Решение

Глава 1

Дано: недавно дописанная книга.

Не дано: читатели.

Причина: нейросеть, которая за минуту пишет книгу по запросу пользователя.

Решение?

Саша покрутилась в кресле, сжимая в зубах палочку от мороженого, посмотрела на монитор, затем перевела взгляд на мирно посапывающего кота, удобно устроившегося на кипе старых книг, доставшихся в наследство от дедушки. Александр Юрьевич, в честь которого назвали Сашу, родился в начале XXII века, когда человечество, несколько десятилетий приходившее в себя после эпидемии, унесшей множество жизней, открыло мир новых технологий. Во многом развитию цифровой реальности способствовали нейросети — запрограммированные на обучение, они развивались, в то время как весь мир был поставлен на паузу из-за COVID-19.

Александр Юрьевич рассказывал, что всё началось с лекарства от рака: однажды нейросеть просто вывела формулу на уличные мониторы в Токио, и среди спешащих по делам прохожих нашелся человек, обративший внимание на странные уравнения. Некоторые символы в этой цепочке показались ему знакомыми, и, погуглив, умный японец понял, что подкинула им нейросеть.

Человечество, сократившееся втрое с начала 20-х годов прошлого века, воспряло духом. Гениальные умы принялись сотрудничать с нейросетями, и очень скоро мир изменился до неузнаваемости. Неизлечимые болезни канули в Лету; проблему голода решили удобрения, ускорявшие рост пищевых культур в несколько раз и при этом не содержащие в себе вредных веществ; ранее непригодные для жизни территории подверглись климатическим изменениям (например, нейросеть придумала и разработала устройства, вызывавшие постоянные дожди над Сахарой, и очень скоро пустыня превратилась в цветущий оазис). По соглашению лидеров мировых государств единственными незаселенными и не подвергнутыми изменениям землями остались только ледники Антарктиды, и человечество, объединившись с нейросетями, два года искало способ остановить мировое потепление, чтобы избежать таяния льдов и уберечь планету от неминуемого природного катаклизма.

Искусственный интеллект не только находил пути решения той или иной проблемы, но и анализировал текущую ситуацию, составляя прогнозы на будущее. Вычислив, что планете грозит перенаселение, если не взять размножение людей под контроль, нейросеть очень скоро разработала чипы, которые помещались в органы репродуктивной системы, едва дети достигали пубертата. Эти чипы генерировали наночастицы, атаковавшие сперматозоиды и делавшие их бесплодными. Кроме того, они распознавали инфекции, передающиеся половым путем, и нейтрализовали вирусы в течение нескольких минут после полового акта. Таким образом, имплантаты не только избавляли женщин от нежелательной беременности, но и защищали обоих партнеров от ЗППП. Если же пара изъявляла желание родить ребенка, после медицинского осмотра и теста на совместимость микрочипы перепрограммировались. Как только женщина беременела, чипу ее партнера возвращали прежние настройки, а ей ставили новые: теперь наночастицы анализировали количество оплодотворенных яйцеклеток и, если их было больше одной, выбирали самую здоровую и без генетических аномалий, остальные же уничтожали. Этот чип также был запрограммирован следить за ходом беременности и передавал данные в медкарту пациентки. Разумеется, после родов программу вновь откатывали до первичных настроек.

Саша родилась во второй половине XXII века — ее деду тогда исполнилось 60 лет. Человечество, избавившееся от смертельных болезней и улучшившее качество жизни, нынче запросто переживало вековую годовщину, так что Александра Юрьевича можно было назвать мужчиной в самом расцвете сил (старение организма обычно начиналось после 90-летия). К тому времени был освоен космос, и треть землян эмигрировала на другие планеты в поисках новых ощущений; постоянно велись археологические раскопки — ученые искали следы ДНК вымерших животных, чтобы восстановить популяцию. Кто-то посвятил свою жизнь поиску вещей из прошлых веков (к таким коллекционерам относился и Александр Юрьевич, собиравший книги), кто-то отдал себя искусству (в век цифровых технологий, когда нейросеть могла запросто написать картину, сочинить песню или создать музыкальное произведение, интеллигенция стала особенно ценить культурное наследие и всеми силами пыталась сохранить его). Однако большинство людей, оставшихся на Земле, были простыми потребителями (Саша язвительно называла их трутнями). Они всё так же работали на фабриках и заводах, в сельском хозяйстве и прочих областях (умница нейросеть очень быстро поняла, что, если в производстве полностью заменить людей на роботов, человечество лишится цели в жизни и смысла своего существования и тогда в мире наступит хаос), но совершенно потеряли тягу к развитию и самосовершенствованию. Деньги по-прежнему имели значение, но если раньше людей интересовали материальные блага, то теперь они зарабатывали лишь для того, чтобы оплатить подключение к глобальной сети и попасть в виртуальную реальность.

Решение?

Саша вздохнула, не сводя глаз с мигающего курсора, — решение никак не приходило на ум. Как бороться с цифровым монстром, прочно укоренившимся в жизни людей и диктующим свои правила вот уже целый век? Большинство предпочитало погружение в игры и фильмы — там они становились действующими персонажами и проживали сюжет, заданный нейросетью. Однако были и те, кто хотел создавать собственную вселенную (в прошлом столетии их называли разработчиками и сценаристами), но всё, что они придумывали в виртуальной реальности, тут же становилось достоянием искусственного интеллекта. Именно по этой причине Саша всегда писала свои книги на древнем компьютере, не подключенном к сети (его когда-то нашел дедушка в старой заброшенной библиотеке и притащил домой, надеясь позже обменяться с другим коллекционером, однако отец Саши — мастер на все руки — смог починить агрегат, и было решено оставить компьютер в семье). Свои тексты она публиковала на старом литературном сайте, являющемся пережитком прошлого, но все еще работающем — ИИ посчитал, что на его примере можно будет показывать людям, насколько отсталыми были технологии ушедших времен.

