Синий филин

Глава 1

Грязь липнет к подошвам. Противный чавкающий звук. Где-то вдали раскаты грома и отблески молний. Он сделал неправильный выбор. Ошибка теперь стоит ему жизни. Очень просто потерять всё, когда что-то имеешь. Когда нет ничего, то и нечего терять. Слишком очевидная тривиальная мысль. Но она правдива и как всегда приходится кстати, когда всё потеряно. Может ли он всё вернуть? Навряд ли. Но он все равно попытается. Потому что уже нечего терять.

Снова раскат грома, будто кто-то сверху подгоняет его. Будто кто-то сидит на невидимой трибуне и ждет. Ждет развязки той заварушки, в которую влип молодой воришка. Он попал не к тем людям и поверил им. Безнаказанность вскружила ему голову, и парень забыл об осторожности. Теперь только она может спасти его. Любой неверный шаг сведет в могилу.

Чувство страха плотно и глубоко засело внутри грудной клетки. Марк слишком часто озирался по сторонам и облизывал постоянно пересыхающие губы. Гроза нарастала. куртка из водоотталкивающего материала становилась непомерно тяжелой. Ткань не намокала, а вот швы оказались теми еще предателями. Вода через них просачивалась на кофту, а та в свою очередь начала липнуть к телу, которое тщетно сигнализировало о приближающемся холоде.

Проулок был немноголюдным. Где-то вдалеке гудели редкие машины, изредка доносился гул проезжающих поездов. Отличное место для укрытия, осталось только найти подходящее здание для ночлега. Капюшон постоянно сдувало порывистым ветром. Капли дождя настойчиво атаковали лицо. Марк протер трехдневную щетину, стирая влагу. Грохот. Резкий разворот. Это всего лишь кот, который неудачно приземлился на закрытую железную крышку мусорного контейнера.

Откуда он там взялся? Паранойя не отпускала. Парень, прижавшись к стене, начал с опаской озираться по сторонам. Что могло спровоцировать выйти кота из укрытия в такую непогоду? Может, его кто-то спугнул? Ощущение, что за ним следят не покидало пульсирующую от напряжения черепную коробку. Осмотревшись вокруг, воришка решил, что нужно продолжать путь, не упуская при этом из вида возможность отхода. Сейчас все органы чувств работали на пределе. Если бы не грохот бушующей бури, парень смог бы уловить звук пролетающего стрижа или разглядеть очертания прячущейся в темноте мыши. Но постоянные вспышки молний и раскаты грома мешали ему концентрироваться и выводили из себя, давая пищу его страху.

Наконец из-за следующего поворота показалось здание заброшенного завода. Кирпичная кладка местами начала обваливаться, вместо окон были прибиты куски фанеры или клеёнки, которые навряд ли обеспечивали защиту от такого сильного ветра. Новый разряд молнии ударил где-то поблизости. Раздался бархатистый раскатистый бас необычайно могучего явления природы. Кофта окончательно промокла, а капюшон уже давно не защищал лицо. Марк понял, что это единственное место, в котором он сможет устроить себе ночлег.

Он толкнул старую трухлявую дверь. Та в свою очередь не поддалась, стойко неся свою давно никому не нужную службу. Попробовав ещё раз взять треклятую деревяшку штурмом, Марк понял, что это бесполезно, словно пытаться прошмыгнуть мимо старой закаленной опытом и вредностью вахтерши. Тогда его взгляд упал на колыхающийся на ветру кусок мутной плёнки. Под ним как раз был удобный уступ, на который легко можно было взобраться. Словно так и было предусмотрено. Хотя кем? Неужто бомжи выдолбили выемку в стене, чтобы удобнее было забираться внутрь? Бред. Такое расположение скола кирпичной стены скорее было случайностью. Счастливой для Марка случайностью. Парень поставил промокший ботинок, который уже начал противно подхлюпывать водой, в выемку в стене, а руками подтянулся за трухлявую раму. К удивлению, она выдержала его вес только слегка отклонившись в сторону. С ловкостью, присущей воришке, Марк забрался внутрь еле прикрытого окна и спрыгнул вниз на бетонный пол.

Внутри царил полумрак. Подождав, пока глаза привыкнут, парень пошел вперед, подальше от мокрой кирпичной стены и завывающих оконных проёмов. Шум дождя здесь был тише, а гром был и вовсе гулким очертанием того, что творилось на улице. Старый советский завод, словно каменный саркофаг славного прошлого, будто застрял во времени и хранил величественное скорбное молчание по давно минувшим дням. Изредка мелькали сине-белые вспышки, озарявшие раскиданный на полу мусор. Деревяшки, пластиковая пленка вперемежку с тряпьем утопали в пыли, которая здесь покрывала всё.

Пройдясь по первому этажу, Марк заметил лестницу, ведущую наверх. Кое-где торчала арматура, перила повело вбок, и они уже не внушали доверия, однако, на втором этаже здания могло быть теплее, чем на открытой площадке внизу. Дернувшись от очередного шуршания пленки, парень краем глаза заметил синюю вспышку света. Определенно, обстановка первого этажа не пойдет на пользу его нервам. Парень решил поискать себе место наверху.

И всё-таки странно, что здесь никого не было. В таких помещениях обычно ночуют бездомные или бродячие животные. А тут не было совершенно ни одной живой души. С такими мыслями парень осторожно ступал по обшарпанным ступеням, придерживаясь одно рукой за осыпающуюся стену. Ему казалось, что опора из-под ног могла исчезнуть в любой момент. Навряд ли он смог бы удержаться на одних руках, но мнимое ощущение контроля его успокаивало. До верха оставалось совсем немного. Уже виднелись окна второго этажа, в нескольких из которых каким-то чудом уцелело стекло. Очередной кирпич, которого коснулась его рука, внезапно сорвался и полетел Марку под ноги. В последний момент тот успел увернуться от тяжелого бруска, который с грохотом раскололся и покатился кусками вниз, подпрыгивая на бетонных ступенях. На улице опять сверкнуло синей вспышкой. Судорожно вздохнув, парень заметил, что пыльной рукой держится за сердце. Нужно было успокаиваться. Страх мешает думать. А думать и правильно оценивать ситуацию для него сейчас жизненно важно.

