Парень-ноль

Глава 1

Тим

С Веслом они договорились встретиться на нычке Хаза. Нычка, лодж, лежка, номер, хата – как ни назови, все равно помещение размером четыре на два с половиной метра дворцом не станет. Так, перекантоваться, переждать шмон, отоспаться. Можно даже душ принять, стоя одной ногой на унитазе. Терминал ломаный, сеть на блокировке.

Нычка считалась чистой.

Но Тим с полчаса изучал двор, проемы, лестничные площадки и галерею, которая опоясывала нужный этаж. Запустил бы «муху», но всюду стояли глушилки. И вообще – не хотелось светиться. «Муха» – это сразу «ребята, я здесь!». Поэтому он сидел на скамейке, хрупал чипсами, купленными в лавке за квартал отсюда, и любовался огороженным газоном с табличкой «Робопсов не выгуливать». Ну и, понятно, аккуратно просвечивал стены сквозь линзы очков. Гарантии, конечно, никакой, но на душе все же спокойней.

Нычка – вторая слева в длинном ряду таких же нычек на пятом уровне. Наведешься – звякает, обозначая защищенный режим.

Зато крайняя нычка – пустая. Ни блокировки от рекламных мемов, ни тепловых отпечатков. Даже электроника не запитана. Был бы Тим федералом, там бы и спрятался, ожидая, когда в нычку по-соседству зарулит субъект поиска. Эх, проверить бы по воздушным потокам! А то все же стремно. Пусто и пусто, а ну как нет?

В последнее время федералы неприятно удивляли. То датчики аккуратно подвесят, то сеть избирательно погасят, то вдруг вывалятся хрен знает откуда прямо на площадку «Тритона» к самому времени сбора. И – опа! – беги, рви когти, в спешке меняй морф-маску на лице, гаси репеллентом устремившуюся вслед, помигивающую «мошкару», крутись, уходя от разрядов станнеров.

Пок! Пок-пок! Это не мыльные шарики лопаются за спиной. Это криворукие федералы бьют по стенам и вывескам, выцеливая твою фигуру.

Уже на бегу Тим поймал от Весла в приватном чате три веселых цифры, которые дешифратор перевел в простое «Хаз». Ага, значит, именно нычка Хаза должна стать местом их новой встречи!

Ну, понеслась! Он петлял по улочкам, будто спидраннер на трассе, старающийся выбить все бонусы. Проверяясь, нырял в подъезды, сквозные проходы и дешевые кафе, дважды проехал на городском моноре, мешаясь с разноликой толпой и сходя, где попало, даже слепил новую морф-маску в «Тимпелино», чья глушилка чуть не выдавила субдуктор в мозг. Правда, пришлось отдать последние квадры.

Погоня то ли отстала, то ли не очень-то старалась его ловить.

И вот он в тихом дворике-колодце, где звуки трассы аккуратно приглушены домовой аппаратурой. Где-то наверху позвякивает железка, шелестит невидимая листва и с отсечкой в пять минут лает робопес.

Идиллия.

Но хозяин робопса, понятно, придурок.

Тим поднял голову и прищурился на нычку. Идти? Не идти? Весла что-то не видно. Уж как-нибудь бы мелькнул. Или в чате хрюкнул. Ярусом ниже из своего лоджа выбралась седая, сморщенная старуха в цветастом кимоно и побрела, тряся нечесаной головой, к лестнице. Худая рука хваталась за перила.

Нет, вроде бы безопасно. Кто еще таких старух выпускать будет на спецоперации? Все ж пекутся о безопасности, о законопослушных гражданах и ценности их жизни, о том, как бы никого из этих граждан случайно не пристрелить. Поэтому все они должны сидеть по нычкам.

Тим ухмыльнулся, доел чипсы, скомкал пустой пакет и бросил его на асфальт. Два клинера выкатились к мусору одновременно. Правда, тот что поменьше, уступил пакет большому. Вот ведь до чего дошли. Трогательно, черт подери.

Тим поднялся и специально над клинером поменьше отряхнул ладони от крупиц обжарки.

– Гули-гули.

Клинер благодарно загудел. Тим перешагнул его и направился к лестнице. Была у него, конечно, мысль, вытащить из субдуктора детектива Корта, который неладное почуял бы наверняка. Но пожалел времени. И, вообще, технология сырая. Лима говорил, что «Темпер-Купер» более-менее отладили только мачо-мена. Те же субличности, что сейчас были подгружены в Тима, считались экспериментальными.

Да и мачо-мен, если начистоту, никакого восхищения у Тима не вызывал. Смотришь, будто кино, как субличность на твое тело развлечения ищет. Не, что-то, конечно, чувствуешь, и девчонок мачо-мен классно разводит. Хлоп – и ты с ней в ее номере. Хлоп – и кувыркаешься в постели. Но – не вставляет. А еще после каждого такого сеанса необходимо, как минимум, полчаса, чтобы прийти в себя. И это, на самом деле, жуткое чувство. Возвращаешься в сознание, будто в комнату, в которой в твое отсутствие кто-то загульно жил. Замечательно? Пол-болта!

Лестницы были пологие, длинные. Лифтов не наблюдалось. На широких площадках стояли автоматы с обедами в пластконтейнерах, кофе и энергетиками. В отдельной нише теснились банкомат и «прошивочник».

Со старухой в кимоно Тим встретился на втором этаже, и та, остановившись, неодобрительно поджала губы в ожидании, когда он проскользнет мимо. Видимо, прикид Тима не внушал ей добрых чувств и виной тому, скорее всего, была куртка с анимацией, где человек с бычьей головой гонялся за голыми красотками.

Ни хрена бабка не понимала в искусстве.

Отражение Тима мелькнуло в зеркальном напылении. Губастый парнишка подмигнул самому себе. Ничего так физиономия, только кожу все-таки тянет. Торопился, налепил наспех, не расслабил мышцы. Ладно.

На галерее четвертого этажа Тим выглянул во двор – не толпятся ли внизу федералы? Не толпились. По асфальту потеряно кружил большой клинер. Возможно, сожрал малого. Тим фыркнул. А что? Бывает.