Поначалу ее романы пользовались успехом. У Саши, которая зачитывалась в детстве приключенческой литературой, составлявшей немалую часть библиотеки деда, была богатая фантазия, и придуманные миры 15-летней писательницы пришлись по вкусу читателям. Но время шло, Саша росла и в какой-то момент начала терять интерес к авантюрным историям, на которые ее вдохновляли книги Майна Рида, Стивенсона, Хаггарда, Жюля Верна, Конан Дойла и прочих авторов. Ее неожиданно увлекла более серьезная литература, и вскоре приключения уступили место романам Толстого, Достоевского, Драйзера, Диккенса и Ремарка. Разумеется, новое увлечение тут же отразилось на страницах ее собственных сочинений, и какое-то время книги Саши еще вызывали отклик у самых преданных читателей, но очень скоро их интерес угас — людям явно не хотелось напрягать мозг сложными жизненными перипетиями персонажей. Осознав это, Саша попыталась вернуть себе былую славу, на два месяца прилипнув к монитору и прерываясь лишь на несколько часов сна, чтобы поскорее написать книгу о новых приключениях своей некогда популярной героини. Наконец роман был завершен, и с замиранием сердца она опубликовала первые главы в открытом доступе и написала блог, объявив о возвращении.

Однако ответом ей была тишина.

В недоумении Саша изучала статистику: ее блог был прочитан буквально десятком людей, пара человек лайкнули запись, и на этом всё. Что касается романа, никто не проявил к нему интерес. Неделю спустя Саша приняла нелегкое решение открыть бесплатный доступ ко всей книге, о чем тут же сообщила в блоге, однако и эти действия не возымели успех. Погоревав пару дней, она запустила рекламную кампанию, намереваясь бороться до конца, и, до крови закусив губу, сверлила взглядом монитор, глядя на неподвижные цифры статистики. Всё было тщетно, книгу игнорировали.

И тут у Саши начался день сурка. Каждое утро она нехотя вылезала из кровати, насыпала корм коту, затем подключалась к сети и с какой-то отрешенностью изучала данные — они оставались неизменными, ее роман никому не был интересен. Саша выходила на балкон и нервно выкуривала три сигареты подряд, с ненавистью глядя вниз на редких прохожих, спешивших по своим делам, потом шла на кухню, где заливала в себя спитой чай. Еще раз проверяла статистику, кликала на баннер, рекламировавший ее книгу, и, удостоверившись, что всё работает, возвращалась в постель, свернувшись калачиком под одеялом. К вечеру, сдавшись на уговоры пустого желудка, Саша заказывала доставку еды, а потом без аппетита ела холодную пиццу или суши прямо в постели, не обращая внимания на крошки и уставившись невидящим взглядом в дисплей планшета, где светились всё те же цифры — ноль просмотров, ноль скачиваний.

Наконец ее мучения прекратились: однажды, войдя в свой профайл, Саша увидела мигающий значок раздела сообщений. На мгновение застыв от неожиданности, она нервно сглотнула и дрожащей рукой кликнула на конвертик. Письмо было от одного из авторов — в прошлом Саша частенько с ним соперничала в конкурсах для писателей. Текст начинался со смайлика в виде панды — отличительная черта Дяди Степы.

/смайл/ Сашка, прекращай вливать бабло в рекламу, это не сработает — нас больше не читают. Сраная нейросеть поимела писателей во все щели. Иди на завод, книжками ты отныне не заработаешь. Буду помнить тебя, подруга. Навеки твой Дядя Степа.

Громко икая, Саша несколько раз перечитала сообщение, пока до нее не дошел смысл написанного. В панике она принялась стучать по клавиатуре, набирая текст ответного письма, и нажала на кнопку «отправить», однако система выдала ошибку: «Вы не можете отправить сообщение данному адресату, пользователь удалил свой профайл». Взвыв от разочарования, Саша вцепилась пальцами в спутанные волосы и несколько минут раскачивалась из стороны в сторону, пытаясь понять, что делать дальше. Наконец ее озарило. Открыв раздел с друзьями, она принялась пролистывать страницы, однако на месте аватаров застыли серые силуэты — профайлы были удалены. Паника нарастала, но Саша продолжала яростно крутить колесико мыши, пока не наткнулась на яркое пятно в этой блеклой массе — с картинки на нее смотрел аниме-персонаж с желтыми вихрами на голове и в яркой оранжевой куртке. Саша зашла в профайл и несколько минут пыталась прочесть запись на главной странице, всхлипывая и размазывая по лицу слезы.

Привет всем, кто вдруг посетит мою страницу!

Когда-то я была успешной писательницей, и у меня были самые крутые читатели. Но однажды всему приходит конец, настиг он и меня. Я ухожу в небытие, но не удаляю эту страницу. Тут остаются мои произведения и блог, и если вы их прочтете, значит, мы не проиграли. Итак, выбор за вами: либо вы продолжите как дебилы тыкать на кнопку «сгенерировать» и хавать то, что вам дает система, либо включите мозг и уделите время настоящей литературе.

