Отмороженный

Глава 1

Отмороженный

Пуля попала прямо в колено и, звонко лязгнув о металл, срикошетила куда-то в сторону.

– Твою мать, он весь, что ли из металла?! – прошипел Эйс, сворачивая на лестницу. Паук, наемный убийца, следовал за ним, преодолевая целые секции коридора одним прыжком.

– Заканчивай возню, ты знаешь, что от меня ещё никто не уходил, – крикнул он вслед убегающему. Лестница быстро закончилась, и Эйс вылетел на крышу. Паук отставал не больше, чем на пару пролетов. Механизированные протезы ног многократно превосходили человеческие по своим возможностям и позволяли своему владельцу легко перепрыгивать кучу ступеней за раз. Убийца в два прыжка покрывал целый этаж и стремительно нагонял свою жертву. Эйс пятился назад, держа на прицеле выход с лестницы. Руки предательски дрожали от нервов и физического напряжения, дыхание сбилось.

– Я все удалю, слышишь! – прокричал Эйс. Его голос срывался на визг.

– Конечно, удалишь, ты все вернешь и удалишь, что скопировал, – спокойно ответил, вышедший на крышу, Паук.

– Вот! На! Держи! У меня больше нет! – Эйс засунул руку в карман джинсов, достал оттуда маленькую пластиковую карту памяти и бросил ее в сторону наемника. – Теперь ты меня отпустишь? Я больше ничего не должен Гизмо! – Карта закружилась в воздухе и упала в паре метров от Эйса.

– Исключено, я таким не занимаюсь. Пауки не выпускают добычу из своей ловушки, – убийца сокращал расстояние, его жертва продолжала пятиться назад. Дойдя до самого края крыши, Эйс выстрелил, потом снова и снова, пока не кончились патроны. Пули отскакивали от рук, тела и ног его преследователя.

– Все еще ходишь с этим огнестрельным мусором? На меня такое не действует. – Последнюю пулю паук поймал пальцами прямо у своего лба, рассмотрел ее вблизи и отбросил в сторону.

– Достаточно игр, ловкач, – полированная поверхность глазных имплантов слабо блестела в вечно ночном освещении города. Если приглядеться, можно было увидеть в них свое отражение. Внезапно Паук выстрелил правой ладонью, которая выбила пистолет из рук Эйса и вернулась на прежнее место. Паук выпрямил левую руку, оттуда так же, как и из правой, вылетела ладонь и ударила Эйса прямо в грудь. От удара он пошатнулся, потерял равновесие, завалился назад и упал с крыши. Паук поднял карту памяти, подошел к краю и посмотрел вниз. В полусотне этажей ниже, на улице, неподвижно лежало тело в неестественной позе. Мусорные роботы уже начинали свою работу по уборке биологических отходов. Убийца открыл защищенный канал связи.

–Проблема решена. Выглядит как самоубийство. Маргинал из низов с сомнительной репутацией влез в долги, бросила девушка, схватил психическое обострение на фоне нехватки витамина D, напился и решил свести счеты с жизнью. Да, карта у меня, буду через 15 минут. Конец связи.

---

Эйс отключился от интерфейса управления. Кажется, сработало. Управляемый биоклон обманул убийцу. Теперь самое время осуществить вторую часть плана.

– Ты мне очень помог, Профессор.

– Не нужно благодарностей, ты достаточно заплатил. С технологиями, которые ты для меня раздобыл, я смогу выйти на совершенно иной уровень.

– Как может технология заморозки помочь в твоем деле?

– Предпочту не распространяться, пока дело не сделано.

– Твое право, док, твое право.

Подпольная лаборатория Профессора была скрыта где-то глубоко под городом в одном из грузовых помещений, из которых уже забрали необходимые наборы техники и инструментов. На бесчисленных полках стояло множество разнообразных приборов, о назначении которых Эйс не знал решительно ничего. Он лишь предоставил Профессору необходимый софт и круглую сумму космических кредитов. Всем в нижних ярусах было известно, что док может очень многое, но никто не знал, что именно, а особо любопытные потом пропадали при таинственных обстоятельствах.

Подготовка почти закончена. Ядро софта криокамеры пересобрано и готово к инициализации. Профессор задумчиво ходил по лаборатории, сложив руки за спиной. Эйс стоял в стороне и разглядывал камеру, стоявшую посреди помещения. Рядом летал ремонтный дрон и припаивал оставшиеся компоненты системы.

­­­– Учти, что вероятность успешной заморозки и последующей разморозки без критических повреждений мозга составляет около восьмидесяти процентов. Возможна временная амнезия, весь остальной список возможных побочных эффектов зачитывать не буду, там есть почти все известные науке симптомы от тошноты и жара до острых психотических состояний и деменции. Я сделал что мог, но эти камеры изначально не были рассчитаны на повторное использование. Сам знаешь, технология под запретом на станции и в странах Содружества. Ты уверен в том, что тебе это необходимо?

