Сердцебиение ксилемы

Сердцебиение ксилемы

Сердцебиение ксилемы.

Он должен был встретиться с партнером в условленном месте глубоко в камбоджийских джунглях, вдали от Ангкор-Вата и протоптанных туристических троп.

Кано не без труда нашёл вход в рукотворную пещеру, хотя ему и дали точные координаты. Когда он раздвинул неизвестные ему растения, спускавшиеся гирляндами подобно занавесу, несколько из них попытались уколоть его руки, впрыскивая яд — сильный нейротоксин, который, впрочем, на него не действовал. Кано равнодушно смахнул несколько бесцветных капель и прошёл дальше. Ну а автоматические системы безопасности его мгновенно опознали.

Чем дальше он шёл, тем более обжитой вид принимала пещера. Ну как обжитой? Было понятно, что здесь когда-то были люди. Оставались следы каких-то технологий. Он видел гроздья каких-то причудливых плодов, от которых отходили провода, и несколько труб, которые, переплетаясь, уходили в глубину коридора. Огромный ящик цвета хаки и ярко-оранжевый кофр с полустёртой надписью «Biohazard» у стены.

Наконец он дошёл до места назначения. Внутри пещеры находилась оранжерея. Он не спеша открыл двери и степенно вошёл.

Его одежда — что-то вроде длинного тёмного плаща или халата с капюшоном, столь популярного в последнее время, — мгновенно намокла от царившей здесь влажности. Кано снял плащ, встряхнул его и посмотрел на сидящую в позе лотоса Ильву.

Здороваться с Ильвой Кано не стал. Глава фракции киборгов крайне сомневался, что она всё ещё находилась на том уровне сознания, когда бессмысленные человеческие фразы хоть что-то значат. Однако с вошедшим следом за ним представителем биотехнологов Фредерико он поздоровался.

— Ну что же, — мрачно сказал Кано. — Вот мы и собрались. Ты вызвал меня на беседу.

— Да, побеседовать нам в любом случае требовалось, — кивнул Фредерико.

Кано внимательно посмотрел на него. В оранжерее было темно, освещения практически не было. Однако Кано прекрасно видел в темноте: камеры его глаз имели фильтры ночного видения, его полностью кастомизированное тело вообще позволяло ему очень многое.

Он посмотрел на Фредерико и заметил, как в темноте изменились зрачки его собеседника, став похожими на кошачьи.

Что, впрочем, было неудивительно. Каждый из них выбрал свой путь развития когда-то уже давным-давно. И хотя каждый из них считал, что путь другого тупиковый, они оба, без сомнения, уважали один другого.

— Беседовать будем прямо здесь? — спросил Кано.

— А почему нет? — спокойно ответил Фредерико. — Наши мелкие дела Ильву уже не волнуют. Я с трудом представляю всё то, что сейчас крутится в её голове… — Фредерико остановился и задумался на секунду, подбирая правильный термин. — В её сети.

Кано покачал головой.

— Мы ведь ещё не определились с названием. Хотя сделаем реверанс в сторону био. Я согласен на ксилему.

— Да, в её сердцебиении ксилемы, если можно так выразиться. Фредерико чуть улыбнулся уголком губ.

Они посмотрели на Ильву. Сквозь открытый металлический корпус человекообразного тела со всех сторон прорастали ветви, уходившие куда-то в глубину оранжереи.

— Интересно, она уже контролирует все эти джунгли и использует их как свою мыслительную систему? Или только часть? — спросил Кано.

— Я не знаю, друг мой. Такие вопросы лучше задавать ей. А она всё чаще уходит в себя, и время сеанса связи с Ильвой ещё не пришло. Да и потом, у нас есть вопросы поважнее.

— Да, — кивнул Кано. — После того как огласили результаты выборов, у нас точно есть вопросы поважнее.

— А ты ожидал другого результата? — покачал головой Фредерико.

— Была надежда, что всё-таки оппонент Кемала пробьётся вперёд.

— Сергей Сингх? Нет уж. Он, возможно, опаснее Кемала будет. Кемал Фаррух изначально пытается уложить нас в могилу. А Сергей сначала выжмет все соки и выстелет могилу мягким мхом.

— Да ты поэт!

— Что делать? Иногда я отдыхаю от политики, читая философов и поэтов. Ты этим не страдаешь. Для тебя поэмы — это графики и таблицы.

