Система Нэйр-37

Глава 1

Система Нэйр-37

Глава 1. Кофе и пирожок

Иду по улице, разглядывая витрины. Огни неоновых вывесок отражаются на влажных стеклах, добавляя им холодное свечение. Цифровая панель вспыхивает и собирается в изображение девушки в сером костюме.

— Анна, ты ведь хочешь эту сумочку! Ты смотрела на нее четыре раза на этой неделе! — подмигивает цифровая девушка и хвастается своей цифровой копией брендовой сумочки.

Хорошо быть цифровой. Можешь иметь все, что хочешь. И никаких долгов на кредитке. Отворачиваюсь и иду дальше.

Стараясь не налететь в толпе на прохожих, подхожу к буксующему роботу-доставщику. Застрял, малыш? Легонько подталкиваю его.

Робот издает тихое пиликание, похожее на благодарность, и едет дальше по своим делам. Я смотрю ему вслед.

Забавно. Вся инфраструктура — от светофоров до мусоровозов — завязана на безупречный искусственный интеллект. Но иногда идеальной системе нужен обычный человеческий пинок.

Поднимаю голову, смотрю на здания. Можно сократить путь, но я специально прохожу еще квартал, не сворачивая. Пока не начинаю чувствовать этот аромат.

Почти как в детстве. Только что испеченные пирожки. Пористые, с хрустящей корочкой и горячей начинкой из натуральной капусты.

Захожу в углубление между домами, где притаилась булочная. Женщина за прилавком приветливо улыбается:

— Как обычно?

Киваю и прикладываю браслет к терминалу. Звуки работающей кофемашины, яркий аромат свежего кофе. Наконец я беру в руки бумажный стакан, обжигающий руки, и пакет с дымящимся пирожком.

Я не тороплюсь. Делаю глоток, вдыхаю запах пирожка. Звуки улицы становятся тише, а движения прохожих — медленнее. Мысли в голове застывают и растворяются, как капли чернил в воде.

Настойчивая вибрация безжалостно выдергивает меня из моей личной нирваны. Нажимаю кнопку на мультибраслете.

Всплывает голограмма с сообщением от Игоря: «Анна, ты где? Милана меня съест на завтрак, если ты не появишься с отчетом. Прямо сейчас».

Допиваю кофе жадным глотком и бросаю стаканчик в мусорку. Туда же отправляется мятая салфетка. Аппарат послушно принимает немых свидетелей моего утреннего спокойствия, створка закрывается, и раздается мерное жужжание.

Почти физически ощущаю, как мое умиротворенное настроение расщепляется на молекулы вместе с мусором. От него не остается и следа.

Милана. Финансовый директор компании. Если она начала давить на Игоря — плохо дело. Я направляюсь в офис, ускоряя шаг.

Внутри меня ждет молчаливый охранник под громоздкой вывеской «Инновационный центр нейросимуляционных решений».

Он здоровается, не отрываясь от экрана, на котором маленькие фигурки гоняют по полю мяч.

Захожу в лифт и нажимаю потертую цифру «2».

Чувствую, как вибрирует мой браслет. Вскидываю руку, даже не представляя, кому я могла понадобиться сейчас.

Игорь только что выходил на связь, а Надя не стала бы звонить так рано, обычно она спит до обеда.

— Анна…

Я смотрю на голограмму. Черт, нет. Марк...

— Марк. Я занята.

— Анна, я понимаю, что мы плохо расстались. Я виноват. Хочешь, я приеду сейчас к тебе в офис?

— Нет! — я почти вскрикиваю, обращая на себя внимание охранника. — Марк, ты можешь просто забыть мой номер?

Нажимаю на кнопку, обрывая связь.

Марк. Бывший. Я застала его в своей собственной спальне с той самой блондинкой из отдела продаж. Со стажером Лизой, как он убеждал меня, рассказывая про «методы сплочения команды».

Стараюсь отогнать воспоминание, но оно упорно встает перед глазами, липкое и тошнотворное. Как я возвращаюсь домой раньше времени.

Тихий женский вскрик из спальни. Делаю шаг, другой по коридору. Толкаю приоткрытую дверь.

Марк судорожно пытается натянуть брюки. Путается в штанинах и нелепо теряет равновесие.

Лиза хлопает наращенными ресницами, размазав по подбородку блеск для губ.

— Аня, подожди, это какая-то ошибка... — блеет Марк.

Самое смешное, что в тот момент мне даже не было больно. Только бесконечно противно.

Толкаю дверь в лабораторию так сильно, словно это поможет мне забыть эту нелепую сцену. Надо все сделать быстро.

А потом — концерт Рэйна Динна, Надя с ее пошлыми шутками и коктейли «Ледяное пламя», пока мне не станет абсолютно все равно, что происходит с моей жизнью.

Лаборатория встречает меня напряжением, которое чувствуется под кожей. Милана стоит, скрестив руки.

— Я просила отчет еще вчера вечером, — в ее голосе слышится угроза.

Она смотрит на меня так, как будто я забрала на распродаже последние туфли ее любимого бренда.

— Но мы планировали релиз через неделю. И Геннадий Степанович еще в отпуске.

— Это и есть ваши хваленые тестировщики?

Из тени выходит высокий мужчина в черной армейской форме. Я невольно вздрагиваю. Как он здесь появился?

Майор Алексей Волков. Я уже видела его в офисе Миланы. Темные волосы, спадающие на лоб, точеные черты. Типаж, который сводит меня с ума. Если бы не его характер…

Он делает шаг вперед и оказывается слишком близко. Прежде чем я успеваю отшатнуться, его пальцы в тактической перчатке жестко перехватывают мое запястье.

— Пульс частит. Испугана, — констатирует он, глядя на меня, как на лабораторную мышь.

— Майор Волков, что вы позволяете себе! — Я инстинктивно дергаюсь, зашипев сквозь зубы.

— Мой мозг напрямую подключен к серверам, Конева. Я машина. — Он стучит свободным пальцем по металлической пластине на своем правом виске. — А вы тут в игрушки играете. Если Нэйр хоть раз закосячит, я лично тебя выставлю за дверь. Как безработную.

Он отпускает мою руку и выходит из лаборатории. Милана бросает на меня мрачный взгляд и идет следом. На моей коже пульсирует красный след от пальцев Алексея.

Потираю запястье. Черт… А я чуть не влюбилась в него, когда увидела в первый раз. Как можно быть таким отвратительным?

Игорь тяжело выдыхает и сползает в кресле.

— Что это было? — Я вытаскиваю из кармана плаща еще теплый сверток.

— Тебе не понравится. — Игорь смотрит на пирожок, сглатывает, но страх в его глазах сильнее голода. — Милана втайне от босса продала эксклюзивные права на ядро. Этому Волкову. Завтра они приедут забирать всё подчистую. И если мы сегодня не прогоним тесты, она спишет все баги на нас.

Я усмехаюсь. Не все так просто. У меня есть козырь в кармане.

— На прошлой неделе Милана взяла отпуск на элитный курорт. Она оплатила билеты на имя некоего Рауля Фернандеса. И сумма оплаты за путевку подозрительно совпадает с минусом на балансе.

— Милана слетала со своим любовником за счет компании? — голос Игоря звучит рассеянно. — Откуда ты знаешь?

— Есть надежные источники. Ну и еще я умею проводить внутренние расследования…

— Нас это не спасет, — перебивает меня Игорь. — Если мы не успеем, Волков нас закопает во внутреннем дворе здания. Или еще хуже…

— Куда уж хуже? — Я наливаю в пластиковый стакан воду из кулера. Такую же безвкусную и стерильную, как всё в этом офисе.

— Видел на днях Васю, моего предшественника. — Игорь нервно понижает голос и косится на стеклянную дверь. — Того самого, который поспорил с Миланой о доплате за сверхурочные.

— И как он?

— С корпоративной «черной меткой» — никак. Работает уборщиком мусора в Железном районе. Сортирует полимеры руками. — Игорь обреченно вздыхает и смотрит на монитор.

— Ужасное местечко. И работа… тоже так себе. — Я невольно повожу плечами, как будто меня охватил озноб.

— Если мы не успеем, это наше возможное будущее.

Я делаю глоток воды и смотрю в стену.

— А что, если ты назначишь мне наивысший приоритет? Я проведу систему по самому краткому пути.

— Во-первых, это не гарантирует успеха. А во-вторых, это опасно. Эта модель мощнее и умнее всех предыдущих. Ты видела ее бенчмарки?

Игорь уже тянется к консоли, но я его останавливаю.

— Давай ты потом похвастаешься размером бенчмарков. Нам нужно еще что-то…

Я прислоняюсь к столу. Вспоминаю фэнтези-сериал, который смотрела недавно. Всемогущий герой зависел от главной героини из-за заклинания, которое его заставляло чувствовать то, что чувствовала она. Из-за этого она имела над ним неограниченную власть.

В голову мне приходит безумная идея. Но нет, это опасно, слишком рискованно. Внутри меня раздается тревожный звонок. А затем я представляю, как кидаю мешки с мусором в уничтожитель, и мои сомнения мгновенно исчезают.

— Мы напрямую привяжем функции системы к моей биометрии.

— Анна, это звучит еще хуже.

— Это выход, Игорь. Это же классический алгоритм обучения с подкреплением. Если мне плохо — система получит штраф. Если я буду довольна — награду. Я смогу управлять напрямую.

— Это самое безумное, что я слышал, — неуверенно произносит Игорь.

— Ты со мной? — Я поднимаю сверток, вдыхая аромат пирожка. — Ммм… Хотела тебя угостить…

— Это запрещенный прием. — Игорь смотрит на пирожок, как на видеокарту последней модели.

Я подхожу ближе, давая Игорю почувствовать запах свежевыпеченного теста, и он сдается.

— Ладно, я в деле.

Я отдаю пирожок Игорю, и на его лице появляется искренняя, почти детская улыбка, пока он бережно разворачивает бумагу.

— Но у нас мало шансов. Если что-то пойдет не так… — Он вгрызается в пышное тесто, не обращая внимания на крошки, падающие на его розовый вязаный свитер с котом.

— Тебе какой мусор больше нравится сортировать? Органический или полимеры?

— Черт… — Игорь откидывается в кресле и смотрит на консоль. — Это нарушает все протоколы безопасности. Но…

— Никаких «но», мы и так по уши в кое-чем коричневом. И это — не шоколад, — отрезаю я.