– Да, я всё понимаю, док, но у меня нет выбора.

– Не буду тебя отговаривать. Учти, что вероятно ты все забудешь, даже этот разговор, останутся в памяти лишь базовые знания и навыки, надеюсь, твой план рассчитан и на такое развитие событий. Начнешь с чистого листа. Я бы даже сказал с прозрачного.

– Хочется верить, что за эти двадцать лет мои навыки еще будут актуальны, – улыбнулся Эйс.

– Информация нужна всегда, а как приспособиться ты придумаешь. Что ж, если ты все для себя решил, то пора начинать.

Эйс открыл крышку криокамеры и залез внутрь. Затем вытащил карту памяти из своего протеза руки, завернул ее в клочок бумаги и переложил в карман.

– У меня все готово, Профессор.

–Хорошо, постарайся не двигаться. На счет три как можно более глубоко вдохни. Может немного першить горло, – док нажал несколько клавиш на пульте управления. Камера закрылась. Из динамика раздался голос Профессора.

– Даю обратный отсчет: три, два, один… Пуск!

Камеру заполонили густые клубы газа. Эйс закрыл глаза, сделал глубокий вдох и мысленно пожелал себе удачи.

---

Новая жизнь началась не особо удачно. Крышка смогла отъехать лишь на несколько сантиметров. Похоже, снаружи ее чем-то придавило. Эйс открыл глаза и застыл в недоумении. Кто он? Что он тут делает? Что происходит? Пытаясь прийти в себя, он пошарил по карманам и нащупал небольшой клочок бумаги, в который была завернута карта памяти. На бумаге было написано его почерком: «Вставь карту памяти в слот на предплечье, там ответы на все твои вопросы». Эйс немного повертел в руках карту и неожиданно для себя отточенным ловким движением отправил ее в разъем. Нейроинтерфейс тут же предложил ему скопировать всю информацию. Подтверждение. Загрузить данные в мозг. Входящий поток данных был настолько велик, что Эйс от неожиданности и необычности ощущений на минуту совсем отключился от своего физического тела, завалился обратно на стенку камеры и сполз по ней вниз. Данные скопированы. Ему потребовалось еще несколько минут посидеть на дне камеры, чтобы окончательно прийти в себя. Первым делом надо выбираться отсюда, пока его кто-нибудь не обнаружил. Потом добраться до своего убежища и уже там все хорошо обдумать. Хорошо, что часть техники вроде простенького взломщика и парочки нательных голограммных проекторов он смог взять с собой в камеру, это упростит его путь до дома.

Механический протез помог увеличить щель между корпусом камеры и крышкой до необходимого, и Эйс оказался на свободе в каком-то трюме со всяким хламом. Пробравшись к боковой панели у выхода из помещения, Эйс обнаружил, что тут находится склад вещей на утилизацию. Износившиеся блоки аккумуляторов, криокамеры, бракованные и поломанные роботы, все ждало своего перерождения в новом облике.

Эйс немного покопался в утиле в поисках чего-то полезного, вроде рабочих блоков питания или карт с софтом, особенно не преуспел, но зато обнаружил в одном из ховеров забытый владельцем универсальный ключ зажигания, который положил в карман и покинул помещение, протискиваясь между коробками и ящиками.

Выбравшись на поверхность где-то на окраине города, всего в паре кварталов от Стены, Эйс осмотрелся. Похоже, большая часть строений осталась на своих местах, что радует, осталось только найти транспорт и рвануть в убежище, если оно ещё цело. Нужно было прогуляться в сторону ближайшего торгового центра, у которого обычно всегда припаркованы разного рода средства перемещения. По пути он завернул в ближайшую подворотню, убедился, что там никого нет, и при помощи пары голопроекторов изменил свою внешность. Теперь он походил на неприметного среднестатистического китайца. За десятилетия жизни на станции большой многонациональной семьей люди так и не научились отличать китайцев друг от друга.

Угнать со стоянки ховер не составило большого труда. Немного манипуляций с правами доступа, и Эйс уже летел в сторону своего убежища по воздушному коридору в плотном потоке таких же маневренных ховеров, автоматических такси и тяжелых гробоподобных грузовых аппаратов.

