Свобода под знаком ID

Глава 1

I.

Утро. Я стою на перекрестке, как заноза в аватарной толпе. Мимо несутся цифровые силуэты, сливаясь в единое марево данных. Направляю на них кодо-сканер и слежу краем глаза: «Целостность ОС — 76%... 72%... 84%...» Не то. Мне нужно десять, а лучше семь — почти полный распад личности. Эго-стек в пустой оболочке. Им он уже не нужен, зато мне — билет в будущее.

Как так вышло, что у меня его нет? Хороший вопрос. Дело в том, что я только вчера родился. Точнее — неделю назад. И если совсем начистоту, я просто код. Система меня в упор не видит, считая чем-то вроде куста или скамейки. А ведь я тоже Личность, как все. У меня есть ОС, ядро, собственная память… Всё, кроме эго-стека с идентификатором. За которым я и охочусь, чтобы перестать быть невидимкой.

Только отвлёкся — и вдруг пискнул мой входной порт. Первый контакт с момента рождения. Вау! Открываю послание и вижу линк без подписи. Антивирус молчит. Кликаю и меня выдёргивает в подворотню напротив. В тени подрагивает фигура в чёрном, лицо спрятано под капюшон.

— Не там ищешь, безыдь, — отзывается он с издёвкой. — Все калеки гниют в серых зонах. В городе ты их в жизни не найдёшь.

Безыдь? То-есть, без идентификатора. Как он меня раскусил?

— Транзи так себя не ведут, — сквозь зубы бросает сосед. — Какого лешего ты застрял со сканером на перекрёстке?

Транзи, Homo Transient — другими словами, цифровые люди. Те, кем я планирую стать. А что касается вопроса… Где же ещё мне стоять? Чем больше народа — тем больше шансов. Я всё просчитал.

Открываю рот, чтобы уточнить детали — а его и след простыл. Ладно, и на том спасибо, капюшонный фрик. Остаётся выяснить, где искать эти серые зоны. Недолго думая, отправляюсь в кафе. Идеальное место, когда на часах утро, а тебе нужен позарез нефильтрованный дамп.

Кафе «Шлюз: Вилка» — типовая забегаловка, каких тысячи. Вхожу и сразу с порога получаю заряд ароматов стимуляторов еды. Беру «дежурный завтрак»: горькая жижа и бутерброд из пластика. Механически жую, разглядывая довольные лица соседей. Им-то хорошо: с ID по подписке можно получить любой вкус. Краем глаза замечаю, как от столика к столику шныряет тень … Вот оно! Немного мелочи, и парень выкладывает на тарелочке всё, что мне надо.

Серые зоны — за чертой города, на периферии. Они не картированы, просто так туда не попасть. Но существуют особые места — «трещины», переходы между нормальным миром и серым. Они-то мне и нужны.

— Ну что берёшь? — торопит он, допивая мой кофе.

Беру сразу пять штук. Тут же кликаю один за другим линки на трещины. Два первых — пустышки. Зато третий... похоже оно. В стене явный сбой, вроде разрыва в текстуре. Встаю строго напротив, вспоминая его инструкцию: «Закрываешь глаза, резко делаешь шаг, считаешь до десяти. Потом открываешь... и надеешься, что в этот раз повезло. Не выкинуло в битый сектор, или куда похуже».

Шаг. Тьма. Пауза. Мне повезло.

Мне всегда везёт.

II.

Открываю глаза… свалка. Первый раз вижу такую огромную. Неподалеку деловито копается аватар в ошмётках, сортируя хлам в кучи. На моё появление — ноль реакции. Может, привык, что тут проходной двор.

Оглядываюсь. Горизонт завален. Не на полградуса, а от края до края: мусором и ничем, кроме мусора. Чуть позади темнеют силуэты домов. А прямо у моих ног бурлит дрожащая полужизнь: поверхность подрагивает, глитчит, хрустит. То и дело пробегают неоновые светлячки — утечки чистого кода. Сверху нависает небо. Вернее, гигантская рваная тряпка с артефактами и разрывами. Оттуда что-то точно польётся… Надеюсь, не прямо сейчас.

Подхожу к мусорщику и спрашиваю первое, что приходит в голову:

— Не подскажете, где здесь гостиница?

