ОБГ. Ова, Лайт и другие

Глава 1. Отбор

Ова Ветров, сын Антона Ветрова, одного из величайших чемпионов Очень Больших Гонок, погибшего во время соревнований, открыл бутылку и хлебнул холодного пива. Это оказалось пшеничное, то самое, которое ему посоветовал Мо. Ова скривился. Он ненавидел пшеничное, казавшееся ему перебродившим горьким компотом.

— Какая же дрянь.

— Не хоочешь, отдаай мне, — усмехнулся Мо.

Они сидели в баре «У погибшего мутанта», и это название было не ради красивого словца. Его хозяин, двухметровая гора мышц по имени Гер, был мутантом. Внешне он выглядел обычно, но когда в жаркую погоду он расстёгивал рубашку, всем была видна густая чёрная шерсть, покрывавшая его грудь. Соответственно, обычных людей среди посетителей было немного, да они особо сюда и не стремились. А вот мутанты его любили.

Ова мутантом не был, но вырос в мутантском районе и лично знал Гера, а вот Мо тоже не был мутантом, хотя все его принимали за своего: он плохо ходил, неуклюже размахивал руками и незнакомому с ним человеку бывало сложно понять его тягучую речь. Мо был инвалидом, ДЦП, что не мешало ему оставаться гениальным механиком.

— А штурмаанаа ты где наайдёшь? — спросил Мо, вытирая рукавом расплескавшееся пиво. — Может, у Гера спросить?

— Даже не знаю, — ответил Ова. — Он своих будет советовать, а их в гонке не шибко жалуют.

— Этоо уже втоороой вопрос. Гер! Зови!

— Чтоо?! — только и успел выдавить из себя Ова, когда к их столику подошло по меньшей мере полтора десятка мутантов.

— И не блаагоодаари, — хмыкнул Мо.

Прошло не меньше трёх часов, прежде чем Ова переговорил с каждым из кандидатов. Телефоны нескольких человек он даже записал. Больше всех ему понравился бойкий долговязый парень с третьим глазом, выросшим за правым ухом. Он мог смотреть им в бок и мог пригодиться при сложным манёврах. Вторым кандидатом, прошедшим отбор, был пухлый паренёк с жабрами и феноменальной памятью. Но всё равно Ова сомневался.

— Эй, ты мухлюешь! — раздался голос из другого конца бара. — Она мухлюет! Зуб даю!

— Да у тебя их сотня! Грош цена твоему зубу! — ответил недовольному звонкий девичий голос. — Всё честно!

Ова заинтересованно подошёл к ссорящимся. Ими оказались юная светловолосая девушка в кожаной куртке из под которой виднелась футболка с каким-то резким лозунгом то ли про свободу слова, то ли про свободу от слов, и грузный мутант, на коже которого то тут, то там, словно бородавки, росли зубы.

— Кто хочет проверить? Давайте! Гер, тащи рулетку! — Кипятилась девушка.

— А в чем спор-то? — Поинтересовался Ова.

— Я на глаз определю любое расстояние с точностью до пяти миллиметров, — выпалила девушка. — Ставлю десятку.

— Не ведись, — бурчал зубастый мутант. — Гер наверняка в доле.

— Щаа прооверим, — проговорил со своего места Мо и бросил Ове лазерный дальномер.

Девушка довольно ухмыльнуналсь.

— Давай!

Ова допил пиво, пообещав себе никогда больше не брать пшеничного, и поставил пустую кружку на стойку. Девушка прищурилась, помедлила пару секунд и звонко щёлкнула пальцами.

— Четыре метра, двадцать семь сантиметров и три миллиметра.

Ова положил дальномер рядом со стаканом и навёл красную точку на грудь девушки.

— Четыре метра, двадцать семь сантиметров и два миллиметра, — почитал Ова показания дальномера. — Как ты это делаешь?

— Десятку гони, — девушка подошла к нему вплотную, настолько близко, что что Ова почувствовал, как её грудь прижалась к его, и потерла большой палец об указательный.

Ова протянул ей банкноту, она выхватила её и, ослепительно улыбнувшись, стремительно вышла.

— Кто это? — спросил он Гера, беря вторую кружку пива для себя и Мо.

— Лайт. Заходит сюда иногда облапошить таких как ты. Зуб, кстати, с ней в доле.

Ова улыбнулся. Десятку было не жалко, ведь он нашёл себе штурмана.

Глава 2. Под луной

Двигатель взревел, и машина медленно поползла вверх по огромной песчаной дюне.

— Давай! — азартно кричала Лайт, стараясь перекричать шум мотора. — Только возьми левее на три сантиметра, так мы как раз попадём на самую вершину!

Ова слегка повернул руль, и машина начала плавно смещаться влево, как раз к точке назначения. Колёса взрывали песок, выбрасывая назад высокие жёлто-оранжевые фонтаны. Мо сделал невозможное — в пустыне машина была такой же быстрой и управляемой как на твёрдой земле. С таким механиком у команды были все шансы на победу.

— Мы на вершине! — закричала Лайт и пихнула Ову локтем в бок.

Тот от неожиданности дернулся, крутанул руль и рефлекторно ударил по тормозам. Машину развернуло так, что она встала параллельно верхнему гребню дюны.

— Ты чего? — возмутился Ова. — Я же за рулём!

— Щекотки боишься? — засмеялась Лайт.

— А вот и не боюсь, просто неожиданно вышло... Эээээ!!! Держись!

Противоположный склон дюны оказался слишком крутым, и не выдержав веса машины начал осыпаться. Машину сперва накренило набок, понесло вниз, а затем перевернуло. Оставшийся до подножия путь она проделала лёжа на крыше.

— Смотри! — хохотала Лайт болтаясь вниз головой на ремнях безопасности и сдувая упавшие на лицо волосы. — Я в невесомости!

Ова лишь тяжело вздохнул.

Тут же в кабине раздался звонок вызова по спутниковой связи.

— Что вы сдеелали с машииной?! — сердито проговорил Мо, сильнее обычного растягивая гласные. — Я вас обооих убью, если она разбиита!

— Отложи свои инквизиторские фантазии до следующего раза, — ответил Ова. — Мы просто перевернулись.

— Чтооо?!!

— Очень аккуратно. Разве что краску о песок поцарапали.

— Она не царааапается, там наноокаарбоновый слой, — поучительно проговорил Мо. — Я же тебее говориил!

— Ладно, ладно. Не сердись. Ты нас вытащишь отсюда?

— Придёётся. Поищуу летаающий эвакуаатор. Ждиите, — протянул Мо и отключился.

Время шло. Ова и Лайт уже обошли всё вокруг, безуспешно попытались перевернуть машину сами, поиграли в крестики-нолики на песке, расчертив поле два на два метра (два метра три сантиметра семь миллиметров на два метра четыре сантиметра два миллиметра, уточнила бы Лайт). На пустыню опустились сумерки.

Ова и Лайт устроились на перевёрнутой машине и смотрели в небо, на котором одна за одной проявлялись звёзды и висела удивительно большая и яркая Луна.

— В городе она не такая яркая, — сказала Лайт.

— Это из-за уличного освещения, — объяснил Ова, — а здесь это единственный источник света, вот она и выглядит такой яркой.

— А знаешь, почему меня так назвали? — спросила Лайт.

— Уж точно не из-за твоих чёрных волос, — улыбнулся Ова.

— Ага. Мама говорила, что я самое светлое, что было в её жизни.

— Надеюсь, ты не испортила ей это впечатление, когда решила участвовать в гонках? — Ова азартно ткнул её пальцем в бок.

— Она умерла, — спокойно ответила Лайт, — когда мне было 6 лет.

— Прости, — сразу помрачнел Ова. — Я не знал.

— Ничего. Я уже пережила это и давно привыкла к тому, что её нет.

— А как ты определяешь расстояние так точно? — Ова перевёл тему, скорее не из-за того, чтобы не расстраивать Лайт, а чтобы она не спросила про его отца.

— Не знаю, — Лайт пожала плечами. — Как-то само получается. Я это делаю, сколько себя помню. Просто в детстве расстояния измеряла в своих пальцах, ладонях, локтях, а потом узнала про метрическую систему, и всё стало гораздо проще.

— А какое расстояние до Луны определишь?

Лайт отставила руки назад, упёрлась в них и откинулась, задрав голову к небу. Она прищурила левый глаз и чуть сжала губы, как делала всегда, если измеряла расстояние.

— На таких расстояниях я не могу сказать точно, — сказала Лайт после недолгого молчания. — Где-то триста шестьдесят или триста семьдесят тысяч километров. Она же всё время движется, расстояние меняется.

— А до звёзд можешь?

Лайт внимательно всмотрелась в звёздное небо, она так старалась, что даже желваки на её скулах вздулись. Ова вдруг захотел дотронуться до её напряжённой скулы, провести по ней пальцем, ощутить напряжённую мышцу под кожей.

— Нет, до звёзд совсем не могу, — прервала его Лайт и легла на спину, заложив руки за голову.

Ова лёг рядом. Они молчали и смотрели в чёрное небо, усыпанное яркими звёздами, освещаемые большой яркой Луной расстояние, до которой в этот самый миг равнялось ровно триста шестьдесят семи тысяч четыреста три километра пятьсот сорок восемь метров и два сантиметра.

Глава 3. Размазанные чернила

Бен Крик как обычно стремительно шёл по коридору, а юная секретарша Лайт старалась поспеть за ним на своих высоких каблуках и в узкой юбке.

— Господин Крик, — лепетала Лайт, прижимая к груди планшет, на экране которого, расцвеченное яркими стикерами светилось расписание босса, — у вас встреча через 15 минут в первой переговорной. Представители кабельных каналов...

— Подождут, — отрезал Крик и пошёл ещё быстрее.

Лайт сильно сжала губы, отчего они побелели даже под ярко-красной помадой, решительно сбросила туфли и побежала за удаляющимся начальником.

— Господин Крик! Это насчёт трансляции гонки! — буквально прокричала Лайт в спину боссу. — Господин Трэнст очень настаивал...

Бен Крик хмуро посмотрел на Лайт. Молоденькая, чуть за двадцать, едва достаёт ему до груди, но с твёрдым характером. Не каждый из его замов отваживался, вот так останавливать его и настаивать на своём. Девочка далеко пойдёт.