...Саша очнулась поздней ночью, когда голодный кот, устав мяукать, неожиданно укусил ее за пятку. Весь день она рыскала по сайту, разыскивая активные страницы пользователей и сражаясь с приступами паники при виде удаленных аккаунтов. По обрывочным записям в нескольких сохранившихся блогах Саша поняла, что авторы договорились в определенный день совершить Исход (так они это называли), поскольку больше не видели смысла в написании книг.

Пока она на два месяца выпала из реальности, сочиняя роман, ее привычный мир рухнул — ИИ перекрыл живым авторам кислород и вытеснил их из сети, заменив собой. Теперь читателям не нужно было терять время в поисках какой-нибудь книги на свой вкус и тратить деньги на покупку оной, опираясь лишь на собственные впечатления от доступных бесплатных первых глав и не зная, что в итоге преподнесет автор. Достаточно было задать в параметрах интересующие жанры и нажать на кнопку «сгенерировать» — и нейросеть буквально за минуту сочиняла целый роман за копейки. Однако хуже всего было то, что искусственный интеллект по запросу также мог «дописать» незаконченную книгу, даже если автор выкладывал ежедневно новую главу.

Книга получалась отвратительной, полной клише и роялей в кустах — любопытная Саша попробовала сгенерировать небольшой рассказ, чтобы оценить новые возможности нейросети, и осталась крайне разочарованной. Не понимая читательского интереса к подобным опусам, она без устали шерстила интернет, читала комментарии на различных форумах и пыталась найти хоть какой-то топ-лист новых произведений. Больше всего Сашу настораживало молчание авторов — повсюду она натыкалась лишь на хвалебные отзывы читателей о новой услуге от нейросети, однако ни разу ей на глаза не попалось мнение хотя бы одного писателя. Либо ее собратья по перу во время Исхода договорились игнорировать всё, что касается графомании ИИ, либо нейросеть старательно подчищала нелицеприятные рецензии.

Такова была новая реальность: теперь нейросети легко и массово писали популярные, но очень поверхностные книги, полные стереотипов и не содержащие оригинальных ходов, однако читателей, судя по всему, это вполне устраивало, ведь можно было буквально за копейки сгенерировать фолиант, задав в параметрах жанр, персонажей и сюжет под настроение. Как только человек дочитывал произведение, он мог либо удалить его, либо переместить в архив. Пересылать или рекомендовать книгу другому пользователю было нельзя — ИИ объяснял это тем, что читатель, генерируя персонажей, мог даже поместить себя в сюжет, то есть опубликовать личные данные, а как известно, нейросеть всегда защищала права пользователей. Поэтому и не было никаких топ-листов новинок и бестселлеров, отныне книги считались чем-то очень личным, почти интимным.

Решение?

Курсор продолжал мигать, кот продолжал спать, а Саша меж тем доедала второе мороженое, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации. Столкнувшись с новой реальностью два месяца назад, она на несколько недель впала в депрессию, не представляя, чем теперь будет заниматься. Разумеется, идти на завод, как завещал ей Дядя Степа, Саша не собиралась, да и деньги в наличии были — спасибо Александру Юрьевичу за наследство.

Сколько Саша себя помнила, дедушка всегда был ее поддержкой и главным идейным вдохновителем. Александр Юрьевич души не чаял во внучке и потакал всем ее желаниям, чем постоянно вызывал недовольство у сына, который боялся, что дед испортит Сашу, превратив ее в капризную принцессу. Возможно, так бы и случилось, если бы мудрая мама не научила дочь читать, едва той исполнилось шесть лет, и девочка, открыв для себя магию букв, растворилась в волшебных мирах, придуманных незнакомцами в прошлых столетиях. За пару лет она перечитала всю детскую литературу из библиотеки деда (некоторые сказки — раз по десять, пока не выучила их наизусть), потом ей на глаза попалась книга, на обложке которой гарцевал наездник верхом на лошади. Саша знала, что «Всадника без головы» ей пока читать нельзя — книга находилась во взрослом секторе, брать оттуда книги родители запретили, но соблазн был столь велик, что она не удержалась и стянула увесистый для ее маленьких ручек том. Несколько ночей подряд девочка читала роман, с головой накрывшись одеялом и светя на страницы маленьким фонариком, пока однажды ее не застал врасплох дед, пришедший пожелать спокойной ночи. Взглянув на обложку, Александр Юрьевич цокнул языком и покачал головой, притворно сердясь на внучку, затем вздохнул и прошептал:

— Ладно уж, читай, только делай это днем, пока родители на работе, иначе зрение посадишь.

Так началась эпоха приключений. Саша сопереживала индейцам, завидовала ковбоям, пела пиратские песни, закапывала во дворе клады, строила шалаш из одеял и стульев и пыталась научить котенка по кличке Пятница говорить слово «Пиастры», а когда дед разрешил ей читать детективы, любимой игрой девочки стал поиск вещей, которые исчезали из дома самым загадочным образом (разумеется, все понимали, что Саша сама прячет то ключи деда, то расческу матери, то любимую кружку отца, однако с удовольствием включались в игру, поскольку девочка вела поиск с такой забавной серьезностью, что устоять было невозможно).