Сглотнув подкативший к горлу ком, Марк расстегнул куртку, в которой уже стало ощутимо душно. Аккуратно передвигаясь по новой для него территории, парень заметил кусок ржавой арматуры. Инстинктивно он взял её в руки и решил, что она может пригодиться как орудие самообороны на крайний случай. Немного успокоившись, Марк заметил нечто похожее на стол в дальнем углу. Подойдя ближе, он разглядел металлическую поверхность, которую покрывал толстый слой пыли и грязи. Не внушает доверия. Лучше поискать что-нибудь получше в качестве лежанки на ночь. На втором этаже, в отличие от первого, еще кое-где сохранились перегородки между помещениями. В одном месте осталась даже дверь. Марк медленно направился в её сторону. Возможно, там есть что-то полезное.

Медленно переставляя ноги в мокрой обуви, парень подошел к двери и обернулся. Его по-прежнему не отпускало чувство, что за ним кто-то следит. Рука, в которой была арматура, подрагивала скорее от напряжения, чем от тяжести железки. Страх загнанного в угол зверя внезапно резанул внутри. А что, если всё так и задумывалось? Его загонят сюда, а потом тихо убьют. И никто ничего не узнает. Это идеальное место, чтобы спрятать труп. Если он зайдет в закрытую комнату, то навряд ли сможет оттуда быстро выбраться. Там единственный выход, даже если есть окна, то прыгать со второго этажа – очень плохая затея. Не зная того, он сам поставил себя в самое невыгодное положение. Паранойя медленно захватывала своими липкими щупальцами всё сознание молодого парня. Глаза его хаотично бегали по сторонам в поисках невидимых врагов, сердце билось с бешенной скоростью, ноги согнулись сами собой, готовые то ли к прыжку, то ли к резкому старту. Воображение рисовало самые страшные картины расправы над ним. Но никого рядом не было. Звенящая пустота и далекие раскаты затихающей грозы на улице. Медленно оседающая пыль и капли дождя, просачивающиеся через ветхую крышу. Зайти или нет? Найти ночлег или простынуть на холодном железе старого стола?

Здравый смысл всё-таки взял верх. Медленно, словно выключатель бомбы, Марк повернул ручку двери. Двери, ведущей в его страхи. Замок щёлкнул, известив о том, что путь открыт. В последний раз оглянувшись, Марк резко выдохнул и распахнул дверь. Он сам не заметил, как закрыл глаза и зажмурился. В последний раз он вел себя так, когда был ребенком. Это было ещё в школе. Его первый вызов к директору за плохое поведение. Он вовсе не боялся, что его будут ругать, не боялся наказания. Его пугала неизвестность. Такая как сейчас. Только он уже не первоклассник. И за дверью далеко не директор. Там может оказаться звенящая пустота, в которой он останется навечно. Останется, если совершил хотя бы одну малейшую ошибку. Если хоть где-то оставил свой след. Если не достаточно путлял после вокзала. Если не смог уйти проулками от преследователей. Если они нашли тех, кто его знал. Слишком много если и слишком мало шансов на успех.

Но внутри не было пистолетов. Не было тех, кто его преследовал. Не было того, чего он ожидал. Скорее там было, то, чего Марк вовсе не ожидал увидеть. Это был кабинет директора завода. Внутри напротив двери возвышался большой шкаф для бумаг, старый письменный добротный стол, за которым стояло черное кресло, вполне себе сносное окно, которое почти не продувалось. Но больше всего Марка удивил диван, точнее то, что на нем сидел мальчишка. Небольшого роста, тонкий и на вид очень хрупкий мальчик сидел на рваном диване, поджав под себя ноги.

Марк сделал робкий шаг вперед. Мальчик не пошевелился. Только большие неестественно яркие голубые глаза пристально следили за каждым действием незваного гостя. Голова его была слегка наклонена вбок, словно он оценивал входящего. А тот в свою очередь чувствовал себя крайне неуютно, как на допросе в застенках НКВД под бдительным проницательным взором следователя. Из-за нервов в голову лез какой-то несуразный бред. Сравнить мальчика со следователем – это надо же умудриться!

Тонкие белые руки обитателя убежища лежали на коленях совершенно неподвижно, плечи ровные и немного угловатые на фоне растянутой старой кофты. Чёрные джинсы были в отметинах грязи и кирпичной пыли, которая пропитала собой всё здание. Ступней не было видно. Мальчик выглядел как статуя, которая ожидала своего зрителя в довольно странном и неприглядном для выставки месте. На его лице не было совершенно никаких эмоций: ни удивления, ни страха. В отличие от Марка, который только сейчас осознал, что стоит перед ребенком с ржавой арматурой наготове.

Воришка в бегах опустил кусок железа и как можно дружелюбнее решил завязать диалог.

- Привет. Я не собираюсь тебе сделать ничего плохого. Как тебя зовут?

Ответа не последовало.

- Меня Марк. Ты тут живёшь?

Мальчишка снова проигнорировал его вопрос, оставаясь ровно в той же позе.

- Мне нужно просто переночевать, и я уйду. Ты не против?

Тот всем видом поддерживал репутацию истукана.

- Послушай, ты решил поиграть со мной? Думаешь я тебя не вижу? – Марка уже начало раздражать такое поведение и, взволновавшись, он сделал шаг вперед, подходя ближе к дивану.

Но никакой реакции от паренька не последовало и в этот раз.

- Ты что, немой?! Я же с тобой разговариваю! Ну, кивни хотя бы! Или ты не еще и не слышишь? – Марк чуть ли не перешел на крик, но вовремя себя осадил. За ним все еще могла вестись слежка. Было бы глупо так себя обнаружить.

Мальчишка вдруг выпрямил голову и моргнул. Но и на этот раз промолчал и не выполнил требований внезапного собеседника.

- В общем, идти мне некуда, - выдохнул Марк, успокаивая нахлынувшую нервозность. - Если ты не против, то я прилягу здесь, - он указал на незанятую часть дивана. - А если против, то дашь знать, - на этих словах беглец направился на примеченное место.

Мальчик медленно проследил за его движением, по-прежнему храня полное молчание.

- Ты какой-то странный. Не зарубишь меня ночью? – со смешком спросил Марк, стягивая с себя мокрую куртку.

Ответом его шутке была тишина.

