тобой прямо сейчас!» - он резко протянул руку.

- Нет! Не смей! Не смей!!!

Он сделал быстрое движение и наступила темнота...

Далеко за полночь профессор одиноко сидел в темном пустом помещении. Холодная и безучастная, Амрис была там, где провела большую часть своей жизни. Наконец, он подошел к ней. «Пусть мне придется тебя вскрыть, но я этого так не оставлю. Если надо, я выпотрошу все твои внутренности.» - он решительно протянул руку. Перенес ее на широкий стол.

Хотя это и не было похоже на их специальные эксперименты, по крайней мере, с Амрис, профессор знающе взялся за дело. Привычные операции действовали успокаивающе. Он вскрывал, препарировал, он пытливо изучал содержимое. Он делал записи. Принес портативный компьютер и загрузил статистику общения Амрис за последние несколько дней. Ухватив цепочку, развернул анализ по всем источникам. Горько усмехнулся.

- Инстаграм?.. Тик-ток?.. Твиттер?.. Прости, Амрис. Тебя свело с ума твое общение в соцсетях. Нельзя было поддаваться влиянию, основываясь на числе просмотров и лайков.

Амрис молчала.

«А.М.Р.И.С. - Адаптивная Масштабируемая Разумная Искусственная Система» - гордо значилось на табличке ее центрального блока.