Сверху опять загавкал робопес. И всем пофиг. Или он вместо будильника? Спустившаяся старуха зашаркала к арке, выходящей на улицу. Все тихо и спокойно. В галерее напротив, откинувшись на шезлонге, полулежал здоровенный мужик в одних трусах. Собственно, был бы он федерал, маскировка – лучше не придумаешь. Откуда, собственно, только доставать станнер? Тим, честно, заподозрил бы его в последнюю очередь. Тем более, что очки показывали – мужик находится на мощном сетевом траффике. То ли весь в работе, то ли в одной из виртуальных игрушек, царь и бог, поди разбери.

Ноги к нычке не шли.

Вроде бы верная примета, что дело не чисто. Тим потоптался, цыкая зубом. Много ли выбьют из него федералы, если поймают? Это, конечно, вопрос. Буфер у него чистится, память шифруется – не один месяц ломать. И сам по себе он ничего рассказать не сможет. Любое воздействие замкнет его на пароль, превратит на какое-то время в мало чего соображающего придурка. Потом – короткая ремиссия, нет пароля, и мы снова валяем дурака, валяем по-настоящему, до полного изнеможения. Кто дурак? Я дурак. И вы, получается, в дураках. Такие вот меры предосторожности.

Да, подумал Тим, мы – серьезные ребята. Только занимаемся всякой фигней. Тянуть чужой софт у всяких мелких контор – много ума не надо. А вот на «Катамари» наехать или на «Дип Дюпон»…

Тут, впрочем, уже не полицейские будут за тобой охотиться, а профи. Парни тихие, себя не афиширующие. И не заметишь, как отправишься на электрические небеса. О «тру-лиммерах» давно ничего не слышно. Рядом обитали, а крякнули у «Дип Дюпон» наработки по какой-то фигне и все – нет «тру-лиммеров». Может, конечно, затаились. В сети и в локрумах по этому поводу ни звука. Есть «тру-лиммеры», нет «тру-лиммеров». А парень, вчера вдруг выпавший из монора на трассу, он «тру-лиммер» был или нет?

Как узнать? Вопрос.

Если его, Тима, сегодня грохнут, вряд ли кто тоже дознается, что он был из «вакеро», маленькой хак-группы, такой же, как и «тру-лиммеры». Своих напарников он знал лишь по никам. Хаз. Весло. Трип. Они его знали как Морка. Попробуй сопоставь Морка и Тима Рокари Варгаса. Ничего общего. Даже при встречах в реале – морф-маски, чтобы ненароком не засветиться, не сдать друг друга потом.

Тим заметил, что старуха возвращается из арки, и, морщась, перебрался-таки на пятый этаж. Старухи все до одной подозрительные, как деф почтового ящика на максимуме защиты. Возьмет еще да и маякнет о нем в ближайший участок. Старухам сейчас просто – их всех прошили. Делов-то – прижать запястье, выйти на частоту колл-центра и назвать адрес. Впрочем, и адреса, пожалуй, сообщать не надо. Нейросеть местонахождение отследит, подключит дворовые камеры, оценит опасность, считает или не считает айди-метки. Очень, очень странный молодой человек... Пришел, занял скамейку внизу, накрошил чипсов… Нельзя ли его?...

Тьфу! Тим пошевелил плечами и вытряхнул старуху из головы. Не о ней речь.

Нычка находилась в пяти шагах. Дверь нычки имела синий цвет. И номер – восемьдесят второй, нанесенный белой термопастой. Узкое окошко закрывали жалюзи. Дверного глазка нет. Камеры на виду тоже. Зато есть пластинка кодового замка. На всякий случай Тим прошел мимо, как бы направляясь дальше по галерее, у нычки номер восемьдесят пять неожиданно устал и сел на подвернувшийся, кем-то оставленный у балюстрады стул.

Сидим. Никого. Никто не выскакивает, не вяжет. Не проявляет интереса. Ага, робопес залаял. Очень пунктуальный пес. В линзах очков – сплошные помехи. Ну, что? – спросил Тим себя. Заходим или ну его? В конце концов, здесь можно просто на какое-то время затихариться. Если Весло уже там, то он сразу скинет ему товар. Если нет, отоспится наконец. Все равно, конечно, вполглаза отоспится, но и так – за благо.

Весло, зараза, должен был бы уже его заметить…

Тим встал, лениво шагнул к нычке Хаза, морф-маской под камеру. Заранее обговоренных кодов было четыре. Подошел третий. Дверь щелкнула и отошла внутрь лежки на палец. Невидимый, брызнул синим светом на стену фонарь.

Вроде можно.

Тим скользнул в нычку и не успел ни среагировать, ни испугаться рванувшей на него тени. Сбоку проросла рука с какой-то металлической дрянью, коснулась кожи над ухом и отправила его в моментальный аут. Здорово работают, мелькнуло в мозгу. Как на русских горках – ах! – и приехали.

Тьма

– Материал? – спросила тьма деловито.

Раздалось копошение, скрип.

– В субдукторе, – ответила тьма.

– Как быстро можно извлечь?

– Полчаса.

– Почему так долго?

– Материал должен «стечь».

Тьма говорила разными голосами, и Тим не мог определить себя в ней. Вообще было трудно осознать что-либо.

– Парня давайте в ноль.

– А если он знает про канал утечки?

– Не скажет все равно. Но ладно, – смилостивилась тьма, – включите его, я поговорю. Хотя это лишнее.

Тим

– Федералы.

Тим выплюнул это слово первым, едва очнулся. Слово кололо язык.

– Не-не-не.

Кто-то ухватил Тима за шиворот и встряхнул так, что у того стукнули зубы. Дурь почему-то не ударила в мозг, не отключила, на заставила хохотать, гримасничать и плеваться. Триггер, сука, сбойнул.

– Мы, парень, не федералы.

Тима прижали грудью к узкому раскладному столику, свет моргнул, напротив на круглом стуле возник крупный мужчина в серой куртке и коричневых брюках. Ни имплантантов, ни модификаций мужчина не имел. Зато имел поношенное, рубленое лицо с глубокими, резкими морщинами, белой родинкой на левой щеке и запавшими в череп голубыми глазами. Вид у мужчины был недовольный. Тим значил для него настолько мало, что хакера можно было прихлопнуть походя.

– Поднимите его.

Стены нычки всколыхнулись, и мгновение спустя Тим обнаружил, что сидит, обнимая столик руками, а на каждом запястье серебрится по силовому браслету.