- Если что, я отбиваться буду, - улыбнулся воришка, демонстрируя ржавую арматуру, которую бережно хранил рядом.

Мальчик внимательно взглядом изучил предмет угрозы, но никак не отреагировал. Он двигался так, словно каждое движение либо причиняло ему боль, либо было слишком трудно выполнимо.

- Чёрт с тобой, - Марк понял, что добиваться реакции от этого странного обитателя разрушенного завода бесполезно. – Я буду спать.

Он кинул мокрую куртку на спинку дивана, потом положил чудом уцелевшую маленькую подушку, из которой уже началось высыпаться содержимое вперемежку с пылью, на драный подлокотник и постарался устроиться максимально комфортно, насколько это было возможно в данной ситуации. Однако найти удобную позу всё никак не удавалось. Марк вертелся с одного бока на другой. Ноги выпрямить не получалось, так как там находилась непонятная композиция современного искусства, как её уже окрестил парень. Спустя минут десять кряхтений и пыхтений гость недружелюбно настроенного завода наконец сдался и сел, обняв колени, и недовольно уставился на мальчика.

- Если тебе так нравится сидеть, то можешь делать это в кресле. Мне неудобно. Я слишком длинный. А тебе, я вижу, совершенно без разницы, где торчать. Может, ты наркоман?

Мальчик на несколько секунд закрыл глаза, словно обдумывая его предложение. Но затем повернул голову в сторону Марка и отрицательно качнул ей.

- Да ты издеваешься?! – Марк подсочил к нему одним рывком и почти что схватил за плечи, но в недоумении остановился, когда ребенок открыл свои большие глаза и посмотрел на него.

В этом взгляде было что-то эфемерное, еле уловимое, но всё-таки важное. Марк скорее не понял, а почувствовал на задворках подсознания, что этот покинутый всеми ребёнок тоже чего-то боится. Он каким-то образом внезапно почувствовал его одиночество и боль, отчужденность и недоверие ко всему вокруг. И совершенно неожиданно для самого себя он осознал, что похож на него. Похож на этого одинокого ребёнка, прячущегося в разрушающемся здании - единственном укрытии от враждебно настроенного мира. Эта мысль была слишком нетривиальным и шокирующем открытием. Марк и не заметил, что сам застыл, уподобляясь манере диалога своего собеседника. Без лишних слов он положил ему руку на худое плечо и ощутил подушечками пальцев сухую жесткую ткань толстовки. Если сжать пальцы, то можно услышать тихий скрипучий звук старых волокон, которые трутся друг о друга.

- Прости, я не хотел. Просто тяжелый день. Нужно выспаться. Ты со мной?

Мальчик утвердительно моргнул, словно они были уже знакомы несколько лет и это был их обычный вечерний диалог.

Марк отпустил плечо своего нового знакомого. Тот медленно отклонился вбок, освобождая ногу, затем вторую, и внезапно для беглого воришки без труда поднялся.

- О, так ты ходить умеешь, - с дружелюбной иронией воскликнул тот. – Есть тут чем укрыться? Ночь обещает быть холодной.

Марк повернулся в сторону окна, за которым уже совсем стемнело. Сизые тучи утонули в черном густом мраке ночного неба. Буря слегка утихла, но ливень не сдавал свои позиции, обрушиваясь водяным потоком на крыши домов, поездов, машин и зонты редких прохожих, которым не посчастливилось оказаться на улице в такое время. Конечно, всего этого не было видно из-за мутного стекла окна на втором этаже заброшенного завода, но Марк знал, что всё это так и есть. За то время, пока он искал укрытие, ему удалось досконально изучить район. Поэтому, чтобы понять, что происходит на улице достаточно вспомнить и включить воображение, прислушавшись к мерной барабанной дроби каплей дождя и шуму проезжающих поездов с соседней станции, которые периодически заглушали всё, даже рёв автомобильных двигателей, которые стремительно мчались прочь после задержки у светофоров.

Что-то зашуршало за спиной и парень, мысленно вернулся в комнату. Напротив него стоял мальчишка с небольшим пледом, который каким-то чудом оказался внутри их теперь уже общего убежища.

-Где-ты его откопал? – удивленно спросил Марк.

Мальчик по своему обыкновению ничего не ответил, только протянул находку гостю.

- Он рассчитан на одного человека. Так что придется лечь вплотную, - констатировал воришка. – Не бойся, я не кусаюсь, - усмехнулся он, освобождая место для маленького хилого тельца молчаливого собеседника.

Хозяин кабинета директора завода, не выразив никаких эмоций, устроился на выделенной ему площади и снова замер. Марк, пытаясь избежать затекания конечностей, закинул на него руку и почувствовал, что парень холодный.

- Ты замерз? Хотя зачем я спрашиваю? Отвечать же тебя не приучили, Маугли ты заводского разлива, – он вздохнул и крепко прижал к себе холодное тельце, пытаясь отдать часть своего тепла.

В комнате воцарилась тишина. Медленно оседала пыль. Издалека пробивались редкие лучи фонарей, застревающие в мутной ловушке видавшего разные времена стекла. Гудки и железный стук колес поездов сливались с шумом воды в причудливую грохочущую колыбельную. Казалось, что эта ночь никогда не кончится, что всё застынет на этом моменте, и больше не будет ничего. Что он всегда будет лежать на скрипучем диване в обнимку с чудаковатым мальчишкой, который пожизненно хранит обет молчания. Что запах старой кирпичной кладки и сухого пледа не покинет его. Только теплота и чувство безопасности, словно дрёма растечется в его голове и сердце. Марк посмотрел на тёмную макушку мальчишки. Тот по всей видимости тоже засыпал.

- Спокойной ночи.

Ответа не последовало.

Говорят, в детстве у нас есть выбор из тысячей жизни. Перед нами открыты все дороги, даны ключи от всех дверей, ну или почти всех. Никто не говорит, что путь будет простой, но ты можешь выбрать любой. Главное – всего лишь решить кто ты. Целеустремленный трудяга, который тратит все свое время на саморазвитие, или умный лентяй, который ограничивается на одной цели и медленно и удобно идет к ней. Может ты хочешь стать великим. Но сколько из нас ими становятся? Тысячи людей хотят достичь большего. Но сколько из этой тысячи реально готовы пожертвовать всем? И не надо говорить, что у тебя не было выбора. Он всегда был перед тобой. Уйти домой пораньше или отсидеть все занятия. Перебороть свой страх и подойти к девушке на улице, или хмыкнуть в спину, что не так уж она и хороша. Говорить всем о таланте и большом запасе времени, или молчать, но не спать каждую ночь, упражняясь из раза в раз. Можно выбрать всё. Вопрос только в том выберешь ли ты этот путь и не станет ли слишком поздно для него. Потому что у всего есть срок годности. Даже у твоей мечты.

