Пересечение множеств

Глава 1

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

«Пересечение множеств в теории множеств — это множество, которому принадлежат те и только те элементы, которые одновременно принадлежат всем данным множествам.»

17 апреля 2044. Париж.

«Ночь... Ладно, еще немного» - подбодрила сама себя Оливия, глядя в зеркало освободила черные вьющиеся пряди из резинки и попыталась руками придать им какую-то осознанную форму. Затем пробежалась взглядом по узкому, бледному лицу и телу, затянутому в плотный темно-синий арамидный комбинезон со светоотражающими полосками и большой звездой жизни на правом плече, машинально проверив при этом состояние всех карманов и молний. Она, было, подняла взгляд, и успела снова отметить, что с каждым днем все больше превращается из бледной готичной красотки в банальный суточный труп, как явственно поняла, что в уборной есть кто-то еще.

- Ну конечно…

Рене сидел позади нее на столике, болтал ногами и разглядывал плитку на полу.

- Почему ты не в школе? - Оливия задала вопрос не оборачиваясь, и продолжала смотреть на него через зеркало: закатанные снизу драные джинсы, свободная клетчатая рубашка и как всегда что-то непонятно-фиолетовое вместо прически на голове.

- Вероятно потому, что мне тридцать восемь, и я умер, сестренка! - Рене расхохотался и через долю секунды очутился уже совсем рядом, став тем самым статным мужчиной в серой «тройке» с короткими черными кудрями, легкой проседью на висках и вечной трехдневной щетиной. По воздуху разошелся аромат одеколона.

- Зачем ты постоянно появляешься? - Оливия почувствовала, как начало сбоить дыхание, а на коже выступили незаметные капельки пота. Ноги ослабли, и вес тела пришлось перенести на руки. - Мне это мешает.

- Просто ты сама хочешь меня видеть. - Он обнял сестру за левое плечо, прислонился к ее щеке, и, поймав ответный взгляд в зеркале, изобразил озорную клоунскую улыбку. - Послушай, Олли, перестань уже задавать себе глупые вопросы: ход событий не изменить. И вообще - тебе пора отдохнуть. Пум! - прошептал Рене, приставил указательный палец к ее виску, а большим изобразил спущеный курок.

- Просыпайся, напарница... вот так, встаем осторожно, умница. - Айзек заботливо помог ей подняться и держал всеми четырьмя руками. - Рене заглянул в гости?

- Угу, - только и смогла промычать в ответ Оливия. - О-о… мерзость.

- Ты о том, что на полу? Всего лишь остатки твоего обеда и кровь от разбитого о раковину лба, не более. Давай умоемся и пойдем в смотровую: нужно тебя подлатать.

Силы начали постепенно возвращаться к телу, но Оливия предпочла расслабиться, и под шум текущей из крана воды полностью доверилась отделанным похожим на кожу бархатистым пластиком рукам, с поразительной скоростью и точностью сновавшим вокруг нее с мокрыми полотенцами.

Смотровая, как всегда, была наполнена стерильным, пахнущим озоном воздухом, а в каждый ее угол с потолка бил ослепительный свет. Оливия лежала на кушетке, а нависший сверху словно двухметровый бело-синий ангел Айзек, выставив указательный палец с раздвинутыми экранами, аккуратно запаивал рану на ее лбу.

- Ну вот и все, мадмуазель: Вашему прелестному личику не повредит один маленький рубец, который скоро исчезнет.

- Ты отнес меня на руках — это было очень мило, - с улыбкой сказала Оливия, повернувшись на бок.

- Ох, не надо романтики! - ироничным тоном бросил он в ответ, одновременно разбираясь с упаковками в шкафу. - Медицинской андроид эвакуировал тебя для оказания первой помощи. Для этого меня и создали.

- А еще у тебя очень дружелюбное лицо.

- Спроектировавший меня завод учел, что обводами лица, мимикой и строением тела я должен вызывать у людей симпатию и чувство защищенности.

- Да не умничай ты, Аполлон многорукий,- беззлобно пшикнула Оливия, - просто спасибо.

- Всегда! Между прочим, классические скульптуры брались в расчет…

- Ох!.. Сколько у нас времени, Айзек?

- Осталось еще два часа перерыва, а потом последняя смена.

- Пойдем, мне нужно поспать.

- Хорошо, но давай сначала возьмем немного крови на анализ. Вытяни руку. - Айзек подкатил табурет, и, держа в руках поднос с несколькими колбами, жгутом и прочими мелочами, присел рядом.

В комнате отдыха было темно, и только подсветка обозначала контур потолка, да на окно проецировалось изображение лесного озера с изумительно голубой водой. Оливия завернулась в плед и полулежа устроилась на груди Айзека.

- Слушай, из какой дряни теперь делают эти стабилизаторы? Мы уже все перепробовали.

- Олли, не думай об этом. Кейси ведь сказал, что это особенность твоего организма: просто ткани коры твоего мозга активнее отторгают губчатые электроды. Это один случай на несколько миллионов, но такое бывает.