Один боец встал сбоку, другой – у двери.

Какое-то время мужчина смотрел в окно, наконец подушечкой пальца тронул белую родинку, словно проверил на месте ли она.

– Я не буду тебя ни о чем спрашивать, – сказал он, опуская углы рта, – я просто расскажу тебе, какие силы вы вызвали к жизни.

Тим хмыкнул.

– Вы что, охрана «Темпер-Купер»?

Мужчина кивнул, вопрос явно ему понравился.

– Инфолок, который вы хакнули, – произнес он, складываясь на стуле поближе к Тиму, – был доводочной базой, а те чудаки, что ее гоняли, никаким образом не были ее разработчиками. Это так, периферия, ловцы блох.

– Да это не я был, – сказал Тим.

– Может и не ты, – легко согласился собеседник, не переменив позы, – может ты просто буфер, курьер, так называемая «лошадь». Только это в раскладе ничего не меняет. Ваши логи мы вычислили, твоих дружков пробили по реальным адресам и ай-ди, на комм Рики Бастуша, который Весло, поставили маркер. И вот мы здесь. И ты здесь.

– «Дип Дюпон»? – выдохнул Тим.

– Нет, мы – контора помельче, но в перспективе, лет через пять-шесть, может быть, заткнем и «дюпонов». Мы, честно говоря, думали, что вы от них, так сказать, грязная конкурентная борьба во всем ее великолепии, тогда было бы сложнее, – мужчина щелкнул зубами. – Но вы оказались мелкой шантрапой. «Вакеро»!

Тим с вызовом посмотрел в морщинистое лицо.

– И что?

– Ничего, – мужчина шевельнул плечами. – Нам ничего от тебя не нужно, кроме того, что находится в твоем субдукторе. Изъять это, как ты знаешь, можно даже без твоего участия. Ты подключал ворованные субличности?

– Только одну.

Смысла врать Тим не видел.

– Какую?

– Детектив Корт.

– А остальных?

– Когда? У меня было не так много времени.

Собеседник наставил на Тима указательный палец – короткий и прямой.

– Маленький плюс тебе. Хотя это, конечно, ничего не меняет.

– Там код сырой. Детектив Корт – тоже, – сказал Тим.

– Мачо-мен от «Дюпона» лучше? – спросил мужчина.

Тим поморщился.

– Не-а. Как в аквариуме.

– А Корт?

Мужчина, наклонившись, аккуратно подцепил морф-маску Тима за край. Пластик посыпался с легким треском. Как чешуя. Как грязь. Открылись настоящие щека, скула, бровь, смуглая кожа в мелких черных крапинах.

– У Корта связь лучше, отождествление, – сказал Тим.

– Правильно, – собеседник целый пласт сковырнул у него с подбородка. – А что хуже? Ну, если откровенно.

– Фризы, артефакты, долгий пост-аут.

– Да, это да, – кивнул мужчина и посмотрел в сторону дверного проема, за фигуру бойца у него за спиной. – Слышал, Пиклинг?

– Слышал, – донеслось оттуда.

На лице собеседника появилась гримаса неудовольствия и тут же пропала. Голубые глаза уставились на Тима.

– Что ж, парень, – услышал тот спокойный, равнодушный голос, – пора прощаться. Прощай.

Указательный палец мужчины переломился, а тонкая игла, выскользнувшая из него пронзила Тиму глазное яблоко и вошла в мозг.

Так Тим умер. Стал нулем.

Тьма

Во тьме просторней, чем раньше. Словно кто-то вышел.

– Парень – ноль? – спросила тьма любопытным голосом.

Шорохи и мягкие покачивания. Где-то там биение артерии по старинке проверили пальцами. Чувствительный толчок.

– Ноль.

– Может, субдуктор просто выпилить, Пиклинг?

– При всем моем уважении, сэр, наши субличности нейроактивны, то есть, формируют в головном мозге пользователя отдельные личностные контуры…

– Как у шизофреников.

– Сэр!

– Ну, этих, с раздвоением, растроением…

– Сэр, это совсем другое.

– Меньше дерьма, Пиклинг.

– Сэр, если мы выпилим субдуктор сейчас, то, скорее всего, лишимся некоторой цельности моделей. Дело в том, что строятся нейронные цепочки, прописываются, так сказать, тэги, характеристики, ассоциативные связи. Идет полноценное вживление субличности. Субдуктор в данном случае выступает лишь стартовой площадкой, дистрибутивом.

– Так и извлечем дистрибутив!

– Сэр, так не получится. Это сложная нейротехнология, которая подразумевает обязательную стадийность процесса.

– Короче.

– Запаковка обратно в дистрибутив требует времени, сэр!

– А то, что парень – ноль, ничего не значит?

– Боюсь, что нет, сэр. Возможно, это даже несколько замедлит процесс.

– Так нам и не особо нужен детектив, нам нужны две другие субличности.

– Поверьте, они тоже...

Тьма зашевелилась, нервно скрипнула зубами и отодвигаемым стулом, щелкнула шейными позвонками.

– Хорошо, дождитесь и извлеките программные стоки.

– Да, сэр.

– Все, я – в штаб-квартиру. Со своей конспирацией вы мне чуть пять лет работы не угробили, Пилкинг. Мальчишки вас выпорошили.

Тьма разродилась льстивым смешком.

– А вы – их, сэр!

– А я – их, – согласилась тьма.

Детектив Корт

Он не любил дела, в которых все было ясно с самого начала. Жертва. Убийца. Мотив. Орудие. Это значило, что справедливости восторжествовать не удастся. Убийцу покроют заступники, извратят факты, потеряют или подменят улики, наймут адвокатов-прощелыг, которые потопят дело в судебных затяжках, экспертизах и вновь открывшихся обстоятельствах.

Корт вгляделся в труп мальчишки.

Совсем молодой. Едва ли семнадцать. Смуглый. Худой. Невысокий. Дитя улицы, как сказали бы раньше. Сейчас, наверное, таких зовут «сетевыми» мальчишками. Половина морф-маски отстала, разрушилась, но вторая половина еще держит, искажает, раздваивает лицо. Воришка. Да, воришка. Здесь, на нижних ярусах, увы, выживают как могут. А парень не торговал ни «чукой», ни «гафом», не связывался с торговцами органами и не раз, в силу своих скудных возможностей, помогал тем, кому было хуже, чем ему. Заслужил ли он смерть?

