Новая степень свободы

Глава 1

Сегодня я наконец-то убил последнего лабура. Большая, покрытая коричневой чешуёй птица, по инерции пробежала несколько шагов, потом длинные мускулистые ноги подогнулись, и массивная туша обрушилась на бетонную площадку. Обдав напоследок моего напарника Валеру фиолетовыми брызгами. Тот еле успел отскочить.

— Всё, кажись? — спросил Валера, отряхивая замызганный комбез.

— Если табло на проходной не соврало, то да.

— Тогда посидим ещё до заката, вдруг неточно. — Напарник достал фляжку, открутил крышечку, глотнул раз другой, поморщился и спросил. — Будешь?

— Неа, воздержусь.

Я отошёл на край площадки, присел на корточки. Люблю выходить за город. Серая, пыльная, словно засыпанная цементом степь. Из растительности лишь чахлые кустики и корявые деревья. Согласен, пейзаж скучноватый, но зато здесь синее, чистое небо, ветер и солнце, не скрытое налепленными как попало жёлто-бурыми высотками. Лабуры это так, дополнительный штрих к удовольствию. Неплохой бонус на социальной карте и помощь фермерам, которых терроризировали эти сбежавшие из лаборатории генетиков, твари.

За спиной заскрипели под тяжёлыми ботинками ветки, разбросанные по площадке. Потом шаги стихли поодаль, журчащий звук и довольный выдох завершили звуковую картину.

— Варвар ты, Валера, — сказал я, не оглядываясь. — Солнце в облаках, тишина, а тебе обязательно надо всё испортить.

— Чш-орт! На штанину попало.

— Так тебе и надо.

Валера с подвыванием зевнул:

— Скучища твой закат, чего там на него пялиться. Лучше давай, собирайся. Мне сбросили на коммуникатор статистику, можно возвращаться.

Я встал, в висках запульсировало, голову будто обожгло кипятком. Далёкий голос тревожно звал, все, отдаляясь, пока не исчез совсем.

Очнулся я возле контрольного пункта, идущим и бодро напевающим в такт шагам весёлый мотивчик. Осторожно глянул на Валеру, тот шёл молча, засунув руки в карманы. В глазах лёгкая муть, но это у него часто бывает после заветной фляжечки. В остальном всё как обычно, голос был явно не его, а я, похоже, перегрелся на солнце. Мы зашли внутрь одноэтажного здания. Чуть лбами в дверях не столкнулись, так торопились узнать результат. На проходной я провёл ладонью над сканером. Датчик пискнул, на экране высветилась вся моя подноготная, включая сомнительного вида фото с угрюмой щекастой физиономией, длинным носом и взъерошенными чёрными патлами. Слева развернулся силуэт на три четверти раскрашенный в зелёное. Я покосился на соседний монитор, Валеркина фигурка радовала глаз всеми оттенками изумруда. Напарник подмигнул.

— Видал, скоро приз дадут за отличную работу.

— Угу, догонят и ещё раз дадут, — буркнул я. Не верю в сказки и, особенно в призы, не та у нас жизнь, не то государство.

— Не завидуй, — весело оскалился Валерка и потопал к душевым.

Мы наскоро помылись, сухо распрощались и разбежались по домам. Скоро сериал, пропустишь, вкатят штраф. К чему нам лишние проблемы, верно?

Как назло, улицы были забиты тарантайками спешащих домой офисников. А у самого входа привратник окатил меня грязной водой. Клялся и божился, что нечаянно, но верилось в это с трудом. Уж очень ярко и радостно блестели его глаза. Хоть бы скрыть потрудился, рожа небритая. Ладно потом разберусь, сейчас некогда. Я ввалился в квартиру, бросил рюкзак в угол, скинул на пол промокшую спецовку. Только и успел набрать в стакан теплой воды, тоненькой струйкой, бежавшей из крана. Залпом выпил, уф, хорошо. Часы показывали без пяти девять, сейчас начнётся передача. Ткнул в кнопку, на полстены вспыхнул монитор. Я плюхнулся на диван, придвинул столик с едой, опять с общей кухни прислали какую-то французскую мутотень. Откуда только распределитель эти изыски откапывает? Гурман электронный. Соседка из квартиры напротив болтала, что раньше люди сами с утра до вечера сериалы смотрели и в рестораны ходили за деликатесами. Да ещё платили за такое. Но я не верил. Это же смешно, кто ж добровольно будет их смотреть и вечерами по городу слоняться? Соционики быстро объяснят в чём ты не прав и найдут работу, раз заняться нечем. Совсем сбрендила старуха от одиночества, кота ей что ли в следующий раз поймать? Хотя ни один дикарь не согласится добровольно променять камыши на однокомнатную халупу. Только люди по таким ютятся. С другой стороны чего я придираюсь, платишь раз в месяц бонусами и вуаля, как говорится, получайте и не обляпайтесь.