Счастливая семейная жизнь закончилась внезапно и весьма печально: когда Саше исполнилось 11 лет, ее родители трагически погибли в автокатастрофе (робот-пилот вышел из строя, и отец не справился с управлением на скользкой от дождя дороге). Александр Юрьевич тогда разменял седьмой десяток, и смерть сына и невестки нанесла непоправимый ущерб его психическому здоровью. Дни напролет он сидел в старом кресле, уставившись невидящим взглядом в одну точку и не реагируя на переживания любимой внучки. Тогда Саша, поняв, что в одиночку ей не справиться, подключила соседей, живших этажом выше. Тетя Катя и дядя Леша были ровесниками ее родителей, а с их сыном Пашкой Саша дистанционно училась в одном классе — неудивительно, что семьи сдружились. Очень скоро дом вновь наполнился ароматом свежеиспеченных пирогов, которыми тетя Катя без устали потчевала детей; бородатый дядя Леша, насвистывая под нос какую-то мелодию, бодро передвигал мебель с места на место и ворчал на то, какой непродуманной была планировка квартиры; меж тем Саша вслух зачитывала Пашке особо удачные, по ее мнению, моменты из рассказов собственного сочинения и спрашивала, стоит ли их публиковать в сети. Ежедневная суматоха наконец вывела Александра Юрьевича из оцепенения, и он, сперва вяло, потом всё более оживляясь, понемногу начал принимать участие в том, что происходило вокруг. А происходить стало многое, потому что однажды дядя Леша вдруг заявил, что им пора окультуриваться, и принялся через день всех возить на стареньком пикапе то в музеи, то в парки отдыха, а то и вовсе в соседние города.

Так незаметно пролетел год.

— Дядь Саш, я понимаю, как вам больно, — тихо сказала как-то Катя Александру Юрьевичу, участливо заглядывая в глаза, — но Сережу и Аню уже не вернуть, а у вас внучка растет. Вы должны взять себя в руки, чтобы помочь Сашуньке, иначе в дело вмешаются органы соцопеки и девочка окажется в интернате. Она у вас умница, такие рассказы интересные пишет — настоящий талант.

Проводив соседку, Александр Юрьевич послонялся по квартире, тяжело вздыхая и шаркая тапочками, а затем робко постучал в дверь Сашиной комнаты.

— Заходи, деда! — прозвенел звонким колокольчиком голос любимой внучки.

Она сидела на кровати, обложившись старыми книгами, и грызла карандаш, быстро листая том «Мертвых душ».

— Не могу вспомнить, кто из персонажей был мечтателем, который ничего не делал, — ответила Саша на немой вопрос деда.

Александр Юрьевич не то кашлянул, не то хмыкнул и присел на край кровати.

— Так Манилов же, — коротко бросил он и потрепал за уши кота, мирно спавшего на томе «Оцеолы, вождя семинолов». — А тебе зачем?

— С Пашкой поспорила. Он говорит, что это Плюшкин ерундой страдал, — Саша подняла голову и пристально посмотрела на деда. — Точно Манилов? Не путаешь?

Александр Юрьевич осторожно взял книгу из рук внучки и любовно погладил обложку.

— Ну ерундой они там все страдали, а я точно не путаю. Термин еще такой есть — «маниловщина», обозначает пассивное отношение к действительности и излишнюю мечтательность. Не рановато ли ты за Гоголя взялась, Александра? Тебе всего 11 лет, а «Мертвые души», насколько я помню по рассказам отца, в школе когда-то проходили классе в девятом-десятом, когда детям 14 исполнялось.

— Дедушка, мне на прошлой неделе 12 стукнуло, ты что, забыл? — проворчала Саша, глядя на деда с укоризной. — Мне эти «Души» не понравились, но их Пашка прочел, а я с ним соревнуюсь, вот и пришлось страдать над книгой.

Он сгорбился, прижав к груди труды Гоголя, и прошептал:

— 12 стукнуло... Неужели год прошел с тех пор, как?..

На несколько минут в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь сопением мирно спящего Пятницы.

— А ты чего хотел-то? — наконец прервала молчание Саша.

Александр Юрьевич почесал небритый подбородок, хмуря брови и силясь вспомнить, зачем он здесь, и наконец кивнул головой.

— Катерина сказала, что ты рассказы пишешь, очень хвалила. Хотел попросить, чтобы ты мне почитала.

Саша пожала плечами и коротко бросила:

— Ладно.

А через несколько недель их соседи Разумовские объявили, что собираются в космическое путешествие, и Саша с разрешения деда вручила Пашке на прощание одну из своих любимых книг и попросила сберечь ее до их следующей встречи. Они не знали, что вновь увидятся лишь много лет спустя, и причиной тому станет нейросеть, лишившая Сашу читателей.

• • •

Александра Юрьевича не стало через восемь лет — он умер, не дожив месяц до 80-летия. Так и не оправившись до конца после гибели сына и снохи, Сашин дедушка большую часть времени проводил в библиотеке, то бесконечно переставляя книги с полки на полку, то устроившись в кресле с каким-нибудь томом из бесценной коллекции. Он покидал свое книгохранилище лишь в те моменты, когда Саша объявляла о завершении очередной книги — тогда дед и внучка подолгу пили чай на кухне и обсуждали сюжет.

...Саша устало потерла переносицу и сделала глубокий вдох. Всю ночь она редактировала новый роман, в котором на этот раз были не приключения, а серьезные размышления на тему семьи.

Моему дедушке, Александру Юрьевичу Кольцову, посвящаю

Единственная надпись на титульном листе, самая важная. Конечно, дедушка, как обычно, сперва засмущается, потом начнет ворчать и просить, чтобы посвящение было удалено, но Саша в этот раз сдаваться не собиралась.

Она зашла в библиотеку, тихо притворила за собой дверь (в последнее время Александр Юрьевич жаловался на сквозняки). Дедушка, по своему обыкновению, сидел в кресле, прижимая к груди книгу, на выцветшей обложке которой офицер русской армии любовался видом на горы.

— Деда, ты опять «Героя нашего времени» читал, — улыбнулась Саша и осторожно прикоснулась к щеке Александра Юрьевича, не желая его напугать спросонья.