- Все равно — дрянь. - Она поежилась. - Неужели не могут придумать что-то получше? Это риторический вопрос.

- Ты знаешь выход: можно уволиться и жить как все. Тогда ты сможешь удалить импланты.

- Во-первых социальные все равно придется оставить, во-вторых я не хочу как все девяносто процентов просто превращаться в животное.

- Тогда остается терпеть.

- Ты - настоящий друг, Железный Дровосек! Но на ощупь ты плюшевый! - Оливия расхохоталась и прижалась к его телу плотнее. - Подними температуру на пару градусов.

- Сделано, засыпай.

18 апреля 2044. Париж. Кабинет.

- Господа! Коньяк, виски, кофе? Месье Парацельс, Вам, конечно, не предлагаю. - Юлий сделал приглашающий жест в сторону бара, но никто из присутствующих не двинулся с места.

Лицо сидевшего во главе стола, как и лица остальных троих, было скрыто голографической маской с ничего не выражавшим серым лицом, а дубовый кабинет погружен в почти полную темноту.

- Кхм, - Юлий прокашлялся в кулак и еще раз обвел кабинет взглядом, - к делу.

Парацельс, что с нашим «орудием»?

- Пока что все идет по плану: мы вместе с Зигмундом поддерживаем психическое состояние с перспективным отрицательным прогнозом, и постепенно снижаем дозу Адаптонола. К назначенной дате планируем закончить введение в сознание необходимых агрессивных паттернов. Кроме того, первый компонент состава и наномашины уже введены. Осталась вторая часть и гормональные активаторы.

- Прекрасно. - Юлий скрестил руки на груди. - Зигмунд, хотите что-нибудь добавить?

Облокотившийся на ручку кресла силуэт с трубкой отрицательно покачал головой.

- Месье Конев, Ваш выход.

- С моей стороны ничего нового. Организация охраны поручена мне, и сейчас я работаю над способом ее обезвреживания. О результатах доложу.

- Понятно. - Председатель откинулся в кресле и устало потер висок. - Со своей стороны могу сказать, что я изучу и при необходимости откорректирую план, который составит Служба протокола, и обеспечу нужным лицам допуск в зону проведения мероприятия. Собираемся двадцать шестого и принимаем окончательное решение, расписываем все по минутам.

- Скажите, Парацельс, Вам не жаль? В конце концов, Вы могли бы сделать все сами. - Массивный силуэт с необъятными плечами встал и принялся прогуливаться вдоль стола.

- Безумно жаль. - Голос его не выражал никаких эмоций. - Но откройте окно и оглянитесь. Господин Конев, чей псевдоним Вы взяли, освободил узников крупнейшего японского концентрационного лагеря, а мы должны спасти всех. Сейчас все мы в тюрьме, которую построили сами. Стоит ли этого одна жизнь, которая, к сожалению, для достижения нужного эффекта должна быть именно человеческой?

- Безапеляционно. - Юлий поднялся и облокотился на стол. - Господа, до встречи, но на всякий случай — прощайте!

20 апреля 2044. Париж. Госпиталь.

Снега в Париже уже очень давно никто не видел, и столицу Республики, как обычно, поливал мерзкий мелкий дождь, капли которого, гонимые ветром, летели почти параллельно земле. Оливия привычно припарковалась на полупустой стоянке возле успевшего уже сгнить и сесть на брюхо красного универсала покойного офтальмолога Аль Валида, который так никто и не эвакуировал. Поняв, что зонтик остался висеть на крючке в прихожей, она выругалась про себя, хлопнула дверью и засеменила ко входу. Когда до мраморных ступеней осталось пробежать несколько метров, букву «М» с возвышавшейся над ними вывески «Благотворительный госпиталь имени Архангела Михаила» сорвало очередным порывом ветра и с треском разнесло о пустую цветочную клумбу.

«Даже он нас уже ненавидит. Аль Валид был бы в восторге: повелитель дождя и ветра применил свои силы...» - не без удовольствия заключила Оливия, оттянула дверь, глядя под ноги проскользнула внутрь, и чуть не врезалась в пытавшегося выйти наружу бездомного с лангетой на руке, от которого ощутимо несло дешевым ромом.

- Привет! Как прошел выходной? - Айзек поджидал ее возле стойки дежурных, и, завидев, расплылся в синтетической улыбке.

- И тебе, Железный Дровосек. Ничего нового: пила какао и читала. Для меня лучший отдых — это за сутки не произнести ни слова и никого не видеть.

- Что на этот раз?

- Как сохранять рассудок, будучи косвенно виновным в смерти шестидесяти миллиардов человек.

- О, Герберт! Классика! - Айзек удовлетворенно покачал головой.

- Ты уже собрался?

- Даже успел загрузить машину.

- Тогда подожди еще десять минут: мне нужно переодеться.

- Перевоплотишься в такого же андроида, - весело бросил ей в спину Айзек.