На экране появились цифры. Пять, четыре, три, два, один, пошло изображение. Всё как всегда, картинки неведомой жизни. Иногда, правда, бывает неплохо, вот как сегодня. Какой-то конкурс, длинноногие красотки с узкими тряпочками вместо одежды, море, давно я не видел столько воды. Ритмичная музыка и привычный опрос в конце.

«Вам понравилось»? Выбираю «Да». «Ваше настроение»? «Хорошее». Пробовал нажимать противоположные ответы, не срабатывает. И наконец, последнее. «Вы видите цветные сны?». «Да». Вообще враки, но им об этом никому не обязательно знать. Экран потускнел. Коммуникатор на руке пискнул. Как всегда благодарность за просмотр и начисление небольшого количества бонусов. Попробовал бы кто-нибудь не смотреть. Слухи про нарушителей ходили самые противоречивые, но неизменно жутковатые, проверять их желания не возникало.

Теперь до утра можно расслабиться. Я вытянулся на диване и тут же отрубился. Снов я как всегда не видел, только привычная чернота.

Через два дня Валерка неожиданно набрал полный набор бонусов. Он позвонил и заплетающимся языком сообщил, что прямо сейчас поедет за призом. И потом ваще не откладывая, свалит отсюда, даже если придётся у соседа машину угнать. Достал, говорит, сериал. А ещё степь, работа и твоя, извини, конечно, братан, угрюмая рожа. Нда. Опять нажрался. Бывает. Завтра протрезвеет, обо всём забудет и вновь вернётся к рутине. Я поздравил, а на следующий день не вытерпел и с утра потащился в его квартал. Ну очень захотелось увидеть и осязать тот самый легендарный приз. Заодно обмыть его, не всё ж Валерке одному радоваться и выпросить, куда он по пьяни собрался сваливать.

В коридоре на пятом этаже курил врач, там же угрюмо мыкались несколько человек. Я направился к дверям напарника и замер. В проходе застряли носилки, пьяные санитары хрипло матерились и нервно дёргали их. Тело укрывала синяя тряпица, из-под которой торчали знакомые рыжие лохмы.

— Что с ним? Ему плохо? — Задал я дурацкий вопрос.

— Думаю, да. — Криво усмехнулся врач. — Утром он застрелился.

Я вспомнил винтовку, с которой Валера охотился на лабуров, в деталях представил развороченную голову, тёмно-красные с жёлтым брызги на стене и мне поплохело. Надо было ехать к нему сразу после звонка. Кто ж знал.

Тело унесли, робот уборщик смыл следы на полу. Я вошёл в распахнутую дверь, осторожно закрыл её, стараясь не смотреть на заляпанную стену, огляделся. Обстановка стандартная. Экран, диван, низкий столик. На полу валялся празднично жёлтый листок. Я нагнулся и поднял находку. «Поздравляем! С сегодняшнего дня вы получаете полное освобождение от просмотра сериала». Кроме этой жизнерадостно-разноцветной надписи на листке больше ничего не было. Это что приз или смертный приговор? Я смял и бросил бумагу в угол. Прощай, Валерка! Не ходить нам больше в степь и как только, дружище, тебя угораздило? За спиной с тихим щелчком включился экран. Сериал, почему так рано! Я вздрогнул и обернулся. Сегодня горожан порадовали картинками из жизни больницы. Показывали операцию, пациент, распятый на столе, на белой простыне свежие пятна крови, лица в масках. Бр-р-р. Почти в тему. Я по привычке ответил на вопросы и только когда экран погас, вспомнил, что сижу в чужой комнате, и Валера вроде как освобождён от просмотра, а меня, получается, сегодня не засчитали.