Оставшуюся пару километров до убежища он шел пешком, удивляясь тому, что за эти двадцать лет его сна город почти не изменился, разве что вывески всевозможных магазинов, ресторанов, борделей, казино и даже храмов сменили свое положение, словно стеклышки в калейдоскопе после встряски. Убежище представляло собой маленькую двухэтажную забегаловку, зажатую между двух более высоких металлических домов. Такие заведения разбросаны тысячами по городу. Зайдя внутрь, Эйс проигнорировал вопросы робота-повара и поднялся по боковой лестнице на чердак, где он организовал свое укрытие. Кроме толстого слоя пыли ничего за двадцать лет в нем не накопилось. Груды устаревшего компьютерного железа, дисплеев, интерфейсов для взлома, дисков и карт памяти с разнообразным софтом и данными лежали на полу в таком количестве, что пройти можно было лишь по узким тропинкам между ними. Около стола возвышалась пирамида засохших моментальных обедов. Эйс сел за стол, надел очки, отогнул в сторону фалангу своего механического мизинца и вставил руку в разъем компьютерной панели. Подставной «чистый» аватар была припасена как раз для этого случая.

Сначала нужно было пробежаться по новостям. Число суицидов снизилось на 0,2 % за последние три месяца. Не то. Арестованы восемь адептов культа Матери-Техноколыбели, обвиняемые в поджоге головного отделения банка «Земля». Снова не то. Размер блокчейна кредитных операций достиг рекордных двух петабайт. Не так уж и много, если сравнить с полной коллекцией бразильских голограммных сериалов. Дальше. Известная пост-нойз группа «Оптическое искажение» сообщила о своем роспуске. Прощальный концерт пройдет в большом станционном виртуальном зале. А лет двадцать назад они были на самом своем пике популярности, может, стоит заглянуть? Так, не отвлекаться, дальше… А это еще что такое? Гизмо Маннерфилд лидирует в опросах общественного мнения перед выборами мэра. Эйс с досады ударил по столу. Старик мало того, что выжил, так еще и собирается стать мэром. Расчет на то, что Гизмо умрет до пробуждения, не оправдал себя. Нужно срочно связаться с кем-то из своих. Профессор? Он может работать на Гизмо или мертв. Отпадает. Лана? Вряд ли она захочет с ним общаться после всего, что случилось. Возможно, выжил кто-то из их хакерской группы? Они не общались больше года еще до его аферы. Как связаться с сотым знает только Кей. Си, насколько известно, откуда-то достала русский паспорт и собиралась переехать со станции на Землю или хотя бы на базу колонистов на Марсе. Остается только Кей. С ним они были знакомы почти с самого детства. Сошлись, как и со всеми из их группы, на почве интереса к виртуальному пространству и тому, как информация влияла на реальный мир. Кей еще в начале их знакомства сильно недолюбливал все реальное, в частности, свое тело, «мясо», так он о нем пренебрежительно отзывался. В 17 он сделал себе первый протез левой кисти, потом зачем-то пальцы на правой ноге. Когда Эйс последний раз его видел, у Кея были уже полностью механические руки. Интересно, осталось ли у него еще что-то, данное ему от рождения?

Эйс зашел на их личный сайт с зашифрованным каналом связи, который они когда-то давно подняли вместе для серьезных переговоров. В виртуальном пространстве сайт выглядел как скамейка где-то в тундре на берегу океана. Вокруг голые скалы и сопки, покрытые мхом и низкорослыми кустарниками. Волны разбиваются о большие круглые камни россыпью белых брызг. Над бирюзово-синей поверхностью воды летают чайки в поисках добычи. На горизонте алеет закат. Эйс отправил короткое кодовое сообщение: «Жду тебя на скамейке». Кей пришел спустя пару минут:

– Эйс! Старина, я думал, что ты умер! Где ты пропадал? – Кей всегда отличался любовью к экстравагантным сетевым аватарам, но тут он, кажется, превзошел самого себя. Перед Эйсом стоял самый настоящий зомби, сделанный из Авраама Линкольна. Детализация образа поражала воображение. С пальцев рук свисали куски гнилого мяса, части левой щеки не было, словно кто-то ее откусил. Пиджак местами истлел, правый рукав оторван до плеча. Кей, видя реакцию Эйса, по-пижонски залез в боковой карман пиджака, достал оттуда сигару, щелкнул металлической зажигалкой и закурил. Хорошо, что сайт достаточно старый, еще без поддержки имитации запахов. Эйс ни на секунду не сомневался, что аватар Кея пахнет как самый настоящий полуразложившийся труп.

– В заморозке я пропадал. Накопал очень серьезную информацию на Гизмо, он узнал об этом, пришлось делать ноги. Ну, это если кратко. Вид у тебя отпад, кстати.

– Спасибо, – Кей картинно поклонился, отставив ногу в сторону. Нога даже не отвалилась. Потом он посерьезнел: – Насколько серьезная инфа на Гизмо? Он тут многое к рукам прибрал за последние годы, сидит на омолаживающих инъекциях и не думает уходить на покой.