- В этих доспехах я чувствую себя скорее рыцарем, а не роботом, - не оборачиваясь ответила Оливия и скрылась за поворотом коридора.

Первый вызов поступил почти сразу на Авеню де Гравель от полицейского патруля. Реанимобиль плыл над городом. Айзек сидел в водительском кресле, словно паук поджав нижние руки под грудь, а Оливия прислонилась к стеклу и сквозь дождь разглядывала пейзаж внизу. Ее глазные импланты были включены и непрерывно сканировали и подсвечивали все что попадало в их поле зрения: костры в парке, который успел уже окончательно превратиться в лес, редкие силуэты людей и автомобили, по которым операционная система сразу же пыталась получить данные о владельце и частоте эксплуатации. Большинство из них, ожидаемо, оказывались брошенными.

- Знаешь, двадцать лет назад это было вполне приличное место, - прошептала она и выудила сигарету из пачки на приборной панели. - Если мы ехали мимо, я просила папу или Рене остановиться. Там, у озера… У него были очень низкие берега, и к уткам и лебедям можно было подойти почти вплотную, а рядом продавался специальный корм: кидать им хлеб не разрешали. А теперь все заросло. Нам еще долго?

- Пару минут с учетом посадки. Не впадай в депрессию, Олли.

- Стараюсь, поверь.

Айзек заложил плавный вираж, включил сирену и пошел на снижение.

Возле входа в подъезд их ждал наряд из двух андроидов во главе с человеком.

Широкоплечий приземистый парень с сержантской лычкой приветственно протянул руку.

- Антуан, - представился он. - Вы быстро прилетели, это хорошо. Достаньте оружие: район тут неспокойный, мало ли что пойдет не так.

- Восемь лет стажа, не учите, - отрезала Оливия, поправив наплечную сумку, и вынула из кобуры служебный «Глок». - Что у нас тут?

По лицу сержанта пробежала недовольная нотка, а имплант зафиксировал легкий скачок кровяного давления. Служебный интерфейс подсказал, что ему тридцать два, один воспитывает двоих близнецов, родом из Ниццы, взысканий не имеет.

- Сканируете?

- В рабочее время я не могу его отключить. Как и Вы.

- Короче говоря: вызов поступил от соседей на громкие бессвязные крики около часа назад. Потом наступила тишина. Хозяина квартиры давно никто не видел, что подтверждается данными с камер и замка подъезда — мы уже проверили.

- Тогда к делу.

Полицейские андроиды открыли двери и пошли в авангарде.

Замок квартиры второго этажа оказался предельно простым и открылся по служебному запросу. Прямо с порога по вошедшим ударило застарелое сортирное амбре. Оливия поморщилась.

- А я отключил сенсоры, - поучительно заметил Айзек, - поставила бы ты себе…

- Иди к черту, - оборвала Оливия и вошла в гостиную. Взору ее предстал развалившийся на пропитанной испражнениями кровати труп мужчины в окружении упаковок от стимуляторов и готовых обедов, голову которого венчал подключенный к лэптопу нейрошлем.

- Ну и зачем мы здесь? - недовольно отправил вопрос в никуда Антуан и распахнул окно.

- Вероятно затем, чтобы проветрить помещение и заняться бюрократией, - беззлобно съязвила в ответ Оливия, присела на кровать, и стянула с головы покойного шлем. - Итак, месье у нас «бесстраховочный» - личность не сканируется. Истощение и обезвоживание — как минимум полторы недели. Кожные покровы сухие, бледные, частичная мышечная атрофия. Судя по прикусу и следам слюны с кровью перед смертью нашего клиента посетил эпилептический приступ. Субконьюктивальные излияния в глазах свидетельствуют о резком скачке артериального давления. Возможно, его добил инсульт. Типичный нейропроекционный психоз: потерял связь с реальностью и не смог выйти, - заключила она и перевела дыхание.

Сержант вышел из квартиры и уже стучал в соседние двери, а комнату постепенно наполнял влажный городской воздух.

- Воспоминания? - Айзек подошел сзади и осторожно дотронулся до ее плеча.

- Да: что-то есть от дорогого папаши. Не волнуйся, все в порядке. - Она встала и инстинктивным жестом поправила спавшую на глаза черную прядь.

- Отлично. Будь здесь, а я схожу за носилками и мешком.

Оливия решила побездельничать и спряталась в кресле между окном и пустым книжным шкафом. Удивительно, но комнату наполнил совершенно непонятно откуда взявшийся фиалковый аромат.

«Апрель, город, дождь… странно» - только и успела подумать Оливия, как из-за шкафа раздался знакомый голос.

- Ничего странного: матери нравились фиалки!

Оливия наклонилась и посмотрела на кровать: труп теперь восседал на ней в позе лотоса, а на его голову была натянута маска Рене. Причем на этот раз это действительно была силиконовая маска с криво обрезанными дрожащими краями.

- Когда ты перестанешь меня пугать? - она отвернулась.

- А когда ты, наконец, примешь реальность? - голос его прозвучал неизменно весело.