— Хорошо, — сказал Крик. — Я иду туда, а ты подготовь мне документы, — он поднял правую руку, над которой тут же замерцал голографический экран, пробежался по нему пальцами и махнул рукой в сторону девушки, — по продлению договора на техобслуживание камер-дронов. Эти чудаки до сих пор требуют документы в бумажном виде.

Планшет Лайт пискнул, сигнализируя о принятии файла. Она рефлекторно опустила глаза, чтобы нажать кнопку подтверждения, а когда подняла их, Бен Крик уже ушёл.

***

Встреча с медиамагнатами прошла отвратительно. Они пытались выкрутить Крику руки, навязать свои грабительские условия, и он был зол.

— Господин Крик, — Лайт легко скользнула в кабинет. — Я подготовила документы, которые вы просили.

Крик неодумённо посмотрел на девушку, держащую в руках стопку бумаги.

— С каких пор мы расходуем бумагу на договоры? — резко спросил Крик.

Лайт невольно вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

— Это продление договора на техобслуживание камер-дронов, — извиняющимся тоном, сказала она. — Они требуют именно в бумажном виде.

— Ах да! — вспомнил Крик и про себя отметил, что девушку стоит отметить за смелость. — Давай их сюда.

Лайт потянула стопку бумаг. Бен Крик наскоро пролистал их, поставил одну подпись, потом вторую и замер. На одном из листов, у правого края размазались чернила.

— Как тебя зовут? — медленно и от этого угрожающе спросил Бен Крик.

— Лайт, господин Крик, — ответила девушка, почувствовав неладное.

— Ты же читала мои требования к секретарям, Лайт? А там написано, что я. Ненавижу. Небрежность! А здесь, Лайт, размазаны чернила!

С этими словами Крик смял договор и с размаху швырнул его в корзину для бумаг.

— Ты уволена! Вон!

Девушка дрожала от страха, но слёзы сдержала, что тоже не ускользнуло от внимания Бена Крика. Она справлялась с чувствами несколько секунд, а потом молча развернулась и вышла из кабинета, звонко процокав каблучками по паркету.

***

Это была жуткая неделя. После того, как ситуация с кабельными каналами была урегулирована, пришла налоговая, а это было ещё хуже. Бен Крик, абсолютно вымотанный, стоял в своих апартаментах, расположенных на вершине Башни Крика, и смотрел на облака, подсвеченные снизу закатным солнцем. На заднем плане экран бубнил новости. Вдруг хозяин ОБГ услышал знакомый голос.

— Всех не пересажаете! На место одного придут другие!

Крик обернулся и увидел, как двое полицейских тащат в автозак ту самую девушку, которую он уволил несколько дней назад. Как её? Лайт, кажется.

— Башня Крика должна быть разрушена, а сам Бен Крик изгнан с земли вместе с его Очень Мерзкими Гонками! — кричала девушка. — За чистую планету!

Разъярённое лицо Лайт застыло в стопкадре и отъехало в угол экрана, появился диктор.

— Сегодня полиция ликвидировала несанкционированный митинг, организованный экологической группировкой «Чёрное молоко». Все участники задержаны до выяснения обстоятельств.

Бен Крик хмуро смотрел на Лайт, такую смелую, сильную и целеустремлённую, такую способную девушку, а когда трансляция переключились на следующий сюжет, выключил экран.

***

Новая секретарша была высокой, стройной с белой кожей и длинными белыми же волосами, спадающими до пояса.

— Господин Крик, — проворковала она. — Вот материалы, которые вы просили распечатать.

Бен Крик взял листы, откинулся в кресле и вдруг замер. Прямо на второй странице, у правого края была размазана краска. Бен Крик сжал зубы, закрыл глаза, сделал глубокий вдох.

— Как тебя зовут? — медленно и от этого угрожающе спросил Бен Крик.

— Нани, господин Крик, — проговорила секретарша, почувствовав неладное.

— Ты же читала мои требования к секретарям, Нани?

— Да, господин Крик, — побледнев ещё сильнее, хотя с её белой кожей это было очень сложно сделать, ответила девушка.

Бен Крик протянул ей листок с размазанными чернилами.

— Перепечатай. И скажи технику, чтобы проверил принтер.

— Хорошо, господин Крик, — с улыбкой облегчения сказала Нани и выпорхнула из кабинета.

Глава 4. Рисковый поступок

Два метра тридцать пять сантиметров до стены. Пять метров семьдесят шесть сантиметров до двери. Двенадцать сантиметров и семьдесят семь миллиметров до коленок, поджатых к груди, чтобы унять волнение.

Лайт вот уже минут двадцать сидела на диване в своей квартире, пытаясь успокоиться. То, что ей предстояло сделать, было очень, очень рискованно. На такое она не решалась ещё никогда в своей жизни. Пока у неё ещё был шанс отказаться, оставить всё, как было...

Хотя, кого она обманывает. Всё уже никогда не станет как было. Всё уже изменилось, но от её решения зависит в какую сторону повернёт жизнь.

Так! Нужно всё измерить, и тогда станет ясно, как поступить.

Лайт встала с дивана и принялась мерять комнату шагами.

Свою просторную квартиру-студию она снимала в мутантском районе, подальше от бара «У погибшего мутанта», где зарабатывала лёгкие деньги на спор определяя расстояния. Это было неплохое жильё даже по общегородским меркам, а по местным — так вообще шикарное: шестьдесят четыре с половиной квадратных метра с лоджией и ванной комнатой на целых десять с четвертью квадратов! Отделка, правда, уже была изношенная, но это мелочи — больше всего Лайт ценила простор.

Это было связанно с её способностями: чем больше разных расстояний она могла измерить, тем ей было комфортнее. Поэтому вся квартира была заставлена разными предметами в, казалось бы, хаотическом порядке, но на самом деле порядок там был: все предметы были расставлены так, чтобы они были разноудалены от любой точки комнаты. Чтобы этого добиться, Лайт пришлось потратить немало времени, да и то она прошла не все точки в квартире, а только те, где чаще всего останавливалась: диван, кухонный стол, прихожая, лоджия.

Такое положение успокаивало её, но не сегодня.

То, что предложил Ова, вызывало в ней страх. Даже ужас, какой-то иррациональный, чёрный ужас, уходивший корнями в детство.

Три метра двадцать один сантиметр до окна. Три метра сорок восемь сантиметров до холодильника.

Лайт прошла в кухонную зону, открыла холодильник, достала минералку и отпила на три сантиметра тринадцать миллиметров. Она любила эту странную минеральную воду, производимую в Пустыне, которую никто из её знакомых на дух не переносил, потому она продавалась довольно дёшево, что Лайт более чем устраивало.

Она поставила минералку обратно и снова забралась на диван с ногами и обхватила колени, уперевшись в них подбородком.

С того дня, как в их дом вошёл боевик из «Чёрного молока», Лайт не доверяла людям. Мало того, в каждом человеке она видела угрозу, подозревала абсолютно всех, даже домашних животных. Например, кот Мо казался ей жутко подозрительным, и она даже пыталась за ним следить, но так и не смогла поймать его с поличным.

А тут Ова.

Она немного успокоилась на его счёт, потому что подвергла всем возможным испытаниям, которые выработала для себя за эти годы: следила, подсовывала дезинформацию, назначала встречи и наблюдала со стороны за его поведением, даже обыскала его квартиру и купила на чёрном рынке его досье из полицейского управления. Он не вызывал подозрений, ему можно было доверять, но вчерашнее предложение... Это же огромный, колоссальный, гигантский, космического размера риск!

Метр и семь сантиметров до диванной подушки с логотипом ОБГ, подаренной Овой. Три метра девяносто один сантиметр до экрана на стене. Пять метров восемьдесят девять сантиметров до паука, сидящего на потолке.

Лайт не убивала этого паука, потому что он напоминал ей о том, что нужно всегда быть бдительной. Ведь именно так ведут себя опасные люди: притворяются незаметными, плетут свои сети, выжидают, когда ты в них попадёшься, а потом... Ам! И нет тебя.

Но Ова сам был больше похож на муху, которую вот-вот поймает очень жирный и страшный паук. Так, может, всё-таки риск не такой большой? Может, она преувеличивает, и всё не так уж страшно? Тем более, можно принять максимальные меры предосторожности. Да! Меры предосторожности!

Лайт вскочила с дивана и в три прыжка оказалась около стенного шкафа. Она распахнула дверцы и стала доставать вещи.

Через полчаса она смотрела на себя в зеркало и довольно улыбалась. Высокие ботинки, достаточно жёсткие, чтобы было удобно бить, но и достаточно лёгкие, чтобы было удобно бегать. Мешковатые штаны камуфляжной раскраски, выглядящие обычными, но на самом деле сшитые из армированной неразрезаемой ткани. Кожаная куртка, в подкладку которой вставлены пуленепробиваемые пластины. Тёмные очки со встроенным прибором ночного видения, новейшими спутниковыми картами по технологии дополнительной реальности и голосовым ассистентом. Кепка, в козырёк которой вшито лезвие с нанозаточкой.

Всё! Теперь она готова. Все её метр и семьдесят сантиметров росту готовы.

Лайт взяла смартфон, набрала номер Овы.

— Привет! — услышала она радостный голос. — Ты подумала над моим предложением?

— Да, — решительно ответила Лайт. — Я всё обдумала, просчитала все возможные ситуации, проиграла все негативные сценарии и решила, что можно рискнуть.

— Эээ... — удивлённо протянул Ова. — Это значит, что ты согласна?

— Да, — ещё более решительно сказал Лайт. — Я согласна пойти с тобой на свидание!

Глава 5. Шлем

Ова стоял на балконе своей квартиры, расположенной на сорок втором этаже в полицейском доме. На самом деле он назывался ЖК «Новая высота» и был первой пятидесятиэтажкой в городе, но из-за того, что большую часть квартир здесь получили отставные сотрудники полиции, народ его окрестил по-своему. Ова вдыхал прохладный ночной воздух, в котором практически не чувствовалась городская пыль, смотрел на звёзды, особенно яркие в это время года, и думал о предстоящей Гонке.

Зачем он вообще вернулся домой, если планировал тренироваться всю ночь? Да ещё и стоит здесь в полной темноте?

Вдруг какой-то шум прервал его неторопливые мысли. Ова прислушался и различил едва слышные шаги в коридоре. Это ещё что такое? Неужели кто-то додумался воровать в полицейском доме?