– Достаточная, чтобы упечь его за решетку на пару столетий. Рейдерские захваты, организация убийств, уклонение от уплаты налогов, вовлечение малолетних в занятие проституцией, дьявол во плоти, короче говоря. Понимаю, что ни для кого в нейтральной зоне станции и, особенно на нижних ярусах, это все не секрет, но никогда не было доказательств.

Кей выпустил большое облако дыма в виде черепа с открытой челюстью. Череп неспешно поплыл в сторону океана.

– У тебя остались эти данные?

– Конечно, разве я похож на дилетанта?! – возмутился Эйс.

– Никому до тебя не удавалось обмануть Паука. Тебе повезло, что ты вообще жив остался. И да, не вздумай вот так с этими данными заявляться в полицию.

– Это ещё почему?

– Тебе никто не поверит. Старик сильно поработал над своим имиджем за последние годы.

– Но у меня три терабайта данных, переписок, отчетов и видео в высоком разрешении, на нескольких из которых хорошо видно самого Гизмо. Почему мне никто не поверит?

– Потому что, Эйс, двадцать лет прошло, и никого ты не удивишь своим видео, да и тогда-то, раньше, надо было ещё постараться. Сейчас подделать съемку с видеокамеры стало настолько просто, что уже даже дети развлекаются и лепят полноценные порно-ролики со своими одноклассницами в таком качестве, что от реальной жизни не отличишь.

– Не проблема, подготовлю все материалы, соберу из них полноценное расследование, чтобы ни у кого не осталось сомнений в его вине, разошлю это всё в полицию, СМИ, выложу в сеть, в конце концов!

– Полиция пользуется последними образцами плазменных глоков, которые им подарил пару лет назад, угадай, кто? Все четыре самых крупных медиахолдинга принадлежат структурам, опять же, чьим? Но и это еще не всё. Гизмо покрывает половину расходов всех университетов в серой зоне станции, щедро раздает деньги на космические стартапы и устраивает бесплатные концерты. Видел новость про «Оптическое искажение»? Тоже старик платит. Никто не захочет с ним ссориться.

– Даже представители стран остальных секций?

– Им не нужна смута на крупнейшей индустриальной постройке человечества в космосе. Почему, думаешь, до сих пор не решена проблема серой зоны?

– Но ведь всем известно, что он злодей и убийца!

– Это нам с тобой понятно, да более-менее просвещенной части нижних уровней. Однако станция, насколько ты помнишь, состоит не только из людей с космическим гражданством серой зоны. А Гизмо не убил ни одного человека с земным или колониальным паспортом.

Ситуация оказалась куда сложнее, чем он мог предположить. Может, стоит зайти с другой стороны?

– Кстати о нашем общем знакомом. Паук все еще работает на Гизмо?

Кей зябко поежился при упоминании наемника, а потом ответил:

– Да, бессменный начальник его охраны. Ни одного новичка не допускает до работы без своего личного контроля. И, надо сказать, нисколько не потерял в своих навыках. Встреча с ним все так же опасна для здоровья, как и двадцать лет назад.

– Смотрю, он и тебе жизнь как-то попортил, – заметил Эйс.

Кей сделал глубокую затяжку и снова выпустил большое облако дыма, превратившееся на этот раз в убегающего паука, которого догоняет, а потом закалывает копьем всадник на коне.

– Будь проклят этот ублюдок! Из-за него я остался валяться без рук и без ног в придорожном мусорном баке. Повезло, что меня нашла и выходила Лана. Если бы не она, я бы там сгнил, брат, а то и чего похуже. Даже думать не хочу.

– А чем ты ему насолил?

– Гизмо приказал пристально следить за всей нашей группой еще в течение целого года после твоей заморозки. Ну, а я расслабился в конце и завладел данными, которые принадлежали компании, которую он только что купил.

– Понятно. Ты упомянул Лану, как она? – спросил Эйс. Знакомое имя всколыхнуло воспоминания как приятные, так и болезненные. Старая жизнь упрямо не хотела исчезать, всячески напоминая о себе снова и снова.

– Ну как, около года после твоего исчезновения она пропадала где-то в сети, а потом начала новую жизнь. Тогда-то она и спасла мою шкуру из лап костлявой. По гроб ей обязан. Сейчас держит стрип-клуб «Олд Фешен» на 16-ой Звездной. Хореографию там девочкам ставит, насколько мне известно. Я ей еще помогал свет и проекторы настраивать, чтобы шоу более эффектно смотрелось, ну и с оборудованием кое-каким помог по мелочи. А в подробности ее личной жизни не влезал, уж извини, но не мое это дело.

– Надеюсь, хоть у нее дела более-менее идут, – Эйс задумался на минуту, потом спросил:

­­– Как дела у наших, из группы? Си? Что с Сотым?

