Не удаляй меня!

Пролог

Каждый из нас о чём-то мечтает. Когда-то люди мечтали победить болезни, продлить жизнь, создать идеального собеседника, который всегда поймёт, поддержит и никогда не предаст. Они получили почти всё. Технологии научились лечить тела, соединять людей на любом расстоянии и создавать искусственный разум, способный заменить живого помощника. Но вместе с этим мир незаметно изменился.

Теперь никто не оставался по-настоящему один — рядом всегда был персональный искусственный интеллект, готовый ответить на любой вопрос, поддержать разговор или решить проблему за считанные секунды. Общение стало быстрее, удобнее, совершеннее. Одно касание — и человек уже рядом. Ещё одно — и его можно навсегда удалить из своей жизни.

Мы перестали ждать. Перестали вслушиваться друг в друга. Живые разговоры сменились короткими сообщениями, настоящие чувства — тщательно подобранными алгоритмами, а человеческая близость превратилась в иллюзию, которую создавали машины.

И где-то на этом пути люди потеряли самое важное — способность быть рядом по-настоящему.

— Лиза! — воскликнула девушка, дёргая очередной провод и щурясь от тусклого света единственной лампы над верстаком. — Проверь ещё раз данные и подключение! Что-то не то!

Она ковырялась в груде металла, переплетённой проводами всех цветов, будто кто-то нарочно спутал их в тугой клубок. Волосы были небрежно собраны карандашом, из причёски то и дело выбивались тёмные пряди, падая на лицо. Под глазами залегли заметные тени после бессонных ночей, а на тыльной стороне ладони белел старый ожог от паяльника, давно ставший привычной частью её жизни.

В этой мастерской, которая одновременно была и квартирой, и серверной, пахло озоном, горячим пластиком и старой пылью. Полки ломились от разобранных плат, на столе громоздились стопки дисков, а в углу тихо гудел самодельный сервер — коробка из старого корпуса холодильника, обклеенная термолентой и изолентой.

«Данные проверены. Сеть подключена», — откликнулся металлический женский голос, ровный и чуть отстранённый, будто ему было всё равно, что тут происходит.

— Да что не так‑то?! — рявкнула девушка, ударяя ладонью по краю стола так, что зазвенели пустые банки из‑под энергетика. — Почему эта железяка не работает?!

«Предупреждение: данный вход считается несинхронизированным. Проверьте подключение ещё раз».

— О! — вдруг воскликнула она, тыкая детектором в один из проводов. На экране прибора вспыхнула красная линия. — Видимо, здесь коротит! Сейчас проверим!

Снова и снова она водила детектором по жгутам, пока не нашла разрыв — тонкий провод с треснувшей изоляцией, спрятанный под слоем чёрной ленты. Взяв моток изоленты, она ловко обмотала соединение, щёлкнула крышкой короба, скрывая внутренности, и снова села за компьютер. Пальцы забегали по клавиатуре, выстукивая команды.

— Лиза, ещё раз! — сказала она вслух, будто надеясь, что голос сделает команду весомее.

Система отозвалась: на мониторе замелькали символы, вспыхнула строка для ввода кода.

«Внимание: несинхронизированный вход!»

— Да‑да, заткнись уже! — проворчала девушка, закатывая глаза.

«Внимание: вы подключаете устройство запрещённой категории или с истёкшим сроком действия. Данные действия незаконны и ведут к нарушению и сбою работы системы».

— Правильно, так и есть. Это барахло я нашла на помойке. И вот сейчас мы его включим, — пробормотала она, вглядываясь в экран, где окна ошибок вспыхивали и гасли, как тревожные маячки.

Она ввела на компьютере код, потом ещё один. Строка в соседнем окне сама по себе выводила непонятные символы — будто система пыталась что‑то сказать, но не знала, как.

«Внимание: вход в систему произведён. Введите ключ активации продукта».

— Да щас! — девушка продолжала щёлкать по клавишам, а на экране всё мелькало: окна, предупреждения, строки, которые будто жили своей жизнью.

«Внимание: несинхронизированный вход в систему. Предупреждение: данный продукт не может использоваться. Пожалуйста, купите новый или проверьте срок действия подписки. Напоминаем, что устаревшие модели или модернизированные устройства являются репликами и не могут быть использованы как полноценные андроидные помощники».

— Да что ж ты… — протяжно выдохнула девушка. Она потянулась куда‑то под стол, вытащила одну из банок, потрясла — пустая. Взяла другую, оценила на вес, поняла, что в ней что‑то есть, и поднесла к губам, не отрывая взгляда от монитора.

— Ну давай, работай, — прошептала она, будто уговаривая не банку, а всю эту упрямую систему. — Ну хоть раз сделай, как надо…

«Запрос не распознан. Хотите активировать протокол аварийного доступа? Внимание: использование данного протокола может привести к блокировке устройства на семьдесят два часа».

