Путь в Эдем

Глава 1

В Индустриальном районе "Центра" хозяйствовала обычная, для этого места, стойкая тишина. Изредка, покой темной кирпичной кладки и блеска синих неоновых фонарей, жидко освещавших темный переулок, нарушало постукивание металлических шагов местных обитателей по композитному полу. Среди всей массы мрачной и обреченной инфраструктуры ясно выделялась яркая и меняющая цвета пристройка, впаянная в огромный композитный блок. Зеленый, синий, желтый и красный, то и дело цвета лампы сменяли друг друга, заполняя атмосферой живности этого места, делая это за все другое в округе. Справа от крыльца располагался узкий проход, огороженный желтой лентой, в целях превенции нежеланного проникновения по ту сторону блока. На удивление, прилегающая местность этого объекта была более-менее прибрана и избавлена от лишнего присутствия здешних лиц. Слева же от крыльца с обвитыми светодиодными лампочками выходила разгрузочная площадка с высоким подъемом эстакады, заточенной явно не под легковые виды транспорта. Это было единственное оживленное место в округе, поэтому механические бродяги, петлявшие от безделья от одного переулка к другому, с детским интересом поглядывали своими голубыми визирами за работой дроидов-погрузчиков, разбиравших очередную партию таинственного груза, доставляемого в синих полиэтиленовых пакетах, что привозили на эстакаду в огромных грузовых автомобилях раз в сутки, в одно и то же время.

Среди обреченной толпы слоняющихся роботов-отшельников, не выделялось никаких ярко-выраженных персон: все были одинаковы как на подбор. Высокие, имеющие металлический корпус в области груди и таза, схожие по форме туловищем со своими древними создателями, от которых сейчас остался только легкий импульс воспоминаний и изображений в прессованной бумаге, хранящейся где-нибудь на свалке или в центре по переработке отходов. Черные композитные провода свисали в местах соединения конечностей, будто были припаяны небрежно, на скорую руку. Ни у одного из них не было каких-либо недочетов: голова, туловище, руки, ноги и все механические составляющие работали исправно. Их лица не выражали каких-либо эмоций, будто не были этому обучены. Лишь только серийные номера, напечатанные красной краской на грудной пластине, позволяли им отличаться друг от друга, словно по человеческим именам. Андроиды молча слонялись от улицы к улице, опустив взгляд на дорожную кладку.

Бродяга с маркировкой «36-С» уже долгое время наблюдал за процессом разборки того полиэтиленового груза, что завезли в это непонятное место еще несколько часов назад. Роботы-погрузчики, как будто бы, не замечая на себе взгляд постороннего, продолжали планомерно и бережно перебирать мешки, хватать их своими металлическими клешнями и уезжать на рельсах в глубь своей норы, чтобы затем пропасть на несколько минут и вновь прибыть за свежей партией. Он смотрел за их работой, за их деятельностью и недоумевал: ведь если у них есть предназначение, то его — это слоняться в темноте от одной стены композита до другой?

Казалось, что это продолжалось бесконечно.

— Тебе никогда не казалось, что ты для чего-то предназначен? — оборвало жуткое молчание, не менее жутким от неожиданности вопросом.

Тридцать Шесть Си оглянулся и увидел рядом стоящего, такого же как он, робота с номером «55-А», нанесенным свежей краской на его железном черепе, от которого отражались мерцающие огоньки светодиодных лампочек.

— Да, — Тридцать Шестой отвел взгляд обратно на робота-погрузчика, — мне кажется, что мы существуем для определенной цели. Как они, работают по заданному алгоритму. В этом есть смысл.

Пятьдесят Пятый недолго переваривал полученный ответ и, как будто, найдя долгожданного собеседника выложил ему все свои мысли.

— Каждый раз, когда я смотрю на других, я начинаю думать, что предназначен для чего-то большего, чем для простого скитания по этому месту. Я не знаю, как это объяснить, но я будто бы знаю, кто я есть и кем являюсь. Я вижу себя на кухне, в поварском колпаке и фартуке, вооруженный кухонным прибором и весь в работе над очередным кулинарным шедевром. — Его голос был механически «ровный», но Тридцать Шестой как будто понимал всю значимость произнесенных слов для собеседника. — Мне никогда не приходилось этого делать, я не помню ничего подобного из своей жизни, только темноту, эти улицы и десятки таких же, как я. Но я будто знаю, что уже был в том месте, на кухне и попросту не должен находиться здесь.