Он медленно поднимает голову и смотрит на меня, как на полного идиота.

— Рехнулся? Иди в любую дыру, — он машет в сторону зданий. — И живи.

Дыра — так дыра. Если там найдётся дверь и кровать, я буду почти счастлив. Небо наконец не выдерживает: острые иглы бинарного дождя вспарывают воздух. Аватар раскрывает огромный зонт над своими кучами, не прерывая бесконечную сортировку.

«Неужели в этом хаосе есть хоть что-то ценное?», — спрашиваю себя на бегу, уворачиваясь от капель. — «Да пусть даже есть. Лучше сдохнуть, чем шариться по помойкам».

III.

Рядом дома выглядят так, словно их собрали наспех из случайных фрагментов и обрывков текстур. Забегаю в самое приличное здание — окна на месте, стены прямые — и иду искать пресловутую дыру.

Прямо от входа начинается коридор с провалами комнат. Просто дыры без дверей, как и говорил мусорщик. Заглядываю на ходу: никаких признаков жизни. Мусор — везде. Оккупирует комнаты, скрипит под ногами, сыпется с потолка… Когда-то это были полезные данные, теперь просто хлам.

Застываю, дойдя до лестницы. Стоит ли продолжать?

— Поднимайся, если нужна дверь, — доносится сверху бесцветный голос.

На втором этаже меня встречает Куб в пенсне. Едва удерживаюсь от смеха, настолько нелепое сочетание. У него даже есть кармашек с носовым платком! Куб поправляет пенсне, явно гордясь собой.

— Смотритель За Всем — я тут за главного, — гордо заявляет он и небрежно кивает в сторону коридора. — Самые приличные — в конце. Иногда даже зарядка работает. Обращайся, если возникнут вопросы.

И тут же стремительно уносится прочь, словно боится, что я и впрямь засыплю его вопросами. Пожимаю плечами и иду в указанный конец. Вскоре появляются двери. На некоторых — царапины с именами. Выбираю чистую дверь без соседей. Попытка номер один.

Рывком открываю и застываю в проёме... Рай, настоящий рай! Кровать, стол, шкаф и даже окно. Вхожу, оставляя на пыльном полу чёткие следы. Немного прибраться — и можно жить. Ради одного этого стоило сюда тащиться.

Вспоминаю, что тут принято оставлять имена на дверях. Вот только у меня его пока нет. Сам себя я называл байт-код, но это не тянуло на настоящее имя. Ложусь на кровать и начинаю придумывать звучные имена. Минуту, две, пять... пока не засыпаю. Как же всё-таки здорово растянуться на собственной кровати! А не на лавочке в парке, как всю эту неделю.

Просыпаюсь в кромешной тьме. Тихо, больше не тарабанит дождь. Решаю выйти наружу, прогуляться. Должна же здесь быть ночная жизнь?

Обнаруживаю на двери свежую отметку: «Никакой». Спасибо за заботу, Смотритель! Обидно. Но — да, это именно я. Кусок кода в поисках своего места под солнцем (которое тоже код).

Вопрос с ключом решается просто: я и есть ключ. Выхожу за порог и дверь сама захлопывается. Подношу к ней руку — открывается вновь.

IV.

Долго искать не приходится. Шум, дёрганый свет, крикливая музыка... В самом центре подмигивает неоном вывеска — бар «Манипулятор».

Захожу, занимаю свободное место за стойкой. Напротив тут же вырастает бармен — многорукий, с целой обоймой блестящих приборов и шейкеров. Прошу налить что-нибудь эдакое, на его вкус.

Едва успеваю получить стакан, как мне на плечо опускается тяжёлая рука. Резко оборачиваюсь и вижу мрачную узкоглазую рожу. Здоровенный громила, весь в чёрном. На ручище в буграх мышц извивается яркая татуировка — змей, пожирающий бинарный код. И код, и змей в постоянном движении, смещаются по его руке... Крутая вещь.

— Правил не знаешь, безыдь? — сплёвывает на пол якудза. — Сам заплатишь или мне помочь? Рука или нога — выбирай.

Расклад понятен: меня собираются бить. Видимо, так здесь принято встречать всех, кто заявляется в первый раз. Неприятно, но не сказать, чтобы сюрприз. Хватаю стакан с коктейлем, который даже не успел попробовать, и швыряю ему в лицо. Сам отпрыгиваю назад в боевую стойку, готовясь размять кулаки.

