Сэр Пижонов

Глава 1

Глава 1.

"После сорока – уже поздно" – читает Пижонов в рекламном буклете клиники планирования семьи, который он взял у долговязой зеленоволосой девушки с безразличным взглядом. По крайне мере, он так решил, что это девушка, потому что похожие парни в его городе Эн долго не живут. Сам Пижонов не то, чтобы полностью поддерживает чёткое гендерное разделение внешних особенностей – просто ему нужно точно знать, сможет ли после незащищенного соития партнёр забеременеть и дать долгожданного спиногрыза, или нет. Поэтому каждый подкат Пижонова к любому человеку, внешне похожей на фертильную женщину, у него с расчётом на то, что эта женщина станет его женой и родит ему.

Самому Пижонову вот-вот стукнет сорок три года и, если верить тому буклету, как три года ему уже поздно зачинать детей – высок риск появления "больных обуз". "Больными обузами" клиника называет людей, которым требуется пожизненный уход или дорогостоящая реабилитация, чтобы стать полноправным членом общества, который будет нести пользу или хотя бы самостоятельно жить. Вот только незадача – его маме плевать хотелось на растущие риски появления "больных обуз", с каждым годом она становится всё дряхлее и дряхлее, и ей нужно больше заботы и внимания, причём от родной кровиночки. Пижонов сам тоже не молодел, как и не росли его доходы, чтобы была возможность купить родную кровиночку в центре клонирования Сороса. Так и проходит его жизнь: работа с доходом, не поспевающим за инфляцией в стране; неудачные отношения с девушками, которым больше интересно вкусить праздную жизнь золотого миллиарда, а не вертеться вокруг кровиночки всю свою молодость; забота о дряхлеющей матери; и вишенка на этом жутком торте жизни – его растущий внутренний гнев на всё это, который он иногда выплескивает в интернете. Больше всего он любит писать о том, как распоясались девушки, как их испортила свобода и самостоятельность, и что в разврате девушек виновата несправедливая экономика и агрессивные мужчины, дающие плохую рекламу святому институту брака. Почитателей он нашёл, как и объект для воздыхания – и это наполняло его серую скучную жизнь. Ведь там он борец за справедливое общество, ценящее семейные ценности. Под семейными ценностями он, разумеется, подразумевал строго разнополых родителей со строго обозначенными гендерными ролями и со строгим воспитанием детей, чтобы святые семейные ценности приумножались с каждым поколением, а не уменьшались как сейчас по политике "Гармония" от культа Сионидов

Приехав домой, Пижонов в подъезде бросает взгляд на свою почтовую ячейку, которая уже похожа на тоскливо-серую, но гневно вздувшуюся рыбу-пузырь, перетянутую поясом. "Не порядок, так и подумают, что в квартире никто не живёт" – подумал Пижонов и решил расчистить ящик. Счета на всякий случай он откладывает в сторону, хотя он уже давно их оплачивает через электронный банк, рекламные буклеты и письма счастья мошенников он артистично выкидывает в большую картонную коробку, приговаривая "Чур меня чур, капитализм!". И вот вместе с счетами у него на руках остаётся кокетливый конверт с маркой, которые шлют или очень щедрые и талантливые маркетологи, чтобы уж точно зацепить внимание потенциального покупателя, или же кто-то, кому не безразличен адресат. Пижонов очень надеялся, что этот конверт прислала ему сладкоголосая блогерша Изи Лизи, чтобы радостно сообщить ему лично, что она думает о нём каждый раз, когда тестирует новую секс-игрушку для своего обзора. Но Изи Лизи не умеет считывать на расстоянии и через интернет романтический интерес к ней, да и не настолько ей скучно живётся, чтобы ещё узнавать адрес Пижонова, и отправителем оказывается другая блогерша – госпожа Октябрева, также ратующая за семейные ценности. Текст письма оказался не настолько кокетлив, как сам конверт – и в нём Октябрева лишь по-деловому и одновременно помпезно хвалила слог Пижонова и его верные ориентиры, за что он удостоен оплаченной поездки в Дефолт Сити на экскурсию в корпорацию блогеров. Пижонов сначала думает, что это шутка какая-то – пока в конце письма он видит QR-код с вопросом: "Вы готовы продолжить?". Пижонов колеблется, он гуглит, кому ещё приходили такие письма. В интернете лишь скудно, но без тревоги и опасений, рассказываются о лотерейных поездках в Дефолт Сити на выходные и особо ничего такого – тебе покупают билет на самолёт в Дефолт, встречают в аэропорту, быстро, пока не начались пробки, показывают красивые места в городе, а потом отвозят в Корпорацию Блогеров на экскурсию по зданию, фуршет с пригласившим блогером и ночевку с прекрасным видом на город. На следующий день также увозят в аэропорт.

Отзывы всё же раззадорили Пижонова – он сразу представил, как на фуршете он оказывается с Миз Изи, она отдаёт ему все свои деньги, и они создают свою гармоничную патриархальную ячейку общества. К тому же это всего лишь на пару дней – почему бы и не рискнуть, в крайнем случае развеется и город увидит. Он подводит камеру бюджетного китайского смартфона с треснувшим стеклом на код – и его выбрасывает на страничку, на которой, обращаясь к нему по имени и фамилии, уточняет, точно ли он готов в ближайшие выходные полететь в Дефолт Сити? Он отвечает:

«ДА!»

Отвечает так, будто говорить ДА новой жизни. Цветная картинка на черном покоцанном зеркале как маленькому ребенку сообщает, как и когда подъехать в аэропорт в его городе и что нужно обязательно с собой взять помимо хорошего настроения. Пижонов сам стал как ребенок, прыгая от счастья на кровати – он едет в Дефолт Сити! Осталось только прихорошиться и собрать лучшие шмотки, чтобы Миз Изи точно обратила на него внимание, особенно на его мускулистую фигуру, которую он старательно блюдет ради внимания людей. Особенно женщин.

Пижонов от радости и предвкушения потерял счёт времени и чувства естественных потребностей – он жил предстоящей ночью в Корпорации Блогеров. Он даже не заметил, какими проклятиями осыпала его мать, когда он сообщил, что сел в самолет. Он и не заметил, что его мать не останавливалась проклинать его, когда он обратно включил телефон после прилета в Дефолт Сити и позвонил ей сообщить, что самолёт с ним не упал и не захватили не очень умные террористы, которые сами отрицают любой технический прогресс. Он даже не замечал, что было за окном экскурсионного автобуса по центру Дефолт Сити, и не замечал соседей, таких же бедолаг из мелких городков, живущих иллюзиями и красивыми картинками блогеров – он всё ждал, когда он окажется в Корпорации.

И вот наконец он приезжает. Взяв свой рюкзачек, он выпрыгивает из автобуса и изумленно рассматривает здание – высоченное, устремленное в небо и отбрасывающее ледяные блики на такие же рядом стоящие глыбы капитализма. Пижонов вместе с вываливающимися зеваками из автобуса смотрится как муравей, случайно пробравшийся в медицинскую лабораторию и с ужасом смотрящий, куда же он попал. Усталый гид, давно осознавший, что его программа поездки по городку лишь скучная закуска перед основным блюдом, сам собирает немногочисленных людей в группы. В эти выходные группы всего две – группа Октябревой и группа Десертного Маньяка, резко ставшего популярным блогера после его скандального участия на кулинарном шоу, и то в группу Октябревой записано всего двое.

— Вот на эту плиточку к молодому человеку подойдите, – слышит Пижонов в свою сторону. Кругленький экскурсовод направляет к нему обрюзгшего и лысеющего мужчину с очень грустными глазами и такой же грустной осанкой, будто ещё чуть-чуть – и он растечётся от печали по всему асфальту и потом растворится в сточных водах.

— А ты же этот, Пижонов! – обратился к нему тот человек-капля, – Который гроза феминисток и извращенцев! Моё почтение, я просто Толян!

Пижонова уже начинает раздражать этот просто Толян. Он вспоминает, кто этот комментатор – точно, он же гнёт основную линию, что женщины не умеют думать и поэтому их всех нужно лишить базовых прав, чтобы они были вынуждены продавать себя на панели или выходить замуж. Как он оказался в одной группе с откровенным женоненавистником?