Я бросился к двери, остановился, лихорадочно начал рыться в коммуникаторе, пытаясь найти какие-то телефоны, куда-то обращаться, доказывать. А потом вдруг успокоился, бесполезно. Пискнул вызов, пришло сообщение о балансе. Мой силуэт был девственно чист, не осталось ни одного бонуса.

Я рухнул на диван и застонал. Как же так? За ничтожный промах, совсем незначительную ошибку меня в один момент лишили всего, считай, убили. Что делать дальше? Бежать?!

На маленьком журнальном столике обнаружился белый прямоугольник. Визитка с координатами кафешки под названием «Буревестник». Среди населения ходили слухи, что там могут помочь в любых ситуациях. Что ж всё может быть. Правда, те, кому они реально принесли пользу, мне лично не встречались. Толи всё это было враками из серии городских легенд, толи счастливчики умело скрывались. Скорее всего Валерка тоже планировал туда обратиться. Видимо не успел, а теперь и подавно не сможет, а вот у меня ещё есть шанс. Загляну в это кафе, если, конечно, меня раньше не сцапают соционики — роботы контролёры, страх и ужас нашего города. Проверят документы и баланс, тогда считай конец. Но попытаться стоило, верно? Не ждать же покорно голодной смерти. Я сунул визитку в карман, взял со столика фотографию, где нас с Валеркой запечатлели гордо стоявших возле убитого лабура. Странно, почему я не помню этого момента? Наверное, давно было. Я прижал фото к груди, оглядел в последний раз комнату приятеля. Что ж, прощай, дружище. Мечты не всегда сбываются как нужно. Я выскользнул за дверь, убедился, что вокруг никого нет и направился к запасной лестнице.

На следующий день я угнал машину соседа. Вспугнутым зверем рыкнул под капотом метановый мотор. Дверь соседа приоткрылась, но сизые клубы дыма надёжно скрыли меня от его заспанных глаз.

Рабочий квартал безмятежно дремал, наслаждаясь последними, оставшимися до утреннего сериала часами. Бодрствовало лишь бдительное око сканера, которое привычно считывало на шлагбауме номера выезжавших машин. Где-то в городе, в одном из многочисленных офисов, напротив фамилии соседа светло-зелёным зажглась строка ожидания служащего, что ж сегодня он туда точно не попадёт. Соционики конечно им заинтересуются и придут для проверки, но ничего как-нибудь отмажется, думаю, не смертельно. Город закончился, мелькнули редкие коробки одноэтажек, миновав двойной мост, я выехал на шоссе. Солнце показало над горизонтом красный лик, я подмигнул ему как старому знакомому. Серая пыльная лента дороги стремительно убегала назад. За окнами проносились бледно-зелёные островки полыни с алыми вкраплениями маков, ветер вдалеке закручивал спирали узких смерчей.

Надо сказать, я еле сдерживался, очень хотелось максимально вдавить до пола педаль газа и разогнаться до предела. Чтобы как можно быстрее и дальше умчаться от города и социоников. Нельзя. Полицейские роботы засыплют соседа письменными предупреждениями о штрафах и соционики быстро поймут, в каком направлении меня искать. Нет уж, не будем облегчать им работу. Потерплю, главное на воле, вдали от города. Забирайте свои бонусы, смотрите дурацкий сериал. Имя Михаила Ветрова больше не будет числиться в списках якобы свободноживущих граждан. Если всё пойдет, так как задумано, уже к вечеру я окажусь в новом городе, с новыми документами, там, где нет никаких сканеров и социоников. Во всяком случае, так мне сказали в кафе, когда продавали приборы.

Красные глазки определителей кровожадно подмигивали, показывая, что камеры вдоль дороги бесстрастно фиксируют передвижение объекта. Глупые железяки! Естественно, скоро сосед очухается от удивления, да и стукнет на анонимный номерок, так сказать, по-дружески для всеобщего блага. Кстати странно, что он до сих пор не вопит о пропаже. Я нащупал коммуникатор. Отключён. Балда, сам же вырубил, чтобы не беспокоили. Правой рукой набрал код включения и аж вздрогнул от звона.

— Ты по инициативе служб поиска или от большой любви ко мне? — с иронией спросил я.

— Зачем ты это сделал? — тихий голос соседа замораживал.

— Машину скоро вернут, можешь не волноваться, она в полном порядке.