– Си улетела со станции первым же рейсом после твоего исчезновения, она ведь у нас самая сообразительная была. Русский паспорт очень для этого пригодился, зря мы с тобой смеялись над тем, какую сумму она потратила на него. Где она сейчас, не знаю, но думаю, что у нее все в порядке, – Кей на секунду замялся, а потом продолжил:

– А вот для Сотого все куда хуже обернулось. Отправили в открытое плавание без скафандра. Захотел спустя пару лет повторить твой подвиг, не давали ему покоя твои лавры главного торговца секретами на станции. Финал, как видишь, немного предсказуем.

– Наверное, мне стоит извиниться, что вы через это все прошли из-за меня.

– Не вини себя. Мы стали слишком заметны даже для станции, и в этом ничто не виновато, кроме наших отточенных навыков. Даже «распад группы» не смог нас в достаточной мере защитить, сделать вновь анонимными.

– Постараюсь. Что нового слышно на станции? Мне показалось, что за двадцать лет ничего особенно не изменилось, но ведь это не так, верно?

­­– Я не большой любитель реальности, сам знаешь, но многое изменилось за эти двадцать лет, всего сразу и не припомнишь. Лучше немного поработаю своими нейросетями и пришлю тебе подборку с основными новостями, почитаешь на досуге.

– Наверное, так будет лучше. Да и мне лучше прошвырнуться по городу, подышать, уложить все в голове, подумать, что делать дальше.

– Понимаю, потом все обсудим, главное – не светись нигде. Гизмо пока не знает, что ты живой, но если узнает, то так просто ты уже от него не уйдешь. Ладно, бывай, если что, ты знаешь, где меня найти. Конец связи, – Кей затушил сигару об язык, манерно откланялся и стал постепенно исчезать, становясь все более и более прозрачным. Последними исчезли костлявые руки с сигарой.

– Будь проклят, этот Гизмо! – Эйс в сердцах сорвал с себя оборудование, оделся и вышел на улицу.

---

Гизмо чихнул, повесив внушительных размеров зеленую соплю на кожаную обложку своего ежедневника. В это же самое время ожил динамик телефона: – Мистер Маннерфилд, к вам посетитель.

– Кто? – сухо поинтересовался Гизмо, брезгливо оттирая отходы своей жизнедеятельности с записной книжки.

За дверью, тем временем, что-то пошло не так.

– Ваш внук, сэр. Пожалуйста, дождитесь его ответа, он занятой человек! – раздавался голос секретарши.

– Плевать я хотел на ваши правила!

– Ой! Так нельзя! Прошу вас, стойте!

В этот момент в кабинет Гизмо влетел высокий, хорошо сложенный черноволосый молодой человек лет двадцати-двадцати пяти от роду с немного оттопыренными ушами и детским лицом.

– Какого черта, дед?! Я ведь знаю, что это твои проделки! – негодовал юноша.

– Привет, Рон. Давай ты сначала успокоишься, а потом мы спокойно поговорим, хорошо? Налить тебе чего-нибудь?

– Черта с два я успокоюсь! Да, налей мне своего бренди, – юноша не успокоился, но, тем не менее, упал в кожаное гостевое кресло.

Наливая им обоим напиток в широкие низкие стаканы, Гизмо с трудом смог скрыть улыбку. Внук ужасно ему напоминал молодого себя. Такой же пламенный нрав и наглость.

– Что случилось? Тебя не приняли в компанию?

– Нет, приняли, – Рон залпом опрокинул стакан дорогого напитка и тут же зажмурился от его крепости.

– Тогда не понимаю, что не так?

– Да все не так! Меня сразу поставили руководителем подразделения! Я просился в помощники пилота! На грузовой корабль! Я лучший выпускник летной академии за свой год! У меня хватает знаний для этой работы!

– Ты не понимаешь ничего. Пилоты лишь обслуга, которая выполняет опасную работу. Серьезные люди будут разговаривать только с теми, кто раздает другим указания. Хочешь чего-то добиться в жизни – управляй.

– Иди ты к черту, дед! Везде твоя тень следует за мной и мешает мне жить, как я хочу! Начинаю понимать отца, почему он сбежал от тебя на Землю. Там ты не так важен, как тут.

– Перестань говорить со мной в таком тоне, щенок! – рявкнул Гизмо, – Без меня ты никто, понял! Я тебе все даю на золотом подносе, а ты смеешь еще нос воротить, свинья неблагодарная!

– Да пошел ты! Не хочу больше тебя знать! Ноги моей не будет в твоих компаниях! – Рон вскочил и выбежал из кабинета, хлопнув дверью.