— Драааасьте, – протянул нехотя Пижонов и надеялся, что к ним скоро подойдут, он очень не хотел слушать нытье женоненавистника о том, что бабы дуры, потому что не хотят его, человека-каплю.

Молитвы Пижонова были услышаны – не успел Толян обдумать, что он там хотел ещё сказать, как к ним приближается женщина с пышной огненной гривой и слишком перекаченными ногами в узкой юбке и на высоченных каблуках. Зрение у Пижонова не очень хорошее, и он себя проклинает, что давно не ходил к окулисту за рецептом для новых линз – особенно сейчас, чтобы рассмотреть фигуру четче и понять, хочет ли он эту женщину и точно ли эта фигура...женская? Фигура, будто высоченная ожившая железная статуя, разукрашенная под человека, останавливается прямо перед ними. Пижонов сфокусировал внимание и заметил снизу грубое лицо, неровно замазанное тональником и с предательски пробивающейся щетиной.

— Пижонов и Толян? – командно-грубым голосом спросила рыжая. Или рыжий.

— Д-д-тд-тда, – испуганно ответил Толян. Он сам меньше всего ожидал такой подставы.

— Славно, а я ваша любимая блогерша Октябрева! – радостно представилась Октябрева, – Ну что, покажем этим глупым фемкам?

Пижонов стал оглядываться, где здесь фемки и что им нужно показать. Вторая группа уже ушла, автобуса и след простыл, а кроме них на улице только курящая охрана, которая наверняка молча и отстраненно видала всякое.

— Простите, мне кажется, здесь какая-то ошибка, вы не можете быть Октябревой! – осмелился сказать это Пижонов, как будто он вышел на Олимп осудить богов.

— Нет никакой здесь ошибки, пупсик – наклонилась к нему Октябрева. Толян даже задумался, зачем Октябрева носит высокую шпильку, будучи и так высокой. Сам же Пижонов внутри себя нервничал, что же задумала эта Октябрева. Октябрева же переодетый в женскую одежду мужик, тот же извращенец, против которых Пижонов и Толян так яростно строчили комментарии – как их нужно изолировать от общества людей, как от них нужно оберегать детей, чтобы те ни в коем случае не узнали, что одежда и макияж пола не имеют и что бывает такое, когда некоторые мальчики похожи на девочек и наоборот.

— Ах, да, потому что я баба в теле мужика? Так, а что в этом такого, если в интернете можно назваться кем угодно?

— Но...вы...– начал Пижонов...

— Ты, – перебила его Октябрева, – давай на ты. Да, я транс, но это не значит, что я обязана там бороться за свои трансправа или что вы там про меня удумали. Я, наоборот, сверхпривелигированна, благодаря высокому положению в обществе и моей любимой работе. И хочу еще больше привилегий, благодаря своему упорному труду на благо корпорации и целой страны Дефолт Лэнд!

Повисло тяжелое молчание. Толян думал, думал и решился все же его нарушить.

— А...почему мы?

— Потому что вы умеете нормально писать, и вы искренне верите в то, что пишете. Такое сразу чувствуется, я хочу с такими людьми работать. На благо Родины, на благо семейных ценностей и спасения белой расы от вымирания из-за слишком образованных и самостоятельных женщин! Так и будем стоять на улице, или всё-таки поднимемся в мой отдел? – закончила раздраженно Октябрева.

— Конечно, пройдем...те, ой, пройдём, – кивнул Толян.

Пижонов засомневался. С одной стороны, ему правда претит слишком большое количество независимых женщин, точнее то, с какой завидной регулярностью он их встречает вне интернета. С другой – а что ему с этого будет? Не лучше ли вернуться обратно домой, тем более его маме одиноко и нужно будет укол ставить, и сохранить привычное течение жизни? Толян потянул его своей мягкой, будто зефирной, рукой. Пижонов машинально отошёл в сторону.

— Ну же, давай хоть поднимемся, посмотрим, что внутри! – заныл Толян, – Я проголодался очень!

Пижонов вдруг тоже почувствовал привкус аммиака от голода. Он не ел почти сутки. Надо правда поесть.

— Копченая курочка с картошкой, ммм – сладострастно зазывает его Октябрева, уходя с Толяном к стеклянным дверям.

Пижонов побежал за ними. Всё же, он просто поест, посмотрит и переночует – что в этом такого? Никто ещё от этого не умер. Правда, у Октябревой всё равно свои планы на этот счёт.

Глава 2

Глава 2.

Внутри той самой глыбы капитализма оказался непримечательная, пресное скучное фойе, в котором глазу просто не за что зацепиться: серый стол с девушками в униформе, покорно приросшие к стулу и внимательно выдающие пропуска каждому, кто сюда забрёл в надежде оказаться в волшебном мире. "Симпатичные" – думал Пижонов, но тут же вся симпатия у него к ним улетучилась, когда девушка в форме, выдавая ему пропуск, даже и взгляда на него не подняла, дав понять, что такие как он – никто, лишь серая масса, соотношение набора букв в паспорте и заявке на пропуск. Октябрева рассказала Пижонову и Толяну, что пропуска безлимитные, но завтра после 12, когда придёт время отъезда, они перестанут работать. Они прошли через массивные турникеты, приложив пропуска, и оказались в светлом зале с золотыми дверями.

— Эти лифты – ведут к этажам офисов, выделенные специально для корпорации блогеров. Выше – апартаменты, к ним ведут другие лифты и другой вход. – мечтательно протянула Октябрева. – Высшая лига!

— А ниже? – спрашивает Толян

— Челядь всякая, которая арендует офисы и переговорки. Иногда их арендуют ради того, чтобы попасть к блогерам – слава богам, что у нас нет пожарной лестницы.

— Что? – будто бы резко проснулся Пижонов

— В этом здании высококлассная система вентиляции и сверхчувствительные детекторы дыма.

Открылись двери лифта. Пижонов вроде хотел возразить, а его внутренняя чуйка едва пропищала "Беги отсюда!", но он зашёл в лифт вместе с Толяном и Октябревой. Писклявая чуйка заткнулась, оставив за собой тревогу. Чего боялся Пижонов? Что врежется самолёт, а лифты точно работать не будут? Что начнётся землетрясение и лифты тоже не будут работать? Что где–то лопнет стекло, а он там случайно окажется и упадёт? Или что...Октябрева смотрит на него со сладострастным интересом, будто бы изучая все его выступы на его оточенном теле?

— Сейчас мы поднимемся в кафетерий. Там покушаем, побеседуем, а затем я вам устрою экскурсию. И свою работу. – подмигнула Октябрева.

Пижонову начало казаться, что он чем–то надышался. Каждое слово Октябревой звучало все нежнее и нежнее, словно по-матерински обволакивает, тревога плавно переходит в усталость и потемнения в глазах. "Сахар падает" – думает он и вот его ноги уже подкашиваются, но тут же он чувствует крепкое, почти мужское объятие и запах мускусных духов. Его обняла Октябрева.

—Такой крепкий, а от голода вырубаешься. – сказала Октябрева, сделав лошадиный укус за ягодицу. Пижонову стало очень неловко – особенно неловко, когда заметил, как Толян стыдливо отвернулся. Пижонов опустил взгляд на ноги и, нет, какой конфуз, у него задымилась шишка. Октябрева смотрит прямо туда с неподдельной радостью на лице, ведь это ей и нужно было, и встала перед Пижоновым, показав ему, что она готова прикрыть свою победу и его позор.

Двери лифта открылись. Октябрева уверенно вышла вперёд, Пижонов измученно вывалился, стараясь прятаться за ней, а у Толяна, кажется, перевернулся мир. Чтобы трансгендер так довёл нормальных мужиков до греха...

Октябрева провела их до лаунжа, из которого можно было наблюдать почти за всеми посетителями кафетерия. Стол был накрыт богатыми закусками – мясные чипсы, сыр с плесенью, черная икра, что–то похожее на трюфеля, смак, одним словом! "Чтоб я всегда так жил" – прошептал Толян.

— Ты что-то сказал? – обратилась к нему Октябрева, прекрасно всё поняв.

— Стол роскошный, говорю. – Толян поспешно сел за него, следом за ним элегантно приземлилась Октябрева, потянув за собой стыдливого Пижонова. Теперь Толян как послушный мальчик в гостях ждёт команды, что можно накладывать.