— Соционики всё равно найдут тебя, Ветров. Лучше сдаться пока не поздно.

— Пускай побегают, а мне лично до чёртиков надоел постоянный контроль, этот бесконечный бессмысленный сериал и твоя…

— Так говорят лишь преступники, они всегда были против контроля, — прервал меня сосед. Быть может, он уже параллельно вызывал социоников.

— Или просто хотели свободы.

— Мне жаль, но ты сумасшедший, — голос оборвался и растворился в эфире.

Почти сразу раздался предупреждающий тоненький писк, сканеры получили сигнал об угоне автомобиля. Теперь по всей дороге меня неприятным сюрпризом ожидали полицейские ловушки. Взвизгнув тормозами, я заглушил мотор, вышел, достал из багажника объемистую сумку. Часы писком оповестили, что уже одиннадцать, время первого сериала. Прощайте цветные картинки, надеюсь, больше не увидимся.

Я вынул из магнитолы любимый диск. Запер машину, ключ оставил лежать на капоте. Напевая песенку, порылся в рюкзаке и достал прибор, напоминавший миниатюрные наушники на короткой дуге. Щёлкнув фиксаторами, закрепил их на висках. Нейтрализатор височных чипов, дорогущая штука, ухнул на неё всё, что оставалось ценного в моём тайничке, сработает ли, неизвестно. Но как сказали хакеры в кафе, пока никто ещё не вернулся, чтобы пожаловаться. Я крутанул колёсико на глушилке и сразу же получил резкий болезненный укол в виски. Поморщившись, убавил мощность, повесил рюкзак на плечо и зашагал по еле различимой тропе уводящей вниз между двумя холмами. По пути зашвырнул коммуникатор в кусты саксаула.

— Потрудитесь, железноголовые, поищите.

Изгибы дорожки привели к широкой мутной реке. Там в тайнике обнаружилась одноместная байдарка с голубыми облезлыми боками. Неумело орудуя веслом, я кое-как оттолкнулся от берега и поплыл вниз по течению. До цели оставалось примерно километров двадцать. Гребец из меня никакой, поэтому я просто доверился неспешному бегу воды. Быть в потоке у меня получилось легко. Но всё же под конец пути, подплывая к берегу, я умудрился перевернуться и макнулся в ледяную воду с головой. Вынырнул отфыркиваясь, распугал странных растрёпанных птиц, которые разлетаясь, забрызгали меня и засыпали грязными перьями. Я поднял рюкзак высоко над головой, бросил байдарку плавать в камышах и медленно побрёл среди камышей к берегу. Там меня встретила стена колючих зарослей. Я высмотрел между ними просветы и уверенно рванул вперёд, топая и треща кустами, как кабан, ломящийся к водопою. Надеюсь, портал недалеко. А то ведь в тугайных лесах не только кабаны, но и саблезубые мутанты водятся. Хотя пока что меня атаковали мошки и нудно зудящие комары. После десяти минут такого путешествия, от многочисленных укусов мелких тварей, зачесалось во всех местах одновременно. Я остановился и несколько минут ожесточённо скрёбся обеими руками, закрыв от наслаждения глаза. Сзади хрустнули ветки, будто кто-то целенаправленно катился по моим следам. Плохо, очень плохо. Я напряженно вслушался, тишина, но когда сделал шаг, шуршание возобновилось. Я резко развернулся, так и есть, по тропинке не обращая внимания на колючки, ехал робот. Эмблема на левом плече говорила о принадлежности к соционикам — особому подразделению по выявлению скрытых преступников. Хотя судя по значку, мелкая сошка, достаточно слабая. И это обнадёживало.

«Чёрт, откуда он тут взялся!»

— Прошу прощения, но у вас не определился социальный код, — скучным голосом сказал робот. — Я должен проверить работу индивидуального оборудования.

— Конечно, пожалуйста.

Я сделал несколько шагов, протягивая вперёд правую руку, ту где ещё утром был вживлён чип.

— Оборудование отсутствует. Вы должны немедленно пройти со мной для проверки личности и восстановления. Передвижение без чипа по территории государства категорически запрещено, карается…

Я не стал дослушивать, с улыбкой кивнул и одновременно нанёс сильный удар по узлу контроля. Робот покачнулся, из-под зеленоватой панели брызнул ослепительный сноп искр. Соционик сделал несколько неуверенных шагов и рухнул.

