Реальность

Глава 1

1.

…Очередь тянулась мимо костров, горевших прямо на бетонном полу цеха. Все рабочие были на одно лицо: небритые, серые от усталости, в одинаковых замасленных фуфайках. Стояли терпеливо, молча, делая мелкие шажки, когда очередь медленно продвигалась вперед.

Паек опять урезали: Сандер получил всего полбуханки серого хлеба и банку каких-то консервов. Подходя к посту на проходной, он привычно спрятал сверток с едой поглубже за пазуху. Береженого Бог бережет… Капрал, с таким же серым, ничего не выражающим лицом, как и остальные, однако, только мельком глянул на пропуск и выпустил его за пределы завода, не сказав ни слова.

Город лежал в руинах. Сандер шагал по бывшей улице, по сторонам которой громоздились груды битого бетона и кирпича. Из земли торчали обгорелые огрызки стен с пустыми глазницами окон. Среди развалин кое-где дымились костры. Люди, которые уцелели после бомбардировок и не ушли на запад, подальше от войны, ютились в подвалах, землянках, в немногих сохранившихся домах, где давно уже не было ни воды, ни электричества.

Город был практически мертв, но в нем еще теплилась жизнь. У колодца на перекрестке стояли в очереди женщины с ведрами, рядом играли дети, на веревках сушилось какое-то тряпье. Из громкоговорителя, укрепленного на столбе посреди улицы, что-то вещал Президент.

Сандер спустился по выщербленным цементным ступеням в затхлый холодный сумрак подвала. Из-за полотняной занавески навстречу вышла женщина в черном платке.

– Сынок! – бросилась она к Сандеру, обняла его, поцеловала. – Я уж так Бога молила, чтоб тебя не убило…

– Ну-ну, мама, не надо плакать, – сказал Сандер. – Живой я, живой… Вот, принес вам кое-что… – Он достал из-за пазухи пакет.

– Что ты, сынок, – встрепенулась женщина, – не нужно!

– Ничего, я на заводе поел, – солгал Сандер. – А это для вас. Как Илена?

– Хуже ей. Думала – помрет. Но дал Бог, выжила…

– К врачу бы ее…

– Какой нынче врач… – вздохнула мать. – Фронт возле самого города. А когда я в очереди за хлебом стояла, слышала, что вот-вот начнется наступление. Говорят даже, что на нас сбросят эту новую бомбу… как ее – атомную?

Сандер рассеянно слушал мать.

– К Илене можно?

– Она о тебе все время спрашивала…

Отец Илены погиб на фронте, мать убило случайным осколком при первом же воздушном налете шесть лет назад. Девушка осталась сиротой, но мать Сандера приютила ее, и она стала для Сандера совсем как сестра.

Он отодвинул занавеску и вошел в отгороженный закуток. Илена читала при свете каганца. Увидев вошедшего брата, она радостно улыбнулась.

– Сан! Я так тебя ждала…

Она хотела встать с постели, но Сандер ей не позволил. Он сел на шаткую табуретку возле кровати и долго смотрел на ее осунувшееся худое лицо. Только синие глаза оставались живыми на этом лице.

– Ну, рассказывай. Что нового? – нетерпеливо спросила Илена.

Сандер пожал плечами.

– Что может быть нового? Наши отступают, фронт уже близко…

Он не говорил Илене всей правде, не хотел ее расстраивать. Фронт на самом деле проходил уже практически по южным окраинам города. Сандер казнил себя за то, что год назад не отправил мать и Илену в северную гуманитарную зону, под защиту Международных Сил, как советовал Айгор… Тогда он еще верил Президенту, верил в армию.

Теперь он не верил никому и ничему.

Он говорил с Иленой, чувствуя, как ломит от усталости тело, а веки слипаются. Мать приготовила поесть, нагрела воды. Умывшись, Сандер сел за стол. Перед ним стояла тарелка водянистой похлебки, и он знал, что мать и Илена едят за день меньше, чем в этой тарелке… Съев несколько ложек, Сандер заставил себя отодвинуть тарелку. Еда только раздразнила голод – он не ел по-человечески со вчерашнего дня. Сославшись на усталость, Сандер лег на свою продавленную раскладушку в дальнем конце подвала.