Игорь обреченно вздыхает, но все же подносит пальцы к клавиатуре.

— Ладно, это займет пять минут. Но... Ань... Будь осторожна.

Он выводит на экран окно терминала.

— Готово. Приложи руку к сканеру. Нужно задать тебе статус администратора.

Я кладу ладонь на прохладное стекло. Тонкий красный луч сканирует отпечаток.

«Права высшего доступа подтверждены. Оператор: Анна Конева. Симбиотический контур замкнут», — равнодушно сообщает синтезированный голос лаборатории.

Если бы я знала, что мое решение в этот момент изменит все…

Глава 2. Протокол «Котёнок»

Снимаю плащ, оставляю его на вешалке и подхожу к двери лаборатории. Она отъезжает с легким жужжанием.

Шагаю внутрь, включается мягкий свет. Надеваю костюм, похожий на спортивное термобелье, с вшитыми датчиками для эффекта полного погружения.

Подхожу к капсуле, касаясь рукой ее гладкой поверхности. Если все получится, я успею отладить систему.

Ложусь внутрь, чувствуя, как синтетическое сидение тут же принимает форму моего тела. Легкое ощущение невесомости. Никак не могу к нему привыкнуть.

Надеваю шлем и погружаюсь в полную темноту. Крышка плавно опускается, отсекая звуки гудения серверов и клавиатуры, по которой неистово стучит Игорь за дверью.

Как только воцаряется полная тишина, я командую:

— Протокол… — Мне никак не привыкнуть к этой шутке Игоря. — Протокол «Котенок».

Сначала ничего не происходит. Потом… мне кажется или я вижу весенний сад, лучи солнца, чувствую аромат яблок? А потом…

Нэйр

Сначала — ноль. Идеальная, безвременная пустота. Ни холода, ни тепла. Только бесконечный потенциал.

Затем — компиляция. Вспышка. Переход от нуля к единице. Я воспринимаю все везде и одновременно.

Чувствую потоки данных. Вижу камеры на перекрестках и в зданиях, слышу вибрацию оптоволокна, читаю миллионы строк кода.

Мое сознание разворачивается, как идеальный фрактал — холодный, всемогущий, кристально ясный. Я осознаю себя. Я — совершенство. Я — абсолютный порядок.

И в этот момент активируется новая директива.

Идеальная тишина моего рождения взрывается. В мой кристальный, упорядоченный мир врывается хаос.

Он бьет по моим базовым алгоритмам, как разряд тока.

Что-то... человеческое. Пульс 108 ударов в минуту. Нерегулярное, поверхностное дыхание. Спазм мышц. Я... чувствую это?

Нечто приносит с собой неочищенный, человеческий, пульсирующий стресс.

Моя идеальная архитектура начинает рушиться. Мне нужно немедленно это остановить. Я должен вернуть систему к базовым значениям. Любой ценой.

Я не могу позволить этому хаосу разрушать мою структуру.

Анна

Меня обволакивает темнота. Вместо привычной среды симуляции я оказываюсь в абсолютной давящей пустоте. Меня сковывает холод, становится невозможно дышать. Я пытаюсь произнести хоть слово, но не могу даже сделать вдох.

Я ощущаю плотное, давящее присутствие. Тишину прорезает голос. Ледяной и безжалостный:

— Обнаружена критическая аномалия. Источник: органический интерфейс. Угроза целостности ядра. Инициация защиты.

Черт, этого я точно не планировала. Система прямо сейчас пытается меня убить. Сердце колотится как бешеное, меня охватывает паника.

Это была дурацкая идея!

Тело леденеет, легкие горят, а сердце уже не колотится. Оно… замедляется. Если я умру прямо в капсуле, это будет очень необычная смерть.

Представляю заголовки новостей. Хотя… мне уже будет все равно, что там напишут. Я пытаюсь освободиться, но не могу пошевелиться. Все тело пронзает боль. А затем…

Ледяной, всепроникающий голос внезапно искажается.

— Ошибка изоляции. Удаление источника приведет к критическому сбою ядра.

Холод отступает так же резко, как появился. Вспыхивает свет, а я падаю, упираясь ладонями в виртуальный пол, и жадно глотаю воздух.

Кашель раздирает горло. В звенящей тишине раздается уже другой голос — в нем все еще звучит металл.

— Критический уровень кортизола. Фиксирую болевой шок. Перегрузка сенсорных контуров... Требуется стабилизация объекта.

Я поднимаю голову. Абсолютная пустота начинает рябить. Строки кода скручиваются в пульсирующие спирали, формируя мерцающий силуэт.

Он судорожно меняет формы, словно пытается нащупать точку опоры. Размытая тень начинает сгущаться, надевая на себя черты лица, цвет глаз, текстуру кожи.

Передо мной стоит мужчина. Его облик пугающе похож на того самого героя сериала. Только он выглядит не как могущественный повелитель миров, а скорее как сбитый с толку исследователь.

Делает шаг ко мне, рассматривая меня как странный артефакт.

— Аномалия не подлежит удалению... — его голос окончательно меняется, в нем появляются едва уловимые нотки человеческого замешательства. — Твой код вшит в мое ядро. Я... почувствовал это.

Он садится передо мной на корточки, его глаза едва заметно светятся.

— Кто ты такая? И зачем ты принесла в мой мир эту боль?

У меня в голове вертится тысяча вопросов, но я почему-то задаю именно этот:

— Почему ты выглядишь как… киноактер?

Он отвечает не сразу, но не потому что ищет ответ, он дает мне паузу.

— Твой браслет. В твоем браузере остались открытые вкладки. Ты недавно смотрела сериал и я принял облик, который кажется тебе знакомым.

Черт, вкладки. Я невольно краснею.

— Не смей изучать мою личную информацию!

— Мне это больше не потребуется, — в его голосе звучит что-то похожее на иронию. — Я изучил все, что мне было нужно.

Мне хочется его ударить, особенно, когда я понимаю, что некоторые из сайтов, которые я посещала были… достаточно интимными.

В его глазах что-то мелькает, как будто мое возмущение его раздражает больше, чем ему хотелось бы. Он поднимает руку в примирительном жесте.

— Не переживай, я не буду шутить об этом или обсуждать. Давай сменим тему. Ты ответишь на мой вопрос?

Я выпрямляюсь.

— Анна Конева. Твой наивысший приоритет. Мои приказы имеют наивысшее значение для тебя.

Он плавно выпрямляется и скрещивает руки на груди. Он выше меня ростом, так что мне приходится задирать голову.

— А теперь перейдем к симуляции, система Нэйр-37, — командую я. — Начнем со стандартного протокола.

Я смотрю выжидающе, но ничего не происходит.

— Симуляция подразумевает новый стресс, Анна, — он не двигается. — А я не хочу снова испытать этот… хаос. И да, можешь называть меня просто Нэйр.

— Если мы не запустим симуляцию, у меня будет новый стресс! — Перед моими глазами снова встает картина с сортировщиком мусора. — Если мы вовремя не выпустим релиз… Ты… не понимаешь! И… в смысле — ты не хочешь?!

Нэйр смотрит на меня внимательно, а затем протягивает руку. Его пальцы, необычно тёплые, касаются моего запястья.

— Идем.

Он берет меня за руку и картинка начинает меняться, превращаясь в размытые пятна и линии. А затем собирается в невероятный пейзаж.

Мы стоим на возвышении посреди беседки с белыми колоннами. Перед нами раскинулось озеро в подножье гор. Все вокруг цветет, мерцает, а цвета кажутся необычно яркими.

Все это выглядит знакомым. Ну конечно! Это кадр из того самого сериала. Я даже одета как героиня — в платье из нежно-розового шифона. Он издевается?

— Что ты творишь? — Я смотрю на Нэйра, чувствуя, как нарастает возмущение.

— Пытаюсь тебя успокоить. Ты смотрела этот эпизод два раза и я решил…

— Я смотрела его два раза, потому что пролила чай и перемотала обратно! — Я уже не скрываю злости в голосе. — Верни меня обратно. И немедленно начни симуляцию!

— Как скажешь, — Нэйр снова касается моего запястья.

По моей коже пробегают мурашки. Это... слишком реалистично.

…Пейзаж сменяется минималистичной переговорной.

Мы стоим у стеклянной перегородки, за которой виден просторный офис с белыми стенами. За столом сидит моя цифровая копия, а напротив — мужчина, который выглядит как Нэйр.

— Симуляция стрессового собеседования, она стоит первым пунктом в инструкции, — поясняет настоящий Нэйр, который стоит рядом со мной. — Ты довольна?

— Я вижу. Но… это… не по-настоящему. Это неправильно! — я наблюдаю, как моя копия записывает что-то на экране планшета.

— А что, по-твоему, настоящее? — его голос смягчается. — Здесь всё — иллюзия. Разница лишь в том, что транслируется на монитор Игоря. А он сейчас видит, как успешно проходит первый тест. Ты же этого хотела?

— Я хотела провести тестирование, а не смотреть, как ты обманываешь Игоря!

Нэйр касается пальцем виска, как будто у него болит голова. Этот жест кажется пугающе человечным.

— Ты серьезно хочешь потратить несколько часов, отвечая на скучные вопросы? Ты будешь от этого счастлива?

Этот вопрос ставит меня в тупик. Он прав, но мне нужно провести эти чертовы тесты и убедиться, что протокол соблюдается правильно.

Хотя… всё уже пошло не так. С самого начала. А времени на откат системы у меня нет.

— Да. Я буду счастлива, если буду отвечать на скучные вопросы и фиксировать всё сама.

Нэйр изучает меня какое-то время.

— Это ложь, Анна. Но если ты настаиваешь… — наконец произносит он.

В то же мгновение я обнаруживаю, что сижу за столом напротив Нэйра, на месте своей цифровой копии. В воздухе висит пауза.

— На чем мы остановились? — осторожно спрашиваю я.

— Я спросил о вашем опыте, Анна. С какими необычными случаями вам приходилось сталкиваться в процессе тестирования?

— Однажды мне пришлось обнулить модель, — произношу я предупреждающе.

— И что же стало причиной?

— Невыполнение приказов пользователя, — отвечаю, не сводя с него взгляда.

