Noise

Помехи

– Помехи просто убивают, – парень откинулся на спинку старого потрепанного кресла. Он знал это кресло уже так хорошо, что мог бы сказать где разошлась его обивка даже не глядя. У своего приятеля он чувствовал себя как дома, даже больше, чем в своей собственной квартирке. Здесь было куда просторнее несмотря на множество разнообразного технического хлама, бережно разбросанного по всему дому, хотя вслепую он все же ходить здесь не решился бы. К тому же, в доме его приятеля всегда пахло едой, самой настоящей, приготовленной его заботливой женой из настоящих продуктов.

Парень моргнул пустыми глазницами, потёр переносицу и повернул голову туда, где сидел его друг.

– Да я понимаю, что мне надо взять протезы получше, понимаю, – односторонний разговор уже давно стал чем-то привычным. Его приятель предпочел бы не пользоваться словами вовсе, но из-за работы ему приходилось это делать. К счастью, среди клиентов находились и такие, кто понимает без слов. – Вот найду работу получше и сразу возьму. С первой же зарплаты. Я бы в кредит взял, но мне не дадут. Ты же знаешь, как меня недолюбливают банки. Я пытался им объяснить, что все случайно. А с этими… Нормальную работу не найти, я через помехи ничего не вижу. Чёртов замкнутый круг. Может научишь меня чему? Да-да, знаю, ты не работаешь с друзьями и родственниками. Хорошее правило. Может тогда посоветуешь куда бы мне податься? Ай, и чёрт с тобой, конечно же сам найду. Всегда нахожу.

Парень медленно откинулся обратно. Даже с помехами зрение оставалось зрением. А вот совсем без глаз шевелиться, а уж тем более ходить, было странно и неудобно. С повязкой на глазах остаётся хотя бы смутное ощущение нормальности, а стоит достать протезы и пропадает даже само понимание зрения, словно мозг отбрасывает какую-то часть. Появляется чувство уязвимости, ущербности, словно ты уже и не полноценная часть этого мира.

С кухни долетел стук обо что-то металлическое. Удар и звук воды. Парень усмехнулся немому вопросу приятеля, все равно ведь спросит. Всегда спрашивает.

– Конечно, останусь. Где я ещё так вкусно поем? Твоя готовит так, что даже из отбросов бы приготовила вкуснятину, а уж из нормальных продуктов…

Приятель закончил настройку глаз и завозился. Парень поднялся, открыл глаза, устроился поудобнее для установки. Каждый раз это те ещё ощущения. Мозг словно обжигает от необходимости переключиться на вновь появляющийся орган чувств. Он застонал от этого, закрыл глаза прежде, чем позволить себе оценить работу друга.

– Что ж, помехи есть и с закрытыми глазами, но меньше. – Парень медленно проморгался и снова потер переносицу. Этот жест у него стал уже почти неосознанным с тех пор, как начались проблемы с зрительными протезами. – Спасибо тебе.

Парень поднял взгляд на приятеля и через мелкую рябь увидел коллектора.

– Блять. Ну сказал бы, что надоело бесплатно работать, как-то не по-дружески это.

Мэри

– Скорая помощь. Чем могу помочь? – звук вызова прервался и канал подключился. Работа оператора полна однообразных действий, доходящих до автоматизма, но до сих пор некоторые службы так и не перешли к ботам, предпочитая использовать людей. При всем великолепии алгоритмов, при всех успехах в имитации голосов, что-то неуловимо чувствуется именно в тот момент, когда очень нужна помощь другого человека.

Мэри привычно поправила наушник, который постоянно слезал. Отдел снабжения упрямо отказывался менять оборудование на другое. Новые модели – слишком дорогие, более старые – не подходят по качеству поддерживаемой связи. Снабженцы бы как раз предпочли ботов, от них не надо слушать вечные жалобы о неудобном оборудовании. Многие в отделе, приняв ситуацию, ставили себе те или иные модификации, но Мэти пока не решалась на них. И под конец дня усталость давала о себе знать, взгляд не так бодро нашел первое поле ввода информации в программе.

– Я… – В трубке девушка захлебывалась слезами. – Я не знаю! Не знаю как это случилось! Ему так плохо!