Щека дедушки была холодной...

Решение?

Саша бездумно кликала на слово «сгенерировать», задав один-единственный параметр — жанр «социальная проза». Нейросеть послушно выполняла запрос, каждый раз предоставляя одну и ту же книгу, если судить по аннотации, которую Саша уже успела выучить. Наконец она бросила планшет на кровать и вновь повернулась к монитору старого компьютера, на котором со знаком вопроса застыло слово «решение».

— Да не знаю я, какое тут решение можно придумать! — крикнула Саша, не сдержавшись, и яростно почесала живот. Пальцы привычно нащупали старый маленький рубец, и Саша вдруг замерла, словно боясь спугнуть появившуюся где-то на подкорке сознания идею. Она медленно перевела взгляд с монитора на живот и сфокусировалась на крошечном шраме, который сознательно не удалила после установки чипа, контролирующего ее репродуктивную систему. Меж тем идея в ее голове приобретала всё более явственные очертания, обрастая деталями и превращаясь в столь желанное решение.

Несколько дней спустя Саша насыпала в одну кастрюлю сухой корм, а в другую налила воды до краев и поставила их на пол, затем поцеловала в нос лежавшего на стуле кота и посмотрела в его прищуренные зеленые глаза.

— Я вернусь, Пятница, жди меня, — пообещала она любимцу и вскоре покинула квартиру.

Старый кот несколько минут прислушивался к звукам, доносившимся с улицы через приоткрытую форточку, затем спрыгнул со стула, медленно подошел к кастрюлям и обнюхал их содержимое. Полакав воды, он вышел из кухни в коридор и улегся перед входной дверью на шейный платок, оброненный хозяйкой...

• • •

Нервно сглотнув, Саша постучала в железную дверь. В полуподвальном помещении было сыро и неуютно, и ей стоило большого труда не развернуться и не сбежать оттуда как можно скорее. Чувствуя, как к горлу подкатывает тугой ком, означающий неминуемый приступ паники, Саша приподняла свитер и нащупала шрам под пупком — он напоминал ей о принятом решении и, как ни странно, вселял уверенность.

Неожиданно дверь бесшумно отъехала в сторону, и напротив Саши застыл верзила с гладко выбритой головой. Несколько минут они буравили друг друга взглядами, Саша — переминаясь с ноги на ногу, амбал же словно врос в пол. Наконец он хмыкнул и рявкнул:

— Пароль!

Саша ойкнула и захлопала ресницами, а затем попятилась назад, намереваясь рвануть из подвала как можно быстрее, как вдруг за спиной раздался вкрадчивый голос, заставивший ее замереть:

— Ты чего барышню пугаешь, Ванечка?

В ответ необъятный Ванечка, по-прежнему не шевелясь, лишь хмыкнул и, пожевав губами, уже более миролюбиво повторил:

— Пароль.

Саша почувствовала на голой шее дыхание невидимого Ванечкиного товарища и поежилась.

— Да видно же, что не знает она пароль.

Он уже стоял перед ней — среднего роста и средней же комплекции, но лицо его было скрыто под маской, и Саша видела лишь черные зрачки, мерцавшие в прорезях.

— Говорить будем, барышня, или как? — его тон был благожелательным, но Саша поняла, что шутить с незнакомцем явно не стоит — такой может и глотку запросто перерезать с вежливой улыбкой на лице.

— Будем, — просипела она и неожиданно икнула.

— Ну раз будем, то пойдем, — незнакомец жестом пригласил ее за собой и шагнул мимо Ванечки за железную дверь.

Верзила с подозрением оглядел Сашу с ног до головы и кивком головы велел ей зайти. Она вся сжалась в ожидании неминуемого грохота железной двери за спиной, но Ванечка аккуратно потянул створу на себя, и та бесшумно закрылась.

— Иди за Пиаром, — велел амбал Саше и замер, всем своим видом показывая, что не сдвинется с места, даже если начнется атомная война.

— Так это и есть Пиар? — прошептала Саша в ответ, и Ванечка молча кивнул.

— Барышня, ты идешь или как? — донеслось из глубины комнаты, и Саша засеменила внутрь, не желая испытывать терпение незнакомца в маске.

Пресловутый Пиар был в городе легендарной личностью. Поговаривали, что ему несколько раз удавалось взломать систему и выкрасть личные данные то главы Центробанка, то министра финансов, а однажды он умудрился хакнуть жену президента. С Пиаром невозможно было связаться в сети — искусственный интеллект контролировал всё и вся, подчинив себе даже даркнет, и Саша несколько ночей слонялась по барам и клубам, собирая крупицы информации, чтобы выяснить, как найти неуловимого хакера.

— Ну и кто прокололся? — Пиар, вальяжно раскинувшись на старом продавленном диване, не сводил с Саши внимательных глаз. — Говори, барышня, иначе пытать начну.

Она облизнула пересохшие губы и переступила с ноги на ногу.

— Никто. Честное слово. Я сама догадалась.

Хакер хмыкнул и, неожиданно вскочив с дивана, подлетел к Саше.

— Меня ищут лучшие умы города с поддержкой самой нейросети — и всё никак не могут найти, а какая-то пигалица, видите ли, сама догадалась. Говори давай, кто меня сдал!

По лицу Саши заструились слезы, и она спешно принялась вытирать их рукавом растянутого вязаного свитера.

— Я клянусь, никто вас не выдавал. У меня просто хорошо развито логическое мышление и...

— Мышление у нее развито, ха! — грубо оборвал Пиар Сашу. — А пароль почему-то не догадалась разузнать! На диван села, живо!