«Вот и всё, теперь я преступник и путь назад навсегда отрезан»

Я наклонился и оторвал бластер прямо с куском металлической руки, осмотрел и запихал за пояс. Выглядело несколько несуразно. Хромированный кулак, с торчащими проводами, словно символ карающего закона вдавился в живот.

Пора. Вспугнутым лосём я ломанулся через кусты и чуть не пропустил портал.

Полукруглые ворота слабо мерцали над землёй, ожидая путника. Я активировал их карточкой, уже шагая, в последний момент краем глаза уловил справа тускловатый блеск. Маленький островерхий обелиск. И только по ту сторону ворот, в памяти внезапно вспыхнул уведенный образ. На памятнике золотом сияли буквы — «Ветров Михаил. Порсев Валерий».

Бред. Показалось. Валерки, допустим и вправду нет, но я-то вот, живой и относительно здоровый. Чего только не померещится! Я встряхнулся и посмотрел вокруг. Ну, красота! На этой стороне меня встретила стена буйно разросшегося шиповника. В новый мир, похоже, предстоит вступить в драной одежде. Как говорится, через тернии к свободе в самом буквальном смысле. Что ж, зато тихо. Я снова вынул контейнер, полученный в кафе «Буревестник». Достал нужный прибор. Процедура изъятия височных чипов заняла минут пятнадцать и оказалась настолько болезненной, что аж на мгновение отключилось зрение. Я прислонился к дереву, поморгал, дождался, пока исчезнут вспышки и красные круги. Вытащил ватные диски и осторожно приложил к ранкам на висках. Теперь оставалось найти переход в этот самый мир. Хоть бы знать, на что он похож. В кустах пряталась ветхая деревянная хижина, никаких других зданий вокруг не было. Ну, за неимением лучшего, загляну туда. Может там есть карта или записка для путешественников? Я отворил скрипучую дверь и вошёл в небольшую комнатёнку. Тщательно осмотрел пыльные углы, заглянул под стол, рубашкой и волосами собрал всю паутину, но ничего похожего на портал не обнаружилось. И на что я рассчитывал в этой развалюхе? Когда я осматривал затоптанный земляной пол, снаружи вдруг затрещало. Я вскочил и припал к узкой щели в стене. Так и есть. Соционики. Отборные, крупные, с начищенными бляхами и квадратными матово-серыми физиономиями. На груди горит сигнал «бой на поражение». В руках недвусмысленно поблёскивают бластеры.

А у меня в запасе есть только разряженная пушка с рукой бывшего владельца и могучее древнее оружие человечества — деревянная дубина. Вот только вряд ли соционики согласятся входить в хижину по одному, покорно подставляя голову под мой удар. Оставалось либо героически погибнуть во имя свободы, либо срочно искать переход.

— Сопротивление бесполезно, выходите с поднятыми руками, и нам не придётся наносить вам непоправимые повреждения. — Загремел металлический голос снаружи.

«Ага, нашли дурака» — я недружелюбно посмотрел через щель на гигантского в два человеческих роста робота, словно еж щетинившегося оружием. И вдруг похолодел, на поясе небрежно болтались очки. Точно такие же были у Валеры. Узкие, с маленькой подвеской на красной дужке. Так же, наверное, дикари, наводя ужас на белых, хвастаясь, вешали напоказ скальпы врагов. Ну а что, я так, например, уже впечатлился.

«Ловушка! Что эти гады с ним сделали? А я тоже хорош даже не проверил кто там под простынёй, жив ли.» В запале, я отсоединил руку от бластера. Серая глыба удобно, словно давно ожидая этого момента, легла в ладонь. Я шагнул вперед, распахнул дверь и молодецки крякнув, метнул оружие прямо в главного. Раздалось громкое бряцанье. Металлический кулак разбил очки на поясе и, не оставив даже вмятины, отлетел прочь. Я откатился назад, забился в угол. Стены прошили ярко-зелёные лучи, завоняло горелым деревом.

«Храбрый дебил», — отругал себя я, но с другой стороны хотя бы раскокал их трофей, нечего было красоваться. В ту же секунду послышался тоненький свист, глаза заволокло пеленой.

Перезагрузка.

