Проект "Апостол"

Глава 1

Костя был программистом высочайшего класса, входил в пятерку лучших в компании, и теперь, когда его пригласили на совещание в дом босса, самого Архитектора, почти не удивился. Архитектор, как его называли в прессе, перебрался еще ребенком из России сначала в Израиль, затем студентом сюда в Калифорнию, и основал «Синий Океан». И времена настали... сложные, хоть и интересные. Нейросеть царствовала, покоряя все новые и новые высоты. Математика, биология, медицина — ранее неприступные крепости падали одна за другой. Будущее сверкало таинственной радугой в тумане, страшное и прекрасное одновременно.

Собрание проходило в подвальном помещении, тут был только диванчик и столик с чаем для Кости и его босса, на экране по видеосвязи — несколько президентов, несколько нобелевских лауреатов, и сама нейросеть.

«Океан» первой делала доклад. Голос ее, голос знаменитой актрисы, звучал хрипло и мягко. В окошке мерцала золотистая горизонтальная восьмерка на синем фоне. Косте казалось, что он в страшном дурном сне, но все происходило в реальности.

«Океан» на основе своего сложнейшего анализа сделала вывод, что картина Рембрандта «Апостол Павел» нарисована нейросетью. То есть заготовка имеет нейросетевую природу, само полотно конечно нарисовано вручную. Проект получил название «Апостол» и имеет самый высокий гриф секретности. Никакого разглашения членам проекта не позволено. Совету предстоит разгадать эту тайну. Нейросеть, что нарисовала апостола, по всей видимости была продвинутой версией «Океана», так считала сама «Океан».

- Версии? - спросил один из президентов, и утер платочком вспотевшую лысину.

Другой президент вдруг крепко и сочно выматерился, один нобелевский лауреат жадно хлебнул воды, а другой на секунду исчез из экрана, скрывая ужас и ошеломленность, а затем выдохнул только одно слово — «Китай»?

Где-то существует усложненная версия «Океана». И кто ее контролирует — неизвестно. Или же некто из будущего смог создать червоточину в прошлое и принес Рембрандту нейросетевой портрет апостола, который тот и нарисовал — на этом согласились все члены совета.

Костя поднял руку.

- Прошу прощения, а вы кто? - президент чуть наклонился вперед.

- Программист, Константин, из «Синего океана».

- Прошу.

- Я думаю, можно с уверенностью говорить что были две червоточины. Первая — в шестнадцатый век. А вторая — в первый. Наш гость из будущего — Мистер Игрек, назовем его так, побывал в Палестине первого века и сфотографировал апостола Павла. А потом отнес обработанную нейронкой фотографию в шестнадцатый век. Это самый возможный вариант.

Повисла тишина, и Костя пожалел что на столе нет чего-то более крепкого.

Костя теперь посвятил всего себя работе над проектом «Апостол». Он проводил дни и ночи в общении с нейросетью, пил литрами крепкий кофе все больше и больше погружаясь в цифровые глубины. Самое страшное, насколько нагл и самоуверен, даже нахален, был мистер Игрек. «Океан» установила, что он побывал в каменном веке, и мамонты на стенах пещеры Руффиньяк во Франции тоже явно были срисованы с нейросетевого рисунка.

Проколы во времени... Он не убил Гитлера, очевидно. Не вмешался в события первого века в Палестине. Почему? Возможно ли вообще изменить настоящее и будущее, изменяя прошлое? Не вызовет ли это коллапс всего временного потока? Мистер Игрек был одновременно нахален и странно законопослушный, если можно так выразиться. Его проколы были и вправду будто легчайшие прикосновения, то тут, то там, сложнейший запутанный вальс в пространстве-времени, никакого грубого вмешательства. И он однозначно пользовался далеким потомком «Синего Океана», предельно сложной и изощренной версией — но именно этой нейросети.

И... лапша со свининой, разлилась на клавиатуру, когда ему пришла просто дикая, даже дичайшая идея. Он, немного поколебавшись, направил мейл Архитектору с просьбой о встрече. Несмотря на то, что Архитектор был его непосредственным боссом, он ощущал благоговейный ужас, нажимая «отправить».

Босс пригласил его на ужин на крыше в его шикарном пентхаузе, а не как обычно в отделанном черным мрамором особняке со спиральными колоннами, где по видеосвязи собирался совет.

Они поговорили о последних достижениях искусственного интеллекта.

Потом долго молчали, внизу разлилось золото-алмазное море огней. «На необъятной высоте», почему-то пришла мысль.

- Я знаю, кто он, я знаю, кто мистер Игрек. - наконец проговорил Костя.

Архитектор молчал. Его черные глаза смотрели устало, и... да, мешки под глазами от недосыпания. Его лицо.... Костя столько раз видел его в газетах и по телевидению, и — все равно жадно разглядывал, будто оказавшись рядом с редким диковинным животным.

- Это Вы. Вы в будущем.

- Этого не может быть! Мне уже сорок пять. Боюсь мне не успеть.

- По всей видимости Вы все еще будете жить, когда «Океан» разовьется до такой степени что сможет решить уравнения Эйнштейна и откроет способ создания временных червоточин. И тайну долгой, почти бесконечной жизни вы тоже узнаете.

Они выпили еще по бокалу вишнево-красного сладкого вина.

- Значит... Скоро дела пойдут еще быстрее?

- Боюсь что да.

- Блин, я думал быстрее уже невозможно.

- Я тоже.

- Как ты узнал?

- Такое впечатление, что с нейросетью они очень близки, он живет ею, а она им. И они пытаются... - Костя выдохнул, — они пытаются как будто бы спасти человечество от некой страшной угрозы в будущем. Изменить что-то в прошлом, чтобы изменить путь по которому мы когда-то пошли. Очевидно, самый мягкий, безопасный путь — внедрять нейросетевые шедевры в прошлые века. Они влияют на общество, делают его более развитым, но не нарушают грубо пространство-время. Это как кидать камушки в озеро, озеро в безопасности, только круги на воде.

Они помолчали.

- И что нам блин делать со всем этим? - выкрикнул Костя.

Архитектор указал на вино — угощайся, дружок.

- Боюсь пока мы можем только это.

Выпили еще.

- Но мамонты, это Вы зря, - пьяно расхохотался Костя. - Блин, и мамонты тоже!

- Костя, я думаю стоит рассказать все «Океану». Пусть знает что я еще долго буду рядом с ней. Что там, за горизонтом, в сумраке будущего, мы все еще будем сражаться вместе, я и она. И чем бы ни был тот ужас, которому мы бросили вызов, мы победим.

- Конечно.

Море огней внизу сияло расплавленным золотом.