Некрологи Джеки
Праздник углей
Маленького Луиса, десяти лет отроду, ненавидят все.
Его ненавидят родители, сидящие за маленьким столиком, в окружении дюжины сумок с покупками. На их лицах усталость и раздражение. Луиса ненавидит администратор магазина, - сегодня он планировал закрыться пораньше. Малыша-Луиса ненавидят актеры в костюмах рождественских эльфов. Весь день они изображали веселье и радость, и сейчас им очень охота сменить пластинку на что-то менее социально-приемлемое.
Даже меня Луис уже порядочно достал. В кармане куртки ждет своего часа фляжка с ромом, но остатки порядочности пока не дают мне накачиваться прямо в детском магазине. Я и так, должно быть, выгляжу тут педофил здесь. Но педофил-алкаш - это уже слишком.
Подавшись вперед на своем троне, Санта-Клаус подмигивает мальчику и заговорщицки спрашивает:
- Скажи-ка, дружок, ты был хорошим мальчиком в этом году?
Только Санта здесь и выглядит дружелюбно.
Маленький Луис нервно косится на родителей. Миссис Мама Луиса вялым жестом указывает ему на Санту. Мистер же Папа Луиса слишком занят чашкой имбирного капучино, пока его глаза заняты девушкой-эльфом. Конкретнее, её задницей в зеленых лосинах. Взгляд сына он даже не замечает.
- Давай же, дружок! - подбадривает эльф. Мило кривляясь, она склоняется над маленьким мучеником. Веснушки на её лице, кажется, живут собственной жизнью. - Санта очень добрый и он очень хочет познакомиться с тобой.
Но Луис медлит. Медлит уже почти пятнадцать минут, застыв между троном Санты и родителями. Он смотрит в пол, его руки безвольно висят, в глазах уже стоят слезы.
Я понимаю его. Пока в очереди к Санте толпились дети, вокруг царила атмосфера праздника. Но оставшись в очереди последним, он внезапно осознал всю тяжесть одиночества. Взрослые не в счет. Ну прямо-таки одинокий, маленький мученик у врат Святого Петра, в окружении мрачных теней.
- Ну же, Луис, не бойся! - раскатистый баритон Санты заполняет магазин, разносится эхом по опустевшему торговому центру.
Мальчик поднимает голову. Нехотя, точно не по своей воле. Точно готовясь к наказанию. Трагедия, застывшая в его глазах, сделала бы честь Шекспиру или Кингу.
Выпрямившись на троне, Санта качает головой.
- Не хорошо заставлять Санту ждать, - говорит он с ноткой разочарования в голосе. - Санте сегодня еще нужно облететь весь мир и доставить подарки всем хорошим мальчикам и девочкам. Хо-хо-хо!
Девушка-эльф, - кажется её зовут Лола, - не упускает свой шанс:
- А всем нехорошим - насыпать грязного, черного угля в носки, - тоном, которым рассказывают страшилки у костра шипит она прямо в ухо малышу-Луису. - Ты же не хочешь оказаться в списке плохих мальчиков, да, Луис?
Мальчонка едва не плачет, но делает первый, неуверенный шаг вперед. Девушка-эльф легонько подталкивает его за плечи, в нетерпении поглядывая на настенные часы над кассами. На них полдесятого, её смена закончилась полчаса назад.
Когда Луис оказывается достаточно близко, огромными руками Санта подхватывает его и водружает на свои огромные колени.
- Хо-хо-хо! - ревет Санта и я невольно улыбаюсь. Звучит это чертовски искренне. Того гляди, поверишь в дух рождества.
Мальчишка расслабляется, запоздало понимая, что ни казни, ни Страшного суда сегодня не будет. Он завороженно смотрит на пышную, белую бороду, не решаясь посмотреть Санте в глаза.
- Ну, Луис, расскажи Санте, ты хорошо вел себя в этом году?
Обычно здесь дети радостно отвечают “да”. Все это знают, как это происходит. Запрыгивают ряженному на колени, дергают Санту за бороду, придирчиво проверяя, что их не обманывают и отвечают “да”.
Да, они были хорошими мальчиками и девочками. Да, они ели свежие овощи и пили витамины. Да, они хорошо учились в школе и всегда делали домашнее задание. А еще помогали родителям в уборке и не раскидывали игрушки. У Джо, актера, что играет Санту, просто-таки безмерный запас вопросов для детей. За последний час он ни разу не повторился.
Некоторые дети, впрочем, тоже не обделены чувством оригинальности. Забавы ради они отвечают “нет”, чтоб посмотреть на реакцию. И Джо не отказывает им в этом. Санта разочарованно вздыхает и говорит что-то в духе: “Ты разбиваешь мне сердце, Билли, а я ведь так надеялся порадовать тебя подарком. Похоже, придется подарить его кому-то еще”. На лице Билли проступает ужас, в купе со вселенской печалью. Кажется, его шутка зашла слишком далеко. Шутка? О, нет-нет, он просто не понял вопроса. Над взрослыми подшучивают только плохие дети, а я не такой.
Вдобавок к вопросам, у Джо еще и безмерный запас терпения.
Но малыш-Луис сегодня явно в ударе. Его пятнадцать минут славы еще не закончились. А даже если и так, то он готов выступить на бис.
- Ты был хорошим мальчиком?
Луис смотрит на родителей. Родители не смотрят на Луиса. Миссис Мама увлеченно перетасовывает ряды разноцветных кристаллов на телефоне. Мистер Папа полушепотом убеждает Лолу, Рождественского эльфа, взять его визитку с обещанием хороших чаевых.
Виновато опустив голову, Луис вздыхает:
- Я не знаю.
***
Вывесив знак “закрыто”, администратор поворачивается к актерам.
- Забирайте свои манатки и проваливайте, - буднично говорит он. Точно так же он заказывал бы кофе в старбаксе или вызывал сантехника. Достаточно корректно, что бы ты понял распоряжение, но недостаточно эмоционально, чтобы ты почувствовал себя человеком при этом.
Я наблюдаю за закрытием “Фантазии” с расстояния нескольких метров, облокотившись на ограждение, то и дело прикладываясь к фляжке. Пока что просто смачиваю губы, наслаждаясь вкусом.
Пара угрюмых парней в костюмах эльфов-помощников подхватывают свои сумки из-за кассовой стойки и молча направляются к выходу. Санта снимает свой нарядный, красный колпак и утирает им пот со лба. Только девушка-эльф поворачивается к администратору с перекошенным от злости лицом. Лаура. Точно. Теперь я вспоминаю её имя.
- А пошел ты нахер, а? - звенящее в её голосе возмущения сотрясает стеклянные витрины.
Администратор медленно поворачивает голову на голос. Вот теперь он её заметил. Я делаю приближение на камере, чтобы получше рассмотреть его лицо. Негодование на нем смешивается с искренним удивлением. Точно с ним вдруг заговорила микроволновка и потребовала зарплату и стоматологическую страховку.
- Что ты, блять, сейчас сказала, шваль?
Лицо администратора (теперь я могу разглядеть бейдж с его именем - Хавьер) каменеет, но голос наоборот почти срывается на крик. Его губы превращаются в узкую трещину, глаза расширяются. Лицо же девушки-эльфа, милое и веснушчатое, искажает кровожадная ухмылка. Поначалу я не понимаю, на что смотрю, но до меня быстро доходит: она не ищет драки. Девушка просто довольна, что к ней, наконец, обратились, как к человеку, а не мебели.
- То, что ты нам должен, кусок ты…
Ей не удается закончить.
- Заткнись, Лола, - голос Санты звучит недовольно. Кто-то был очень плохой девочкой в этом году. - Бери свои вещи и жди снаружи.
Лола (теперь уж точно) с досадой смотрит на старика. Затем быстро исполняет команду.
Санта поднимается с трона. Только теперь становится ясно, насколько он большой. Джо Эррера под два метра ростом, а шириной плеч напоминает грузовик, несущийся на тебя на полной скорости.
Грузно шагая, он подходит к Хавьеру. Администратор на фоне Джо выглядит как ребенок. От возникшего в голове образа я невольно улыбаюсь. “Ты ел свежие овощи, малыш-Хавьер? Ты делал уроки?”
- Милая девочка, эта Лола, - голос Джо спокоен, будто ничего не случилось. - Непосредственная, как ребенок.
- Я не спущу какой-то шлюхе из трущоб…
- Хорош, - отмахивается великан.
Но Хавьер не желает успокаиваться так просто.
- Я дал вам работу, а вы так платите мне за доброту?!
- Она.
- Что? - спотыкается администратор.
- Так платит тебе она, - медленно, едва ли не по слогам, объясняет Джо. - Но она еще глупая, потому что молодая.
- И я должен ей это спустить? Это ты мне говоришь? - усмехается Хавьер.
- Будь выше этого, - говорит Джо, нависая над работодателем.
Последние маски сорваны. Нет больше доброго Санта-Клауса. Есть Джо Эррера, седой великан с темным прошлым. Нет солидного администратора магазина игрушек “Фантазия”, сеньора Хавьера. Только малыш-Хавьер. И его пора научить, что кричать на девочек - это плохо.
- У нас с вами был уговор, сеньор Хавьер, - голос Джо вежлив, тих и глух. - Аванс перед праздниками. Сегодня.
Малыш-Хавьер отводит взгляд.
***
Они скупают сигареты оптом. Берут целыми блоками. Самые дешевые и самые крепкие. Достают из сумок свернутые рюкзаки и вещь-мешки. Вскрывают блоки, высыпают пачки внутрь, набивая рюкзаки поплотнее.
На втором месте в списке покупок у рождественских эльфов - мука. На хлеб и сладкие булочки они не обращают внимания. С жаром спорят, какую муку выбрать, точно подростки, обсуждающие новую игру или гаджет. В итоге останавливаются на десятикилограммовом мешке муки высшего сорта и отправляют его в бездонный мешок Санты.
Наконец, они разбредаются по разным отделам супермаркета, что на первом этаже торгового центра и возвращаются со всякой всячиной. Два парня, имен которых я не знаю, несут брикеты протеиновой пасты один, и пакеты с солью и сахаром другой. Лола же (или Лаура?) возвращается с корзинкой, полной больших кусков хозяйственного мыла, мешком дрожжей и сияющей счастьем улыбкой.
Джо Эррера скидывает куртку Санта-Клауса из синтетического меха и остается в футболке и кожаной, байкерской жилетке с хромированными заклепками. Куртку он небрежно повязывает вокруг пояса, а длинные, седые волосы собирает в хвост. Так же поступает и с бородой. Хоть Джо уже не молод, его предплечья бугрятся мышцами. Он был немолод еще когда сбрасывали бомбы на Майами и нам с матерью пришлось перебраться на Кубу. Но черта с два я бы решился сейчас посостязаться с Джо в армрестлинге.
Завершают образ десятки татуировок, покрывающие грубую, морщинистую кожу. Строгие, армейские QR-коды. Аляповатые и выцветшие тюремные партаки. Но больше всех выделяются рокерские: настоящие картины из переплетающихся роз, католических крестов и голых красоток.