- Перестань отвечать вопросом на вопрос!

- Сестренка, хватит тебе, - теперь уже убаюкивающе прошептал Рене. - В конце концов, кто-то должен приглядывать за склепом, а у нас осталась только ты. Я тебе тысячу раз предлагал с ним поговорить.

- Даже не думай, не проси и не упоминай этого!.. - прошипела Оливия словно загнанная в угол крыса.

- То он тебе «папа», то «этот»… Послушай, разберись уже с собой. Прими решение, - доносившийся с кровати голос налету изменился и «постарел». Впрочем, изменилась и маска: бледное лицо Оливии теперь сверлили неморгающие глаза отца. - Я не хотел убивать Рене. Так получилось. Прими… - твердо повторил уже отец и замолк.

- Да запросто! - прокричала она так громко, что, кажется, разбудила всех окрестных наркоманов, выпрыгнула из кресла, схватила пистолет, и принялась всаживать пулю за пулей в ненавистное лицо, которое, тем не менее, даже не шелохнулось.

Тишина воцарилась только тогда, когда автоматически сброшенный из рукоятки магазин глухо ударился о вытертый серый паркет. Оливия так и осталась стоять, направляя ствол куда-то на стену. Труп же лежал на кровати в неизменной позе. Огибающие ее верхнюю губу тонкие струйки крови каплями срывались вниз с подбородка и разбивались о нагрудник.

- Мадемуазель, у Вас все в порядке? Понимаю, вопрос глупый, но все же.- сержант ошарашенным взглядом изучал представшую перед ним картину. - Я большой поклонник классического театра: люблю смотреть старые записи, но такое шоу вижу впервые.

Оливия ответила ему только недоуменным взглядом.

- Не берите в голову, - сержант замялся, - просто попытался разрядить обстановку.

- Месье, я надеюсь это останется между нами. - Ворвавшийся в комнату Айзек встал между ним и Оливией и напряженно переводил взгляд с одного лица на другое.

- Да, конечно... В конце концов, это не мое дело.

- Олли, что, черт тебя возьми, ты себе позволяешь?! - возмущенно прошептал Айзек и с силой вырвал "Глок" из ее рук. - Иди в машину! Я закончу один.

С легким, но все же ощутимым толчком «скорая» оторвалась от земли, и, влившись в редкий поток машин, взяла направление на госпиталь. Оба молчали. Оливия потянулась к приборной панели и включила радио.

- Ожидаемой трагедией закончилось в пригороде Петербурга очередное собрание секты, известной под названием «Дети Леля», - голос виртуального диктора прекрасно формировал нужные интонации: - четыреста шестьдесят два человека, среди которых находился и сам хозяин поместья граф Островский, были найдены мертвыми на берегу пруда после продолжавшейся несколько суток оргии. Генеральная прокуратура, взявшая на себя расследование, от комментариев воздерживается. К другим новостям…

- Вот видишь, - монотонно сказала Оливия, разглядывая, как дворники размазывают по лобовому стеклу вязкую, словно желе, воду.

- Что? - переспросил Айзек.

- Видишь, почему я не хочу этого твоего "как все": "Не нужно ничего делать, машины обо всем позаботятся: просто живи!". Глупым обезьянкам даровали свободу… И освободили от ответственности. Нас как будто специально истребляют. Или мы делаем это добровольно?

- Многие справляются. Ты бы тоже смогла.

- Смогла бы что, Айзек? Даже если не ходить на работу «с девяти до пяти» - у тебя должна быть цель, дело. Моя цель — в этой машине. А что до проблем с мозгом, то я себя жалеть не собираюсь. И тебе тоже не стоит, так что давай больше не будем вести эти разговоры. - Олли снова закурила и включила подогрев кресла. - Послезавтра подбросишь меня к Шульцу? По-дружески… Не люблю такси.

- Без проблем.

25 апреля 2044. Париж.

- Этот дождь когда-нибудь закончится?.. - недовольно пробурчала Оливия, юркнула в салон старого, дребезжащего дизелем «Мерседеса» и захлопнула дверь. - Не отвечай. Привет.

- И тебе. - Айзек тронулся с места, выкрутил руль и вынырнул из двора на улицу.

- Знаешь, для меня это до сих пор странно. В смысле вы, андроиды.

- Что именно странно? - Взгляд его не отрывался от дороги.

- Ну как тебе сказать… - Оливия свернулась калачиком на заднем сиденье и зачем-то принялась выковыривать из обивки водительского разорванную нить. - Странно, что вы живете как мы. У вас есть квартиры, а у тебя вот даже автомобиль. Что ты делаешь дома?

- Почти то же самое что и вы: хожу, сижу, думаю. - Айзек усмехнулся. - Разве что спать и есть я не умею. И между прочим, мне нравится читать бумажные книги: я могу загрузить весь текст сразу, но вдумчивый процесс интереснее.

- И о чем ты думаешь? - она оставила торчащую нитку в покое, положила руки под голову и закрыла глаза.