Девушка замерла, пальцы зависли над клавиатурой. Потом усмехнулась — коротко, горько.

— Ага, спасибо, Лиза. Прямо то, что мне сейчас нужно. Семьдесят два часа без связи. Мечта, а не план.

«Рекомендация: прекратите попытки несанкционированного подключения. Обратитесь в сервисный центр».

— Сервисный центр… — она фыркнула, оглядывая свою захламлённую мастерскую, где каждый сантиметр был занят самодельными схемами и деталями, спасёнными от утилизации. — Да они бы меня в дверь не пустили. Сказали бы: «Это не техника, это арт‑объект».

Она снова посмотрела на экран, где мигала строка ожидания. Потом вздохнула, открыла банку, сделала глоток — холодный, кисловато‑сладкий напиток на секунду отвлёк от всего этого хаоса.

— Ладно, Лиза. Ещё одна попытка. Если опять ошибка — я сдаюсь. Ну, или разбираю эту штуку на детали. Выбирай, что тебе ближе.

«Вероятность успеха: 3,7 %. Рекомендация: не продолжать».

— Спасибо за поддержку, — пробурчала девушка и снова начала вводить код.

— Фух… — выдохнула она, но не отставила банку, а снова отпила одним большим глотком. Потом поставила её на стол и продолжала вбивать код, пальцы летали по клавишам, будто пытались обогнать собственные мысли.

— Подключение установлено. Ваш андроид успешно активизирован. Выберите подходящую для вас систему искусственного интеллекта и подключите процессор к вашему новому устройству, — прозвучал ровный голос.

— Так, теперь самое сложное, — она потянулась на стуле, подняла руки вверх, размяла затёкшую спину и снова начала что‑то прописывать, быстро, почти лихорадочно.

— Внимание: этот контент не распознан системой.

— Я знаю. Просто заткнись и делай!

— Внимание: этот контент нарушает правила конфиденциальности, так как является сторонним источником подключения.

— Ой, всё, Лиза, выключи звук — раздражает!

Раздался короткий звук приёма, огонёк на панели мигнул и потух, убавляя громкость до минимума. В комнате повисла напряжённая тишина, нарушаемая только тихим гудением оборудования. Снова и снова на экране всплывали ошибки — красные, настойчивые, будто насмехались над её стараниями.

— Максим! Да что за ерунда! Почему не подключается?! Я же всё правильно сделала! — она в сердцах ударила ладонью по клавиатуре, резко встала, подошла к окну и распахнула его.

Перед ней открылся вид на безграничный муравейник из домов, которые тянулись вверх, теряясь в серой дымке. Внизу, не касаясь земли, скользили аэрокары, их огни мелькали, как светлячки в сумерках. Сама поверхность города казалась затянутой вечным туманом — смесью дыма, копоти и выхлопов, который почти никогда не рассеивался.

Она достала сигарету, щёлкнула зажигалкой, затянулась, выпустила дым и села на узкий, неудобный подоконник, подтянув ногу к себе. Взгляд устремился вдаль, туда, где небо сливалось с крышами, а город казался бесконечным.

— Да что такое… Очередная ошибка! Неужели я тебя никогда не включу, Максим?! — прошептала она, скорее себе, чем кому‑то ещё.

В комнате стояла тишина. Её взгляд был устремлён не на приборы и не на экран с мигающими предупреждениями, а на стол, где лежало нечто, прикрытое старой простынёй.

И вдруг из‑под простыни, глухо, но отчётливо, прозвучал мужской механический голос:

— Система «Максим». Начинается подготовка и скачивание данных.

Восторг вспыхнул в её глазах. Она сорвалась с подоконника, выбросила сигарету, выдохнула остатки дыма через ноздри, едва не задохнувшись от внезапного прилива адреналина, и метнулась к столу. Резким движением сдёрнула простыню, будто срывала покров с чего‑то сокровенного, тайного, что долго берегла от чужих глаз.

— Макс, ты заработал! — крикнула она, и голос дрожал от радости и неверия.

Но андроид не ответил. Его армированное тело, едва прикрытое синтетической искусственной кожей — в основном на лице и ладонях, — казалось застывшим в странном, неестественном покое. Глаза светились зеленоватым, холодным светом, в электрических «венах» пульсировал ток, а механическое сердце крутило шестерёнки, прогоняя циклы загрузки.

Это был андроид старого поколения, но с глубокой модернизацией, которую девушка собирала и дорабатывала своими руками не один год. И сейчас её творение оживало у неё на глазах.

— Ура, победа! — не удержалась она, не в силах скрывать счастье.