Ова снял тапки и осторожно, стараясь не шуметь, вышел с балкона на кухню, а оттуда через коридор заглянул в комнату. Чёрная фигура, светя фонариком, шарилась по его комнате. Воришка был (хотя, судя по фигуре, была) невысокого роста с большой копной волос. Ове стало любопытно, что же будет дальше, и он сел на пуфик, наблюдая за происходящим.

Воришка заглядывала во все шкафы, но ничего не брала. Видимо, искала что-то конкретное. Интересно, что можно искать в скромной однокомнатной квартире у отставного полицейского, а ныне не особо удачливого частного детектива? Свет фонарика отразился от чёрной блестящей поверхности, и воришка победно выдохнула.

Она подошла к блестящему предмету, осмотрела его и взяла в руки.

— Положи шлем на место, — громко сказал Ова.

— Ай! — вскрикнула воришка и от неожиданности уронила шлем на пол. — Кто здесь?

Ова включил свет и осмотрел на огненно-рыжую девушку с бледной кожей, говорящей о её внеземном происхождении.

— Подними шлем и положи его на место, — повторил Ова.

Девушка насупилась, но приказ выполнила.

— Кто тебя заставил это сделать?

— Никто, — буркнула воровка.

— Не верю. Чтобы воровать в полицейском доме нужно или отрабатывать большой долг или быть беспросветным идиотом.

Девушка зло зыркнула на Ову и едва заметно покраснела.

— Да ладно! — рассмеялся Ова. — Сама залезла? И зачем же?

— Сам знаешь.

— Да, я видел, что ты искала шлем. Но ума не приложу, зачем он тебе понадобился.

— Тогда это ты идиот, а не я, — воровка чуть осмелела, сложила руки на груди, подняла голову. — Это же шлем самого Антона Ветрова! За него коллекционеры дают бешеные деньги! А ты, небось, даже не знаешь, кто это

— Ммм... да. Всё ещё хуже, чем я думал, — проговорил Ова себе под нос.

— Что ты бормочешь? — продолжала наглеть воровка. — Осознал, каким был придурком, что хранил в этой холупе целое состояние? Мог бы продать его и заработать кучу бабла.

Она двинулась на Ову, явно намереваясь оттолкнуть его и сбежать.

— Ни с места! — рявкнул Ова и резким движением приставил пистолет к её голове.

Воровка замерла и побледнела так сильно, что стала почти белой, от чего веснушки на её лице загорелись яркими рыжими точками.

— Я Ова Ветров, — медленно заговорил Ова, с каждым словом усиливая громкость и напор. — Антон Ветров, чей шлем ты намеревалась продать каким-то уродам-коллекционерам, был моим отцом. И никто, запомни, никто, никогда не получит это шлем. Ясно тебе?!

Последние слова он буквально проорал прямо в бледное лицо воровки, отчего та зажмурила свои ярко-зелёные глаза.

— А теперь иди, — тихо и спокойно сказал Ова.

Воровка неровной походкой направилась к выходу. Когда она уже открывала дверь, Ова её окликнул.

— Эй, погоди, — воровка замерла и затравленно посмотрела на Ову, стоящего в коридоре. — Звать тебя как?

— Ятсан, — едва слышно проговорила девушка.

— Как ты узнала, что у меня есть этот шлем? Кто меня сдал?

— Ты сам. Я увидела шлем на заднем плане фотографии, на которой ты продавал фотоальбом с гонки.

Ова усмехнулся.

— Надо же, как просто! А откуда ты знала, что меня не будет дома?

— Ты же сам сказал на тренировке.

— Следила за мной? — удивился Ова.

— Да, — в голосе Ятсан прозвучала нотка гордости, ведь он её не заметил.

— А ты ловкая! — похвалил Ова и было за что, ведь она несколько дней следила за ним, а он даже ни о чём не догадался. — Чем занимаешься? Я имею ввиду в свободное от воровства время.

— Младший техник по информационной безопасности.

— О, хорошая специальность, — добродушно, будто и не орал на неё пару минут назад, сказал Ова. — Оставь-ка телефончик, может быть, позвоню тебе при случае.

Ятсан достала телефон, быстро пробежалась по экрану и сделала смахивающий жест в сторону Овы. У того тут же прозвучал сигнал принятого сообщения.

— Вот и ладушки, — улыбнулся Ова. — А теперь иди.

Глава 6. Совпадение

Лайт сидела в своей комнате и плакала.

Тяжело жить десятилетней девочкой, которая потеряла мать и которую взял на воспитание дедушка, отставной генерал Объединённой Армии. Справедливости ради заметим, что высокий, худой, с коротко постриженными седыми волосами и серыми глазами, будто смотрящими в душу, Локаний Моррнено любил свою внучку. Очень любил, но считал, что главное в воспитании — это послушание, нужно только ребёнку донести, что нужно выполнять то, что ему говорят.

Лайт привыкла совсем к другому. Мама разрешала почти всё, а если поплакать, то и всё-всё. Мама… Но дедушка был совсем другой. Он постоянно повторял: «Моррено всегда дают отпор», а потом заставлял делать то, что он говорит. И не успокаивался до тех пор, пока Лайт не дела то, что он требовал. Из-за этого Лайт снова плакала. Она вообще плакала очень часто после смерти мамы. И откуда в организме столько слёз? Откуда они вообще берутся? Интересно, если долго не пить, то и плакать не сможешь? Нужно попробовать как-нибудь.

Лайт сидела в своей комнате и смотрела по сторонам, вытирая рукой слёзы. Ей был неуютно. Почему-то хотелось сидеть левее, но кровать стояла здесь, а на полу сидеть не хотелось. Лайт шмыгнула носом, встала с кровати и встала левее.

Стало спокойнее. Лайт повертела головой по сторонам, тут же ощутила острый укол тревоги, и слёзы снова выступили в глазах. Что же изменилось? Что пошло не так? Лайт снова повертела головой, но в этот раз стараясь прислушиваться к своим ощущениям.

Окно было слишком близко, а дверь слишком далеко. Он встала, сделала шаг в сторону двери, снова оглянулась — стало лучше, но теперь кровать стояла слишком близко, а стена с плакатом комикса «Кот Аюму и его друзья», который дедушка купил после получасовой истерики, была слишком далеко. Лайт сделала шаг в сторону стены.

Вот теперь ей стало гораздо лучше. Она стояла точно в центре комнаты. И это было точное совпадение расстояний. Конечно, было много других несоответствий: плюшевый Аюму был ближе, чем хотелось, а настольная лампа совсем немного дальше, камуфляжная подушка с логотипом ОА, так нелюбимым Лайт, лежала ближе, чем нужно, а кресло с ортопедической спинкой, которое дедушка купил в прошлом месяце, было чуть дальше, чем требовало внутреннее чувство.

Но главное, самые большие объекты находились на одинаковом расстоянии.

Это было полное СОВПАДЕНИЕ.

Лайт вытерла остатки слёз и улыбнулась. Теперь она знала, что ей нужно для успокоения.

Глава 7. Козявка

Локаний Моррено допил свой утренний кофе, встал из-за стола и потрепал внучку по светлым волосам.

— Я сегодня еду в город. Козявка, хочешь со мной?

Лайт насупилась и тут же отпрянула от дедушкиной руки.

— Я не козявка! — резко ответила она.

— О! Моррено всегда дают отпор! — радостно воскликнул дедушка. — Моя внучка! Молодец!

Лайт заулыбалась и гордо выпрямилась.

— Ну так что, козявка, поедешь в город? — невозмутимом продолжил Локаний.

Лайт надулась, встала из-за стола, даже не доев свою любимую творожную запеканку, которую бабушка испекла после долгих уговоров, и демонстративно удалилась в свою комнату.

Дедушка начал называть её козявкой месяц назад, почти сразу после того, как Лайт исполнилось одиннадцать лет. От этого было ещё обиднее. Ну какая она козявка?! Да, щуплая, да, ниже своих одноклассников, но не козявка! Такое отношение дедушки злило, но ещё сильнее злило то, что как он это говорил: спокойно, с улыбкой, как будто-то так и надо, как будто, она должна была этому радоваться.

Лайт выглянула в окно. Дедушка мыл стёкла машины — большого внедорожника, доставшегося ему в качестве подарка за хорошую службу в Объединённой Армии. Он так всегда делал перед любой поездкой. В городе они бы обязательно заехали в торговый центр, где был «Детский Мир» — один из самых больших магазинов в стране, а там бы она уговорила дедушку купить ещё одного мягкого Аюму, а может, даже робота-Аюму (!), но для этого нужно стерпеть козявку.

Пять минут спустя Лайт уже садилась на заднее сиденье машины.

— Я рад, козявка, что ты согласилась, — сказал дедушка, заводя двигатель. — Пристегнись.

Лайт не ответила — молча нашарила за плечом ремень безопасности и защёлкнула его в замок. Не стоило злить дедушку, а ради покупки, можно и козявку потерпеть.

В торговом центре было классно: всё блестит, сверкает, играет музыка, голографическая реклама, роботы-промоутеры и даже новейший антигравитационный лифт, в котором даже движение вверх ощущалось как движение вниз и это было просто фантастически круто!

Но круче всего оказалось, что в «Детском мире» именно сегодня проходила презентация нового комикса про кота Аюму вместе с новой серией игрушек.

— Иди, козявка, — дедушка потрепал её по волосам. — А после презентации купим тебе этот комикс.

Лай была настолько счастлива, что даже козявка не могла омрачить её радость. Она с отвагой ныряльщика за жемчугом ринулась в толпу, ловко пробилась в первые ряды и завороженно уставилась на детальную анимированную голограмму любимых персонажей, рассказывающих о новом комиксе и не забывающих нахваливать все новые игрушки.

Сколько прошло времени, Лайт не поняла. Ей казалось, что пару минут, не больше. Расходившаяся толпа понесла её, прижимающую к груди новый комикс и роботизированного Аюму, к кассам.

— Привет! — услышала Лайт приветливый голос кассирши. — А где твои родители или кто-то из взрослых? Или ты сама оплатишь покупку?

Только тут Лайт поняла, что дедушки рядом нет. Она завертела головой по сторонам, но его высокой фигуры с военной выправкой нигде не было видно.

— Давай мы оставим твои покупки здесь, на кассе, а ты найдёшь своих родителей и вернёшься? Хорошо?

Лайт кивнула и нехотя отдала свои сокровища кассирше, затем отошла в сторону и пошла искать дедушку. Где же он?

Вот!

В толпе мелькнула высокая дедушкина фигура в клетчатой рубашке, только почему-то в кепке. Он ведь всегда снимает кепку в помещении, но рубашка точно его. Вперёд!