– Что произошло? – Мэри говорила четко и ясно, несмотря на усталость и сильное желание спать.

– Его сбили! – Рыдания перекрыли все остальные слова, но и этого хватило.

– Пострадавший дышит? – Подобные всхлипы Мэри слышала каждый день по множеству раз. Все, что можно было бы решить медикаментозным вмешательством, теперь перешло в юрисдикцию ботов. Они принимали звонки, обрабатывали и направляли помощь. Но они так и не стали хорошо имитировать поддержку, которую живой оператор оказывает человеку, попавшему в критическую ситуацию. – Наклонитесь к нему как можно ближе и послушайте, мэм.

На том конце всхлипы чуть затихли и послышалась возня. Оператор должен оставаться на линии все то время, пока он нужен клиенту. Мэри повела уставшими плечами, все же надеясь, что этот звонок не будет длиться слишком долго.

– Да! У него искусственные легкие! – Девушка на том конце словно была чем-то озадачена. Мэри отметила в программе, что нужен специалист по имплантам. Они не так часто бывают доступны, а рядовые медики не особенно любят выезжать на такие вызовы. От этого хотелось выругаться, но протокол поведения подобного не позволяет.

– Проверьте, пожалуйста, пульс пострадавшего и есть ли у него дыхание. – Этих данных хватит, чтобы отправить машину на вызов, остальное команда получит уже в дороге. И если повезет, то это будет последний в этой смене вызов.

Мэри прислушивалась к звукам, но ответа пока не поступал. Затем возня затихла и в трубке прозвучало озадаченное мычание.

– Знаете, – девушка на том конце уже не всхипывала, не истерила. По интонации она скорее недоумевала. – Я даже не знаю кого мне вызывать к нему. У него из своих органов только немного кожи, походу. Ну может мозги. Для мозгов же скорую надо, да?

– Считываю ваши координаты и отправляю к вам машину. Для мозгов пока еще нужны медики, мэм. Не покидайте, пожалуйста, пострадавшего до появления машины скорой помощи.

Недостаточно памяти

– Недостаточно памяти. Для загрузки и отображения карты необходимо больше памяти. Удалить ненужное?

– Черт, нет! Отменить загрузку карты. Сам справлюсь.

Мне нужна карта, нужна просто позарез, но что я могу удалить? Знание китайского? От него зависит моя чертова жизнь, без него я не смогу работать. Но если я помру сейчас, то и китайский мне будет не нужен. А его можно загрузить потом. Не бесплатно, конечно. Или вскрытую версию, но там порой весьма обидные ошибки, а это мне тоже нельзя допускать.

Или можно удалить воспоминания. Вот это, совершенно дурацкий праздник дочери. Она и сама его не любит. Но если потом спросит, я же не смогу ей ответить, решит, что я ее не люблю.

Может стереть собственные праздники. Где-то они у меня завалялись, парочка дурацких корпоративов, день рождения старого приятеля. Да где же они, у меня нет времени искать.

– Файл поврежден, нет доступа. Удалить невозможно, обратитесь в сервисный центр.

– Заткнись чертова говорилка! Подскажи мне что лучше стереть, без карты я точно не выберусь из города и меня убьют!

– Хотите удалить записи из папки «бывшая»?

– Да! Удаляй их!

– Вам необходимо назвать имя первого питомца бывшей, чтобы получить неограниченный доступ к папке. Права на удаление и редактирование папки с общим доступом ограничены.

– Сука! Удаляй все папки с моими днями рождения! Только загрузи мне эту чертову карту!

– Ваше эмоциональное состояние не стабильно. Подтвердите, что действие необходимо выполнить. Удаленная информация не подлежит восстановлению. Желаете подключиться к облачному хранению для безопасности вашей информации?

– Я скрываюсь от всех, как ты думаешь, хочу я подключиться к системе слежения?

Орать в своей голове мне стало уже почти привычно, хотя раньше я частенько срывался на крик наружу. Но этот чертов мир умеет приучить ко многому. К примеру, к голосам в твоей голове, и это не будет считаться сумасшествию. Или к необходимости в картах, ведь без них в чертовых человейниках уже не разберешься.