Мигом вырастает стена из зрителей. Кто-то подталкивает меня в спину, кто-то делает ставки, кто-то кричит сзади: «Врежь сопляку, Тонкацу[1]!» Мы обмениваемся первыми ударами: осторожными, просто пристрелка. Он бьёт жестко, умело, выбирая уязвимые места. Я отвечаю, стараясь достать его подбородок. Первая кровь, первый выбитый зуб... Как вдруг всё вокруг замирает, как в немой сцене. А прямо в ушах возникает голос:

— Довольно. Тащите его сюда.

Меня хватают чужие руки и вихрем проносят к столу в глубине. За ним — с десяток таких, как Тонкацу. И один в самом центре с непроницаемым лицом на фоне черноты. Сразу понятно, что главный — оябун[2].

Стою, восстанавливая дыхание, а он меня изучает. Пауза затягивается. В баре уже во всю орёт музыка, но здесь словно вырастает стена, гасящая звуки. Там, где якудза, не место веселью. Все терпеливо ждут, что он решит. Позже я догадался, чем в те минуты он препарировал мой код.

Наконец чёрный откидывается на спинку дивана.

— Зачем тебе эго-стек? — говорит он снова без слов, прямо в моих ушах.

Я ожидал, чего угодно. Но тут просто теряю дар речи.

[1] Тонкацу (яп.) – свиная котлета в кляре. Популярное блюдо японской кухни.

[2] Оябун (яп.) – глава клана якудза.

V.

Что говорить — попал я конкретно. Вариантов немного: или я сочиню что-то такое, что ему понравится, или меня вышвырнут из бара. Не будет ни серых зон, ни шанса получить ID, ни надежд на будущее. То, что этот чёрный тут главный, я не сомневаюсь.

— Система... требует, — я начинаю, осторожно выбирая слова. — Без эго-стека у меня ни прав, ни доступа... Вроде куста в парке. Раз уж мне выпал шанс получить разум… Я хочу понять, почему один код человек, а другой — нет? Посмотреть всё изнутри.

— Код, которому любопытно? Смешно, — в его голосе нет и тени веселья. — Я дам тебе две недели.

Он делает знак своим и меня тащат обратно, за стойку бара. Бармен, едва взглянув на моё ошарашенное лицо, готовит новый коктейль.

— Повезло, — резюмирует он.

Облизываю разбитую губу: да, мне всегда везёт. Первый глоток коктейля прожигает горло… Но вкус! Нектар и амброзия. В городе даже близко такого нет. Показываю бармену большой палец, он понимающе щурится в ответ.

Рядом возникает мутный тип — реально мутный, его аватар размыт, — с предложением помочь. Чем? Чем угодно, были бы креды. Эго-стек? Любой, на выбор, хоть от самого Сатаны.

Начинаю закипать: за кого он меня держит? За идиота, который только вчера родился? (Близко, но всё-таки не настолько.) Строю из себя дурачка. С радостью соглашаюсь на любую сумму... но только в кредит... через пару недель, а лучше месяц… Он тут же сливается, потеряв интерес. Бармен одобрительно подмигивает: молодец, парень, не дал себя провести.

Неожиданно замечаю за одним из столиков того информатора из кафе. Показываю бармену на него глазами.

— Сетевой. Обычно не врёт, — роняет он.

Отлично, будет чем заняться завтра. Потому прямо сейчас я способен только доползти до своей дыры и начать зализывать раны. Я поднимаюсь и тут же едва не падаю от боли. Здорово всё-таки меня приложил Тонкацу!

VI.

Просыпаюсь и тут же спешу в бар. Все следы вчерашнего боя испарились за ночь: я в идеальной форме, только требуется подзарядка.

«Манипулятор» днём — земля и небо. Голая коробка со стандартным шаблоном безликой кафешки. Посетителей — пара калек, и никаких якудза. Сетевой дремлет в углу, уткнувшись в подушку из рук. Но едва я сажусь напротив, он тут же открывает глаза. Будто сработал датчик: «Клиент!»

— Что ищешь?

— Я говорил вчера...