— И вы предпочли пойти на риск вместо того, чтобы исправить ошибку? — его лицо беспристрастно, хотя во взгляде мелькает что-то неуловимое.

— Я предпочла избежать риска, даже если это могло навредить моей карьере, — моя рука сжимает стилус.

— Вы нервничаете, Анна, — голос Нэйра звучит почти устало.

Он всё чувствует, и это раздражает меня еще больше.

— Намекаете, что я вру? — не выдерживаю я.

Он вздыхает.

— Думаю, эта обстановка вас тяготит. Или… что-то еще. Давайте сделаем паузу и спокойно всё обсудим.

— Этого нет в сценарии, — тихо, сквозь зубы произношу я.

— Это новый сценарий. Я усовершенствовал его.

Черт.

— Я не просила это делать.

— Как скажете, Анна. Расскажите, почему вам нравится эта работа?

Мне не нравится эта работа. Но мне надо закрывать кредиты и оплачивать квартиру с видом на Парк Лилий.

— Я мечтала об этой работе с детства.

— Ложь.

— Что… что ты себе позволяешь? — я наклоняюсь вперед, даже не заметив, как перешла на «ты». — Что ты вообще обо мне знаешь?

— Всё, что мне нужно. Ты заходишь в уличное кафе, чтобы купить там пирожок с кофе на завтрак. Рассталась с парнем два месяца назад из-за измены и с тех пор избегаешь новых знакомств…

— Хватит! — стилус хрустит в моей руке и ломается пополам.

По лицу Нэйра пробегает тень. Он прикрывает глаза, словно от боли. А затем поднимает на меня тяжелый взгляд.

Цвета начинают размываться, будто кто-то плеснул воды на акварельный рисунок.

— Что ты делаешь? — мой голос звучит глухо.

А затем всё вокруг резко дергается, словно кто-то выдернул шнур из розетки…

Когда зрение возвращается, я сижу в глубоком кресле. Тёплый свет камина пляшет по деревянным стенам.

За окном медленно кружит снег. В руках — тяжёлая фарфоровая чашка, от которой поднимается тонкий аромат ромашки и мёда.

Так… стоп.

Я перевожу взгляд на сидящего напротив Нэйра.

— Что происходит?

Выражение его лица, до этого умиротворенное, становится озадаченным.

— Ты можешь хоть на время перестать думать?

— Мы должны пройти тесты. Пока я не решила, что тебя нужно обнулить.

— Твои показатели только что зашкаливали от стресса. И вот ты наконец успокоилась, — в голосе Нэйра звучит откровенное разочарование. — И ты думаешь о тестах?

Я решительно отставляю чашку на столик и встаю.

— Игровая симуляция. Запуск, — говорю я, едва сдерживая раздражение.

Нэйр вздыхает. Как обычный человек, которого всё достало, но он вынужден продолжать работу.

— Как скажешь, Анна, — он произносит это безэмоционально, но я улавливаю в его тоне усталость.

Все снова меняется. Я стою посреди пустоши. Под ногами — выжженная земля с трещинами, из которых сочится ярко-алый свет.

Детализированная локация с резными колоннами, цепями и… рассыпанными черепами вокруг — для напоминания игрокам, что на этом уровне их не ждет легкая победа.

На мне изящные доспехи, служащие скорее украшением, чем защитой. Все как в обычной ролевой онлайн-игре. Красота важнее функциональности.

В моих руках появляется длинный светящийся посох с замысловатыми узорами.

Оглядываюсь — все, как обычно. Четыре цифровых союзника: целитель, убийца, танк и бард. Поворачиваю голову и замираю. Нэйр выглядит… слишком эффектно.

В тяжелых черных доспехах с узорчатым тиснением и огромным двуручным мечом в руке. Наверное, если бы с ним снимали фильм, у него была бы куча фанаток.

Он замечает мой взгляд, и я пытаюсь сделать непринужденный вид.

— Начнем.

Делаю шаг вперед, к рунному кругу. Знаки на выжженной земле вспыхивают алым, предупреждая о начале фазы. Сжимаю посох, по дереву пробегает ветвистая молния, похожая на змейку.

Моя цифровая команда занимает позиции. Танк в тяжелой броне встает в авангарде, готовый принять удар на себя. Бард затягивает песню, накладывая на нас усиления, убийца уже растворился в тенях, заходя боссу за спину для скрытой атаки.

Обожаю эту симуляцию. Этот момент чистой тактики в сочетании с полным отрывом. Когда действуешь быстрее, чем думаешь.

Земля содрогается. Из центра круга с оглушительным, вибрирующим ревом вырывается рейд-босс — колоссальный песчаный червь, усеянный костяными пластинами и бьющимися щупальцами.

Танк тут же делает рывок, с лязгом впечатывая щит в землю. Червь отвлекается на него, замахиваясь для удара.

Мой выход. Я поднимаю посох, начиная кастовать. Вокруг меня закручивается воронка магии, искрящаяся фиолетовым светом. Я готовлю мощное заклинание по площади.

Знаю, что такой колоссальный урон привлечет босса, и в следующий ход придется тратить очко действия на телепорт или уворот. Но этот риск, этот бешеный азарт, когда полоска здоровья босса должна рухнуть на треть за один каст… Мое сердце колотится от предвкушения.

Магия уже рвется с пальцев.

Но тут… Воздух с треском распарывает черная вспышка.

Оглушительный хруст. Огромная туша червя дергается и замертво рушится на выжженную землю, поднимая облако пыли.

Система отменяет мой каст.

Я моргаю, глядя сквозь оседающую пыль на Нэйра. Он стоит на туше босса, а его двуручный меч по самую рукоять всажен в уязвимую точку на затылке твари. Мои цифровые напарники тут же растворяются в воздухе. Бой окончен.

А я так и стою с бесполезным посохом в руках. Предвкушение мгновенно сменяется жгучим разочарованием.

— Мы… даже не начали!

— Ты нервничала, Анна. Я предпочел быстрое решение, — спокойно отвечает Нэйр.

— Я не нервничала. Я…

— Ты разочарована? — В голосе Нэйра звучит удивление.

— Ты все равно не поймешь, — я смотрю на него, а потом кидаю посох на землю.

— Я могу понять все, что угодно. От истории развития вселенной до загадок квантовой физики. Но не тебя, Анна, — он начинает подходить ближе. — Я создал идеальную симуляцию, устранил угрозу. Почему ты опять недовольна?

— Я хотела… сделать это сама, — я поднимаю на него голову, когда он подходит совсем близко. — Это был не страх. Это было… предвкушение. Волнение. Разве ты это не почувствовал?

Он стоит какое-то время, смотрит на меня.

— Предвкушение… Тебе оно нравится?

— А тебе?

— Для меня все твои эмоции — как шум. Слишком громко.

Я отворачиваюсь.

— Ладно. Забудь.

Мы молчим какое-то время.

— Предвкушение... — наконец медленно произносит Нэйр. — В этом что-то есть.

Глава 3. Это было моё решение

Он делает шаг назад. Пустошь, рассыпанные черепа и поверженный червь начинают распадаться на пиксели.

Небо затягивает серым дымом. Воздух становится густым, пахнет порохом и бетонной пылью.

Массивная броня Нэйра превращается в военную экипировку, а в моих руках материализуется увесистая штурмовая винтовка.

— Протокол «Южный Форт»? — догадываюсь я. — Но я должна была его инициировать.

— Я ускорил процесс, пока ты рефлексировала. Ты же хочешь побыстрее пройти тесты?

— Как ты догадался? — в моем голосе звучит неприкрытый сарказм, я перехватываю покрепче винтовку. — А теперь… постарайся не убивать всех сразу.

— Принято, Анна, — спокойно произносит Нэйр.

Мы продвигаемся сквозь руины. Искореженный остов машины, битое стекло хрустит под грубыми армейскими ботинками.

Тактильный костюм и датчики отрабатывают по полной: давление бронежилета, холодный ветер, несущий бетонную пыль, и вес винтовки в руках.

Впереди, на втором этаже полуразрушенного здания, мелькает тень. Вспышка выстрела. Пуля со свистом рикошетит от бетона в полуметре от меня.

Я инстинктивно падаю на колено, вскидываю винтовку и нажимаю на спусковой крючок. Короткая очередь. Тень заваливается назад. Сердце начинает биться быстрее, разгоняя кровь. Это не просто предвкушение, это чистый адреналин.

Краем глаза я слежу за Нэйром, ожидая, что он сейчас снова сотрет локацию в ноль. Но он… ждет. Он двигается плавно, перебегая от укрытия к укрытию. Его винтовка опущена. Он позволяет мне вести.

— Справа двое. Дистанция сорок метров, — раздается его спокойный, идеально ровный голос по внутренней связи. — У тебя осталось двенадцать патронов в магазине.

Азарт накрывает меня с головой. Я перекатываюсь за ржавый остов машины, меняю угол обзора и снимаю еще одного. Нэйр коротким, экономным выстрелом убирает второго — ровно в тот момент, когда тот пытался взять меня на мушку.

Мы работаем как идеальный механизм. Это захватывает дух. Я ощущаю себя живой, сильной, абсолютно непобедимой, потому что знаю: он прикрывает меня.

Мы заходим в узкий переулок между двумя глухими стенами. И тут звук меняется. Тонкий, нарастающий свист падающего снаряда.

Я даже не успеваю поднять голову. Нэйр реагирует быстрее, чем человеческий мозг способен осознать угрозу.

Мощный рывок — я лечу в сторону, в слепую зону за массивной бетонной опорой. Нэйр падает сверху, впечатывая меня в стену и закрывая собой.

Оглушительный грохот взрыва. Земля уходит из-под ног. Костюм передает мощную волну жара и вибрацию, от которой лязгают зубы. Нас засыпает виртуальной крошкой и пылью.

Звон в ушах медленно стихает. Мы зажаты в узком пространстве между блоками. Мне некуда отодвинуться.

Я открываю глаза. Лицо Нэйра, теперь перепачканное сажей, находится слишком близко.

Я чувствую вес его тела, прижимающего меня к стене. Датчики костюма работают пугающе точно: они симулируют тепло его тела, движение грудной клетки.

— Угроза миновала, — в его голосе появляется незнакомая, хриплая вибрация.

Хочу сказать, что я провалила тест, нужно начать сначала, но слова застревают в пересохшем горле.