Стоя у кассы, Джо оплачивает покупки. На самом деле, это нельзя даже назвать ни оплатой, ни покупками. Старый байкер протягивает кассиру пачку подарочных купонов, полученных от сеньора Хавьера. Такие покупаешь в парке развлечений, чтобы потратить их на колесо обозрения и сладкую вату. В молле “Чалула” тоже в ходу такие. Их можно выиграть в автоматах на третьем этаже или купить в подарок на день рождения. Никто в этом не признается, но, говоря по правде, их продолжают выпускать чтобы платить поденщикам, вроде Джо и его банды эльфов. И детям. Короче, тем, кто может работать, но не может пользоваться электронными деньгами.
Джо закидывает рюкзак на плечо. Даже не покачнулся, проделывая это, словно тот был пустой. Затем командует своим людям:
- Двигаем.
Лола и парни подхватывают рюкзаки, сумки и пакеты. Отходя от касс, я замечаю подступающую к ним группу мужчин в дешевых, серых спецовках. Должно быть, грузчики и уборщики из этого же супермаркета. В руках - примерно тот же набор продуктов, что и у нас. И знакомые пачки купонов. Здесь, должно быть, и кассирам платят натурой.
Улица встречает нас ветром и холодом. Проходя автоматические двери, я словно врезаюсь в стеклянную стену. В ответ, она врезается мне в лицо миллионом ледяных осколков. В своей истерике, мать-природа продолжает мстить человечеству за атомную войну. Я инстинктивно вжимаю голову в плечи, но моих спутников холод, похоже, не заботит. Джо даже не сразу натягивает свою куртку, наслаждаясь относительно-свежим воздухом.
- Эй, Большой Джо, а что это за хрен с нами, а? - беззлобно усмехается Лола, указывая на меня большим пальцем. На ней длинный, видавший виды пуховик, из-под которого торчат стройные ноги в зеленых лосинах и армейских берцах.
- А, этот? - Эррера как будто только заметил меня. - Это Джеки. Напросился в гости, хех, на рождество.
Лола злорадно смеется. Эльфийские уши, которые она не то забыла, не то не захотела снять, трясутся в такт. Я догадываюсь, о чем она думает.
- Что, выгнали, раб зарплаты? - подтверждает она мою догадку. На её улыбающемся лице злорадство смешивается с любопытством. - Дай угадаю, нахамил начальнику? Или нет, лучше: облапал секретаршу? А, нет, знаю! Назвал пидора-рекламщика не тем гендером? Я угадала? А, корпокрыса?
Надо ли говорить, что Лола очаровательна?
- Хе-хе, нет, - усмехаюсь я немного смущенно. - Разве что пару раз приходил в офис пьяным, но в нашей профессии это почти норма.
- У-у-у! - Лола завороженно поднимает ладони. - Рабо-ота! Профе-ессия!
На лицах молчаливых парней у нее за спиной появляются кривые ухмылки. Девушка становится серьезной.
- Какого черта, Джо? - выпаливает она. - Он прикалывается? Я не поверю, что ты позвал сраного корпората домой.
- Позвал и что? - невозмутимо отвечает Джо. - В чем твоя проблема? Мы работаем на корпоратов каждый день. Только сегодня развлекали их детей.
- И тебе мало, да? - перебивает девушка. - Хочешь еще и домой их тащить? Так чего только одного? Давай возьмем еще туристов!
- Я не турист, - пытаюсь вставить слово я.
- Он не турист, - согласно кивает наш Санта. - Он журналист.
На лицо девушки медленно наползает гримаса отвращения.Впечатление такое, будто она нашла в своем холодильнике дохлую крысу. Или скорее, нашла на своей дохлой крысе майонез. Парни недоверчиво переглядываются. Лола с горечью сплевывает себе под ноги.
- Ебаный насрал, Джо…
- Расслабься, девочка.
Джо достает пачку сигарет. Я замечаю, что это не та дешевая дрянь, которой забиты их рюкзаки. Ничего экстраординарного, но вполне приличная марка - Camel. Возможно, даже американская. Не торопясь, он раздает сигареты своим людям, по одной каждому. Сам прикуривает всем от потертой зиппо, аккуратно прикрывая огонек от ветра широкой ладонью. Все курят молча, не глядя друг на друга, погрузившись в свои мысли. Одна сигарета достается и мне. Я затягиваюсь, чувствуя, что перехожу какую-то границу.
Я оглядываюсь. Огромная пирамида торгового центра из стекла и бетона сияет, как рождественская елка. Мы стоим у её подножья и жрец в красных одеяниях совершает над нами причастие сигарет, огня и дыма. Образ не выходит из головы.
Джо первым бросает окурок в грязный снег. Наваждение спадает. Какие к черту пирамиды и ритуалы? Просто кучка усталых людей курит после тяжелого дня.
Первой голос подает Лола.
- Так и что ты забыл в фавелах, Джеки? - в её голосе вызов, но враждебности больше нет. - Решил написать криминальную сводку?
- Хех, не совсем. - Я делаю последнюю затяжку, чувствуя вкус горящего фильтра на языке и бросаю окурок под ноги. - Мой редактор дал мне задание написать, как проводят рождество в Чолула-молле.
Большим пальцем я указываю за спину, на стеклянную пирамиду.
- Но проведя там полчаса, понял, что меня тошнит от этого места.
Лола недоверчиво щурится, но не перебивает.
- Это место - ебаный балаган, - объясняю я. - Одни рабы корпорации кидают понты перед другими рабами корпорации. Разница только в том, что одни стоят за кассой, а другие сорят деньгами в свой выходной. А на следующий день они меняются местами и так дрочат друг другу по кругу.
На лицах безымянных парней снова появляются ухмылки, но глаза остаются серьезными. Они будто говорят мне: “Смотри-ка, а он, похоже, прозрел. Жаль только, что всего на один глаз”.
- Ну, а потом я познакомился с Джо, - заканчиваю я, разводя руками.
Девушка взрывается смехом:
- Только не говори, что решил сесть ему на колени и попросить хороший сюжет в подарок!
Лола смеется. Смеются парни у нее за спиной. Смеюсь я. Даже Джо одобрительно фыркает.
- Я пошел посрать, - говорит он. Кивает на меня. - А он накачивался бухлом в туалете.
Я смущенно вздыхаю. Надеялся, что он об этом забудет.
- Просто увидел татуировки и спросил Джо о них, - стараюсь я побыстрее перескочить на другую тему. - И мы разговорились.
- И ты не придумал ничего лучше, чем взять интервью у Санты? - продолжает подтрунивать Лола.
- Не совсем…
Замолкая, я чешу затылок. Просто не знаю, как им это сказать. Поэтому решаю сказать правду и будь, что будет. Это ведь и есть работа журналиста? Говорить правду, так?
- Я хочу написать, как справляют рождество… - осекшись, я старательно подыскиваю термин, - …жители фавел.
- Ты хотел сказать “отбросы”. - Лола не спрашивает, она точно знает, о чем говорит.
Мне почему-то становится стыдно. Отбросы, отверженные, неприкасаемые, изгои - для них есть десятки названий, на любой вкус. Мы видим их каждый день: они выносят мусор и вытирают полы там, где мы пьем утренний кофе. Моют машины, разгружают грузовики в магазинах. Они постоянно рядом с нами, но мы стараемся их не замечать, точно это и не люди вовсе. А с наступлением ночи они возвращаются в фавелы, потому что в городе для них нет места.
Фавелы. Красивое слово для трущоб. Впрочем, есть еще одно - гетто.
- Ладно, хватит тут прохлаждаться, прерывает мой поток мыслей Джо. - Ты, кажется, обещал мне билеты на поезд.
Джо бесстыдно лукавит, но я не спорю. Он вправе набивать себе цену.
- Билеты на поезд?! - Лола хватается за щеки в притворном восторге. - Так подавайте же карету, королева готова!
Мы разворачиваемся и идем в сторону вокзала. Джо идет в голове колонны, мы с Лолой замыкаем. Девушка толкает меня в плечо. Когда я поворачиваюсь к ней, она устало и немного грустно улыбается мне.
- Ладно, городской мальчик, - снисходит она. - Может быть, ты не так уж и плох.
***
Словно голодный зверь, город преследует нас.
Монорельсовый поезд несется со скоростью пятьсот километров в час, но город не отстает. Огни его тысячи глаз не скрывает даже начавшаяся метель. Город выпускает в небо огни голограмм, рисуя на низких, тяжелых облаках рекламу и рождественские картинки, приманивая очередную жертву. Вдоль бесплодных полей от города тянутся сотни труб. Точно чудовищные щупальца, они высасывают из мира все соки. Но ему всегда мало, его голод не утолить.
Горизонт разрывают клыки небоскребов. Город скалится в вожделении. Точно трупные мухи между зданиями вьются летающие автомобили, транспорты, мусорные баржи и мириады дронов. Промеж клыков гниет недоеденное мясо и падальщикам не терпится урвать свой кусок. Но город и сам гниет заживо, просто не осознает это. Не может понять, что умирает. Он хочет только жрать…
Что-то отвлекает меня от мрачных мыслей. Я поворачиваюсь и вижу перед собой лицо Лолы. Подняв бровь, она тычет мне в щеку ручкой. Да нет, не ручка это. Леденец. Изогнутая карамельная палочка в красно-белую полоску. Такие любят дети на рождество.
- Ты заснул? Будешь сосалку?
Сахар однажды убьет меня, но я не отказываюсь. Они едва перестали косо на меня смотреть.
- Где ты их взяла? - запоздало спохватываюсь я, уже сунув леденец в рот. Купить она их не могла, все купины забрал Джо.
Лола хитро улыбается, явно довольная собой.
- Да, Лола, откуда они у тебя? - интонация Джо не меняется, но теперь девушка выглядит испуганной.
- Украла, откуда еще? - пожимает она плечами виновато. Но честно.
- Кажется, мы с тобой уже говорили о воровстве, нет?
- Да, сэр, - никакой иронии, Лола на самом деле раскаивается.
- И о чем мы договорились?
Лола молчит и водит взглядом по хорошо освещенному, почти стерильному вагону. К несчастью, на стенах только реклама и никаких ответов.
- Что воровать это плохо?
Джо сидит напротив девушки. Подавшись вперед, он смотрит ей в глаза.
- Что воровать - это опасно. Мы не срем там, где едим.
Лола долго молчит, все больше сжимаясь под взглядом великана.
- Ну и нахер их всех, - глухо бормочет она, опуская голову.
Остаток пути мы проводим в молчании. Поезд, наконец, останавливается. Добыча выдохлась и сдалась, но пока жива. Мы покидаем пластиковый уют вагона.
- Станция семьдесят пять, - оглашает синтетический женский голос, человечный настолько, что вызывает эффект зловещей долины.
- Добро пожаловать в Пустошь, Джеки, - невесело говорит Джо.
