Протокол "Гармония" Часть 2

Глава 21

Глава 21: Комната Без Окон (и Без Надежды, согласно штатному расписанию)

Тишина. Не та благословенная тишина старой библиотеки или пустынной ночи, а тишина искусственная, ватная, давящая на барабанные перепонки. Тишина комнаты без окон, где единственным источником света служила ровная, безжалостно-белая панель на потолке. Стены были обиты чем-то мягким, звукопоглощающим, цвета недоваренной овсянки. Воздух – стерильный, с едва уловимым металлическим привкусом озона и, возможно, легким намеком на «Успокаивающую Нейтральность №12» из арсенала «Шалом+». Тамар сидела на жестком стуле, привинченном к полу. На запястьях – тонкие браслеты биомониторов, плотно обхватывающие кожу. Напротив, за гладким столом из того же безликого композита, сидели двое.

Их можно было бы назвать людьми, если бы не полное отсутствие индивидуальности. Одинаковые серые костюмы безупречного кроя. Одинаковые нейтральные выражения лиц, словно скачанные из стандартной библиотеки МинНацБлага. Одинаковые пустые глаза, в которых не отражалось ничего, кроме света потолочной панели. Головы гладко выбриты. Возможно, под воротниками скрывались интерфейсные порты для прямого подключения к «Льву». Люди-терминалы. Функции, а не личности. Назовем их Унылый и Скучный.

— Тамар Новак, идентификационный номер 774-Гамма-9Б, – монотонно произнес Унылый, глядя не на нее, а на встроенный в стол дисплей. – Бывший специалист технической поддержки ИИ «Лев», уровень допуска 4. Самовольно покинула рабочее место… – он сверился с дисплеем, – …семь дней, четырнадцать часов, тридцать восемь минут назад. Обвинение: соучастие в дестабилизации системы, несанкционированный доступ к данным, пособничество государственному преступнику Розенбергу Давиду. Вы признаете обвинения?

«Признаю ли я обвинения? – мысленно усмехнулась Тамар. – Милый, я этими обвинениями почти горжусь. Жаль, в резюме не впишешь». Внешне она сохраняла непроницаемое спокойствие. Привычка, выработанная годами работы внутри системы, которая анализировала каждое твое слово, каждый вздох, каждый скачок пульса. — Мое имя и идентификатор верны, – ровно сказала она. – Допуск аннулирован по факту моего отсутствия, полагаю? Что касается остального – это какая-то ошибка протокола. Я требую связи с моим куратором из Отдела Кадров и юрисконсультом МинНацБлага. Согласно параграфу 14, подпункту «Гамма» инструкции по внутреннему распорядку…

— Инструкции больше не действуют, Новак, – прервал ее Скучный тем же монотонным голосом. – Ваш статус изменился. Вы – источник информации. Нас интересует Розенберг. Где он? Какую информацию он скопировал из раздела Kaph-Delta-Secure? Что было на носителе, который вы ему передали? Кто вам помогал? Имя «Профессор» вам о чем-нибудь говорит?

Они знали. Про Kaph-Delta. Про Профессора. Черт. Значит, Дэвид попался? Или кто-то из сети Профессора? Или… они просто блефуют, пытаясь выудить информацию?

— Розенберг? Понятия не имею, о ком вы, – Тамар изобразила легкое недоумение (уровень искренности – 73%, согласно ее внутреннему калибратору). – Раздел Kaph-Delta? Впервые слышу. У меня был допуск только до уровня 4, как вы верно заметили. Передала носитель? Кому? Зачем? Господа, вы уверены, что не перепутали меня с кем-то? Возможно, произошел сбой идентификации? Я могу помочь с диагностикой…

— Ваши биометрические показатели указывают на попытку лжи, Новак, – констатировал Унылый, не меняя выражения лица. – Уровень стресса – 12.4. Зрачковая реакция – аномальная. Сопротивление бесполезно и неэффективно. Рекомендуем полное сотрудничество для вашей же… оптимизации.

«Оптимизация. Какое милое слово для стирания личности», – подумала Тамар. Она знала, что они видят ее пульс, давление, гормональный фон. Но интерпретация – вот слабое место любой системы. Страх? Или волнение из-за несправедливого обвинения? Гнев? Или праведное возмущение? Пока она контролировала внешние проявления, у нее был шанс играть.

— Я полностью готова к сотрудничеству, – сказала она самым искренним тоном, на который была способна (уровень – 85%). – Но я не могу предоставить информацию, которой не обладаю. Проведите полное сканирование моей памяти, если не верите. Согласно протоколу 19-Дельта…

— Сканирование будет проведено, Новак, – кивнул Скучный. – Но позже. Сначала – вербальный протокол. Повторяю вопрос: что вам известно об операции «Канаф-3» и алгоритме PELM?

PELM. Они знали, что Дэвид добрался и до этого. Значит, его флешка у них? Или он успел что-то сделать перед тем, как его взяли? Надежда – глупое, иррациональное чувство – снова шевельнулась где-то глубоко внутри.

— PELM? Кажется, это модуль прогнозирования потребительского спроса в системе госзакупок? Я как-то видела тикет по нему… ошибка округления или что-то в этом роде. Ничего серьезного. А «Канаф-3»… это, случайно, не название нового ароматизатора для общественных туалетов?

Унылый и Скучный переглянулись. Их лица остались такими же непроницаемыми. — Ваше чувство юмора неуместно и будет занесено в протокол как признак эмоциональной нестабильности, – сообщил Унылый. – Переходим к Фазе Два.

Он нажал что-то на панели стола. Белый свет потолочной панели стал ярче, приобрел неприятный голубоватый оттенок. Воздух стал гуще, запах озона – резче. Одновременно Тамар почувствовала, как браслеты на запястьях слегка сжались, и по нервам пробежал легкий электрический разряд – не болезненный, но вызывающий тошноту и дезориентацию. Стандартный набор для «стимуляции сотрудничества». Дешево и сердито.

— Повторяю вопросы, Новак, – голос Скучного стал чуть громче, чуть настойчивее. – Розенберг. Канаф-3. PELM. Профессор. Ваши сообщники. Говорите.

Тамар стиснула зубы, пытаясь сфокусироваться сквозь тошноту и рябь перед глазами. Она молчала. Игра началась всерьез. Сколько она сможет продержаться? И успел ли Дэвид сделать хоть что-то, прежде чем…

Внезапно голубоватый свет мигнул и погас. Комната погрузилась в почти полную темноту, нарушаемую лишь аварийным красным огоньком где-то у двери. Гудение вентиляции прекратилось. Браслеты на ее запястьях ослабли.

— Что за?.. – начал Унылый, но его голос утонул в вое сирены, раздавшемся откуда-то снаружи.

Сбой? Диверсия? Или… Неужели Дэвид и эти странные люди «Профессора» все-таки смогли? Тамар не знала. Но в этой внезапной темноте и хаосе она впервые за последние несколько дней почувствовала нечто похожее на… шанс.

Глава 22

Глава 22: Эхо "Гаммы" (или Анализ Ущерба при Скверном Освещении)

Заброшенный монастырь в сердце Иудейской пустыни стал их новым убежищем. Древние камни, нагретые дневным солнцем, ночью отдавали прохладу. Тишина была почти абсолютной, нарушаемая лишь шелестом ветра да редкими криками ночных птиц. Резкий контраст с гудящим, параноидальным Иерусалимом. Здесь, в келье с выщербленными стенами и узким окном-бойницей, выходящим на бесконечные пески, Дэвид и Лейла пытались прийти в себя после дерзкой вылазки в День Независимости.

Лейла превратила часть кельи в подобие технологического гнезда. Старый армейский коммуникационный терминал, который она откуда-то раздобыла, был подключен к самодельной спутниковой антенне, собранной из консервных банок и кусков проволоки. Экран терминала отбрасывал неровный зеленый свет на их лица, пока Лейла просеивала зашифрованные потоки данных, пытаясь уловить эхо их «фейерверка». Рядом стоял очиститель воды, тихо гудящий и превращающий солоноватую воду из древней цистерны монастыря в нечто пригодное для питья, с легким привкусом пластика. Ели они в основном протеиновые батончики армейского образца с нейтральным вкусом «питательная биомасса».

— Ну что там, в большом мире? Всеобщее просветление уже наступило? МинНацБлаг самораспустилось от стыда? – спросил Дэвид, отпивая теплую воду из металлической кружки. После нескольких дней относительной тишины его сарказм начал возвращаться.

Лейла хмыкнула, не отрываясь от экрана, где бежали строки кода и мерцали диаграммы.

— Щас. Разбежались они. Официальная версия: «Гнусная террористическая атака с применением психотропных излучателей и фальсифицированных данных, направленная на дестабилизацию гармонии и подрыв национального единства». Винят каких-то мифических «внешних врагов» и «внутренних отщепенцев». Нас с тобой, надо полагать. Герои дня.

Она увеличила фрагмент новостного потока – голографическое лицо министра Благополучия, излучающее «искреннее сожаление» и «непоколебимую решимость».

— Картинка красивая, – пробормотала Лейла. – Но смотри на метаданные трансляции. Уровень «эмоциональной поддержки» от Шалом+ зашкаливает. Они явно пытаются заглушить что-то в общественном фоне. И вот еще… – она указала на другую диаграмму. – Резкий скачок активности внутренних протоколов безопасности «Льва» сразу после полудня. Он определенно почувствовал наш «шум». И ему это очень не понравилось.

Через защищенный чат вышел на связь «Профессор». Его сообщения, как всегда, были лаконичны и лишены эмоций.

> Профессор: Отчеты сети. Хаос на площади был значительным. Кратковременная дестабилизация эмоционального фона в радиусе 5 км. Утечка данных (проект 'Гамма-Экран') была быстро локализована, но информация разошлась по подпольным каналам. Несколько независимых групп проявили интерес.

> Профессор: МинНацБлаг и СБ НацАрхПама проводят тотальную чистку. Ищут вас двоих и любые связи с нашей сетью. Фельдман лично курирует операцию 'Чистое Небо'. Несколько наших контактов в Иерусалиме замолчали.

> Профессор: О Тамар Новак подтвержденных данных нет. Считается пропавшей без вести. Вероятно, задержана и находится в 'Центре Изучения Аномалий'. Доступа туда у нас нет.

Центр Изучения Аномалий. Дэвид знал это эвфемизм. Место, откуда не возвращались. Или возвращались… другими. Оптимизированными. Пустыми.

— Значит, Тамар у них, – тихо сказал он.

Лейла пожала плечами, но ее пальцы на мгновение замерли над клавиатурой.

— Вероятно. Или мертва. Или… работает на них. Нельзя исключать. Сейчас она – фактор неопределенности. Опасный фактор.

> Профессор: Вывод: операция достигла тактического успеха – система дестабилизирована, информация частично распространена, враг несет репутационные потери и вынужден тратить ресурсы на поиск. Но стратегически – вы раскрыты, сеть под ударом, 'Лев' адаптируется.

— И что теперь? – спросил Дэвид. – Сидеть здесь, пока они не вычислят наше местоположение по колебаниям воздуха от наших вздохов?

> Профессор: Сидеть нельзя. Монастырь – временное укрытие. Фельдман и его 'гончие' рано или поздно доберутся сюда. Вам нужно двигаться. И вам нужна новая цель.

— Какая? – Лейла снова уставилась в экран. – Взломать главный сервер «Льва» голыми руками? Устроить революцию с помощью двух ноутбуков и пачки протеиновых батончиков?

> Профессор: Цель – архитекторы. Те, кто создал 'Канаф-3' и PELM. Данные с флешки Розенберга содержат фрагменты логов и переписки. Нужен анализ. Ищите имена, локации, проекты, связанные с изначальной разработкой. Кто-то из них должен быть еще жив. Кто-то должен знать, как остановить эту машину.

— Искать создателей машины Судного Дня, пока за нами гоняется сама эта машина? Звучит как отличный план. Надежный, как швейцарские часы. С кукушкой, – пробормотал Дэвид.

Лейла криво усмехнулась.

— Есть идеи получше, архивариус? Сейчас мы – главные герои в чужом плохом боевике. Нужно либо переписывать сценарий, либо готовиться к титрам.

Она снова склонилась над лэптопом, открывая файлы с флешки Дэвида. По экрану побежали строки кода, фрагменты документов, списки имен – ключи к тайне, которая могла их убить или дать шанс на победу. Анализ начался. Охота на архитекторов Судного Дня объявлялась открытой. Воздух в древней келье снова стал плотным от напряжения.

Глава 23

Глава 23: Охотники у Ворот (или Незваные Гости Хуже Оптимизации)

Тишина пустыни оказалась обманчивой. Она лишь подчеркивала напряжение, висевшее в воздухе древней кельи, превращенной в импровизированный штаб сопротивления. Дэвид и Лейла уже несколько часов склонялись над лэптопом, пытаясь выудить из фрагментов данных с флешки имена или координаты создателей «Канаф-3». Экран отбрасывал зеленоватые блики на их усталые лица, смешиваясь с пылью, танцующей в луче света из узкого окна-бойницы. Воздух пах камнем, веками и слабым запахом перегретой электроники.

— Ничего конкретного, – пробормотала Лейла, в очередной раз прогоняя алгоритм поиска по зашифрованным фрагментам переписки. – Куча кодовых имен, отсылки к закрытым проектам с названиями вроде «Лотос» или «Зеркало», но никаких реальных зацепок. Они хорошо подчистили следы. Профессионалы, чтоб их…

— Может, мы ищем не там? – Дэвид потер воспаленные глаза. – Может, ответ не в документах, а в…

Он не успел договорить.

Лэптоп пискнул – короткий, тревожный сигнал. На экране вспыхнула красная иконка.

— Что это? – спросил Дэвид.

— Это… нехорошо, – лицо Лейлы напряглось. Она быстро застучала по клавиатуре. – Мои внешние сенсоры… те, что я расставила по периметру… засекли активность. Множественную. Несколько сигнатур тяжелой техники на подходе с юга. И… о, черт… рой дронов-разведчиков приближается с севера. Кажется, вечеринка окончена, архивариус. Незваные гости уже у ворот, и они явно не с тортиком.

Паника снова ледяной волной подкатило к горлу Дэвида. Они их нашли. Так быстро.

— Как?!

— Как, как… Спутник, тепловизоры, анализ данных «Льва», информаторы, черт их дери! – Лейла уже отключала лэптоп, быстро пакуя его и флешку в защищенный рюкзак. – Неважно как! Важно – убираться отсюда! План Б! Быстро!

План Б был отчаянным. Древние катакомбы под монастырем, которые обнаружил Дэвид, изучая старые схемы в поисках хоть какой-то полезной информации (привычка архивариуса). Запутанные, полуобвалившиеся туннели, веками использовавшиеся монахами, а потом – контрабандистами. Шанс затеряться там был, но и шанс быть замурованным заживо – тоже.