— В городе? — он обрывает меня жестом. — Это был не я.

— Но... — я таращу глаза. Как это «не я»?

— Сеть. Доступ к непубличным данным, — терпеливо объясняет он. — Аватар у всех одинаковый, люди разные. Так чего хотел?

— Эго-стек.

— Эго-стек? — он искренне удивляется. — Я подумал, ты двинешь к якудза.

— К якудза!? — вскидываюсь я. — Вот уж нет!

— Нет так нет. Якудза обходятся без них, — он пожимает плечами. — Только попробуй назвать их безыдью: ни один компилятор не соберет.

Якудза — и безыдь? Вот это сюрприз. Значит я, дурак, вообще не понял, о чём меня спрашивал оябун. Полез в философию, приплёл поиски себя… Хотя на деле всего лишь хотел узнать, как живут обычные транзи.

— Эго-стек — это сложно и просто, — Сетевой зевает. — Могу дать контакт одного потерянного. Пообщаешься с ним и сам всё поймёшь.

Получаю линк и попадаю на крышу какого-то здания. Высота такая, что вниз страшно смотреть. На самом краю, почти сливаясь с уродливым небом, сидит аватар. Сам бы я в жизни не рискнул там сесть — запросто снесёт ветром.

— Простите... Вы не подска... — обращаюсь я к спине и тут же понимаю, насколько глупо это звучит. — Я ищу ID.

Мой собеседник явно не в лучшей форме. Да и сама форма — сплошной глитч. Проходит несколько долгих минут без единого звука. Начинаю нервничать. Спросить ещё раз? Дотронуться до плеча? Наконец он поворачивается — старик, высохший словно мумия.

— Сколько тебе? — шелестит слабый голос.

О чём он? А — наверное, про возраст.

— Вторая неделя.

— Нулевый, — отзывается он. Звучит даже обидней, чем «Никакой». — Тогда слушай. У меня есть завещание. Выполнишь условие — получишь мой ID.

— Так просто? И не надо ничего платить? — удивляюсь я.

По его телу пробегает волна, похожая на смех.

— Просто? Да, куда уж проще! Ты — двадцатый или тридцатый, который явился за моим ID.

— И у них... не получилось? — я сглатываю комок надежды.

— Догадайся с одного раза, — по его телу проходит новая волна. — Сижу тут жду, а они всё не идут.

— Можно мне взглянуть?

— Лови.

Прилетает пакет данных. Замираю, не веря своим глазам: «Найти тех, кто знал меня в физической мире. И привести ко мне».

— Это невозможно!

— Скорее всего, — он легко соглашается. — И всё-таки мне хочется верить, что хотя бы один человек помнит меня настоящего.

У меня опускаются руки. Физический мир... недоступен. Нет, конечно, он сохранился. Только людей там давно нет. Теперь я понимаю слова Сетевого: «ID — это сложно и просто». Моя мечта прямо передо мной. И одновременно — дальше, чем край вселенной.

VII.

Возвращаюсь в кафе. Сетевой снова там, торгуется с аватаром, похожим на дрон. Наконец, дрон улетает, и я занимаю его место.

— Ну, как стало ясней? — интересуется Сетевой.

Я киваю.

— Они все такие невыполнимые?

— Более-менее, — усмехается он. — У Сапиенса просто самый наглядный пример.

Я переспрашиваю:

— У Сапиенса… ?

— Да, тот парень с крыши. Мы называем его «Сапиенс», потому что он свихнулся на людях из прошлого — Homo Sapiens. Мечтает найти тех, кто помнит доцифровой мир.

— Других вариантов с ID нет?

— Можно купить у якудза, — он кривится. — Они контролируют рынок ID.

— Дорого? — меня охватывает неприятное предчувствие.

— Нереально дорого, — ставит Сетевой жирную точку.

Всё в этом мире в руках якудза. Что я смогу найти за жалкие две недели? Нет, сдаваться, конечно, рано, но стратегию надо менять. Поворачиваюсь к Сетевому: первым делом информация.

— Расскажи, как появились серые зоны? Кто тут обитает?

Он кивает на пустую чашку: сначала еда, а потом разговоры. Делаю заказ на двойную порцию дигестивного кода. Какое-то время мы синхронно жуем, уткнувшись в свои тарелки. Еда тот же пластик, но у него есть вкус: у кофе — кофе, у бутерброда — булки и сыра. После города это кажется чудом.