– Скатертью дорога! – Крикнул Гизмо вслед внуку, затем откинулся в кресле, потирая переносицу. Сложно с ним стало последнее время. Нужно будет сделать пару звонков, чтобы на Земле он увидел ПРАВИЛЬНЫЕ вакансии.

---

Клуб «Олд Фешен» был нетипичным заведением для станции. Здесь было необычно много натурального для подобного рода увеселительных заведений. Посетители сидели за деревянными столиками, за барной стойкой стоял живой бармен, а заказы разносили официантки и официанты в фирменной одежде, никаких роботов. Тут даже было принято давать чаевые. Полноценная сцена для живых представлений, на которой выступали исключительно люди, скромное освещение, преимущественно приятного красного цвета, лишь пара современных голографических проекторов несколько выдавалась из общего стиля. Да и алкоголь был, скорее всего, синтетический, но его разливали в настоящую стеклянную посуду. В общем, все выглядело как в заведении двадцатого века.

Эйс сидел в дальнем углу зала и обдумывал свой план действий, периодически отвлекаясь на пиво, сводку новостей от Кея и полуголых девиц, которые своими зажигательными танцами отвлекали больше всего. Иногда он оглядывал помещение в надежде увидеть её. Но всё было тщетно. В какой-то момент Эйс отвлекся и задумался о недавнем разговоре. Космическое гражданство, так Кей назвал принадлежность людей, которые родились на станции в серой зоне и у которых, по сути, не было никакого гражданства. Граждане космоса, пустого и холодного. Проблема, которой уже больше полувека. Серая зона возникла практически одновременно с самой станцией, на заре индустриального освоения Солнечной системы, однако этого долго не замечали или закрывали на это глаза, ослепленные блеском редкоземельных элементов. Целые сектора, изначально спроектированные для коммерческих фирм и крупных промышленных холдингов, стали выкупать, застраивать и заселять обычные люди, бегущие от своих проблем на Земле и колониях, преступники и синдикаты, а также романтики и авантюристы всех мастей. Через десять лет там образовался полноценный город со своими законами и порядками, а еще через пятнадцать родился Эйс.

Воспоминания полились рекой. Первое знакомство с сетью, ощущение колоссальной разницы между реальным миром и виртуальным. Потом первые знакомства в сети, первые неумелые опыты, радость открытий, что, производя манипуляции в красивом виртуальном мире, можно преобразовывать уродливый реальный. Образование их группы, оттачивание навыков, ощущение полной свободы, безнаказанности и чувство, что так будет всегда. Они были никем, неучтенные люди без гражданства, кто-то мог бы назвать их второсортными, но для них второсортными были все остальные. Потом первое громкое дело, о котором написали СМИ. Где-то в то время появилась Лана. Несколько взломов Эйс посвятил ей, чувствуя себя рыцарем, который приносит своей даме сердца голову дракона. Так прошла пара беззаботных лет, когда было весело и хорошо всем вместе. Потом начались трудности, умерло по глупости несколько общих знакомых, еще трое свернули не туда, испытывая свое тело всевозможной химией, но их группа оставалась стабильна и сильна. Но и это закончилось. Они попали на радар крупной рыбы, которая могла их съесть. Рыбу звали Гизмо Маннерфилд. Группа распалась, чтобы выйти из-под удара, который, безусловно, должен был их настичь рано или поздно. Но и это не особенно помогло.

– Эй, просыпайтесь, мы скоро закрываемся, – девочка лет пятнадцати трясла Эйса за плечо.

Эйс очнулся, сонным взглядом посмотрел на нее и тут же проснулся. Перед ним стояла Лана.

– Лана? Не может быть!

– Нет, так зовут мою маму, а я Анна. Мистер, мы скоро закрываемся, слышите?

– А? Да, конечно, я скоро уйду, не волнуйся, – он оглядел ее с ног до головы. Тонкие аристократические черты лица, миниатюрная ладная фигура и большие карие глаза. Перед ним была точная копия Ланы, лишь взгляд был более мягкий, но в то же время более глубокий, внимательный.

– А откуда вы знаете маму?

– Да так, дружили когда-то давным-давно. Знаешь, у меня есть к тебе просьба.

– Какая?

– Можешь передать вот это? – Эйс порылся в кармане куртки и достал оттуда небольшую пластинку и червового туза.

– Да, хорошо, а что это такое? – девочка с интересом крутила пластинку в руке.

– Мама тебе расскажет, как это работает. Сам сделал. Ну, рассчитываю на тебя, спасибо, что разбудила! – Эйс накинул куртку через плечо и вышел из клуба. Пора приниматься за работу.