Это было настоящее блаженство – просто лежать, наслаждаясь покоем и неподвижностью…

Сандер даже не заметил, как уснул.

Ему снился сон. Странный сон, ему иногда снились такие. В этих снах он жил совсем в другом мире. Там не было войны, там было теплое синее море, какое Сандер видел очень давно, да и то лишь в кино, пальмы и белый песок. Он плыл на яхте вместе с молодой женщиной, чем-то похожей на Илену…

Кто-то тормошил его за плечо. Разлепив глаза, Сандер увидел над собой встревоженное лицо Илены.

– Сан, просыпайся! Армия бежит, в городе паника. Только что по радио передали – началось наступление…

Сандер вскочил.

– Надо уходить. Собирайтесь! Может, еще удастся уехать…

Они выбрались из подвала. Кинжальные лучи прожекторов шарили по мглистому небу. Гремели зенитки, но вражеские самолеты уже прорвались сквозь заслоны, вываливая на землю свой смертоносный груз.

По улицам сплошным потоком неслась бронетехника. В панике метались люди, и над всей этой ужасающей картиной надсадно выли сирены.

Сандер понимал – они обречены, как и тысячи других. Илена почти не могла идти от слабости и непрекращающегося кашля, а мать только плакала, бормоча сквозь слезы молитвы. В одиночку Сандер, быть может, и спасся бы, но с ними…

Это был конец. Вражеская армия ворвалась в город на плечах отступавших, и началась всеобщая бойня. В безумной толпе потерялась мать Сандера. Илена жалась к нему, ища защиты, но как он мог ее защитить? Кровь и смерть были повсюду.

Когда что-то с силой толкнуло его в спину под левой лопаткой, он не сразу даже понял, в чем дело. Просто земля под ногами вдруг ожила, и он упал.

– Сан, что с тобой?! – закричала Илена, склоняясь над ним.

Он видел ее белое лицо, слышал ее голос, но не мог вымолвить ни слова. Странное пугающее онемение сковывало тело, но боли он не чувствовал. Потом в глаза ударила тьма.

…А с неба, равнодушного ко всему происходящему на земле, сыпалась мелкая острая крупка – первый в этом году снег.

2.

Сандер медленно приходил в себя. Открыв глаза, он увидел, что лежит на чем-то вроде кровати посреди небольшой комнаты с белыми стенами, набитой электроникой. Перемигивались индикаторы приборов, мерцали дисплеи. Темноволосый мужчина с коротко подстриженной бородой стоял рядом, засунув руки в карманы белого халата, и изучающе смотрел на него.

– Как вы себя чувствуете, Сандер? – спросил он спустя какое-то время.

– Голова болит… Где я нахожусь? Кто вы?

Мужчина бросил быстрый взгляд на показания датчиков и снова повернулся к Сандеру.

– Пожалуй, мне придется начать издалека… – сказал он. – Меня зовут Дмитрий Иванчук, но мое имя, я вижу, вам ничего не говорит. А ведь мы с вами… вернее, с Сашей… были друзьями.. Что ж, попробую все объяснить…

Несколько лет назад наш институт начал разработку проекта «Вторая Реальность». Его целью было… если в двух словах, – смоделировать искусственный мир. Такой, чтобы он был неотличим от настоящего для каждого, кто в него погрузится. Вскоре, однако, стало ясно, что добиться этого чисто компьютерными средствами невозможно, и тогда вы… точнее, Саша предложил использовать непосредственно человеческий мозг. Ведь по сравнению с нашим серым веществом возможности любого суперкомпьютера по большому счету – ничто. Возьмите хотя бы сны. Они бывают настолько реалистичны, что иногда трудно разобраться – был то сон или нет… Во сне человек проживает целую жизнь, смоделированную до мельчайших деталей. В общем, мы разработали приборы и химические реактивы, стимулирующие способность мозга к моделированию.