Саша пискнула и поспешила исполнить приказ, забившись в угол дивана и испуганно наблюдая за хакером, в гневе ходившим из угла в угол.

— Пожалуйста, не убивайте меня! — прошептала она и вновь захлюпала носом. — Я, как и вы, против системы. Ведь мы же не рабы, а нам диктуют, как жить и что делать...

— Мы кто? — прервал Пиар ставший уже бессвязным Сашин лепет и замер посреди комнаты.

Саша громко икнула, не сводя глаз со взрывного собеседника.

— Мы... мы не рабы.

— Рабы не мы, — миролюбиво и с каким-то удовлетворением в голосе произнес хакер и сел рядом с Сашей. — А че ж сразу-то пароль не сказала Ванечке? И меня заставила понервничать.

Она вновь икнула, и Пиар поморщился.

— Завязывай с этим, бесишь. Иди вон воды попей, — он кивнул головой в сторону ободранного стола, на котором батареей были выстроены бутылки.

Трясущимися руками Саша отвинтила крышку и сделала несколько больших глотков.

— Ты поаккуратней, а то еще не в то горло попадет, — голос хакера вновь стал по-лисьи вкрадчивым. — Рассказывай давай, зачем меня искала.

На ватных ногах Саша вернулась к дивану и, несмело опустившись рядом с Пиаром, икая и периодически переходя на шепот, поведала ему свою историю.

— Короче, мне надоело, что ИИ постоянно вмешивается в творчество, и я хочу ему отомстить, — закончила она и с мольбой взглянула на городскую легенду. — Хватит мечтать, пора действовать. Век Манилова давно прошел, — Саша осеклась, подумав, что брякнула лишнее — ее собеседник не был похож на того, кто читает Гоголя.

Пиар несколько минут молчал, а затем неожиданно расхохотался.

— Ну ты даешь, Кольцова! Надо же, еще и Гоголя сюда приплела!

Саша непонимающе уставилась на хакера, и вдруг ее озарило.

— Пашка?!

— Пашка, Пашка.

Он сорвал маску, и Саша увидела лицо, знакомое с детства.

— Надо же, ты совсем не изменился! Только это... возмужал, — на нее нахлынули воспоминания об их детских играх, ссорах и примирениях.

С лица Разумовского не сходила улыбка.

— А ты изменилась, и даже очень. Если бы я тебя сразу узнал, то не издевался бы так. Прости, что напугал.

Пашка шутливо дернул ее за волосы, как когда-то в детстве, и поднялся с дивана.

— Ладно, пойдем отсюда. Раз решила бороться с нейросетями, значит, и план придумала. По дороге расскажешь.

— По дороге куда? — наблюдая за товарищем детства, придирчиво осматривающим комнату, Саша почувствовала, как ее охватывает непонятная тревога.

— На работу, — Пашка взял со стола непочатую бутылку воды и хмыкнул, а затем неожиданно крикнул: — Ванечка!

Через секунду в проеме комнаты нарисовалась фигура верзилы.

— Значит, так, эта хата больше непригодна, почисти тут всё и вали. Я с тобой позже свяжусь, когда подыщу нам новое место, — отдал приказ Пашка и направился к двери. — За мной, барышня.

Саша робко улыбнулась Ванечке на прощание и вслед за Разумовским покинула подвал.

• • •

— План, конечно, идиотский, но вроде бы выполнимый.

Пашка, насупив брови, ковырял ботинком землю в ожидании таксилёта. Недавнее веселье сменилось угрюмостью, и Саша решила не отвечать, боясь, что товарищ разозлится, и милый добрый Пашка превратится обратно в непредсказуемого и опасного Пиара.

Так в тишине они простояли еще несколько минут, пока рядом не приземлился таксилёт.

— Наконец-то, — буркнул Пашка и жестом пригласил подругу внутрь салона.

— Добрый вечер, — поприветствовал их электронный приятный женский голос. — Пожалуйста, выберите пункт назначения и произведите оплату.

Разумовский, проигнорировав клавиатуру, приложил к считывателю какую-то карту, непохожую на банковскую.

— Пункт назначения — «Центурион». Доступ разрешен, — отрапортовал робот, и двери салона закрылись. Через секунду таксилёт поднялся в воздух.

— Зачем нам туда? — нахмурилась Саша, не сводя с хакера настороженного взгляда.

— Работаю я там, — буркнул Пашка в ответ и отвернулся к окну. — Молчи.

«Центурион» был одним из подразделений корпорации «Цербер», специализировавшейся на разработке имплантов и цифровых гаджетов, и отвечал за устранение кибератак — по крайней мере, официально. Чем на самом деле занимались на последних этажах единственного небоскреба в городе, никто не знал. Поговаривали, что именно там находилась серверная с мощнейшей защитой, благодаря которой у людей был доступ к технологиям виара.

Через несколько минут таксилёт приземлился на специальной площадке недалеко от входа в башню и, после того как пассажиры покинули салон, вновь поднялся в воздух и улетел — дрейфовать возле небоскреба им запрещалось. Проводив его взглядом, Пашка повернулся к Саше и неожиданно сухим казенным тоном проинструктировал:

— Слушай внимательно. Для всех ты — соискатель на одну из низших должностей в «Центурионе», и я лично провожу собеседование и тестирую тебя. Ни с кем не говори, на вопросы других не отвечай, в разговоре со мной при посторонних говори только «да» и «понятно». Понятно?

Саша молча кивнула, а затем придирчиво посмотрела на рукава своего старого растянутого свитера.