Лайт выбежала из магазина и помчалась за дедушкой. Тот быстро шёл к эскалаторам, ведущим вверх. Интересно, зачем он туда идёт? Ну, точно же! Там ведь фуд-корд! Наверняка дедушка решил купить её что-нибудь вкусненькое. Может, даже, её любимое манговое мороженное.

По эскалатору в процессе движения бежать было невозможно — слишком много людей. А по этажу дедушка ходил очень быстро, ловко лавируя в толпе и Лайт никак не удавалось его догнать, но она всё время держала его в поле зрения. Наконец, уже на фудкорде она догнала его.

— Дедушка! — закричала Лайт. — Дедушка, постой!

Но дедушка почему-то продолжал идти вперёд. Лайт прибавила ходу и схватила его за руку.

— Дедушка! Постой же!

Дедушка обернулся и оказался совсем не дедушкой.

— Чего тебе, девочка? — спросил удивлённый и чуть испуганный совершенно незнакомый мужчина в кепке.

— Ой, — испугалась Лайт и тут же бросилась бежать в противоположную сторону.

Она быстро бежала между столиками, огибала идущих навстречу людей, хотела сесть в лифт, но он уже уехал, побежала к эскалаторам, но потеряла их из виду и остановилась в центре зала, около смотровой площадки со стеклянным полом, откуда были видны насквозь все семь этажей до первого.

Лайт остановилась и сильно зажмурилась, сдерживая слёзы. Она потерялась. И совсем не понимала, что делать дальше. Она не помнила на каком этаже находился «Детский мир» с оставленными на кассе комиксом и игрушкой. Она не помнила на каком этаже подземной парковки поставил дедушка свою машину. Она не понимала, как выйти из этого торгового центра, потому что входов и выходов тут было несколько. И коммуникатор свой она оставила дома, потому что так и не привыкла его таскать с собой, а имплант связи дедушка не разрешил ставить.

Лайт накрыла волна паники и чтобы успокоиться она занялась тем, что её всегда успокаивало — измерением расстояний. Она методично поворачивала голову вокруг своей оси, измеряя расстояния до каждой стены, до каждого окна, до каждой двери, до каждой витрины кафе, до каждой… Ой!

Пройдя полный круг, Лайт неожиданно для себя очень чётко осознала где она находится. Мало того, она могла представить в голове самый короткий путь до любой точки на этом этаже. Открытие своей новой способности так захватило Лайт, что она тут же забыла о том, что потерялась, и пошла «сканировать» остальные этажи.

Уже на первом Лайт услышала из динамиков громкий голос.

— Лайт Моррено! Твой дедушка ждёт тебя у фонтана. Внимание всем! Потерялась девочка одиннадцати лет, выглядит младше, невысокая, волосы светлые, одета в джинсы и футболку с котом Аюму. Если кто видел её, просьба отвести девочку к фонтану.

Дедушка у фонтана! О, это просто.

Лайт развернулась, взлетела на второй этаж по движущемуся эскалатору (запрет можно и нарушить), прошмыгнула в центральный коридор, обежала зону отдыха и выскочила к небольшому фонтану, журчащему тонкими струйками. Дедушка стоял там и беспокойно смотрел по сторонам.

— Дедушка! — закричала Лайт и бросилась к нему.

Отставной армейский генерал, суровый человек, которого побаивались не только солдаты, но и младшие офицеры, Локаний Моррено обнял внучку и крепко прижал её к себе.

— Господи, ты нашлась, козявка моя, — зашептал он ей на ухо быстро быстро. — Как же я перепугался, ты бы знала. Это ж город, мало ли что тут может случиться. Тем более такой большой торговый центр. Я под во время танковой атаки так не боялся, как сейчас. Слава богу, ты нашлась, козявка…

Лайт слушала дедушку и в его словах было столько нежности, столько любви и заботы, сколько она не чувствовала никогда в своей жизни. Ну, разве что, когда мама ещё была жива. И самое удивительное, даже в козявке чувствовалась эта любовь.

Лайт прижалась к дедушке и закрыла глаза.

— Хочешь, я больше не буду называть тебя козявкой, — спросил дедушка, когда они уже ехали домой, а Лайт читала новый комикс про кота Аюму.

— Нет, дедушка, — ответила Лайт. — Тебе — можно.

Глава 8. Карта

Ова, вцепившись в руль, внимательно смотрел на узкую лесную дорогу, несущуюся навстречу с бешеной скоростью. Впереди виднелась развилка, но Лайт молчала. Обычно она выкрикивала куда нужно повернуть, стоило повороту оказаться в поле зрения, а иногда и раньше, но сейчас она почему-то молчала.

— Куда?! — крикнул Ова и снова не получил ответа.

— Ла-айт!!!

Ова ударил по тормозам, и когда машина остановилась, с негодованием посмотрел на Лайт, но вместо неё увидел отчаянно шевелящуюся и шуршащую бумажную карту.

Выбравшаяся из-под карты Лайт выглядела обиженной и злой. Ова уже хорошо запомнил это её состояние: тяжелое дыхание, сжатые в линию губы и главное — бегающий взгляд, говорящий о том, что Лайт считает расстояния до ближайших предметов.

— Что случилось-то? — спросил Ова, стараясь сделать вид, что ничего не происходит.

— Мо!!! — гаркнула Лайт. — Мо случился!

Ова недоумённо поднял правую бровь.

— Он сегодня перед гонкой всучил мне эту доисторическую печатную простыню и потребовал, чтобы я ориентировалась по ней. Типа, — Лайт понизила голос и начала растягивать буквы, изображая Мо, — аааа вдрууг планшеет сдооохнет, а кааарта всегдааа рабооотает.

— Ну, так мы ему не скажем, — улыбнулся Ова. — Врубай планшет, ехать нужно.

— Ааагааа! — раздался голос Мо, уже настоящего.

Ова и Лайт посмотрели на приборную панель, где появилось лицо их гениального механика.

— Тааак я и знааал. Не выыйдет! — Мо широко улыбнулся и погрозил пальцем. — Я отруубил всю наавигаацию. Хоотите выбрааться из этоого лесаа? Раазбираайтесь в каарте. Адьёёё!

Мо исчез, а вместе с ним добрая половина цифровых функций машины. Ова посмотрел на Лайт, улыбнулся и развёл руками, мол, это Мо, чего с ним сделаешь?

— Да пошёл он! — рявкнула Лайт и выпрыгнула из машины, на ходу бросая карту, которая из-за ветра будто преследовала её.

Ова положил руки на руль и беспомощно опустил голову. Когда Лайт злилась, было бесполезно её переубеждать. Логика на неё в таких состояниях не действовала, она моментально выдавала контраргументы на любые доводы, совершенно не обращая внимания их реалистичность и внутреннюю противоречивость.

Посидев немного, Ова вышел из машины, поднял карту и принялся её изучать. На первый взгляд всё выглядело понятно. Вот место старта, вот кольцевая дорога, вот та самая грунтовка, на которую они выехали с трассы, а вот дальше-то как? Они уже проехали с десяток развилок. Вот тут направо, тут… Куда? А здесь? А сейчас мы где?

— Чёрт.

Ова сложил карту, осмотрелся. Лайт нигде не было.

— Лайт! — крикнул Ова. — Ты где? Что за шутки?

Лайт не отвечала. Сердце застучало быстрее. Ова ещё раз внимательно осмотрелся — вокруг были только деревья, сзади дорога, откуда они приехали, впереди развилка. И никого. На секунду Ове показалось, что это сон — настолько исчезновение выглядело мистическим.

— Ха! — раздался радостный голос Лайт откуда-то сверху. — Выкуси, Мо!

Ова задрал голову и присвистнул от удивления: Лайт стояла на ветке, почти на самой вершине толстого высокого дерева.

— Ты чего туда забралась?

— Строю карту! Погодь, не отвлекай!

Минут через пять Лайт начала спускаться. Ещё через пятнадцать она, наконец, матерясь на чём свет стоит и порвав комбинезон в двух местах, слезла.

— Всё, заводи, — тоном победителя приказала Лайт.

— А карта? — спросил Ова.

— Пусть Мо засунет её в свой гениальный инженерный зад. Карта теперь у меня в голове! Поехали, по дороге объясню.

Пока ехали по грунтовой дороге говорить было сложно, приходилось кричать, но Лайт была так вдохновлена, что болтала без умолку, не забывая выдавать указания о том, куда повернуть. Оказалось, что её способность на глаз с точностью определять расстояния от себя до любого предмета, имеет полезный побочный эффект. Стоило Лайт определить расстояния до большого числа предметов, находящихся вокруг, как у неё в голове возникала карта местности, а дальше она могла ориентироваться по ней хоть с закрытыми глазами.

Ова выслушал её с уважением и лёгкой завистью — у него-то не было никакой особой способности. В их команде он чувствовал себя самым… обычным.

— Нужно бы покатать тебя на вертолёте, — сказал он, когда они уже возвращались к гаражу Мо.

— Зачем? — удивилась Лайт. — Хочешь пригласить меня на свидание?

Ова смутился, хотел было тут же выпалить “нет”, потом решил было воспользоваться случаем и сказать “да”, а потом… Но не успел.

— А! Ну, конечно! — воскликнула Лайт, прервав размышления Овы. — Чтобы я могла построить в голове карту всего маршрута гонки! — Лайт обняла Ову и чмокнула его в щёку. — Ты гений!

Дальнейшую дорогу ехали молча. Лайт ковырялась в телефоне, выискивая цены на аренду вертолётов, а Ова просто ехал и улыбался, всё ещё ощущая на своей щеке мимолётный поцелуй.

Глава 9. Подъём

Ступеньки, казалось, не кончатся никогда.

Лайт посмотрела на едва видное, нарисованное краской число 32 и остановилась, прислонившись плечом к стене лестничного пролёта.

— Ты решил убить меня подъёмом по ступенькам? — спросила она, тяжело дыша и отметила, как расходится её голос в пустых стенах недостроенного здания.

— Это лишь первый этап, — ответил Ова, присаживаясь на подоконник. — На крыше тебя ждёт такое, что я реально побаиваюсь за твою жизнь.

— Ой, только не снова! — огрызнулась Лайт. — Ты мне это заливаешь с того самого момента, как я увидела эту недостроенную стоэтажку.

— Не веришь? — Ова сделал вид, что обиделся.