Я не выбрал ничего. Возможно, я трус. Возможно, я просто внушил себе, что недостоин большего. Мне оставалось только плыть по течению, наблюдая как мои друзья опускаются на самое дно деградации. Да, мы деградировали. Мы упустили все возможности жить мирно с этим обществом, напоказ отрицая все его порядки. «Они нам не закон, нам вообще плевать на ваши законы!» - вторили мы друг другу, выходя на очередное дело. И мы грабили, мы пугали обычных людей, вытряхивая из их карманов всё, что могли унести. Считал ли я себя за это мерзким ублюдком? Нет. Никто из нас этого не признавал. Да, иной раз мы шутили и называли друг друга всеми немыслимыми ругательствами. Но никто ведь не говорил этого всерьез. Это просто образ жизни. Способ выживания. Так мы оправдывали наши животные повадки. Суровым миром. Только вот никто ничего не пытался сделать, чтобы этот мир был не так суров. Проще просто сказать, что не можешь, и отступить, заняв самую низкую, но такую легкую позицию. И мы как мантру повторяли: «У нас просто нет выбора». Но выбор был всегда.

Я медленно открыл глаза. Тусклый свет освещал небольшое помещение. В носу прочно засел запах пыли. Казалось, что легкие заполнились на половину частичками цемента, кирпича и ткани. Стало трудно дышать. Мне хотелось, как можно скорее покинуть это место. Но я не мог. Рядом со мной лежал мальчишка. Молочно-бледная кожа переливалась в ультрафиолетовых лучах, преломленных старым советским стеклом. Чёрные длинноватые волосы разметались по импровизированной подушке – моей руке. Острый нос был вздернут кверху, как маяк на идеально ровной песчаной пристани. Он был по-своему мил и красив. Такой невинный спящий ребенок. Мне не хотелось разрушать его сон. Поэтому только и оставалось, смотреть в потолок, размышляя, что сегодня нужно сделать, чтобы остаться жить завтра.

Не заметил, как снова задремал. Очнулся, как только почувствовал лёгкий толчок в бок.

- Что? – недовольно прошипел я, потирая сонные глаза.

Рядом сидел мальчик и по своему обыкновению ничего не говорил. Зато он пристально смотрел в сторону двери. Я резко подскочил на диване под неодобрительный взгляд паренька. Прислушавшись, понял, что мы здесь уже не одни. Времени на раздумья не было. Схватив куртку, я быстро засунул ноги в подсохшие после ночи ботинки и максимально тихо направился к окну. Рядом с железным забором была аккуратно припаркована чёрная иномарка. С первого этажа раздалось несколько голосов. Чёрт, мы заперты тут как крысы в цементной коробке! Нужно прогрызаться.

Я посмотрел на мальчишку, тот, словно, оценив ситуацию, уже принял какое-то решение. Он указал в сторону двери.

- Мы там не пройдем. Заметят, - шепотом сказал я.

Мальчик схватил меня за рукав и настойчиво потянул за собой. Не долго думая, я решил подчиниться. В конце концов он тут ночует не в первый раз. Возможно, был ещё один проход. И я не ошибся. Мелкими приставными шагами через несколько минут, показавшимся моему сердцу в тахикардическом припадке вечностью, мы добрались до ржавой пожарной лестницы. Окно рядом с ней было заблаговременно выбито. Спокойному спуску препятствовала только шаткость и ветхость самой конструкции.

В последний раз окинув взглядом помещение, я шагнул почти что в пропасть. Лестница шаталась, словно вовсе не была ни к чему прикреплена. Мальчик на удивление проворно спускался по ржавым уступам, в отличие от меня. Не знаю, как такое возможно, но именно в этот момент мой мозг подумал, что нам не хватает фобии и решил, что это будет акрофобия. В детстве я довольно часто лазил по деревьям, крышам гаражей и заброшенным стройкам, и как-то обходилось, но тут меня захлестнула паника, стоило лишь посмотреть вниз с расстояния двух этажей. Заметив моё замешательство и округлившиеся глаза, паренёк дёрнул мою штанину и указал наверх. Оттуда уже можно было разобрать, что нас преследуют несколько мужчин. Передо мной встал выбор: или упасть с высоты, поломав себе пару ног, или меня переломают в произвольном порядке несколько бугаёв. Ни одна перспектива меня не радовала. Я снова почувствовал, как мальчик тянет мою штанину. На этот раз он делал это настойчивее.

- Да знаю я, знаю. Сейчас. Дай собраться. Страшно, - прошептал я так тихо, как только смог.

Мне показалось, или он фыркнул? Так, мелкий крысёнок, ты ещё смеешь фыркать на мои фобии?! Сверху что-то хрустнуло. От этого звука моё сердце стремительным рывком оказалось где-то в районе пяток. Медленно, словно на шарнирах, я поднял голову, ожидав увидеть над собой беспощадного головореза. Только не это! Судорожно придумывая, как можно выиграть время, я посмотрел в сторону звука, но заметил там лишь ласточку, которая обустраивала себе гнездо прямо под крышей. Чёртовы птицы! Ненавижу! Хотя с другой стороны пришло небольшое облегчение. Так, я сейчас стою на шаткой ржавой лестнице, которая может рухнуть в любой момент, возможно, прямо за этой стеной сейчас находятся мои потенциальные убийцы, снизу стоит ребёнок, который может погибнуть из-за меня и моего безрассудства... О каком облегчении может идти речь?!

Успокоив истеричные мысли, роившиеся в моей голове, я всё же решил начать движение вниз, при этом стараясь не опускать голову. Пусть я буду смотреть на то, как отдаляется от меня эта треклятая ласточка. Готов смотреть на то, как она засовывать очередную травинку сутками, лишь бы не туда, где предательски шатается под ногами железо, норовя экспрессом спустить меня на неприветливую землю.