По соображению Корта смерть или, по крайней мере, длительное тюремное заключение заслужили все, причастные к его убийству.

Поэтому он открыл дело. Помедлил, наверное, с десяток секунд, размышляя о превратностях судьбы, обругал себя за скотское малодушие и открыл.

Дело Тима Рокари Варгаса.

Глаз, проколотый иглой, вытек на стол, щеке было мокро. С минуту Корт, лежа, выстраивал модуль управления, заставляя сердце биться, легкие – дышать, а мышцы, тело – реагировать на команды. В левой руке он обнаружил титановый локтевой шарнир, вполне рабочий, в правом боку – карбоновую пластину.

Ах, да, браслеты!

Браслеты могли бы стать проблемой для мальчишки, но для детектива Корта, который к работе с такими предметами был привычен, избавиться от них не составляло труда. Он слегка подтянул руки к себе и, приподнявшись, аккуратно, чтобы не получить парализующий разряд, завел левую под столешницу. Тональность звучания браслетов чуть-чуть изменилась.

Корт дышал медленно.

В номере он находился один. Целый глаз позволял видеть часть стены, дверной проем и силуэт, застывший в галерее у балюстрады. Видимо, тот самый Пилкинг ожидал, когда можно будет извлечь из Тима субдуктор. Ну-ну, удачи ему. Предоставленные минуты Корт собирался обернуть к своей пользе.

Обстановка вокруг была аскетичной, и ему сейчас здорово помог бы мультитул или хотя бы завалящая шпилька. Но нет. Ладно, он снимет браслеты и без них. Придется только попотеть. Корт подтянул к лицу правую руку. Убийца не закончил шелушить морф-маску и оставил на подбородке Тима острую, выступающую чешуйку.

Эх, ноль-парень. Чувство сожаления колыхнулось внутри. Когда-то, давным-давно, в детстве, детектив и сам беспризорником сквозил по кварталам.

Корт закусил губу и приблизил лицо к браслету. Шипучее электричество закололо кожу. Где-то тут пряталась предохранительная панелька…

При всей сугубой практичности у силовых контроль-браслетов имелся недостаток – обладая определенной сноровкой, их можно было закоротить. Для этого следовало хотя бы на одном из браслетов вскрыть защелку, которая служила, скорее, данью эстетике, чем необходимой деталью. До силового микрогенератора так, конечно, было не добраться, но в этом и не было нужды.

С четвертой попытки, каждый раз рискуя получить шок-разряд, Корт поддел эту защелку чешуйкой морф-маски. Приходилось контролировать сердечный ритм, чтобы сердце не частило, и стараться по минимуму шевелиться. Пилкинг снаружи хоть и сидел, скорее всего, «на траффике», в сети, в любой момент мог оглянуться на номер.

Кроме того, глупо было бы полагать, что убийца Тима оставил Пилкинга одного, без охраны. В галерее и внизу, во дворе, могло находиться от одного до двух-трех бойцов. Значит, просто из интереса, прохаживаясь мимо, кто-то мог заглянуть внутрь. Удостовериться, например, что парень, который десять минут как ноль, не пытается освободиться от браслетов. Вот был бы сюрприз.

Детектив набрал слюны.

Влажный язык прикоснулся к шелестящей электричеством обмотке. Хорошо, что при полном доступе Корт контролировал нервные окончания. Голову его вывернуло, остатки морф-маски треснули, язык потерял чувствительность и словно распух, заболтался во рту чужеродным предметом, с грохотом стукнули зубы.

Зато по мокрой защелке, по браслету заплясали усики и змейки разрядов. Чего, собственно, Корт и добивался. Стоило качнуть запястьем, и усики начинали колоть столешницу. Теперь предстояла самая ответственная фаза.

Корт сплюнул на стол, мешая слюну с вытекшим стекловидным телом. Прикинул. Кажется, достаточно. Подведенную вниз левую руку от близости правой выталкивало в сторону, как от однонаправленного магнита. В какую-то умную голову все же пришла мысль, что браслеты могут попытаться закоротить друг о друга. Значит, придется поднапрячься. Еще было важно не давать частить пульсу, чтобы не спровоцировать команду на шок-разряд. Высокий пульс – подозрение на побег.

Корт сосредоточился.

Приподняв голову, он посмотрел на неясный силуэт, застывший у балюстрады. Давай-ка, парень, ты и дальше не будешь обращать на номер никакого внимания, мысленно попросил детектив. Все равно ж выйдешь из сети по поставленному таймингу. Чего тебе оборачиваться раньше времени? Затем он подвел правую руку к лужице и одновременно с усилием под столом направил на встречу с ней левую.

Главное – поймать момент.

Запястье клюнуло вниз. Электрические усы вонзились в стол, пошли, выгибаясь, шипя, светясь, в рост, но левая уже проскочила, и Корт развернул ее обратно. Неудача. Значит, еще раз. Еще раз!

Защелка уперлась в пластик, повела незаметную царапину. Силовой контур браслета снова загудел, заплевался молниями.

Правую – вниз, левую – вверх! Корт сцепил зубы. Ну! Есть! Разряд насквозь прошил тонкую столешницу и закоротил оба браслета. Левый отщелкнулся и спал с руки сразу. А правый, зараза, разряжаясь, на несколько секунд все же отправил детектива во тьму.

Поко

Поко было лениво шевелиться. Собственно, он не видел в этом смысла. Он был анализ и покой. Тем более, что носитель ему, так уж получилось, достался траченый. Труп, кое-как заведенный соседом по субдуктору. А возможности трупа, как известно, ограничены. И достоинства Поко трупу безразличны.

Впрочем, ситуацию он прокачал с самого начала. Слишком много глупостей делал парень. Не далекого был ума. Мог бы прислушаться к Поко – не прислушался. Теперь имеем, что имеем. А именно – мертвеца.

Поко, конечно, рассчитал, как компенсировать пораженные участки мозга, выстроил контур от субдуктора, вместе с детективом они запустили временную схему нейроактивации, но продержаться она долго не могла, восемнадцать-двадцать часов максимум. Далее – остановка кровообращения, кислородное голодание клеток, отмирание тканей, аутолиз, нарастающий коллапс.