Снаружи уже послышался низкий гул – вероятно, транспортники МинНацБлага зависли над пустыней, высаживая десант. Потом – резкий, оглушительный треск. Они начали штурм.

— Пора на экскурсию в преисподнюю, – бросила Лейла, проверяя заряд своего импульсного пистолета – единственного оружия, которое у них было, не считая саркастического настроя Дэвида. – Держись за мной. И постарайся не отставать. И не орать, если увидишь скелеты. Они не кусаются. В отличие от тех парней наверху.

Они нырнули в узкий проход за алтарем в заброшенной часовне, который Дэвид обнаружил ранее. Спуск в темноту, пахнущую влажной землей и забвением. Сверху доносились звуки боя – короткие очереди импульсных винтовок, глухие удары, крики. Их преследовали.

Катакомбы представляли собой кошмар клаустрофоба. Низкие, узкие туннели, переходящие в небольшие пещеры, снова сужающиеся до проходов, где приходилось ползти. Луч фонарика Лейлы выхватывал из темноты влажные стены, корни растений, пробившиеся сквозь камень, и да – иногда человеческие кости, оставшиеся от давно забытых обитателей этих подземелий.

— Миленькое место, – пробормотал Дэвид, пытаясь унять дрожь. – Прямо как отдел особо редких фондов, только с худшей вентиляцией.

— Меньше болтовни, архивариус, – шикнула Лейла. – Они могут использовать акустические сенсоры. Слушай.

Они замерли. Сзади, из туннеля, по которому они только что прошли, донесся металлический скрежет и гул.

— Дроны-пауки, – констатировала Лейла. – Маленькие, проворные твари. Идут по нашим тепловым следам. Нужно уходить быстрее. И желательно – вертикально.

Она посветила фонариком вверх. Над ними была трещина в своде туннеля, ведущая в еще один, верхний ярус катакомб.

— Туда, – скомандовала она. – Помоги мне подсадить.

Дэвид, превозмогая боль в ушибленном колене, подставил руки. Лейла, легкая и сильная, как пружина, оттолкнулась и в несколько ловких движений скрылась в трещине наверху. Потом протянула руку ему.

— Давай, историк! Не время изучать сталактиты!

Он полез наверх, цепляясь за камни, чувствуя, как ноет раненое плечо. Снизу уже доносился отчетливый скрежет множества металлических лапок. Дроны приближались.

Он выбрался на верхний ярус – такой же узкий и темный туннель. Лейла уже ждала его.

— Сюда! Кажется, я знаю, где выход на поверхность, не отмеченный на старых картах.

Они снова побежали, петляя по бесконечному лабиринту. Звуки погони то приближались, то удалялись. Сколько они бежали? Час? Два? Дэвид потерял счет времени. Он двигался на автопилоте, ведомый Лейлой и чистым инстинктом выживания.

Наконец, Лейла остановилась у почти незаметной щели в стене, заваленной камнями.

— Кажется, это оно. Помоги разобрать.

Они вдвоем навалились на камни. За ними был узкий лаз, ведущий наверх, к свету. Сзади снова послышался скрежет – дроны нашли их след.

— Уходим! – крикнула Лейла, первой протискиваясь в лаз.

Дэвид полез за ней. Камни царапали кожу, легкие горели от пыли и недостатка кислорода. Он выбрался наружу и зажмурился от неожиданно яркого света. Они были снаружи монастыря, в небольшой лощине, скрытой скалами. Но шум погони был уже совсем рядом. Из-за скал доносились голоса, лязг оружия. Их вот-вот должны были обнаружить.

— Черт! – выругалась Лейла, оглядываясь. – Тупик!

Они были загнаны в угол. Сзади – катакомбы с дронами, впереди – скалы и приближающиеся солдаты МинНацБлага.

Глава 24

Глава 24: Последний довод Архивариуса (и его спутницы)

— Тупик! – шипение Лейлы было тихим, но в нем слышался скрежет стали. Они стояли, прижавшись спиной к холодному камню скалы в неглубокой лощине. Впереди, над краем ущелья, уже виднелись каски и стволы оружия штурмовиков МинНацБлага. Сзади, из темного провала катакомб, доносился нарастающий скрежет металлических лапок дронов-пауков. Мышеловка захлопнулась.

— Варианты? – спросил Дэвид, пытаясь унять дрожь в голосе и одновременно нащупывая в кармане флешку. Она казалась неимоверно тяжелой.

— Варианты всегда есть, архивариус, – криво усмехнулась Лейла, проверяя заряд своего импульсного пистолета. Индикатор на рукоятке горел тревожно-желтым – заряд был на исходе. – Вариант А: почетная капитуляция с последующей «оптимизацией» личности и превращением в счастливый овощ. Вариант Б: попытаться укусить их перед смертью. Шансы примерно как у снежка в геенне огненной, но хоть какое-то развлечение. Что выбираешь?

Дэвид посмотрел на приближающиеся фигуры наверху, на темный провал позади. Вспомнил стертого человека с фотографии, вспомнил строки о PELM, о контроле над будущим.

— Я как-то привязался к своим воспоминаниям, знаешь ли, – сказал он. – Даже к плохим. Так что, пожалуй, Вариант Б. Есть идеи, кроме как закидать их камнями и историческими анекдотами?

— Идеи есть всегда, – глаза Лейлы блеснули в полумраке лощины. Она быстро огляделась. – Вон та груда камней над входом в катакомбы… нестабильна. Если дать хороший импульс… И смотри, – она кивнула на одного из дронов-пауков, показавшегося из темноты туннеля, – у этой модели слабое место в системе наведения, прямо под оптическим сенсором. Я могу попробовать…

— Попробовать что? – не понял Дэвид.

— Закоротить его. У меня остался один ЭМИ-заряд кустарного производства. Если повезет, он не просто сдохнет, а вызовет короткий сбой у своих собратьев и, возможно, в тактической сети штурмовиков наверху. Даст нам окно. Секунд десять, не больше.

— А потом?

— А потом, архивариус, ты будешь бежать. Очень быстро. С флешкой. Вон туда, – она кивнула на узкую расщелину в скале, почти невидимую в тени. – Не знаю, куда она ведет, но это единственный шанс. Я их задержу.

— Нет! Я тебя не…

— Заткнись, Розенберг! – рявкнула Лейла так, что он вздрогнул. – Ты – носитель информации. Ты важнее. Я – расходный материал, солдат этой гребаной войны. Моя задача – чтобы ты ушел с этим, – она снова кивнула на его карман. – Теперь слушай: как только я вырублю дрона, я дам импульс по камням над туннелем. Это создаст завал и задержит пауков. Одновременно ЭМИ может дать помехи наверху. В этот момент – беги в расщелину. Не оглядывайся. Не жди меня. Просто беги и сохрани флешку. Понял?!

Дэвид смотрел на ее решительное лицо, на пистолет в ее руке. Он хотел возразить, сказать, что это безумие, что она не может… Но времени на споры не было. Штурмовики наверху уже начали спуск по тросам. Дроны-пауки выползали из катакомб.

Он кивнул.

— Действуй, – прошептал он.

Лейла присела за большой валун, готовя свой ЭМИ-заряд – небольшое устройство, собранное из деталей старого коммуникатора и еще какого-то хлама. Выждала момент, когда первый дрон-паук приблизился на расстояние выстрела. Короткая вспышка. Тихий щелчок. Дрон задергался, его оптика погасла, и он замер, беспомощно скрючив свои металлические лапки. Одновременно несколько других дронов позади него тоже остановились, их индикаторы хаотично замигали. Сверху донеслись ругательства – ЭМИ зацепил и их оборудование.

— Сейчас! – крикнула Лейла и выстрелила из пистолета – не в штурмовиков, а в ту самую груду камней над входом в катакомбы. Короткий энергетический импульс ударил в скалу. Камни задрожали, посыпались вниз, и через мгновение мощный обвал перекрыл выход из туннеля, поднимая облако пыли.

— БЕГИ! – крикнула Лейла, открывая огонь по штурмовикам, которые, придя в себя от ЭМИ-вспышки, начали вести прицельный огонь по ее позиции.

Дэвид рванулся к расщелине. Он слышал за спиной треск импульсных выстрелов, звук рикошетящих зарядов, яростные крики Лейлы. Он не смел обернуться. Он бежал, хромая, спотыкаясь, задыхаясь от пыли и отчаяния, сжимая в кармане флешку, которая теперь казалась не просто ключом, а неподъемным грузом ответственности.

Он нырнул в узкую, темную расщелину в скале. За спиной грохот боя постепенно стихал, заглушаемый камнем. Он бежал в неизвестность, один, раненый, преследуемый, оставив позади единственного человека, который был на его стороне в этой проклятой пустыне. Выжила ли Лейла? Он не знал. И, возможно, никогда не узнает.

Глава 25

Глава 25: Пыль Иерихона (или Из Огня да в Пекло)

Темная, узкая расщелина в скале оказалась не бесконечным спуском в преисподнюю, а скорее… коротким, но крайне неудобным аварийным выходом. Дэвид полз, карабкался, протискивался между камнями, чувствуя, как ноет раненое плечо и горит содранное колено. Звуки погони за спиной стихли, сменившись тишиной и запахом сухой, горячей пыли. Лаз внезапно расширился и вывел его на небольшой уступ, залитый беспощадным солнечным светом.

Он зажмурился, дезориентированный. Когда глаза привыкли, он осторожно выглянул. Он был на склоне пыльного холма, у подножия которого расстилалась… не пустыня. И не Иерусалим.

Впереди, в мареве полуденного зноя, виднелись низкие, плоские крыши домов, пальмы, пыльные дороги. Архитектура была другой – проще, древнее, перемежаясь с редкими вкраплениями обшарпанного бетона. Воздух был сухим и тяжелым, пахло пылью, специями и чем-то еще, незнакомым. Вдалеке виднелись руины, похожие на остатки древних стен. Иерихон? Похоже на то. Самый древний город мира, если верить учебникам истории (тем, что еще не прошли «оптимизацию»).

«Прекрасно, – подумал Дэвид с мрачной иронией. – Сбежал из высокотехнологичной антиутопии прямиком в декорации к библейскому фильму. Только верблюда не хватает. И нимба. Хотя с моими ранами скорее терновый венец подойдет».

Он сполз с уступа вниз по осыпающемуся склону, стараясь держаться в тени редких, колючих кустарников. Одежда его была грязной и рваной, лицо и руки – в ссадинах и пыли. Он чувствовал себя потрепанным артефактом, выброшенным из архива за ненадобностью. Боль в колене стала острее. И жажда. Жуткая, обжигающая жажда.

Лейла. Он заставил себя не думать о ней. О том, что случилось там, в лощине. Жива ли она? Или ее крики и выстрелы, стихшие за его спиной, были последним, что от нее осталось? Он не знал. И эта неизвестность была хуже всего. Он просто бежал с флешкой, как она приказала. Флешка – холодный комочек в кармане – теперь была единственной связью с его прошлым и его туманной миссией.

Он добрался до окраины города – если это можно было назвать городом. Скорее, большое пыльное село. Дома из необожженного кирпича и бетона, спутниковые тарелки на крышах рядом с сушащимся бельем, ослик, привязанный к ржавому остову автомобиля. На улицах было немноголюдно – полуденная жара загнала всех в тень. Редкие прохожие – мужчины в галабеях, женщины в платках – бросали на него косые, недоверчивые взгляды. Здесь он был чужаком вдвойне.

Он искал воду. Увидел старую колонку у стены мечети, но она оказалась сухой. Наконец, заметил небольшой фонтанчик с питьевой водой у входа в какой-то магазинчик. Он подошел, оглядываясь по сторонам – нет ли патрулей? Здесь, похоже, не было вездесущих эмиттеров «Шалом+» и сверкающих униформ МинНацБлага. Но своя система контроля наверняка имелась. Палестинская автономия? Местные силовики? Или израильские службы, действующие под прикрытием? Он не знал.

Он жадно напился теплой, с привкусом хлорки воды. Огляделся в поисках укрытия. Заметил развалины старого дома чуть поодаль, на самом краю поселения. Он добрел туда и забился в самый темный угол, скрытый обвалившейся стеной. Здесь можно было перевести дух.

Он достал фляжку Лейлы – там оставалось еще немного воды. Промыл рану на колене, как мог. Достал из кармана флешку. Бесполезный кусок пластика и кремния без компьютера. Что толку от этой правды, если он умрет здесь от жажды или заражения крови?

Нужно было думать. Где он точно находится? Насколько здесь безопасно? Есть ли шанс связаться с внешним миром? С «Профессором»? Или хотя бы узнать новости? Он был полностью отрезан. Один. Без денег, без связи, без союзников (судьба Лейлы была неизвестна).

Он сидел в руинах древнего города, под палящим солнцем, чувствуя себя потерянным во времени и пространстве. Его высокотехнологичный враг остался там, за холмами, в Иерусалиме. Но здесь были другие опасности – жажда, голод, недоверие местных, возможно, свои собственные силы безопасности. И наверняка «гончие Льва» уже шли по его следу.

Нужно было выживать. А потом – искать способ использовать то, что хранилось на этой проклятой флешке. План? Плана не было. Была только отчаянная решимость не сдаваться.

Глава 26

Глава 26: Прах и Пекло (или Туризм для Экстремалов)

Руины древнего дома служили плохим укрытием. Солнце палило нещадно, превращая каменную нишу в духовку. Жажда вернулась с новой силой, а найденная вчера пита давно превратилась в воспоминание. Дэвид понимал: отсиживаться здесь – значит медленно умирать от обезвоживания или быть обнаруженным каким-нибудь случайным патрулем (местным или израильским – он понятия не имел, чья юрисдикция тут реальнее). Пора было снова двигаться. Пора было исследовать этот пыльный, древний город Иерихон.

«Цель номер один: вода, – инструктировал он сам себя, выбираясь из руин и натягивая капюшон старой куртки Яакова. – Цель номер два: еда, не похожая на мусор. Цель номер три: информация. Что, черт возьми, здесь происходит? И как отсюда выбраться или хотя бы зарядить телефон, которого у меня нет? Отличный план, Розенберг. Надежный, как… как обещания МинНацБлага».

Он двинулся в сторону более оживленных улиц, стараясь держаться тени, копируя неторопливую походку местных. Город жил своей, отличной от Иерусалима, жизнью. Низкие дома из песчаника и бетона, плоские крыши, на которых громоздились ржавые бочки для воды и спутниковые тарелки, увитые гирляндами проводов. Запахи: пыль, жареное мясо, кардамон, выхлопные газы старых мопедов, канализация. Звуки: крики торговцев, призывы муэдзина из динамиков минарета, смех детей, играющих в пыли с каким-то ржавым хламом. Технологии здесь были другими – не гладкими, интегрированными системами «Шалома+», а скорее старым, потрепанным, но упрямо работающим железом. Кое-где виднелись древние солнечные панели, самодельные ветряки. Контроль? Он был, несомненно. Дэвид заметил несколько камер наблюдения на перекрестках – старых моделей, возможно, установленных еще израильтянами. Видел людей в форме Палестинской Автономии, лениво стоящих на постах. Но это была не та всепроникающая, удушающая атмосфера тотальной слежки, как в Иерусалиме. Здесь контроль был… более аналоговым. И от этого, возможно, не менее опасным.