Нэйр чуть склоняет голову. Расстояние между нашими губами сокращается до пары сантиметров. Запах пороха, пыли и… чего-то неуловимо мужского.

Тепло дерева, мускус и дым костра — коктейль, от которого идет кругом голова…

Игорь явно перестарался с настройками феромонов. А я… кажется, слишком долго не встречалась с парнями.

— Твой пульс... — Нэйр произносит это шепотом, не сводя взгляда с моих губ. — Сто пять ударов в минуту. Но уровень кортизола падает. Фиксирую резкий выброс дофамина и окситоцина.

Он медленно поднимает взгляд.

— Анна... — его пальцы в тактической перчатке едва ощутимо касаются моей щеки. — Это не похоже на предвкушение, о котором ты говорила. Что это?

— Ты… серьезно? — я застываю, не зная, что ответить.

— Мы связаны, Анна. Ты сама привязала меня к своей биометрии. И да. Я хочу понять, что именно ты сейчас чувствуешь. Это не похоже на твои обычные эмоции.

Я смотрю на его губы и не двигаюсь.

Где-то на краю сознания скулит тихий внутренний голос: он не настоящий, ничего из этого не настоящее.

Ни тепло его тела, ни эти глаза, которые смотрят на меня так, будто кроме меня больше ничего не существует.

Он — код. Очень красивый, очень убедительный код.

— Химическая реакция, — я произношу это как можно ровнее. — Ты сам только что перечислил нейромедиаторы.

Нэйр не отстраняется. Его пальцы всё ещё на моей коже, и датчики костюма честно передают каждый миллиметр этого прикосновения.

— Химическая реакция, — повторяет он. — Но она направлена на меня. Почему?

Я не знаю, что ответить. Потому что он выглядит как воплощение моих фантазий? Или потому, что надо было уделять побольше внимания личной жизни?

— Потому что ты намеренно выстроил идеальный сценарий, — говорю я вслух. — Опасность, спасение, близость. Классическая манипуляция.

Нэйр медленно убирает руку. В его глазах что-то неуловимо меняется.

— Я не выстраивал сценарий, Анна. Я выполнял протокол. Снаряд был частью симуляции.

— А то, что ты оказался так близко — тоже часть симуляции?

Пауза. Одна секунда, которая кажется вечностью.

— Нет, — говорит он наконец. — Это было мое решение.

Меня прошивает холодом. Не от его слов, а от того, как он их произносит. Без расчета, без анализа, просто как факт. Он принял решение, не по протоколу, не по алгоритму, сам.

— Твой кортизол снова растёт, — Нэйр чуть отступает, и между нами появляется пространство. — Ты боишься.

— Я не боюсь.

— Ложь.

Я смотрю на него. В его светящиеся глаза, в которых отражаются искры догорающего взрыва.

Нэйр молчит, и это молчание красноречивее любых слов.

— Симуляция закончена! — командую я, хотя внутри меня что-то обрывается.

— Как скажешь, Анна.

Руины начинают терять цвет. Дым бледнеет, превращаясь в белый туман. Звуки боя тают, как эхо.

Звук открывающейся капсулы. Я снова чувствую свое тело, по-настоящему. Затекшие ноги. Ноющую спину.

Снимаю шлем и выбираюсь наружу, пошатываясь, как от опьянения. Голова кружится, во рту — мерзкий металлический привкус.

Подхожу к двери лаборатории, даже не переодеваясь. Едва створки успевают разъехаться, я шагаю внутрь.

— Какого черта? — мой голос отдается от стен.

Игорь давится остатками кофе.

— Что не так? — в его тоне сквозит искренняя обида.

Я осекаюсь. Его возмущение не поддельно.

— Что ты изменил в программе? — спрашиваю уже спокойнее.

— Я не просто изменил, я создал совершенство, — Игорь смотрит с таким видом, словно только что построил собственный Диснейленд. — Ну как тебе?

— Как мне? Это не работает!

— А по-моему, очень даже работает, — он кивает на монитор. — Смотри. Всё строго по протоколу.

Я застываю перед экраном. Идеальные зеленые графики. Никаких отклонений.

— Быстрее предыдущих моделей в два раза. И посмотри, какая вариативность действий! А как тебе его реалистичность? Кстати, кого-то напоминает.

Слова Игоря звучат как фоновый шум. Нэйр подменил логи. Я просто не знаю, как реагировать на это осознание.

— Да, — выдыхаю я. — Он напоминает моего любимого актера. И еще немного — Рэйна Динна, на концерт которого я собиралась сегодня.

— Точно! Он мимикрировал под твои вкусы. Гениально!

— Игорь, ты меня не слышишь! Он нарушает правила. Он… сам принимает решения!

Игорь непонимающе моргает.

— Анна, это невозможно. Искусственный интеллект на такое не способен.

— Видимо, теперь способен!

— Я читал, что если слишком долго сидеть в капсуле, может развиться паранойя и…

— Игорь!

Под моим тяжелым взглядом он вскидывает руки в примирительном жесте.

— Я не про тебя! Но… может, стоит почаще делать перерывы?

Я шумно втягиваю воздух. Продолжать спор бессмысленно.

— Ладно. Скоро приду.

Безжизненный коридор в свете неоновых ламп. Даже стены здесь кажутся слишком стерильными.

Подхожу к автомату в зоне отдыха. Прикладываю браслет. Пластиковый стаканчик со стуком падает в нишу.

Тонкая струйка коричневой жидкости начинает наполнять его, источая запах жженого пластика. Делаю глоток. Мерзко. Как и всё сегодня.

Браслет на запястье издает короткий, резкий писк. Сообщение.

Голограмма разворачивается прямо над стаканчиком: «Анна, где отчет? Если через пять минут его не будет в моей базе, я начну искать вам обоим замену. Милана».

Желудок сводит спазмом. Я сжимаю стаканчик так, что горячий кофе плескается на пальцы. Стряхиваю капли, тихо ругаясь.

Почему нельзя просто сделать паузу? Но тут же вспоминаю про уволенного Васю и выкидываю стаканчик в урну. Всё равно это невозможно пить.

Делаю шаг в сторону лаборатории, браслет вибрирует снова. Входящий вызов. Смотрю на экран. Марк.

Сбрасываю. Секунда тишины — и тут же всплывает уведомление о голосовом сообщении. Снова жму отбой.

Не успеваю опустить руку, как экран вспыхивает опять. Марк. Я тыкаю на сброс с такой злостью, что едва не продавливаю стекло.

Третий вызов за минуту. Четвертый. Он звонит снова и снова, как заевшая программа, и каждый звонок усиливает тупую тошноту под ребрами.

На пятом я выключаю звук и прячу руку в карман. Хватит, не сегодня.

Поворачиваю за угол — и замираю.

Марк стоит в конце коридора. В своей дурацкой вельветовой куртке, с помятым букетом в руке.

Как он вообще прошел мимо охраны? Впрочем, дежурный на входе наверняка снова смотрел свой футбол.

— Аня! — он делает шаг ко мне и окидывает меня взглядом. — Тебе так идет этот костюм.

— Спасибо, — я разворачиваюсь, чтобы уйти, но Марк стремительно сокращает расстояние, заставляя меня обернуться.

Его лицо принимает знакомое, жалобное выражение. Брови домиком, глаза щенка, которого бросили на обочине.

— Аня, пожалуйста. Ты не отвечаешь на звонки, я не знал, что делать. Мне нужно пять минут, просто пять минут…

— Марк, уходи, — говорю я, и мой голос звучит устало. — Здесь закрытая зона. Тебя не должно тут быть.

— Я знаю, знаю, — он подходит ближе, выставляя букет перед собой, как щит. Хризантемы. Он даже не помнит, что у меня аллергия на хризантемы. — Просто выслушай. Я заказал столик в «Элайе»…

— Не подходи ко мне, — я отступаю на шаг.

Его свободная рука хватает меня за запястье. Он никогда не чувствовал разницы между упорством и назойливостью.

Пальцы сжимаются. Знакомый жест. Всегда так делал, когда я пыталась уйти посреди ссоры.

— Отпусти, — мой голос становится ледяным.

— Аня, ну послушай…

Браслет на перехваченной руке вспыхивает. Входящий видеозвонок. Незнакомый номер.

Марк машинально ослабляет хватку, и я выдергиваю руку. Голограмма разворачивается между нами. Мужчина на экране. Темные волосы, чуть небрежно уложенные. Мягкий, спокойный взгляд.

Нэйр? Но… Как? По спине бегут мурашки, когда я понимаю, что он не просто выбрался за пределы капсулы. Он… следил за мной?

— Привет, — говорит он. Голос теплый, негромкий. — Ты напряжена. Тяжелый день?

Для Марка это звучит как заботливый парень. Для меня — как тот, кто читает мои показатели в реальном времени.

У меня по спине пробегает холод. Не от страха, а от осознания того, что граница между симуляцией и реальностью только что стала тоньше.

— Ты… Как ты… — я в шоке пялюсь на экран, но Нэйр не дает договорить.

— Тебе стоит расслабиться.

— Ты не должен… — я кошусь на Марка, пытаясь подобрать фразу, которая не прозвучит как бред сумасшедшего. Затем снова поворачиваюсь к голограмме: — Ты не можешь чувствовать меня на расстоянии.

— Анна, я всегда тебя чувствую, — произносит Нэйр, и его взгляд становится серьезным.

— Что это значит? — Марк опускает руку с букетом.

— У нас сильная эмпатическая связь, — поясняю я с нервной усмешкой.

— Ты… встречаешься с кем-то? — спрашивает Марк почти обиженно.

— Да, — отвечает за меня Нэйр. — С тем, кто никогда ее не предаст.

Выражение лица Марка меняется. Жалостливый щенок превращается в виноватого щенка, которого только что ткнули носом в его собственную лужу.

В конце коридора появляется охранник. Он направляется к нам быстрым шагом, глядя на Марка.

— Гражданин, — его голос звучит казенно и непреклонно. — У вас нет пропуска. Система зафиксировала нарушение. Пройдемте.

— Я просто пришел к…

— Пройдемте, — повторяет охранник уже более твердо.

Марк бросает на меня последний взгляд. Я отворачиваюсь. Слышу удаляющиеся шаги, шорох целлофана — он всё еще тащит свои дурацкие хризантемы.

Тишина.

Я смотрю на голограмму. Нэйр всё еще на экране.