— Да! — ответила Лайт. — Не верю, представь себе! Я уже сыта по горло вашими с Мо приколами! Вот уверена, Мо сидит там на верху с секундомером, а когда мы поднимемся, он скажет, что я слишком слабая и мне нужно тренироваться.

Ова закатил глаза, мысленно взывая ко всем пережившим климатическую катастрофу богам, чтобы дали ему сил довести Лайт до крыши.

— Отдохнула? — сказал он, ставя ногу на следующую ступеньку.

Вместо ответа Лайт пихнула его в бок и за три больших шага пробежала всю лестницу.

— Догоняй, гонщик! — весело крикнула она и побежала дальше.

— Не беги! Устанешь, — только и успел крикнуть Ова в догонку и побежал сам.

Следующий привал сделали на сорок седьмом этаже. Сил дойти до пятидесятого не оставалось. Даже попытка Овы подзадорить Лайт, называя её улиткой, черепашкой и ленивой жопой не дали результатов. Лайт буквально сползла на пол, прислонившись спиной к стене. Ноги гудели, мышцы бёдер жгло изнутри — казалось, они сейчас расплавят джинсы.

— На, хлебни, — Ова протянул Лайт фляжку.

— Это, надеюсь, водка? — спросила Лайт. — Помянуть мои безвременно почившие ноги.

— Лучше, — загадочно улыбнулся Ова. — Ещё спасибо скажешь.

Лайт понюхала фляжку, удивлённо подняла брови, сделала осторожный глоток, потом ещё несколько и вернула фляжку обратно.

— Похоже на хреновую минералку, — сказала она, — в которой так много полезных минералов, что они делаю вкус невозможно химическим.

— Почти угадала, — ответил Ова, тоже отпив из фляжки. — Я у Дины выпросил, её выдают спецназовцам для операций. Отлично восстанавливает силы.

— Так я тебе и поверила, — хмыкнула Лайт. — Небось Мо намешал каких-то просроченных витаминов, а ты мне тут заливаешь.

Ова лишь покачал головой, продолжая просить себе терпения.

Через пять минут, когда спецжидкость подействовала, Лайт уже вышагивала через две ступеньки впереди Овы, но всё равно продолжала настаивать, что всё дело в её физической подготовке и силе внушения, а тот факт, что совсем недавно она была уверена, что больше не сделает ни шагу, она деликатно обходила вниманием.

Последние десять этажей дались им особенно тяжело. Не помогла даже спецназовская жидкость. Ова ещё держался, а у Лайт буквально подкашивались ноги. Не оставалось даже сил на то, чтобы ругаться. Весь запас мата Лайт вылила между семьдесят девятым и восемьдесят шестым этажами.

— Осилишь последний или пойдём вниз? — спросил Ова на девяносто девятом этаже.

— Иди в жопу, — буркнула Лайт и заковыляла вперёд.

Перед дверью на крышу Ова остановился.

— Закрой глаза, — сказал он, улыбнувшись.

— Да ты издеваешься, — выдохнула Лайт.

— Ну, пожалуйста, — взмолился Ова. — Обещаю, тебе сейчас будет очень хорошо.

Лайт закатила глаза, скривила губы, но глаза всё же закрыла. Ова взял её за руку и осторожно вывел на крышу.

— Пригнись, тут низкая дверь. Идём прямо, стой. Тут ступенька. Ага, всё, ещё немного. А теперь садись.

У Лайт не было сил возмущаться тому, что они припёрлись на крышу недостроенного стоэтажного небоскрёба — откуда там что-то, на что можно сесть?! Она просто села и почувствовала, как опустилась во что-то мягкое и расслабляющее.

— Смотри.

Лайт открыла глаза. Она сидела в кресле-мешке, принявшем форму её уставшего тела. Ова сидел рядом в таком же кресле. Между ними стоял походный столик с бутылкой шампанского и двумя фужерами. Лайт одобрительно замычала.

— Ова, ты сраный романтик, — сказала она, растягивая губы в улыбке. — Ты припёр сюда всё это? Ты уже сюда поднимался?

— Погоди, — ответил Ова. — Главный сюрприз не в этом.

— Неужели у тебя тут ещё и палатка припасена, потому что спуститься я уже сегодня вряд ли смогу, — сказала Лайт.

— Посмотри направо, — сказал Ова. — Что там?

Лайт повернула голову и увидела уходящую в облака башню Крика, бликующую красными отражениями закатного солнца.

— Да, красиво, но на сюрприз как-то не тянет.

— А теперь посмотри налево, — сказал Ова полным предвкушения радости голосом.

Лайт повернула голову и увидела шпиль Рудова — второе после башни Крика высокое здание в мире. Оно светилось изнутри, создавая образ светового столба, бьющего в небо. И тут у Лайт разлилось по телу приятное спокойствие. Она сперва даже не поняла, что случилось, но интуитивно начала смотреть то на башню Крика, то на башню Рудова и наконец осознала.

Лайт застонала от нахлынувшего на неё чувства гармонии — она стояла ровно посередине между двумя самыми большими объектами мира. Ровно. Посередине. Она.

— Ова… — Лайт больше не смогла сказать ни слова — она обняла Ову и не отпускала пару минут. — Спасибо.

Так они и встретили закат, сидя на крыше, выпивая шампанское и болтая о разной романтической ерунде, стараясь не думать о том, что когда-нибудь им придётся идти вниз.

Глава 10. Огромная сила

Лайт вздрогнула от внезапного стука в дверь. Влад всегда приходил внезапно, причём всякий раз ему удавалось проскользнуть мимо домофона, так что стук в дверь был его визитной карточкой, от которой у Лайт всякий раз учащался пульс.

На ватных ногах, стараясь унять дрожь, Лайт открыла дверь.

— Слишком долго, — бросил Влад и оттолкнув Лайт с дороги, быстро вошёл и захлопнул за собой дверь.

Только теперь он снял с головы капюшон своей чёрной давно не стираной толстовки и посмотрел на Лайт полностью чёрными глазами. Лайт читала, что степень черноты глаз для террористов из «Черного молока» нечто вроде звёздочек на погонах у военных. Чем чернее глаза, тем выше ты в иерархии боевой группы.

— Прости, — дрогнувшим голосом произнесла Лайт, — я каждый раз так пугаюсь твоего стука, — Влад едва заметно улыбнулся, и это не ускользнуло от внимания Лайт.

— Ты нашла команду, — сказал Влад, прохаживаясь по комнате, держа руки в карманах толстовки. — Почему я узнаю это не от тебя?

— Хотела убедиться, что всё серьёзно, что меня не выгонят на второй день, — рефлекторно втянув голову в плечи и обхватив себя руками, чтобы унять дрожь, ответила Лайт.

— Отмазка засчитана, — бросил Влад, достал из кармана правую руку, вытянул её и раскрыл ладонь: оттуда упал чёрный каплевидный камешек и повис на серебряной цепочке. — Надень.

Лайт осторожно взяла кулон.

— Что это? — удивлённо спросила она. — Подарок?

— Это устройство слежения, — пояснил Влад, пряча обратно руку в карман. — Носи его не снимая. Даже в душе. Оно реагирует на тепло тела и регистрирует пульс, так что если снимешь, я сразу об этом узнаю. Ну?

Лайт рассматривала кулон, но не надевала его. Он был красивым, лет пять назад она бы точно себе такой купила. На самом деле Лайт просто тянула время, собиралась с силами.

— Мы не договаривались на слежку, — сказала она, чуть дрогнувшим голосом.

Влад повернулся к ней и пристально посмотрел на неё чернотой своих модифицированных глаз. Лайт упрямо смотрела прямо ему в глаза. Так продолжалось почти минуту, потом Влад отвёл взгляд, опустил голову, вздохнул. Лайт победно улыбнулась, но в следующую секунду (она едва успела заметить его движение) Влад уже схватил её за горло и поволок вперёд.

Лайт больно ударилась спиной и затылком о стену. Рефлекторно начала отбиваться, пыталась отпихнуть Влада, беспорядочно махала руками вокруг его лица и шеи, но с каждой секундой слабела, потому что не могла вдохнуть — рука Влада клещами сжимала её шею. В глазах мутилось. Лайт опустила руки и почти потеряла сознание, а через несколько секунд сползла по стене на пол.

Влад присел на корточки перед Лайт, взял из её руки кулон и надел ей на шею.

— Готовься к гонке, — сказал он. — Больше заданий нет. И помни: «Чёрное молоко» — огромная сила, нас никто не остановит.

Влад встал и пошёл к выходу. Лайт сидела на полу, восстанавливая дыхание и массируя шею — там теперь точно будут синяки. Хлопнула входная дверь. Подождав немного, чтобы убедиться, что Влад не вернётся, Лайт вскочила с пола, подбежала к столу, схватила планшет, включила его и запустила неприметное приложение, спрятанное в дальний угол на последнем экране. Тут же появилась карта её района, по которой пульсировала красная точка. Прямо около её дома.

Лайт подошла к окну, посмотрела сквозь специально сделанную дырку в шторе и увидела Влада, который стоял напротив её подъезда, прислонившись к дереву. Через пару минут он пошёл из двора. Красная точка на планшете двинулась по тому же маршруту.

— Огромная сила, — повторила Лайт. — Я знаю, что такое огромная сила. И ты тоже скоро узнаешь.

Глава 11. Нашла

Второе октября — день рождения Лайт.

Сегодня ей 14 лет. Совсем взрослая, паспорт получать. Она проснулась, вскочила с кровати, улыбнулась тёплой осенней погоде, но вспомнила вчерашний день, и ей тут же захотелось залезть обратно под одеяло и вообще больше никогда оттуда не вылезать.

Просто вчера она обнаружила...

Дедушка зачем-то очень громко собирался в город. Суетился по пустякам, что было ему совсем не свойственно, пару раз настойчиво предлагал Лайт поехать с ним, даже немного поругался с бабушкой, когда она попыталась его урезонить. Наконец, они уехали, и Лайт принялась искать.

Может, существуют в мире дети, которые терпеливо ждут своего дня рождения или Нового года, чтобы получить подарок. Но Лайт была из совсем другой породы — любопытство буквально жгло её изнутри, так хотелось узнать, что же ей подарят. Она, конечно же, хотела новый компьютер, о чём настойчиво твердила последние полгода. С большим сенсорным экраном и модулем пространственного управления, чтобы можно было двигать окна, словно хватая их в воздухе пальцами.