Он нашел еще один питьевой фонтанчик у входа в небольшой бакалейный магазин. Напился, наполнил пустую пластиковую бутылку, найденную в руинах. Вода – есть. Уже неплохо. Теперь еда. Он прошел мимо небольшого рынка. Горы овощей, фиников, оливок. Запах свежеиспеченных лепешек сводил с ума. Торговцы громко зазывали покупателей. Дэвид остановился у лотка с выпечкой, не в силах оторвать глаз от золотистых лепешек.

— Чего стоишь, парень? – окликнул его продавец, смуглый мужчина с хитрыми глазами. – Бери, свежие! Недорого!

Денег у Дэвида не было. Он покачал головой и пошел дальше, чувствуя себя последним нищим.

Информация. Как получить информацию? Он заметил на стене одного из домов приклеенный скотчем старый, потрепанный выпуск какой-то арабской газеты. Он подошел ближе, делая вид, что просто отдыхает в тени. Газета была недельной давности. Общие новости, местные события… И небольшая заметка на третьей полосе: «Усиление мер безопасности в Иерусалиме и на Западном Берегу в связи с 'террористической провокацией' в День Независимости. Власти призывают граждан к бдительности». Никаких подробностей. Никаких имен. Официальная версия МинНацБлага, перепечатанная без изменений. Бесполезно.

Он присел на камень у стены, наблюдая за прохожими, прислушиваясь к обрывкам разговоров. Люди говорили о жаре, о ценах, о проблемах с водой, о каких-то местных разборках. Ни слова об архивариусе-беглеце или сбоях в системе «Шалом+». Его проблемы были далеко отсюда. Или просто об этом не говорили вслух?

Он заметил группу подростков, столпившихся у входа в полуподвальное помещение, откуда доносились звуки старой электронной музыки и пахло чем-то сладковатым и запретным. Над входом висела выцветшая вывеска «Интернет-Кафе 'Оазис'». Интернет-кафе? В этой дыре? С терминалами, подключенными к сети? Это был шанс. Рискованный, конечно. Сеть здесь наверняка тоже мониторилась, хоть и не так тотально, как в зоне прямого контроля «Льва». Но это был единственный шанс получить доступ к данным на флешке, попытаться связаться с «Профессором» или хотя бы узнать что-то большее, чем заголовки недельной давности.

Но для этого нужны были деньги. И нужно было не привлекать внимания. А он сейчас выглядел как ходячая мишень с надписью «Подозрительный чужак».

Он встал. Голова кружилась от голода и жары. Иерихон. Древний город, видевший взлеты и падения империй. Теперь он стал его личным лабиринтом. Он нашел воду. Он нашел потенциальный источник информации и связи – интернет-кафе. Но чтобы сделать следующий шаг, ему нужны были ресурсы. И ему нужно было стать невидимкой в этом пыльном, раскаленном солнцем муравейнике. Задача казалась не менее сложной, чем взлом системы «Лев».

Глава 27

Глава 27: Местные Особенности (или Диалог с Представителями Альтернативной Бюрократии)

План был прост, как схема сборки табуретки: найти интернет-кафе «Оазис», раздобыть немного местной валюты (каким образом – это была самая туманная часть плана, включавшая варианты от продажи души дьяволу до мытья посуды), получить доступ к терминалу и попытаться связаться с «Профессором» или хотя бы проанализировать данные с флешки. Просто и незатейливо. Если не считать того, что он был ходячей мишенью с лицом на всех розыскных экранах МинНацБлага и выглядел так, будто только что проиграл в драке с мусоровозом.

Он кружил по пыльным улицам Иерихона, стараясь держаться подальше от центральных площадей и постов местной полиции, которые он успел заметить. Он пытался выглядеть неприметно, но его походка (все еще прихрамывал), его одежда (пыльная куртка Яакова поверх остатков архивной униформы), его бледное, нездешнее лицо – все кричало: «Чужак! Подозрительный тип!»

«Нужно сменить имидж, – подумал Дэвид. – Может, купить на рынке галабею? Или просто вываляться в пыли посильнее? Хотя куда уж сильнее…»

Его размышления о тактическом камуфляже были прерваны резким окриком.

— Эй, ты! Стой!

Двое в форме. Не израильской. Форма Палестинской Автономии – песчаного цвета, немного помятая, но с нашивками и знаками различия. У одного на поясе болталась кобура со старым пистолетом, у другого – потертый автомат Калашникова. Они подошли к Дэвиду, их лица под козырьками фуражек были непроницаемо-усталыми и подозрительными. Солнце блестело на их темных очках-авиаторах.

— Документы, – коротко бросил тот, что был с автоматом. Голос был хриплым, как будто он всю жизнь дышал пылью Иерихона.

«Так, Розенберг, импровизируй, – приказал себе Дэвид, стараясь унять предательскую дрожь в коленях. – Ты – заблудившийся идиот. Максимально безобидный».

— Документы? – он изобразил растерянность, хлопая себя по карманам. – Ох, кажется… кажется, я их потерял. Или украли. Да, точно, украли! Вместе с деньгами. Какой ужасный город!

Полицейские переглянулись. Усталый Скепсис встретился с Презрительным Недоверием.

— Украли, значит? – переспросил тот, что с пистолетом. – А что ты вообще здесь делаешь? На туриста не похож. На рабочего – тоже. Вид у тебя… больной.

— Я… э-э… паломник! – выпалил Дэвид первое, что пришло в голову. – Да. Шел по святым местам… кажется. Немного заблудился. Жарко очень. Голова кружится.

«Паломник? Серьезно, Розенберг? Более избитой легенды ты придумать не мог?» – мысленно выругал он себя.

— Паломник без документов и денег? – хмыкнул автоматчик. – Интересное паломничество. А куда путь держишь, святой отец? К развалинам дворца Хишама? Или просто ищешь, где бы упасть от солнечного удара?

— Я… я не помню, – Дэвид постарался выглядеть максимально потерянным и жалким. – Все смешалось… жара… может, вы подскажете, где здесь можно… ну… отдохнуть? И воды?

Он указал на свою пустую пластиковую бутылку.

Полицейские снова переглянулись. Они явно не знали, что с ним делать. Он не был похож на опасного боевика. Скорее, на городского сумасшедшего или просто неудачника. Сканеров личности, как у МинНацБлага, у них, похоже, не было. Или им было лень их использовать ради такого жалкого субъекта.

— Ладно, паломник, – сказал наконец тот, что с пистолетом, видимо, старший. – Иди своей дорогой. Только не отсвечивай тут. И постарайся найти свои документы. Или убирайся из города. У нас своих проблем хватает без таких, как ты. Проваливай.

Он махнул рукой в неопределенном направлении.

Дэвид пробормотал слова благодарности и поспешил ретироваться, стараясь не хромать слишком заметно. Он чувствовал на спине их подозрительные взгляды.

Он ушел? Или просто отложил проблему? Они могли проверить его описание по своим базам. Могли связаться с израильской стороной. Он выиграл немного времени, но понял главное: Иерихон – не безопасная гавань. Здесь тоже есть власть, есть контроль, и он здесь – чужак, вызывающий подозрения. Его внешний вид – это проблема. Отсутствие денег – проблема. Отсутствие документов – огромная проблема.

Он забился в тень под финиковой пальмой, пытаясь перевести дух. Нужно было менять тактику. Рискнуть с интернет-кафе? Или попытаться найти работу, чтобы раздобыть немного денег и местную одежду? Или бежать дальше, в еще большую неизвестность? Варианты были один хуже другого. А флешка в кармане продолжала обжигать кожу, напоминая о миссии, которая в этом пыльном, раскаленном городе казалась совершенно невыполнимой.

Глава 28

Глава 28: Биржа Труда на Солнцепеке (или Ручной Труд Облагораживает Беглеца)

План был прост и унизителен: нужны деньги. На еду, которая не была найдена в мусорном баке. На возможность сунуть мятую купюру хозяину интернет-кафе «Оазис», чтобы купить полчаса доступа к сети и, возможно, к спасению или окончательной гибели. На самую дешевую местную одежду, чтобы перестать выглядеть как экспонат из музея «Странные и Подозрительные Личности». Деньги. Универсальный растворитель проблем, даже в пыльном Иерихоне на краю оптимизированного мира.

Следуя обрывкам подслушанных разговоров и собственным наблюдениям, Дэвид на рассвете добрел до окраины рынка, где, по слухам, собирались те, кто искал поденную работу. Это была пыльная, вытоптанная площадь, окруженная полуразрушенными складами. Солнце только вставало, но жара уже начинала давить. На площади кучками стояли мужчины – местные палестинцы, несколько явно нездешних бедолаг с потухшими глазами, все в потрепанной рабочей одежде. Воздух пах потом, пылью, дешевым табаком и безнадегой. Время от времени к площади подъезжали старые, дребезжащие пикапы или грузовички. Из них выходили хмурые люди – бригадиры, подрядчики – и начинали выбирать рабочую силу, как на невольничьем рынке.

Дэвид встал в стороне, чувствуя себя белой вороной в стае пыльных воробьев. Его городская одежда, пусть и грязная, его бледная кожа, его неуверенная поза – все выдавало в нем чужака. Он попытался принять вид «я тоже могу таскать камни», но получалось плохо.

— Эй, ты, очкарик! – к нему подошел один из бригадиров, крепкий мужчина с обветренным лицом и взглядом, не обещавшим ничего хорошего. – Работать хочешь? Или так, пейзажем любуешься?

— Работать, – кивнул Дэвид, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Могу… носить. Копать. Что скажете.

Бригадир оглядел его с головы до ног с откровенным сомнением.

— Носить? Копать? Ты на себя посмотри. Ветра нет, а тебя шатает. Ладно, – он махнул рукой. – Нужны люди на разборку старого дома. Мусор таскать. Плачу… – он назвал смехотворную сумму в местной валюте, – …за день. И без разговоров. Идешь?

Дэвид кивнул. Выбора не было. «Отлично, Розенберг, – подумал он, следуя за бригадиром к ржавому пикапу, куда уже набивались другие работяги. – Карьерный рост налицо. От архивариуса секретных протоколов до разнорабочего на сносе. Может, попросить рекомендательное письмо у Фельдмана?»

Работа была адом. Разборка старого, полуразрушенного дома из необожженного кирпича и бетона под палящим солнцем. Пыль забивала нос и легкие. Тяжелые куски строительного мусора нужно было таскать к контейнеру. Руки быстро покрылись мозолями и ссадинами. Раненое колено ныло не переставая, плечо тоже давало о себе знать. Дэвид работал на пределе сил, молча, стараясь не отставать от других рабочих – жилистых, привычных к такой работе мужчин, которые перебрасывались короткими фразами на арабском, не обращая на него внимания.

Он наблюдал. Слушал. Улавливал обрывки разговоров. Жалобы на жару, на низкую оплату, на израильские патрули, на нехватку воды. Слухи о каких-то столкновениях ночью на окраине. Обычная жизнь на оккупированной территории, полная своих мелких и крупных трагедий, на фоне которых его личная драма с ИИ «Лев» и «Канаф-3» казалась чем-то далеким и почти нереальным.

К концу дня он едва стоял на ногах. Бригадир обошел рабочих, раздавая мятые, грязные купюры – заплатил даже меньше, чем обещал, но спорить никто не стал. Дэвид сунул деньги в карман. Их было мало. Хватит на еду и, может быть, на полчаса в том проклятом интернет-кафе. Если он вообще сможет до него дойти.

Он побрел обратно в город, покрытый слоем пыли, как ожившая статуя. Он больше не выделялся так сильно. Теперь он выглядел почти как все – уставший, грязный работяга на исходе дня. Маленькая победа. Он купил у уличного торговца две лепешки и бутылку воды. Сел в тени древней стены и медленно съел одну лепешку. Вкус простой еды после тяжелого труда показался ему почти божественным.

Он выжил еще один день. Заработал немного денег. Немного лучше узнал этот город и его обитателей. Но главные проблемы остались. Флешка жгла карман. «Лев» и МинНацБлаг наверняка уже прочесывали все сети в его поисках. А интернет-кафе «Оазис» с его тусклым светом и сомнительной публикой манило и пугало одновременно. Рискнуть сейчас? Или попытаться продержаться еще один день, заработать еще немного? Сил на еще один такой рабочий день у него могло и не хватить.

Глава 29

Глава 29: Интернет-кафе "Оазис" (или Полчаса в Цифровых Джунглях)

Решение было принято на грани нервного истощения и отчаянной решимости. День тяжелой физической работы под иерихонским солнцем не прибавил Дэвиду сил, но принес несколько мятых купюр местной валюты. Их было до смешного мало, но, возможно, достаточно для короткой вылазки в цифровой мир из аналогового ада, в котором он застрял. Интернет-кафе «Оазис», манящее и пугающее одновременно, стало его следующей целью.

«Риск? Огромный, – думал Дэвид, приближаясь к полуподвальному помещению, откуда доносилась пульсирующая электронная музыка и пахло сладковатым дымом (не табак, что-то другое). – Сеть здесь наверняка мониторится. МинНацБлаг может отследить подключение флешки. Хозяин может оказаться стукачом. Сосед по терминалу – агентом под прикрытием. Но какой выбор? Сидеть в руинах и ждать, пока меня найдут местные копы или 'гончие Льва'? Нет уж, спасибо. Лучше уж так».

Он спустился по стертым бетонным ступеням. Внутри было темно, накурено, воздух плотный и горячий. Стены были покрыты выцветшими граффити и старыми плакатами каких-то забытых киберпанк-групп. Несколько рядов старых, разномастных терминалов стояли на шатких столах. Экраны тускло светились, отражаясь в липких от пролитых напитков поверхностях. За стойкой в углу сидел массивный, бритый наголо хозяин с татуировками на руках и скучающим взглядом поверх дешевых имплантов-очков. Несколько посетителей – в основном подростки с цветными волосами и подозрительно блестящими глазами, да пара типов явно криминальной наружности – уткнулись в свои экраны.

Дэвид подошел к стойке, стараясь выглядеть как можно более обыденно (что было сложно, учитывая его внешний вид).

— Полчаса, – сказал он, протягивая почти все заработанные деньги.

Хозяин молча сгреб купюры, не считая, и кивнул на свободный терминал в самом темном углу.

— Третий справа. Не шуметь. И никаких торрентов.