Мир вокруг помутнел. Я плавал в прозрачной густой жидкости. За стеклом мерцали экраны, стояли блестящие приборы и лампы как в операционной. Я осторожно пошевелил рукой. Удивительно, вроде полностью в жиже, но никаких неудобств с дыханием не возникало.

Пока я осматривался, дверь справа медленно отъехала в сторону. В зал вошли двое. Маленький, лысоватый коротышка и квадратный крепко сбитый громила. Гигант прошёл к экрану посередине и включил его, а толстяк сложил руки на животе, одобрительно кивая, следил за действиями спутника. На мониторе я с удивлением разглядел своё изображение, но в каком виде! Лицо исцарапано, грудь чудовищно распахана и изрезана, а из-под кожи, как мне показалось, поблёскивал металл. Вместо левой ноги болталась исковерканная железяка. Непостижимым образом в ушах зазвучал ровный, бесцветный голос:

— Михаил Ветров, модель номер сто шестьдесят два, класс «С» повышенный фактор любознательности. Социальный код ликвидирован семьдесят две минуты назад. Направлен на реконструкцию в Центр Безопасности Жизни.

Они что обо мне? Я попытался дотянуться до края сосуда, но лишь бестолково забултыхался, расплёскивая жидкость.

Толстяк с довольным видом похлопал спутника по плечу, взял указку и заговорил.

— Обрати внимание, Зигмунд. Во время рисуночных тестов следует непременно отмечать вот эти детали, — коротышка ткнул в железную конечность, — вмонтирование в живую плоть механических частей, является признаком глубоко шизоидной личности. Готов поспорить, при более тщательном изучении у объекта выявится раздвоение сознания, запомни это.

Тот, кого назвали Зигмундом, глубокомысленно кивал головой, продолжая нажимать на кнопки и вносить в каталог новые данные. Толстяк всё ещё бубнил, но я перестал разбирать слова. Липкий страх накрыл чёрной волной, извиваясь, я потянулся, чтобы нащупать стены или пол, а когда остановился, чтобы передохнуть, вздрогнул. За стеклом на меня изучающе смотрели две пары прищуренных глаз.

— Глянь-ка. Он считает себя человеком.

— Возможно, — пожал плечами коротышка, ковыряя в зубах длинным ногтём. — Может, вернём его, пускай для разнообразия поищет других отступников.

— А надо ли? После катастрофы, биороботов пруд пруди, а людей осталось совсем мало. Хотя с другой стороны можно и попробовать.

— Выпустите меня! — заорал я, но наблюдатели равнодушно отвернулись. А емкость уже зацепили железные захваты и поволокли прочь из зала.

Перезагрузка.

Я вновь стоял перед дверями хижины. Выдохнул сквозь зубы и судорожно ощупал себя. Тёплый, мягкий, сердце хоть и колотится как взбесившийся механизм, но на месте. Никаких железяк. Глюки, наверное, от преизбытка воздуха свободы. Но это не страшно, главное соционики умелись. Я с облегчением рассмеялся, и потянул на себя дверь.

— Не может быть! Ты?

— Я, — подтвердил Валера. Он опирался на стол, стоявший посреди комнаты. Его ярко-зелёные глаза сверкали из-под тонкой оправы очков.

— Как ты сюда попал?

— На самом деле дорог много. — Напарник сморщился и потёр лоб, будто что-то вспоминая. Я улыбнулся.

— Дружище, но это же здорово, вместе, мы найдём выход отсюда. Правда?

— Нет, — отрезал Валера и встал. — Дверь пропустит лишь одного, и это будешь не ты.

— Как же так? — растерялся я

Валера равнодушно пожал плечами. И снисходительно бросил:

— Возвращайся домой, слабачок. Здесь дальше пройду я, мечты и свобода не для ржавых железяк.

— Что?!

Да как он смеет останавливать меня в шаге от выхода. Я слепо зашарил рукой по животу. Бластер, батарея светилась полным зарядом. Не раздумывая, я поднял оружие и нажал на курок. Валера пошатнулся, на груди обугливались раны, тощее тело извивалось под выстрелами. Я молчал. И лишь когда Валера, оставляя бурый след, сполз на грязный земляной пол, я отбросил ненужное орудие соционика. Сел на пол и тихонько завыл.