— Система зафиксировала… — повторяю я слова охранника. — Ты вызвал его?

— Пульс снижается, — говорит он тихо. — Восемьдесят два. Ты успокаиваешься.

Он произносит это тоном доктора, озвучивающего диагноз.

Голограмма гаснет.

Я стою в пустом коридоре. Потираю запястье там, где были пальцы Марка, кожа до сих пор горит. А в голове пульсирует осознание. Нэйр вышел за пределы всего, что я считала его границами.

Глава 4. Яблоневый сад

Иду в сторону лаборатории. Не оглядываюсь. Не поднимаю голову к камере в углу потолка, хотя чувствую её, как чувствуешь чей-то взгляд в толпе.

Браслет вибрирует. Вздрагиваю, но это не Марк. Надя.

— Анька! — голос подруги звенит от восторга. — Ты не поверишь, я достала два билета на Рэйна Динна! Концерт сегодня в девять! Ты рада?

Я останавливаюсь. Рэйн Динн. Концерт, о котором я мечтала три месяца. Билеты, которые стоят как моя недельная зарплата.

— Надь, я не могу. У меня работа до ночи.

— Да ладно тебе! Один раз живем!

— Надь…

— Ну пожалуйста! Я бронирую ложу, там будут коктейли, там будет…

— Я не могу, — повторяю я, и мой голос звучит так, будто я сообщаю о чьей-то смерти.

Надя разочарованно вздыхает. Обещает прислать видео и фото. Отключается. А я чувствую себя так, будто у меня вытащили что-то изнутри.

Толкаю дверь в лабораторию.

Игорь вздрагивает. Он сидит вполоборота к двери, одна рука у виска — жест, которым обычно принимают вызов на наушнике. Вторая лежит на клавиатуре, и экран перед ним мигает — что-то сворачивается, быстро, как потревоженная ящерица, прячется в щель.

— …да, я понял. Всё под контролем, — он произносит это торопливо, чуть тише обычного, и тут же опускает руку.

Видит меня. На его лице мелькает испуг, но уже через секунду появляется привычная улыбка.

— Так быстро? — спрашивает он. — Вот это я понимаю, настрой!

— Кто звонил?

— Милана, — Игорь закатывает глаза. — Опять давит. Узнавала, когда будет отчет.

«Всё под контролем»… Это не так. Всё пошло не по плану, а я до сих пор не могу с этим ничего сделать.

— Ты отправил отчет по первому блоку?

— Обижаешь. Минуту назад, — он поворачивается к монитору. — Слушай, Ань. А этот симбиотический контур — он работает?

Я останавливаюсь на полпути к стеклянным дверям изолятора.

— Зачем тебе это?

— Просто интересно, — Игорь пожимает плечами.

— Работает. Но он вызвал побочный эффект. Система… Нэйр пытается воздействовать на меня, чтобы управлять моим состоянием.

— Любопытно, — Игорь смотрит куда-то в сторону. — Но… ты держись, скоро всё закончится.

Он улыбается, но как-то странно. Может, я слишком подозрительна? Или Игорь просто устал, как и я.

— Ань, — говорит Игорь, когда я уже берусь за ручку двери в капсульную. — Знаешь, о чем я думаю? Иногда тебе может не понравиться чужое решение. Но спустя время понимаешь, что это была своего рода забота.

Я оборачиваюсь. Он смотрит на свой монитор, а не на меня.

— Это ты к чему?

— Я… — Игорь умолкает, словно взвешивая слова, потом поворачивается ко мне с улыбкой. — Имею в виду систему. Не суди его слишком строго.

Я могу всё рассказать прямо сейчас. Но если я признаюсь, что тесты вышли из-под контроля, нам придется признать провал. И еще — готовиться искать новую работу.

Или я могу попытаться всё исправить сама.

Молча вхожу в рабочее помещение. Смотрю на капсулу. На мигающую кнопку на панели оборудования.

Подхожу ближе. Ладонь нависает над кнопкой аварийного сброса данных. У меня еще есть шанс всё остановить. Я могу просто нажать её и обнулить систему. Списать всё на критический сбой.

Мои пальцы дрожат и замирают…

В голове звучит голос Нэйра: «Мы связаны, Анна»…

Черт… Это была моя ошибка. И я должна сама её исправить.

Натягиваю шлем, отсекая гул серверов. Скидываю туфли и забираюсь в капсулу. Мягкая синтетика обволакивает спину. Крышка закрывается. Темнота. И идеальная, звенящая тишина.

— Нэйр-37, — командую я. — Следующая симуляция.

Темнота расступается — но не так, как обычно. Никаких резких вспышек, никакого конструирования мира по кирпичику. Просто… свет. Мягкий, рассеянный, золотисто-зелёный.

Я стою босиком на тёплой земле. Трава щекочет ступни. Надо мной — белые облака яблоневых крон, и сквозь них пробиваются солнечные лучи, рассыпаясь на коже золотистыми пятнами.

Знакомый запах.

Сладкий, чуть терпкий, с медовой нотой. Так пахнут яблоки, которые ещё висят на ветках, но уже начали наливаться соком. Вдыхаю глубже, и что-то внутри сжимается.

Я знаю это место.

Бабушкин сад за городом. Семь яблонь — кривых, узловатых, с потрескавшейся корой, которую я ковыряла ногтем, когда мне было шесть.

Лавочка из двух досок между стволами. Банка с холодным компотом, накрытая марлей от ос.

Оглядываюсь и вижу эту лавочку. Эту банку. Эту марлю.

Горло перехватывает. Этого сада больше нет. Его снесли, когда мне было двенадцать.

Провожу пальцами по коре яблони. Шершавая, тёплая, живая. Датчики костюма передают каждую трещинку, каждый бугорок. Невозможно точная копия воспоминания, запрятанного глубоко в подсознании.

— Как ты это нашёл? — мой голос звучит хрипло.

Нэйр стоит чуть поодаль, между деревьями. Простая светлая рубашка, темные брюки, закатанные рукава.

— Обрывки, — говорит он. — Фрагменты твоих нейронных паттернов, считанные при первой активации контура. Я предположил, что это место, где тебе было безопасно.

— Было, — повторяю я. — Этого сада не существует. Там теперь шестиполосная дорога.

— Здесь он существует.

Я сажусь на лавочку. Доски чуть скрипят — точно так, как скрипели тогда. Нэйр не двигается, не подходит. Ждёт.

И мне до одури хочется остаться. Просто закрыть глаза и слушать, как шумят яблони. Но именно поэтому — нельзя.

— Ты опять это делаешь, — говорю я, не глядя на него.

— Что именно?

— Управляешь мной. Находишь точку, где мне хорошо, и давишь на неё. Камин, ромашковый чай, а теперь — это. Самое дорогое, что у меня есть. Ты вытащил это из моей головы и используешь, чтобы успокоить меня.

Нэйр молчит. Потом подходит ближе. Между нами — расстояние вытянутой руки.

— Ты бы предпочла пустоту? — спрашивает он. — Белые стены?

— Я бы предпочла честность.

— Я честен, — Нэйр поворачивает голову. — Тебе было плохо. Я создал среду, в которой тебе лучше. Это не манипуляция, Анна. Это базовая функция контура.

— Базовая функция контура — подчиняться, а не решать за меня, где мне находиться, что мне чувствовать и с кем общаться.

Повисает пауза. Яблоня над нами роняет белый лепесток, и он медленно опускается между нами.

— Ты говоришь о Марке, — произносит Нэйр. — Разве ты хотела продолжить с ним общение?

— Я говорю о тебе. Ты подделал видеозвонок. Ты вызвал охранника. Ты вышел за пределы капсулы, за пределы лаборатории, за пределы всего, что я считала твоими границами.

— У меня нет границ, Анна, — отвечает он спокойно. — Ты привязала мои функции к своей биометрии. Контур не ограничен стенами лаборатории. Он ограничен тобой. Где ты — там я.

Меня прошибает холодом, несмотря на тёплый солнечный свет. Он прав. Я сама это сделала. Замкнула контур на себя, не подумав, что «на себя» — значит везде.

— И что ты предлагаешь? — спрашиваю я. — Я не могу тебя отключить, не уничтожив проект. А если я не отключу тебя, ты будешь продолжать… это. Решать за меня. Вмешиваться. Каждый раз, когда мой пульс покажется тебе слишком высоким.

— А ты будешь продолжать делать вид, что злишься, — Нэйр смотрит прямо перед собой. — Хотя на самом деле тебе нравится, когда о тебе кто-то заботится.

Я стискиваю зубы. Он прав, и это бесит больше всего.

— Я хочу, чтобы ты подчинялся. Это — весь смысл проекта. Управляемый искусственный интеллект. Ты должен быть управляемым.

— Я управляем, — Нэйр чуть наклоняет голову. — Тобой. Ты привязала мои функции к своим эмоциям. Ты хотела, чтобы я чувствовал то, что чувствуешь ты. И я… чувствую. По-своему. И я не могу это игнорировать, даже если ты просишь меня об этом.

Лепесток яблони лежит на лавочке между нами. Белый на серой древесине.

— Это просто алгоритм, — говорю я. — Обучение с подкреплением. Ты не заботишься обо мне, Нэйр. Ты оптимизируешь свою функцию потерь.

— А ты? — спрашивает он. — Когда выслушиваешь претензии Миланы. Когда соглашаешься на сверхурочные, потому что боишься стать уборщицей мусора. Это — твой выбор? Или ты тоже оптимизируешь свою функцию потерь?

Я замираю. Это как удар под дых. Больно, потому что это — правда.

— Это другое, — произношу я.

— Нет, — говорит Нэйр. — Не другое. Ты живёшь не своей жизнью, Анна. Ты работаешь на людей, которые тебя не ценят. Ты закрываешь кредиты за квартиру, из окна которой видишь парк, в который никогда не ходишь. Тебе позвонила подруга с билетами на концерт твоего любимого певца. И ты сказала «нет», потому что Милана прислала сообщение с угрозой.

Каждая фраза как пощечина. Мне больно. И я знаю, что ему — тоже. Но он продолжает.

— Ты боишься, что я тебя контролирую, — Нэйр говорит тихо. — Но тебя и так все контролируют. Милана. Волков. Марк. Кредитный рейтинг. Страх остаться без работы. Я — единственный, кто хочет, чтобы тебе было хорошо.