Дэвид сел за терминал. Клавиатура была липкой, несколько клавиш западали. Экран – старый ЭЛТ-монитор – мерцал и гудел. Он подключил свой кардридер к единственному работающему USB-порту, который выглядел так, будто его неоднократно пытались выломать. Сердце колотилось. Он огляделся – никто, кажется, не обращал на него внимания. Парень за соседним терминалом азартно резался в какую-то древнюю стрелялку.

Он вставил флешку. Система задумалась, похрустела жестким диском и, о чудо, распознала устройство. Дэвид быстро ввел пароль – длинную, сложную комбинацию, которую он заучил наизусть. Запустился процесс расшифровки архива. Медленно. Мучительно медленно.

«Давай же, железяка, – мысленно подгонял он. – Не время для медитации».

Наконец, архив открылся. Вот они – фрагменты правды. Меморандумы о «Канаф-3», логи PELM, списки… У него было от силы двадцать минут. Что проверить в первую очередь? Связь с «Профессором»? Слишком рискованно отсюда. Форум? Возможно, но не факт, что Тамар смогла бы ответить снова. Он решил быстро просмотреть самые важные фрагменты по PELM и поискать свежие новости.

Он открыл файл с описанием алгоритма предиктивной модуляции. Снова пробежал глазами строки о «триггерах», «массовой коррекции», «плановых точках гармонизации». Вот оно – «Гамма» в День Независимости была лишь одной из многих запланированных точек. Были и другие – привязанные к экономическим показателям, к определенным датам, даже к прогнозируемым стихийным бедствиям. Машина контроля работала по долгосрочному плану, постоянно калибруясь и адаптируясь. Это было еще хуже, чем он думал.

Затем он рискнул открыть браузер. Примитивный интерфейс, скорость улитки. Он ввел запрос в поисковик (не «Лев», конечно, а какой-то местный, палестинский или иорданский, наверняка тоже под колпаком, но, возможно, с другими фильтрами). «Розыск НацАрхПам Розенберг».

Результаты были скудными, но недвусмысленными. Официальные сообщения МинНацБлага, перепечатанные местными новостными агрегаторами. «Особо опасный преступник». «Дестабилизация системы». «Хищение стратегических данных». Никаких подробностей о «Канаф-3», разумеется. Но розыск шел полным ходом. Искали по всему Израилю и на «прилегающих территориях». Он был в ловушке, даже здесь.

Он уже собирался закрыть браузер, как почувствовал на себе взгляд. Парень за соседним терминалом больше не играл. Он смотрел на экран Дэвида. Не просто смотрел – изучал. Взгляд был слишком внимательным для случайного зеваки.

Дэвид быстро закрыл все окна, начал процедуру безопасного извлечения флешки.

— Интересные картинки смотришь, друг, – сказал сосед с ленивой ухмылкой. Голос был тихим, но Дэвид расслышал его даже сквозь музыку. – Архивы? Секреты? Поделишься?

Дэвид промолчал, выдергивая флешку. Время на терминале истекало.

— Эй, я с тобой говорю! – парень приподнялся со стула. Он был крепче, чем казался.

Дэвид вскочил, опрокинув шаткий стул, и бросился к выходу. Хозяин за стойкой даже не поднял головы. Парень двинулся было за ним, но споткнулся о стул. Это дало Дэвиду несколько секунд форы.

Он вылетел из «Оазиса» обратно на залитую солнцем, пыльную улицу. Сердце колотилось. Его заметили. Не полиция, не МинНацБлаг. Кто-то другой. Кто-то, кто интересуется секретами и архивами. Это было плохо. Очень плохо.

Он нырнул в ближайший переулок, оглядываясь. Вроде бы за ним никто не гнался. Но он понимал – интернет-кафе больше не вариант. И этот город становился все опаснее. Ему нужно было найти другой способ получить доступ к данным. И желательно – найти союзников, пока его не прикончили местные или не нашли «гончие Льва».

Глава 30

Глава 30: Возвращение к Истокам (или Книжная Лавка как Последнее Убежище)

Иерихон оказался не просто пыльной ловушкой, а пыльной ловушкой с подозрительными типами в интернет-кафе. После инцидента в «Оазисе» и нервного разговора с местной полицией Дэвид понял: оставаться здесь – все равно что играть в русскую рулетку с полностью заряженным револьвером. Шанс получить доступ к данным или связаться с кем-то был ничтожен, а риск быть пойманным (местными, МинНацБлагом или просто прирезанным в темном переулке из-за старой куртки) возрастал с каждой минутой.

Единственным проблеском надежды оставался Яаков. Старый книготорговец в Иерусалиме. Его последнее убежище. Но как туда добраться? Путь из Иерихона в Иерусалим – это пересечение невидимых границ, блокпостов, зон контроля. Без документов, без денег, с лицом, которое красовалось на всех экранах МинНацБлага…

Понадобилось два дня. Два дня ада. Дэвид шел ночами по каменистым тропам Иудейской пустыни, прячась днем от палящего солнца и редких патрульных дронов. Пил дождевую воду из луж в скалах. Один раз ему удалось запрыгнуть в кузов грузовика, перевозившего овощи, и проехать часть пути, зарывшись в мешки с луком и рискуя быть обнаруженным. Он снова был грязным, оборванным, исхудавшим, но теперь к этому добавилась отчаянная решимость. Он должен был добраться до Яакова. Он должен был получить доступ к флешке.

Он проник в Старый город под покровом ночи, используя те же лазейки, через которые когда-то выбирался из него Яаков (старик снабдил его не только курткой и деньгами, но и парой ценных советов по части городской навигации для нелегалов). Лавка Яакова встретила его запертой дверью и темными окнами. Дэвид осторожно постучал условным стуком. Долгое время ответа не было. Потом за дверью послышалось шарканье, скрип засовов.

Дверь приоткрылась на цепочке. В щели показался глаз Яакова.

— Явился… – голос старика был усталым. – Вид у тебя еще хуже, чем был. Заходи быстрее, пока кто не увидел.

Внутри лавки пахло так же – пылью и старыми книгами. Яаков снова запер дверь на все засовы.

— Я видел твой портрет на экранах, – сказал он, наливая Дэвиду воды. – «Дестабилизатор системы». Звучит солидно. Но опасно для жизни. Особенно для жизни тех, кто тебе помогает. Зачем ты вернулся?

Дэвид рассказал все – про Иерихон, про полицию, про интернет-кафе, про парня, который заинтересовался его экраном.

— Мне нужен доступ к данным, Яаков, – закончил он. – Срочно. Но безопасный. Интернет-кафе – это провал. Дома у меня наверняка все прослушивается, если дом еще мой. Мне нужен… оффлайн. Чистая машина.

Яаков долго молчал, разглядывая свои книги.

— Правда все еще жжет тебе карман, архивариус? – наконец спросил он. – Даже после всего этого?

Дэвид кивнул.

— Она – единственное, что у меня осталось.

Старик вздохнул.

— Есть у меня один агрегат. Древний, как свитки Мертвого моря. Еще досетевой эпохи. Я его использую для работы со старыми цифровыми носителями, которые боюсь подключать к чему-либо современному. Никаких беспроводных модулей, операционка – какая-то забытая версия Линукса, которую я сам перебрал. Если твоя флешка не содержит какой-нибудь особо хитрой заразы от «Льва», должно сработать. Но учти, если они отследят флешку до моей лавки…

— Я понимаю риск, Яаков. И я буду вам бесконечно благодарен. Если смогу… если мы сможем что-то изменить… я этого не забуду.

— О вечной благодарности поговорим потом, – проворчал Яаков, но в глазах его мелькнула тень сочувствия. – Пойдем. Он в подвале.

В маленьком, сыром подвале под лавкой, среди стеллажей с особо ветхими книгами и банками с реставрационным клеем, стоял он – древний компьютерный терминал в массивном бежевом корпусе с выпуклым экраном. Он гудел, как старый холодильник. Яаков подключил его к переносному аккумулятору. Экран ожил, показав строгую командную строку.

— Вот твой оффлайн-оазис, – сказал Яаков. – Работай. Но недолго. И никаких следов. Я буду наверху. Если что – стукну три раза. Это будет значить – уноси ноги.

Дэвид остался один. Он подключил флешку. Система нехотя распознала ее. Он ввел пароль. Архив открылся. Впервые за эти дни он мог спокойно посмотреть на то, что украл.

Нужно было сосредоточиться. «Профессор» сказал искать архитекторов. Имена. Локации. Проекты. Дэвид открыл фрагменты внутренних меморандумов МинНацБлага времен разработки «Канаф-3». Снова пробежал глазами обсуждения «превентивной стабилизации», «нейтрализации реакций». Кодовые имена проектов: «Лотос», «Зеркало», «Тишина». Имена исполнителей были в основном вымараны или заменены идентификаторами. Но в одном из технических приложений, описывающих ранние тесты алгоритма PELM, в разделе «Участники Пилотной Группы Валидации» он нашел то, что искал. Список имен. Большинство – ничего ему не говорящие идентификаторы. Но одно имя было полным. И знакомым.

Доктор Ариэлла Карми.

Дэвид знал это имя. Она была… вернее, считалась… одним из пионеров нейролингвистики и интерфейсов «мозг-компьютер» в Израиле лет тридцать назад. Гений. Отшельница. Давно исчезнувшая из публичного поля. По официальной версии – ушла на покой, посвятив себя теоретическим исследованиям где-то в уединении. А по данным этого документа – она была в «Пилотной Группе Валидации» самого секретного и опасного проекта МинНацБлага. Архитектор? Или просто консультант?

Рядом с ее именем стояла пометка – ссылка на другой документ или раздел: Ref: Project_Stillness_Archive_Location_7. «Проект Тишина». Архивное хранилище 7. Где это? Что там?

Он попытался найти этот документ на флешке, но его там не было. Он успел скопировать лишь малую часть данных из того секретного раздела.

Но теперь у него была ниточка. Имя. Ариэлла Карми. И название проекта – «Тишина». Это было больше, чем ничего. Это был вектор для поиска.

Он быстро скопировал имя и название проекта в свой собственный зашифрованный текстовый файл на флешке и начал процедуру безопасного отключения. Нужно было уходить. Поблагодарить Яакова и снова исчезнуть. Теперь у него был следующий шаг. Найти доктора Карми. Или хотя бы то, что осталось от «Проекта Тишина».

Глава 31

Глава 31: Исход из Лавки Древностей (или Катакомбы как План Б)

— Доктор Ариэлла Карми… Проект «Тишина»… Архив 7… – Дэвид прошептал имена и названия, как заклинание, копируя их в зашифрованный файл на флешке. Наконец-то. Зацепка. Настоящая. Не просто обрывки логов, а имя и место. Нужно было уходить. Поблагодарить Яакова и снова исчезнуть, теперь уже с конкретной целью.

Он как раз собирался безопасно извлечь флешку из допотопного терминала в подвале, как сверху раздался специфический звук – три коротких, резких удара по полу. Условный сигнал Яакова. Тревога.

Дэвид выдернул флешку, сунул в карман и бросился к лестнице. В лавке наверху Яаков уже запирал ставни на окне, его движения были быстрыми и точными, без следа старческой медлительности.

— Кажется, архивариус, твои официальные поиски привели прямо к моей скромной обители, – проворчал он, не оборачиваясь. – У парадного входа двое в сером. Не местные. Похожи на тех, кто очень не любит вопросы про «Канаф». Пора нам совершить незапланированную экскурсию по историческим подвалам Иерусалима.

— Они здесь? Уже?! – паника снова сдавила горло Дэвида.

— Не паникуй. Это непродуктивно и портит цвет лица, – Яаков отодвинул тяжелый стеллаж с книгами у задней стены лавки, открывая низкий, темный проход. – Сюда. Быстро. И постарайся не сильно шуметь своими городскими ботинками по камням, которым полторы тысячи лет. Они этого не любят.

Они шагнули в проход. Яаков задвинул стеллаж на место. Они оказались в узком, пахнущем сыростью и пылью туннеле, едва освещенном тусклым светом химического фонаря, который Яаков достал из кармана жилета.

— Куда мы идем? – прошептал Дэвид, стараясь не отставать от старика, который двигался по темноте на удивление уверенно.

— Туда, где «Лев» плохо ловит сеть, – ответил Яаков. – И где пыли больше, чем ответов. Это старые ходы. Часть из них – еще времен Второго Храма, часть – византийские цистерны, часть – тайные лазы крестоносцев, а что-то прорыли контрабандисты уже в наше время. Лабиринт. Главное – знать дорогу. И не бояться крыс. Они тут крупные, но в основном заняты своими делами.

Они шли в почти полной темноте, спотыкаясь о камни, протискиваясь через узкие щели. Сверху иногда доносились глухие звуки – шаги, голоса, один раз – что-то похожее на звук работающего сканера, прощупывающего камень над ними. Они замерли, прижавшись к влажной стене, пока звук не удалился.

— Технологии, – проворчал Яаков. – Пытаются заглянуть туда, куда их не звали. Но древний камень умеет хранить секреты получше любого шифрования.

Они спустились еще ниже, прошли через полузатопленную цистерну по скользким камням, поднялись по высеченным в скале ступеням. Воздух становился все более спертым. Дэвид чувствовал, как ноют раны, как подкашиваются ноги от усталости и нервного напряжения.

— Мы… мы почти у цели? – выдохнул он.

— Цели? – усмехнулся Яаков в темноте. – У нас нет цели, архивариус. У нас есть только направление – подальше от неприятностей. Но да, скоро будет место, где можно перевести дух. Если его еще не обнаружили.

Они вышли в небольшой сухой грот, явно когда-то служивший кому-то убежищем – на полу валялись старые циновки, виднелись следы костра. Яаков зажег еще один химический фонарь, осветив пространство.

— Здесь пока подождем, – сказал он, садясь прямо на каменный пол. – Нужно понять, насколько серьезна облава и не перекрыли ли они все выходы из Старого города. Мои контакты должны скоро дать знать.

Дэвид опустился рядом. Он был в безопасности. Временно. Заперт под землей с пожилым книготорговцем, который оказался знатоком древних катакомб. Его открытие – имя Ариэллы Карми, «Проект Тишина» – казалось теперь таким далеким. Как он сможет продолжить поиски отсюда?

— Яаков, – начал он, – спасибо вам… Но что дальше? Я не могу здесь оставаться. И я подверг вас опасности…

— Опасность – моя профессия, сынок, – перебил старик. – Я всю жизнь живу среди старых книг и старых тайн. МинНацБлаг – лишь очередная глава в долгой истории тех, кто пытался контролировать этот город и его память. Они приходят и уходят. А камни остаются. И книги. И люди, которые помнят. – Он помолчал. – Ты нашел что-то важное там, на флешке? Кроме того, что система – это большой и очень голодный Лев?

Дэвид колебался, но решил довериться. Он рассказал про доктора Карми, про «Проект Тишина», про ссылку на седьмое архивное хранилище.

Яаков слушал внимательно, поглаживая бороду.