— Не очень-то я похожа на соискателя, — пробормотала она и перевела взгляд на Разумовского.

— Сойдет, — хмыкнул он в ответ. — Айтишники и не в таком ходят.

Они попали в лифт лишь час спустя, после того как Саша заполнила несколько электронных анкет и ее знатно помучили проверками то на одном пункте охраны, то на другом. Всё это время Пашка находился рядом, пресекая любые попытки охранников заговорить с симпатичной соискательницей. Памятуя об инструкции товарища, Саша молчала, лишь иногда выдавая односложные ответы, но едва они оказались в лифте, открыла рот, намереваясь завалить Пашку вопросами, и осеклась, когда он еле заметным кивком головы указал ей куда-то в сторону. Присмотревшись, Саша заметила крохотную камеру и сжала губы, поняв, что здесь не лучшее место для объяснений.

Вопреки ее ожиданиям, Пашка нажал кнопку со знаком минус, и они стали спускаться под землю. Десять минут спустя лифт остановился и открыл двери — в лицо ударил сырой воздух.

Они долго петляли по мрачным коридорам, и, слушая, как под ногами хлюпает вода, Саша печально думала о том, что ее любимым кроссовкам пришел конец. Неожиданно Разумовский остановился, и Саша, бредущая за ним и смотревшая себе под ноги, врезалась в него.

— Ну ты чего? — не то вскрикнула, не то всхлипнула она и вновь осеклась под укоризненным взглядом друга.

Хакер молча поманил ее за собой и, прибавив шаг, устремился в какой-то боковой коридор — Саша едва за ним поспевала. Их спринтерский забег закончился так же неожиданно, как и начался — когда Пашка, дернув за какой-то неприметный рычаг, буквально втолкнул ее в темное помещение.

— Погоди, сейчас свет включу, — услышала Саша где-то сбоку его голос, а через мгновение зажмурилась от ярко вспыхнувшей лампочки. Когда ее глаза наконец привыкли к свету, она огляделась и охнула — помещение как две капли воды было похоже на то, которое охранял лысый амбал Ванечка.

— Ну что, Александра Сергеевна, присаживайся, — Пашка поманил ее к себе, и старые пружины дивана жалобно скрипнули под двойным весом. — Это единственное место, где нет камер и прослушки, так что можем говорить спокойно.

— Ты их убрал, что ли? — лениво поинтересовалась Саша, пытаясь устроиться удобнее на расхлябанном диване.

— Не-а, — хмыкнул Разумовский. — Их тут никогда и не было, потому что ИИ не знает об этом месте. Этой комнаты нет в планах здания, я на нее случайно наткнулся, когда во время обхода однажды поскользнулся и налетел прямо на рычаг в стене.

— А как ты вообще попал в «Центурион»? — поинтересовалась Саша, сняв кроссовки и забравшись с ногами на диван. — А главное зачем?

Пашка хмыкнул.

— Родители остались на Венере на ПМЖ, а мне там не понравилось, вот и вернулся несколько лет назад на Землю. А поскольку я по образованию, да и по призванию тоже айтишник, вопроса о том, где работать, даже не стояло: в нашем городе для таких, как я, «Центурион» — единственное место для трудоустройства. С одной стороны, нейросети меня восхищают, с другой, так же, как и тебя, бесят. У людей не осталось никакой приватности, цифровое око Саурона бдит по всем фронтам.

— Око кого? — незамедлительно переспросила Саша, придвинувшись ближе к товарищу.

Разумовский аж подскочил и удивленно уставился на бывшую соседку.

— Да ладно, хочешь сказать, в вашей огромной библиотеке нет Толкина? «Хоббит», «Властелин колец», «История Средиземья»? Не читала?

— Нет, — Сашка насупилась, вспомнив, как в детстве они соревновались в том, кто прочтет больше книг. Судя по всему, Пашка сейчас вырвался вперед в этой гонке.

— Ладно, когда решим твою проблему, дам почитать. Заодно верну тебе ту книгу, которую ты мне вручила на прощание. Я этого «Сына полка» наизусть выучил, ночью разбуди и спроси, что там на такой-то странице, — тут же отвечу.

Саша улыбнулась и молча кивнула в ответ. Говорить не хотелось. После всего пережитого ее клонило в сон, и вскоре она задремала, уткнувшись лицом в колени, убаюканная голосом Пашки, с восторгом рассказывавшего, как однажды он нашел на старом звездолете несколько томов Джона Толкина и несмотря на то, что книги были на английском языке, прочел их от корки до корки.

Решение?

Вопросительный знак вдруг стал множиться, словно споры грибка, и окружать ее со всех сторон. Саша закрыла лицо руками, закричала и... проснулась. С минуту она лежала на диване, не понимая, где находится, пока наконец не вспомнила.

— И она снова с нами! — раздался где-то в стороне голос, и Саша, повернув голову, поморщилась от боли, уколовшей ее куда-то в затылок.

— Как себя чувствуешь? — Пашка подошел к ней и, присев на край дивана, участливо заглянул в лицо.

— Не знаю, — перед глазами всё расплывалось, и она заморгала. — Пить хочу, и голова болит.

Разумовский взял бутылку, лежавшую в ногах Саши, и протянул ей.

— Я это... всё сделал, короче, пока ты дрыхла.

— Что сделал? — Саша принялась массировать шею и замерла, когда ее пальцы наткнулись на пластырь у основания черепа.

Пашка кивнул.

— Ага, вот это самое. Как ты и просила, в лучшем виде. Шрам, конечно, останется, но под волосами будет не видно.

Саше показалось, что сердце ухнуло куда-то в ноги.