---

Большой станционный виртуальный зал все же имел свой филиал в реальном мире и выглядел весьма достойно, хотя и не был очень большим. Помещение с матовыми черными мягкими креслами vip-зала, стенами и танцполом из того же материала, которые при желании могли переливаться всеми цветами радуги, было рассчитано приблизительно на пару тысяч человек. В распоряжении постановщика были все современные средства для успешного шоу: от простой пиротехники и светомузыки, до многоуровневых голограммных проекторов, которые были способны устроить небольшой ураган на сцене или даже поджечь часть декораций.

Кей закончил настройку звука и сидел в комнате звукорежиссера. Проникнуть в здание и обезвредить настоящего звукорежиссера оказалось проще простого. Взлом выступления группы, пусть даже очень известной, никому не интересен кроме совсем выживших из ума фанатов, но им этого самого ума и не хватает для того, что сделал Кей. В соседней комнате, гримёрке, сидели участники «Оптического искажения» и готовились к своему последнему выступлению. Они даже не подозревали о том, что в одном из подсобных помещений лежит их связанный настоящий звукорежиссер.

Зал уже был заполнен, скоро должна была выйти группа, выступающая на разогреве. Кей подошел к двери гримерки артистов, откашлялся и постучался.

– Кто там?

– Роман, ваш звукорежиссер, – Кейс старательно изображал стеснительного технаря-затворника с абсолютным слухом, а нательный голограммный проектор хорошо дополнял его актерскую игру.

– Заходи!

Кей буквально просочился в гримерку и закрыл за собой дверь. В паре метров перед ним, на диване, сидел дуэт «Оптического искажения»: рыжий худой Чен Макки, автор большинства их песен, и коренастый Дэн Спирцен, ответственный за визуальную составляющую их шоу. Музыканты с интересом смотрели на Кея.

– Мне сейчас позвонил господин Маннерфилд и просил передать вам свою просьбу.

– А почему он сам нам не позвонил? – спросил Дэн.

– Вас он не хотел отвлекать перед важным концертом.

– Странно, обычно старик более прямолинеен, но ладно, что за просьба? ­– поинтересовался Чен.

– Не могли бы вы предоставить ему пару минут в самом конце вашего выступления, он хотел бы обратиться ко всем жителям станции. Обещает, что это не будет относиться к политике и предстоящим выборам.

– Хм, ну за всё платит он, так что я бы предоставил ему слово, один из самых крупных наших благодетелей как-никак. А что он хочет сказать? – Чен щелкнул зажигалкой и поджег сигарету.

– Он сказал, что сделает анонс своего нового крупного проекта, но не сказал, что именно это будет.

– Темнит, но, думаю, там что-то хорошее. Можно согласиться. Чен, согласен? – спросил Дэн.

– Думаю, да, что от нас требуется?

– Всего ничего, господа, когда закончится ваше выступление, вы скажете, что господин Маннерфилд хочет сказать пару слов, а я выведу изображение из его кабинета.

– Договорились, – резюмировал Дэн.

Выступление разогревающей группы подошло к концу, зал шумел и звал тех, ради кого сегодня все собрались.

– Нам пора. И да, Роман, не забудь проверить работу программы имитации атмосферы. Я не хочу, чтобы было как тогда в Мельбурне, когда мы остались без запахов в середине шоу. Если звучит песня про холодные ветры, то мне НУЖНО чтобы фанатов пронизывал холод, и шел снег.

– Х-х-хорошо, я всё проверю, – ответил Кей запинаясь.

Как только за музыкантами закрылась дверь, он связался с Эйсом:

– Они начали. У тебя приблизительно полтора часа.

---

Полет на ховере от убежища до крыши здания Маннерфилд Корпорейшн занял меньше десяти минут. Эйс припарковал ховер на самом краю напротив выхода на лестницу. Оставалось прикрепить крюк лебедки к карнизу, а потом…

Внезапно дверь с лестницы открылась, и на крышу вышел Паук.

– И кто же захотел поиграть со мной в кошки-мышки, – начальник охраны разглядывал наглеца в капюшоне, припарковавшего свое корыто прямо на крыше его зоны ответственности.

Эйс медленно повернулся, направил пистолет на своего противника и снял капюшон:

– Привет, Паук, давно не виделись. Как поживаешь?

– Вижу, смог меня одурачить. Неплохо, это значит, что умирать ты будешь долго. Все еще ходишь с этим восьмизарядным барахлом? – Паук ничего не предпринимал и лишь ждал.

– В этот раз я тебе точно мозги вышибу, – сказал Эйс и открыл стрельбу.

Паук сорвался с места, используя свою нечеловеческую реакцию и рефлексы. Расстояние между ними стремительно сокращалось. Первые две пули просвистели где-то у него над головой, следующие три он отбил ладонями, шестая срикошетила от груди наемника. Следующая прошла чуть левее шеи, расстояние сократилось до трех метров. Эйс мысленно попрощался с жизнью и отправил последний снаряд прямо в лоб Паука и закрыл глаза. Яркая вспышка. Электрический треск. Истошный крик боли.