Жила Лайт у дедушки и бабушки, в большом двухэтажном загородном доме с чердаком и подвалом. А ещё был сарай, где дедушка хранил всякие инструменты и немного армейских трофеев, которые ему разрешили забрать с собой после ухода на пенсию. Ещё бы не разрешили, ведь её дедом был сам Локаний Моррено — генерал, выигравший ключевое сражение между Объединённой Армией и силами Атлантического Альянса. Словом, мест, где можно спрятать подарок, было предостаточно.

Начала Лайт, конечно же, с дедушкиного кабинета, как комнаты наиболее для неё закрытой, естественно, когда сам дедушка был дома. А когда дома никого не было...

Пухлый прямоугольник, обёрнутый в яркую упаковочную бумагу и перевязанный ленточкой, лежал на верхней полке книжного шкафа среди пыльных фотоальбомов. Это было второе место, куда Лайт полезла смотреть. Она даже разочаровалась, что найти подарок удалось так быстро. Зато теперь её будоражила задача, как незаметно вскрыть упаковку и узнать, что же там внутри.

Но и тут её ждало разочарование. Ленточка была завязана самым простым узлом — бантиком, повторить который было проще простого. Закусив губу и задержав дыхание от предвкушения, Лайт развязала ленточку и начала аккуратно раскрывать бумагу. Компьютер, конечно, в такой свёрток не поместится, но, может, это планшет, что тоже очень неплохо, или вообще ноутбук, который можно будет таскать в школу вместо тетрадок и ловить на себе завистливые взгляды!

Внутри свёртка лежал свитер с мордочкой кота Аюму, которому бы Лайт была рада, ну, лет пять назад, и толстая книжка «Энциклопедия вымышленных существ народов мира». Книжка, конечно, была хорошая. Лайт когда-то хотела её даже купить, но потом нашла в Сети пиратскую копию, скопировала себе наиболее интересные иллюстрации и бросила читать после пятой страницы, настолько скучным академическим языком она оказалась написана.

Вот так подарочек на четырнадцатилетие...

Натянув улыбку, Лайт вышла из своей комнаты, уже смирившись с горькой судьбой. Перед этим она даже несколько раз прорепетировала, как будет радоваться этой книжке, как тут же натянет свитер, как будет обнимать бабушку и дедушку. Нельзя их расстраивать своим недовольством. Пусть думают, что порадовали свою внучку. Они ведь её и правда любят, пусть и не понимают её желаний.

Бабушка была на кухне и готовила завтрак. Она расцеловала внучку и отправила её в кабинет к деду. Тот сидел в своём любимом кожаном кресле и читал новости, смахивая их рукой с голографического экрана. «Вот. У него такой есть, а у меня...» — обижено подумала Лайт, но тут же спохватилась.

— С днём рождения, козявка! — сказал дедушка, вставая с кресла и обнимая Лайт. — Да ты ещё выросла, что ли? Скоро деда перегонишь!

— Ну, хватит, дедушка, — заворчала Лайт. — Не смешно уже.

— Ладно, ладно. Давай подарок вручу.

Он направился к тому самому книжному шкафу, но открыл почему-то нижнюю дверцу, где лежала коробка со старыми игрушками Лайт, которые ей уже были не нужны, но их жалко было выбрасывать. Дедушка вытащил коробку, полез глубже и достал оттуда солидный картонный куб снежно-белого цвета с логотипом в виде стилизованной кисти руки.

Компьютер!

Лайт застыла на месте, открыв рот.

Следующие минут десять дедушкин кабинет был наполнен восторженной трескотнёй Лайт по поводу подарка и сотнями разнообразных благодарностей в адрес дедушки с бабушкой.

Наконец, истратив месячный запас радостных воплей, Лайт посмотрела на дедушку и, потупив взгляд, спросила:

— А как же свитер и энциклопедия?

— Козявка, — дедушка единственный, кому Лайт позволял так себя называть, — я же знаю, что твой любопытный носик непременно бы переворошил весь дом в поисках подарка. Поэтому я сделал отвлекающий манёвр — дал тебе возможность найти якобы подарок, чтобы ты успокоилась, прекратила поиски и не испортила сама себе сюрприз.

У Лайт аж слёзы навернулись. Она крепко обняла дедушку и не отпускала его до тех пор, пока не услышала из кухни бабушкин громкий голос, призывающий идти на завтрак, а то всё остынет, а греть она второй раз не будет, и все опоздавшие будут давиться холодным.

Глава 12. Горизонт

Ова крепко держал руль, который так и норовил дёрнуться в сторону — нестись на предельной скорости по пересечённой местности это вам не шутка, это требует полной концентрации, чтобы успеть объехать особо большую яму, если таковая появится на горизонте. А Ова старался всё время держать горизонт в поле зрения, контролировать их главную цель, которую назначил Мо на эту тренировку. Единственными сигналами извне, которые он слышал, были краткие выкрики Лайт: «Влево пять! Влево семь! Да влево же!!! Теперь вправо! ОВА!!!»

БАМ!

Голова Овы мотнулась в сторону, нога рефлекторно ударила по тормозам. Машина прошла юзом по грунтовке ещё несколько метров, подняв за собой тучу пыли. Лайт, сыпя проклятьями, с пятой попытки отстегнула ремни безопасности и выскочила из кабины. Ова шумно дышал, стараясь унять колотящееся сердце. Немного успокоившись, он снял шлем и тоже вышел из машины.

Лайт кипела неподалёку. Казалось, что из неё сейчас полетят искры.

— Какого хрена, Ова! — заорала она и пошла прямо на Ову, замахиваясь шлемом.

— Прости... — только и выдавил Ова.

— Что значит «прости»?! Мы же договаривались: я говорю — ты делаешь, я думаю — ты рулишь. И снова! Снова, сука, ты не делаешь то, что я тебе говорю! — Лайт с размаху шваркнула шлем об землю, так что он даже подпрыгнул и откатился в сторону.

Ова виновато пожал плечами.

— И это всё? Всё, что ты мне можешь ответить?! — Лайт сжала кулаки, испепелила Ову взглядом, отвернулась и пошла прочь.

Ова растерялся. Он никак не мог привыкнуть к тому, что нужно просто делать то, что говорит Лайт. Делать не думая. Делать в ту же секунду, как она это произнесла. Потому что если не сделать сразу, то в следующую секунду будет выкрикнуто уже новое указание.

Такое безоговорочное подчинение было Ове поперёк горла. В детстве, когда отец ещё был жив и был богат, Ова получал всё, что хочет, причём сразу, как только это желание было озвучено, а вот выполнять то, чему говорила няня или родители, не спешил. И эта привычка закрепилась в нём на всю оставшуюся жизнь.

— Ова, заправь постель, — кричала ему мать, когда они уже переехали из огромного особняка в квартиру.

— Ага, заправлю, — отвечал Ова и продолжал смотреть новый выпуск «Под колёсами ОБГ».

— Ова, сделай уроки!

— Мам, я попозже займусь, а сейчас пойду погуляю!

Завтра нужно сдать реферат — Ова приносит его через неделю. Нужно заполнить отчёт сегодня — Ова садится через три дня, когда на него наорёт начальник. Надо оплатить счета в течение двух дней — Ова платит через неделю со штрафом за просрочку.

Ова страдал от этой своей привычки, но всё равно бессознательно продолжал вести себя точно так же. Почему? Не делая то, что его просят, он на секунду возвращался в те безоблачные детские годы, когда он был мерилом всего, когда всё было подчинено его желаниям и воле, возвращался в то фантастическое чувство собственной нерушимой значимости.

Минут через двадцать (именно столько минимально требовалось Лайт, чтобы успокоиться) Ова сел рядом со своим светловолосым штурманом на обочину.

— Ну прости, — начал Ова, — я правда буду пытаться.

— Не надо пытаться. Надо просто делать. Что тут сложного: просто повернуть руль на пять сантиметров влево, когда я кричу «влево пять»? Это даже обезьянка сможет сделать.

— Я не могу, — признался Ова, чуть помедлив. — Мне нужно видеть горизонт. Без этого мне кажется, что я упускаю контроль, а ещё всё во мне бунтует против бездумного подчинения.

— Чего? — Лайт чуть не поперхнулась от возмущения. — Ты думаешь, я тебе приказываю?!

— А разве приказ — это не когда один говорит, а второй делает?

— Стоп-стоп, — Лайт встала и пошла к машине. — Идём, чего сидишь.

Ова в недоумении пошёл вперёд. Лайт залезла в кабину.

— Залезай! — крикнула она уже из машины.

— Зачем это? — спросил Ова.

— Опять... — закатила глаза Лайт. — Просто. Залезь. В. Кабину!

Ова помедлил пару секунд, стараясь понять, что она от него хочет. Наконец он смирился и сел на водительское место.

— Трогай, — сказала Лайт и в этот раз молча дождалась, пока Ова не заведёт машину.

Двигатель заурчал, машина, шурша колёсами по грунтовке, медленно поехала вперёд. Ова поехал быстрее, переключился на вторую передачу, поехал чуть быстрее.

— СТОЙ!!! — внезапно заорала Лайт.

Ова от неожиданности ударил по тормозам.

— Что случилось?

— Что ты только что сделал? — хитро прищурившись, спросила Лайт.

— Не понял.

— Вот прямо детально-детально скажи мне, что ты только что сделал.

Ова пожал плечами, но начал перечислять:

— Повернул ключ зажигания, выжал сцепление, включил первую передачу, нажал газ, довёл двигатель до трёх тысяч оборотов, переключил на вторую передачу, ещё нажал на...

— Стой, стой, — перебила Лайт. — Достаточно. Я правильно тебя поняла, что ты увидел, что обороты достигли нужного значения...

— Услышал. Я по звуку ориентируюсь.

— Ещё лучше. Ты услышал определённый звук мотора и тут же переключил передачу. Так всё было?

— Ну да, — Ова не понимал, куда клонит Лайт, но уже чувствовал, что она загоняет его в ловушку.

— А почему ты не сопротивлялся приказу двигателя? Почему не помедлил, почему не стал требовать у двигателя объяснений приказу, почему не заставил его убеждать тебя в том, что приказ разумный и его нужно выполнять?

— Ну... — Ова замялся, не зная что ответить.

— Когда мы едем, дурья твоя зелёная башка, — мило улыбаясь, заговорила Лайт. — Воспринимай мой голос точно так же, как звук двигателя. Я кричу — ты поворачиваешь, я кричу — ты газуешь или тормозишь. Хочешь, я буду рычать, как движок? Голос, правда, сорву, но зато будет похоже.