— Ты вживил мне чип? Тот самый?

— Ну да, — Пашка взбил руками неизвестно откуда взявшуюся подушку и жестом велел Саше лечь. — Ты хотела чип, который будет оцифровывать твое сознание, и ты его получила. Теперь пару дней проведешь в этом склепе под моим наблюдением и, если никаких осложнений не возникнет, скоро вернешься домой к своим книгам. Так что устраивайся поудобнее, подруга.

Лежа на старом скрипучем диване, Саша молча наблюдала, как пальцы Разумовского летали по виртуальной клавиатуре и прямо в воздухе появлялись какие-то символы. Заметив ее взгляд, Пашка протянул к ней руку, на запястье которой болталось устройство, похожее на браслет.

— Новинка от «Цербера», — коротко бросил он. — Скоро такие поступят в массовую продажу. Служит и телефоном, и компьютером, и будильником... Да чем только не служит! Удобная штука, тебе понравится. Голографическая клавиатура и дисплей, проецирующийся прямо в воздухе.

— А ИИ эту твою штуку отслеживает? — встревожилась Саша.

— Конкретно здесь — нет, — поспешил ее успокоить Пашка. — Тут стены из камня, плюс я обшил внутри всё листами из стали, так что работаю автономно от нейросетей. А ты думала, как мне удается взламывать систему? Именно здесь, сидя под самым носом у «Центуриона», пишу коды и тестирую их, затем скидываю вирус на флешку и чешу в серверную — она, кстати, здесь, этажом выше.

— А я думала, серверная наверху, на последнем этаже башни, — пробубнила Саша.

— Все так думают, — ухмыльнулся Пашка, — на то и расчет. В общем, подключаю флешку к сети, и мой умный вирус атакует, а цифровой след ведет куда-то в Пакистан. Или в Китай. Или в Марокко. Ищи-свищи, короче.

— И что, ИИ до сих пор не отследил, что вирус приходит из серверной? — Саша осторожно почесала зудящую под пластырем кожу.

На лице Пашки зазмеилась ехидная улыбка.

— Не-а. Потому что мой червячок быстрее, и нейросеть не успевает его поймать и проанализировать. Короче, мои вирусы заражают систему, взламывают нужный мне код и тут же самоустраняются. Хотя надо отдать нейросети должное — эта зараза быстро обучается, и обходить ее с каждым разом всё труднее.

Неожиданно Саша ойкнула — перед глазами заплясали цветные круги. Откинувшись на подушку, она тяжело задышала, борясь с приступом тошноты. Встревожившийся было Пашка бросил взгляд на дисплей и через секунду успокаивающе похлопал подругу по плечу.

— Не волнуйся, это нановолны добрались до твоих глубинных воспоминаний, идет оцифровка. Процесс будет дискомфортным только первые сутки, именно поэтому ты должна оставаться под наблюдением.

— А зачем оцифровывать мои глубинные воспоминания? Да и вообще любые воспоминания, — плачущим тоном спросила Саша.

Пашка вздохнул и мысленно сосчитал до десяти.

— Ты сказала, что хочешь поместить свое сознание внутри нейросети, чтобы обучить ее генерировать хорошие книги. Но если мы отправим туда лишь одну твою мысль типа «вот так надо сочинять, учись», ИИ воспримет ее как вирус и уничтожит. Как ты знаешь, нейросеть запрограммирована обучаться, запоминать, анализировать и, опираясь на все эти процессы, в конечном итоге выдавать новый продукт. Поэтому важно забросить туда целый пласт твоих воспоминаний, даже те, которые ты не помнишь сама, а их много, поверь мне. Для нейросети это будут новые данные, и, возможно, поняв, как ты научилась писать книги, опираясь на свой личный опыт и тот, который ты почерпнула из прочитанных произведений других авторов, — Пашка выдохнул и закончил мысль, — возможно, тогда эта зараза разберется, где она косячит и как это исправить. Ну и совсем утопичным будет, если нейросеть поймет ценность живых авторов, осознает, что цифровой разум никогда не научится фантазировать так, как человек, и перестанет генерировать ерундовые тексты, освободив эту нишу для тебя и прочих писателей.

Саша слабо улыбнулась и, свернувшись калачиком, прижалась щекой к руке Разумовского, поправлявшего ей подушку.

— Знаешь, Паш, — сказала она через несколько минут, — до меня только что дошло, что я не знаю, как потом переместить эти воспоминания из чипа в нейросеть. Так же, как ты отправляешь туда вирус?

— Не, так не получится, — вздохнул Пашка. — Внедрение должно быть более аккуратным, лучше всего это сделать через источник, который ИИ будет изначально держать под своим контролем и считать привычным.

— И что это за источник? — пульсирующая в затылке боль медленно отступала, и Саша чувствовала, как ее охватывает дрема.

В ответ Пашка задрал рубашку и похлопал себя по животу.

— Репродуктивный чип, — донесся его голос откуда-то издалека, и Саша уснула с улыбкой на лице.

• • •

Два дня спустя она вернулась домой — Пятница встретил ее привычным коротким мявком и, распушив хвост, направился из коридора в кухню. Проследовав за ним, Саша с облегчением отметила, что содержимое кастрюль уменьшилось на две трети, а значит, кот не голодал в ее отсутствие.

Взяв любимца на руки, она направилась в свою комнату, включила старый компьютер и, дождавшись загрузки операционной системы, открыла файл. Несколько минут Саша смотрела на монитор, затем улыбнулась и, придвинув к себе клавиатуру, бодро застучала по клавишам.

Решение: найдено