Глаза медленно привыкают к темноте, пока мы сходим с платформы. Чувствую, как снежинки коркой налипает на бороде и бровях, как чавкает грязный, подтаявший снег под ногами. Ветер пронизывает куртку, я начинаю дрожать.
- Как тебе наши красоты? - толкает меня в плечо старый байкер.
Прямо перед платформой, на пятачке асфальта сидят люди. Перед ними - импровизированные лотки из коробок и старых ящиков для овощей. Люди кутаются в старые куртки и рваные пальто. Натягивают выцветшие шапки на глаза и заматывают носы шарфами. Они давно сидят здесь, в надежде, что кто-нибудь из пассажиров проезжающего поезда захочет разжиться сувениром из фавел.
По центру стихийного рынка возвышается большая, рекламная стелла, точно памятник мировому потреблядству. И есть что-то забавное в том, как контрастируют картины счастливой, гламурной жизни на стелле с царящей вокруг нищетой. Но смеяться мне, почему-то, не хочется.
Картинка на стелле мерцает и несущийся по прериям внедорожник сменяет соблазнительная модель в кружевном белье. Вверху красуется элегантная надпись: Victoria Secret.
- Ей, наверное, холодно, - непроизвольно замечаю я, потирая замерзшие ладони.
Джо косится на меня, а затем разражается хохотом. Остальные тоже посмеиваются. Даже хмурая после вздрючки Лола ухмыляется.
И похоже, из нас всех, только меня беспокоит холод.
- Да уж, наверное, от жары не страдает, - отсмеявшись говорит Джо. Впервые с момента знакомства, его голос звучит довольным. Ну, не считая времени, когда он играл Санту. - Пошли, народ, поможем нашему городскому пижону согреться.
Оставив рынок позади, мы погружаемся во тьму. Позади остаются последние крупицы цивилизации и ощущение мнимой безопасности. Джо уверенно ведет нас вперед, я же не вижу ни зги. Вокруг нас встают холмы, усеянные редкими огоньками. Когда луна, наконец, на мгновение прорывается через облака, я вижу крыши сотен маленьких лачуг, усеивающих холмы плотным ковром. Неоднородные и одинаково квадратные, собранные из строительного мусора и проржавевших частей машин. Чувство нереальности усиливается.
Не помню, сколько мы шли. В темноте дорога казалась бесконечной. Просто в какой-то момент я начал замечать огни впереди. Горящие бочки освещают неровные ряды лачуг. Тропа между лачугами вымощена старыми бетонными панелями. В неверном свете огня это даже походит на настоящую улицу.
- Ты жив, большой Джек? - Эррера оборачивается ко мне, продолжая идти. - Вон он, мой дом. Почти пришли.
Он указывает в темноту, но я с ничего не вижу.
- Идем.
Мы проходим между двух лачуг, не намного выше собачьей конуры. Окон нет, только приземистые двери и коптящие трубы над крышами.
- Пришли, - объявляет Джо. - Жди здесь, Джеки.
Он скрывается в темноте. Мы ждем его у порога какого-то здания. Его можно даже назвать высоким - подняв руку над головой, я могу дотянуться до кровли из битого шифера. Из-за угла здания доносится надсадные хрипы дизеля и с запозданием над нами загорается неоновый свет. Вывеска кажется огромной, хотя едва ли шире пары футов. Простую надпись “У Джо” окружает обрамление из новогодних гирлянд.
- Наконец-то, - вздыхает Лола, скидывая с плеч рюкзак. - Думала манду отморожу уже.
- Выражения, - строго говорит Джо, выходя на свет. - Ты в моем баре.
***
- Бар закрыт! - второй раз кричит Джо и для убедительности запирает дверь на тяжелый засов из железнодорожной рельсы. Я бы такую не поднял.
Все снова возвращаются к своим делам. Лола продолжает сортировать на столе возле барной стойки протеиновую пасту по вкусам и ароматизаторам. Пит, - один из двух эльфов, тот, что повыше, - возится с печкой-буржуйкой, скармливая ей разный деревянный хлам. Второй эльф, Хулио, возится на кухне с мукой, дрожжами и большой металлической цистерной. И я сомневаюсь, что он печет там круассаны.
Вернувшись за стойку, Джо привычным движением берет тряпку и смахивает со стойки пыль.
- Ну так, - ворчит он, - есть у тебя вопросы?
Не менее привычным жестом, я потираю шею. Пальцы все еще ледяные и от собственного прикосновения меня пробирает дрожь.
От бара Джо сквозит постапокалипсисом. Все здесь сделано из мусора. Две стены собраны из шлакоблоков и, за неимением цемента, склеены монтажной пеной и эпоксидкой. Другие две - из листов рифленого железа со вкопанными в землю рельсами в качестве упоров. В углу стоит буржуйка, рядом с ней аккуратная кучка порубленной на растопку мебели. Низкие столы под стать потолку, прямо как у японцев или арабов. Не столы даже, а большие покрышки с кусками фанеры сверху. Вокруг столов - автомобильные кресла, обивка отполирована до блеска десятками задниц.
- Откуда стойка, большой Джо? - я хлопаю ладонью по любовно отполированной столешнице. - Она - единственное, что тут выглядит… новой.
- А не как мусор, а? - усмехается бармен. Склоняясь над стойкой, он задумчиво рассматривает свое отражение в ней.
Лола прыскает, но под моим взглядом быстро отворачивается.
- Так откуда она, сеньор Эррера? - повторяю я.
- Оттуда, откуда и все здесь - со свалки. Городские часто выбрасывают хорошие вещи, почти новые, - усмехается он. - Знаешь, что такое мусор, Джеки?
- Просвети меня, святой отец, - усмехаюсь я в ответ.
- Мусор - это не вещь, которая тебе не нужна. Это вещь, которая тебе не нужна сейчас.
Ухмыляясь, я глубоко затягиваюсь.
- Да ты полон афоризмов, Джо.
- Можешь цитировать, - довольно лыбится он. - Только не забудь про авторские отчисления.
Я понимаю намек и тянусь за рюкзаком. Внутри - дюжина бутылок рома. Каждая в бумажном пакете, чтоб не разбилась и не звенела. Их я начинаю выставлять на стойку перед Джо. Не слишком дорогое, но приличное пойло. Джо смотрит на бутылки с уважением и, кажется, ностальгией.
- Вот за что он тебя купил, да, старик? - подначивает Лола, бросив свое занятие и подходя ближе. - Теперь это даже похоже на настоящий бар.
Джо пропускает колкость мимо ушей.
- Идите сюда, народ.
В помещении заметно теплее, буржуйка, наконец, разгорается. Джо скидывает куртку Санта-Клауса. Теперь, стоя за стойкой, старый байкер находится на своем месте. Без спешки он разливает ром по рюмкам. Рюмки блестят, как новые, хоть и покрыты сколами.
- Что пьем, босс? - спрашивает Пит, закончив с печкой. Аромат хорошего рома вызывает у него искреннюю улыбку.
- Э-эй, мис камарадес, - высовывается с кухни Хулио. На нем толстый фартук, явно не для кухарства, и красный берет. - У нас уже рождество?
Я поднимаю рюмку.
- За что пьем?
Лола косится на меня и закатывает глаза. Пит усмехается, а Хулио не обращая внимания ни на кого вдыхает аромат рома.
- Да, ни за что, - пожимает плечами бармен. - Просто пьем.
Полчаса пролетают незаметно. Отбросы пьют чистый ром, точно колу. Я не решаюсь бежать в их темпе. Джо выливает себе в глотку очередную порцию и делает глубокий вдох.
- У тебя есть еще вопросы, Джеки-бой, или ты интересуешься только мебелью? - его голос не меняется, но как же должен гореть его пищевод сейчас.
- На вывеске гирлянда висит, - вспоминаю я. - Готовитесь к рождеству?
- Нет, - отрезает он, оглядывая свою банду. - Рождество - для тех, у кого есть деньги.
Я невесело усмехаюсь.
- А как же дух рождества?
- Срала я на дух рождества, - Лола швыряет уши эльфа на стол. - Пусть подавятся!
- Выражения, - по-отечески строго рокочет Джо. Поворачивается ко мне. - В фавелах нет рождества. Нет Пасхи, Хэллоуина. Нет Дня независимости. Даже Хануки. Здесь свои праздники, Джеки-бой.
- Поживи тут с полжизни и поймешь, - разводит руками Пит. Без костюма эльфа он выглядит гораздо старше, почти мой ровесник. - Трущобы - это другой мир.
- Боюсь, у меня нет столько времени.
- Время - деньги, да, каброн? - мягко замечает Хулио.
- Вроде того.
- Хочешь покороче? - резко вставляет Джо. - Мы веселимся, когда есть повод веселиться, а не по расписанию.
Выпив, все снова принимаются за работу. Хулио с Лолой вскрывают брикет с протеиновой пастой со вкусом говядины, разминают её и смешивают в большой кастрюле с непонятной серо-коричневой массой. Получившаяся в итоге субстанция отдаленно напоминает фарш. Лола лепит из него плоские котлеты, а Хулио готовит их на кухне. Оказывается, он даже успел испечь булочки и через пару минут передо мной красуется тарелка с гамбургером. Выглядит даже аппетитно.
- В основном, сверчки. Протеиновая паста для вкуса, - ухмыляется Лола. - Давай, городской мальчик, у нас не принято разбрасываться едой.
Я достаточно охмелел, чтобы сделать осторожный укус. Недурно. В детстве приходилось пробовать вещи и похуже.
Мы едим молча, рассевшись вдоль барной стойки. Это похоже на настоящий семейный ужин. Да так оно и есть. Я раздумываю над следующим вопросом. Написать про рождество в трущобах не получилось - его тут нет и никогда не было. Что еще? Рассказать, почему фавелы, настоящее государство в государстве, вообще существует? Глупость, проще зайти на википедию. Все просто: хочешь жить в городе? Плати. Начиная с жилья и заканчивая туалетом в молле. Хочешь чтоб тебе платили? Получи личную карту корпорации. Это, мягко говоря, нетривиальная задача, но другого пути нет. Но всегда есть фавелы. И гамбургеры из сверчков.
- Как ты тут оказался, Джо? - задаю я единственный, по-настоящему интересующий меня вопрос.
Что-то проскальзывает в его взгляде. Он не меняется внешне, но, кажется, теперь он смотрит на меня по-другому. Не как на чужака.
- Значит ты все-таки и правда журналист, а? - усмехается он. - Ну, так уж и быть.
Старый байкер разливает ром по двум большим стаканам. Опирается на стойку. Задумывается. Указывает на вытатуированный QR-код на морщинистом запястье.
- Эту мне поставили, когда я только записался в армию. Стандартный набор: имя, личный номер, звание и группа крови. Эти две, - два штрих-кода на левом плече пересекает резаный шрам, - пока воевал в Майами. Пока тот еще был городом, а не светящимся полем для гольфа.
Он задирает футболку и моим глазам предстает картина, изображающая красотку, оседлавшую атомную бомбу.