- Обо всем. О чем захочу. Кажется, я даже могу мечтать. Постой-ка! Уже одно то, что мне «кажется»! - голос его сделался восторженным. - Нет, с тобой определенно интересно работать.

- Я слушаю тебя, и теперь уже не могу понять: в чем разница?

- Ты же сама знаешь: в отличии от тебя я почти бессмертен. - Айзек сделал паузу и задумался. - А еще я — собственность госпиталя. Вещь.

- Но это же… рабство. - Она села, обхватила переднее кресло руками и уткнулась лбом в подголовник. - Никогда не задумывалась. Тебя это не угнетает?

- Олли, дорогая, а кого волнует то, что меня угнетает?

- Действительно, - еле слышно прошептала в ответ Оливия, - в чем разница… Растолкай меня когда приедем. - Она снова улеглась на диван и закрыла глаза.

Айзек больше полутора часов просидел без движения за рулем с тех пор, как Оливия скрылась в подъезде, где на первом этаже располагался кабинет частного психолога господина Шульца. В голову ему лезла всякая дрянь: не то чтобы в Шульце приходилось сомневаться, но все же дело не должно было прогореть.

«Волнение» - подметил Айзек, - «Осталось только отрастить тело из плоти и крови».

Он немного успокоился, когда знакомый миниатюрный силуэт показался из дверей, и кутаясь в длинную красную куртку с капюшоном, побежал к машине, попутно огибая лужи.

- Как прошло? - спросил он, когда Оливия плюхнулась на диван и чихнула, закрыв лицо ладонями.

- Как обычно: вопросы про частоту галлюцинаций, задушевные беседы и новые рецепты.

- Дашь мне взглянуть?

- Держи. - Она прикрыла глаза, напряглась, и, увидев перед собой окно мессенджера, сделала пару мысленных манипуляций.

«Хорошо» - Молча заключил Айзек, пролистав список. - Завтра начнем все это принимать и отслеживать твое состояние. Едем?

- Едем, только вот у меня вопрос. Скорее даже просьба. — Оливия поймала удивленный взгляд синтетических, но очень похожих на живые серых глаз через зеркало заднего вида.

- А именно?

- Хочу посмотреть, как ты живешь, напарник. Пригласишь? - Она улыбнулась, прикусила нижнюю губу и легко ткнула его указательным пальцем в плечо.

- Это даже интересно: людей там еще не было. - Айзек нажал на газ, «Мерседес» присел и тронулся с места.

Когда Айзек отворил дверь и услужливым жестом пригласил ее пройти, взору Оливии предстала одна единственная оклеенная зелеными обоями комната с двумя выходившими во двор арочными окнами. Казалось, все доступное место на стенах было увешано картинами: написанные в разных стилях, разных тонах, в рамках и без, но они были повсюду. Кровать и пара шкафов с книгами во всем этом буйстве просто терялись.

- Откуда это?.. - Она прошла в центр комнаты и оглядывалась, приоткрыв рот от удивления.

- В основном нахожу в брошенных домах, но некоторые — уже мои. - Атлетичное творение искуственного разума из легких сплавов и софт-тач пластика удовлетворенно поглядывало на нее сверху вниз, скрестив руки на груди.

- То есть ты сам их написал? - Еще больше остолбенев от удивления Оливия просто присела на кровать. - У меня нет слов.

- Сам. Пару лет назад решил попробовать. Только вот тона в основном «холодные»: городские пейзажи с окрестных крыш. Не удивляйся: ты ведь сама сказала, что разницы нет.

- Если бы я сейчас была дома, то залила бы удивление алкоголем.

- Ну так я могу тебе помочь, Олли,- чуть торжественно сказал Айзек и распахнул нижние дверцы шкафа, внутри которого прятались аккуратные ряды бутылок. - Это просто для коллекции, но раз уж есть повод… Хочешь?

- Пожалуй. - Оливия съежилась подобно кошке и неловко улыбнулась.

- Ну хорошо, допустим… - Он заглянул в шкаф и почесал подбородок. - Вот! Chateau Ausone, красное сухое, роскошные ароматы ежевики, черники, малинового джема, молочного шоколада, кофе и специй. Этой бутылке уже пятнадцать лет, и это настоящий реликт: его больше не производят!

- Гуляем! - Оливия громко рассмеялась, и раскинув руки откинулась назад.

«Ни слова о фиалках» - похвалил сам себя Айзек и наполнил ее бокал, а в свой плеснул несколько капель только чтобы чувствовать аромат.

Они проговорили до глубокой ночи. В основном болтал Айзек. Он, казалось, рассказал ей все, что помнил с момента своей активации: как открылись дверцы транспортного кофра на складе госпиталя, как он впервые пришел к Шульцу со своей картиной и вопросом «Почему?», и как восемь лет назад увидел вчерашнюю студентку в отделении скорой помощи. Оливия опьянела и повеселела, а ее щеки впервые за долгое время залил здоровый румянец. Дождь за окном наконец прекратился, а ветер растащил облака, обнажив болтавшуюся над городом яркую Луну. Вторая бутылка почти опустела.