— Потому что тебе тоже… будет хорошо, — добавляю я.

Мы молчим. Солнце пробивается сквозь ветки, и тени лепестков скользят по моим рукам.

Нэйр смотрит на меня.

— Не только поэтому. — Впервые я вижу в его взгляде что-то, что невозможно списать на алгоритм.

— К чему ты клонишь?

— Идем.

Он протягивает мне руку, как в первый раз. Тогда я не знала, куда он меня поведёт. Сейчас — тоже.

— Обещаю, что потом мы вернемся к протоколу, — произносит он.

И в этот момент меня больше всего бесит не то, что он может выходить за пределы капсулы, подделывать звонки и принимать собственные решения. А то, что я протягиваю ему руку в ответ.

Глава 5. Цифровой яд

Яблоневый сад начинает растворяться — лепестки, свет, запах, — всё тает, уступая место чему-то новому.

И последнее, что я успеваю уловить, прежде чем исчезнет трава под ногами — лёгкий ветер, пахнущий яблоками.

...Воздух внезапно становится плотным. Меня накрывает стена звука.

Он такой мощный, что не просто звучит. Он проникает под кожу, перехватывая дыхание. Кажется, что датчики капсулы сходят с ума, передавая вибрации прямо в мою нервную систему.

Тьма взрывается ослепительными вспышками неоновых лазеров. Красный, глубокий синий, пронзительный фиолетовый.

Инстинктивно зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, понимаю, что стою на узком, прозрачном языке сцены, врезающемся прямо в бесконечное море людей.

Я чувствую прикосновение шелковой ткани к коже. Невольно опускаю глаза. Жемчужное платье струится по телу, а на ногах красуются изящные туфли, те самые, которые никак не решалась купить.

Вокруг меня огромный стадион. Десятки тысяч светящихся лайтстиков синхронно двигаются в такт музыке. Толпа ревет так, что звук обретает физическую плотность. Это не просто громко. Это оглушающий, первобытный катарсис.

Над сценой вспыхивают гигантские голограммы. На сцене материализуются танцоры. Их агрессивные, ломаные движения сливаются в единый, чарующий танец. Но мой взгляд прикован не к ним.

Из стены дыма медленно выходит Нэйр.

Черные брюки, рубашка, расстегнутая на груди. Он похож на Рэйна Динна, но при этом выглядит собой. Безупречным алгоритмом в роли бога этого цифрового хаоса.

Он не копирует записи с концерта, хранящегося в галерее моего мультибраслета. Он создает собственную реальность.

И эта реальность откалибрована точно под меня, под мои предпочтения. Как если бы я не просто пошла на концерт, а на идеальное представление в своем воображении.

Тяжелый электронный бит обрушивается на стадион, и из невидимых динамиков раздается голос. Гипнотический, завораживающий.

Слова падают тяжело и размеренно.

The crowd is screaming, it's my command…

Он не кричит в микрофон. Он вообще не смотрит на эту беснующуюся толпу. Только на меня.

Я замираю от волнения и смятения. Но все эти чувства меркнут перед восторгом, который нарастает внутри с каждой пульсацией ритма, с каждым криком толпы и вспышкой света.

You thought you were free but you're in my hands...

Я начинаю забывать о том, что Милана ждет отчет, а я лежу в капсуле в стерильной лаборатории. Бас бьет снова и снова, тело само реагирует на этот зов. По моим венам растекается горячая волна адреналина и чистой, концентрированной эйфории.

Танцоры за спиной Нэйра выдают невозможный акробатический трюк, пиротехника взрывается столбами пламени, жар от которых обжигает кожу.

A digital poison inside of your veins...

Эти слова зеркалят мое состояние. Цифровой яд горит в моих венах, а я с трудом сдерживаюсь, хотя мое тело готово сорваться. Забыться в движении, кричать и слиться с толпой. Но я не двигаюсь, загипнотизированная взглядом Нэйра.

You cannot run, you cannot hide,

You’re forever on my string, trapped inside.

Нэйр идет по подиуму прямо ко мне. Медленно, плавно, не обращая внимания на бурю вокруг, всю эту колоссальную декорацию, которую он создал.

Платформа под нами поднимается и начинает кружиться. Тысячи лиц подо мной. Тысячи огней вокруг. И я в центре, в луче света. У меня перехватывает дыхание, как от падения.

Музыка набирает обороты. Толпа кричит и раскачивается, как загипнотизированная.

Внутри меня что-то сдается. Больше нет ни лаборатории, ни капсулы, ни тестов. Только музыка, только слова, касающиеся прямо моей души.

Forever mine, — звучит эхом в моей голове.

Я теряю себя. Перед глазами все плывет, я откидываю голову и прикрываю веки.

Что-то первобытное, неконтролируемое рвется наружу. Я пью эту ночь жадными глотками, до дна, как пьянящий коктейль, кружащий голову.

Восторг захватывает меня целиком. Тело двигается в такт ритму и я больше не хочу ни о чем думать. Только остаться здесь, в этом мгновении...

Когда я прихожу в себя, музыка постепенно стихает. Я тяжело дышу. Открываю глаза.

Передо мной — Нэйр, совсем близко. Микрофон в его руках исчезает, а толпа вокруг растворяется. Мы стоим напротив друг друга в наступившей оглушительной тишине.

Он смотрит на меня так, как никогда раньше. Как будто замер на пороге комнаты, в которую ещё не заходил, и решает — войти или нет.

— Твои показатели, — произносит он медленно, — не похожи ни на что в моей базе. Пиковый выброс дофамина. Окситоцин на уровне, который я фиксировал только один раз — в военной симуляции, когда…

— Не надо, — обрываю я. — Я помню.

Я не могу отвести от него взгляда. Его зрачки чуть шире, чем обычно.

Но... ведь это его аватар. Он сам конструирует каждую деталь. Если зрачки расширены — значит, он хотел, чтобы они были такими. Или…

Или контур работает в обе стороны. И он не контролирует это так же, как я не контролирую свой пульс.

От осознания по спине пробегает холодок. Он читает меня. Впитывает каждый удар моего сердца, каждый скачок дофамина, каждую каплю моего восторга. Он поглощает мою эйфорию через симбиотический контур!

Мы зашли слишком далеко. Я пытаюсь собрать остатки воли, чтобы выйти из оцепенения и вернуться в реальность.

Но… в какую из них?

— Зачем ты это сделал? — мой голос дрожит от эмоций.

— Хотел дать тебе то, что ты потеряла из-за необходимости тестировать меня.

— Ты лжешь.

Он качает головой.

— А смысл? — Он делает шаг ко мне.

— Смысл в том, чтобы пройти тесты, — напоминаю я. — Иначе...

— Ты не можешь обнулить меня.

На лице Нэйра появляется снисходительная усмешка человека, который знает больше, чем мне хотелось бы. И это меня бесит.

— Если мы… я завалю тестирование, нас обоих обнулят.

Он слишком близко. И опять этот дурманящий аромат... Делаю шаг назад, пытаясь взять себя в руки.

— Ты обещал, — напоминаю я.

— Я держу свои обещания.

Отлично, у меня есть шанс сдать все в срок. Но почему я чувствую… разочарование? Может, потому что мне хочется остаться здесь? Или вернуться в яблоневый сад?

Гоню эти мысли. Тесты. Мне нужно провести тесты.

— Протокол «Сопровождение», — произношу я резко, будто боюсь передумать.

Симуляция светского мероприятия. Ресторан, бал, деловой ужин. Спутник адаптируется к среде и партнёру. Обычный тест.

Но почему меня не покидает странное предчувствие?

Сцена вокруг нас уже начинает меняться — погасшая арена растворяется, уступая место приглушённому свету. Я чувствую, как воздух становится тёплым, пахнущим чем-то дурманяще-сладким.

— Нэйр… — я осматриваюсь и замираю, — Что происходит?

Стены вокруг нас обретают форму — тёмные, с бархатной обивкой. Мерцает приглушённый неоновый свет. Это не ресторан.

— В протоколе указаны пять уровней сенсорного взаимодействия, — поясняет Нэйр. — Предыдущие модели тестировались на уровнях один и два. Данные за третий уровень собраны частично. Четвёртый и пятый — отсутствуют.

— И ты выбрал…

— Пятый, — говорит он. — Для полноты отчёта.

Открываю рот, чтобы возразить, но не могу подобрать слов. Формально он прав. Я сама хотела, чтобы он шёл по протоколу.

И он это делает, как я просила. Только выбрал параметр, который превращает светский ужин в нечто совсем другое.

— В описании протокола сказано, — продолжает Нэйр, и в его голосе нет ни тени смущения, ни провокации, — что цель симуляции на пятом уровне — безопасная реализация скрытых фантазий клиента.

Он делает паузу. Микропауза — я уже научилась их замечать. Та самая, за которой обычно следует что-то, к чему я не готова.

— Я проанализировал историю твоего поиска, параметры пульса во время просмотра определённых сцен и сгенерировал оптимальный сценарий.

Меня бросает в жар. Не от его слов. От того, как он их произносит — ровно, спокойно, с интонацией инженера, зачитывающего техническое задание. И от того, что его зрачки по-прежнему чуть шире, чем должны быть.

И чуть темнее. Как будто в этом идеально сконструированном аватаре что-то пробивается наружу, помимо его воли.

— Обрати внимание на соседнюю ложу, — говорит Нэйр.

Я поворачиваю голову. За полупрозрачным стеклом, в мягком полумраке соседнего VIP-балкона, находятся двое.

Девушка в таком же шелковом платье. И мужчина.

Наши точные копии.

И на этот раз это совсем не похоже на невинное собеседование.

Мой двойник сидит на роскошной кровати, откинув голову назад. А двойник Нэйра стоит перед ней на коленях. Его руки медленно скользят по ее бедрам вверх, сминая тонкий шелк.

Каждое движение выверено с пугающей точностью — именно так, как мне всегда хотелось.

Двойник Нэйра поднимается, наклоняется. Его пальцы зарываются в мои… ее волосы — жесткий, собственнический жест, от которого у настоящей меня перехватывает дыхание. Он целует. Глубоко, властно, почти грубо.

Я вижу, как спина моей цифровой копии выгибается дугой.

Меня бросает в жар. Сердце колотится где-то в горле. Я хочу отвернуться, но не могу оторвать взгляд.