Кано усмехнулся.

— Не делай меня киборгом больше, чем я есть.

— А больше разве возможно? — не удержался от укола Фредерико.

Кано мрачно посмотрел на него и ответил:

— Ну, дорогой мой, а сколько процентов человеческих генов у тебя осталось? Один? Полтора?

Оба негромко рассмеялись. Каркающий смех Кано смешался с шипящим, шелестящим смехом Фредерико.

Оба они были высокими, крепкими людьми. Правда, после слова «люди» многие поставили бы знак вопроса.

— Я слышал о твоей перепалке в планетарном Совете с Кемалом, — сказал Фредерико.

— Да, — кивнул Кано. — Могу даже показать отрывок.

Он поднял руку с раскрытой вверх ладонью. В центре ладони на секунду показалась крошечная головка микропроектора. Определив положение собеседников, он развернул голограмму прямо перед ними.

Возникла огромная громада купола Совета. Здание впечатляло своей монументальностью, но собеседники, наблюдавшие видео, были невпечатлительны. Да и бывали они в здании Совета часто.

Кемал Фаррух был в ударе. Он стоял у трибуны в своей привычной позе: отставив в сторону ногу и уперев кулак в бок. Тщательно продуманная социопсихологами стойка, которую в народе прозвали стойкой Фарруха. Плод работы целой дивизии политтехнологов с миллионными гонорарами.

Он стоял на сцене и вещал ровно то, что требовалось тем самым семидесяти процентам избирателей.

Кано был совершенно спокоен. Стоял неподвижно, без единого движения. Идеально красивый мужчина с идеально холодным взглядом.

— А теперь, — говорил Кемал, — они хотят сесть на корабли и улететь отсюда, чтобы, как выразился здесь глава фракции киборгов Кано, «не утруждать Землю своим присутствием». Они, которые заставили половину планеты зависеть от себя, теперь хотят сесть на наши корабли и улететь на наши деньги! Вот что нам предлагает фракция роботов, которые возомнили себя людьми, хотя людского у них уже давно ничего не осталось!

Совет отозвался одобрительным рокотом.

Кано в ответ спокойно поднял руку в успокаивающем жесте. Однако жест вышел слишком приказным. Кто-то свистнул.

Кано помедлил и начал отвечать:

— Ну, во-первых, ещё пять лет назад не вы ли требовали, чтобы нас здесь не было? А сейчас вы хотите, чтобы мы остались? Во-вторых, это наши корабли, построенные на наши деньги.

Мы создали эти двигатели. Мы, киборги, открыли сам принцип их работы. Мы создали всё в этих кораблях. Мы создали те верфи, на которых они были построены. А теперь вы говорите, что мы не имеем права ими воспользоваться? Вы поставили охранять их армию и службу безопасности! Чтобы не допустить нас до нашего же флота.

— Подождите! — громко выкрикнул Фаррух, прерывая его. — Вы построили всё это, используя ресурсы нашей Земли. Нашей и только нашей планеты! Вы и ваши друзья. Кстати, где ваш вечный соратник Фредерико? Они же вроде тоже собирались улетать с вами. Он даже не счёл нужным прийти на столь важное обсуждение, где решается ваша судьба! Это ваше презрение к обычным людям. Этот ваш снобизм. Вы смотрите на нас сверху вниз. Когда вы были человеком, Кано, каков был ваш рост? Почему вы сейчас ростом два метра?

Кано проигнорировал последний вопрос, даже не пытаясь на него отвечать, ввиду очевидной ловушки «когда вы были человеком».

— Фредерико, очевидно, тоже вам не нужен. Конечно, после того как он и его собратья-биотехи победили девяносто процентов болезней, с которыми человечество не могло справиться последние сто с лишним тысяч лет. И после того как заставили человечество вообще забыть, что такое голод. И это мы совместными усилиями организовали сады и дожди в пустынях, из которых когда-то вышли и ваши вечно воюющие предки, Кемал.

— Давайте не будем про моих предков, — вновь прервал его Фаррух, поморщившись. — Вы всё время кичитесь своими заслугами. Опять этот синдром великих спасителей! Хотя на самом деле ничего такого вы не делали. Все ваши успехи — это успехи простых людей. За каждым вашим шагом — тысячи людей, на головах которых вы стоите. Тысячи людей вознесли вас на своих плечах!