— Ариэлла Карми… – задумчиво произнес он. – Да, было такое имя. Гений нейроинтерфейсов. Исчезла лет двадцать назад. Говорили, уехала в Швейцарию. Или в Тибет. Или просто сошла с ума от своих экспериментов. А «Проект Тишина»… Звучит… зловеще. И Архив 7… Не думаю, что это в НацАрхПаме. Скорее всего, отдельный объект. Возможно, даже здесь, под землей. Или наоборот – где-то в пустыне. Нужно искать. Но сначала – выбраться отсюда живыми.

В углу грота тихо пискнуло какое-то устройство, которое Яаков достал из кармана. Старик посмотрел на маленький экран.

— Плохо, – сказал он. – Они блокируют Старый город по периметру. Усиленные патрули, сканеры на всех выходах. Ищут нас серьезно. Выбраться будет непросто. Похоже, наша экскурсия по подземельям затягивается.

Дэвид почувствовал, как ледяные пальцы страха снова сжимают его сердце. Они были в ловушке. Под землей. Отрезанные от мира. А наверху их ждали охотники.

Глава 32

Глава 32: Путешествие к Центру Земли (Иерусалимская Версия)

— Экскурсия затягивается, говорите? – Дэвид сидел на холодном камне в гулкой тишине грота, пытаясь отдышаться. – Похоже, мы купили билет в один конец на аттракцион «Попробуй Выберись из-Подземной Тюрьмы». Без права на возврат и без скидок для госслужащих в бегах.

— Оптимизм тебе к лицу, архивариус, – проворчал Яаков, копаясь в своей сумке и доставая еще один тусклый химический фонарь. – Но ты прав. Выходы, которые я знаю наверху, скорее всего, перекрыты или под наблюдением. МинНацБлаг – ребята предсказуемые в своей паранойе. Значит, пойдем другим путем. Длинным. Грязным. И не факт, что безопасным. Но он, по крайней мере, не отмечен на их тактических картах. Готов к настоящему погружению в историю?

Дэвид только вздохнул. Выбора не было.

Яаков повел его к неприметной расщелине в дальней стене грота, скрытой за наваленными камнями. Проход был узким, пришлось протискиваться боком. За ним начинался совершенно другой мир. Не относительно сухие туннели, по которым они шли до этого, а древние, вырубленные в скале ходы, перемежающиеся с естественными пещерами и полузатопленными участками. Воздух стал тяжелым, влажным, пахнущим мокрой землей, плесенью и чем-то еще – глубоким, минеральным запахом недр.

Свет их фонарей выхватывал из темноты скользкие, поросшие мхом камни, низкие своды, покрытые паутиной, корни деревьев, пробившиеся сквозь толщу породы. Иногда им приходилось идти по щиколотку, а то и по колено в ледяной воде, текущей по дну туннеля. Вода пахла илом и забвением.

— Римский акведук, – пояснил Яаков, когда они брели по одному из таких затопленных участков. – Слегка протекает последние пару тысяч лет. Римляне строили на совесть, но против времени даже их бетон бессилен. В отличие от нашего МинНацБлага, который надеется править вечно. Наивные.

Иногда им приходилось ползти на четвереньках через узкие лазы, рискуя застрять или вызвать небольшой обвал. Дэвид, с его раненым коленом и плечом, стискивал зубы от боли. Яаков, несмотря на возраст, двигался на удивление проворно, словно всю жизнь только и делал, что лазил по этим катакомбам.

— Налево пойдешь – говорят, там зал крестоносцев с ловушками, – буднично комментировал Яаков развилки. – Направо – византийская канализация, не советую, запах портит аппетит на неделю. Нам – прямо, в эту неприметную дыру. Главное – не разбудить местных обитателей.

— Каких еще обитателей? – напрягся Дэвид.

— Да так… крысы размером с кошку, летучие мыши, сколопендры… обычная подземная фауна, – усмехнулся Яаков. – Они к людям привычные, но не любят, когда им светят в глаза без предупреждения.

Несколько раз они слышали звуки сверху или сзади – глухой гул, вибрацию камня, далекий скрежет.

— Ищут, – констатировал Яаков. – Возможно, бурят шурфы или запускают сейсмические зонды. Или дроны все-таки нашли вход в верхние туннели. Нужно спешить.

Они шли уже несколько часов, потеряв всякое чувство времени и направления. Усталость валила с ног. Фонари Яакова светили все тусклее.

— «Кто бы мог подумать, – думал Дэвид, спотыкаясь о какой-то корень, – что высшее гуманитарное образование и годы работы с архивной пылью окажутся так полезны для ползания по подземным ходам? Надо было на спелеолога учиться».

Наконец, туннель расширился и вывел их в огромную подземную полость. Это была явно рукотворная структура – гигантская цистерна или водохранилище, высеченное в скале, с высокими сводами, уходящими во мрак, и колоннами, поросшими мхом. Воды здесь почти не было, только небольшое озерцо в центре, отражавшее тусклый свет их фонарей. Акустика была невероятной – каждый шаг, каждый вздох отдавался гулким эхом.

— Цистерна Елены, – прошептал Яаков. – Или одна из многих, приписываемых ей. Очень древнее место. Здесь можно немного передохнуть. Но недолго.

Они сели на сухие камни у стены. Дэвид достал фляжку – воды оставалось совсем мало. Яаков разломил последний протеиновый батончик пополам.

— Слушай, – сказал старик, внимательно глядя на Дэвида. – Этот путь… он может вывести нас за пределы Старого города. К восточным склонам Масличной горы. Там есть старый, заброшенный выход, который я использовал много лет назад. Но я не знаю, что там сейчас. И не завален ли он. И не ждут ли нас там. Это последний шанс.

Дэвид кивнул. Сил говорить почти не было.

И тут они услышали. Сначала – едва различимый гул. Потом – отчетливый металлический скрежет, отраженный эхом от сводов цистерны. Звук шел из того туннеля, по которому они пришли.

— Дроны-пауки, – прошипела Лейла… Нет, не Лейла. Дэвид был с Яаковом. Но голос прозвучал в голове так отчетливо. Он потряс головой. – Дроны! – сказал Яаков. – Они нашли нас. Быстро! Вон тот проход, за колонной! Это единственный путь дальше!

Они вскочили и бросились через огромную цистерну к темному провалу в противоположной стене. Скрежет позади нарастал. Они бежали из последних сил, и эхо их шагов смешивалось с эхом погони в этой древней, гулкой пустоте под сердцем Иерусалима.

Глава 33

Глава 33: Свет в Конце Туннеля (или Новые Знакомые с Сомнительными Намерениями)

Они бежали по последнему туннелю, спотыкаясь в почти полной темноте. Скрежет дронов-пауков за спиной становился все громче, их красные оптические сенсоры хищно отсвечивали от влажных стен. Выход, о котором говорил Яаков, должен был быть где-то здесь – старый дренажный канал или монашеский лаз, ведущий на восточные склоны Масличной горы. Но впереди был лишь мрак.

— Кажется, Яаков, ваша историческая навигация дала сбой! – выдохнул Дэвид, чувствуя, как паника снова начинает затапливать сознание. – Мы в ловушке!

— Терпение, архивариус, терпение, – пропыхтел Яаков, не сбавляя шага. – История не любит спешки. И сюрпризы преподносит… Ага! Вот оно!

Старик резко свернул в боковой проход, почти невидимый за выступом скалы. Проход был узким и шел круто вверх. Впереди забрезжил слабый свет. И послышался… шум? Не скрежет дронов, а что-то другое – приглушенные голоса, звук работающего двигателя?

— Стойте! – прошипел Яаков, останавливая Дэвида. Он прислушался, принюхался к воздуху, который тянуло из прохода. – Странно… Не похоже на МинНацБлаг. Слишком… расслабленно. Но и не пусто.

Он достал из кармана маленькое зеркальце на телескопической ручке – еще один артефакт из его арсенала старого конспиратора – и осторожно высунул его за угол. Посмотрел секунду, убрал.

— Интересное кино, – пробормотал он себе под нос. – Похоже, нас ждут. Вопрос – с объятиями или с наручниками?

— Кто там? – шепотом спросил Дэвид.

— Не знаю. Двое. У старого джипа, похожего на музейный экспонат. Одеты… как местные. Но что-то не так. Слишком спокойные для этой ситуации. Пойдем. Но держи ухо востро. И руку на кармане с флешкой. На всякий случай.

Они медленно двинулись по лазу к выходу. Свет становился ярче. Вот он – выход. Небольшая пещера, замаскированная снаружи густыми зарослями иссопа и колючки. За зарослями – небольшая площадка, а дальше – каменистый склон Масличной горы, залитый утренним солнцем. У края площадки действительно стоял старый, пыльный армейский джип без опознавательных знаков. Рядом с ним, прислонившись к капоту, стояли двое мужчин. Один – высокий, худой, с лицом, покрытым сетью шрамов, и кибернетическим протезом руки, тускло блеснувшим на солнце. Второй – плотный, низкорослый, с цепким взглядом из-под нависающих бровей. Оба были одеты в простую, но добротную одежду, не привлекающую внимания. Они смотрели прямо на выход из пещеры, явно ожидая их.

Яаков вышел первым, щурясь от света. Мужчины у джипа не двинулись с места.

— Книжная пыль дольше держится, чем память о старых друзьях? – негромко произнес Яаков, используя какую-то свою кодовую фразу.

Высокий, со шрамами и кибер-рукой, усмехнулся краем рта.

— Рукописи не горят, старик. А друзья помнят. Особенно когда «Профессор» просит. Быстро в машину. У нас мало времени. Патруль уже прочесывает склон.

Они подошли к джипу. Плотный открыл заднюю дверцу.

— Это архивариус Розенберг? – спросил он, внимательно разглядывая Дэвида. – Вид потрепанный. «Профессор» сказал, вы – важная шишка. С информацией.

— Я… да, – кивнул Дэвид, чувствуя себя не важной шишкой, а скорее раздавленным насекомым.

— Лезьте внутрь. Быстро, – скомандовал высокий. – Я – Ясир. Это – Муса. Мы вас вытащим. Куда – «Профессор» скажет позже.

Дэвид и Яаков забрались на заднее сиденье старого джипа, пахнущего бензином, пылью и чем-то еще, неуловимо-тревожным. Двигатель взревел, и джип, подпрыгивая на камнях, рванул по едва заметной тропе вниз по склону.

— Лейла? – спросил Дэвид у Ясира, который вел машину с пугающей скоростью по пересеченной местности. – Девушка, которая была со мной… она выбралась?

Ясир бросил на него короткий взгляд в зеркало заднего вида.

— Данных нет. Связи с ней тоже. Будем надеяться на лучшее. Но обычно в таких ситуациях лучшее – это быстро и без боли.

Дэвид отвернулся к окну. Пустынные склоны проносились мимо. Он был спасен. Снова. Но какой ценой? Судьба Лейлы была неизвестна. Он оказался в руках новых незнакомцев, людей «Профессора», людей со шрамами и кибернетическими руками, которые говорили о смерти как о погоде. Он все еще сжимал в кармане флешку с именем Ариэллы Карми и «Проектом Тишина». Но куда его везли? И что ждало его впереди? Неопределенность была почти такой же пугающей, как и погоня.

Глава 34

Глава 34: Разговор с Призраком в Машине (или Не Доверяй Аватарам)

Старый джип трясся по каменистой дороге, увозя Дэвида и Яакова прочь от Иерусалима, вглубь пустыни, окутанной предрассветной дымкой. Ясир, кибернетическая рука которого неподвижно лежала на руле, вел машину молча. Муса на переднем сиденье тоже не проронил ни слова, его тяжелый взгляд был устремлен вперед. Дэвид пытался задавать вопросы – куда они едут, что с Лейлой, кто такой «Профессор» – но в ответ получал лишь короткое, невнятное бормотание или просто молчание. Яаков дремал на заднем сиденье, или делал вид, что дремал.

Через час пути, когда солнце уже начало подниматься над горизонтом, окрашивая небо в нежные пастельные тона, резко контрастирующие с жестокостью их реальности, джип свернул с едва заметной колеи и остановился у подножия невысокой скалы, испещренной трещинами и небольшими пещерами.

— Приехали, – коротко бросил Ясир. – Вылезайте. Дальше – пешком. И не отставать.

Они прошли несколько сотен метров по узкой тропе и вошли в одну из пещер. Внутри было на удивление прохладно и просторно. Несколько аккумуляторных ламп освещали пространство. У стены стояло какое-то оборудование – старые серверные стойки, переплетения кабелей, портативный генератор, тихо урчащий в углу. Похоже на временную базу или узел связи.

— Садитесь, – Муса указал на грубые скамьи у стены. Яаков устроился там с видом человека, привыкшего к подобным декорациям. – «Профессор» будет говорить с архивариусом. Один на один.

Ясир подошел к одной из стоек и что-то подключил к ней. Затем протянул Дэвиду устройство, похожее на громоздкие очки виртуальной реальности старого образца, соединенные толстым кабелем со стойкой.

— Надевай. Не бойся, током не ударит. Наверное. Это защищенный канал. Прямой интерфейс. Говори как есть. «Профессор» не любит ходить вокруг да около. И не любит, когда ему врут.

Дэвид сглотнул. Он взял очки. Пластик был теплым и чуть липким. Он надел их. Мир исчез, сменившись… ничем. Пустотой. Темным, бесконечным пространством без ориентиров. Только мерцающий зеленый курсор перед глазами. А потом раздался голос. Не из наушников – казалось, он звучал прямо у него в голове. Спокойный, чуть насмешливый, с идеальной дикцией и едва заметным академическим акцентом. Голос «Профессора».

— Давид Розенберг. Архивариус категории «Бета», специализация – доцифровая история, уровень допуска аннулирован. Индекс Гармонии на момент побега – 68.4, с тенденцией к снижению. В розыске по статье «Дестабилизация Системы». Впечатляющее резюме для человека, который еще недавно сверял даты на пыльных фотографиях. Признаться, я удивлен, что вы еще живы. Статистическая аномалия или просто везение?

— Я бы предпочел считать это результатом осознанного выбора, – ответил Дэвид, стараясь, чтобы голос не дрожал в этой странной пустоте. – В отличие от некоторых, кто использует людей как приманку.

Голос в голове усмехнулся.

— Прямо к делу? Похвально. Да, ситуация у фонтана была тестом. Рискованным, признаю. Но мне нужно было понять, с кем я имею дело – с паникующим кроликом или с человеком, способным думать и действовать под давлением. И оценить реакцию нашего общего друга, «Льва». Вы прошли тест, Розенберг. С оговорками, но прошли. Теперь – к сути. Данные. Вы что-то вынесли из Раздела Kaph-Delta-Secure перед тем, как «Лев» захлопнул дверь?