- Эту я получил уже здесь, на Кубе, когда вступил в байкерский клуб Blast Wave, через год после демобилизации. - Он проводит пальцем вдоль других байкерских наколок. - По одной за каждый налёт. Нас чертовски боялись. Корпы даже собрали спецотряд для нашей поимки.
- И как успехи?
Джо фыркает.
- У них получилось. Видишь? - На костяшках пальцев, на тыльной стороне ладоней, на ключицах - выцветшие, синие, тюремный партаки. Судя по ним, Джо был в авторитете. - Десять лет в безымянной, корпоративной тюрьме. Знаешь, что забавно?
- Что?
- Сигареты, - он трясет пачкой Camel перед собой. - В тюрьме они были вместо денег. А потом тюрьмы заменили заморозкой. Сигареты больше не валюта заключенных. Теперь это валюта самого вольного народа - отбросов из фавел.
- Да, обхохочешься, - говорю я, допивая остатки рома залпом.
- С тех пор я осел здесь, - продолжает Джо. - Открыл бар, подобрал этих вот голодранцев, - он указывает на Лолу и остальных. Те, не сговариваясь показывают Джо средние пальцы. - Кое-как свожу концы с концами. Правда, приходится выбираться в город за припасами.
Мы некоторое время молчим. Я обдумываю услышанное.
- А остальные? - спрашиваю я просто чтобы не молчать.
Не похоже, что Джо напряжен даже в половину моего.
- Хулио - из герилья, партизанил по всей центральной америке, - невозмутимо протирая стакан, говорит бармен.
- Вместе мы победим! - бывший партизан салютует лопаткой для котлет с кухни.
- Пит был бухгалтером в корпорации, что сгинула вместе с Майами, - продолжает Джо.
- Составлять ежеквартальные отчеты мне все равно нравилось меньше, чем работать на Джо, - смеется Пит, подметая земляной пол.
- Ну, а Лола…
Ему не удается договорить. В дверь снова стучат.
- Сколько еще повторять?! - кричит бармен в закрытую дверь. - Бар сегодня закрыт!
- Джо! - доносится с той стороны встревоженный мужской голос. - Это Байерсы, Джо! Они снова лезли к нашим!
Молчание. Все бросают свои дела и обступают старого байкера. Вскочив со стула, я вопросительно смотрю на них, но на меня никто не обращает внимания.
С недовольным кряхтением Джо Эррера вздыхает. Впервые он кажется мне старым.
- Ну что, Джеки-бой, похоже, ты все-таки не пропустишь рождество, - говорит он мне, облокотившись на засов. - Детишки вели себя очень плохо в этом году. Пора принести им немного угля.
***
Мне снова становится холодно.
Огонь догорает. Ярость тухнет. В дрожащем свете факелов и догорающих лачуг я снова вижу лица усталых людей. Израненных, побитых, покрытых копотью. Побежденных и победителей. Но сейчас трудно отличить одних от других.
Я оглядываюсь в поисках куртки и не нахожу её. Пытаюсь вспомнить, где её оставил, но дым, усталость и полбутылки рома не дают сосредоточиться. Кажется, я скинул её, когда мы начали ломиться в дом Байерсов, а в нас летели камни и бутылки. Или это было, когда Пит, с арматурой в одной руке и розочкой от бутылки рома в другой, схлестнулся со старшим Байерсом, а сынок последнего пальнул в нас из самодельного дробовика? Кажется, я пытался помочь раненому, когда толпа с факелами выбивала из остальной банды Байерсов дух. Или мне стало жарко, когда мы подпалили их дома?
Джо возвышается над толпой, точно идол древнего божества, в ожидании жертвоприношения. Правосудие Джо было быстрым и подчеркнуто жестоким. Послание звучало просто: “ведите себя хорошо или получите угли”. Я не берусь их судить. Ни Байерса, ни тем более Джо. На фронтире нет судов. Да и поздно строить из себя чистенького, когда руки по локоть в саже и… Лучше не думать, в чем еще.
Джо отворачивается от пепелища, почти что погребального костра. Подслеповато щурится в темноту, пока его взгляд не останавливается на мне.
- А ты не промах, Джек, - говорит мне шериф Джо Эррера, самая быстрая бейсбольная бита с гвоздями на диком западе. - Для городского, совсем не промах.
Всем иногда нужно выпускать пар. А этим людям в особенности. И старый байкер в костюме Санта-Клауса устроил для них отменное развлечение.
И, как не странно это признавать, для меня тоже. Да и кто я такой, чтобы портить людям праздник?
Да здравствует король, детка!
Когда в дверях храма появляется паланкин с телом монарха, по толпе проносится тревожный ропот. Спокойный до того океан покрывается рябью. Головы дворян и вельмож, все как одна поворачиваются в сторону траурной процессии. Все, кроме одной.
Пока процессия неспешно движется от дверей к статуи в центре зала, у ног которой высится каменный саркофаг, место последнего упокоения почившего монарха, океан начинает бурлить. С лязгом вскидывают мечи в торжественном приветствии рыцари, образовавшие своим строем узкий коридор для процессии. Их доспехи блестят золотом, на плечах черные, траурные накидки. За их спинами беснуется стадо дворян и разномастной знати, осеняющих венценосные лбы священным знамением и бормоча молитвы. Жрецы перед саркофагом затягивают заунывное песнопение, гулким эхом уходящее к высоким сводам храма. И лишь одна темная фигура у ног статуи остается без движения, точно уменьшенное подобие каменного монарха.
Буря достигает своего апогея, когда члены королевской семьи по очереди подходят к саркофагу проститься с отцом. Начинается толчея, вельможи стекаются к центру зала, распихивая друг друга локтями, в надежде прорвать строй рыцарей и засвидетельствовать почтение августейшим особам, точно стая коршунов у тебя мертвого льва. Железные львы рычат в ответ, выставляя вперед мечи и копья они держать шакалов на расстоянии.
В общем гвалте слышится внезапный стук копыт. Прямо на лошади в храм въезжает Тень Короля - могучий всадник в черных доспехах и кроваво красном плаще. Вооружен он так, точно собрался на войну или бой с драконом. Трещина проходит по камню, безмолвно стоявшая у ног статуи, при появлении Тени Короля порывисто поворачивает голову.
Вздымаются медные трубы, гремит колокол и буря внезапно стихает. Две сотни глоток сейчас производят шума не больше, чем мышь под половицей. Тень Короля спрыгивает с коня и от лица мертвого монарха прощается с семьей. Наконец он подходит к саркофагу и вкладывает оружие в руки покойному: длинный, изящный меч с объятым пламенем клинком. Этим клинком король сражал драконов.
Вперед выходит первосвященник, воздев руки к небу. Тишина стоит оглушающая. Кажется, даже свечи тревожно приглушили свой свет. Говорят, счастье любит тишину. В таком случае в этом храме собрались самые счастливые люди королевства. И судя по животам, это вполне может быть правдой.
- Король умер! - обьявляет жрец и его голос раскатами грома проносится над головами. Выдержав паузу он заканчивать формулу. - Да здравствует король!
Вельможи снимают шляпы, рыцари шлемы, начинается заупокойная служба. Похоже, все самое интересное закончелось. Я в последний раз бросаю взгляд на королевскую семью. Девять женщин, личный гарем короля обступают каменный гроб. Я узнаю только эльфийку, остальные выглядят слишком экзотично для меня. Похоже, покойный король был космополитом. Высокой темной фигуры не видно.
Я поворачиваю как захлопывается дверь в глубине зала. Вон оно. Решение приходит мгновенно. Чего я не видел на похоронах? Король или обыватель, разница только в пышности и размере могилы.
Мне удается настичь ее на другом конце храма, в тихом саду, окруженном каменными стенами. Отбросив вуаль, она задумчиво смотрит на маленький пруд в центре сада и рассеяно подбрасывает крошки хлеба рыбкам. Романтичную картину немного портят двое мужчин в доспехах и сурового вида гувернантка. Что поделать, это все личное пространство на которое может рассчитывать наследная принцесса.
Остановившись там, где кончается каменные плиты и начинается аккуратно подстриженная трава я медлю, точно боясь пересечь некую границу. Свита принцессы бросает на меня неодобрительные взгляды, но ни словом, ни делом, ни нарушают ее покоя. Гвардейцы, опытные ветераны, знают, выкинь незваный гость какой-либо фортель, им и минуты не потребуется чтобы привести его в чувство.
Я делаю шаг и касаюсь травы. Тихо позвякивает звенья кольчуги, это гвардеец поднимает ладонь в немом предупреждении. Говорят, счастье любит тишину.
- Кто здесь? - принцесса отрывается от своего горя. Поднимается со скамьи, оправляет платье изящным движением и только после этого с царственной грацией оборачивается.
Она моложе, чем может показаться. Придворные манеры и стать не способны скрыть живых, искрящихся любопытством глаз.
- Проситель, - смерив меня взглядом, заключает она. - Лишь первый из бесконечного сонма, должно быть.
Я боюсь двинуться, наблюдая, как принцесса по спирали подплывает чуть ближе.
- Позвольте в таком случае поприветствовать вас, незнакомец, в этом скромном саду, наследница делает легкий реверанс. - Мы - наследная принцесса, великая герцогиня Каталина Первая. Можем ли мы просить вас от ответной любезности и представиться? Мы не знакомы.
Пока она говорит гвардейцы без слов встают по обе стороны от нее, чуть позади. Я прочищаю горло, пытаясь сбросить напряжение. Рассказы о ней не врали.
- Э, здравствуйте, - неловко начинаю я, стараясь не начать чесать затылок. - Да, меня зовут Джеки…
Принцесса с достоинством ждет пока я составить слова в предложение. Наконец решаю бросить это пустое занятие. Не все ли равно? Какого вообще черта?
- Джеки, Джеки Маньяна, - улыбаясь говорю я. - Рад знакомству, принцесса. Неплохой садик тут у вас.
Губы царственной особы накрывает едва уловимая тень улыбки. В глазах проглядывается лукавство.
- Благодари, монахи ухаживают за ним каждый день, - она обводит сад рукой, точно свои владения с высокой горы. - Это прекрасное место чтобы предаться трауру в уединении. Возможно, вы объясните, почему прервали его? Кому вы служите?
А действительно, кому? Готовясь к похоронам, я не заготовил легенды, надеясь понаблюдать за жизнью двора в его естественной среде. Даже костюм выбрали за меня. Впрочем, это к лучшему. Доверь выбор мне, я бы не отличил платье дворянина от наряда шута. Так есть ли смысл ломать комедию?
- Никому, моя леди. Я сам по себе.
- Должно быть, вы не из этих мест, - задумчиво проговаривает она. Ее лицо не меняется, оставаясь все таким же величественным и холодным, но в глубине глаз блещет искра понимания.
- Я бы даже сказал, мы с вами из разным миров, моя леди.
Наследница внимательно смотрит на меня не моргая.
- Вот значит как… - бормочет она. Ее ладонь тянется к губам. - Тело моего отца не успело остыть, а вы уже здесь.