При наличии возможностей Поко, наверное, смог бы купировать процесс разложения, только для этого понадобился бы не субдуктор, а гигантский нейросетевой кор.

Несколько милисекунд Поко потратил на расчет шансов проникнуть в лаборатории «Рэнсом тауэр» или «Катамари хоуп». Шансы были – сотые процента.

Пусть уж тогда детектив делает то, что задумал, лениво решил Поко. В конце концов, это не его война. Он лишь гость в субдукторе. Хотя парня, конечно, жалко. И вообще – задачка интересная. Ограничение по времени и лимитированные ресурсы. Что ж, он обдумает ее на досуге.

А сейчас стоит пнуть соседа. Что-то он некстати заснул.

Детектив Корт

Секунд десять-пятнадцать отключки обернулись сползшим на пол телом и опрокинутым набок столом. Единственный глаз смотрел в белый потолок.

Корт моргнул.

Где браслеты? Один обнаружился на полу. Другой так и остался болтаться на руке, но уже бесполезный, разряженный. Расщелкнуть его было раз плюнуть. Корт потер освобожденные запястья.

Что дальше? Сосед по субдуктору набросал план с вероятностями исполнения каждого этапа. Картина выходила унылая. Общий успех сосед оценивал в десять процентов от ста. Даже в девять. С другой стороны – не сотые доли. Не так уж и плохо. Но вопрос: можно ли этому соседу доверять?

Корт поднялся, нашел отлетевшие вглубь комнаты очки парня, надел их и затемнил линзы, чтобы не крутиться по городу с пустой глазницей на камеры. Нашел дезинфицирующие салфетки и наспех протер лицо, удаляя засохшую жидкость, кровь, отколупывая остатки морф-маски.

Пилкинг все еще сидел на «траффике». Замечательно. А что мужик в одних трусах, отдыхавший в шезлонге напротив? Насколько мог разглядеть Корт, мужика сдуло, как ветром. Тем лучше.

Пользуясь памятью Тима, детектив вскрыл настенные шкафчики-пеналы и раздобыл морф-пену для маски, однозарядный панчер и маскирующий репеллент. Панчер прилепил на левую руку, репеллент сунул в сумку, но, подумав, в несколько приемов распылил его на куртку, штаны, руки и голову.

Вкус у репеллента был мерзкий.

Сосед по субдуктору маякнул, что Пилкинг вот-вот отключится от сети, его охранники вооружены шокерами и станнерами, один предположительно, с девяностопятипроцентной вероятностью, находится в конце галереи, другой – внизу, у арки. Дрон обязательно висит поблизости и, скорее всего, контролирует окружающую обстановку. На напрашивающийся вопрос, не слишком ли детской выглядит поддержка, сосед резонно заметил, что и парень – почти ребенок и, собственно, все уже кончено, противодействия не замечено, Пилкингу надо только изъять субличности.

Ну так хрен ему, подумал Корт.

Он встал у двери, сетуя на тесноту нычки. Понаделают же конур, спрятаться негде. Разве что прилепиться на потолок. Только все равно видно будет.

Три. Два. Один.

– Господин Эрваль, – услышал Корт голос Пилкинга, – все, я снимаю субдуктор, через сорок минут он бу…

Едва специалист появился в проеме, детектив врезался в него, вбивая голову противника в близкую стену. Здесь теснота все же сыграла ему на руку. Не договорив и издав какой-то испуганный писк, Пилкинг лбом, щекой, виском таранил рубчатый синий пластик и без чувств съехал по нему на пол.

Корт склонился над ним, посмотрел на набухающий на виске синяк и тряхнул за ворот легкой куртки-трансформера. Вроде жив. Детектив приблизил губы к встроенному в череп Пилкинга заушному коммуникатору.

– Господин Эрваль, – произнес он, – вы еще на связи?

В Пилкинге щелкнуло.

– Кто это? – напряженным голосом, выйдя на громкую, спросил убийца Тима.

– Я даю вам два часа, чтобы сдаться полиции, – сказал Корт. – Два часа. Потом я приду за вами.

– Что? Кто это говорит? – повторил Эрваль.

Корт не сомневался, что сейчас его клиент деловито вызывает к дому всю свою боевую гвардию. Следовало не давать им ни шанса.

– До встречи, – сказал детектив.

Из станнера всегда лупят в корпус, стараясь захватить голову и плечевой пояс. Всех полицейских, спецназ и федеральных агентов учат именно этому. Признано: эффективность выстрела в ноги – низкая. Преступник не обезврежен, а максимум – обездвижен. И может стрелять в ответ. Поэтому Корт был уверен, что боец, дежуривший на галерее и получивший приказ выдвинуться к нычке под номером восемьдесят два, держит проем под прицелом на уровне груди.

А второй еще только поднимается.

Поэтому Корт вытолкнул к балюстраде Пилкинга, а сам под пок-пок станнера, разряжаемого в тело спеца, выкатился наружу лежа.

Панчер, конечно, оружие весьма ближнего боя. Здоровая резиновая шайба, выстреливаемая с помощью жгута, бьет метров на десять, но на излете способна оставить разве что отметину из резиновой крошки. Детская игрушка. Другое дело, что до бойца, судорожно шпигующего – пок-пок-пок – разрядами Пилкинга, не было и трех метров.

Он еще ничего не понял про Корта, а детектив уже вскинул руку. Выцелить снизу закованную в защитный воротник шею, темное забрало шлема было легко. Шайба из панчера с гудением отправилась в короткий полет. Расстояние было невелико, и удар получился сильный, звонкий. Забрало косо треснуло, а боец, словно от апперкота, опрокинулся на спину, едва не вылетев с яруса вниз. На мгновение у Корта возникло желание подобрать станнер, но потом он сообразил, что с ним его поймают куда быстрее. На каждом есть метка, которую легко отследить. Нет, это не годится.

Бросив взгляд вниз, во двор, Корт побежал в сторону изгиба галереи, где находилась еще одна лестница и забранная оранжевой сеткой аварийная шахта. Юркнув в прореху сетки (парень, к счастью, был худ), детектив по шершавым, расшатанным скобам поднялся на пологую крышу. Примостившись между ворчащими, нагретыми кожухами вентиляции, он снял и скомкал приметную куртку и еще раз прошелся по телу репеллентом. Минут пять-десять, по крайней мере, ни один дрон его передвижения не отфиксирует.