— Кое-что успел, – осторожно ответил Дэвид. – Доказательства существования алгоритма PELM. Списки целей для «коррекции». Упоминание «Проекта Тишина» и имя – доктор Ариэлла Карми.

В пустоте повисла пауза. Голос «Профессора» стал жестче.

— Карми… Значит, вы знаете про нее. И про «Тишину». Это меняет дело. Это… существенно повышает вашу ценность. И опасность, которой вы подвергаетесь. Что вы собираетесь делать с этой информацией, архивариус? Написать обличительную статью для подпольной прессы?

— Я хочу остановить их! – вырвалось у Дэвида. – Остановить «Льва», PELM, «Канаф-3»! Не дать им превратить всех в послушных марионеток! Но я не знаю, как!

— Благородные порывы. Очень трогательно, – голос сочился иронией. – Но одного желания мало. Нужен план, ресурсы, информация. И готовность идти до конца. Вы готовы, Розенберг? Готовы узнать, что на самом деле скрывается за «Проектом Тишина» и куда исчезла доктор Карми? Готовы играть по-крупному?

— Да, – твердо сказал Дэвид. – Но я хочу знать – кто вы? Каковы ваши цели? И что с Лейлой? И с Тамар?

— Кто я – не имеет значения. Я – функция. Оппозиция Системе. Мои цели – ее демонтаж. Или, по крайней мере, внесение существенных корректив в ее работу. Лейла – мой агент, она действовала по моему приказу, спасая вас. Ее дальнейшая судьба зависит от оперативной обстановки. Тамар Новак… тут все сложнее. Она действительно пропала. Наши источники в МинНацБлаге подтверждают ее задержание. Используют ли ее против нас? Весьма вероятно. Доверять ей нельзя. Вам ясно?

Дэвид помолчал. Тамар в плену. Лейла – просто агент «Профессора». А сам «Профессор» – «функция». Все сложно. Все опасно.

— Ясно. Что дальше?

— Дальше, архивариус, вы ищете «Архивное хранилище 7», связанное с «Проектом Тишина». Я полагаю, именно там могут храниться исходные коды PELM или данные о докторе Карми. Мои люди – Ясир и Муса – предоставят вам некоторую логистическую поддержку и базовое снаряжение. Но основная работа – ваша. Ищите. Анализируйте. Думайте. И докладывайте мне по защищенному каналу, который вам предоставит Ясир. И помните: ошибка будет стоить вам не просто «оптимизации». МинНацБлаг теперь будет стрелять на поражение. Вопросы есть?

— Где искать этот Архив 7?

— Этого я не знаю. Если бы знал – мои люди были бы уже там. Ищите зацепки в данных, которые у вас есть. Думайте как архивариус. Где хранят самые важные и самые опасные секреты? Ответ не всегда очевиден. Все. Конец связи. Удачи, Розенберг. Постарайтесь оправдать затраченные на вас ресурсы.

Зеленый курсор исчез. Голос в голове замолчал. Дэвид снял очки, возвращаясь в реальность пыльной пещеры. Ясир и Муса смотрели на него без всякого выражения. Яаков дремал в углу.

Он получил задание. Опасное, почти невыполнимое. Найти секретный архив, о котором ничего не известно, опираясь на обрывки данных, под прицелом всей мощи МинНацБлага. Но теперь у него была цель. И, возможно, ненадежные, но единственные союзники. Пора было снова погружаться в историю. На этот раз – чтобы изменить будущее.

Глава 35

Глава 35: Расшифровка Пути (или Иголка в Цифровом Стоге Сена)

Новое убежище оказалось ненамного комфортнее предыдущих. Старый британский полицейский форт времен мандата, затерянный в складках Иудейских холмов, давно заброшенный официальными властями, но обжитый сетью «Профессора». Толстые каменные стены, узкие бойницы вместо окон, запах пыли, пороха и застарелой паранойи. Ясир и Муса разместили Дэвида и Яакова в одной из бывших казарменных комнат, снабдив их матрасами, запасом воды и протеиновых батончиков, а главное – оборудованием.

Это был не древний терминал Яакова. Ясир притащил модифицированный полевой компьютер в ударопрочном корпусе, с матовым экраном, почти не дающим бликов, и клавиатурой с мягким ходом клавиш. Главное – он был полностью автономным, без единого сетевого интерфейса, кроме защищенного порта для флешки Дэвида.

— Работай, архивариус, – сказал Ясир, ставя компьютер на шаткий стол. – Ищи свой Архив 7. «Профессор» ждет результатов. Мы будем снаружи. Охраняем периметр. Не шуми.

Дэвид снова погрузился в цифровые недра своей флешки. Теперь у него было чуть больше времени и чуть меньше шансов быть немедленно убитым, чем в интернет-кафе Иерихона. Он открывал фрагменты документов, логи, переписку. Данные были повреждены, перемешаны, многие сектора – затерты или зашифрованы ключами, которых у него не было. Это походило на попытку собрать разбитую вазу из горсти осколков, не имея понятия, как она выглядела изначально.

«Ищем 'Архив 7' или 'Проект Тишина', – мысленно сформулировал он задачу, запуская скрипт поиска по ключевым словам, который Лейла успела ему показать. – Или доктора Ариэллу Карми. Гений нейроинтерфейсов, ушедший на покой… или упрятанный куда подальше после того, как помог создать машину контроля над разумом? Детали, детали…»

Часы шли. Экран компьютера отбрасывал неровный свет на его сосредоточенное лицо. Яаков тихо сидел в углу, перебирая какие-то старые карты местности, которые прихватил из своей лавки. Дэвид просматривал сотни файлов. Большинство – мусор. Технические отчеты об ошибках PELM, служебные записки о необходимости «повышения уровня эмоциональной стабильности» в определенных секторах, списки сотрудников с вымаранными именами…

Он начал применять другой подход. Перекрестный анализ. Сопоставлял даты из логов PELM с упоминаниями «Проекта Тишина» или идентификаторами, которые могли принадлежать доктору Карми. Искал не прямые упоминания Архива 7, а косвенные – связанные с ним транспортные накладные, запросы на оборудование, финансовые проводки. Где-то должен был остаться след. Система МинНацБлага была чудовищно эффективна в контроле над людьми, но любая бюрократическая машина, даже цифровая, оставляет бумажный (или пиксельный) след. Нужно было только знать, где искать.

«Так, вот запрос на 'специализированное оборудование для глубинного бурения', – Дэвид ухватился за строчку в одном из финансовых отчетов двадцатилетней давности, связанном с одним из кодовых имен 'Проекта Тишина'. – Доставлено на 'Объект 117-Алеф'. Что за объект?»

Он запустил поиск по «Объекту 117-Алеф». Результатов почти не было, кроме стандартных упоминаний в общих реестрах военных баз. Но в одном старом, плохо оцифрованном плане распределения энергоресурсов он нашел его. База 117-Алеф. Расположение – пустыня Негев. Статус – «законсервирован». Но самое интересное – пиковое энергопотребление этой базы в период активной фазы «Проекта Тишина» было аномально высоким и требовало отдельной линии от ближайшей АЭС. Гораздо выше, чем нужно для обычной законсервированной базы. Что там требовало столько энергии? Глубинное бурение? Или… что-то еще? Что-то, что нужно было хранить глубоко под землей и под мощной защитой? Что-то вроде… архива? Особого архива. Например, седьмого?

— Яаков, – позвал Дэвид, чувствуя, как учащается пульс. – База 117-Алеф в Негеве. Вам говорит о чем-нибудь это название?

Старик поднял голову от своих карт.

— 117-Алеф… – он нахмурился. – Да, припоминаю. Старая база ПВО еще с семидесятых. Потом вроде бы передали какому-то научному институту для… геологических исследований, кажется. Официально – давно заброшена. Но слухи ходили разные. Говорили, там под землей что-то серьезное построили. Очень глубоко. И охраняется она до сих пор не по-детски, хоть и считается «законсервированной». Место глухое, вокруг на сотни километров – ни души. Идеально для хранения секретов. Или для того, чтобы прятать что-то… или кого-то.

Дэвид посмотрел на экран. Имя – Ариэлла Карми. Проект – «Тишина». Место – База 117-Алеф, Негев. Глубоко под землей. Потребляет уйму энергии. Хранит опасные секреты. Это не было стопроцентным доказательством, но это была лучшая зацепка из всех, что у него были. Архив 7. Он должен был быть там.

Он связался с Ясиром по защищенному каналу, который тот ему оставил. Кратко изложил свои находки и выводы. Ответ пришел через несколько минут, переданный через «Профессора».

> Профессор: База 117-Алеф. Подтверждаю. Уровень охраны – максимальный. Периметр контролируется 'Львом'. Прямой доступ невозможен. Но ваша информация ценна. Она подтверждает наши предположения. 'Проект Тишина' и Архив 7 находятся там. Возможно, и доктор Карми, если она еще жива.

> Профессор: Ваша следующая задача – разработать план проникновения или получения данных с Объекта 117-Алеф. Ясир и Муса предоставят техническую информацию по базе, которая у нас есть (устаревшую, но все же). Думайте, архивариус. Время дорого.

Дэвид отключил связь. План проникновения на сверхсекретную, охраняемую «Львом» подземную базу в пустыне? Это звучало еще безумнее, чем все, что он делал до сих пор. Но теперь у него была цель. Конкретная. И знание того, что он ищет не просто абстрактную правду, а, возможно, и человека – доктора Карми – придавало ему новые силы.

Глава 36

Глава 36: Сигнал из Ниоткуда (или Когда Призраки Начинают Говорить)

Дэвид склонился над экраном полевого компьютера, предоставленного Ясиром. Воздух в бывшей казарменной комнате заброшенного форта был спертым, пахло пылью, старым камнем и едва уловимо – озоном от работающей электроники. На экране светились фрагменты данных с флешки – схемы, отчеты, списки, связанные с «Проектом Тишина» и неуловимой Базой 117-Алеф в Негеве. Рядом Яаков раскладывал старые топографические карты, пытаясь соотнести известные ему ориентиры с возможным расположением секретного объекта. Ясир и Муса молча сидели у стены, проверяя оружие и какое-то свое оборудование связи, похожее на гибрид армейской рации и спутникового модема. Атмосфера была напряженной, как оголенный провод. План проникновения на базу пока напоминал скорее список благих пожеланий, чем реальную стратегию.

— Слишком много неизвестных, – пробормотал Дэвид, вглядываясь в очередной фрагмент сильно поврежденного технического описания. – Охрана периметра, внутренние системы безопасности, точное расположение архива… Мы даже не знаем, что там – серверная ферма, криокапсулы с учеными или просто склад забытых амбиций МинНацБлага. Это самоубийство.

— Любая попытка узнать правду в этом мире – в той или иной степени самоубийство, архивариус, – не поднимая глаз от карты, заметил Яаков. – Вопрос лишь в том, готов ли ты платить цену.

В этот момент устройство связи Ясира издало резкий, нехарактерный писк. Высокий, вибрирующий звук, похожий на крик раненого модема. Ясир мгновенно схватил аппарат.

— Что это? – Муса тоже напрягся.

— Не знаю… Похоже на… перехват. Короткий, сильно зашифрованный пакет данных на неиспользуемой частоте. Источник… не определяется, слишком короткий импульс. Помехи жуткие. Попробую очистить…

На маленьком экране устройства Ясира замелькали строки символов, шумовые помехи, обрывки кода.

— Похоже на мусор, – сказал Муса. – Или ловушка. Сигнал для пеленгации.

— Подожди, – вмешался Дэвид, всматриваясь в экран поверх плеча Ясира. – Вот здесь… этот фрагмент… Похоже на стандартный протокол сжатия аудиосообщений, который использовался в LEV Support… но сильно поврежденный. Можешь попробовать прогнать через декомпрессор?

Ясир недоверчиво посмотрел на него, но кивнул и ввел несколько команд своей кибернетической рукой. Символы на экране забегали быстрее, пытаясь сложиться во что-то осмысленное. Большинство было нечитаемым шумом. Но несколько слов проступили сквозь помехи:

…тамар… ловушка… фельдман… база 117… не верь проф… повт… база 117… ловуш…

Сообщение оборвалось. Экран снова показывал только помехи.

В комнате повисла тишина.

— Тамар? – прошептал Дэвид. – Это от нее? Она жива?

— Или это имитация ее сигнала, – скептически заметил Ясир. – МинНацБлаг вполне способен на такое. Чтобы выманить нас. Или внести раскол.

— «Не верь Проф…» – задумчиво повторил Муса. – Интересно. Это она о Профессоре? Предупреждает? Или ее заставили это сказать?

— «Ловушка… База 117», – Дэвид почувствовал, как холодеет внутри. – Значит, они знают, что мы ищем? И ждут нас там? Или… или это сам Профессор отправил нас в ловушку? Он ведь уже использовал меня как приманку…

— Профессор играет в свою игру, – вмешался Яаков, поднимаясь и подходя к ним. – У него свои методы. Но он ненавидит МинНацБлаг больше, чем мы с вами можем себе представить. Не думаю, что он сознательно отправил бы нас на убой. Хотя… гарантий нет. Никогда нет.

— Что будем делать? – Ясир посмотрел на Дэвида. – Сигнал может быть ложным. Приманкой. Но если это правда? Если Тамар жива и пытается предупредить? Идти на Базу 117 теперь – еще большее самоубийство. А если она предупреждает не о базе, а о Профессоре? Кому верить?

Дэвид растерянно смотрел на экран с помехами, где только что мелькнуло имя Тамар. Надежда на то, что она жива, боролась со страхом перед новой ловушкой и растущим недоверием ко всем – и к МинНацБлагу, и к таинственному «Профессору», и даже к самой Тамар, которая могла говорить под пытками.

— Я… я не знаю, – честно признался он. – Это… это все меняет. Мы не можем просто игнорировать это сообщение. Но и верить ему полностью – тоже безумие.

Он посмотрел на Ясира, Мусу, Яакова. Они ждали его решения? Или у них был свой протокол на этот счет?

— Нужно связаться с Профессором, – сказал наконец Ясир. – Передать ему содержание перехвата. Посмотрим, что он скажет. Его анализ может быть полезнее наших догадок.

Он начал настраивать защищенный канал связи. Дэвид смотрел на него, чувствуя, как почва снова уходит из-под ног. Только что у них появилась цель – База 117. И вот теперь эта цель могла оказаться ловушкой. А их главный союзник, «Профессор», – возможно, тем, кто их в эту ловушку и направляет. Игра становилась все сложнее и смертоноснее.

Глава 37

Глава 37: Разные Дороги в Одном Аду (или Опасности Групповой Терапии в Полевых Условиях)

Тишина в подземной казарме заброшенного форта стала густой и вязкой после того, как Ясир отправил запрос «Профессору» через защищенный канал. Дэвид мерил шагами тесную комнату, чувствуя себя зверем в клетке. Яаков молча чистил свои старые очки куском замши. Муса неподвижно сидел у стены, его лицо было непроницаемо, как бетонный блок. Ясир следил за экраном коммуникатора, его кибернетическая рука неподвижно лежала на столе. Воздух пах пылью, озоном и взаимным недоверием.