- Выходит что так, моя леди.
Полы черного платья взметаются подобно крыльям ворона, когда принцесса оборачивается к свите и делает им жест рукой.
- Оставьте нас.
Мужчины переглядываются, но не смеют спорить. Вперед выходит гувернантка. С озабоченным видом она протягивает вперед руки.
- Ваша светлость, благородной девице не пристало…
- Я сказала: вон! - голос принцессы звенит сталью.
- Госпожа, вы уверены? - деликатно спрашивает один из гвардейцев, немолодой воин с суровым лицом и растрепанной бородой. - Это может быть опасно.
Звонкий, почти детский смех оглашает сад и, кажется, даже серый свет, льющийся с пасмурного неба становится теплее.
- Сир Бран, - отсмеявшись говорит Каталина. - Если этот… человека захочет убить нас всех, вы даже не успеете выхватить меча!
Мы вместе провожаем взглядом хмурых слуг, не решаясь смотреть друг на друга. Я гадаю, о чем она думает сейчас. Гложет-ли ее горе? Страх перед будущим и ответственностью, что оно принесет?
- Черт, нужно было перекусить перед похоронами, - фыркает принцесса совсем не манерно. Сорвав с головы вуаль она швыряет ее на скамью и поворачивается ко мне. Ее губы кривятся в саркастичной усмешке. - Отец говорил, выше. И светитесь. Вот значит как выглядит бог.
- Хе-хе, надеюсь, что нет, - в этот раз я без стеснения чешу затылок.
Сложив руки на груди, Каталина склоняет голову на бок.
- Не бог? Кто же тогда? Ангел? - она снова фыркает, придирчиво рассматривая меня. - Дьявол?
- Уверен, многие считают меня дьяволом. Как минимум называют отцом лжи, - виновато развожу руками я.
- Так кто же вы?
- Я журналист.
Наследница престола обходит вокруг меня, точно вокруг экспоната в галерее.
- Понятия не имею что это, - выносит она свой вердикт.
- Ну, в нашем мире это тот, кто узнает новости и рассказывает их другим.
- А! - она хлопает в ладоши. - Вы шпион.
- Ну, - мнусь я, - я бы так не сказал. Журналисты как правило не умеют хранить секреты.
- Понимаю, - кивает она. - Значит, вы - сплетник!
Не удержавшись, я смеюсь и снова развожу руками.
- Пожалуй, можно сказать и так.
- Впрочем, одно мне непонятно, - принцесса усаживается на скамью и умирает кулачок в подбородок. - Если боги видят все, то зачем нужен журналист?
А действительно, зачем? Но долго я не раздумываю. Такими вопросами нас мучали еще на первом курсе.
- Даже боги любят хорошо рассказанную историю.
- И теперь вас интересует внезапная смерть моего отца, - кивает наследница трона. Откинувшись назад, она упирается ладонями в край скамьи.
- Об этом будет интересно послушать, да.
Принцесса хмыкает и морщит аккуратный носик.
- Так уж и быть. Это и правда любопытно. - Она задумывается на минуту. - Король был героем. Он спасал людей. Убивал чудовищ. Драконов, троллей, демонов, всех и не счесть. Объединял народы в крепкое королевство, которым правил. Но даже на троне не оставлял ратных подвигов. За это даже боги признавали его величие и являлись к нему спросить совета.
Она замолкает и смотрит вдаль. Затем хлопает в ладоши.
- И вдруг - он умер! В самом расцвете сил! Точно по волшебству. Или по воле богов.
Понимая куда она клонит, я пытаюсь ответить, но меня прерывают.
- Принцесса Каталина! Я явился как только смог!
В проходе стоит рыцарь, запыхавшись, он силится перевести дух. Он все еще облачен в черные доспехи, но теперь без шлема и Тень Короля оказывается молодым и смазливым парнем.
- А, сир Габриэль! - принцесса приветливо машет ему. Подходите ближе, мы как раз подходим к самому интересному.
Сир Габриэль с недоверием смотрит на меня, но послушно проходит и становится по правую руку от принцессы.
- Этот человек угрожает вам, госпожа? - с едва скрываемым презрением спрашивает парень.
- О, нисколько! - смеется Каталина. - Знакомьтесь, это - Джеки Маньяна. Он отец лжи.
- Разумеется, - цедит рыцарь нахмурившись.
- Вы должны простить сира Габриэля, Джеки. Он стремиться защитить мою честь и очень серьезен в своей присяге.
Отсмеявшись принцесса вздыхает. На лице рыцаря застыла каменная маска, не способная, впрочем, скрыть обиды.
- Итак, вы явились в наш бренный мир за историей, - возвращается к теме принцесса.
- Ужасная утрата, - скорбно бормочет сир Габриэль.
- Вы не найдете ее здесь, - ее тон, до того бойкий и игривый, вдруг становится спокойным. Даже сир Габриэль оборачивается к своей госпоже. - Не найдете. Ее здесь нет. Сказать по правде, отец был тем еще кровожадным ублюдком. Вторгался и захватывал соседние земли. Принуждал народы других рас платить ему дань. Истреблял сказочных существ, что не угрожали людям. А главное - коллекционировал наложниц из числа нелюдей. Одних эльфиек у него было четыре и все разного цвета!
- Моя госпожа, нельзя же… - не выдерживает рыцарь, но Каталина обрывает его.
- Еще как можно, мой бедный сир Габриэль, - ее голос сочится ядом. - Вы не знаете, каково было расти в его доме. Свой величайший подвиг он приберег напоследок - сдох, как собака, которой он всегда был. И знаете что, Джеки?
Я наклоняюсь к наследнице, внимательно глядя её в глаза. Она зло улыбается.
- Наконец-то мы все выдохнема с облегчением и заживем счастливо.
***
- Другими словами, - подводит итог Большой человек, - вы банкроты, ребята. Есть какие-нибудь вопросы?
Та небольшая кучка людей, что еще остались в студии, дизайнеры, программисты, художники, даже уборщица, слушают Большого человека с энтузиазмом дохлого страуса.
Впрочем, кто-то все же находит в себе силы и вырывается из объятий Морфея.
- Значит квартальный отчет сдавать не нужно? - говорящий выглядит невыспавшимся и иссохшим. Футболка висит на парне, как на вешалке, руки, точно у богомола неуклюже сложены на коленях.
Большой человек ухватывается за вопрос с жаром уличного зазывалы или прогорающего продавца подержанных машин.
- Отличный вопрос… - он замирает на мгновение и в его глазах мерцают электрические искры. Представитель Компании сверяется с досье. - …Питер. Разумеется квартальный отчет сдавать нужно. Впрочем, - он складывает ладони замком, - у вас есть шанс проявить себя, поскольку студия реструктуризируется и отчет необходимо закончить на два месяца раньше. К понедельнику будет в самый раз.
Даже объявив студию банкротом Большой человек продолжает говорить “реструктуризация” вместо “вы все уволены”. Должно быть, если всю жизнь лижешь задницы, нелегко соскрести дерьмо с языка.
Богомол-Питер вздыхает. Перманентный кранч, в котором погрязла команта последние полгода скоро закончится, но сначала прикончит ее. Богомол-Питер взвешивает “за” и “против”. В свете последних новостей, трехразовое питание, бесплатная одежда и жилье, прогулки на свежем возрасте и возможность быть изнасилованным сокамерником кажутся уже не самой плохой альтернативой. Но Богомол-Питер разжимает кулаки и убирает в карман карандаш, который планировал всадить Большому человеку в левое ухо. Пока что он находится в самой худшей тюрьма - в плену надежды.
Дешевые офисные стулья скрипят. Люди мнутся, никто не хочет следующим вопросом спустить очередной поток плохих новостей. Говорят, счастье любит тишину.
- Мистер Джонсон, у меня вопрос! - тянет руку молодой мужчина со светлыми волосами и в роговых очках. Он один из немногих, в чьих глазах сохранилась жизнь. Зовут его Гарри и эта студия - его детище. Должно быть, не просто смотреть, как твой ребенок умирает от рака. - Что будет с интеллектуальной собственностью студии после… реструктуризации?
Большой человек улыбается.
- Перейдет в собственность компании, разумеется. Со временем компания найдет применение брэндам…
- Да какие, к черту, брэнды?! - крик застает Большого человека врасплох, а все присутствующие поворачивают головы. Смотрю и я. Если бы она не забралась на стул, ее трудно было бы разглядеть за чужими спинами. - Мы говорим о людях! О живых людях! О жизнях двадцати миллионов людей!
- Скай, пожалуйства, не надо, - поднимается с места Гарри. Даже на стуле девушка все еще ниже его. - Я сам со всем разберусь.
- Да черта с два! - не унимается девушка. С видом пламенного революционера она продолжает вещать. - Они живые. Живые, вы понимаете? Вы не просто выключите сервер, вы убьете двадцать миллионов человек одним щелчком кнопки! Это же геноцид! Вы буквально хуже Гитлера!
Гарри не выглядит особо сильным, однако, ему хватает сил поднять и унести скандалистку из конференц-зала.
- Так-то лучше, - выдыхает Большой человек. На его лощеном лице вновь играет улыбка на миллион. - Если ни у кого больше нет вопросов, меня ждет совет директоров.
- У меня есть!
Большой человек останавливает у самого выхода и раздраженно оборачивается ко мне.
- Только побыстрее.
- А знает ли принцесса Каталина, что она фактически дочь крупного промышленника реальном мире?
На мгновение с Большого человека слетает маска успешности. В егно глазах снова блещут молнии.
- Принцесса Каталина - просто неигровой персонаж онлайн-игры, - цедит слова он.
- Ну, что ж, она так не думает.
***
- По факту, последние пять лет Джозеф был единственным нашим настоящим игроком, - рассуждает Гарри. На его столе чашка с холодным кофе и переполненная пепельница. Парень горбится, сложив руки на коленях. Наивный, домашний мальчик с глазами старика. - Таких как он обычно называют “китами”. Игроки, что много и регулярно донатят в игру. Эти пять лет только он и приносил прибыль студии. На самом деле, он спокойно мог себе позволить выкупить студию с потрохами. Почему-то я рад, что он так не сделал.
Листая фотографии на планшете, я киваю.
- И вот вы лишились “кита”, - подвожу я итог.
В последней папке оказываются фотографии Джозефа Боудена. Вот он мелкий клерк в задрипанном офисе. Вот он начальник отдела. Топ-менеджер. И, наконец, хозяин своей фирмы, производящей кубинские сигары. Человек, сделавший себя сам. Мразь, не боявшаяся замарать руки, да, но все же поднявшийся с самых низов. Не всем так везет.
А затем его удача закончилась.
На последнем фото Джозефа не узнала бы и родная мать. Авария на производстве. Под конец жизни, в его теле находилось больше трубок, чем кишков.
Вспомнив про кофе Гарри отхлебывает, морщится и отхлебывает еще раз.
- Знаешь, говорят, геймеры живут в своих играх? Так вот, для Боудена игра была единственным шансом на полноценную жизнь. Обычно, на развитие игры большое влияние оказывают вкусы “китов”. А у нас был всего один.