Октябрева подумала, какие же безвольные эти борцы с феминизмом вне интернета, даже не могут сами еды себе положить. С другой стороны, они же как дрессированные пёсики – скажи фас против неугодного комментария в её блоге, они сразу накинутся. Скажи ко мне – и вот уже двое примчались на запах мясных чипсов. Научи их команде голос через материальное поощрение — вот и самая верная армия, которая думает, что работает на благо себе и остальным. Удобно. И сейчас пёсикам надо дать косточку.

— Знаешь, мы, особенно наш отдел, неплохо зарабатываем. У нас щедрые спонсоры, отличные карьерные возможности и даже роскошные мероприятия. – Октябрева накладывает разные закуски на тарелку Толяна. – Но это может однажды закончиться – если мы проиграем войну с правительством сионидов, и она нас прищучат цензурой.

— Война? Почему о ней не говорят? – удивился Толян, взяв тарелку с его закусками.

— Потому что она информационная, одновременно видимая и невидимая. Вот ты, Толя, за что ты борешься, когда строчишь бесплатно комментарии, какие женщины стали продажными? – спросила его Октябрева, внимательно накладывая закуски для совсем размякшего Пижонова.

— Фобы фенфины не запфывали о своём приропном пефнацении! – сказал Толян с набитым ртом.

— А зачем?

— Ну, чтобы рожали. И мне, как мужчине, было проще много зарабатывать без конкуренции с женщинами, ну что жена никуда не уйдёт, потому что, видите ли, одной жить проще. – проглотил Толян.

— А зачем?

— Как зачем? Чтобы не вымирали, чтобы мой народ был многочисленным и сильным.

— Воооот. – поддержала его Октябрева, – мы боремся за народ, чтобы его никто не контролировал его численность и силу. А скажи честно, ты хочешь семью или именно саму женщину? Только честно. Представь, что я джин.

Пижонов начал приходить в себя, поедая закуски. Почему он довёл себя почти до голодного обморока? Ах, да, он всё это время мечтал о Миз Изи, и он вообще забыл про еду и сон. С каждым кусочком еды картинка перед глазами становилась четче, а слух острее, будто бы он выплывает на поверхность воды. Пижонов услышал вопрос Октябревой, и он надеялся, что Толян ответит благородно, но он знал этих борцов за права мужчин...

— Женщину, безотказную и при этом девственницу, которую не надо добиваться – честно вывалил Толян и тут же закрыл рот рукой. О нет, его желание противоречат основной идеологии.

— Всё нормально, мы все не святые, но...мы Юпитеры, а народ быки. Поэтому и работаем здесь, снимая все сливки. К тому же, народу слишком жирно жить как мы, да и держать их нужно голодными, чтобы они были натренированы против любого, кто станет покушаться на их же независимость от Правительства Сионидов.

— Но это же нечестно, это правда...дискриминация. – подал голос Пижонов.

— Ты думаешь, нас это волнует? Есть заказ отупить конкретную группу людей, белоснежек с уверенностью, что они лучше остальных, расплодить её и настроить их против другой группы людей, чтобы заказчик мог нас кормить черной икрой – мы выполняем. Все в выигрыши, ну, кроме быков, но они-то тупые, зачем тупым красиво жить, они живут инстинктами. Они наш скот, наши рабочие лошадки.

Пижонов не мог возразить, ведь он был согласен с Октябревой. Люди живут инстинктами? Да, он с этим согласен. Они должны работать, тем более тяжело, чтобы контролировать их? Ещё как.

— Я вас пригласила, чтобы вы тоже снимали сливки, искренне веря в то, что вы доносите в этой информационной войне. Заказчику очень хлопотны феминистки, просто свободные женщины, чайлдфри, геи, бог весть кто и вообще все те, кто умеет жить хорошо без его ведома. Поэтому их всех нужно заткнуть или купить. Но вы вряд ли захотите делиться с ними вкусной едой и роскошной жизнью, поэтому...будете затыкать. И красиво жить сами. – Октябрева отпила коктейль. Пижонов удивился, откуда вообще коктейль появился вместе с.…это что, свиные ребрышки в соусе терияки?

— Если это собеседование, то я согласен, готов приступить хоть сейчас! – воскликнул Толян.

— Отдохни, развейся после еды, у тебя свободный доступ ко всем этажам, только, чур, без конфликтов. Впрочем, там мало что интересного – в основном все сидят за компьютерами. Интересны только этажи с фотостудиями и реквизитом, хотя это лишь барахло, да этаж впечатлений.

— И что, экскурсии не будет? – грустно спросил Толян. Сейчас, несмотря на появившейся румянец, он стал сильнее походить на рыбу-каплю.

— Сходи на этаж впечатлений, покажи им пропуск. Там тебя ждёт сюрприз. Поверь, тебе понравится.

Толян вновь воодушевился и, допив свой коктейль, уточнил, где находится этаж впечатлений, и ринулся туда, как маленький мальчик в теле потного и обрюзгшего мужлана–женоненавистника. Сюрприз правда ему понравился — это же брейнданс, симуляция реальности с реальными ощущениями. Редакторы и сценаристы вместе с командой биотехнологов прекрасно знают свою работу, и поэтому многие, кто хоть раз испытал сценарий Сбычи Мечт в брейндансе, хотели бы не возвращаться оттуда.

Они и не возвращаются. Толян очутился в мире с той самой развратной красоткой-девственницей, с которой можно делать всё что угодно. Операторы провели от него шланги, чтобы сохранить чистоту комнаты, подключили его ноги к педальному генератору, чтобы вырабатывалось экологически чистое электричество для поддержания работы корпорации, а в вену поставили капельницу, чтобы в случае чего можно было бы безболезненно извлечь из него органы и выкачать жир для нужд производителей биотоплива и эстетических хирургов. Попался пёсик в ловушку.

Соврала ли Октябрева? Врать это её профессия. Ей нужны и бедолаги как Толян, которые на самом деле борются за свои низменные желания, а корпорация научилась извлекать выгоду. И одухотворенные вроде Пижонова, которые будут думать, что ведут за собой людей, но на самом деле – вести их к заказчику как эффективные менеджеры.

Пижонов совсем размяк. Он попросил кофе, чтобы хотя бы не заснуть, но Октябрева предложила провести его до номера. Пижонов не мог сопротивляться – его тело его же и подводило от отсутствия сна. Октябрева довела его до номера и уложила на кровать. Пижонов засыпал – он видел лицо Миз Изи, которая кокетливо предлагает испытать новую смазку со вкусом пломбира.

Вот только смазка оказалась вполне реальной.

Глава 3

Глава 3.

— Миссия выполнена успешно. – сказал электронный голос в наушнике агента Кей.

Кей вышла из-за угла убедиться, что правда никого не осталось и миссию можно закрывать. Она подошла к мертвому телу в костюме и начала его осматривать. Мертвое тело оказалось киборгом, а причина смерти – перегрев импланта в его голове. Подходит к следующему телу – тоже киборг и тоже перегретый имплант.

— Тут все киборги. – доложила Кей.

— Ну и хорошо. – ответил электронный голос — Значит, протокол об использовании человеческого труда не нарушен.

— А зачем я тогда пришла сюда в свой выходной через квантовый скачок, чтобы киборгов убрать? – возмутилась Кей. – Могли бы и сами разобраться через подключение к видеокамерам

— Вы выполняете приказ, мы вам платим. Подробности миссии вам ни к чему.

— И какой приказ на этот раз или можно домой идти? – раздраженно спросила Кей.

— Подключитесь к блоку, и мы закроем миссию.

— Ладно, ладно.

Кей подошла к жужжащему черному ящику. Горячий, зараза, видимо куратор Кей запустил уж очень мощный вирус. Кей достаёт имплант из своей руки и вставляет в разъем в блоке. Внезапно свет стал приглушенно красным и запустилось повторяющееся сообщение "Включен аварийный источник питания".

— Миссия закрыта, но вас хочет видеть аналитик из отдела Равновесия. Есть серьезный разговор.