- Айзек… - Оливия поставила бокал на пол и смущенно взглянула на него исподлобья. - Ты же можешь подключить меня к своей нейросети?

- Могу, но это особая процедура, требующая прямого контакта и…

- Прямого разрешения. Я разрешаю. Ты же понимаешь о чем я говорю, Айзек. - Дрожащей рукой она отодвинула прядь волос от правого уха и обнажила PInt – разъем. - Делай.

- Хорошо. - Айзек вытянул левую руку и осторожно ввел штекер.

- Рене… - успела прошептать Оливия, и, рухнув на кровать, отключилась.

Час спустя Оливия забравшись с ногами на подоконник курила, допивала вторую бутылку, и тихо всхлипывая размазывала по щекам слезы.

Я больная извращенка, Айзек: только что я занималась виртуальным сексом с андроидом, принявшим образ моего мертвого брата. Под его любимую музыку. - Она грустно усмехнулась. - We are nobodies, wanna be somebodies…

- Просто я понял чего именно ты хочешь, - Расстроенным тоном ответил Айзек. - Но мне не стоило… Я могу почистить тебе память.

- Да я тебя и не обвиняю, Железный Дровосек. Не нужно. - Оливия с силой швырнула пустую бутылку о стену, а когда та со звоном разлетелась на осколки, взглянула на него и расплылась в безобидной улыбке. - Все, что происходит, должно оставаться со мной. И между прочим, это было очень красиво. Но я все равно больна. Не важно… просто это был один самый главный мужчина в моей жизни, которого в приступе «Нейры» прикончил другой. Все в порядке.

- Это хорошо.

- Знаешь, мне в голову пришел интересный вопрос: люди создали вас в качестве машин, но вы, по сути, ничем не отличаетесь от людей. - Она прервалась и выпустила изо рта три колечка дыма. – Даже самовоспроизводитесь. Так вот: равны ли мы? Или мы — боги? А если мы боги, то почему так быстро превратились в животных?

- Думаю, что эти вопросы сейчас лучше оставить без ответа, - успокаивающе сказал Айзек и подошел ближе.

- Слушай, мне пора. - Оливия соскочила на пол, подобрала куртку, и быстрым шагом направилась к выходу. - Я вызову такси. И не волнуйся за меня. - Напоследок она улыбнулась через плечо и неуверенными шагами сбежала вниз по лестнице.

«Бедная девочка… Тебя стали мучать те же вопросы» - Айзек проводил ее взглядом и раздраженно захлопнул дверь.

26 апреля 2044. Париж. Кабинет.

- Рад видеть всех в добром здравии. Должен сказать, я волновался за вас: осталось всего три дня. - Юлий на правах хозяина прятался в огромном кожаном кресле в углу кабинета. Остальные же трое привычно расположились за столом. Свет как всегда был погашен, а шторы задернуты. - Как дела с «орудием»?

- Позвольте. - говоривший с выраженным немецким акцентом Фрейд на этот раз перехватил инициативу. - Мы, наконец, добились устойчивых и контролируемых нейропсихических делириев при появлении фиксированных раздражителей. Надпочечники и голубое пятно при этом ведут себя вполне предсказуемо. - Он устало выдохнул и покачался в кресле. - Дело осталось за малым: Парацельс должен ввести остаток материала для сборщиков и вовремя обеспечить сработку «ловушек». В итоге мы получим до восьмисот граммов микрокапсул трициклической мочевины с активируемыми гормоном надпочечников взрывателями. Этого более чем достаточно.

- Больше семнадцати килограммов тротила! Поразительно! - Коренастая фигура удивленно присвистнула.

- Отложенное, циничное убийство, - брезгливо прошептал Парацельс и отвернулся от стола. – Это даже более отвратительно, чем просто выпустить кишки.

- Не Вы ли в прошлый раз меня воспитывали, друг мой? - раздраженно спросил Конев. Парацельс ничего не ответил.

- Господа, ближе к делу! - прикрикнул Юлий. - Иван?

- Да, давайте уже по-военному. - Он встал, облокотился на стол и кликом по сенсору развернул голографическую проекцию. - Итак, девятый этаж второго корпуса — онкологическое отделение на пятьдесят мест. Юлий любезно перенес мероприятие именно сюда: в пространство с малогабаритными палатами. Кстати, как дела с пропусками?

- Права доступа будут предоставлены по одноразовым ключам, которые самоуничтожатся после срабатывания, - сухо ответил Юлий, не переставая наблюдать за преломлением тонкого лучика света в стакане с виски. - Я загружу их месье Парацельсу лично.