Ова заулыбался. А ведь он и правда не думал в таких категориях. Лайт была права. Да, подчиняясь ей, он не видел горизонта сам, но зато понимал, что его видит она, а значит, они вместе обязательно до него доедут.

Глава 13. Бродить

Тёплой летней ночью, когда даже на ночь не хочется закрыть окно, в доме отставного генерала Объединённой Армии Локания Моррено из окна на мансардном этаже вылез человек в спортивном костюме (судя по комплекции — это была девочка-подросток лет пятнадцати). Девочка бесшумно прошлась по крыше террасы, аккуратно слезла по водосточной трубе, пригнувшись, пробежала по двору к пышным зарослям малины, достала оттуда туго набитый рюкзак, накинула его на плечи и быстрым шагом пошла прочь от дома.

Время до первого автобуса в город Лайт скоротала в зале ожидания вокзала. Она специально выбрала для побега именно этот день, потому что сегодня дежурил новенький охранник, который ещё не знал никого из жителей близлежащих деревень, а билет она купила заранее через приложение компании автобусных перевозок. Лайт сидела точно под камерой видеонаблюдения на жёстком кресле и украдкой, чтобы не привлекать внимания, оглядывала зал ожидания. Было что-то романтично-грустное в этом пустом просторном помещении, освещаемом лучами восходящего солнца через большие панорамные окна. А если добавить к этому побег из дома... Но Лайт не успела сформулировать мысль, так как объявили посадку на автобус.

Через полтора часа неспешной езды по просёлочной дороге Лайт оказалась в городе. Она тут бывала уже не раз с дедушкой, но сейчас впечатления были совсем другими. Какими-то более глубокими, что ли, самостоятельными. На вокзале Лайт быстро смешалась с толпой и нырнула в метро, стараясь как можно меньше попадаться на камеры видеонаблюдения.

Первый звонок от бабушки поступил, когда она уже сидела в парке, любуясь бликами солнца в брызгах фонтана. Лайт выдержала, пока звонок не закончится, и перевела коммуникатор в режим полёта. Это оказалось не так-то просто, как ей представлялось во время подготовки к побегу. Бабушку было жалко. Лайт живо представила себе, как она ходит по комнате, слушая длинные гудки в телефоне, а потом пьёт свои таблетки от давления. О дедушке она в этот момент не думала — он всё-таки военный, справится. Хотя одно дело командовать солдатами и совсем другое — успокаивать жену и переживать за сбежавшую из дома внучку.

Парк постепенно наполнялся прохожими. Они гуляли, фотографировались, смеялись — жили свои спокойные городские жизни. Вдруг вдали Лайт заметила двоих полицейских. Они подходили к прохожим, показывали им что-то, спрашивали.

Ищут!

Похоже, дедушкины связи были куда сильнее, чем она могла себе представить. Обычно полиция не бросается искать пропавшего подростка, а тут всего пара часов прошла с того момента, как её исчезновение было обнаружено.

Лайт надвинула, быстро скинула тёмную спортивную куртку, затолкала её в рюкзак и быстрым, но спокойным шагом пошла к выходу из парка. Следующей её целью был железнодорожный вокзал, где нужно было сесть на поезд к морю, где жил её дальний родственник по отцовской линии. Билет, ясное дело, она тоже купила заранее.

Лайт ввинтилась в толпу, которая неспешно всасывалась в метро. Было неудобно — из-за низкого роста она почти не видела, куда идёт, но всё же ей удалось сравнительно быстро спуститься вниз и прошмыгнуть в закрывающиеся двери поезда.

— Станция «Привокзальная», — объявил диктор. — Будьте осторожны при выходе из последней двери последнего вагона.

Лайт встала к дверям, приготовилась выходить, но через окно замедляющегося поезда увидела ещё один отряд полиции, который опрашивал редких людей, стоящих на платформе. Вот тебе и вокзал... Лайт сделала вид, что перепутала свою станцию, и села обратно, спиной к окну, и нагнулась, будто бы что-то доставая из рюкзака.

Когда поезд тронулся, она перевела дух и начала соображать, что же делать дальше. Лучшим решением ей показалось выйти на следующей станции и дойти до вокзала пешком — к счастью, времени до поезда у неё было с запасом.

— Осторожно, двери закрываются. Следующая станция «Парк мультикультуры», — услышала Лайт за спиной и быстро пошла в сторону эскалатора.

Навигатор предсказывал около двадцати минут ходьбы, но Лайт рассчитывала справиться за пятнадцать. Ещё бы, с её быстрым шагом.

На подходе к вокзалу Лайт остановилась у стены, снова сделала вид, что копается в рюкзаке, и принялась слушать прохожих, идущих от вокзала. Голоса сливались в один большой странный монолог: «Ну, привет! Ага, как же! Не встретил меня, засранец. В поезде воняло, грязища. Такси! Такси! Пропустите, я спешу. Погуляем, конечно. Дай хоть в гостишку заселиться. Какую-то девку ищут, задерживают всех на входе. Мороженное!

Лайт выглянула из-за угла и посмотрела на вход. Действительно, два наряда полицейских стояли у входа и всех осматривали. Мутант из покусай! Что же делать?

— Эй! — услышала Лайт резкий голос. — Ты моё место заняла, — перед ней стоял среднего роста парень примерно её возраста в изношенном, грязном комбинезоне с гитарой в руке.

— Я тут пою, поняла? Стой где-нибудь в другом месте.

Лайт улыбнулась внезапной идее.

Через пять минут Лайт, готовая сорваться с места в любой момент, наблюдала, как уличный музыкант разговаривает с полицейскими и указывает им в сторону кафе на противоположной стороне оживлённой улицы. Полицейские быстрым шагом отправились в ту сторону, а Лайт мигом бросилась в вокзал.

Удивительно, но проводник пропустил её в вагон без вопросов. Видимо, связи дедушки были не безграничными. Лайт моментально забросила рюкзак на третью полку, сама забралась на вторую и отвернулась к стенке, старательно изображая глубокий сон. Мимо ходили люди, занимали свои места, шушукались, смеялись, и Лайт расслабилась. Она не спала всю ночь, заметно вымоталась к этому времени и, не заметив как, провалилась в сон.

— Девушка! Девушка! — услышала Лайт. — Просыпайтесь!

— А? Что?

Лайт дёрнулась, ударилась лбом о полку и сонным взглядом уставилась на проводника, за спиной которого стояли двое полицейских.

— Приехали, Лайт Моррено, — сказал один из них. — Конечная.

***

Одна Лайт осталась только ближе к ночи. Сперва поездка в полицейский участок, где долго оформляли какие-то документы. Потом дорога домой. Потом долгий, очень долгий разговор с бабушкой и дедушкой, в ходе которого говорила, причитала, ругалась и плакала только бабушка, а Лайт только виновато смотрела в пол и молчала.

Она без сил упала на кровать. В ней бурлил чудовищный коктейль из эмоций: страх, стыд, радость, печаль, обида, ярость... Ни один психолог бы не разобрался. И тут раздался тихий стук в дверь.

— Спишь, козявка? — раздался из-за двери голос дедушки.

Лайт дважды стукнула по спинке кровати, а затем через паузу ещё раз.

Дедушка вошёл, бесшумно закрыв за собой дверь. Он сел на кровать рядом с Лайт и строго посмотрел на свою беглую и возвращённую внучку, но уже через секунду его лицо расплылось в радостной улыбке.

— Великолепный результат, козявка! — прошептал дедушка. — Я думал, что тебя с автобуса снимут, но ты умудрилась даже на поезд сесть! Молодчина! Не зря мы столько тренировались.

Лайт тоже засияла от счастья и крепко обняла своего любимого деда.

Глава 14. Сбивающий с толку

Лайт не помнила, когда у неё впервые появилась способность. Ей казалось, что она была с ней всегда, с самого детства. Просто, когда Лайт была совсем маленькой и не знала, что такое расстояние, все эти метры-сантиметры-километры, то просто интуитивно чувствовала, что какие-то предметы находятся на одинаковом от неё расстоянии, а какие-то нет. Потом она научилась переводить свои ощущения в числа и жить стало с одной стороны проще — появилась определённость, а с другой сложнее — получить ощущение спокойствия от того, что находишься точно между какими-то двумя предметами стало труднее, ведь обязательно что-то пусть на миллиметр, но сдвинуто.

Когда Ова пригласил её в музей симметрии, она скептически фыркнула, но всё равно согласилась. Даже приближение к идеалу — уже наслаждение, когда всё вокруг тебя несимметричное и неравномерное. Тем более, что про этот музей ходили разные странные байки, вроде того, что он — портал в другое измерение, что он сбивает с толку, что там можно заблудиться и никогда не выйти обратно.

Ова заехал за ней на такси. Не стал брать машину у Мо, значит, планировал потом затащить её в ресторан или...

— Не хочу сегодня быть водителем, — сказа Ова, когда Лайт уселась рядом с ним на заднее сиденье. — Устал. Давай не будем сегодня пилотом и штурманом, а будем простыми...

Ова замялся. Пока он молчал, Лайт перебирала в голове подходящие слова: тусовщиками, городскими чудиками, а может, даже... влюблёнными?

— Простыми людьми, — закончил Ова и смущённо улыбнулся.

— Отличная идея, — поддержала Лайт, легонько стукнув его по плечу. — Сто лет не была простым человеком.

Музей симметрии находился на верхнем этаже эклектичного двадцатиэтажного здания, прозванного в народе макарониной за то, что он выглядел как две переплетенные спирали, по задумке архитектора, отсылающие к форме ДНК. Нижние этажи, которые сдавались под офисы и элитное жильё, пустовали. Похоже, жить и работать внутри макаронины желающих было мало. Но музей пользовался популярностью. Ове пришлось покупать билеты почти за два месяца, чтобы попасть в промежуток, не занятый групповыми экскурсиями.

Уже в лифте Лайт приятно удивилась, встав в очерченный на полу круг и осмотревшись.

— Ого! — выдохнула она. — Лифт симметричен!

— Серьёзно? — удивился в ответ Ова.

— Как никогда, — продолжала восхищаться Лайт. — Впервые вижу такой симметричный лифт. Они даже сделали декоративную панель в форме кнопок, чтобы полностью отразить противоположные стенки!

И это было только начало. В музее каждый зал бы наполнен множеством разных предметов разнообразных форм и размеров. На первый взгляд они были расположены в хаотичном порядке, но если встать на обозначенные на полу места, то открывалась чарующая картина идеальной симметрии.