Кей уже было подумала, что её собираются наконец-то уволить – и она даже внутри себя обрадовалась. Денег за время работы на Правительство Сионидов она поднакопила достаточно, чтобы купить симпатичную квартирку в Санторини и на сдачу взять доходные бумаги Правительства, чтобы ни дня оставшейся жизни не приходилось работать. Проблема лишь в том, что агентов увольняют в исключительных случаях – чаще они умирают на задании или увольняются сами, отрабатывая за ползарплаты срок поиска замены. Но замену могут никогда не найти, поэтому выходит так, что увольняться – невыгодно.

Кей достала две квантовые гранаты. Одна ведёт прямо домой, а вторая – на работу к кабинету куратора. С одной стороны, надо бы освежиться, привести себя в порядок, а с другой – какая всем разница, если разговор срочный?

Кей кинула под ноги гранату квантового скачка и оказалась в сером кабинете. Куратор аж подпрыгнул на месте, не ожидав увидеть Кей.

— Сейчас я его позову подойти сюда. – куратор взял телефон и настрочил сообщение. – О, уже прочитал и бежит сюда. Хорошо, что ты не стала медлить, новые импланты, кстати, в шкафчике.

— К чему такая срочность? Не то чтобы мне влом, я хочу отказаться от новой миссии...– Кей берёт новый имплант – Но правда, что происходит? В последний раз меня вызывали на работу в свой выходной два года назад.

— Если, между нами, пока ты не вставила имплант, то сейчас Правительство на ушах стоит. В последнем общемировом отчёте не сходятся...

В кабинет влетает аналитик-рептилоид с толстой папкой. Куратор прервался на полуслове, а рептилоид, будучи очень воспитанным и эмпатичным, сразу понял, что агента пытались ввести в курс дела.

— Сссс–ссссдрасьте. – прошипел рептилоид с испуганными глазами. Он сел напротив Куратора, плюхнув здоровенную папку на стол. – Как ваши дела, агент? – обратился он к Кей, которая села на подоконник с искусственным фоном.

— Бывало и лучше.

— Потерпите, ситуация эксссстрэная – вновь прошипел рептилоид. – Вы ше с мисссссииииии?

— Да, База пустыни. Нашему правительство отключили доступ к данным базы – пришлось срочно отправить агента, чтобы вернуть контроль. – ответил за неё куратор.

— Ресссссультаты?

— Пока идёт перезапуск системы в базе, потом поставим аналитику последних операций после отключения доступа.

— Сгорели два киборга! – добавила Кей. А потом она поняла, в чём была суть миссии – да её же вызвали не убивать, а просто подключиться к системе. Чёрт!

— Глаафффное люди шшшшивы, киборкофффф воссстановят – протянул Рептилоид.—Шшшто вам уссссспел расссссскассссать?

— Что что–то там не сходится в общемировом отчёте.

— Можно я расскажу? – вызвался куратор.

— Канешшшшно, а я вклюшшшшшу пресссссентацию .

Свет потух, а на окне загорелись слайды. Кей поспешно встала и перешла в другой угол кабинета.

— Неделю назад аналитики подготовили ежеквартальный общемировой отчёт Равновесия. Над отчётом работал искусственный интеллект и третий отдел во главе с Рептилоидом Фрэнком.

Рептилоид гордо предоставил свою фотографию на фоне Третьего Отдела аналитики.

— Работа плановая, монотонная, не сложная – вся суть лишь в выгрузке данных отчитывающихся лиц и дальнейшей проверки на вшивость. То есть, как часто данные поступали, актуальны ли они и не было ли отказов в доступе и проверке, как сегодня в базе пустыни.

Рептилоид показывает общую схему получения и проверок данных. Снизу была приписка "Наша цель – прозрачность операций! Наше средство – объяснять как тупым".

— Допускаются отклонения в несколько процентов. Машина сама считает и выдаёт проценты. Но есть еще одна проверка, которую проводит отдельная программа и то под контролем отдела – проверка настроений.

Фрэнк включил таблицу допустимых значений отклонений и выделил строчку с понятием "Проверка настроений".

—Проверка настроения очень субъективный параметр, и поэтому еженедельно, до сдачи отчёта, по нему проходит совещание всего отдела. На совещании обычно решается, какие подотчетные лица нуждаются в более тщательной проверке. Анализируем, как часто и что обсуждается в интернете, который контролируется подотчетным лицом, какой контент производится, что люди читают, и какие события освещаются.

Фрэнк переключил на слайд "Что входит в проверку настроений".

— Так, вы мне сейчас рассказываете общие принципы работы. А в чём проблема?

— Фре–е–енк, твой выход! – протянул Куратор.

Фрэнк сразу переключил на слайд с графиком "Срочно под наблюдение". На вертикальной оси располагалось количество подотчетных лиц, уличенных в сбоях, на горизонтальный оси – даты за последние пару лет. Тренд на графике был растущим. Внизу от графика был список лиц, уличенных уже в нарушениях. Рядом со списком таблица взаимосвязей этих нарушений с проверкой настроений в Дефолт Лэнд.

— Причём здесь Дефолт Лэнд? Чем хуже, не знаю, Тропик Лэнд или Дессерт Лэнд?

— Результаааатыыы проверок ссстабильные, – ответил Фрэнк.

— У них настроения прямо зависят от условий, что является абсолютной нормой. Не хватает воды – сразу тревожные настроения. Много жалоб от женского лица на всё подряд – значит, подрос уровень религиозных настроений. Религиозные настроения – значит, объявился какой–то то пророк, то мошенник, которого надо поскорее устранить. Появился пророк – значит, тревожные настроения, неравенство обострилось. Сгладили неравенство – сразу спокойно стало. А в Дефолт Лэнд чертовщина какая–то – хрен пойми, чем люди недовольны, у них все условия стабильные, инфляция, правда, есть... Кажется, народ там нарочно изводят. – покачал головой куратор.

—Потоссссреваем, что они нарочно присылают ошшшшшибочные данные, а часть данных сссскрывают через другие каналы. Поэтому и россссст ошшшшшипок и ссссбоев этих каналофффф.

—Кей, дело срочное. Нужно узнать, что задумали в Дефолт Лэнд. Все агенты уже введены в курс дела. Как опытного квантового прыгуна, Правительство хочет отправить тебя в Дефолт Сити в Корпорацию Блогеров, как в самое труднодоступное место. Мы дадим тебе карту здания вместе с системой защиты от наших шпионов.

— А сами шпионы, которые внутри Корпорации, почему они не могут просто открыть квантовый проход для меня? – возмутилась Кей.

Куратор покачал головой

— Многих наших шпионов выдавили оттуда под предлогом сокращения сотрудников. Остались только самые скрытные, но без доступа к квантовым гранатам. Обучать их удаленно слишком рискованно.

— Понятно, тогда дайте мне день и комплект минутных, суточных и недельных квантовых гранат.

— По рукам, до завтра. – и куратор отпустил Кей домой. Она достала квантовую гранату и тут же исчезла. Фрэнк и куратор переглянулись.

— Это вапщщщщще бесссссопассссно? – спросил Фрэнк, пялясь в пустоту, где минуту назад стояла Кей.

— Нет, но она опытная. Погнали работать.

Дома Кей разделась и перед душем решила полюбоваться на своё андрогинное тело биоробота. Не так далеко от правды был её рипер, мастер по адаптации людей в киборгов – она само совершенство, которое может стать кем–угодно и которое не так просто уничтожить. Гладкая силиконовая кожа, меняющая цвет под солнцем, обтягивает механические синтетические мышцы и титановые кости. Аккуратные, плоская грудь и тонкая талия дают простор для преображений – от подростка до грудастой модели или широкоплечего атлета, достаточно лишь добавить нужные первичные и вторичные элементы. Всё равно красота в глазах смотрящего.

Кей помылась, и пока она обсыхала, она изучала полученный план здания корпорации: где слепые зоны, где охрана ходит, как устроена работа лифтов и где пожарная лестница. «С нарушениями построено» – думала Кей, и она была права – затруднённый доступ к пожарной лестнице нарушает любые правила о пожарной безопасности, даже если это было сделано в интересах защиты работников от посягательств фанатов.

Итак, план таков: через скрытый постоянный квантовый вход оказаться рядом с корпорацией, переодеться в мойщика окон, через минутные квантовые гранаты оказаться на крыше и дальше через вентиляцию проникнуть в офисы корпорации и встретиться с местными шпионами. Тяжелая работа.