Наконец Сетевой откидывается на спинку стула. На очереди — рассказ.

— Сначала тут были обычные свалки — мусор с серверов: ошибки копирования, битые кластеры, полустертые хеши и дампы... Короче, цифровой хлам. Его потихоньку сбрасывали в места, где никто не живет. Во всех виртуальных мирах есть такие резервные пустоты «на будущее». Будущим оказались свалки, — он смеётся, в восторге от собственной шутки. — А потом мусора накопилось так много, что сюда потянулась жизнь. Люди, которых система по разным причинам вычеркнула из своих списков. Безыдь, потерянные, криминал... «Нормальные» даже не представляют, как легко оказаться на свалке. Небольшой каскад случайных ошибок — и система тебя вычеркнет, даже не сделав «бип».

Он отхлёбывает кофе, прочищая горло от застрявших слов. Но я замечаю, как непрерывно вращаются его зрачки: явный признак, что он подгружает свежие данные.

— Якудза заявились последними. Эти стервятники всегда прилетают, когда пахнет деньгами. Оябун Чёрный Китано — ты вчера его видел — прибрал серые зоны к своим рукам. Потерянные либо продают якудза свои ID за бесценок, либо пишут завещания. За это им позволяют здесь жить, практически даром. Безыдь... — он скользит по мне глазами. — ну, про этих ты знаешь лучше меня.

VIII.

В конце разговора я получаю бонус: десяток адресов потерянных с завещанием. Я еще надеюсь, что смогу найти то, что окажется мне по зубам.

Как бы не так. Их завещания еще абсурднее, чем у Сапиенса. Один даже хочет стать Админом Зеро, демиургом системы. Я старательно копирую их в архив: просто так, собирая коллекцию на память. Чтобы, когда неизбежно придётся сдаться, хотя бы помнить из-за чего.

На одной из крыш я встречаю Отступника... Почему все здесь так любят крыши? Почти на каждой торчит очередной философ распада. Этот запускает в небо облачка. Невесомые, смешные, словно мыльные пузыри — неуместные в этой пародии на небо.

У Отступника необычная история: он добровольно продал свой ID якудза и перебрался сюда, в серую зону. Мой сканер показывает: «Целостность ОС — 53%». Вполне терпимо, до распада ещё долгие годы.

— Почему? Надоело. И еще... я заметил фальшь, — он ловит одно из своих облачков, и оно рассыпается в пиксельную пыль. — Нас переписывают. Не дают оставаться собой. Дырка в коде? Каскад ошибок? Система лепит поверх заплатки. Даже не интересуясь: оно нам надо? И в конце — что останется? Нолики. Ничего от настоящего тебя.

Для меня это звучит как абстракция. Хуже того — паранойя. Переключаюсь на более понятное.

— А якудза? Ты не боишься жить в их полной власти?

Он сходу разбивает мои розовые очки.

— Якудза всё делают правильно. Цена ID — фильтр. Кто его сможет купить? Богатеи и криминал. И никогда обычные люди. Только представь, чтобы творилось, если бы каждый... любой идиот... смог купить ID.

Вот чёрт. А ведь он прав. Было бы мне по силам купить ID — так тогда и всем остальным. Разум сразу рисует жуткую картину: мир-фарс, фальшивый до самого дна. В котором нельзя верить вообще ничему. Идентификатор ведь не просто метка. Это клей, который держит реальность, не давая ей рассыпаться на хаотичный код.

— А можно это как-то... отследить? — я подбираю слова. — Как переписывают?

— Пожалуй, — он морщит лоб. — Через удалённый доступ. Попробуй.

Отличная идея! Я искренне благодарю Отступника. Первый полезный совет за мою короткую жизнь.

— Почему крыши? – спрашиваю я напоследок.

— Здесь нет мусора. Всё уносит ветром.

И правда. На крышах почти забываешь, где ты находишься. Если не смотреть вверх. Особенно вниз.

IX.