Мальчик видимо понял, что наше путешествие продолжается, перехватился за поручни и резво начал спуск. Те ответили ему противным высоким скрипом. Я вздрогнул. Ну за что мне это всё? Так, спокойно, главное не смотреть вниз. Одна нога, потом другая, перехват руками, ощущение того, как ржавчина остаётся на ладонях, снова противный скрип. Нужно просто перетерпеть, всего каких-то несколько минут. Ничего страшного не произойдет. Ещё один шаг...

Я услышал, как что-то упало вниз, с характерным таким звуком, словно мешок картошки рухнул на пол. Сглотнув вязкую слюну, мне всё же пришлось украдкой опустить взгляд. Подо мной было всего какой-то метр, отделяющий окончание шаткой конструкции от асфальта. Всего-то... Но почему так трясутся ноги? Спокойно. Я смогу. В конце концов, если этот мелкий хрупкий шкет не поломался, то и я выживу. Задержав, непонятно зачем, дыхание сделал шаг и... Нет! Я так не могу!

Мальчик укоризненно посмотрел на меня своими большими синими глазами. Наверное, для него я выглядел совершенно нелепо и глупо. Действительно, взрослый мужик, который не может спрыгнуть вниз зрелище ещё то. На его месте я бы давно сбежал и даже не стал бы дожидаться такого неудачника.

- Сейчас, - прошипел я и присел, стараясь уменьшить расстояние до земли.

Конструкция жалобно скрипнула. Сверху что-то упало. Со звоном по земле покатилась ржавая арматура, привлекая к себе изрядную долю внимания. В голове была только одно слово. В самой мягкой интерпретации оно звучало: «Пропал!»

Из окон второго этажа послышались голоса. Кто-то приближался к проёму. Ещё несколько секунд и нас заметят. Вероятность нашего выживания стремительно сократилась. Нужно было срочно действовать, чтобы не стать мишенями для безжалостных бугаёв, которые не будут разбираться: мужчина это, женщина или ребёнок. Проклиная чёртову лестницу всеми возможными словами, я сиганул вниз и приземлился рядом с пацаном. Ступни саднило от не совсем удачного приземления, а лодыжка дала о себе знать, стоило лишь сделать шаг, но по крайней мере я был в состоянии бежать. И мы рванули в сторону дворов и проулков, совершенно не сговариваясь между собой.

Мой ночной кошмар тем временем вылез из окон и начал беспорядочную стрельбу, понимая, что если не подстрелить нас сейчас, то они вполне могут потерять наш след. Увиливая и прячась за контейнерами, я молил всех известных богов и клялся, что больше никогда не влезу в сомнительные истории, лишь бы пережить шквал пуль и не повредить себе ничего. Мальчик тем временем довольно проворно передвигался, находя всё новые укрытия и будто бы совсем не испытывал страха. Возможно, это сказывался шок. А, может, ему не впервые видеть перестрелку. Как-никак живет в далеко не благополучном районе.

Свернув в проулок, мы, кажется, совершенно покинули поле зрения тупоголовых стрелков. Я уж было хотел обрадоваться, как услышал рёв машины позади. Да чтоб меня электровеником! Какие приставучие ребята! Мальчик, смекнув, что мы находимся в прямой досягаемости автомобильных колёс, подскочил ко мне и оттолкнул в сторону. Как раз вовремя, потому как Мерседес промчался в нескольких сантиметрах от наших тел. Не успев отдышаться, парнишка вскочил на мусорный контейнер и ловко перемахнул через забор из металлической сетки. Я последовал за ним, краем глаза заметив, что машина разворачивается, чтобы повторить попытку.

В голове творилось что-то невообразимое. Прилив адреналина держал мою истощавшую за последние несколько дней тушку в таком напряжении, которое можно было бы сравнить только со сжатой до предела пружиной. Мозг был готов реагировать моментально на любой шорох, вспышку света или запах. На бегу по наитию принимая решения, я пытался понять, что мне делать дальше. В том смысле, куда мы можем податься, когда уйдем от погони. А от неё мы уже почти точно уходили. Ведь мальчишка обладал незаурядными познаниями города и бегал аки спринтер на излюбленной дистанции.

В очередной раз резко завернув за угол, я понял, что начал выдыхаться. Видимо, прилив адреналина имеет очень короткий период действия. Судорожно вздохнув, я схватился за бок, в котором уже начало покалывать, а затем почувствовал ноющую боль в районе лодыжки. Всё-таки дала о себе знать, зараза!

- Постой! – сипло окрикнул я паренька, прислоняясь к стене.

Тот остановился и посмотрел на меня в недоумении. Затем махнул рукой в направлении очередного серого здания.

- Подожди, я больше не могу, - переводя дыхание, объяснил я, чуть ли ни скатываясь вниз по кирпичной кладке.

Мальчик скрестил руки на груди и нахмурился. Затем ещё раз указал в сторону здания.

- Боюсь, я туда даже не дойду, - ноющая боль в лодыжке стала ещё более ощутимой.

Паренёк фыркнул и подошел ко мне вплотную, осматривая с ног до головы. Делал он это совершенно сосредоточено, как врач на обходе. Хорошо ещё хоть не ощупывал. Затем о чём-то задумался и спустя несколько секунд кивнул.

- Не сказать, что я не жилец, но отдых мне нужен, - усмехнулся я. – Иди, тебе незачем со мной связываться. Я приношу только проблемы.

Тот уставился на меня немигающим взглядом своих синющих глазищ. Мне на мгновение даже стало не по себе.

- Я тут немного посижу, а ты иди, - махнул ему я в ту сторону, к которой он так стремительно меня вёл.

По обыкновению, ответа не последовало, но я буквально кожей понял, что мальчик от меня чего-то ждёт.

- Ладно. Понял. Если хочешь потом меня найти, то вот адрес.

Я продиктовал ему улицу, дом и квартиру моей старой тётки, которую не навещал уже несколько лет. На самом деле я уже почти забыл об её существовании. Потому что у нас были довольно натянутые отношения с семьёй. Но в суровые времена выбирать не приходится.

Получив информацию, мальчик кивнул и пошёл по направлению к старому серому дому, ничем не отличавшемуся от многих однотипных застроек города. Я сел прямо на землю, вытянув ноги, и думал, действительно ли мне пойти по названному адресу или у меня ещё есть возможность избежать компании моей сварливой тётушки.