Кей обсохла, поспала, оделась как работница, взяла с собой комплект приличной одежды и телепортировалась на работу за чемоданчиком с квантовыми гранатами.

Глава 4

Глава 4.

Пижонов проснулся очень тяжело, как на поле опиоидного мака, хотя он из тех, кто строго соблюдает распорядок дня и ничего сложнее пива не выпивает. В заднем проходе у него подозрительно побаливало – то ли от геморроя, который обостряется из–за сидячей работы, то ли сон чувствовался очень реалистично. Однако от сна у Пижонова осталось приятное, горячее волнение – наверняка ему снилась Миз Изи. "Кстати, я её так и не увидел!" – подумал Пижонов, начав суетливо приводить себя в порядок навстречу новому дню. В этой суете он и не заметил, что соседняя постель, предназначенная Толяну, осталась заправленной. Как и не заметил то, что нигде в комнате вещей Толяна не было.

Обновленный и освеженный Пижонов на пути к кафетерию с завтраком для гостей Корпорации вроде него старался остановиться на каждом этаже в поиске Миз Изи. Где–то через гигантские окна ему показалась странная фигура, которая то появляется, то исчезает, то снова появляется. Пижонов списал это на галлюцинации. В кафетерии он появился поздно, но на завтрак его пустили лишь благодаря Октябревой, которая кокетливо улыбалась, подыгрывая брутальной ямочкой на подбородке.

— Ну ты и соня, конечно, хорошо, что без моего ухода не станут ничего убирать.

Октябрева провела Пижонова за стол, который предназначался только двоим. Тут–то Пижонов вспомнила наконец про Толяна.

— А где Толя? – спросил Пижонов Октябреву, располагая свой рюкзак на стуле.

— Тарелочки в том углу, а Толя вчера оформился как сотрудник. Теперь он на правах стажера с большими привилегиями! – изысканно соврала ему Октябрева

— И с нами он не будет есть?

— Зачем, он в лучшем из миров, то есть, эээ, из этажей.

Пижонов заметил эту оговорку, но она, наоборот, его заинтриговала его. Что на самом деле творится в стенах Корпорации? Зачем ему намекают остаться здесь? Откуда, черт возьми, эта боль в заднице? Все эти вопросы улетучились, когда Пижонов увидел сумасшедший выбор еды, нет, блюд! Дома с его работой и грустной зарплатой он едва мог позволить булку с майонезом, и то он ещё несколько раз спросит себя, сколько в этой булке углеводов и сахаров, а в майонезе – жиров. А здесь: веером разложенные хрустящие овощи, которые своим ярком окрасом зовут взять их и окунуть в ванночку с нутовым соусом; вкусно пахнущие сливочные протеиновые коктейли; сочащиеся кровавые стейки, ждущие своего вампира и любого, кто тоскует по железу; пряные рагу; сладкие каши с ягодным вареньем; и в качестве финального аккорда – десерты и легкие алкогольные напитки, напоминающие, что здесь работают и отдыхают аристократы, а не дегенераты.

Пижонов с ума сошёл от такого выбора и навалил всего, понимая, что такое происходит раз в жизни. Октябрева заметила ещё одну слабость Пижонова, и она для себя выстроила отличную карту рекрутинга нового информационного раба. Или мяса, как Толяна, но Октябрева всё же считает Пижонова довольно умным, чтобы так его бросать в брейнданс и потом постепенно растаскивать на органы для нуждающихся детей и богатых взрослых в срочной пересадке. Пусть лучше трудится на благо Нового Общества Дефолт Лэнд – глупого, примитивного и легко соглашающегося на то, чтобы стать запчастями, бесплатной прислугой и бойцовским псом, которого не жалко бросить против диктатуры Мирового Правительства с их сахарной идеологией равенства и мира.

— Какой аппетит! – сладко протянула Октябрева, подперев своей крупной рукой могучую челюсть.

— Пофом не фмогу себе это пофволить!

— Сможешь, если согласишься работать на меня. Ты сможешь правильно питаться, достаточно зарабатывать и позволить себе всё, что пожелаешь.

Пижонов остановился жевать с крупным огурцом за своей щекой. Вот ради чего всё это затевалось! Чтобы он здесь работал! Он прожевал огурец и грустно сказал:

— Я бы рад работать, я даже рад остаться здесь. Но у меня больная мама, которая ждёт меня.

Октябреву тронула забота Пижонова о своей маме и чуть было не сдалась, пока она не вспомнила о вражеской страшно дорогой программе Мирового Правительства клонирования и услуг круглосуточных нянек.

— Как ценному и талантливому работнику в твоём лице Корпорация обеспечит твоим близким высококлассный уход. Даже больше – с подарком! – радостно прощебетала Октябрева. – Но для этого ты должен согласиться.

— А на что я соглашусь? – недоверчиво спросил Пижонов. – Чем я должен буду заниматься?

— В основном ты будешь писать комментарии. Как прежде, только в несколько раз больше и за хорошие деньги. Иногда будешь мне и другим блогерам помогать писать посты и сценарии для видео. Ты человек с нужными нам ценностями, наша аудитория будет верить твоим словам, а не наша – сразу попадать в черный список.

Разум Пижонова говорит: "Да! Да! Да!". Но его интуиция, точнее, задница чувствует, что-то тут неладное. Как и неладное чувствует его нога, до которой Октябрева "случайно" дотрагивается. Как и его глаза, которым неудобно смотреть в флиртующую физиономию Октябревой.

— А где работает Толя, у него же вроде тоже похожие ценности? Хочу навестить его. – этим вопросом Пижонов решил проверить Октябреву, ожидая, что где-то она выдаст себя.

Увы, Октябрева слишком умна и амбициозна, и лихо назвала этаж, на котором есть проектор, чтобы отобразить кого-угодно, если потребуется. Она также лихо соврала, чем занимается Толян в силу его скудоумия – помощью в организации съемок. Пижонова эти ответы убедили, и он согласился работать на Октябреву.

Матери он сказал, что в городок он не вернется, но о ней позаботятся круглосуточные сиделки и её даже ждёт подарок, компенсация за то, что Пижонов будет трудиться на благо высоконравственной аудитории с семейными ценностями против капризных распутных гедонистов-одиночек, как он считает. Мать его считает это бредом полным, и мнение она не изменила после того, как на пороге её дома появилась миловидная барышня с добрым лицом и в униформе нянечки– только её светлая улыбка заставила Мать Пижонова думать о том, что ради такой покорной барышни, которая вкусно готовит и чисто убирается, Пижонов может заниматься абсолютно любой чушью за большие деньги. А когда та барышня рассказала, что вот–вот в доме появится малыш, якобы ребенок, который на самом деле – клон матери Пижонова, мать Пижонова вообще расцвела.

Хороший мог бы быть конец у истории про Пижонова: мать его стала бабушкой, как хотела; Пижонов нашёл любимую и высокооплачиваемую работу, и ему больше не приходиться питаться одними булками с майонезом; Октябрева нашла умного красавца, который по ночам, минут на 10, принадлежит ей, пока он крепко спит и видит смелые сны про Миз Изи; а отдел, в котором работает Октябрева, настолько вырос, что избавился от гнёта и контроля Мирового Правительства, и теперь сам контролирует большим глупцов ради своей сытной и прекрасной жизни в красивых апартаментах в высокой башне.

Мог бы... если бы не Кей, которая проникла в отдел, где работает Октябрева, и, если бы Кей не нашла коварную методичку, разоблачающую все намерения одного скромненького отдела с имперскими амбициями и невероятными преступлениями против аналитической работы Мирового Правительства. И если бы Пижонов не заметил, как Кей моментально исчезает в пустоте в слепой зоне, мимо которой очень редко проходят.

Кей оказалась в офисе куратора с фотографиями той самой методички. Её похвалили за отличную работу, но это ещё не всё – когда начнётся суд, нужно будет предоставить оригинал этой методички, а значит – выкрасть её вместе с отчётностью о проделанной работе отдела. Кей нервно сглотнула.

Глава 5

Глава 5.

Кей, куратор и Рептилоид Фрэнк изучают отснятые страницы методички Отдела Новой Империи — вот как, оказывается, назывался всё это время тот отдел, который был причастен к информационной смуте.