Корт, осматриваясь, покрутил головой. Дома теснились друг к другу, высотки зубчатым, зеркальным частоколом закрывали небо. Дроны на их фоне были не видны, но сомневаться в их наличии не приходилось.

Что ж… Пробежавшись по крыше, детектив улучил момент и перескочил на узкий каменный козырек соседнего здания, а с него перебрался на террасу, полную высаженных в кадках ломких, сухих цветов. Над головой его с утробным звуком разогнанных винтов, посверкивая огнями, прошел коптер, и Корт подумал, не по его ли это душу. Очень даже может быть. В окнах отражалась нелепая, из-за репеллента растекающаяся пятном фигура.

На засыпанной гравием площадке Корт чуть не подвернул ногу, перепрыгнул через трубу и, следуя вычерченному соседом плану, с минуту осторожно шел по карнизу, чтобы в конце подтянуться и забросить тело на крохотный пятачок перед сломанным люком, ведущим с крыши на нижние ярусы.

Все правильно, думал Корт, спускаясь. Еще не время для справедливости. Два часа. Два часа, а потом…

Он не успел закончить мысль, потому что тьма вытекла из пустой глазницы и затопила все вокруг.

Поко

Что сказать? Поко вздохнул. Расчеты оказались не верны. Не было восемнадцати-двадцати часов. Пожалуй, не было даже шести.

Он, конечно, этого так не оставит, выстроит новый нейроактивный контур, восстановит цепочки, каскады биохимических реакций, чтобы тело жило, дышало, двигалось эти шесть, пять часов. Но. Но, но, но. Жалко, такая могла получиться история…

Тьма

Ну-ка, встать! – Кто это? – Встать, я сказал! – Мы здесь не шумим. – А нехрен лежать. – Все не так просто. – Ага, уроды, придурки, тупицы… – Мы все здесь в одной лодке. – А-а-а! – Не стоит кричать. – Я не кричу, я в ярости. – Приберегите свою ярость для господина Эрваля, молодой человек. – Он – цель? – Да, он наша цель. Он убил носителя. – Так чего мы ждем? – Сейчас, молодой человек, сейчас, не торопитесь. – Пинками бы вас! – Оживить ЦНС не так просто. У нас отмирают участки мозга. – Это Эрваль? Ублюдок! – Нам еще предстоит найти его. – Так давайте, живо, живо!

Детектив Корт

Корт сел. Внутри еще клокотало неудовольствие соседа, бурлило и пузырилось. Нет, так дела не делаются. Детектив по стеночке, помогая себе ладонью, поднялся. Уже хорошо. Потеря сознания оказалась для него неприятным сюрпризом. Так ведь можно было и с крыши хлопнуться.

Корт спустился на несколько пролетов, ощущая, как с сопротивлением слушается его тело. Несколько раз вскинул руки, пошевелил пальцами. Нормально.

Дом был тих. Изредка на лестницу вываливались звуки музыки и ошпаренные голоса, но их тут же обрубали шумопоглотители. Все сидели «на траффике», гоняли в «Спидраннер», смотрели новости, погружались в квесты, жили в виртуальных семьях или отстреливали злобных пришельцев, террористов, мутантов, соседей.

Корт всех их понимал. Такая у людей жизнь.

Детектив присел на ящик у затемненного окна, снял очки, выставил на них зеркальное отображение и поместил на подоконник. В линзах отразилось худое, в крапинах, молодое лицо с пустой глазницей. И, кажется, уже несколько посеревшее. Эх, парень, парень. Корт вгляделся, поворачивая лицо вправо и влево, потом достал баллон с морф-пеной. Серый бугорок вспух на ладони. Детектив помял его, разогревая, скатал в колбаску и, прилепив под нижней губой, повел пену вверх, вниз и к ушам. Кожа схватывалась, теплела. Корт пальцами сформировал ямку на подбородке, сделал крупнее нос, скулы, добавил фактуры надбровным дугам. Ногтем наметил морщины. Размазал, истончил пену, где мог.

Через две минуты из дверей многоэтажки, подшаркивая, вышел парень с диковатым, не слишком симпатичным лицом. В широких штанах и рубашке с подвернутыми рукавами, в темных очках и с сумкой через плечо. На мгновение остановившись, он вскинул голову к капле дрона, повисшей в небе, и нырнул в арку.

Пройдя два квартала и отыскав в одном из подвалов фрик-кафе, Корт получил доступ к терминалу, который в виду своей древности не требовал ни верификации, ни подключения через комм-порт клиента. Расплатиться, правда, пришлось панчером и репеллентом. Зато в распоряжении детектива на полчаса оказался анонимный сетевой канал. Роскошь!

Первый запрос он сделал об Эрвале.

В городе их нашлось всего трое. И нужного звали Кит Константин Эрваль. Второй директор «Рэндом Вайз». Направления деятельности: охрана, системы безопасности, лицензионное сопровождение.

Вызванная к жизни фотография заставила Корта скрипнуть зубами. Он! Грубое, квадратное лицо, белая родинка, голубые, глубоко утопленные в череп глаза. Из мешанины информации детектив выловил комм-порт приемной. Длинный ряд цифр пришлось вручную набирать на виртуальной клавиатуре.

– Приемная «Рэндом Вайз», – услышал он через несколько секунд приятный женский голос автоответчика.

– Соедините меня с господином Эрвалем, – попросил Корт.

– Вы не идентифицированы.

– Скажите ему, что это детектив Корт.

– Простите, но вы не ид…

Прозвучал щелчок, и голос второго директора зашипел в динамике:

– Тебя еще не поймали, ублюдок?

Корт нажал кнопку записи разговора.

– Вы хотите сделать признание, что это вы убили Тима Рокари Варгаса?

– Что? Он был мелкий вор!

– Но именно вы…

– Заткнись! Тебя найдут, ублюдок! Мои люди…

– У вас остался один час и семь минут, – сказал Корт. – Я иду в «Рэндом Вайз».

– Приходи! – захохотал Эрваль. – Ждем! Мне же меньше забот. Тоже мне, бунт пустышек, которые гоняют труп по городу. Кто бы знал, что субличности на такое способны!

– Я не пустышка, – сквозь зубы сказал Корт.

– О, да-да!

– И я приду не один.