Хромая и дёргаясь от каждого шороха, под вечер Марк всё-таки добрался до дома тётушки на окраине города. Это была старая пятиэтажка, видавшая смену нескольких поколений жильцов на своём веку. У парня возникло ощущение ностальгии, когда он подошел вплотную к шершавым бетонным стенам и дотронулся до неровно замазанного шва между плитами. Здесь прошла часть его детства. Здесь он, будучи мальчишкой, устраивал шалости, прячась под вон тем голубым балконом. Чуть поодаль были кусты, в которых было так удобно прятаться от сварливых старушек и устраивать шалаши с местными сорванцами. Как же давно это было!

Решив, что хватит раскисать, Марк вспомнил, что нужно срочно найти пристанище на ночь. Оглянувшись по сторонам и не заметив никакой подозрительной активности, парень шагнул в темноту подъезда, в котором по старой традиции выкручивали лампочки на лестничных площадках. И вот она заветная дверь на первом этаже. Точно такая, как и годы назад. Справившись с сомнениями и нерешительностью, Марк всё-таки нажал на кнопку дверного звонка. Но звука не последовало. Конечно же! Как он мог забыть! Звонок давно был бутафорией, неспособной даже пискнуть. Видимо, придется постучать. Недовольно фыркнув и поморщившись, парень постучал костяшками по железной пластинке рядом с замочной скважиной.

Он уже решил, что в квартире никого нет, как по ту сторону раздался кашель и шорканье внутри замочной скважины. По своей привычке тетушка всегда закрывалась на ключ. Значит, всё-таки жива. Дверь распахнулась, за ней стояла невысокого роста бабушка с неизменным тугим пучком на голове, очками с толстенными линзами в стеклянной оправе. Одета она была в домашний бирюзовый халат с непонятным, но скромным рисунком, на ногах красные тапочки с белыми оборками, которые уже потемнели и затёрлись от времени. Старушка оценивала непрошенного гостя недоверчивым взглядом, а потом сказала:

- Чего пришел? Опять грабить меня будешь, окаянный?

- Нет, - замялся Марк, вспомнив их последнюю встречу. С другой стороны, он и взял-то всего тысячу рублей.

- А чего тогда?

- Мне бы переночевать.

- С чего это ты вдруг так внезапно нагрянул? Даже не позвонил, – всё ещё с подозрением поинтересовалась тётушка.

- Телефон потерял, - потупил взгляд Марк, словно школьник, принесший домой двойку.

- Вот вся вы такая молодежь беспечная! Вам лишь бы шаровариться и по хабтурам ходить. А на будущее вы ничего не думаете. Ладно, заходи уж, - смилостивилась тётка.

С облегчением выдохнув, Марк прошмыгнул мимо старушки в квартиру. Он резво стянул обувь и повесил куртку.

- Чего это у тебя так носки пахнут? – спросила рядом стоящая тётка.

- Э? Что? – удивился острому обонянию Марк.

- Говорила, жениться тебе надо! Даже носки постирать некому. Стягивай, пойду стирать. Да и в целом тебе в ванную пора. Непонятно где шастал. Давай-давай! – настаивала домохозяйка с полувековым стажем.

- А может не надо?

- Надо. Привык ходить, как оборванец. Щас же в ванную! – тоном, не терпящим возращений скомандовала женщина.

Марку ничего не оставалось делать, как подчиниться.

Спустя час непрекращающейся брани, споров, банных процедур и обсуждения современного гардероба, парень и его тётушка сидели на кухне. Марк был одет в старые трусы-семейники и рубашку, оставшиеся ещё от покойного мужа хозяйки квартиры. Лицо его выражало крайнюю степень недовольства и раздражения.

- Ладно, не морщи лоб. На вот, поешь, - сказала старушка поставив перед ним на стол большую тарелку гречневой каши с аппетитной мясной подливкой.

- Спасибо, - смягчился тот, увидев еду, про которую даже не вспоминал до этого момента.

- Ты на долго? – спросила тётка, убирая кастрюлю в холодильник.

- Не знаю, - уходя от прямого ответа буркнул парень, уплетая за обе щеки.

- Спать будешь в зале. Я чуть позже расстелю. А мы с Алей в спальню пойдем.

- Алей?! – чуть не поперхнулся Марк.

- Да, внучка у меня гостит. Не вздумай её обижать, - погрозила пальцем тётка.

- И откуда у тебя внучка...

- Чаще надо приходить. И не только таскать, чего не положено, - возмущенно поправила очки старушка.

В дверь постучались. Марк непроизвольно дёрнулся, мысленно пытаясь найти пути отхода в случае чего. Только вот отходить в таком виде? Чёртовы трусы! Тётка тем временем спокойно отправилась открывать дверь, совершенно ни о чём не подозревая. Червячок совести проснулся в Марке и засвербел глубоко внутри. Пусть они и не ладили, но он не хотел, чтобы старушка пострадала из-за него. Но было уже поздно. Дверь открылась.

- Аля. Это ты? Проходи, дорогая. Чего-то ты сегодня запозднилась. Ужинать будешь?

- Да, - раздался задорный девичий голосок из прихожей. – Что сегодня на ужин?

- Твоя любимая подливка с гречкой, - ответила бабушка, вешая куртку девочки на вешалку.

Аля зашла на кухню и тут же встала как вкопанная. Марк сумел хорошенько рассмотреть её. Это была девочка лет восьми с большими серыми глазами, пухлыми щёчками, прямым носом и изогнутыми в удивлении бровями. Туго заплетенные косички успели растрепаться за день, а краешек голубой кофты был чем-то измазан. Она недоуменно косилась то на нежданного гостя, то на свою бабушку, но сказать ничего не смела.

- Аля, это наш родственник. Не пугайся. Он хоть и непутёвый, но ребёнка не обидит, - ободряюще сказала старушка, положив руку девочке на плечо.