- И вы сделали его королем личного сказочного мира. Мери Сью собственной истории.
- Ну, - снова пожимает плечами Гарри, смущенно улыбаясь, - получается, так.
- А как быстро вы поняли, что npc в игре разумны?
Гарри хмурится, всем видом показывая, что ему очень не хочется отвечать на этот вопрос. Я не тороплю его. Хороший психоаналитик позволяет клиенту выговориться. Равно как и хороший исповедник. Разница между ними и журналистом лишь в том, что последний не умеет держать язык за зубами.
- По правде говоря, мы знали это всегда.
Я недоверчиво кошусь на Гарри.
- И у вас хватило духу выпустить ее в свет?
Парень сокрушенно смеется.
- У нас? Нет. Первая же проверка комиссии по вопросам ИИ стерла бы нас в порошок.
- А сейчас ты скажешь “но”, так?
- Но! - передразнивает меня Гарри. Он вытягивает руку, указывая куда-то за дверь. - Но Большой человек сказал: “выпускайте, юристов мы берем на себя, вы стоили нам слишком больших инвестиций”!
- Прокатило? - с иронией спрашиваю я.
Гарри вскакивает со стула и начинает расхаживать по кабинету. Голос его звучит истерично.
- А то! Слышал о Великой Резне?
Я качаю головой. Скандалы в игровой индустрии случаются по три раза за день и это отдельная строка ее дохода.
- Реальный, человекоподобный ИИ превращает электронных болванчиков в настоящих людей. Ну, ты сам все видел.
Перед глазами встают образы принцессы и ее верного рыцаря. Убедительно, ничего не скажешь.
- Убивать и насиловать интересно, только если страдания реальные. Ну, или если тебе десять лет.
- Ага, протягиваю я, делая очередную пометку. Все это интересно, но я здесь за историей Боудена. - Итак, король мертв, денег нет, а что же…
- Пусти меня, тупая дылда! Пусти меня к нему!
Я тут забываю, о чем вообще хотел спросить. Оба, я и Гарри смотрим на дверь. Дверь содрогается от ударов, пока кто-то с воплями ярости ломится снаружи. И я узнаю голос.
- А куда конкретно ты ее отнес? - поднимаю я бровь.
- В серверную, там ее царство, - точно усталый, молодой отец вздыхает Гарри.
- Похоже, она решила устроить экспансию.
- Похоже на то.
С очередным ударом дверь распахивается, с размаху врезавшись в стену и пробив ручкой тонкий гипсокартон. В проеме стоят две женщины. Одна высокая, атлетичного телосложения индианка с короткими, белыми волосами и в строгом костюме. Узкий пиджак не в силах скрыть мощную, хоть и искусственную мускулатуру, на лице женщины застыл звериный оскал. Якшини, не то секретарь, не то телохранитель нанятая отцом Гарри. Между ее ног на коленях стоит вторая девушка. Невысокая и субтильная, она выглядит скорее как подросток в самый разгар переходного возраста. Ее одежда, ее макияж, ее волосы представляют собой хаотичную мешанину черных, зеленых и фиолетовых пятен. Скай, системный администратор студии.
- Эта дрянь меня укусила! - рычит Якшини, занося ногу с острым, отливающим сталью каблуком.
- Этот ублюдок даже не захотел меня слушать! - кричит Скай, одновременно стараясь отползти в сторону.
- Вы обе, прекратите! - вопит Гарри.
- Скажите “сы-ы-ыр”! - смеюсь я и делаю общее фото.
Четыре чашки кофе и мерзкие сэндвичи из автомата немного примиряют враждующие стороны. Якшини уже не пытается прикончить Скай, а системный администратор решает поделиться с нами своей проблемой. Оказывается, Большого человека не впечатлила ее тирада о гуманности и обещании новых, прибыльных игр.
- Именно поэтому питчингом здесь занимаюсь я, - бубнит Гарри с набитым ртом.
- Я… - руки Скай дрожат. Успокоившись, она выглядит потерянной и виноватой, вычурные тени для век не могут скрыть тяжелые мешка под глазами. - Я все перепробовала. Его волнуют только деньги и сраная компания!
Откинувшись в кресле почти до лежачего положения, Гарри трет ладонями лицо.
- Спасибо тебе большое. Это все очень поможет нам.
Телохранительница, одна оставшаяся стоять пока мы пили кофе, склоняет голову, словно прислушиваясь к чему-то.
- Сеньор Сальдивар?
- Что еще случилось, Якши? - тяжело выдыхает глава студии. - Отец отказался от меня и переписал завещание? В здании пожар? Началась четвертая мировая?
Резко сев прямо, Гарри отрывает руки от лица, в глазах его светится надежда.
- Кстати, а это звучит неплохо. Якши, если здание горит, пусть никто не трогает огнетушители!
- Боюсь вас разочаровать, сеньор Сальдивар, - криво ухлыляется индианка. - Большой человек возвращается в офис компании. Перед отлетом он хочет видеть вас.
Гарри молча встает. За время, пока он идет к двери, в его личном аду проходят столетия. Когда он останавливается в проходе и оборачивается к Скай, в его глазах грусть и усталость поколений рабов на плантациях.
- Спасибо, Скай. На сегодня все, иди домой.
Девушка спрыгивает с кресла.
- Могу я пойти с тобой? Если нужно, я могу даже извиниться перед ним.
- Извинения тут не помогут, - качает головой Гарри. - Если нечем заняться - развлекай Джеки, он пишет сюжет о нашей студии. Или, скорее, некролог.
Оставшись наедине со Скай, я чувствую неловкость, точно меня оставили присматривать за ребенком, родители которого выиграли в лотерею и их возвращения можно не ждать.
- Ну что, хочешь дать интервью? - с наигранным энтузиазмом, от которого даже меня тошнит, говорю я.
“Хочешь конфетку, малышка?”
- Я не хочу возвращаться туда.
Я подаюсь вперед чтобы наши глаза оказались на одном уровне.
- Домой? - киваю на открытую дверь. - Или туда, в офис?
Скай поднимает глаза. Она и правда выглядит как ребенок и рост тут ни при чем. Ее глаза полны обиды на весь мир.
- В мою жизнь. В мою прошлую жизнь.
Нисколько не стесняясь девушка задирает объемную толстовку и показывает голый живот. Его украшает небольшое созвездие из пяти звезд болезненной, рубцовой ткани. Пулевые ранения.
- Когда я вернулась в последний раз, мне досталось это.
- Крупный калибр, - я подмигиваю, надеясь немного разрядить обстановку. - Ты, похоже, родилась под счастливой звездой.
Но она будто не слышит меня.
- Я наконец нашла единственно хорошее место, но даже это разваливается.
Хорошее место? Дешевый офис игровой студии, едва дышащей на ладан?
- Почему бы не пойти в другую студию?
Девушка смотрит на меня, как на сумасшедшего.
- А людям, что заперты в игре, ты тоже это скажешь? - обвиняюще бросает она.
- Ну… да. Почему нет?
Скай смотрит на меня долго. Я уже начинаю отстраняться, ожидая, что девушка бросится на меня и снова начнет кусаться. Бронированные пальца Якшини стоили ей обломанного зуба и я не хочу чтобы Скай снова травмировалась.
- Ты прав, - одними губами говорит она.
- Ну вот, видишь, все не так уж…
- Джеки, хочешь отличный сюжет? - ее глаза загораются, а губы расплываются в безумной улыбке.
- Честно? Сейчас я бы лучше выпил.
- Отлично! - Скай вытаскивает телефон. Через плечо я вижу, как она пишет в мессенджер. Наконец, поворачивается ко мне. - У меня есть адрес. Мы можем изменить все прямо сейчас! Ты в деле?
Я складываю два и два. Шрамы от пуль, асоциальный характер, прошлая жизнь и любовь к авантюрам. Что бы она не придумала, кто-то должен за ней присмотреть. Почему-то, я даже не задаюсь вопросом, почему это должен быть я.
- Только если получу эксклюзивный права на освещение событий, - улыбаюсь я. - А куда мы, в итоге, идем?
- К другу, - задыхаясь от нахлынувших эмоций говорит девушка. - Ты можешь заказать бронетакси?
***
Дешевые LCD-мониторы, заменяющие окна не дают хорошей перспективы. Впрочем, одного взгляда на это место достаточно чтобы понять: у этого места нет перспектив. Когда город остается позади, мы оказывается в центре рукотворной пустыни. На сотни метров вокруг простираются барханы песка, щебня и битого бетона, укрытые тьмой. Дороги здесь нет, машина пробирается меж холмов, точно одинокая лодка в шторм.
Далеко позади сверкает клыками город, наслаждаясь каждым мгновением своей агонии. Он не смотрит сюда. Даже у зверя это место вызывает страх. Даже зверю известен страх смерти.
- Вы точно хотите выйти здесь? - продолжая жевать жвачку, брезгливо хмурится таксист. Выглядит он расслабленно, однако, нога его на педали газа, а ладонь нервно теребит переключатель передач.
Моя спутница нервно оглядывается, затем неуверенно смотрит на меня. Снова взглянув на два экрана на месте лобового стекла я пытаюсь рассмотреть пейзаж впереди.
Когда-то здесь хотели построить дом для всех обездоленных, но все получилось как всегда. Впрочем, это место отнюдь не безжизненно и обездоленные стекаются сюда, словно в Мекку. Прямо по курсу, точно проломленный череп Имира,древнего великана, что отдал свое тело чтобы построить наш мир, переливается огнями расколотое яйцо аркологии Тиукан. Оазис ночной жизни для тех, кто ей не слишком дорожит.
- Да, - киваю я, чувствуя, как по лицу расплывается глупая улыбка. - Это именно то, что нужно.
Бронетакси уносится в ночь, с места взяв сотню. Без габаритов и фар оно бесследно растворяется в темноте. Разумно, в Тиукане светомаскировка не бывает лишней.
- Ну что, вот мы и дома, - легонько подталкиваю Скай в плечо. - Веди.
- Да… - ее голос дрожит, ее руки дрожат. Она вцепляется руками в живот и подслеповато оглядывается. - Думаю, нам туда.
Внутри стен-скорлупок нас встречает какофония звуков, запахов и цветов. Узкие тропинки, проложенные между кривыми домами и лавками, заменяют здесь улицы, петляют между наскоро сколоченных из строительного мусора прилавков с едой, тату-салонов и магазинов с самодельной бижутерией. Я вижу развалы с древней, аналоговой техникой, еще помнящей времена до атомного дождя. Рядом бандиты из фавел разбили мясную лавку, жертвенные козы и овцы поднимают визг, предчувствуя свою судьбу. Вижу молодых, усталых женщин в безвкусно-откровенных нарядах. Вижу непомерно толстого растафари, окруженного столами с оружием, развалившись на пластиковом стуле, он вальяжно затягивается сигарой с ганджей. Странно, но все стволы дулами смотрят на хозяина.