- Прекрасно. Что касается охраны: этаж будут полностью контролировать офицеры первой роты Преображенского полка - личная охрана Императора. Электроники и механики в них уже гораздо больше, чем живого мяса, но в этом же заключается и их слабость: при входе делегации я заброшу в их общую сеть вирусную бомбу, и в момент возникновения нештатной ситуации они превратятся в истуканов. Всего на несколько секунд, но нам этого хватит. За пару часов до визита здание осмотрят, но вас там еще не будет. Ровно в тринадцать часов делегация выйдет из лифта и начнет обход палат. Парацельс, Ваша задача вместе с… - Конев на секунду задумался. - Забыл, но это не важно. Ваша задача — в это же время оказаться в коридоре напротив восьмой. Вот здесь. - Ткнув пальцем в схему и дождавшись внимания он устало опустился в кресло. - Я закончил.

- Оливия, Иван, - обреченным тоном уточнил отключивший маску Айзек. - Ее зовут Оливия Пети.

30 апреля 2044. Париж. Госпиталь.

То, что вокруг происходит что-то необычное, Оливия поняла как только переступила порог госпиталя: вокруг было слишком чисто, слишком мало бездомных наркоманов и слишком много персонала.

- Что это? - удивленно спросила она у дежурного андроида еще сонным голосом.

- Президент Республики, Президент США и русский Император решили нас посетить после встречи в Елисейском. Ждем к часу, - любезно ответил тот, продолжая работать с мониторами за стойкой. - Вы же слышали?

- Нет. Не интересуюсь политикой, - на ходу буркнула Оливия, взяла в автомате кружку кофе, вызвала лифт, и плотнее закутавшись в парку, прислонилась к стене.

Через несколько секунд прозвенела приветственная мелодия. Она завалилась внутрь и выбрала этаж.

- Олли! - Айзек встретил ее в отделении неизменной улыбкой.

- Привет, железный, - прошептала Оливия в ответ, обняла его и прижалась к синтетическому торсу. - Извини что не разговаривала с тобой. Я — дура. Сама виновата.

- Как ты себя чувствуешь? Ты же бледная, как поганка.

- А я и есть поганка. - Она хихикнула. - сегодня опять пол ночи провела в обнимку с унитазом… и кровь носом.

- Идем. - Айзек погладил ее по спине. - Осмотрю тебя и сделаю пару уколов.

- Как всегда…

- Слышал новости? - Все еще бледная, но уже повеселевшая Оливия лежала на кушетке и накручивала на палец свисающий на глаза локон, пока Айзек стоял к ней спиной и работал с анализами. - Мозгляки из Германии заявили, что лет через десять смогут выращивать синтетические тела, на которые можно будет записывать сознание. Или душу. Как ни назови.

«Если бы было время,..» - обреченно подумал Айзек, и заметил, как его рука, поставившая пробирку в кейс, затряслась.

- Почему ты молчишь?

- Задумался, прости, - он постарался изобразить нейтральную интонацию. - Все возможно.

- А-а…

- Кстати по поводу сегодняшнего события: у нас с тобой как раз будет перерыв, и у нас есть пропуска в зону встречи.

- Ты хочешь сходить? - безразличным тоном спросила Оливия.

- Почему нет? В конце концов, такое бывает не каждый день.

- Ладно, я принимаю приглашение.

В двенадцать пятьдесят пять Айзек вел ее за руку вверх по лестнице. За окнами был слышен вой полицейских сирен. Айзек думал. Думал и работал с сетью одновременно: в систему оповещения был загружен нужный файл, установленные в вентиляцию аэрозоли отзывались на запросы и отсчитывали установленные секунды, а введенная вместо Адаптонола «пустышка» из физраствора не оказывала никакого воздействия на кору мозга Оливии, и электроды ее имплантов должны были вот-вот потерять связь с нервной системой.

«Все в порядке. Если это можно назвать порядком!» - он был в бешенстве, но не подавал вида.

Не спеша они подошли к двери и замерли. Сканер считал паспорта и открыл электронный замок. За дверью их встретил сурового вида парень ростом явно больше метра восьмидесяти. По строению его лица Оливия поняла, что даже кости его черепа под кожей были обшиты бронепластинами.

- У нас есть разрешения. - Попытался опередить его вопрос Айзек.

- Да, я вижу. Прошу, - отрапортовал телохранитель и отодвинулся, освободив проход.

Они прошли несколько метров и затерялись в смешанной толпе персонала и корреспондентов на выходе в коридор отделения.

Спустя несколько секунд послышалось, как раскрылись двери лифта. Айзек протиснулся вперед и оглядел вошедших: Император Александр в парадном мундире с неизменными бакенбардами, худой и лысый как колено Рокуэлл, приветственно махавший рукой присутствующим, и вечно скромный бывший университетский профессор Фурнье сделали десяток шагов вперед и выстроились в ряд для короткого протокольного интервью. Следом вошли еще несколько человек. Айзек поймал взгляды двоих и опустил глаза.

«Командир Преображенского полка Прусаков - Конев. Секретарь Президента Французской Республики Пуаре - Юлий, он же Цезарь. Все мы сегодня на финишной прямой, и все мы умрем…" - обреченно подумал Айзек. - "относительно повезло только бедняге Шульцу - Зигмунду".