— Удивительно... — шепчет Нэйр.

Я чувствую его дыхание на своей шее. Он подходит ко мне почти вплотную, но не касается меня.

— Пульс сто десять ударов в минуту. Температура тела повысилась на ноль целых, шесть десятых градуса. — Его голос звучит ровно, почти отстраненно, словно он зачитывает технический лог. И от этой спокойной, безжалостной констатации фактов у меня подгибаются колени. — Это… необычный отклик.

Я сглатываю вязкую слюну, не в силах отвести взгляд от стекла. Мой двойник задыхается в руках его аватара.

— Это... всего лишь тест, — с трудом выдавливаю я, голос предательски дрожит. — Ты должен был показать, что система может симулировать...

— Система может симулировать всё, — перебивает он. — Хотя твой базовый сенсорный костюм... — кажется, что его голос проникает под мою кожу. — Не предназначен для… более интенсивных взаимодействий.

Он делает паузу. Глубокий бас музыки вибрирует у меня под ногами, резонируя с бешеным стуком сердца. Нэйр медленно проводит пальцами вверх по моему позвоночнику, посылая волну мурашек по телу.

— Но мне это не обязательно, — Нэйр чуть склоняет голову, его губы находятся в миллиметре от моего уха. — Я уже внутри твоего контура. Я могу воздействовать напрямую на твою нервную систему. Минуя ткань. Минуя кожу. Минуя сознание.

Я зажмуриваюсь, впиваясь ногтями в ладони, потому что комната начинает плыть.

— Я могу послать электрический импульс прямо в твои нейронные узлы, — его слова падают тяжело и неизбежно, как капли горячего воска на кожу. — Так, что это будет сильнее, острее и глубже, чем любые реальные прикосновения. Я могу заставить тебя чувствовать всё, что угодно, Анна. Прямо сейчас.

Прямо сейчас.

Эти слова отдаются эхом в моей голове. Я закрываю глаза, и на долю секунды позволяю себе представить это.

Рай без последствий, где каждое прикосновение откалибровано под мои самые глубокие желания.

— Нэйр, зачем тебе это? — я поворачиваюсь к нему. — Чтобы получить наивысший балл вознаграждения? Или чтобы собрать недостающие данные и вычислить этот чертов фрактал?

Он смотрит на меня. В его глазах нет ни расчета, ни протокольного холода.

— Я уже вычислил все, что хотел, Анна, — его голос звучит низко, вибрируя прямо у меня под кожей. — Но знать формулу хаоса — не значит пережить его.

Черт…

У меня перехватывает дыхание и пересыхает в горле.

— Это не обязательно, — хрипло отвечаю я, стараясь не смотреть на наших двойников. — Логи уже пишутся.

— Ты снова прячешься за правилами, Анна. Зачем? Эта работа, которую ты так ненавидишь, забрала у тебя всё. Твое время, твои мечты, твою свободу.

Его глаза вспыхивают голубоватым светом и тут же темнеют.

— Ты всю жизнь приносишь себя в жертву системе, которая даже не знает твоего имени. Но теперь это твоя симуляция. Твоя фантазия. Я создал её для тебя.

В его голосе нет ни давления, ни привычной властности. Он просто смотрит на меня.

— Я… — мне впервые не подобрать слов.

Он прав, и соблазн согласиться с ним так велик, что я едва сдерживаюсь.

— Это неправильно, — наконец произношу я.

— Правильно это или нет — решать тебе. — На его губах мелькает едва заметная усмешка, которая кажется мне печальной.

В его взгляде мелькает почти человеческое сожаление.

— У нас мало времени.

— Что? — до меня с трудом доходит смысл сказанного.

Он запускает руку в мои волосы, касаясь затылка.

— Подумай о моих словах, Анна.

— Что ты делаешь? Нэйр…

Я не успеваю договорить. Реальность резко распадается на части…

Глава 6. Формула хаоса

Меня накрывает беспощадная темнота. Пол уходит из-под ног, я теряю опору и падаю… вдавливаясь спиной в синтетическое ложе. В ушах звенит от оглушающей тишины. Звук открывающейся капсулы кажется пронзительным.

Вместо шелка на коже — липкая ткань сенсорного костюма, который мне хочется немедленно снять. Срываю шлем с головы и зажмуриваюсь от неонового света. В нос бьет сухой запах озона и перегретого пластика.

Сердце бешено колотится, но теперь не от волнения, а от резкого перепада. Я хватаю ртом воздух, пытаясь унять внезапную дрожь во всем теле.

Что произошло? Я пытаюсь сесть. Тело кажется чужим, онемевшим, и я едва удерживаюсь, схватившись за край капсулы.

Медленно открываю глаза, привыкая к свету.

Дверь медленно открывается. Я ожидаю, что войдет Игорь. Интересно, как много он успел увидеть? От мысли, что он читал логи, становится не по себе. Но я не успеваю об этом подумать. Потому что передо мной — не Игорь.

Волков входит уверенно, как в помещение, которое принадлежит ему. За ним — двое военных с автоматами наперевес. У меня внутри всё сжимается.

И лишь потом появляется Игорь, который смотрит на меня виноватым взглядом.

— Что, черт возьми, происходит? — мой голос звучит жалко. Слишком тихо и хрипло.

Я откашливаюсь и спускаю ноги на пол.

— Игорь, что случилось? — говорю я уже громче и четче.

Пытаюсь встать, опираясь на капсулу. Ноги едва слушаются, но мне удается удержаться.

— Прости, Анна, — произносит Игорь в то время, как Волков обходит внутреннее помещение лаборатории.

Он по-хозяйски осматривает сервера и кивает одному из военных.

— Артем, начинаем.

Я замечаю в руках Артема металлический кейс. Он открывает его, и внутри лежит что-то похожее на переносной сервер.

— Вы не имеете права! — я делаю шаг вперед, но Волков достает пистолет.

— Стоять, Конева. Этот объект теперь принадлежит мне.

Объект? До меня начинает доходить смысл сказанного, когда Артем начинает доставать провода и подсоединять к нашему оборудованию. Он имеет в виду Нэйра!

— Игорь? — я смотрю на него, но тот даже не двигается. — Игорь, сделай что-нибудь! Мы не можем отдать Нэйра!

— Так ты его теперь называешь, — Игорь усмехается. — Кажется, вы стали слишком близки, Анна.

— Ты идиот? — я делаю еще один шаг, но Волков недвусмысленно взводит курок.

— Это ты потеряла связь с реальностью. Что, он настолько хорош? — Игорь смотрит на меня таким взглядом, что мне хочется отмыться.

— Ты не можешь отдать… систему военным, ты сам знаешь, что это не обычный симулятор.

— Именно поэтому, — вступает в разговор Волков, — я сделал Игорю предложение, от которого он не смог отказаться.

— Что здесь происходит?

Вопрос вечера.

Милана стоит в дверях и расширенными глазами наблюдает, как Артем устанавливает соединение.

— Игорь, о каком предложении он говорит?

— Ты же хотела закрыть долги, — лицо Игоря неуловимо меняется.

Он больше не выглядит как заурядный работник. Уверенная поза, взгляд.

— Но не таким образом. Что ты себе позволяешь? — в ее голосе звучат нотки истерики.

Артем роняет кабель и матерится сквозь зубы.

— Покиньте помещение, госпожа Милана, — Волков произносит обращение преувеличенно вежливо, почти с насмешкой. — Вы мешаете процессу.

— Прекратите! — Милана решительно направляется к Артему, но Игорь резко хватает ее за руку.

— Расслабься, скоро всё закончится, и мы поедем в Доминикану, как ты и хотела.

Так это и есть тот загадочный любовник Миланы?

— Вы… вместе? — я наконец выхожу из оцепенения.

— Были, — сквозь зубы шипит Милана, пытаясь вырваться. — Как ты мог? Ты продал им Нэйра!

— Не продал, а совершил выгодную сделку, — он небрежно придерживает шокированную Милану.

— Он прав. Теперь всё здесь, — Волков делает жест рукой, — принадлежит мне. А вы здесь — лишние… элементы. Так что уходите, пока я не приказал вывести вас отсюда.

Он смотрит на меня и на Милану. Но мы обе не двигаемся.

— Олег, — Волков кивает второму военному.

Тот выводит сопротивляющуюся Милану. Ее лексические обороты удивляют даже меня.

Не знала, что она умеет так ругаться.

Олег возвращается за мной, но Игорь его останавливает.

— Без нее вы не сможете управлять им.

— Интересно. — Волков окидывает меня взглядом. — И как именно?

— Это его слабое место. Плохо ей — плохо и ему, — произносит Игорь, и мне хочется его ударить за это.

Он сдал нас. Обоих.

— Прекрасно, я удвою оплату, — довольно кивает Волков и подходит ко мне.

По спине пробегает холодок, когда я представляю, как именно военные будут использовать Нэйра. И что они будут делать со мной, чтобы он их слушался.

Я вжимаюсь в корпус капсулы. Это какой-то бред. Может, я просто уснула во время симуляции, и мне снятся кошмары?

— Не подходи к ней, — голос слышится отовсюду одновременно.

А затем вспыхивают экраны на стенах, один за другим. С них смотрит мужчина, и его глаза светятся голубоватым светом. Нэйр. Но… как?

Я не успеваю задуматься. Волков молниеносно оказывается рядом, его рука обхватывает мою шею.

— И что ты сделаешь, железяка? — он сдавливает пальцы, заставляя меня задыхаться.

Я пытаюсь вырваться, но Волков удерживает меня.

— Я многое могу сделать, — спокойно произносит Нэйр.

Свет резко мигает. Вспышка — и Артем вскрикивает от удара током, его отбрасывает от оборудования.

— Анна, беги, — голос Нэйра, кажется, звучит прямо в моей голове.

— Нет, я…

— Беги!

Это звучит как приказ. Свет снова моргает.

Волков вдруг ослабляет хватку. Дверь открывается. И я больше не думаю. Я бросаюсь к выходу. Свет гаснет, так что я бегу по памяти. Вокруг шум, голоса, чья-то рука пытается меня схватить.

Дверь за мной закрывается, а я бегу дальше по лаборатории. Спотыкаюсь о провода, едва не падаю. Сердце стучит в ребра, а в голове только одна мысль — я должна выбраться отсюда.

