Пёрышко

Глава 1

Вой турбин заходящего на посадку стратолёта просачивался сквозь сталь и бетон. Звук заставлял вибрировать кости, дрожать бронестекло в окне и мелкие детали внутри моей руки. Это было неприятно, почти больно. И это мешало концентрации, граната зависшая над стальной ладонью с подушечками из силикона, не желала подчиняться и норовила завалиться набок.

Я мысленно уговаривал рубчатое яйцо: «будь пёрышком, будь пёрышком»

Крылатую машину не было видно, да и не должно было. Но я ощущал её алой звездой плывущей где-то слева, в сотне метров над потолком и пятьюдесятью этажами высотки. Огненный шар несущий в своём чреве два десятка огоньков поменьше, таких же как и тысячи и сотни тысяч огоньков – живых душ, целого моря залившего огнём жизней всё пространство от горизонта до горизонта. Город пылал.

Стратолёт прошел над шпилем и рыкнув на последок двигателями, стал удаляться. Болезненная вибрация уходила следом.

Я мысленно повторял: «Стань пёрышком, стань пёрышком»

Концентрации ничего не мешало, и граната вращалась вокруг своей оси точно над раскрытой ладонью.

Граната была старой, ей было что-то около четырёхсот лет: грубая, неровная с заусенцами и «раковинами» отливка из когда-то дешевого чугуна – антиквариат, что сказать, таких сейчас уже не делают, дорого. Сейчас сплошь пластик, стекло, и армобетон.

«Стань пёрышком, стань пёрышком»

Рука нестерпимо чесалась: кожа и мышцы сочились сукровицей и упорно нарастали поверх металла и композита мехаоники. Так не должно было быть, плоть должна воспаляться в месте прикосновения живого и не живого, но никак не срастаться, будто единое целое.

«Это не возможно» - повторяли все как один доктора-киберпротезисты, и я был с ними согласен – невозможно! Как впрочем, и парящая над механической рукой граната.

Но плоть нарастала, а смертоносное яйцо, летало.

«Стань пёрышком, стань пёрышком»

Но чёрт! Как же чешется!

Да-а, граната была старой, но всё ещё таила в себе смерть. Концентрированная злоба клокотала под чугунной оболочкой пока та поблескивая на гранях остатками краски, делала неспешный будто красуясь оборот вокруг своей оси.

«Стань пёрышком, стань пёрышком»

Любуясь этой в чем-то примитивной, первобытной вещью вроде каменного топора мне, на какое-то мгновение захотелось выпустить бурлящий черный свет на волю, я, даже протянул руку. Но стоило коснуться чуть тронутого шершавой ржавчиной кольца - чеки, как наваждение прошло. Я отдёрнул руку.

Четыреста лет – слишком для человека, хотя это и не предел. Так долго "жить" граната не хотела. Она пыталась общаться со мной? Такое в нынешнем времени стало очень даже возможно – «говорящие» вещи.

Когда-то давно, когда подобные гранаты являлись обыденностью, вещи и механизмы, просто выполняли то, для чего были созданы. А теперь?

А теперь вещи нужно «уговаривать» делать то, для чего они созданы.

Вдруг, сбив с мысли, яркий, быстро-быстро мелькавший то красным то зеленым огонек страха и неуверенности, возник за дверью – это было интересно. Как были интересны еще десять огоньков неспешно переливающихся оттенками синего, цветом спокойствия профессионала. Да и расположились они стандартно – вдоль стен по обе стороны коридора.

Граната упала в ладонь, клацнув чугунной насечкой о сталь пальцев. Тяжелая, надёжная.

- Ты хотела меня убить, красавица? – я поднёс гранату к лицу, улыбнулся. - Не сегодня.

В дверь постучали.

- Да-да, иду! – я подхватил куртку, надел рюкзак, осмотрел напоследок своё уже бывшее жилище: не хотелось его покидать, успел привыкнуть за два месяца покоя.

Я сжал гранату в механической руке, ощутил каждую неровность, холод и шероховатость металла, чуть выпуклую полосу соединявшую две половины корпуса. Так не должно было быть, мехопротез самый дешевый: ограниченная свобода действий и минимум обратной связи. Но я чувствовал…

Разогнул усики, сжал рычаг, и медленно будто ботинок после долгой ходьбы, вытянул чеку. От гранаты побежали волны возбуждения и предвкушения. Поднёс её к губам, зашептал:

- Не задень девушку, хорошо? Она не виновата, её заставили. Забери тех, забери других.

Поняла меня граната? Кто ж её знает, она просто зверь, дикий и жаждущий смерти и не важно чей. Снова торопливо постучали.

И уже сильно громче, чтобы слышали те, что затаились в коридоре, и собирались стрелять сквозь тонкую дверь и стоявшую перед ней соседку:

- Сейчас-сейчас, только полотенце накину…

Не хорошо заставлять себя ждать. Решетка над входной дверью открылась бесшумно на смазанных петлях.

- Твой выход, красавица.

Граната загрохотала по трубе вентиляции, как и во всех высотках-трущобах, абы как лепившейся под потолком коридора.