— Ох... — выдыхала Лайт, становясь в эти круги и медленно, словно смакуя каждое мгновение, смотрела по сторонам. — Как же хорошо. Ты не представляешь...

— Не представляю, — соглашался Ова и радовался, что сумел угодить своему штурману. Или подруге? Или, может, девушке?

В четвертом зале Ова почувствовал неладное, когда Лайт оступилась на ровном месте и чуть не упала, если бы Ова не подхватил её под руку.

— Ты как себя чувствуешь? — спросил он, обеспокоенно. — Какой-то взгляд у тебя потерянный.

— Никогда не чувствовала себя лучше, — медленно, будто пьяная, ответила Лайт. — Это место нереальное, я будто попала в какую-то параллельную вселенную, где всё так хорошо...

Она вдруг бросила на Ову недовольный взгляд.

— Отойди, пожалуйста, — сказала она и мягко отодвинула его из поля зрения. — Ты мне портишь идеал.

В шестой, последний зал Лайт пошла одна. Она потребовала, чтобы Ова не входил, пока она его не позовет. И не пускал никого, если вдруг кто-то посмеет нарушить идеальный мир. Никого!

Когда Лайт осталась одна, она встала точно в центра зала, в идеально ровный круг, очерченный на полу, и закрыла глаза. Сделала три глубоких вдоха, максимально успокоилась и посмотрела. Она стояла в окружении бесчисленного множества мелких предметов, идеально симметрично по кругу расположенных вокруг неё. Каждый предмет был одним из шести близнецов, размещённых в вершинах идеального шестиугольника. И таких предметов были сотни, сотни идеальных шестиугольников.

Насладившись этой гармонией, Лайт сделала шаг в сторону, приготовившись к тому, что несовершенство мира её сейчас накроет, но вдруг увидела, что оказалась в ещё более сложной симметричной структуре. Весь зал был наполнен шестиугольниками, размещёнными в разных плоскостях окружающего пространства. И где бы Лайт ни стояла, она везде находила симметрию, везде её накрывало ощущение гармонии равенства расстояний. У неё закружилась голова. Она хотела было схватиться за одну из стоек, но тут же отдернула руку, боясь нарушить симметрию, потеряла равновесие и рухнула на пол.

— Лайт! Лайт! — кричал Ова, вбежав в зал. — Вот ты где!

Лайт сидела на полу, держась за разбитую голову — падая, она ударилась об угол одной из тумб.

— Что с тобой? Тебе плохо?

Лайт посмотрела на Ову и помотала головой, словно отгоняя наваждение.

— Отойди, — резко сказала она. — Ты всё портишь.

— Что порчу?

— Симметрию. Отойди!

Лайт поднялась и начала медленно вращаться на месте, расставив руки и блаженно улыбаясь. Струйка крови медленно стекала по её лицу, повторяя изгиб скулы, мимо губ, по подбородку, на шею и скрылась за воротом футболки. Ова всё понял.

— Передоз.

Он быстро обшарил взглядом зал, увидел надпись «Пожарный выход» и точно такую же точно напротив. Ближе оказалась вторая. Ова осторожно подошел к Лайт сзади, резко схватил её, поднял на руки и, насколько хватило сил, побежал к пожарному выходу. Она, к счастью, не сразу поняла, что случилось, а наоборот заохала от открывшихся с этого ракурса новых симметричных рисунков. Лишь, когда Ова выбежал на пожарную лестницу, Лайт разъярилась.

— Какого мутанта ты делаешь?! — закричала она и двинула его локтем в грудь, а когда Ова не отпустил её, то с размаху саданула лбом ему в нос.

После такого Ова, конечно же её отпустил. Лайт бросилась обратно, но пожарная дверь открывалась только из музея, обратно в него без ключа войти было невозможно.

— Что ты наделал, придурок! — заорала Лайт и бросилась на Ову с кулаками.

Она была в бешенстве: глаза сверкали, голос срывался на хрип, лицо раскраснелось. Ова защищался и отступал в надежде, что сейчас приступ закончится, но Лайт всё напирала и напирала, как вдруг всё закончилось — её словно выключили. Глаза закатились, ноги подогнулись и она повалилась вперёд и вниз по ступенькам прямо на Ову, который чудом удержал их обоих от того, чтобы пролететь кубарем весь лестничный пролёт.

Отдышавшись, Ова осмотрел Лайт. Кроме небольшой ссадины над правым виском, травм у неё не было. Но выглядела Лайт плохо: вся бледная и горячая, будто у неё жар. Ова поднял её на руки и стал медленно спускаться по пожарной лестнице.

— Девятнадцатый, восемнадцатый, семнадцатый... Уф... Пятнадцатый. Или нет? Шестнадцатый? Да что ж они все тут одинаковые... Хоть бы номера написали что ли. Пятнадцатый... Четырнадцатый... Ох...

Пока Ова шагал по лестнице, сбиваясь со счета, Лайт пришла в себя. Ей было плохо. Голова кружилась, тошнило, в висках стучала кровь. Она хотел что-то сказать, но не сказала. Во-первых, потому что в горле пересохло, а во-вторых, потому что она не могла сообразить, что же надо сказать. В голове крутилось только слово «назад», но куда назад, она понять не могла. Тогда Лайт принялась делать то, что делала всегда, в подобных ситуациях — смотреть вокруг и измерять расстояния.

Ступеньки, стены, перила. Полтора метра, три двадцать семь, метр сорок два.

Ступеньки, стены, перила. Полтора метра, три двадцать семь, метр сорок два.

Ступеньки, стены, перила. Полтора метра, три двадцать семь, метр сорок два.

Так не бывает. Не могут на каждом лестничном пролете совпадать расстояния между ступеньками, между балясинами, между стенами. Это невозможно!

— Ова, — тихо позвала Лайт.

— Потерпи немного, — сдавленно ответил порядком уставший Ова, — сейчас я тебя вынесу отсюда.

— Ничего не выйдет, мы застряли...

— Где застряли? — Ова остановился, и опустил Лайт на под, решив, что это хороший повод для передышки.

— Здесь, в пространственной аномалии, — сообщила Лайт.

— Какой аномалии? — удивился Ова.

— Пространственной, — повторила Лайт с легким снисхождением, как для глупого ребёнка. — Ты её пока не видишь, но мы уже застряли.

— И почему ты так решила?

— Потому что мы идем по одному и тому же пролёту уже третий раз. Я тебе сейчас докажу.

Лайт уселась поудобнее, прислонившись спиной к стене.

— Смотри, — она указала пальцем на лестницу, уходящую вверх. — Высота первой ступеньки 154 миллиметра, второй — 153, третей — 156. Остальные тебе не буду говорить, этого уже достаточно.

— Ну? — с любопытством спросил Ова. — И что?

— А то, что на предыдущем пролёте было точно так же, — терпеливо пояснила Лайт, убрав со лба выбившуюся прядь волос. — С точностью до миллиметра.

— Это я проверить не могу, — улыбнулся Ова. — Я ж не умею, как ты расстояния на глаз мерить.

— Хорошо, — продолжила Лайт. — На пятой сверху ступеньке есть брак в бетоне — дырочка, а вот тут на перилах арматура приварена криво, видишь?

— Вижу, — подтвердил Ова.

— На предыдущем пролёте было точно так же.

Ова молча встал и поднялся на пролёт выше. Вернулся он с озадаченным видом и тут же пошел вниз. Через пару минут он поднялся и сел рядом с Лайт.

— Точно так же, — сказал он. — В тех же местах, точно такой же формы. Как это вообще возможно?!

— Выходит, все те фантастические байки, про другое измерение — правда? — обреченно сказала Лайт, опуская голову на плечо Ове. — Обидно. Дедушка с бабушкой теперь с ума сойдут от горя... Сперва мама, потом я...

— И в гонке не поучаствовали, — поддержал Ова. — Сколько тренировок за зря...

Они посидели молча некоторое время. Лайт задремала. Передозировка симметричностью совсем выбила её из сил. Ова легонько, чтобы не побеспокоить, гладил её белые волосы, любовался чертами её лица, слушал тихое ровное дыхание. Обиднее всего было то, что он так и не признался в своих чувствах. Рука сама собой потянулась за ножиком, который подарил отец, и начала царапать бетонный пол, выводя самое простое и вечное выражение чувств — сердечко.

— Голова раскалывается, — простонала Лайт, вырвав Ову из приятной мечтательной грусти. — Какая ужасная смерть — умереть с голоду на бесконечно повторяющемся лестничном пролёте.

— Зато теперь в этой вечности будет наш с тобой след, — улыбнулся Ова и показал на нацарапанное сердечко.

Лайт смутилась, чуть покраснела, а потом вдруг вскинулась и стала подниматься.

— Ты куда? — удивился Ова.

— Вниз, — это так мило, что я хочу видеть это в движении. — Хочу вечно спускаться и раз за разом видеть это сердечко. Идём.

Ова помог Лайт подняться, обнял её за талию, и они пошли вниз. Ступеньки, стены, перила. Полтора метра, три двадцать семь, метр сорок два. Чистый пол. Что?

Они оба замерли. Сердечка не было. Ова оставил Лайт, быстро вбежал вверх и разразился громким смехом.

— Оно здесь! Здесь! — кричал он. — А там его нет! Никакой аномалии нет!

Ова сбежал вниз, подхватил Лайт ни руки и понёс её вниз по ступенькам.

Через час, сидя в парке у подножия макаронины, они пили минералку (потому что Мо строго запретил любой алкоголь во время тренировок) и ржали друг над другом, раз за разом вспоминая то, как они могли поверить в пространственную петлю и забыть, что музей и всё здание построил Рамген Оськин — сумасшедший архитектор, помешанный на симметрии. Он не просто создал музей симметрии, а даже заставил строителей сделать полностью, до мельчайших деталей идентичные лестничные пролёты на пожарной лестнице.

— И как тебе оказаться снова в неидеальном нессимметричном мире? — спросил Ова, проводив Лайт до дома.

— Хорошо, — ответила Лайт. — Этот мир несовершенен, но он честен, он не сбивает с толку. Я люблю честность.

Она замолчала и посмотрела на Ову. Их взгляды встретились.

— Спасибо за сердечко, — сказала Лайт. — Ты мне тоже нравишься.

Она чмокнула Ову в щёку и скрылась в подъезде своего дома.