Та вроде успокоилась и села за стол. Не успела подливка разогреться, как она уже весело болтала ногами и щебетала о всяких глупостях, которые успела узнать за день. Марк тем временем немного расслабился и почувствовал что-то тёплое внутри. Возможно, это было давно утраченное чувство уюта и семейного очага. Но его спокойствие длилось недолго. За окном послышался какой-то шум, затем резкий визг тормозов. Марк подскочил на месте и, почти упав на пол, приблизился к окну. Осторожно выглянул, парень понял, что дело дрянь. На парковке в нескольких метрах от дома стояло три дорогие иномарки, из которых начали медленно выходить мужчины в костюмах, весьма угрожающей наружности. Тихо выругавшись, Марк рванул в сторону спальни, окна которой выходили на другую сторону.

- Что происходит? – встревоженно спросила тётка.

Но парень уже её не слушал. Ему нужно было срочно смываться. Как они его обнаружили? Неужто мальчишка слил им всё?! Чёрт, а ведь он ему даже успел понравиться. Но верить никому нельзя. Аккуратно подойдя к окну, Марк оценил обстановку. Вроде бы всё было как всегда: старые однотипные дома, цветники, разбитые местными бабушками, скамейки с покосившимися спинками, поломанные урны и малое количество человек на улице. Темнеет как-никак. Рядом с окном росла старая липа. Внезапно Марк заметил какое-то движение в её ветвях. Времени на то, чтобы разглядывать, что там, не было. Решив, что мало ли какие белки там водятся, парень распахнул форточку и влез на подоконник.

- Ты куда собрался в таком виде?! – строго спросила тётка, непонятно откуда взявшаяся за его спиной.

- Некогда объяснять. Если что, то ты меня не видела, - коротко ответил Марк, морально готовясь к прыжку.

Акрофобия почему-то никуда не делась. А ведь это был всего-то первый этаж. Пытаясь высунуться дальше, Марк заметил синее свечение в ветвях дерева.

- Так, а ну-ка объясни всё нормально! – крикнула тётка и отвесила подзатыльник нерадивому племяннику, чем отвлекла его от источника света.

- Ай! Ты чего делаешь, старая карга?! – рассвирепев, прошипел Марк, потирая ушибленное место.

- А ты во что опять вляпался? – воинственно стояла на своём женщина.

- Ни во что. Следи за своей внучкой, - поняв, что любое промедление может стоить всем жизни отмахнулся Марк и уже был готов спрыгнуть, как услышал грохот и детский визг.

- Аля! – крикнула тётка и кинулась туда, откуда слышала голос внучки.

- Чёрт! – выругался Марк, поняв, что всё пошло далеко не по плану.

Он мог ещё выпрыгнуть и попытаться сбежать. Но стоило ли оно того? Конечно, тётка могла соврать, что не видела его уже много лет, но поверили бы ей эти головорезы? Скорее всего их возьмут в заложники, чтобы вытравить его. А потом убьют. Марк прекрасно знал, что ничего человеческого в этих людях не осталось. Да и долго он не сможет прятаться. Рано или поздно найдут. Так что лучше уж сейчас погибнуть, пытаясь защитить остатки своей семьи, чем убежать, как трус, и ненавидеть себя весь остаток жизни.

Спустившись с подоконника, Марк на негнущихся ногах пошел в коридор, из которого доносился звук какой-то возни. Парень не понимал, что его ждёт, точнее он до последнего отрицал, что сегодня и прямо сейчас умрёт. Умирать было очень страшно. Чувствовать, как тёмная рука смерти нависает над ним, было совершенно невыносимо. Все инстинкты сейчас буквально вопили в нём, что нужно убегать, спасаться. Но этот странный человек шёл против чувства самосохранения и сам направлялся в грязные безжалостные лапы убийц. Внутри всё ещё теплилась глупая по-детски наивная надежда: "А вдруг обойдётся?"

"Не обойдётся" – ухнуло в голове парня, когда он увидел амбалов с пистолетами, запугивающих старушку с ребёнком. Те от страха вжались в стену, совершенно ничего не понимая. Тётка прижимала к себе рыдавшую от ужаса девочку, всячески пытаясь её защитить от агрессивных мужчин, которые громко разговаривали между собой, решая с чего начать допрос.

- Эй, - хотел крикнуть Марк, но получился только высокий писк.

Бугаи обернулись и удивленно уставились на находку. Колени марка задрожали, и он на мгновение подумал, что выдавать себя было чертовски глупой затеей.

- Нашлась пропажа! – гыкнул тот, кто был ближе к парню и наставил на него пистолет. – Ты пойдешь с нами. И без шуток! В этот раз мы будем бдительными.

- Ага. Только в прошлый что-то ваша бдительность не сработала, - по нос себе пробубнил Марк, прощаясь с жизнью.

«Какая нелепость умереть в растянутых семейниках и рассыпающейся, пропахшей нафталином рубашке!» - подумал он, поднимая руки. Чёрный юмор был своеобразной защитой, от нарастающей внутри паники.

- Только их не трогайте, - кивнул в сторону родственников парень.

- Не твоего ума дело, - фыркнул второй амбал со шрамом на пол лица.

- Так дело не пойдет! – внезапно осмелел Марк, которому кроме тётки и маленькой девочки терять было нечего.

- Ты смотри, эта шваль ещё что-то тявкает! – зло рассмеялся третий. – Смелый что ли?

- Я гляжу, вы очень смелые. Втроём угрожать безобидной старушке и ребёнку. Ребят, давайте договоримся?

Трое дружно переглянулись и рассмеялись.

- Нам с тобой не о чем разговаривать. Всё уже давно решено, - сказал тот, что со шрамом.

- Со мной понятно, но не убивайте ни в чём не повинных людей!

- Ага, а они потом на нас заяву накатают.

- Не накатают. Они даже знать не знают, кто вы такие, - тщетно пытался вразумить бандитов Марк.

Краем глаза он заметил какое-то движение и синий цвет, но не придал этому значения, решив, что расшалились нервы.

- Не, нам проблемы не нужны, - мотнул головой третий и направил пистолет на женщину, та в одно мгновение стала белее своей простыни.

- Стой! – Марк сделал решительный шаг вперёд.

- Хочешь первым? Не вопрос, - пожал плечами бандит, направив оружие в сторону парня.