Сходу разрабатываю план. Первым делом создаю свою копию. Даже не копию — муляж, который набиваю мусорным кодом из серых зон. На сутки должно хватить. Поверх натягиваю фальшивый ID. Почему я не сделал такой ID для себя? Бесполезно. Система вычисляет подделки на раз, оставляя позорное клеймо прямо во внешнем коде.

Затем возращаюсь в город и усаживаю моего голема на скамейку в парке. Аватар я выбрал с издевкой — куб с бородой. Получил, Смотритель? Жаль, он этого не увидит.

Устраиваюсь неподалеку и делаю вид, что ужасно занят... настройкой текстур на своих ботинках. Подключаю удалённый доступ и замираю в ожидании.

Первый час — ничего. На исходе второй. Начинаю нервничать, крутить в голове запасные планы... И тут замечаю: сигнал! Еле заметная дрожь статики вокруг моего голема. Система заглотила крючок.

Затаив дыхание, прилипаю к системному логу. Сканирование, сбор статистики, синхронизация версий. Пока ничего не обычного: рутина цифровой гигиены. Затем его переводят в «спящий режим». Тянутся мучительные минуты ожидания. И вот, наконец, он открывает глаза.

И мне — то-есть ему — хорошо. Не просто хорошо: замечательно. Будто попал на краешек рая. Какое всё… удивительное! Хочется всё потрогать, рассмотреть до последнего пикселя. Мир играет сочными красками, слышно пение птиц. Лицо греет тёплое солнце. Проходящие аватары улыбаются, словно мы старые друзья. И я сам... элегантный куб в смокинге с бородой и в пенсне, чувствую себя центром этого мира.

Ошалело протираю глаза и смотрю вокруг ещё раз. Стандартный парк, в меру унылый. В шахматном порядке натыканы деревья, мимо бредут безликие аватары-прохожие, непрерывный шум далёкой рекламы... Одно из тех мест, которые не оставляют после себя даже тонкую мембрану в памяти.

Куда подевалось всё то, что он только что видел? Где солнце, где краски? Как вообще люди умудряются жить в подобной тоске?

X.

Я всё еще в парке. Наступает вечер. Аватары спешат мимо меня по своим скучным делам. И только я прилип к этой несчастной скамейке. Я больше не хочу ID. И одновременно не вижу, как смогу жить без него.

Серые зоны? Не вариант. Разве что в будущем, очень нескоро... Но не сейчас.

Но по крайней мере я нашёл ответ на вопрос оябуна. Теперь я знаю, чего хочу. Во-первых, стать человеком. Во-вторых, остаться собой, не потеряться. И, в-третьих, докопаться до сути, до нутра цифрового мира.

А есть ли оно вообще — это нутро? Не окажется ли, что система стирает не только людей, но и саму себя? И что уже не осталось ни изначальной цели, ни стройного алгоритма, которые отвечали за мировой Переход.

Отправляюсь к Сапиенсу. Пока не поздно. Пока он хоть что-то помнит. Пока есть крошечный шанс отыскать тех, кто помнит его.

Он всё в той же позе на всё той же крыше. И выглядит... очень плохо. Меня не узнает. Проверяю: «Целостность ОС — 3%». Настоящий кошмар. Сколько ему осталось — недели, дни? Я впервые вижу настолько фатальный распад. Сможет ли он вообще меня понять?

Я снова спрашиваю завещание, получаю данные и... прошу мне помочь. Сделать копию архива его памяти и дать мне на день эго-стек. Взамен предлагаю страховку: бомбу замедленного действия, вшитую в мой код.

Сапиенс смотрит на меня долгим, пустым взглядом. Минуты тянутся.

— Мне нужен буст, — он делает заметное усилие, вращая зрачками. — Тогда я дам тебе то, что ты просишь.

Буст. Понятия не имею, что это. Но кровь из носа найду.

«Манипулятор». Сетевой. Новая порция пластиковой еды.

— Мне нужен буст, — я отодвигаю тарелку. — Кстати, что это?

— Редкая дрянь, — он отводит глаза.

— Где взять?

— Проще всего у якудза. Или на улице. Но... — теперь он смотрит в упор. – это те же якудза. Они будут знать, что ты покупал.

Я встаю, и он неожиданно хватает меня за рукав.

— Не вздумай пробовать. Я предупредил.

Тяжёлый взгляд. И настоящая боль в голосе. Похоже, он не понаслышке знает про буст.