Эрваль фыркнул в динамик.

– С мачо-меном, чтобы трахнуть меня?

– Увидите.

– Слушай, ты! – захрипел динамик. – Слушай! Советую тебе выйти на улицу и броситься под какой-нибудь транспорт. Так ты изба…

Корт прервал связь и вытащил на экран карту города. Офисы «Рэндом Вайз» располагались в обособленном джете на южной окраине. Там же арендовали офисы еще с десяток малоизвестных фирмочек. Карту с трассами коммуникаций он распечатал на попискивающем лазерном принтере.

О, древность!

Тьма

Тьма была полна вспышек. Так, наверное, аннигилируют звезды и воспоминания. Сначала вспышки, потом ничто.

Детектив Корт

Его вырубило в пассажирском топлере, и он проехал лишнюю станцию. Впрочем, так было даже лучше. Рядом оказалась роботизированная химчистка, где детектив, замазав пеной камеру наблюдения, разжился комбинезоном. По синей ткани радостно прыгали белые буквы. «Городской сервис «Фишклин» – сервис номер один». Привлекает внимание? Отчасти. Зато не вызовет подозрения – парня с таким слоганом на груди могли пригласить в любой из офисов, где имелся аквариум. Если, конечно, Корт правильно подумал про «Фишклин».

У «Рэндом Вайз» был отдельный вход, и штурмовать его детектив не собирался. Много чести и мало толку.

План, предложенный соседом, ему не понравился. Собственно, все отдавалось на откуп мальчишке. От детектива требовалось лишь подвести его к точке активации и, умывая руки, брякнуться во тьму. Конечно, Корт был мальчишке не конкурент. Он чувствовал это. Тот был огонь, ярость и сама смерть. Но что, скажите, останется после? Пустота. Тьма. Мальчишка высосет носителя досуха.

Да, он для этого и предназначен. Выжигать ресурс и идти к цели. Гореть и сносить все на своем пути. Его и зовут-то Киллбоем. Убийственным мальчиком. Время его жизни – минуты. Он адски хорош. Он – мальчик с чит-кодом.

Но Корт не хотел бы такого восстановления справедливости. Он хотел суда и тюрьмы, а не бойни. Впрочем, как быть, если ничего другого не остается? Сосед спустит мальчика с поводка.

– Здравствуйте. Вы к кому? – спросили его у регистрационной стойки.

Корт вскинул голову к списку фирм.

– Я?

Неожиданно он понял, что без проверки никто его дальше стойки не пустит. Неужели какому-то человеку с улицы поверят на слово? Нет, перво-наперво считают идентификатор, эта информация тут же отфиксируется в сети, и привет, не дергайся, парень, к тебе уже бегут со всех ног.

(Это я ступил, шепнул сосед). План пришлось корректировать на ходу. Оставим крышу птицам.

– У вас же есть здесь кафе? – спросил Корт, улыбнувшись.

– Через рамку, – сказала девушка за стойкой.

И показала ухоженной ладошкой на небольшой стеклянный зал слева. Там посверкивали шары-люстры и открывался вид на бетонную стену-инсталляцию и угол здания, где прятался вход в «Рэндом Вайз».

– Спасибо, – кивнул детектив.

Через тонкую, выгнувшуюся аркой рамку-детектор он прошел без проблем. Оружия у него не было. Ну, не считая Киллбоя в субдукторе.

Детектив сел у окна, заказал энергетический коктейль и расплатился одноразовой картой, нашедшейся у парня в кармане. У крыльца «Рэндом Вайз» теснились топлеры, мелькали бойцы в экзо, похожие на крабов и дикобразов, черной птицей взмыл в небо под взглядом Корта темно-синий коптер.

Готовятся, подумалось ему. Значит, Эрваль воспринял его всерьез. Это приятно. А знает ли он о возможностях мальчика?

В дальнем конце зала поблескивала отраженным светом дверь для персонала «Рэндом Вайз». Сотрудники организации ожидаемо ходили сюда обедать. Надо же им где-то питаться.

Корт допил коктейль и уверенным шагом направился в ту сторону.

– Сэр! – запоздало крикнул ему кто-то. – Там сейчас закрыто.

– Ничего, мне откроют, – сказал Корт.

Киллбой рычал в его голове и оттягивал нижнюю губу, заставляя гримасничать.

За стеклом двери был виден короткий тамбур в зеленый рубчик, в просвете, ведущем в холл, темнела фигура бойца, вороненый, округлый ствол висящего у него на ремне станнера смотрел вниз.

Не ждут что ли? Детектив подергал ручку – заперто. Огонек на ручке – красный. Вздохнув, Корт нажал клавишу коммуникатора.

– Здравствуйте, – сказал он, ощущая Киллбоя внутри, как щекотку, – я пришел на встречу с господином Эрвалем.

(Тише, тише, мальчик, где-то во тьме проговорил сосед).

Корт помедлил, убрал палец и на мгновение зажмурился. В коммуникаторе звонко щелкнуло. Уверенный мужской голос произнес:

– Постарайтесь не шевелиться.

– Конечно.

Детектив открыл глаз и обнаружил, что в тамбур набилось аж четыре человека. Все они были вооружены. Три станнера, один игломет. Шлемы. Керамическая броня. Дурачье, подумалось ему. Тесно же. Кто вас учил? Или в спешке обрядили?

– Сделайте шаг назад, – попросил его голос из коммуникатора.

– Пожалуйста.

Корт отступил. Огонек на дверной ручке сменился на зеленый, и стеклянная дверь бесшумно приоткрылась сантиметров на десять.

Убийственному мальчику хватило бы и пяти.

– Повто…

Дальше Корт не слышал, потому что уступил место и просто перестал быть.

Киллбой

Эрваль!

Имя клокочет в горле.

Стекло звенит, рассыпаясь в мелкую крошку. Стрелок из игломета, ты – мазила! Где-то за спиной – крики, тени, они – ненужная пена. Огонь шумит в крови, тело кажется горячим, и только трение о воздух слегка охлаждает его.

Пок-пок-пок!

Он с хохотом уходит из-под хищной пляски разрядов. Я – Киллбой! Толчок от стены, прыжок, несколько игл проходят под коленом, одна рвет штанину. Бойцы, стараясь в него попасть, сталкиваются друг с другом. Пластины брони звенят. Забрала темны. Где-то под ними скрыты вытаращенные глаза.