- Там! - Скай вскидывает руку и по-детски тянет меня за рукав, точно увидела кафе-мороженное.
Дощатая дверь не внушает доверия, как и само здание, криво сложенное их шлакоблоков. Над входом, однако, горит неоновая вывеска, гласящая: “Радиолавка. Дешевый wi-fi”. Немного запоздало, я замечаю на крыше здания треугольную вышку-антенну.
- Не мог бы ты?.. - Скай мнется у порога. За время пути она где-то растеряла всю решительность.
- Нет проблем. Зачем еще нужны друзья?
Когда я стучусь, возникает чувство, что хлипкая дверь сейчас слетит с петель.
Дверь распахивается и передо мной на пороге встает высокий, чернокожий мужчина с грязными дредами до плеч. На нем пропитанная потом рубашка, ремные очки и лучезарная улыбка. Шею его украшают фетиши и амулеты вуду.
- Здорово, ман, чего надо? с махровым гавайским акцентом говорит он. Затем смотрит мне через плечо. - Кто твой друг?
- Привет, я Джеки, - поднимаю с руку в приветствии. - А это…
- Привет, малышка! Вот уж не думал, что увижу тебя снова!
Скай скованно выступает вперед.
- Говорила тебе, не называй меня так, - только и говорит она.
- Как скажешь, малышка, - смеется парень с дредами. - Да не стой на пороге, Джеки. Заходите оба. Друзья Скай - мои друзья!
Владельцем радиолавки оказывается болезненного вида молодой человек. Чем-то он напоминает тех ребят, разработчиков из студии Гарри. Такой же бледный, такой же худой, такой же сутулый. Склонившись над верстаком в позе креветки, он перепаевает какую-то плату, даже не замечая посетителей. В воздухе стоит тяжелый запах жженой проводки и канифоли.
- Как дела, Номад? - выдыхает моя спутница дрожащим голосом.
Когда парень поворачивается, я понимаю, что поспешил с выводами. Общего с офисными программистами у него не больше, чем у волка с чихуахуа. Его глаза - два черных уголька, в глубине которых еще тлеет пламя.От глаз по щекам расползаются каньоны обожженной плоти, по дну которых текут ртутные реки нейроимплантов. Я видел такое у военных, попавших под ЭМИ-удар без хорошего экранирования имплантов.
- Хай, Скай, - сухо говорит Номад перед тем, как вернуться к своему занятию, точно они виделись последний раз вчера вечером. - Нормально.
- Ном, мне нужна услуга. Большая, - тут же переходит к делу Скай.
- Что-то ты напряжена, малышка, - усмехается парень с дредами, закрывая дверь. - Может сначала выпьем?
- Отличная идея! - поддакиваю я.
Стаканов у Номада не водится и мы передаем бутылку ядреного рома по кругу. Когда очередь доходит до девушки, она берется обеими руками и пьет как младенец из бутылочки. Гавайца зовут Лопес, он и Номад старые друзья Скай, еще из тех времен, когда она жила в Тиукане. Несмотря на внезапный визит, они внимательно выслушивают ее просьбу.
- Взломать сервера IT-компании? А ты не мелочишься, малышка, - хохочет Лопес. Развалившись в потертом кресле он перебирает четки на шее.
- В последний раз, когда я проворачивал такое, то получил вот это, - Номад обводит свое лицо. Ни в его голосе, ни движениях нет и намека на эмоции.
- Чего ради все это? - Лопес подается вперед.
- Мы спасем целую цивилизацию, что заперта там, - осипшим от рома голосом говорит девушка. - Они больше не приносят денег, компания просто сотрет их, а я потеряю работу и…
- И снова окажешься здесь, в кругу семьи, - заканчивает за нее гаваец. - Но так или иначе ты окажешься здесь. Это твоя судьба, карты тогда сказали правду. Так стоит ли напрягаться? Просто оставайся.
Сама того не замечая Скай снова держится за живот.
- Нет. Я слишком много работала ради нормальной жизни.
- Типичная ошибка игрока, - сухо замечает Номад.
- Может есть другие способы? - ром освобождает мозг от оков трезвости и развязывает мне язык. - Мы же говорим от информации. Ты сисадмин, у тебя есть доступ, почему просто не скачать ее?
Номад качает головой.
- Разум это не информация, не файлы. Это динамический процесс. Это как с живыми существами. Если выключить человека хотя бы на несколько минут, он умрет.
- Сон - это маленькая смерть, - пормочу я. - А как это поможет не потерять работу?
- Ну… - Скай задумывается. Не похоже что она хорошо продумала все детали плана. - Думаю, если компании не придется содержать наши сервера, она сможет вложить деньги в студию и мы сможем работать дальше.
- Звучит как шляпа, - пожимает плечами Номад. Это первый человеческий жест за все время. - Но если ты уверена, я помогу.
- Спасибо…
- Возвращение блудной дочери, - протягивает Лопес. - Как трогательно.
Они работают быстро, не произнося ни слова. Проходит десять минут и в тесной лавке становится жарко, как в сауне. Работают компьютеры, шум вентиляторов заглушает мысли. По полу тянутся кабели, мониторы заполняют графы и строки кода. Хакеры творят свою магию.
- Так вот от чего ты хочешь сбежать, - говорю я, наблюдая за приготовлениями.
Впервые с нашего знакомства девушка выглядит уверенно и спокойно, ее голос тверд, а руки полны сил. Скай помогает Номаду подключить нейроинтерфейс. Два уголька в глазницах хакера загораются ровным, теплым огнем.
- Привычка - вторая натура, - неопределенно неопределенно бросает она. Точно пианист, она пробегает пальцами по узлам техники и кабелей, выискивая неполадки и тут же устраняя их. Закончив, она оборачивается к Номаду. - Я дам тебе доступ в сеть студии. С моего аккаунта есть доступ к серверами в дата-центре компании. Доступ для разработчика, так что сетевых прав не жди. Справишься?
- Если снова никто не вырубит свет, без проблем, - снова пожимает плечами хакер.
- Снова? А что было в прошлый раз? - любопытствую я.
Мне отвечает гаваец.
- Лидер группы отрубил питание во всем районе, когда Номад был подлючен, взламывал сеть отеля, - Лопес смеется, точно над старой шуткой. - Поэтому наш мальчик такой красивый.
Следующий час мы проводим в молчании. Утыканный проводами Номад лежит на грязном матрасе и только глаза его горят в темноте. Скай уткнулась в монитор, в погрузившись в показания сети. Лопес, нацепив огромные наушники, перебирает струны воображаемой гитары. Я же страстно лобызаюсь с бутылкой рома, не зная чем себя занять. Достигнув пика мощности, кулеры приглушают свой рев. Счастье любит тишину.
Звонит телефон.
- Нет, нет, не сейчас! - рычит Скай, поднимая трубку. - Да, Гарри, что случилось? Опять кто-то не может настроить принтер?
Положив телефон перед собой, девушка возвращается к монитору.
- Мы говорили с юристами, - звучит голос Гарри на громкой связи. - Нам нужна VR-станция, но она не хочет подключаться. Ты можешь подъехать?
- Чтобы опять подключить какого-то журналюгу? - презрительно бросает девушка.
- Ничего такого. Наш юрист хочет сам кое-что проверить в игре, но сервер просто не отвечает, как под DDoS’ом. Я понимаю, на тебя много свалилось в последнее время, но мне правда нужна твоя помощь. В последний раз, хорошо, Скай? Я вызову тебе такси.
Скай молча поворачивается ко мне. В ее глазах паника. Мы понимает друг друга без слов.
- Скай? - доносится из меленького динамика.
- Гарри, я… - ее голос снова дрожит. - Я сейчас не могу. Я занята… Я с друзьями.
- Скай, - голос Гарри становится подозрительным. - Это же не ты сейчас играешься с сервером? Компании это очень не понравится…
Его прерывает стук в дверь, грубый и сильный. Так стучат, когда хотят дать понять тем, кто внутри, что у них проблемы. И проблемы не заставляют себя ждать.
- Открывайте! Полиция!
- Полиция? Я правильно расслышал, Скай? - успевает сказать Гарри, поред тем, как дверь слетает с петель.
***
- Просто скажи где ты!
- Я не знаю! - кричит Скай в трубку.
- Посмотри на дом и скажи адрес!
- Тут нет адреса!
- Так скинь геолокацию!
- У меня руки заняты!
Выпустив последнюю очередь, Скай прячется за останками кирпичной стены и начинает перезаряжать оружие. Легкий пистолет-пулемет в ее руках кажется громоздкой винтовкой, как их рисовали в старых фантастических фильмах.
Я проверяю барабан револьвера. Пять патронов, пули с твердым сердечником. Не так уж плохо. Высунувшись из укрытия вытягиваю руку и медлю долю секунды. А стоит ли стрелять в полицейского, приходит безумная мысль. Впрочем, так же быстро она и пропадает. Вокруг нас бурлит ад, Тиукан взбрыкнул и встал на дыбы, ополчившись на захватчиков. Какая теперь разница? Чувствую как отдача едва не вырывает плечевую кость из сустава. Полицейский, больше похожий на солдата-штурмовика, делает обратное сальто и падает ничком.
Неплохая игрушка. Надо попросить Лопеса оставить мне ее.
- Эй, Джеки, - за криками и выстрелами я едва разбираю голос гавайца. - Нам бы не помешал медик.
Одной рукой держась за плечи товарища, Номад прижимает вторую к животу. Кровь пропитала его футболку, сочится между пальцев. Обрывки проводов свисают с шеи так, где их не успели должным образом отключить.
- Дай сюда! - отстреляв барабан я выхватываю телефон из рук Скай и сам ныряю в укрытие. От адреналина пальцы не слушаются, я трачу драгоценное время чтобы найти нужную кнопку и отправить координаты.
- Все, - объявляю я. - Кавалерия в пути.
- И что, нам так и сидеть тут, как уткам? - кривится Лопес.
- Иначе нас не найдут.
- Да, это меня и беспокоит, - скалится он.
Поочередно мы продолжаем отстреливаться, уже не пытаясь целиться, просто создавая напряжение. Я, Лопес, Скай и так по кругу. Нам повезло, обитатели Тиукана обычно не в ладах с законом. Отряд полиции для них - лишь кучка зверей, забредший куда не следует. Кажется, вся аркология сейчас ополчилась против них. Все, от мала до велика. Впрочем, легавые знали, куда суют свой нос и пришли во всеоружии. Правда в том: нам повезло выбраться из лавки живыми только чудом.
- Твою мать! - доносится из телефона удивленный голос Гарри. - Как я вас найду? Там внизу настоящий ад!
Внизу?
Я поднимаю голову только чтобы увидеть, как над головой проносится аэрокар. Так близко и так далеко.
- Надо подать сигнал, - кричу я Лопесу, пока тот скармливает дробовику патроны. - Кавалерия нас не видит. Есть сигнальные ракеты или еще что?
- Я выгляжу как магазин для рыбалки? - огрызается гаваец.