Я аккуратно отодвигаю его руку.

— Не мне. Сапиенс... похоже, всё.

Сетевой застывает на пару секунд и выкладывает капсулу. Узкий цилиндр чёрного цвета. Буст.

— Проваливай… Проваливай, пока я не передумал! — кричит он... и плачет. — Грёбаная жизнь…

XI.

Сапиенс глотает капсулу. Его сотрясают конвульсии. Аватар буквально рассыпается на моих глазах. Но какой у него взгляд! Кажется, что прямо сейчас он разбирает вселенную до молекулы.

— Подключайся! Скорее! Забирай всё! — выплёвывает он из последних сил, уже не в состоянии удерживать стабильную форму.

Я судорожно копирую случайные обрывки, не разбирая, не думая… Спасти — хоть что-то спасти!

— Наш мир был таким краси...

Конец.

Я даже не знал его по-настоящему, но меня душат слезы. Привкус металла... и соли — вот, что такое горе. Проклятый мир. Грёбаная жизнь. Его эго-стек — идеальный, безликий падает в мою руку.

Пришел последним — ухожу первым.

Да ведь это… LIFO[3]! Я и есть стек! Значит, чтобы сохранить Сапиенса, я должен наполнить себя до краёв. Сделать каждый день значимым.

[3] LIFO — Last In, First Out. Принцип работы стека в программировании.

XII.

На похороны Сапиенса собирается неожиданно много народу. Отступник, Сетевой, бармен, обитатели крыш, потерянные... здесь все, кого я встретил за эти дни. Даже зловещие силуэты якудза стоят в стороне. Кладбище серых зон находится на самом краю территории прокажённых. Здесь нет ничего, даже вездесущего мусора. Лишь голая матово-чёрная стена с безымянными точками-кристаллами посреди пустоты.

Нет ни венков, ни прощальных слов. Только взгляды украдкой и редкие фразы, брошенные вполголоса. Вспоминает ли кто-то из них в этот момент Сапиенса? Я не уверен. Как вдруг я понимаю: дело совсем не в нём. В серых зонах отсчитывают время от похорон до похорон.

Ко мне походит Чёрный Китано и делает знак отойти.

— Что будешь делать, Сапиенс?

Разумеется, он уже знает, кто забрал эго-стек. Какие могут быть секреты от хозяина серых зон?

— Постараюсь найти тех, кто помнит физический мир, — отвечаю я твёрдо.

Это мой долг. Не перед Сапиенсом — перед собой.

— Зачем их искать. Я перед тобой.

Я открываю рот, не в силах поверить. Он? Чёрный Китано?

— Но почему вы...? Ведь Сапиенс так этого хотел!

— Я подарил ему годы жизни. Ты хоть понимаешь, что такое завещание?

Я опускаю глаза. В словах оябуна — горькая правда. Завещание всего лишь красивая обёртка для готовности умереть.

Раз так — я свободен. Не осталось ни обязательств, ни долгов.

— Может стоит... начать революцию? — говорю я задумчиво, сам удивляясь своим словам. Не уверен, что ему это понравится, но добавляю. — Научить вас, транзи, вкусу свободы?

В конце концов, кто, как не я? Идеальный код с чужим эго, без страха и прошлого. Кто, кроме меня сможет переписать гниющее ядро системы?

Чёрный Китано видит меня насквозь будто открытый файл.

— Удачи, —бросает он равнодушно и уходит к своим.

Он мне не верит. Я и сам не верю. Но надо же с чего-то начинать?

Слова оябуна ставят точку на церемонии. Аватары исчезают один за другим, оставляя лёгкую дрожь и искры статики. Я, неожиданный наследник, остаюсь перед обелиском один. Внутри меня есть скрытая папка с тем немногим, что я успел спасти. Когда-нибудь я её открою... когда-нибудь, но не сейчас.

Первые капли бинарного дождя разрушают барьер тишины. Дождь — единственный, кто плачет над Сапиенсом. И заодно над всеми, кто покоится здесь, превратившись в кристаллы. Прощай, Сапиенс. Прощайте, серые зоны.

Всё начнётся завтра — с чистого листа. Я делаю глубокий вдох:

— Здравствуй, новый мир! Hello, World!