— Для суда потребуется узнать, кто всё это заказал и финансирует. Иначе это расценят как клевету. — покачал головой куратор.

— Я там всё обыскала на свой страх и риск, не хочу туда больше возвращаться! А если меня поймают? — возмутилась Кей

— Нашшшшшли бы, как ишшшшшпольсовать это протиффф них. — протянул Рептилоид.

— Ну и как? Спросили бы, ой, мы тут ш-ш-шпиона вам подослали, не знаете, где он? — передразнила Кей Фрэнка. Фрэнк неуверенно притих и скукожился, напомнив себе, что его рептилоидное шипение не всем приятно на слух, отчего хочется передразнить его.

— Фрэнк прав, если им есть что скрывать, то это уже вызывает подозрения. А если есть подозрения — то, как минимум это весомый довод для суда на начало отдельной проверки вместе с заморозкой любой деятельности подправительства. В данном случае — Дефолт Лэнда. — объяснил куратор. — Нам нужен только повод весомее методички.

— Например?

— Например записать на камеру, что это за отдел. Как в нём работают. Что они пишут друг другу. Как они уворачиваются от прямых ответов.

— Ну можно запустить вирус, который все эти данные соберёт. — взмахнула руками Кей, резко привстав. В глазах у неё тут же пролетело сообщение "Система восстановлена", после секундного перепада давления.

— Вот только вирус не задаст им вопросы, которые должны вывести их на чистую воду. — настаивал куратор. Он очень хотел, чтобы именно Кей закончила это дело, так как тогда ему привалит неплохая премия за участие в раскрытии заговора против Правительства. Фрэнк тоже этого хотел, но не чувствовал себя достаточно убедительным. Он похлопал по плечу куратора, намекнув, что у него есть идея, как уговорить Кей вернуться, и эта идея находится прямо сейчас в чатике. Куратор достал смартфон, скрывая его от Кей, и прочитал сообщение от Фрэнка:

"Скажи ей про премию. Если её не подкупить — пообещай вызвать профайлера, который будет ей помогать"

— Мы вызовем тебе в помощь профайлера, который знает, как разговорить и расколоть почти любого человека. Он или она, может быть даже оно, будет всё время с тобой на линии, и ты просто будешь делать то, что скажут, чтобы ты осталась в безопасности. Если пойдут угрозы — мы отправим тебе подмогу. — пошёл ва-банк куратор.

Кей давно знает куратора и все его манипуляции — но только сейчас она поняла, что куратор её чуть ли не умоляет вернуться в дело. Она прекрасно знает зачем — он хочет денег. И Фрэнк хочет денег. Но если вызовут профайлера — часть премии достанется и ему. Или ей, или может быть даже для оно. Неужели речь идёт о настолько крупном деле?

— Хорошо, вызываем профайлера, готовим щепку для трансляции и записи. За пару часов управимся? — уверенно протараторила Кей, будто бы она командир и она рулит этой операцией.

— Ушшшшшээээ. — оторвался от смартфона Фрэнк, кивнув на дверь, тем самым намекая, что сейчас подойдут.

— Щепка для видеотрансляции и записи синего цвета на полке. Должна подойти к прошивке твоей оптики. — показал куратор. — Пока профайлер идёт, успеем настроиться. Фрэнк, подготовь себе и профайлеру наушнику. И не забудь микрофон для...

— Сссссин, это ахнаааа.

— Моего профайлера зовут Син и к ней можно обращаться в женском роде. Наконец-то разнообразие в этом мужском царстве! — восхитилась Кей.

Когда Кей подключилась, она не стала ждать Син — для Син путь довольно длинный к кабинету куратора Кей — и Кей бросила под ноги квантовую гранату, тут же оказавшись в шкафу главного кабинета Отдела Новой Империи в Корпорации Блогеров. Через узенькую полоску Кей быстро оценила, когда можно выходить. Вроде никого нет, значит можно.

Куратор, Фрэнк и запыхавшееся Син прильнули к экрану, на котором отображается всё, что видит Кей. Куратор и Фрэнк быстро поняли опасения Кей — у них самих подскакивал адреналин от мысли, что в кабинете может оказаться кто-то ещё, когда Кей выйдет.

— Понимаю тебя. — произнесла Син в поддержку Кей ровным женским голосом. Быстро у Син восстановилось дыхание после пробежки.

Кей кивнула, дав понять Син, что она слышит её. Видео на экране тоже кивнуло.

Кей вышла. Никого не было в кабинете, за стеклом все сотрудники кроме одного сидели крючком у компьютеров, строча "живые" комментарии против всех кроме тех, кто готов бездумно размножаться и отдавать своих отпрысков в пользование Новой Империи.

Этим единственным оказался сэр Пижонов, который и заметил внезапное появление Кей. Несмотря на то, что она была в офисной форме, благодаря которой её можно было спутать с любой стажеркой, Пижонов сразу её узнал по фигуре. Значит, ему не показалось. А это значит, что можно доверять своей чуйке. И сейчас чуйка подсказывала, что та якобы стажерка несёт в себе угрозу.

— Эй, босс. — Пижонов пытается позвать Октябреву, которая провокативно повернулась к нему своей мускулистой задницей, обтянутой узкой юбкой. Октябрева делает вид, что объясняет коллеге Пижонова как правильно вести разговор с противниками системы Новой Империи. Коллега лишь вяло пялится в экран, думая о бренности жизни и когда уже наступит обед, пока за него Октябрева водит мышкой, печатает на клавиатуре и приговаривает заученные правила из методички:

"Превращаем их слова в полную чушь и тут же опровергаем. Придираемся к каждому слову. Здесь играем в дурачка, а здесь указываем на отсутствие доказательств. Черт, эта сразу всё поняла, этой пишем оскорбления. Пусть боязливые знают, кем быть плохо… "

Октябрева услышала краем уха, что Пижонов обратился к ней, но не стала к нему поворачиваться, дав понять, что она ждёт от него более ощутимой по заднице просьбе обратить на него внимание. Пижонов не выдержал игнор Октябревой и сам подошёл к ней, сравнявшись с её головой и головой коллеги, чуть ли не полусонно пускающей слюну.

— Я кого-то видел в кабинете в стеклянном кабинете, и вряд ли она из этого отдела.

Октябреву как током ударило. Новых стажерок на этой неделе не должно было быть, иначе бы Октябрева знала о них. Значит, в отдел подослали шпиона, причём, незаконно. По её мнению. Она тут же забыла о своей эротичной игре с Пижоновым и теперь мысли лишь о том, чтобы схватить эту шпионку и обезвредить.

— Где она?

Син и куратор заметили, что Пижонов задержал своё внимание на Кей, и пытается обратить на неё внимание рыжую девицу с уж очень мужской фигурой. Куратор показал Син снять микрофон, и Син послушалась его.

— Мало времени. Что будем делать? — спросил куратор Фрэнка и Син.

— Следовать плану, а что ещё? — возмутилась Син. — Дадим им схватить Кей и потом поставим всё на запись.

— Ссссабыл утошшшшнить, она мосссссет упить. — неловко сказал Фрэнк.

— Что?! Убить?! Ты мне об этом не писал! Как ты мог такое замолчать, Фрэнк? — возмутилась Син. — Это правда?

— Ну...— нехотя протянул куратор — ...вообще да. Поэтому ты должна её вести и успокаивать, чтобы оставить в живых виновников и свидетелей.

Син тут же надела наушники с микрофоном. На экране уже видно, что Кей уставилась на идущую на неё крупную мужскую фигуру в юбке с пышной гривой. Рядом с.. ним? Ней? В общем, рядом шёл Пижонов в футболке и просторных штанах, заправленные в ботинки. Фрэнк даже подумал, зачем в офисе ходить в таких массивных берцах. Наверное, Пижонов здесь новенький.

— Спокойно, только спокойно. Ты контролируешь ситуацию, а не они. Ты решаешь, жить им или нет. Ты о них знаешь больше, чем они о тебе. Ты даешь им попасться на твою ловушку. — повторяла Син как мантру, следя за уровнем кортизола Кей. Кей немного успокаивалась, чувствуя свою власть. Син и правда неплохой профайлер-психолог.

— Ты из отдела жалоб! Дави на то, что ты давно в корпорации работаешь. — скомандовала Син.