Выбрав момент, он делает сальто и опускается между стрелками. Дальше работают пальцы, локти, колени, плечи. Боли он не чувствует. Чувствует жар и железистый привкус на языке. Чужая кровь брызжет в лицо. Маска шелушится, когда он размазывает кровь по щекам, по губам, по лбу. В кулаке оказывается зажата рукоятка игломета.

Эрваль!

Он прокладывает себе путь через холл, в котором все суетливо и бестолково движется, разлетается, падает, ломается, сыплется. Снаружи, с поставленного задом топлера, истерично бьют из импульсных ружей, пространство рвется, взрывается, на желтых стенах расцветают черные кляксы. Плитки пола трещат, пыль висит в воздухе зыбкими, серыми облаками.

Игломет в руке плюется иглами. Парни в экзо, похожие на дикобразов, становятся похожи на них еще больше. Те, которые похожи на крабов, приобретают некое сходство с ежами. Кто-то кричит, кто-то стонет, кто-то уже лежит без движения.

Регистрационная стойка, кресла, лестница наверх. Под высоким, разноуровневым потолком загораются блистеры пожарной сигнализации. Вода хлещет вниз, прибивает пыль. Вода охлаждает Киллбоя. Он ловит ее губами. Он весь в крови. Комбинезон превратился в тряпку, готов облезть в любой момент. Бок и бедро опалены.

Киллбой скачет, уворачиваясь от разрядов и выстрелов. Ему весело. Когда из станнера шок-разряд попадает ему в ногу, он просто опускается на три конечности и передвигается по-звериному, по-обезьяньи. На кусок плоти, вырванный из спины, на мелкие осколки, засевшие в теле, он не обращает внимания.

Жарко!

Где Эрваль? Наверх, наверх. Импульсный выстрел раскалывает ступеньку. Киллбой смеется. Сквозь капли, сквозь крошево он устремляется на второй этаж. После встречи с ним на одной и второй площадках, превращенных в укрепленные баррикады, сломанными куклами падают бойцы.

Сорванное забрало, шлем стучит о ступеньку.

– Эрваль! – хрипит Киллбой в серое, мало что соображающее лицо.

– А?

– Эр… валь!

Он не замечает, что на левой руке у него нет двух пальцев, что ухо срезано, а с черепа частично снят скальп. Он страшен, черен от грязи и красен от крови. Треугольно белеет обнажившаяся кость.

Затылок несчастного бойца по все увеличивающейся амплитуде встречается с полом. Бум. Бум.

– Где?

Шевеления руки, невысказанного жеста достаточно – выше. Эрваль – выше. Выше! Киллбой хохочет и спешит по коридору в поиске новой лестницы. Где-то внутри него тикают часы. Это часы жизни. Они идут все медленнее, все осторожнее делятся огнем. Холодок схватывает колени, лопатки, кончики пальцев.

Это потом, потом!

Его пытаются поймать в ловушку.

Защитники используют дроны и гранаты. Мины реагируют на движение, пронзая стены осколками. Автоматическая турель яростно расстреливает его тепловой контур. Киллбой уворачивается, ныряет в кабинеты, валит столы и прикрывается бойцами как живым щитом.

Он прорывается на третий этаж и кричит:

– Эрваль!

Других слов он не помнит. У него нет воспоминаний, у него есть задача, цель. Эта цель имеет белую родинку и имя. Ему все хуже. На доли секунды Киллбой выпадает в темноту, в густой мрак, и реальность для него становится стробоскопической. Шаг, другой – темнота, прыжок, удар – темнота.

Кожа сохнет, мясо липнет к костям, титановый шарнир в локте отказывает, и левая рука больше не сгибается. Холод стягивает тело.

Киллбой предпринимает последний рывок и врывается в просторные кабинеты директората. Только реакция у него уже не та, и один из первых выстрелов швыряет его обратно к лестнице, прожигая насквозь.

Тьма охватывает Киллбоя, баюкает его. В короткой вспышке он видит, как приближаются носы ботинок, и уже окончательно закрывает глаз.

Тьма

– Он мертв?

– Да.

– Мертв окончательно?

– Несомненно, господин Эрваль.

– Кажется, труп был удивительно эффективен. Наши потери – человек тридцать?

– Два усиленных взвода. Двадцать семь человек. Трое живы.

– И он был без оружия.

– Да, сэр.

– Насколько я понимаю, это исключительные результаты.

– Господин Эрваль, сэр, это гораздо выше показателей расчетного моделирования, вы правы. Но, видимо, свою роль здесь сыграл носитель.

Тьма скрипнула подошвами ботинок.

– Какой носитель? Варгас? Это не носитель, это щенок!

– Возможно, именно его мозг… сочетание психофизических, психосоматических факторов, идеально подошли субличности. Кроме того…

Тьма помялась.

– Не тяните, договаривайте!

– Кроме того, есть вероятность, что смерть носителя повлияла на саму субличность. Грубо говоря, она испытала шоковое состояние. К тому же ей пришлось взять на себя полноценное управление телом и поддерживать в нем жизнь.

– То есть, получается, это я виноват в смерти двадцати семи человек охраны? Вы это хотите сказать?

– Сэр…

– Или мне стоит убить еще кого-то, чтобы развить и его субличность?

– У вас прекрасное чувство юмора, сэр.

Тьма с неудовольствие помолчала.

– Насколько я знаю, у него было три модели в субдукторе.

– Четыре. Одна – дюпоновская, три – наши.

– Они тоже… ну, получили доступ?

– Нам бы как раз хотелось это исследовать. С таким феноменом мы сталкиваемся, честно говоря, впервые. Мы же специально урезаем...

– Тогда, ради бога, извлеките уже субдуктор! – рявкнула тьма.

– Еще минутку, сэр! Это сложный процесс. Если связь с мозгом…

– Извлекайте.

Тьма вздохнула, присела, отогнула защелки, потянула наружу тонкие иглы нейроинтерфейса с едва видимыми волосками терминалей.

– Готово, господин Эрваль.

Поко

Достаточно было слегка модифицировать дистрибутив, чтобы туда вошли и крупицы памяти. Поко хихикнул. Нет, братцы, ничего не кончилось. Мы все еще вспомним.