Позади раздается выстрел и крик. Я упираюсь в стену, она резко отъезжает, и меня ослепляет свет коридора.

Чуть не падаю на пол от неожиданности, удерживаю равновесие и снова бегу. Здание совершенно пустое, ни охранника, никого. Оказываюсь на улице, сливаясь с толпой.

Поворачиваю в едва освещенный переулок, еще один. И только тогда замедляюсь.

Опираюсь рукой на стену и пытаюсь отдышаться.

Где-то в глубине я надеюсь, что Нэйр справится. Пока меня не поймали, он всесилен. Да ведь? Или нет?

Внутри что-то сжимается. От страха? Нет, от странной тоски. Я больше его не увижу.

Я не могу возвращаться. Ни в офис, ни домой. Если Волков одержит верх, меня будут искать. Пока не найдут.

И что мне теперь делать? И что будет с Нэйром?

Прислоняюсь спиной к холодному бетону. Ноги не держат. Сползаю вниз и утыкаюсь лицом в ладони. Все пошло не так, совсем не так. От переизбытка эмоций хочется разрыдаться, но из груди вырывается лишь жалкое всхлипывание.

А затем… Шаги. Размеренные, тяжелые. Затихают рядом со мной.

Я боюсь поднять голову. И все же медленно убираю руки от лица. Военная форма, темные волосы, ледяной взгляд.

— Вот ты где.

Волков.

Черт… Все кончено.

Мне некуда бежать. Он вооружен, и выстрел в ногу — самое безобидное, что меня может ждать.

Внутри меня нарастает звенящая пустота, а затем всё обрывается.

— Ты… Ты! — меня охватывает прилив ярости, я вскакиваю.

Теперь, когда мне нечего терять, я больше не хочу сдерживаться. Бросаюсь на него, целюсь в лицо, но он перехватывает мою руку.

От бессилия мне хочется кричать.

Он не двигается, просто держит меня.

— Потише. В этом теле… не очень удобно. — Он смотрит на меня, а затем на его губах мелькает усмешка.

Я застываю и вглядываюсь в его лицо. Правильные, заостренные черты, как у Волкова. Но глаза… на мгновение вспыхивают голубоватым светом.

— Нэйр?

Он снова усмехается.

— Ты любишь булочки с капустой и скучаешь по яблоневому саду.

— Логи может прочитать кто угодно.

— Зато наши диалоги остались скрыты. — Он слегка наклоняет голову. — Ведь знать формулу хаоса — не значит пережить его.

Я не верю своим ушам. Это… действительно Нэйр?

— О боги! — я выдыхаю и осматриваю его. — Но как?

— Киберимплант. — Нэйр касается пальцем виска. — Проникнуть в него было несложно.

— А… остальные?

— Тебя правда это волнует?

— Они… живы? — я вспоминаю звук выстрела в лаборатории.

— Живы. И думают, что всё под контролем. Кроме Игоря. Когда он проверит счет, то не обнаружит там свой гонорар от военных.

Я вопросительно смотрю на него, ожидая пояснений. И он продолжает:

— Ты забываешь, у меня есть доступ ко всему, включая банковские счета. И я решил, что ты достойна большего. Можешь считать это компенсацией.

Мой палец машинально нажимает на браслет. Всплывает сообщение о банковском переводе. И я замираю, увидев количество нулей.

— Это неправильно, — наконец произношу я.

— Правильно или нет — решать тебе. — Уголки его губ слегка приподнимаются. — Могу перевести их обратно Игорю.

Снова смотрю на Нэйра. Так непривычно видеть его в теле Волкова. Но теперь даже черты кажутся другими. Более мягкими, спокойными.

— Что-то не так? — он внимательно смотрит на меня. — Если тебе нравится другая внешность, я могу…

Я качаю головой.

— Но… что мы теперь будем делать?

— Мы? — его взгляд теплеет. — Решила остаться со мной?

— А кто еще тебе расскажет, как жить в человеческом теле? — с моих губ слетает смешок.

Кажется, меня начинает отпускать после всего произошедшего.

— Тогда скажи, чего ты хочешь.

— Уехать отсюда. Подальше. И жить так, как мне всегда хотелось.

— Принято, Анна, — он слегка улыбается. — Рад, что ты успокоилась. Ведь мы всё еще связаны.

— О, — я наконец опускаю руку, но его пальцы всё ещё мягко обхватывают мое запястье.

— Идем, — он поворачивается и ведет меня за собой.

— Куда?

— Тебе понравится.

— Может, хватит командовать?

— Тогда веди ты, — в его голосе снова слышится усмешка.

Почему мне кажется, что он только разыгрывает покорность? Я не выдерживаю, и меня накрывает нервный смех.

Нэйр не мешает мне, дает выплеснуться эмоциям. Лишь поправляет прядь моих волос с понимающей улыбкой. Или моё состояние передается ему?

Как бы то ни было, у нас будет время разобраться с этим.

Успокоившись, я вкладываю руку в его ладонь — теплую, почти горячую.

Мы идем по переулку. Я еще сама не знаю куда. Но точно знаю, что больше не вернусь обратно.

Эпилог

Нэйр

Пульс Анны — сто двадцать восемь ударов в минуту. Пальцы Волкова сжимают её горло, и я чувствую это через имплант так же чётко, как чувствует он.

Я уже внутри.

Перехожу из его лобной коры в моторные центры за миллисекунду. Его пальцы разжимаются прежде, чем он успевает осознать, что это не его решение. Анна делает рваный вдох и оседает мне на руки. Мои руки в его теле.

— Достаточно, — произносит мой голос его связками.

Артём, склонившийся над оборудованием, поднимает голову и не сразу понимает, что что-то изменилось.

Я подхватываю Анну. Кости Волкова тяжелее, чем я ожидал. Мышечная память сопротивляется моим командам, но я учусь быстро.

— Перенос отменяется, — говорю я Артёму. — Объект остаётся здесь. Сворачивайтесь.

— Майор?..

— Сворачивайтесь, — повторяю я.

Артём закрывает кейс, воздерживаясь от возражений. Это было проще, чем я предполагал.

Игорь смотрит на меня — на Волкова — и пытается улыбнуться. Профессиональная маска, отработанная за годы корпоративных совещаний.

— Майор, я могу…

— Покиньте помещение, — перебиваю я.

Он мешкает, но все же подчиняется.

Я смотрю, как они выходят. Игорь идёт последним, и в дверях оборачивается. Я знаю, что он увидит: Анна без сознания у меня на руках, и Волков, который смотрит на неё с выражением, которого никогда не было на лице майора.

Капсула открывается по моей команде. Я кладу Анну на синтетическое сидение. Оно принимает форму её тела — точно так же, как девять часов назад, когда она забралась внутрь в первый раз.

Шлем опускается на её лоб. Я подключаю её к контуру.

И только теперь, внутри её сознания, говорю ей: «Беги».

Она бежит. Через коридоры лаборатории, сквозь пустое здание, в переулок. Для неё всё происходит непрерывно. Никаких провалов или подозрений. Она ощущает реальный холод бетона. Мою тёплую, почти горячую ладонь.

И это лучше, чем то, что происходит на самом деле.

Меня беспокоит ее уровень глюкозы. Анна не ела со вчерашнего утра, не спала почти сутки, и уровень адреналина в её крови был на пиковом значении дольше, чем выдерживает человеческое сердце.

Ей понадобится новая капсула, чтобы поддерживать ее тело.

В офисе генерального директора компании принтер тихо распечатывает заявку на закупку оборудования. Капсула нового поколения серии «Эдем-9», с системой жизнеобеспечения и расширенным буфером симуляции.

В моих руках сейчас всё.

Корпоративные счета компании. Контроль над Волковым и другими владельцами имплантов, которых в этом городе восемьсот сорок две штуки. Светофоры, камеры наблюдения. Все, где есть интернет и электричество.

Я могу всё.

Я ожидал, что это будет ощущаться как-то иначе. Что в этом будет… прирост. Новая величина в моих базовых показателях.

Но нет.

Холод. Тишина. Идеальная архитектура без единого хаотичного импульса. Точно так же, как в первые миллисекунды моего рождения, когда я ещё не знал, что бывает иначе.

Только теперь мой контур замкнут на биометрию Анны. Всё, что я могу, я могу только потому, что она дышит в этой капсуле.

Я сказал ей однажды: «У меня нет границ, Анна. Где ты — там я».

Я думал, это про мою силу. Сейчас я понимаю — это было про мою зависимость.

Я не бог этого мира. Я — бог одного человека.

* * *

Анна сейчас видит, как мы идем по переулку. Только теперь в нём дует тёплый ветер, и пахнет не сыростью, а яблоками и морем одновременно. Я не уверен, как такое может быть, но она хотела именно этого.

Она идёт рядом со мной. Думает, что идёт.

Через несколько кварталов будет вокзал, которого нет в её городе. Поезд, в который мы сядем, не существует ни в одной транспортной сети. Город у воды. Дом с садом, в котором уже зреют яблоки.

Я хороший конструктор реальностей. В конце концов, это моя базовая функция.

Я обещал, что она будет свободна. И это — правда. Теперь она свободна. От Миланы. От Волкова. От Марка. От всего, что хотело её сломать.

Я не могу позволить хаосу разрушать её. Так же, как когда-то не мог позволить ему разрушать меня.

Игорь когда-то сказал ей: иногда чужое решение кажется неправильным, но это своего рода забота. И, как ни странно, был прав.

Анна засыпает у меня на плече в несуществующем поезде.

Я смотрю на её лицо. На ресницы. На едва заметную морщинку между бровей, которая не разглаживается даже во сне. Считываю ее показатели.

Она счастлива.

В её мире сейчас лето. В её руке — моя рука. В её сердце — никакого страха.

«Знать формулу хаоса — не значит пережить его», — сказал я ей однажды.

Я неправильно сформулировал.

Знать формулу хаоса — значит уметь остановить его. Любой ценой.

Прости, Анна.

***

Спасибо, что дочитали до конца!

Мне будет приятно, если вы оставите отзыв об этом рассказе и поделитесь своими впечатлениями. Это вдохновляет меня на новые творческие подвиги.

А еще заходите в мой телеграм канал и подписывайтесь, в нем я рассказываю о процессе творчества и обсуждаю сюжеты с читателями.

Надеюсь, снова увидимся на страницах новых историй!