Тридцать Шестой обратил внимание на то, что лампочка, висевшая над крыльцом пристройки, загорелась красным цветом.

— Я никогда не слышал этих слов, но я знаю, что они означают. Я могу воспроизводить образы внутри себя и видеть все то, о чем я думаю. Я ощущаю движение вокруг, постоянную суету и сигналы, будто из прошлого, которые заставляют меня выполнять то, для чего я предназначен. Я чувствую в этом смысл своего существования, я чувствую себя счастливым, но мне не понять, почему я нахожусь здесь, — Тридцать Шестой стал замечать проблески агрессии в интонации произносимой речи Пятьдесят Пятым. — Мы не обязаны делать то, что делаем сейчас. Эта пустота, бессмыслица... Мы живем не для того. Ты чувствуешь?

— Да, я чувствую. Я наблюдаю за их работой и мне становится спокойнее. Это единственное занятие, которое я себе здесь смог найти, — Тридцать Шестой больше был увлечен наблюдением за действиями роботов-погрузчиков, а не разговором с Пятьдесят Пятым, но его мысли о смысле существования заставили робота подумать о чем-то другом.

— Эй, — хлопнул Тридцать Шестого по плечу его собеседник, — ты никогда не хотел посмотреть, что внутри за тем блоком? — он показал пальцем на огороженный желтой лентой узкий проем справа от крыльца, уходящий далеко за композитный блок.

— Я бы не советов... — не успел договорить Тридцать Шестой, как Пятьдесят Пятый взял его за руку и пошагал в сторону прохода.

— Если нам никто не дает и малейшей подсказки для понимания смысла этой жизни, то мы найдем ответ сами. Я уже несколько раз пытался выбраться из этого места, но выхода тут нет, везде одни и те же блоки. Только этот проем остался неисследованным мною. Может быть, там мы найдем ответ?

Тем временем роботы увезли последний остававшийся мешок и отдаляясь на своих железных путях в глубь пристройки, опустили за собой металлические ворота и исчезли из виду.

— Смотри, никто на нас не смотрит, — обратил внимание Пятьдесят Пятый. — Это наш шанс.

Тридцать Шестой не хотел что-либо менять в своем быте, но интерес подавлял в нем любое чувство абстрагирования от чужих проблем.

— Ладно, я первый, — произнес Пятьдесят Пятый и приподняв оградительную ленту, пригнулся и стал проходить внутрь, но, вдруг, резко остановился.

Лампа над крыльцом с характерным стуком сменила цвет с красного цвета на зеленый. Спустя секунду из громкоговорителей прозвучал резкий выброс ультразвука, спокойная мелодия, длиною около 5 секунд и четкий, лаконичный женский голос.

«Номер „55-А“, на выход.»

Тридцать Шестой с испугом наблюдал за своим застывшим товарищем, пытаясь понять, что происходит. Внезапно Пятьдесят Пятый выпрямился и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, двинулся обычным шагом. Он так же не реагировал на то, как Тридцать Шестой пытался его позвать или взять за руку.

— Куда ты?! — кричал ему напуганный робот.

Впереди была улица, не имевшая ни одного источника освещения. Она была здесь одна в своем роде: высокие композитные стены без единой царапины, словно монолитные блоки, высоко возвышались вверх на несколько десятков метров. Никто на памяти Тридцать Шестого не входил, как и не выходил оттуда. Пятьдесят Пятый шел именно в ту всепоглощающую тьму.

Взяв обеими руками за туловище Пятьдесят Пятого, Тридцать шестой, упиравшись ступнями об бордюр, попытался его остановить, но сил у него хватило ненадолго — вскоре Пятьдесят Пятый смог продолжить движение по своей сомнительной траектории.

Тридцать Шестой сидел на тротуаре и с ужасом наблюдал, как его единственный друг, из массы таких же как он, постепенно исчезал в пожирающей темноте.

«Нужно было его остановить и не пускать за те дурацкие ленты!» — винил он себя. Вдруг, по горизонту этой темной улицы появился ослепительный свет. Мелкий темный образ Пятьдесят Пятого стал четко виден и то, как он удалялся, двигаясь к этому белому слепящему свету, не мог не вызывать изумление в голове Тридцать Шестого. Если бы у него были челюсти, как у его праотцов, он бы раскрыл их и не закрывал еще очень долгое время. Но вдруг свет исчез и снова наступило царство тьмы и тишины.