— Сам, сам виноват, — бормотал я, прикрывая пиджаком лицо того, кто совсем недавно был напарником. Напоследок зачем-то снял очки и повесил на пояс. Хоть какая-то память. На руке Валеры я обнаружил минипульт управления порталом. Вход в лучший мир призывно распахнулся и понимающе подмигивал, словно соучастник.

— А плевать на всё. — Сказал я и шагнул в неизвестность.

Перезагрузка.

.Солнце там сияло так ярко, что даже краски природы казались блёклыми. Небо растворилось в ослепительных лучах, далеко, насколько хватало взгляда, простирался заросший душистой травой луг. Глупец. Как я раньше мог восхищаться нашей степью?! Вот она красота, вот она жизнь! Чувство счастья заполнило душу, хотелось кричать, прыгать, размахивать руками. Такое блаженство, казалось, невозможно вытерпеть. Хотелось делиться, рассказывать, выплёскивать нахлынувшие чувства хотя бы кому-нибудь. Я оглянулся в поисках людей. Неуверенно повернул вправо, потом пошёл влево. Сначала медленно, а потом все, ускоряясь, бросился бегом в тщетной надежде обнаружить хотя бы одного человека. Трава шуршала под ногами, оставляя на светлых штанах, зелёные полосы. Солнце палило всё сильнее, потная рубашка прилипла к спине. Возле лесополосы я остановился и перевёл дыхание. Жара стала невыносимой.

Впереди появились полупрозрачные силуэты. Не замечая меня, остановились, один из них испуганно заговорил:

— В программе контроля над жизнью произошёл системный сбой. Гибнут люди.

— Немедленно бросьте всех спецов на ликвидацию ошибки, за что вам платят в Центре?!

— Но как объяснить это населению?

— Не мямлите, вы, тряпка. Если брешь станет заметна, заполним её двойниками — биороботами. Никто ничего не узнает.

— Эй, мужики вы о чём? — встревожено спросил я. Призраки словно туман колыхнулись и растаяли.

Из-под земли хрустальным букетом забил фонтан. Прозрачнейшие струи охлаждали тело, проникая, казалось в каждую пылающую клеточку. Стоя на коленях в мокрой траве, я жадно с удовольствием глотал холодные брызги. Слёзы радости смешивались с каплями воды. Великолепное, непрекращающееся блаженство. Улыбаясь, я поднял голову к небу и, обмирая, увидел, что вместо живительной влаги сверху полетели липкие, вонючие комья отвратительной зеленоватой жижи. Ещё не понимая случившегося, я машинально продолжал размазывать грязь по лицу. И лишь потом вскочил, поскользнулся, упал лицом в мутную дрянь и завопил от омерзения и ужаса. Откуда ни возьмись, появились грязноватые клубки багровых низко летящих облаков. Почва вокруг потрескалась, из тёмных провалов вырвались языки пламени. Корчась в грязи, словно червь, раздавленный безжалостным сапогом, я завопил:

— Пожалуйста. Прошу вас, верните меня обратно, к людям!

Перезагрузка.

Они шагали по тропе, не обращая внимания на ветви, скользившие по блестящим металлическим плечам. Я шёл впереди всех, под тяжёлыми ступнями хрустко ломались сосновые шишки. Вот и поляна, знакомая хижина, заросшая вдоль стены шиповником. Осторожно погладив очки у пояса — единственную память, оставшуюся от друга, я включил сигнал «бой на поражение».

— Сопротивление бесполезно, выходите с поднятыми руками, и нам не придётся наносить вам непоправимые повреждения.

Из хижины не донеслось ни звука, лишь мелькнула в щели суетливая тень. Из ладони бесшумно выскользнуло дуло бластера. Я поднял руку. Дверь распахнулась, оттуда с искажённым яростью лицом вышел человек, замахнулся и снова скрылся за дверью. Я вздрогнул от удара, брызнули в стороны осколки Валеркиных очков. Да, плохая была идея. Соционики двинулись к хижине. Я безучастно наблюдал, как расстреливают моё собственное тело и только отметил, что после смерти я выглядел так же несимпатично как и на фото в базе данных.

Перезагрузка.

Асфальт был шершавым и пыльным. Я перевернулся на спину. Пахло машинным маслом и смолой. Снизу столбы с камерами выглядели напыщенно вытянутыми и высокомерно возвышались надо мной. Вставать не хотелось, гораздо уютней было лежать на асфальте, привалившись ухом к запылённому колесу машины и ничего не знать. Мимо с шуршанием, пробежал маленький геккончик. Тихо, спокойно и уютно, как на кладбище. Кстати, почему я там никогда не был?