— А если без эмоций и без апелляций к тысячам людей? — спросил Кано. — Что мы сделали плохого вам и всем этим людям?

— Вы выдумываете всё более и более дорогие и опасные проекты!

— Которые нужны людям больше, чем нам, — покачал головой Кано.

— Вы требуете всё больше и больше энергии!

— Этого требует развитие цивилизации. И останемся мы здесь или улетим — это никак на это не повлияет. Просто вы поймёте, что вам нужны эти проекты гораздо позднее и, возможно, катастрофически поздно. Однако мы хотим улететь во избежание того, чего не было очень много лет: кровопролития. Глобального кровопролития.

— Вот вы уже угрожаете нам мировой войной!

— Мы говорим, что всячески пытаемся её избежать. Вы же войной не угрожаете, вы её просто создадите! — бросил в ответ Кано.

— А я отвечу вам! — повысил голос Фаррух, и тот зазвучал ещё громче, разносясь над всеми трибунами. — Я отвечу вам, — повторил он. — Вы, киборги, и ваши друзья-биотехи противоречите самому существованию человечества. Противоречите нашей религии. Возьмите любую из религий — вы противоречите замыслу Бога, вы противоречите замыслам людей. Все вы должны были быть мертвы уже много-много десятилетий назад. Но вы живёте и из этого своего прошлого управляете… пытаетесь управлять нами, людьми будущего! Используя свой огромный опыт, вы отнимаете работу, идеи, не позволяете развиться новым талантам. Все хотят взять на работу биотеха или киборга, потому что у него на пятьдесят лет опыта больше, чем у остальных. Потому что он может сосредоточиться на проблеме так, как никто из людей. Но при этом мы забываем обо всех альтернативных путях развития. У людей нет шанса в конкуренции с такими существами, как вы!

— Существами без души, постоянно дополняющими и модернизирующими свои тела!

Совет встретил последние слова Кемала общим воплем единения. Отовсюду раздавались крики. Какая-то женщина швырнула в Кано свой планшет. Он, конечно, мгновенно поймал его в воздухе и спокойно шагнул к отшатнувшейся женщине, протягивая ей планшет обратно.

Она просто плюнула в его сторону и, не забрав планшет, повернулась и пошла по залу.

Крики усилились.

Кано аккуратно положил планшет на край трибуны, повернулся и резко увеличил громкость своего голоса:

— Мне отключили микрофон. Видимо, таков был замысел. Хотя они, как всегда, забыли, что мы, киборги, можем увеличить и мощь наших голосов. Но, в принципе, это уже ничего не меняет. Совет решил. И, судя по тому, как проголосовали люди на нашей планете, они тоже решили. Вы выбрали медленное движение назад. Но имейте в виду: любое скатывание цивилизации вниз имеет эффект снежного кома. Остановиться будет очень сложно.

Глава фракции киборгов повернулся и вышел из зала. Стремительно — настолько стремительно, что охранники из службы безопасности отшатнулись.

Обычно Кано пытался скрывать свои умения и способности, чтобы не слишком выделяться среди людей. Но теперь он просто не видел в этом смысла. Его всё равно ненавидели.

Проектор выключился.

— Да, примерно чего-то подобного я и ожидал, — сказал Фредерико. — Закрытое заседание Совета, а напоминает стаю лающих псов. Они нас ненавидят. И больше всех — Кемал.

— Да, — кивнул Кано. — У Кемала ведь невосприимчивость к первичной инъекции?

— Да. Биотехом ему точно не стать. А превращаться в киборга он не хочет. Ему страшно.

— Ага. Я помню, как один из моих сотрудников рассказывал, что секретарь Кемала спрашивал: «А как насчёт женщин, киборги получают удовольствие от этого?»

— Ты не поверишь, у нас тоже, — сказал Фредерико.

Оба засмеялись.

— Наш сотрудник объяснил его секретарю, что мы полностью контролируем мозг и можем посылать активный импульс в любую его точку, и можно даже создать реальность любой степени достоверности, — продолжил Кано. — Если ему так приспичит, сможет получать хоть по сотне оргазмов в день. Главное — не превратиться в ту крысу, которая умерла, продолжая нажимать кнопку, как в том опыте.