Палец нажал на курок. Раздался выстрел. Марк, зажмурился в ожидании боли. Но её не последовало. Яркая синяя вспышка окрасила всё вокруг. Пуля, словно ударилась о какое-то препятствие и упала на пол. Марк так и остался стоять, не в силах открыть глаза. Ему казалось, что он уже умер, и это всё ему мерещится. Тем временем послышалась громкая брань и новые выстрелы. Пули градом летели, но тут же на что-то натыкали и со звоном падали на старый паркет. Среди грохота и шума стал различим детский пронзительный крик. Аля?! Марк резко открыл глаза.

Его глазам открылась поразительная картина: спереди него стоял выставив руки вперёд его недавний молчаливый знакомый. Он был взъерошен, а вокруг маленьких тонких рук находилось что-то прозрачное, напоминающее то ли щит, то ли мутную завесу. Мальчик прикрывал Марка и его семью от выстрелов, оттесняя озадаченных и испуганных бандитов к выходу. Те в замешательстве отступали назад, не веря тому, что увидели их глаза.

А увидели они вот что: сначала в коридор из задней комнаты впорхнула большая синяя птица, напоминающая филина, затем она взорвалась во вспышке яркого света, а потом перед ними оказался щуплый мальчишка, способный своими руками и тем, что из них исходило, останавливать пули. В такое, действительно, было сложно поверить.

С каждой секундой мальчик всё больше сутулился. Было видно, что оборона ему даётся значительными усилиями. Наконец, он принял какое-то решение. Отойдя на максимально возможно расстояние от тех, кого он защищал, то есть подойдя почти вплотную к почти бегущим бандитам, паренёк отключил щит. Не успели мордовороты обрадоваться, как из рук паренька вырвалась волна такой силы, что моментально оглушила их, и тела бандитов рухнули на пол. Мальчик то ли выдохнул, то ли всхлипнул и осел на колени и уронил голову на грудь.

Несколько секунд длилось такое молчание, что можно было подумать, что всё в радиусе нескольких сотен метров оглохло. Но это было не так. Придя немного в себя, Марк кинулся к пареньку. Развернув мальчика к себе лицом, он заметил, что из уголка губ у спасителя вытекает тонкая синяя струйка, а взгляд мутный и расфокусированный.

- Эй! Парень! – с паническими нотками в голосе крикнул Марк, слегка тряхнув мальчика.

Но тот ничего не ответил. Лишь поднял руку и медленно помахал ей. Марк уложил мальчика себе на колени, аккуратно придерживая голову.

- Что с тобой? Как я могу помочь? – в растерянности спрашивал он.

- Ни...е..к-к-к..и-а-ак, - впервые за всё знакомство отозвался он голосом, сломанной игрушки.

- В смысле?!

- Р-р-и-е... ч-ч-че..ф...вой м...мо...т-т-ду...ль с-с...ло...умф...м-м-ман, - напрягаясь, произнес мальчик.

- Речевой модуль? Сломан? Погоди! Ты робот? – осенила догадка Марка.

Мальчик очень медленно закрыл и открыл глаза.

- Но как? У нас же ещё нет таких разработок! Или мы чего-то не знаем?

- Н...н-е-е... от-от-от-с-с-сю...т..да, - еле выговаривая, выдавил из себя андроид.

- Не отсюда? Ты пришелец? – всё с большим любопытством расспрашивал Марк.

- И...и...и, - робот начал сильнее заикаться. Каждое слово доставалось ему всё с большим трудом, но он старался. – И-и д-т-да, и-и-и н...нет.

- Как это понимать? – удивленно посмотрел Марк.

Его тётя тем временем пришла в себя, хотела было что-то сказать, но впервые в жизни не нашлась, что именно. Взяв на руки рыдающую девочку, старушка отнесла её в зал, чтобы там успокоить.

Андроид тем временем стал коротить, синяя жидкость полилась не только изо рта, но и из ушей и носа.

- Постой! Как тебе помочь? Что мне делать? – испуганно спросил Марк, наблюдая за ухудшением.

- Н.., - робот отрицательно качнул головой.

- Так не может быть?! Я должен что-то сделать! – Марк стукнул кулаком по полу.

Ещё никогда ему не было так обидно и горько от своей беспомощности. Андроид буквально угасал у него на руках. А парень не мог никак помочь. Он не мог ничего сделать. Ничего.

- Но в тебя же не попали? Пуля не попала? – нервно начал осматривать мальчика Марк.

Тот опять отрицательно кивнул. Сделал он в этот раз ещё медленнее, чем в прошлый.

- Но тогда почему? Почему ты? – Марк не мог заставить себя произнести это слово.

- З...з...з-са...а-р...ря...т-т-д, - голосом с понижающимся тоном, ответил андроид и умолк.

Глаза его потеряли всякий свет. Жидкость синего цвета медленно капала на пол, просачиваясь между щелями старого дерева. Тщетно Марк пытался привести паренька в чувства. Он умер. Или как это называется у андроидов? Его просто не стало. Марк не смог сдержать слёз. Казалось, что всё пережитое хлынуло одним нескончаемым потоком. Он рыдал, согнувшись над хрупким маленьким телом, уткнувшись носом в его серебристые волосы. Слёзы капали на кипельно белую кожу, смешиваясь с синей жидкостью.

Марк не знал, сколько времени прошло, ему казалось, что оно застыло. Что нет больше временных рамок и границ. Они растворились. Как синяя кровь растворялась в воде из его глаз. Парень чувствовал себя опустошенным и разбитым. Прикрыв глаза мальчику, он поднялся на ватных ногах и взял его на руки.

- Что будешь делать? – спросил старческий голос за его спиной, который не решался вмешиваться до этого.

- Не знаю, - севшим голосом прошептал Марк.

Он долго ещё потом расспрашивал торговцев и контрабандистов и об андроидах, и о синей крови, но те лишь крутили пальцем у виска. Пускай, ему удалось инсценировать свою смерть и обезопасить родных, но он понял, что в тот день потерял что-то важное. Парень буквально на один шаг приблизился, возможно, к самой скрытой загадке столетия и упустил её, находясь на расстоянии вытянутой руки. А ещё он думал о том, что потерял друга. Мало кто в его жизни был добр к нему. А уж тем более мало кто рисковал своей, чтобы спасти его. Поэтому, не найдя никакой информации, Марк решил, что мальчика нужно похоронить со всеми почестями.

Похороны были скромными и ничем не примечательными. У свежей могилы стояли только три человека: Марк, его тётка, и маленькая девочка, с большим букетом белых лилий.