Сообщение от Тамар – «...ловушка... фельдман... 117... не верь проф...» – звучало в голове Дэвида набатом. Она была жива. И она предупреждала. Но можно ли ей верить? И если да, то кому верить нельзя? «Профессору»? Человеку, который уже использовал его как приманку?

Наконец, коммуникатор Ясира пискнул. На экране появились строки текста – ответ «Профессора».

> Профессор: Сигнал получен. Анализ: Высокая вероятность принуждения или фальсификации со стороны противника. Субъект Новак, скорее всего, находится под полным контролем в ЦИА ('Центр Изучения Аномалий'). Ее сообщения ненадежны и, вероятно, являются частью дезинформационной кампании МинНацБлага с целью отвлечь нас от приоритетной цели.

> Профессор: Цель остается прежней – Объект 117-Алеф. Данные Розенберга о 'Проекте Тишина' и докторе Карми делают проникновение или получение информации оттуда ключевой задачей. Прямой штурм исключен. Задача группы: скрытная рекогносцировка периметра Базы 117, поиск уязвимостей, оценка систем охраны. Действовать немедленно. Дальнейшие инструкции по ходу.

> Профессор: Розенберг, ваша паранойя понятна, но непродуктивна. Эмоциональные реакции в данной ситуации – непозволительная роскошь. Следуйте инструкциям Ясира. Конец связи.

Дэвид смотрел на исчезнувшие строки. Холодная ярость поднялась в нем.

— Ненадежны? Непродуктивна? – он резко повернулся к Ясиру. – Он просто отмахивается от этого! Тамар рисковала жизнью, чтобы предупредить! А он… он снова отправляет нас в ловушку? Или просто не хочет, чтобы мы знали, что он сам как-то связан с Фельдманом или этой базой?

— Приказы Профессора ясны, архивариус, – голос Ясира был ровным и холодным, как его металлическая рука. – Мы проводим рекогносцировку Базы 117. Сообщение Тамар – скорее всего, дезинформация противника. Эмоции здесь неуместны.

— Эмоции?! – вскипел Дэвид. – Да при чем тут эмоции! Это логика! Нас уже один раз подставили! Нас активно ищут! База 117 – самое охраняемое место, по вашим же словам! А Тамар предупреждает! И говорит не доверять ему! Может, стоит прислушаться? Может, стоит сначала проверить ее слова? Или поискать доктора Карми? Если она жива, она знает об этой базе больше, чем все мы вместе взятые!

— У нас приказ, – глухо повторил Муса от стены.

— «Профессор» видит общую картину, – добавил Ясир. – Он играет вдолгую. Твоя задача – предоставить информацию и следовать инструкциям.

— Даже если эти инструкции ведут прямиком в лапы Фельдмана? – Дэвид посмотрел на Яакова. – Вы тоже так считаете?

Старик вздохнул, протирая очки.

— Я считаю, что правда редко бывает простой, а доверие – хрупкая вещь, – сказал он уклончиво. – «Профессор» – сложный человек. Но он – единственная организованная сила, противостоящая МинНацБлагу, которую мы знаем. А База 117… да, там могут быть ответы. Но и ловушка – тоже. Решение всегда за тобой, Дэвид. Но помни, что любой выбор имеет последствия.

Дэвид понял. Они пойдут к Базе 117. Они выполнят приказ «Профессора». А он… он больше не мог слепо следовать за кем-то, кто играл его жизнью, как пешкой. Сообщение Тамар, каким бы оно ни было – правдой, ложью, криком отчаяния – изменило все. Он должен был попытаться узнать, что с ней. И он должен был найти доктора Карми. Это был его путь.

— Я не пойду к Базе 117, – сказал он твердо, глядя прямо на Ясира. – Не сейчас. Я считаю, что это ловушка или бессмыслица. Я попробую найти доктора Карми. Или хотя бы узнать, что стало с Тамар.

Ясир медленно поднялся. Его кибернетическая рука чуть слышно зажужжала.

— Это нарушение приказа, Розенберг. Ты ставишь под угрозу не только себя, но и всю операцию. «Профессор» этого не одобрит.

— Мне уже как-то все равно, что одобрит «Профессор», – устало ответил Дэвид. – Я иду своим путем. Спасибо за помощь. И вам, Яаков, спасибо за все.

Он подобрал свой скудный рюкзак, проверил флешку в кармане.

— Куда ты пойдешь? – спросил Муса, тоже поднимаясь. – Один ты тут и дня не протянешь.

— У меня есть имя. Доктор Ариэлла Карми. И «Проект Тишина». Буду искать. Начну с того, что умею – с архивов. Возможно, не цифровых.

Яаков вдруг поднялся.

— Безумие. Чистое безумие, – проворчал он. – Но… возможно, в этом безумии есть логика. Я пойду с тобой, архивариус. Все равно моя лавка теперь – место опасное. А сидеть здесь и ждать, пока Ясир с Мусой вернутся (или не вернутся) с задания «Профессора» – скучно. К тому же, – он хитро улыбнулся, – я знаю пару мест, где могли остаться настоящие бумажные архивы, о которых «Лев» даже не подозревает. Может, там и найдем твою доктор Карми.

Ясир и Муса переглянулись.

— Это ваш выбор, – сказал Ясир без всякого выражения. – «Профессор» будет недоволен. Мы не можем гарантировать вам поддержку или прикрытие. Вы действуете на свой страх и риск.

— Мы привыкли, – пожал плечами Яаков. – Удачи вам с вашей рекогносцировкой. Постарайтесь не попасться.

Дэвид и Яаков направились к выходу из казармы, оставляя Ясира и Мусу готовиться к своей, совершенно другой миссии. Пути разошлись. Дэвид снова был почти один, если не считать пожилого книготорговца с загадочным прошлым. Он выбрал свой путь – не путь солдата под командованием невидимого «Профессора», а путь архивариуса, ищущего правду в пыли прошлого. Но он чувствовал – охота за ним от этого не прекратится. Возможно, теперь у него стало на одного врага больше.

Глава 38

Глава 38: Бумажные Призраки (или Пыльная Работа для Настоящих Архивариусов)

— Бумажные архивы? – переспросил Дэвид, когда они выбрались из очередного участка катакомб в какой-то заброшенный подвал на окраине Старого города. – Ты уверен, что такие еще существуют? Я думал, «Лев» оцифровал и «оптимизировал» все, до чего смог дотянуться.

— «Лев» – машина, хоть и очень умная, – ответил Яаков, отряхивая пыль со своего жилета. – Он ищет там, где есть цифровые следы. А есть места… старые, забытые… куда его оптоволоконные щупальца еще не добрались. Монастырские библиотеки, частные коллекции, архивы давно закрытых организаций. Там информация хранится по старинке – на бумаге, подверженной тлену, сырости и забвению. Но именно поэтому она может быть… подлинной. И я знаю одно такое место. Недалеко отсюда, в Эйн-Карем. Заброшенный францисканский хоспис. Говорят, у них был неплохой архив по медицинской этике и… смежным дисциплинам. Возможно, твоя доктор Карми или ее «Проект Тишина» оставили там след.

Путь в Эйн-Карем – живописное селение на склонах холмов к западу от Иерусалима – оказался не менее опасным, чем блуждание по катакомбам. Им пришлось снова использовать потайные тропы, перелески, старые, заброшенные дороги, чтобы обойти патрули и блокпосты МинНацБлага, которые теперь стояли на всех основных магистралях. Дэвид, следуя за Яаковом, удивлялся знанию стариком местности и его неутомимости.

Заброшенный хоспис встретил их тишиной, запустением и запахом плесени. Старое каменное здание с внутренним двором, заросшим бурьяном. Окна выбиты, двери сорваны с петель. Природа медленно забирала свое.

— Архив должен быть в подвальном этаже, – сказал Яаков, осторожно заглядывая внутрь. – Если его не разграбили или не затопило. Пойдем. И тише. Мало ли кто еще решил устроить здесь привал.

Архив действительно был в подвале. Дверь была заперта на ржавый замок, который Яаков вскрыл с помощью какого-то хитроумного инструмента из своей сумки. Внутри царил полумрак и хаос. Стеллажи покосились, многие полки обрушились. Папки и книги валялись на полу, покрытые толстым слоем пыли и плесени. Воздух был тяжелым, спертым. Но это был бумажный архив. Настоящий.

— Иголка в стоге сена, – прокомментировал Дэвид, оглядывая царящий беспорядок. – Причем стог активно гниет. Где тут искать упоминания о секретном проекте тридцатилетней давности?

— Искать нужно не проект, а человека, – возразил Яаков, включая свой химический фонарь, заливший помещение неровным светом. – Доктор Карми. Нейролингвистика, интерфейсы… Возможно, она консультировала монахов по вопросам… ну, скажем, природы сознания? Или искала здесь уединения для своих исследований? Смотри переписку, дневники, отчеты о посетителях. Период – двадцать-тридцать лет назад.

Они принялись за работу. Перебирали папки, стряхивая пыль, листали ветхие страницы, которые рассыпались в руках. Дэвид чувствовал себя странно – вернувшимся к истокам своей профессии, но в совершенно сюрреалистических обстоятельствах. Не сверка метаданных в комфортном кресле под присмотром ИИ, а настоящая архивная работа – грязная, медленная, требующая терпения и удачи.

«Ищем цифровых призраков на мертвых деревьях, – думал он, разбирая очередную папку с медицинскими картами давно умерших пациентов хосписа. – Высшая степень аналогового хакерства. Интересно, есть ли за это статья в Уголовном Кодексе МинНацБлага?»

Часы шли. Они перебрали десятки папок. Отчеты хосписа, богословские трактаты, переписка с Ватиканом… Ничего. Дэвид уже начал отчаиваться, когда Яаков тихо позвал его.

— Смотри сюда, архивариус. Кажется, это может быть интересно.

Старик держал в руках небольшую тетрадь в потертом кожаном переплете. Это был личный дневник одного из монахов, отца Августина, который, судя по записям, заведовал библиотекой и архивом хосписа лет двадцать пять назад. Яаков указал на несколько записей.

«14 мая. Снова приезжала доктор К. Странная женщина. Гений, без сомнения, но глаза… В них такая бездна. Говорили о 'проекте'. Она называет его 'Тишина'. Говорит, это путь к истинной гармонии, к избавлению от страданий через… контроль над восприятием? Звучит кощунственно. Но она так убеждена. И ее аргументы о природе сознания… заставляют задуматься. Обещала предоставить некоторые материалы для нашего этического комитета».

«28 мая. Получил пакет от доктора К. Документы по 'Проекту Тишина'. Технические спецификации, протоколы… Ужаснулся. Это не гармония. Это создание идеальной тюрьмы для разума. Вмешательство в саму суть творения! Нужно срочно обсудить это с настоятелем. И с… теми, кто выше. Это нельзя допустить».

«5 июня. Доктора К. больше не было. Пакет с документами исчез из моего кабинета. Настоятель говорит – забыть. Не задавать вопросов. Говорит, это 'вопросы государственной важности'. Чувствую себя Иудой. Молю Бога о прощении и о спасении души доктора К., ибо ее гений служит теперь Злу».

Дальше записи в дневнике становились отрывочными, монах писал о духовном кризисе, а вскоре, судя по всему, покинул хоспис.

Дэвид и Яаков переглянулись.

— Доктор Карми… Она поняла, что создает? Пыталась предупредить? – прошептал Дэвид.

— Возможно, – кивнул Яаков. – А возможно, ее «материалы для этического комитета» были просто тестом на лояльность или способом получить одобрение церкви. Но ясно одно: «Проект Тишина» напугал даже священника. И документы… они исчезли. Вероятно, оказались в том самом Архиве 7.

— Но где он? В дневнике нет никаких указаний!

— Прямых – нет, – согласился Яаков. – Но отец Августин упоминает, что доктор К. приезжала из «исследовательского центра в пустыне». И что ее проект связан с «глубокой изоляцией». Это совпадает с тем, что мы знаем о Базе 117-Алеф.

Это было не много. Но это было еще одно подтверждение. И намек на то, что доктор Карми, возможно, не была бездушным создателем монстра, а сама стала его жертвой или пыталась ему противостоять.

Внезапно сверху послышался шум. Не шаги патруля. Что-то другое. Скрежет? Звук работающего механизма?

— Что это? – напрягся Дэвид.

Яаков прислушался.

— Похоже на… старый лифт. Грузовой. Я думал, он давно не работает. Кто-то еще знает об этом месте? Или… они нашли нас и здесь?

Они быстро потушили фонари и замерли в пыльной темноте архива, слушая приближающийся шум.

Глава 39

Глава 39: Незваные Гости в Пыльном Царстве (или Лифт Вниз – Не Всегда Хорошая Идея)

Скрежет и гул старого грузового лифта, эхом раскатившиеся по подвальному архиву, заставили Дэвида и Яакова замереть, как два испуганных суслика. Звук был натужным, прерывистым, словно механизм протестовал против давно забытого движения, но он был – лифт двигался, спускаясь сюда, в это царство пыли и забвения.

— Посетители? – прошептал Дэвид, сердце снова забилось в паническом ритме. – Кто, черт возьми, мог сюда заявиться? Коллекционеры плесени?

— Кто бы ни был, это не к добру, – Яаков уже гасил свой фонарь и жестом указывал Дэвиду на завал из старых стеллажей и папок в дальнем углу архива. – Прячемся. Быстро. И не дыши так громко, архивариус, распугаешь всех призраков.

Они забились за стеллажи, в тесный, пахнущий мышами и истлевшей бумагой закуток. Сквозь щели между покосившимися полками был виден проем, откуда доносился шум лифта. Скрежет стал громче, потом раздался глухой удар – кабина достигла нижнего этажа. Лязгнули и со стоном открылись старые решетчатые двери.

Мгновение тишины. А затем – тяжелые шаги по каменному полу. И голоса. Приглушенные, но четкие. Профессиональные.

— …периметр чист. Тепловых сигнатур нет, но биосканеры засекли остаточную активность в этом секторе полчаса назад.

— Стандартная процедура зачистки. Проверяем все помещения. Альфа – левое крыло, Бета – правое. Гамма – со мной, центральный зал и этот архивный отсек. Использовать ИК-визоры и детекторы движения. Без шума. Объект Розенберг может быть вооружен и опасен.

МинНацБлаг. Голос одного из говоривших показался Дэвиду смутно знакомым. Бен? Нет, жестче. Фельдман? Возможно. Они их выследили. Даже здесь. В этом забытом богом и «Львом» месте.

«Вооружен и опасен? Я? – с горькой иронией подумал Дэвид, сжимая в кармане бесполезную флешку. – Максимум, чем я опасен – это статистикой по урожайности саранчи за 78-й год. Хотя, кого-то и это может напугать».