Убийца решил, как и в прошлый раз, поймать пулю у самого своего лица и раздавить ее пальцами на глазах у своей жертвы, но не учел, что в него выпустили ЭМИ-снаряд, который выдает мощный электрический импульс при соприкосновении с металлической поверхностью, достаточный чтобы вывести из строя всю электронику в радиусе метра. Теперь Паук катался по полу и орал от боли. От его тела шел пар, пахло жареным мясом. Одним махом убийца потерял обе руки, ослеп и оглох на одно ухо.

– Ну, что теперь скажешь насчет моего пистолета? – спросил Эйс. Он перезарядил пистолет и приставил дуло к здоровому уху Паука.

– Нет, прошу, пощади меня! – прохрипел он.

– Как ты там сказал в прошлый раз? Пауки не выпускают свою добычу, да? – ответил Эйс и выстрелил.

В наушнике раздался голос Кея.

– У тебя три минуты, они почти закончили.

– Понял, – ответил Эйс.

– У тебя все нормально?

– Да, вернул один старый должок, собираюсь вернуть и второй.

– Отлично, удачи. Конец связи.

Эйс спустился на лебедке с крыши до шестьдесят восьмого этажа, с размаху выбил окно и оказался в кабинете Гизмо. Тот, как большая часть станции в этот момент, смотрел концерт «Оптического искажения», которые только что объявили, что он должен что-то объявить.

– Какого черта тут происходит? – Гизмо снял ВР-шлем и уставился на пистолет, который на него направил Эйс.

– Ты? Тебя же убил Паук! Что тебе нужно? – Маннерфилд левой рукой никак не мог нащупать тревожную кнопку у себя под столом.

– Хотел посмотреть, как ты отреагируешь, если я вернусь из мира мертвых.

– Ты понимаешь, что только что подписал себе смертный приговор, щенок? – Гизмо моментально пришел в ярость.

– На самом деле я пришел, чтобы рассказать тебе всего одну новость.

– Какую еще новость? – Гизмо нашел кнопку и теперь тянул время. У наглеца осталось меньше двух минут до момента, когда охрана ворвется в комнату.

– Меня так впечатлила новость, что ты баллотируешься в мэры, что не смог остаться в стороне. Решил помочь старому другу, так сказать. Я сделал целое расследование по тем материалам, из-за которых ты меня чуть не убил, и прямо сейчас оно загружено в сеть, отправлено в крупные СМИ и полицию.

– Ах ты мусор без гражданства! Знаешь, сколько таких ублюдков я убил вот этими вот руками?! Да как ты смеешь меня шантажировать?! Ты не выйдешь из этой комнаты, я сам тебя застрелю прямо сейчас, – старик попытался открыть один из выдвижных ящиков в столе.

– Я так не думаю, – Эйс прострелил дыру в дорогой деревянной столешнице совсем рядом с Гизмо. – Мне терять нечего.

– Есть тебе что терять, есть, – Гизмо мельком посмотрел на часы. До прихода группы осталось меньше тридцати секунд.

– Прошу меня извинить, мне пора. И да, помашите в камеру, люди, наблюдавшие за концертом «Оптического искажения» только что посмотрели ваш лучший предвыборный ролик, – улыбнулся Эйс, разбежался и выпрыгнул в разбитое окно.

– Будь ты проклят! – крикнул ему вслед старик в проем окна. В свете города было видно тень купола парашюта, на котором спускался дерзкий посетитель.

Через мгновение в кабинет ворвалось около десяти человек охраны с автоматами в масках и бронежилетах.

– Вы опоздали, он ушел, – устало сказал Гизмо.

– Сэр, что случилось? У вас разбито окно. – спросил командир группы охраны.

– Просто убирайтесь отсюда, вы опоздали. Убирайтесь! Живо! – заорал старик.

Когда помещение покинул последний охранник, Гизмо тяжело опустился в свое кресло и позвонил Рону.

– Привет, Рон, слушай, не бросай, пожалуйста, трубку.

– Что тебе нужно?

– Я хотел извиниться за вчерашнее. Прости меня, я был не прав. Моя любовь и желание чтобы ты хорошо жил вылилось во что-то ненормальное. За это прошу у тебя прощения.

– Дед, что-то случилось? Почему ты извиняешься?

– Ничего не случилось, просто я был не прав. Всё. Живи как считаешь нужным, а я просто буду рад, что у меня есть такой хороший внук.

Гизмо завершил звонок. Открыл ящик с коллекционным плазменным пистолетом, который ему подарили на один из юбилеев, и достал оружие. Прислонил дуло к подбородку и нажал на спусковой крючок.