Оба опять засмеялись.

— Да уж, — мрачно сказал Кано. — Всё, что его интересует. По сути, это их всех и объясняет. У них не хватило ума, силы воли, желания. Даже желание бессмертия для большинства населения Земли оказалось слабее желания просто остаться на диване. Это печально.

— Тем больше у нас причин обратиться к нашей подруге, — кивнул Фредерико.

Ильва сидела всё так же безучастно. Её глаза и растения, прораставшие сквозь корпус, светились мягким синим светом.

По совместной договорённости они активировали Ильву. Кано послал радиоимпульс, а Фредерико просто коснулся пальцем её руки. Откуда-то из глубины зелени и запчастей на её груди выдвинулся похожий на лиану росток, обвитый проводом.

Активировать Ильву они могли только вдвоём.

Она ответила мгновенным импульсом, передав всю информацию непосредственно в мозг каждому из них одной короткой телепатемой. Всё заняло доли секунды. Ильва опять застыла на постаменте в позе лотоса.

Они посмотрели друг на друга, мгновенно усвоив полученные данные.

— Примерно как мы и ожидали, — сказал Фредерико. — В течение нескольких недель — отстранение всех киборгов и биотехов от важнейших постов и проектов. Перехват управления в ручном режиме. Резервации для обеих наших фракций в течение года. Мы должны будем трудиться на благо всего человечества, не имея возможности ничего получить взамен. В течение следующих пяти лет — обоснование нашей ликвидации путём создания волны терактов, пропаганды и компрометирующих нас материалов.

— Неплохой план для таких идиотов, — мрачно сказал Кано.

— Самое интересное, что, не будь нашей подруги, — Фредерико кивнул на постамент, — мы могли бы потерять ещё много времени, решаясь на что-то.

— А она не может ошибиться. У неё слишком большие мощности.

— Ну да. Если даже наш процессор последней модели использует все свои мощности только для того, чтобы быть переводчиком между ней и огромным сознанием компьютера из корневой системы всех этих джунглей…

— Значит, остаётся вот это.

— Да.

— Она же уже разработала пробирку?

— Да, разработала.

— Я всё надеялся, что не придётся её применять, — тихо сказал Фредерико. — Да, видно, не судьба.

— А она не сможет повлиять на нас? На вас, вернее. С нами-то понятно: киборгам вряд ли что-то сможет сделать.

— Ну, не смеши меня, Кано, — покачал головой Фредерико. — У нас встроен не только ген долголетия, но и ген полной регенерации. Заразился — и через секунду вылечился.

— Пробирку распылят над всеми континентами. Шансов у них не будет.

— Да. Мы развернём полевые госпитали повсюду в течение суток.

— Как раз то, что нужно, — кивнул Фредерико. — Мы сделаем то же самое. Кто окажется не способен принять первую инъекцию, уйдёт к вам, киборгам, в вашу фракцию. Кто окажется способен — останется у нас.

— Ещё будут те, кто откажется от обоих вариантов, — задумчиво сказал Кано.

— Да, их будет немало, — кивнул Фредерико. — Можно сказать, эволюционный брак. Как бы холодно и страшно это ни звучало.

— На Земле останутся только представители двух фракций.

— Да, это будет та самая глобальная эволюция, — кивнул Фредерико. — Ну, кроме нашей знакомой. Она явно симбиоз обеих фракций.

Он опять кивнул на постамент, на неподвижное существо, когда-то бывшее женщиной.

— Кстати, давно хотел тебя спросить: кем она была, когда была человеком?

— Родилась она в Швеции. В начале XXI века была экологической и политической активисткой. Ею и оставалась до самой старости. В старости примкнула к нам. Но инъекция на ней не сработала. И тогда она примкнула к вам. Но согласилась на проект «Дерево», потому что хотела быть "ближе к живому". Мозгов у неё своих так и так не было. Так что тут даже об уничтожении её личности говорить не приходится. Грета всегда была тупой. Мы дали ей новое имя: по-шведски оно означает «волчица». Ее покойные противники эту кличку бы поняли.

— Ну что же, приступаем, — сказал Кано после недолгого молчания.

— Приступаем, — кивнул Фредерико.

Они оба синхронно развернулись, вышли из оранжереи и направились к выходу.

Впереди у них было очень много дел.