— Какие-то проблемы? — спросила Кей на опережение у Октябревой и Пижонова. Они даже на мгновение растерялись, но Октябрева быстро собралась, чтобы парировать против манипуляций агента. Фрэнк и куратор даже назвали экран молодцом.

— Я не нанимала сюда стажерок, вот в чём проблема. — высокомерно отразила Октябрева.

— Так я и не стажерка, я из отдела жалоб. Пришла сюда по жалобам, что из—за вашего отдела у некоторых работников охваты падают. Вместе с работой. — сощурилась Кей и сделала вид, что работает, перебирая полки с папками и файлами. Октябрева и Пижонов встали сбоку от неё, начав сверлить ей взглядом.

— Я даже ей не подсказываю, она сама прекрасно справляется. — шепчет Син коллегам, прикрывая микрофон рукой. Фрэнк показывает ей большой палец вверх.

— Ребята, охохо, мужик в юбке завис! — гогочет куратор.

Фрэнк показывает куратору на Пижонова и качает рептилоидной головой.

— А этот отвисает. — грустно произнёс куратор.

Пижонов пытался вспомнить, говорили ли что—то про этот отдел — но тщетно. Он решил помочь Октябревой снова собраться.

— Босс, а вы не говорили, что в корпорации есть этот отдел.

Октябрева очнулась и отрицательно кивнула головой. Кей остановилась и начала утверждать, что такой отдел есть, и он находится на таком-то этаже. На самом деле на названном этаже находились медицинские кабинеты и раздевалки для обслуживающего персонала вместе с кабинетами для списанной техники и архивов. Туда кроме обслуги редко кто заходит и то об этом этаже нужно знать отдельно.

Кей вновь продолжила перелистывать бумаги и даже демонстративно фотографировать их. Однако в них мало что полезного – скорее финансовые отчёты, кто из дружественных Октябревой блогов сколько получил добровольных пожертвований, что куда потрачено, с кем заведены рекламные контракты исключительно в коммерческих интересах. В основном все балансы были отрицательные и нужно было найти основного спонсора, который так мастерски скрывался. Кей, поняв свою безнаказанность, заприметила свободный компьютер и решила прямо в открытую запустить вирус по сбору данных. Куратор, Син и Фрэнк сами изумились, как легко было привести в замешательство главаря отдела, чтобы Кей так всё в открытую делала.

— Что она творит? Разве у неё есть на это право? Почему мы виноваты в падении чьих–то охватов? — возмутился Пижонов. Октябрева сама не понимает, что происходит: её никто и никогда не предупреждал о проверках из отдела жалоб, да даже то, что такой отдел правда существует. Пижонов потряс её, попытавшись вывести из транса раздумий.

— Ты так ей позволишь разгуливать тут на спасение блогов извращенцев и шлюх—мужененавистниц? — подал голос Пижонов. Все обернулись кроме Кей, которая уже завершила передачу вируса в систему.

Октябрева окончательно пришла в себя. Она прислушилась к словам Пижонова, снова собралась и подошла к Кей. Кей лениво подняла голову со взглядом "Хрен ты мне что сделаешь".

— Я бы хотела поговорить с начальником вашего отдела. — отчеканила Октябрева.

— Ну, говори, он где-то там на этаже. Жидковолосый такой с пузом, ты его сразу узнаешь по бейджу. — высокомерно ответила Кей.

— Во–первых, ко мне обращаются на вы мелочи вроде тебя, во–вторых, ты сама мне его приведешь. — Октябрева злобно сжала руку Кей. Син поняла, что Кей довела Октябреву, заставив её сомневаться в своей власти. Нужно спасать ситуацию.

— Кей — обратилась к ней Син, — проведи её сама на тот этаж, если там есть свободные комнаты. И нейтрализуй её, потом допросим.

Кей предложила Октябревой вместе пройти на тот этаж, вспоминая при этом, какие комнаты точно будут свободны. Куратор попросил Фрэнка сесть за второй компьютер, чтобы просмотреть полученные данные от вируса. Фрэнк не очень обрадовался, ведь наблюдать глазами Кей за ситуацией на миссии куда интереснее. Однако в этих данных уже есть ответы на вопросы, кто спонсирует этаж Октябревой.

Глава 6

Глава 6.

— А давай, но я пойду в сопровождении! — Октябрева кивнула в сторону Пижонова. Пижонов вынужден согласиться.

Кей провела их на тот самый этаж. Он кажется слишком мрачным после этажей со светлыми опенспейсами, яркими реквизитами и воздушной планировкой. Октябрева теперь поняла, что это ловушка, на которую она попалась. Чертовы шпионы! Как её легко обманули! Октябрева даже не додумалась спросить у Кей её имя и потом уточнить у охраны, есть ли вообще это имя в списке доступа. "Дура, дура" — думала Октябрева. Но что сама Кей задумала?

Кей заводит их в серую комнату. Свет в неё падал лишь через глухие матовые окна, которые выходят в соседние комнаты уже с широкими окнами. Неплохая экономия на электричестве для личного пространства. Октябрева уловила запах стерильности, состоящий из хлора и спирта — значит, её недавно убирали, а значит она всё-таки используется, а значит — в теории сюда могут зайти зеваки и позвать их на помощь.

— Жидковолосый с пузом начальник врачом подрабатывает? — сыронизировал Пижонов, осторожно садясь на кушетку вместе с Октябревой. Ситуация, мягко говоря, ему не нравилась, а грубо говоря — приводила в животный ужас. Непонятная девица рыскала в документах, врала им в лицо и потом завела черти куда.

— Будете кричать — вас не услышат. Будете пытаться обездвижить меня — так я вас обездвижу и может быть даже с печальными для вас последствиями. — спокойно сказала Кей и села напротив них на стул, который, судя по отсутствию царапин с катышками, использовался редко.

— Что ты хочешь? — напряженно сглотнул Пижонов.

— Один ответ на один вопрос. Кто вас спонсирует? — Кей показала пальцем вверх, видимо, показывая на офис, где работают Октябрева и Пижонова.

Пижонов просто не знал на этот вопрос, о чём говорили его бегущие глаза. Син просит Кей не тратить на него время и отпустить его. У Кей же идея получше.

Октябрева знала, но не хотела отвечать. Может потому, что она была предана своему спонсору, который ей щедро платил, может быть она правда верила в то, что делала, несмотря на свою трансгендерность, а может быть...а может быть она искренне считала, что она поступает правильно. Правильно против Мирового Правительства и ради независимости Дефолт Лэнд от него ценой сытой жизни большинства людей.

Кей взяла Пижонова, быстро скрутив ему руки за спиной. Она дала понять Октябревой, что каждая минута молчания Октябревой будет стоить жизни...её любимой игрушки? Кей принюхилась и поняла, что у Пижонова "оттуда" пахнет разрекламированной смазкой с запахом пломбира.

— Не моё дело, конечно, но, сэр, вы кружок свой не подмываете после игрищ? От этой популярной смазки кружок потом сильно сохнет, опасно для людей. — поморщилась Кей.

— Ты о чём вообще?

— Задницу подмывать надо после такой смазки, это не антигемморойная мазь.

— Какая смазка, что за бред?

Лицо Октябревой скривилось в неловком выражении, словно она совершила небольшую оплошность, хотя за такую "оплошность" судят по уголовной статье — как никак она нагло пользовалась беспомощным состоянием Пижонова.

Все, Син, куратор, даже Фрэнк, который был занят аналитикой данных, Кей, все сейчас поняли, что к чему, устроив минуту тяжелого молчания ожидания, что сейчас произойдет. Пижонов особенно — то-то у него с приездом в Корпорацию начало "там" болеть. О, нет, неужели Октябрева с ним...правда...того? Нет, нет, он отказывался в это верить — но его задница, наоборот, просила возмездия. Кровь прильнула к лицу Пижонова, вены его вздулись от злости — будто из ниоткуда у него появилась невероятная сила, благодаря которой он смог освободиться от захвата Кей, лихо отбросив её в сторону. Но сейчас она его мало интересовала — он хотел разобраться с Октябревой за свою шоколадную честь.