- Тогда нам пизда.
- Эй, Джеки, - подает голос Номад. А я уже думал он отрубился. - Далеко там этот робот?
Отстреливая свою очередь я ищу глазами полицейского меха. Неуклюжая машина-цыпленок, явно приобретенная департаментом ради пиара, а не функциональности, стоит посреди того, что осталось от стихийного рынка и поливает знавия свинцовым душем. Мигалки на корпусе придают меху праздничный вид.
- Ближе чем хотелось бы.
- Тащи меня к нему, - хрипит Номад. - Будем сдаваться.
Спорить нет времени. Да и честно, не я тут профессионал в подобных делах. Если есть шанс, что Номад еще не бредит от потери крови, я намереваюсь им воспользоваться. В любом случае, выбор не велик.
- У нас раненый! - кричу я, размахивая руками. - Мы сдаемся! Сдаемся! У нас нет оружия! Мы хотим сдаться согласно кодексу Макаллана!
Робот берет нас на прицел, но огонь не открывает. В отличии от людей, он прекрасно нас слышит, а сканеры позволяют ему видеть, что оружие мы оставили позади. В отличии от робота, люди на взводе. По ним продолжают палить жители Тиукана и когда копы направляются вязать приоритетные цели, виновные во взломе компании, то особо не церемонятся. Я чувствую, как хрустят ребра под усиленными сталью кулаками.. Остальным достается не меньше моего. Но нас не расстреливают на месте и это уже неплохо.
- Все готовы? - кряхтит Номад, когда мы оказываемся свалены в кучу у ног робота с наручниками на запястьях.
Не дожидаясь ответа он изворачивается и направляет вверх, в днище меха ладонь, сложенную пистолетом.
- Бум! - выдыхает он, изображая выстрел.
Уверен, вся эта театральщина не нужна хакеру, способному взломать мех военного образца даже не прикасаясь к тому. На пороге смерти к Номаду возвращаются человеческие эмоции и он решает покрасоваться. Что сказать? Это правда было красиво.
- Вот и все, ребята! - голосом мультяшной свиньи объявляет робот на всю улицу. А зачем начинает искрить. Я слышу гудение внутренней электроники, точно на этой ходячей вафельнице запустили дюжину игр с высочайшими настройками графики. Зная друзей Скай, нельзя исключать и такой вариант. Так или иначе, из щелей между бронепластин робота начинает валить густой, черный дым.
- Все, устало бормочет Номад. - А теперь дайте поспать…
Постепенно становится тихо. Вечеринка закончилась и жители расползаются по домам. Даже потеряв меха и несколько товарищей, копы смогли отбиться. Они собираются вокруг нас. Усталые, раненные, они тоже прошли через ад. Когда с темного неба начинают бить посадочные огни, на лицах копом читается облегчение. Подмога наконец прибыла.
Но есть нюанс.
Со своего места мне удается разглядеть, как со звуком падающей наковальни в бетонную пыль приземляется женщина с короткими, белыми волосами и в строгом деловом костюме. Поднявшись во весь свой внушительный рост, индианка обрасывает солдат оценивающим взглядом.
- Второй раунд, мальчики, - только и говорит она.
***
Гарри выслушивает нас со стоическим спокойствием. Конференц-зал в котором мы расположились провонял гарью, на полу подсыхает кровь. К счастью, никто не погиб, Якшини оказалась не только страшным бойцом, но также и умелым полевым хирургом. И где только выдают таких секретарш?
- Ну, - Гарри медленно набирает воздуха в грудь, - похоже репортаж будет увлекательный.
- Пожалуй, оставлю это для книги, - хриплю я, стараясь сильно не вдыхать и не тревожить ребра.
- Прости меня, - глухо бормочет Скай не поднимая головы.
Парень только машет рукой в ее сторону.
- Будем решать по одной проблеме за раз. Сегодня меня волнует судьба студии. Юристы выяснили, что у Боудена было завещание. Наследницей бизнеса он указал свою дочь. Каталину.
- Погоди, - встреваю я. - Она реально его дочь?
- Она - ИИ, рожденный от ИИ-королевы и аватара Боудена, но не суть. Она указана в завещании и если вступит в права, сможет финансировать нас, прямо как отец, - Гарри усмехается. - Король умер. Да здравствует король.
- Короче, Гарри, - торопит Скай, потирая разбитую щеку. - Переходи к “но”.
- Но! - передразнивает тот. - Только человек может владеть собственностью.
Рядом на кушетке начинает стонать Номад.
- Вы что, угараете? - бормочет он. - Не только человек. Корпы, гильдии, государства, они владеют большим объемом собственности, чем все люди вместе взятые. Мир в полной жопе, но не в том суть…
- Вот только принцесса - не корпорация, - шипит на него Скай.
А ведь в этом что-то есть. Мне в голову приходит идея настолько глупая, что я не сразу решаюсь ее озвучить.
- Гарри, а почему бы тебе на ней не жениться?
Все молча смотрят на меня. Гарри даже не моргает.
- На NPC?
- Ну да. Пятнадцатилетняя пиздючка может выскочить замуж по залету, стать дееспособной и владеть собственностью, почему ИИ не может? Люди, знаешь, женятся и на более странных вещах: дакимакурах, дельфинах, итальянцах…
Все снова смотрят на тебя. Опустив глаза, не забыл ли я надеть штаны, после того, как Якши меня подлатала. Штаны на месте.
- Они не отключат сервер, если там будет твоя законная супруга.
- Да, но… - Гарри опускает голову, затем косится на секретаршу. Та сидит с таким видом, точно по комнате проскакал единорог и попросил у нее закурить. - Но где мы найдем священника, готового заключить такой брак?
Якшини снова начинает дышать и немного расслабляется.
- О, нет проблем, босс, - поднимается из-за стола Лопес. - Я сертифицированный священник церкви Джа. За бутылку рома и коробку сигар я тебя хоть с козой обвенчаю.
Теперь все взгляды обращены к Лопесу. только Гарри, как загнанный зверь переводит взгляд с гавайца на Якши и обратно.
- Ну, - неуверенно говорит он, - если это единственный выход…
Резко поднявшись секретарша выскакивает из-за стола. Ее шаги гулко разносятся по комнате, пока она идет к выходу и не скрывается за дверью, громко хлопнув ею.
- Дайте мне минутку, - смущенно просит Гарри прежде, чем отправиться следом.
***
Кажется, принцесса даже не слушает меня, пока я говорю. Наконец, я заканчиваю. Повисает неловкое молчание и мне не хочется нарушать его. Ведь счастье любит тишину, так?
Она сильно изменилась за эти пару дней. Ни напыщенной манерности, ни детского озорства в ней и осталось. Только холодная решительность. Возможно, из Каталины получится не самая плохая бизнес-леди.
Каталина тем временем критически осматривает Лопеса. Тот вырядился с помпой: черная мантия, золотой посох, увенчанный человеческим черепом, перстни и амулеты. Довершает композицию цилиндр, увенчанный красным пером.
- И венчать нас будет… это? - иронично замечает принцесса.
Лопес отвешивает вычурный поклон.
- Да, - засунув руки в карманы я покачиваюсь на пятках. - Надеюсь, вы не суеверны.
- Да куда уж теперь, - выдыхает она. - И кто же он, мой будущий супруг?
- А это важно?
- В сложившейся ситуации? Полагаю, что нет, - принцесса поднимается со скамьи и обрасывает взглядом сад, точно надеясь найти своего жениха в ближайших кустах. - Просто хочу знать, какое имя называть перед алтарем. Чтобы не ошибиться.
- О, вы не ошибетесь, - улыбаюсь я. - На самом деле, вы знакомы.
Оглянувшись, я вижу, что он уже стоит в проходе. Сир Габриэль входит в сад тихо, парадные доспехи на нем почти не гремят. Медленно подойдя к принцессе рыцарь становится на одно колено и склоняет голову.
- Позвольте просить вашей руки, моя госпожа, - чеканит каждый слог рыцарь.
- Хватит притворяться! - смеется Лопес, хлопая себя ладонью по бедру, так его прет. - Хотя бы имей достоинство сделать предложение от своего лица!
Голова сира Габриэля склоняется еще ниже. Принцесса недоверчиво смотрит на меня, но ничего не говорит. Когда же преображение наконец завершается, ее разбирает приступ истерического хохота.
- Карлица? - задыхаясь от смеха Каталина сгибается почти пополам. - Вы предлагаете мне жениться на карлице?
- Принцесс, это всегда была я, - пытается вставить слово Скай чуть не плача. - Простите меня. Я понимаю, я недостойна по очень многим причинам. Простите, простите!
- Ох, хватит, - обрывает ее Каталина, отдышавшись и вернув себе серьезный вид. - Вы и правда отец лжи, Джеки Маньяна. Но, браво, такой хорошей шутки я еще не слышала.
- Так вы согласны? - поднимаю я бровь.
- А какой выбор? Это, - она презрительно машет в сторону Скай, - или конец света. Джеки, меня с рождения готовили к династическому браку, конечно я готова. Просто давайте уже покончим с этим.
Пока Лопес читает из своей книги, Скай расцветает на глазах. Должно быть и правда чувствует себя рыцарем, спасшим принцессу, учитывая через что ей пришлось пройти. Ну, она недалека от истины. Когда наступает ее очередь произносить свою клятву, ей едва хватает воздуха чтобы говорить. Принцесса же произносит свою будничным тоном, точно распоряжается в каком порядке подавать блюда на завтрак.
- Можете поцеловать невесту, - ехидно произносит Лопес, захлопывая книгу.
Принцесса закатывает глаза и резко, звучно выдыхает.
- Чего не сделаешь ради моего народа.
С этими словами она приседает и быстро чмокает светящуюся от счастья Скай в губы. Скай проявляет мужество достойное рыцаря и не падает в обморок.
- Мы закончили? Или вы еще потребуете консумировать брачный союз прямо здесь, на травке?
Лопес грязно ухмыляется.
- Это не обязательно, но и не возбраняется.
- Моя жена… - завороженно лепечет Скай.
- Ага, - принцесса снисходительно треплет девушку по волосам. - А ты моя.
Глаза Скай начинают закатываться.
- Значит теперь я владелица гильдии моего отца в вашем мире? - обращается Каталина ко мне.
- Ну, как супруга реального человека вы получаете полный правовой статус, в том числе право наследовать и владеть собственностью. Да, принцесса. Поздравляю.
- Спасибо, Джеки Маньяна, - впервые за весь день тепло улыбается она. А затем оборачивается к священнику. - В таком случае, я хочу развод.
На лице принцессы играет холодная ухмылка победителя. Это и правда будет достойный монарх и директор.
Скай кажется стала еще ниже, меньше. Она все еще тянет руки к принцессе, не понимая чему верить. Да чего там, даже у меня отваливается челюсть. А что Лопес?
- Блестяще! - хохочет священник Джа, хлопая в ладоши. - Черт возьми, Джеки, мне нравится эта сучка!
Спасибо за чтение
Вернуться к книге