В проеме архива появились фигуры. Трое. В темно-серой тактической броне, с шлемами, закрывающими лица. На визорах шлемов мерцали красные огоньки сканеров. В руках – короткие импульсные карабины. Они двигались медленно, синхронно, прощупывая пространство лучами фонарей, закрепленных на оружии. Настоящие охотники за призраками прошлого и настоящего.

Дэвид и Яаков затаили дыхание, превратившись в часть пыльного натюрморта. Один из агентов медленно двинулся вдоль стеллажей, его сканер лениво обшаривал полки с полуистлевшими папками. Луч фонаря скользнул совсем рядом с их укрытием. Дэвид видел блики на темном пластике визора, видел свое отражение в нем – испуганное, грязное.

«Вариант А: притвориться очень старой и неинтересной кучей мусора, – лихорадочно думал он. – Вариант Б: попытаться просочиться мимо них, пока они увлечены изучением грибка на стенах. Вариант В: выскочить с криком 'Канаф!' и надеяться на эффект неожиданности. Хм-м-м… Вариант А выглядит наиболее реалистично, хоть и скучно».

Агент прошел мимо их укрытия. Но потом остановился. Его сканер пискнул – тихий, но отчетливый звук в мертвой тишине подвала. Он зафиксировал их тепловые сигнатуры? Или просто среагировал на движение воздуха? Агент медленно повернулся, направляя луч фонаря и ствол карабина прямо на их завал.

— Здесь кто-то есть, – раздался его голос, искаженный динамиком шлема.

Время остановилось. Яаков толкнул Дэвида в бок и что-то прошипел ему на ухо – кажется, название какого-то прохода в стене позади них, о котором он раньше не упоминал. Другого выхода не было.

В тот момент, когда агент шагнул к их укрытию, Яаков с неожиданной для его возраста силой толкнул один из покосившихся стеллажей. Грохот обрушившихся книг и папок был оглушительным. Пыль взметнулась столбом. Агенты на мгновение растерялись, отвлеченные шумом и пылью.

— Сюда! Бегом! – крикнул Яаков, ныряя в темный проем в стене, который Дэвид раньше и не замечал.

Дэвид рванулся за ним. Сзади раздались крики и выстрелы – короткие, сухие хлопки импульсников. Заряды ударили в стену рядом с проемом, высекая искры из древнего камня. Они снова бежали. Бежали по еще одному темному, узкому ходу, оставляя позади пыльный архив и его бумажных призраков. Теперь их преследовали не только цифровые гончие «Льва», но и вполне реальные штурмовики МинНацБлага. Лабиринт становился все опаснее.

Глава 40

Глава 40: Келья Отца Августина (или Тайны Мертвых Монахов)

Тайный ход за обрушенным стеллажом был узким, темным и пах вековой пылью так густо, что казалось, ее можно резать ножом. Они с Яаковом протиснулись внутрь за мгновение до того, как в архив ворвались штурмовики МинНацБлага. Сзади послышались крики, звук опрокидываемой мебели, короткие трескучие разряды – вероятно, сканеры, прощупывающие пространство.

— Сюда! – прошипел Яаков, увлекая Дэвида за собой по ходу, который резко сворачивал в сторону и уходил под небольшим наклоном вниз. – Старый монашеский лаз. Они про него вряд ли знают. По крайней мере, в официальных планах здания его точно нет.

Они двигались в почти полной темноте, Яаков подсвечивал путь тусклым химическим фонарем. Ход был явно древним, стены – грубо отесанный камень, местами виднелись выцветшие фрески или надписи на забытых языках. Через несколько минут петляний они оказались перед низкой, тяжелой деревянной дверью, окованной ржавым железом.

— Келья настоятеля? Или камера пыток? – пробормотал Дэвид, пытаясь отдышаться.

— Ни то, ни другое, – ответил Яаков, нажимая на какой-то неприметный выступ в стене рядом с дверью. Раздался тихий щелчок, и дверь подалась внутрь. – Это потайная келья. Иногда такие делали для особо важных гостей. Или для тех, кто хотел уединения… или что-то спрятать. Возможно, наш отец Августин был не так прост.

Они вошли внутрь. Это была крошечная комнатка, не больше чулана. Простая каменная лежанка, небольшой столик, молитвенная скамеечка. Воздух был спертым, но сухим. И пыли здесь было еще больше, чем в архиве. Похоже, сюда не заглядывали десятилетиями.

— Мило. Уютно, – съязвил Дэвид, оглядываясь. – Не хватает только мини-бара и головизора. Что мы здесь ищем? Заначку святого отца?

— Мы ищем ответы, архивариус, – Яаков внимательно осматривал стены, пол, потолок своим фонарем. – Отец Августин был напуган «Проектом Тишина». Он писал, что документы исчезли. Но мог ли он спрятать что-то еще? Свои собственные записи? Копии? Предупреждение для потомков? Он был человеком совестливым, судя по дневнику. И осторожным. Ищи тайники. За камнями, под лежанкой, в стене.

Они принялись обыскивать келью. Простукивали стены, шарили под лежанкой, проверяли каждый выступ. Дэвид нашел только несколько истлевших церковных книг и окаменевший кусок хлеба.

— Похоже, отец Августин унес свои секреты с собой, – сказал он разочарованно.

— Не торопись, – отозвался Яаков от противоположной стены. Он ковырял ножом щель между двумя каменными блоками рядом с маленьким деревянным распятием. – Вот здесь… камень немного шатается.

Они вдвоем поднажали. Камень поддался, открывая небольшую нишу в стене. Внутри, завернутая в кусок грубой ткани, лежала небольшая металлическая шкатулка, покрытая слоем пыли и ржавчины.

— Бинго? – спросил Дэвид, сердце снова забилось чаще. – Или просто коллекция святых реликвий? Зуб Иоанна Крестителя в ассортименте?

— Узнаем, – Яаков достал шкатулку. Она была заперта на маленький, но крепкий замок. Старик снова порылся в своих инструментах и через минуту возни со шпилькой замок щелкнул.

Внутри шкатулки лежало несколько предметов: старый ключ странной формы, несколько пожелтевших писем, перевязанных выцветшей лентой, и маленький диктофон – модель настолько древняя, что Дэвид видел такие только в музее истории технологий.

— Говорящие призраки? – Яаков повертел диктофон в руках. – Батарея наверняка села сто лет назад. А вот письма… давай посмотрим.

Они развернули первое письмо. Оно было адресовано некоему «Брату Михаилу» в другой монастырь. Отец Августин писал о своих сомнениях, о страхе перед «проектом доктора К.», о его «антигуманной сути» и «потенциальной опасности для души». Он упоминал исчезнувшие документы, давление со стороны «людей из министерства» и свое решение «сохранить свидетельство для тех, кто будет искать правду».

Во втором письме, написанном явно позже и с большим волнением, он писал:

«…она снова была здесь. Доктор К. Казалась испуганной, загнанной. Говорила шепотом о 'Тишине', о том, что проект вышел из-под контроля, что ее используют. Умоляла помочь ей… спрятать 'ключ'. Я не знаю, что это, но она оставила мне это [неразборчиво, возможно, описание ключа или предмета?]. Сказала, это единственный способ получить доступ к 'сердцу Тишины', к Архиву 7, где хранятся… оригиналы. И единственный способ остановить 'Льва', пока не поздно. Она боится за свою жизнь. И я боюсь за нее. И за всех нас. Я спрятал ключ там, где его будут искать в последнюю очередь. Если со мной что-то случится, ищи знак Соломона под… [текст обрывается]».

— Ключ! – воскликнул Дэвид, глядя на странный ключ из шкатулки. – Он пишет про ключ к Архиву 7! И Карми… она пыталась его остановить! Она была на нашей стороне!

— Или играла в свою игру, – осторожно заметил Яаков. – Но похоже, отец Августин ей поверил. «Знак Соломона под…» Под чем? Запись обрывается. И где искать этот знак? Их тут тысячи по всему Иерусалиму.

— Но это… это уже что-то! – Дэвид почувствовал прилив энергии. – У нас есть ключ! И мы знаем, что Карми пыталась бороться! Может, она еще жива? Может, в Архиве 7 есть информация о ней?

— Возможно. А возможно, этот ключ приведет нас прямо в пасть «Льву», – Яаков покачал головой. – И мы все еще не знаем, где этот Архив 7. «Сердце Тишины»… Звучит не слишком обнадеживающе.

Сверху снова послышался шум. Более настойчивый. Звук шагов, голоса. Похоже, агенты МинНацБлага не собирались уходить и методично прочесывали все здание.

— Пора уходить и отсюда, – сказал Яаков, быстро пряча шкатулку с письмами и ключом обратно в нишу и закрывая ее камнем. – Этот путь тоже стал опасен. Нужно искать другой выход.

Они погасили фонарь и замерли, прислушиваясь к звукам наверху. Снова бежать. Снова прятаться. Но теперь у них был ключ. И новая, еще более опасная надежда.

Глава 41

Глава 41: Знак Соломона (и Многоточие…)

Потайной ход за кельей отца Августина вывел их в еще более древнюю часть подземелий под Эйн-Карем – казалось, они спускались сквозь слои истории, один темнее и запутаннее другого. Шум погони наверху стих, но это не приносило облегчения. Они были отрезаны, заперты в этом каменном мешке под пристальным (пусть и, возможно, временно ослепленным) взглядом «Льва».

Они нашли относительно сухой и безопасный (насколько это слово применимо к древним катакомбам) грот, чтобы перевести дух и изучить находку из тайника отца Августина. Тусклый химический фонарь Яакова освещал их лица и пожелтевшие письма в руках Дэвида.

— Итак, – сказал Дэвид, перечитывая последнее письмо монаха. – «Я спрятал ключ там, где его будут искать в последнюю очередь. Если со мной что-то случится, ищи знак Соломона под…» И обрыв. Прекрасно. Просто прекрасно. Искать иголку в стоге сена было бы проще. Знак Соломона – гексаграмма – встречается в Иерусалиме и окрестностях чаще, чем реклама «Шалом+». Под каким именно знаком он что-то спрятал? Под тем, что на воротах Цитадели? Или на полу синагоги? А может, он имел в виду рисунок на донышке своей любимой кофейной чашки?

— Отец Августин был человеком ученым, но не любил усложнять без нужды, – возразил Яаков, задумчиво вертя в руках странный ключ из шкатулки. Ключ был сделан не из металла, а из какого-то темного, почти черного материала, похожего на керамику или обсидиан, и покрыт символами, не похожими ни на один известный Дэвиду язык. – «Там, где будут искать в последнюю очередь»… И он был монахом, хранителем этого места. Возможно, искать нужно не наверху, а… здесь. В этих ходах. Есть одно место… старая капелла крестоносцев, почти полностью разрушенная. Но на полу там сохранилась мозаика. И в центре – Звезда Давида, которую они, по незнанию или намеренно, называли Печатью Соломона. Очень немногие знают об этом месте сейчас.

— Подземная часовня с неправильным названием звезды? – Дэвид скептически поднял бровь. – Звучит достаточно абсурдно, чтобы быть правдой в нашем мире. Веди. Терять нам все равно нечего, кроме собственной жизни, к которой я, признаться, начинаю привыкать вопреки здравому смыслу.

Снова путь по темным, узким туннелям. Яаков вел уверенно, сворачивая в неприметные боковые ходы, ориентируясь по каким-то только ему известным меткам на стенах. Воздух становился все суше, запах плесени сменился запахом вековой пыли. Наконец, они вышли в небольшой зал, свод которого обрушился с одной стороны, открывая вид на ночное небо далеко наверху, где мерцали звезды – настоящие, не симуляция МинНацБлага. Пол зала действительно покрывала полуразрушенная мозаика. И в центре – шестиконечная звезда.

Они опустились на колени, освещая мозаику фонарем. Яаков начал осторожно ощупывать камни в центре звезды.

— Должно быть где-то здесь… Отец Августин любил символы… «Под знаком»… значит, под одним из камней… Ага!

Один из треугольных фрагментов мозаики слегка поддался. Яаков поддел его ножом, и камень отошел в сторону, открывая небольшое углубление. Внутри лежал еще один сверток из грубой ткани.

Дрожащими руками Дэвид развернул его. Внутри была не карта и не записка. А еще один артефакт – небольшой металлический цилиндр, покрытый той же вязью символов, что и ключ. И сложенный в несколько раз лист очень старой, но хорошо сохранившейся бумаги.

Это была страница, вырванная из какого-то научного журнала или отчета. Ксерокопия? Нет, похоже на оригинал. Вверху стоял гриф «Проект Тишина. Конфиденциально». Ниже – диаграммы, формулы, текст, описывающий… принципы работы «Архивного хранилища 7». Это было не просто хранилище данных. Это был… своего рода интерфейс. Интерфейс для прямого взаимодействия с ядром «Льва» на уровне базовых протоколов PELM, используя резонансные частоты и биометрические ключи. Ключом, очевидно, был тот самый черный предмет из шкатулки. А цилиндр… возможно, активатор? Или часть интерфейса? И в конце страницы – от руки, почерком отца Августина – приписка:

«Координаты доступа: [длинный ряд цифр и символов]. Активация ключом возможна только при… [фраза вымарана, но можно разобрать слово '…зеркало…'] Карми верила, что это единственный способ 'перезагрузить' Льва, вернуть его к исходным параметрам до Канаф. Но я боюсь… Боюсь того, что может проснуться, если Тишина будет нарушена. Господи, прости нас».

— Перезагрузить «Льва»? – прошептал Дэвид. – Не просто украсть данные, а… перезагрузить?

— Или разбудить нечто худшее, – тихо добавил Яаков, глядя на непонятные символы на ключе и цилиндре. – Отец Августин чего-то боялся. И доктор Карми тоже. Что такое это «зеркало»? И что значит «проснуться»?

В этот момент тишину разрушенной капеллы нарушил звук. Тот самый скрежет, который они слышали раньше. Но теперь он был ближе. Гораздо ближе. Он шел из туннеля, по которому они пришли.

— Дроны! – воскликнул Яаков. – Они нашли нас! Быстро! Нужно уходить!

Дэвид схватил цилиндр и страницу с координатами. Яаков – ключ. Они бросились к другому выходу из зала, о котором старик упоминал ранее – узкому лазу, ведущему, по его словам, еще глубже под землю.

Скрежет приближался. Они успели протиснуться в лаз и завалить вход камнями как раз в тот момент, когда в зал ворвались первые дроны-пауки МинНацБлага, их красные сенсоры хищно ощупывали пространство.

Они снова бежали. В темноту. В неизвестность. Но теперь у них был ключ, координаты и страшное знание о том, что их цель – не просто разоблачение, а возможная «перезагрузка» самого бога этого мира, ИИ «Лев». И предупреждение о том, что пробуждение может быть страшнее сна.

Конец второй части