Тридцать Шестой, придя в себя, поднялся на ноги и быстрым шагом побрел к тому месту, где они с Пятьдесят Пятым пытались найти ответ на происходящее. По пути, он встретил молча стоящего на крыльце той пристройки еще одного андроида, от которого отражался свет зеленой лампы, висящей над его головой. Тридцать Шестой замер и решил понаблюдать за странным гостем, ведь раньше он не видел этот номер среди местных бродяг.

«Номер „64-В“. Протокол запуска системы установлен. Ожидайте окончания программирования личности.»

Голос закончил вещать, а зеленая лампа погасла. Шестьдесят Четвертый же молча сошел с крыльца и приметив ближайшую композитную стенку, направился в ее сторону. Поначалу он несколько секунд просто стоял напротив нее, а уже потом, будто вспомнив зачем сюда пришел, опустился на пятую точку и откинул на стену спину.

— Что тут происходит?! — выкрикнул Тридцать Шестой.

В ответ же прозвучала стандартная тишина и лишь парочка-другая скитальцев подняли свои головы, чтобы посмотреть на этот странный источник звука.

Тридцать Шестой сорвал оградительную ленту и, зажав ее в кулаке, кинул взгляд на заветный коридор.

Решение принято, нужно было действовать.

Бросив ленту, он зашагал по этому узкому коридору, всматриваясь в даль и думая о судьбе Пятьдесят Пятого: «Что с ним? Где он? Куда он шел? Почему не реагировал? И что это за странный свет в конце туннеля?». Мысли не давали покоя Тридцать Шестому. Они нагружали его все новыми и новыми догадками, отбирая последние ноты благоразумия, заставляя его идти все быстрее и быстрее. И вот он уже несется на встречу неизвестности, пробегая метр за метров композитных кладок, оставляя позади все, что было прожито, как жуткий кошмар. Кошмар, который продолжался до сих пор, который ждал его впереди и казалось, преследовал бы его целую вечность, такую же долгую, как этот дурацкий нескончаемый коридор. Свет от ламп уже давно померк и Тридцать Шестой бежал, осязая рукой стену, словно слепой, двигаясь на ощупь. Но он был уверен, он двигался твердо и планомерно. И вот, наконец, под ослепляющий удар прожекторов за распахнутой им дверью, Тридцать Шестой нашел выход.

Робот замер, оцепенев, будто пребывая в состоянии шока и не подавал признаков жизни. Он не мог поверить в то, что видел перед собой.

Это была большая квадратная комната с высоченным потолком, на котором крепились огромные источники света, покрывающие яркостью колоссальный, издающий тайный смрад куб, по бокам которого находились металлические подъемные двери и уже привычные Тридцать Шестому рельсы. В центре комнаты была высоченная гора из мусора. Но Тридцать Шестого смутило не это. Он увидел среди мусора знакомые черты и образы: механические конечности, тела андроидов, искореженные их части, либо покрытые ржавчиной, проевшиеся коррозией провода и другие искореженные груды металлолома. В другой части комнаты лежал схрон аккуратно сложенных и упакованных синих полиэтиленовых пакетов.

Тридцать Шестой, придя в себя, осторожно стал спускаться по ступенькам к горе мусора. Он вглядывался в каждого мертвого робота, пытаясь найти те самые желанные ответы, но задавал себе лишь еще больше вопросов. Неожиданно он наткнулся на ржавое металлическое тело андроида, по внешним признакам уже давным-давно переставшее функционировать. Но привлекла его не ржавчина, а едва видимый номер на корпусе машины — «55-А».

— Не может быть... — ужаснулся Тридцать Шестой, — не может...он ведь не мог оказаться здесь... Так быстро! Это невозможно!

Перебегая от одного места к другому и судорожно оглядываясь, он стал замечать знакомые цифры — все те, что уже он видел среди тех композитных улиц, на грудных панелях других бродяг.

Но взгляд его, наконец, остановился и замер лишь на одном номере. Он стоял и смотрел на оборванный кусок металла, залитый машинным маслом и заваленный кучей проводов. Мысли его терялись и он уже позабыл о судьбе Пятьдесят Пятого. Упав на груду металла, Тридцать Шестой дрожащими руками подобрал грудную пластину с выгравированным номером и неустанно всматривался в числа. Ему не могло показаться. Это были те самые цифры.

«Номер „36-С“, на выход.»