Октябрева с ужасом смотрит на надвигающегося озлобленного Пижонова. Пока он к ней подходит, она судорожно ищет в ящике что–нибудь, чем можно отбиться, а лучше — нейтрализовать Пижонова. Она нащупывает какой–то шприц в надежде, что он уже с транквилизатором для подобных случаев. Она его достаёт и видит, что шприц наполнен. Пижонов к ней подбегает, Октябрева вставляет в него шприц и...Пижонов застывает.

К несчастью для всех кроме Пижонова, в шприце оказалась сыворотка суперсилы для грузчиков, работников архивов и всех тех, кому приходится поднимать тяжести, а спина к концу дня от этого отваливается. Пижонов на мгновение будто бы оказался в наркотическом приходе, а затем его мускулы начали быстро расти, сам он увеличился в росте, а одежда на нём лопнула. Если бы у него ещё поменялся цвет кожи на зелёный, его точно можно было бы прозвать Халком.

Все, даже Октябрева, понимают, что Октябревой настал нелепый конец, вызванный её порочной страстью к мускулистым мужчинам с традиционными взглядами. Пижонов–Халк взял её за крепкую мужскую шею и.…задушил. Куратор поставил на таймер 20 минут, то время, когда ещё можно будет что-то достать из мозга умершего человека.

—Найди переносной холодильник и вези её к нам! — скомандовал куратор.

—Нет! — остановила его Син. — Нужно спасти людей от него самого! Кей, нейтрализуй его!

—Как же я такое-то нейтрализую? — спросила Кей вслух, плавно вставая на ноги. Пижонов к ней приближается и.…выходит за дверь крушить всё с криками "Будь оно всё проклято!". Со своей суперсилой он легко брал всё и швырял куда попало. Обслуживающий персонал выбегал с воплями из раздевалок. Кого–то задело кинутым столом.

—Силой ты его не одолеешь, с ним нужно поговорить, чтобы его успокоить. — говорит в микрофон Син,

—Как я поговорю с ним, если он всё рвёт и мечет? — Кей бежит за Пижоновым. Внезапно начинает мигать красным светом на всем этаже, а во всём здании реветь сигнализация об экстренном положении.

Пижонов для себя потерял человеческий облик. Им теперь двигала только ярость на Октябреву, на эту чертову Корпорацию блогеров, вообще на всех, кто с ним так несправедливо обошёлся — и он эту ярость выплескивал на всё, что под руку попадётся. Он видит стол? Отлично, надо швырнуть в того работника, зачем этот работник вообще здесь оказался? Чтобы подобных мразей вроде Октябревой обслуживать? Так не пойдёт, на ему столом! Но что–то щелкнуло внутри Пижонова, когда он увидел маленькую испуганную женщину с большими, как у младенца, черными глазами. Он же мечтал о своей семье, точно, это его сюда и привело! А с кем он мечтал?..

Точно! С Миз Изи! Пижонов раздвинул двери лифта и полез как по канатам на верхние этажи, где в теории может быть Изи, заодно выкрикивая её имя. Кей полезла за ним.

—Что он говорит? —вновь спросила вслух Кей, держа взгляд на Пижонове.

—Он зовёт Изи! Популярного блогера, который специализируется на секс-просвете и обзоре всяких игрушек. — объясняет ей Син. — Чёрт...

—Что такое, Син?

— Миз Изи — это маркетинговый проект. Одна гигантская реклама. Такого человека на самом деле не существует. Да имя даже взято из игры!

— Так тем и лучше! — встрял куратор. — Если такого человека не существует, но есть цифровой образ — можно через этот образ обратиться к тому горе-Халку. Кей, сейчас тебе отправим её образ вместе с шаблоном тона голоса.

Пижонов тем временем уже спрыгнул на этаж из лифтовой шахты, продолжая по-животному зазывать Изи. Кей ускорилась, переключаясь со своего привычного и любимого голоса на слащавый голосок Изи. Она подтягивается до нужного этажа и так же ловко спрыгивает, как сделал до этого Пижонов.

Кей осматривает этаж. Так же горит красным, но этаж намного светлее, несмотря на закатное солнце за окном. Под столами прячутся офисные работники в светлых рубашках, дрожа, как осиновые листья. Между столами ходит гигантский Пижонов с жалобными возгласами.

—Псс — Кей подсаживается к случайной сотруднице — Нужна твоя помощь и храбрость. Сможешь раздать всем эти динамики? — Кей показала ему россыпь черных динамиков, похожих на лакричные конфетки

Сотрудница кивнула и Кей дала ей эти динамики. Благодаря этим динамикам, точнее, их рассеянному расположению, Пижонов не сможет определить, откуда доносится голос.

Шоу начинается! Солнце скрылось и этаж теперь освещается только аварийными красными огнями.

— Я здесь! — эхом раздался сладкий женский голос.

Пижонов обернулся. В паре метрах от него стоит Изи с разноцветными волосами и в кокетливом коротком кружевном платье.

Пижонов искренне поверил этой обманной проекции. Освещение не давало разглядеть, правда ли Изи прозрачная, или это так кажется — но она обратилась к нему, она услышала его! Хоть какая-то радость в жизни Пижонова.

— Соблюдаем дистанцию! Ты пережил страшное горе! — надиктовывала Кей сладким голосом.

— Да, меня, меня...ты меня не будешь уважать после такого! — разревелся Пижонов, смотря на Изи.

— Ты не то, что произошло не по твоей вине. Ты не виноват, я поддерживаю тебя! — вновь обратилась к нему Изи.

— Я был так глуп, ничего бы со мной не произошло, если бы я не поехал сюда! А поехал я сюда...из–за тебя! Я люблю тебя, Изи, и хочу создать с тобой семью!

Все застыли в недоумении. Вроде бы это не редкость, когда люди влюбляются в выдуманные образы и в фантазиях создают с этими образами семью, но сейчас ситуация выглядела совсем...даже не странно, а именно кринжево. Десяток прячущихся сотрудников вместе с четырьмя работниками из Правительства чувствуют себя так, словно они случайно застали голого человека, который не замечает их.

— П-п-п-прости, но, эээ, мы не можем быть вместе! Ты навсегда останешься в моём сердце, мне важны твои комментарии, встретимся под новым постом! — попыталась спасти ситуацию Кей.

Лицо Пижонова подобрело. Действие сыворотки начало спадать, он вернулся в свой нормальный размер, правда, вместо одежды теперь на нём лохмотья. Он больше не предоставлял угрозы, и все работники стали вылезать из своих укрытий.

—Да, да, мне важны твои комментарии! А теперь мне пора, надо пост дописать! — суетливо закончила Кей и отключила проекцию.

Пижонов так и застыл в раздумьях и лохмотьях. Люди на этаже, видавшие несколько минут назад, каким он был чудовищем, не решались его трогать. Его спрашивали, нужна ли ему какая помощь, есть ли кому позвонить — но Пижонов так и стоял в своих размышлениях. Рациональная его часть говорила ему, что Изи — ненастоящая, лишь продукт Корпорации, и всё же лучше выйти из транса, разобраться с деньгами, которые должны были прийти на его счёт за сложный труд сидеть перед монитором и запугивать женщин одиночеством и нашествием смуглых мигрантов, и поехать уже домой. Пускай он там никому не нужен, даже своей маме, нужно разобраться, как жить дальше. Наверное, продолжать бороться против Мирового Правительства, которое, как оказалось по мнению Пижонова, всё это время было виновато в отсутствии жены и своих детей у него. Да, рациональная часть любые оправдания найдёт, если не хочется искать проблемы в себе.

Эмоциональная часть же просто рвала Пижонова, глубже и глубже погружая его в транс. Гнев на Октябреву, которая так легко его поимела во всех смыслах, гнев на систему, для которой он всего лишь жалкий солдатик, воющий за чьи-то интересы купить апартаменты в этом жалком стеклобетонном здании, гнев на всех, кому нет особого дела до его глубокой раны униженного человека. Так он и стоял, пока за ним не приехала медицинская помощь. Так его, молчащего, осмотрели. Так над ним, застывшим, покачали головой от отсутствия у него родных и близких, кто дал бы согласие ухаживать за ним. Так его, ригидного, в итоге погрузили в глубокий брейнданс за счёт Мирового Правительства, чтобы потом окончательно решить, излечима ли его душа или он повторит судьбу Толяна уже в их интересах, а не Дефолт Лэнда.

Конец.