Процессия тем временем двинулась по палатам. Короткие разговоры, ободряющие улыбки, рукопожатия, символические подарки. Настала очередь восьмой палаты.

- Интересно: вроде совсем обычные люди, - с легким удивлением заметила привставшая на носки Оливия. Айзек держал ее за талию и не давал упасть.

В этот момент сработали аэрозоли, и по коридору стал растекаться еле уловимый аромат фиалок. Одновременно с этим тихий, едва слышимый ритм стал пробиваться сквозь гул из колонок оповещателей.

- Something is cold and blank behind her smile, she's standing on an overpass in her miracle mile... - еле слышно стала нашептывать Оливия.

"Началось" - Айзек сосредоточился.

На кровати в восьмой палате лежал Рене. Он смотрел на сестру сквозь толпу со своей неизменной сияющей на лице белозубой улыбкой. На черных, словно ночь, кудрявых его волосах переливался свет от потолочных светильников. Рядом стоял отец. Его лицо практически стерлось и представляло из себя какую-то размазанную серо-коричневую кашу, но это несомненно был он. В его правой руке было ружье. То самое старое охотничье ружье. Отец вытянул руку и приставил стволы к виску Рене, который не прекращал улыбаться.

Оливия почувствовала, как к горлу подступил комок, а по телу пробежал жар: надпочечники выплеснули в ее кровь ударную дозу норадреналина, и нанороботы с прикрепленными к ним капсулами принялись за дело, собираясь в массивы.

«Тебе пора, Олли. Прости...» - Айзек провел рукой по ее волосам и мощно подтолкнул вперед.

Оливия вылетела из толпы и бросилась в палату. Двое необъятных парней в костюмах вытянули было руки навстречу, но замерли как вкопанные: Вирус месье Прусакова сделал свое дело.

Последним, что увидел Айзек, был "спасительный" прыжок Оливии навстречу Императору, чуть склонившемуся над больным с букетом цветов в руке и его широко раскрытые, непонимающие глаза.

Доктор Шульц молча сидел в кресле, уставившись в монитор на стене. "France 24" транслировал воздушную съемку с места происшествия.

- Специалисты оценивают мощность взрывного устройства в пределах от пятнадцати до двадцати килограммов в тротилловом эквиваленте, - быстрым выученным голосом вещал диктор, - полностью обрушились три этажа корпуса, погибли все члены делегации включая глав государств. Точное число жертв уточняется, однако уже сейчас можно говорить как минимум о ста пятидесяти...

- Ну что же, поздравляю вас, господа. - Он залпом опрокинул стакан, взял со стола пистолет, передернул затворную раму, приставил ствол к виску и нажал на спуск.

2 марта 2044. Женева. Дворец Лиги Наций.

Гул за дверями кабинета совершенно точно напоминал растревоженный пчелиный рой, который не утихал уже целые сутки. Министр иностранных дел Российской империи граф Апраксин снял очки, устало потер переносицу, проморгался и оглядел собравшихся: присутсвовали двадцать два человека. Узкий круг.

- Месье Фош, просветите нас.

- Непременно. - Смуглый сухощавый старик взял со стола стопку бумаг и начал читать: никто из них принципиально не использовал электронику. - Итак, судя по записям камер наблюдения, живым оружием послужила Оливия Пети, тридцать два года, врач отделения скорой помощи госпиталя, сирота, не замужем. Что интересно: на протяжении нескольких месяцев наблюдалась у частно практикующего психолога Густава Шульца по поводу периодических галлюцинаций, связанных с воображаемыми членами ее семьи и произошедшей между ними трагедии. Подробности опущу. Шульц, кстати, был в тот же день найден застрелившимся в своей квартире. Галлюцинации были связаны с отторжением имплантов корой головного мозга. Но мы думаем, что это не случайно, и адаптация искуственно подавлялась, симптомы психоза стимулировались, а в нужный момент некие маркеры вызвали очередной приступ. Взрывчатым веществом предположительно послужила находившаяся в крови «бомбы» трициклическая мочевина. Пока что это все. Это стопроцентный теракт, дамы и господа. Совершенный при помощи взятого под контроль разума.

- Мы все устали и воняем, словно козлы, - буквально проскрипел зубами стоявший у окна Госсекретарь Уилсон. - Обществу и нам нужно решение.

- Решение, Роберт? - Граф вздохнул и поднялся. - На мир посмотрите... Я даю нам всем четыре часа перерыва, а потом мы снова встречаемся здесь, закрываем дверь, и не выходим наружу, пока не оформим документ, жестко ограничивающий всю эту дрянь! - Он перешел на крик. - Импланты! Чертовы роботы! Искуственный разум! Мы имеем дело с абсолютно нежизнеспособной социально-экономической моделью!.. Все эти ваши социалистические штучки с «бесплатной жизнью»! Это была последняя капля... Все — к черту! Или под контроль! Жесточайший контроль!

- Согласен, - отрезал Уилсон и оглядел зал.

В воздухе повисла мертвая тишина: возражений не последовало.