Оглушительно взвизгнули колёса, машина развернулась и помчалась назад к городу, оставив позади чёрный след.

Бросив автомобиль прямо у ограды, я побежал по дорожке вдоль ровных рядов могильных плит. Я искал захоронения двадцатилетней давности. Обнаружились они быстро. Граждане мирно покоились в дальнем углу кладбища под кружевными берёзами. Я наклонился и пробежал глазами по серым прямоугольникам. Вот оно — огромный участок покрывали одинаковые памятники, разница лишь в дате рождения, а дата смерти была у всех общая. И что мне это даёт? Ничего. Ну, упокоились в один день, прямо мечта влюблённых. Я то тут причём. Память услужливо подсунула картинку с обелиском. Я отмёл её. Дышу, мыслю, в животе бурчит, значит живу. Или нет?

Может в кафе «Буревестник» что-то знают. Я снова сел в машину и помчался туда. Увиденное меня не порадовало. Кафе оказалось закрыто, судя по разгрому внутри, надолго. Потоптавшись у запертой двери, я направился к дому, где жил Валера, а куда ещё идти, не к себе же. Обычно шумные улицы обезлюдели. Не сновали машины, не бежали по своим делам прохожие. Может, опять внеплановый показ? Наверное, таким образом, город регулирует численность населения и избавляется от неблагонадёжных граждан. Тем лучше, можно спокойно проникнуть в дом. Дверь так никто и не закрыл. Я проскользнул внутрь, осмотрелся. С тех пор ничего не изменилось. А собственно, сколько прошло времени? Час, день, год? Когда включился экран, я даже не удивился, пока не увидел широкую улыбку Валеры. Он подмигнул. Я разинул рот и хлопнулся на диван.

— Привет, напарник.

— Ты жив? — Глупо спросил я.

— Увы, нет, умер причём давно. Как и все остальные жители города.

— А я?

— Мы погибли от излучения там, в степи.

— Погибли?

— Что-то в Центре Безопасности Жизни дало сбой, и контрольные чипы начали убивать хозяев. С людей спешно были сделаны резервные копии, но поместить их в искусственный мир до сих пор не успели. Вот и контролируют нас два раза в день. Запомни, свободы нет, повсюду одно и то же, метаться бесполезно.

Я потряс головой. На секунду показалось, что на меня через стекло глянули внимательные глаза Зигмунда, и сверкнула ироничная улыбка коротышки, но видение так же быстро померкло.

— А кто мы?

— Думаю, ты знаешь ответ, — усмехнулся Валера. Лицо его треснуло и рассыпалось на мелкие кубики.

— Подожди, куда. А мне что делать?

Вопрос остался без ответа. Может, я так и лежу там возле хижины или в центре социоников. А может вообще валяюсь в пустыне растерзанный лабурами. Интересно остались ли у меня чипы? Я встал, подошёл к пульту на стене, поднёс ладонь, попытался активировать. Прибор безмолвствовал, зато в дверь постучали. Не получив ответа, писклявый голос спросил:

— Порсев Валерий, здесь живёт? Откройте, вам посылка.

Подняв упавшую челюсть, я с опаской выглянул. Подросток в кепке козырьком назад протянул мне коммуникатор.

— Палец вот сюда, пожалуйста.

Я приложился, мальчик сунул в руки коробочку и, насвистывая, убежал. А может, просто растворился. Я вернулся в комнату. Посмотрел адрес отправителя. Он совпал с адресом получателя. Посмотрим, что за подарок послал сам себе Валера. Открыл, прочитал несколько строчек, удивился и улыбнулся. Врун ты Валерка, если это был ты. Теперь-то я нашёл свою свободу.

Перезагрузка.

Я шёл по улице, иногда на пути попадались соционики и приветственно поднимали руку. Я вначале шарахался, а потом привык и перестал. Мне больше нечего бояться. В рюкзаке лежал простой чёрный куб, мелкая надпись на нём гласила: «Душа человеческая. Сделано по заказу Центра безопасности жизни». Я больше не изгой и не робот. Я повелеваю себе стать человеком.