А полгода назад, когда проект вступил в решающую фазу, Саша согласился провести первый эксперимент на себе.

Сандер покачал головой.

– Я не помню ничего из того, что вы говорите. Даже имя, которым вы меня называли, для меня – чужое.

– Я могу показать вам одну запись, которая, надеюсь, убедит вас. Но для этого мы должны пройти в мой кабинет. Вы можете идти?

– Вполне, – кивнул Сандер. Он и вправду уже пришел в себя, даже голова болеть перестала.

Войдя в кабинет, Иванчук достал кассету и вставил ее в стереопроектор. Возникло объемное изображение, и Сандер услышал свой собственный, но все же чужой голос: «По своей воле и без принуждения я, Столяр Александр Владимирович, ясно сознавая все возможные последствия, даю согласие на участие в эксперименте…» Сандер смотрел на экран и видел, что, несмотря на одно лицо, он и этот Александр – совершенно разные люди.

У них были разные глаза. Александр жил в благополучном мире, и глаза его были чисты. Он не видел ничего из того, что довелось повидать Сандеру…

– Допустим, – сказал Сандер, когда запись кончилась. – Будем считать, что я вам поверил. Продолжайте. Что было дальше?

– Дальше… – Иванчук задумчиво пригладил бороду. – Эксперимент начался два месяца назад. Сашу погрузили в состояние гиперсна, и пока тело его находилось в анабиозе, разум жил в другом мире, другой жизнью…Вашей жизнью, Сандер. Но мы не предусмотрели… даже не могли предположить, что ваша психоматрица каким-то образом вытеснит Сашину психоматрицу. В результате вместо него в реальность вернулись вы, Сандер. Впрочем, разве это можно назвать возвращением…

За окном простирался мегаполис. Небоскребы зеркальными кристаллами вонзались в серое осеннее небо. Этот мир был для Сандера чужим, казался сном. Сном… Так вот откуда, оказывается, приходили к нему странные сны, – все, что осталось от Александра…

Сандер долго стоял у окна, потом спросил, не оборачиваясь:

– Я могу вернуться?.. Туда.

– Нет. Вы погибли в том мире, и он прекратил свое существование, потому держался только на вас. Его уже просто нет, понимаете?

Сандер промолчал. Иванчук подошел к нему, коснулся плеча.

– Я знаю, Сандер… вам сейчас тяжело. Вы попали в чужой для вас мир, но вы должны смириться с ним. Вам в нем жить… И потом, тяжело не только вам. Скажите, как, как я должен объяснить происходящее Сашиной жене Наташе?!. Она звонит мне каждый день…

Тягостная пауза длилась несколько минут.

– Что ж, я постараюсь… привыкнуть, – сказал Сандер. Разве мне остается что-нибудь другое?

3.

Сандер медленно шел по улице. Вокруг были люди, они спешили по своим делам, но Сандер был одинок в этой толпе, как был одинок уже несколько недель с тех пор, как попал в Реальность. Привыкнуть к технике и быту оказалось проще всего. Сложность была в другом. Сандер испытывал непонятное чувство вины. Перед друзьями Александра, перед его женой Наташей, так похожей на Илену, перед его трехлетним сынишкой… В том, что произошло, не было его вины. В этом не был виноват никто, но Сандер знал, что это чувство вины останется с ним навсегда. В нем продолжали видеть Александра, а ведь он был другой, он прожил свою жизнь в своем мире, куда ему никогда не вернуться… И пусть того мира никогда не существовало, пусть он был всего лишь иллюзией, для него реальностью всегда будет тот мир, а не этот. И это всегда будет отделять его от других людей.

Сандер остановился, посмотрел вверх. Зеркальные обелиски небоскребов поднимались в небо, по которому ползли тяжелые осенние облака. Дул пронизывающий ветер. Сандер поднял воротник куртки, спрятал руки в карманы и побрел в людском потоке дальше, глядя на серый асфальт под ногами.

А с неба, равнодушного ко всему происходящему на земле, сыпалась мелкая острая крупка – первый в этом году снег.