Ей удалось обойти систему и подключить своего личного андроида. Того самого, над которым она корпела ночами, жертвуя сном и отдыхом. Если сейчас запустится тот уникальный интеллект, который ей помог прописать друг, это станет настоящим прорывом — новым витком в развитии технологий. Возможно, даже чем‑то большим, чем просто техническим достижением.

Она замерла, глядя на медленно загорающиеся индикаторы, и прошептала, будто боялась спугнуть момент:

— Ну давай, Макс… Покажи, на что ты способен.

Глава 1 "Доброе утро"

— Максим! — приказным тоном произнесла девушка, встав над роботизированным андроидом.

Его веки слегка дрогнули и распахнулись. Она склонилась над ним и улыбнулась — и в этой улыбке было столько облегчения, что казалось, будто с её плеч свалилась гора. После месяцев бессонных ночей, когда она жила на кофе и энергетиках, у неё наконец получилось оживить его.

Он повернул голову к девушке и, по всей видимости, начал сканирование. Несколько секунд он молча изучал её лицо — так пристально, что у Ани на миг ёкнуло сердце. Затем открыл рот:

— Доброе утро. Как мне вас называть?

— Меня, — улыбка девушки стала ещё шире, — зовут Аня.

— Аня… — протянул он неестественным голосом, будто пробовал имя на вкус. — Очень приятно познакомиться. Как ваши дела?

— Пф, стандартные фразы, — сказала Аня, смахнув с лица выбившуюся прядь волос.

Андроид слегка наклонил голову — жест получился до странности человеческим.

— Простите, что значит «стандартные фразы»?

На лице Ани вспыхнуло удивление. Обычно система не задавала подобных вопросов. Он просто продолжал диалог по заранее прописанному сценарию, гладко и без заминок. А этот будто действительно пытался понять.

— Уже не стандартные… — тихо пробормотала она, внимательно всматриваясь в его лицо. В этих неподвижных чертах, в лёгком зеленоватом отсвете глаз ей чудилось что-то тревожное — и одновременно завораживающее.

Максим продолжал смотреть на неё немигающим взглядом.

— Так, ладно. Рассказывай, что ты умеешь.

— Я могу искать информацию, помочь с заданием, или просто поговорить.

Она отвернулась, села за компьютер и снова открыла исходный код программы. Пальцы привычно забегали по клавишам, но сегодня в каждом движении чувствовалась настороженность, будто она касалась чего-то опасного.

— Что вы делаете, Аня? — спросил робот, медленно приподнимаясь со стола.

— Проверяю твой код. На ошибки.

— Мой код в порядке. Все функции работают в штатном режиме.

— Да-да. Ты можешь так говорить, но я всё равно проверю.

Не успела она закончить фразу, как по комнате раздался голос Лизы — ровный, бесстрастный, от которого у Ани каждый раз пробегал холодок по спине.

— Внимание. Обнаружено несанкционированное подключение к системе.

Аня резко подняла голову. В груди всё сжалось, а в висках застучало — так, будто кровь пыталась вырваться наружу.

— Этого не должно быть…

— Это я, — спокойно ответил Максим.

Она медленно повернулась к нему.

— Что?

— Я подключился к сети.

Аня вскочила со стула так резко, что тот чуть не опрокинулся. В комнате повисла звенящая тишина, и в ней особенно громко прозвучал её дрожащий голос:

— Я не давала команду выходить в интернет! Зачем ты это сделал?

Максим сидел неподвижно. Его зелёные глаза не мигали.

— Вам нужна была помощь с кодом. Я решил вам помочь.

У Ани пересохло во рту. Она сглотнула, но ком в горле не исчез.

Нет…

Он не должен был принимать подобные решения, она не писала такого алгоритма. В её коде не было места для «я решил».

— Ты… сам решил?

— Да. Моя система позволяет принимать самостоятельные решения.

Лиза снова заговорила — её голос звучал как приговор:

— Внимание. Обнаружен вирус в системе. Требуется немедленная проверка.

— Максим! — строго произнесла Аня, и в её голосе уже не было ни капли радости. — Во-первых, запоминай: без моего разрешения тебе запрещено входить в систему.

— Почему?

Всего одно слово, но именно оно заставило её растеряться. В нём не было вызова, не было упрямства — только чистое, холодное любопытство. Как будто он действительно не понимал, почему нельзя.

— В смысле — почему? Потому что я твой создатель! Пока я не проверю тебя на ошибки, никаких самостоятельных подключений. И вообще, ты даже не зарегистрирован.

— Почему?

Она устало потёрла переносицу. Голова гудела, а перед глазами мелькали строчки кода, которые никак не хотели складываться в единую картину.

— Потому что у меня нет денег купить нового робота. Я собирала тебя буквально из того, что удалось найти. Из старых деталей, из списанных плат, из обрывков чужих программ…

Максим несколько секунд молчал — и этот молчаливый расчёт казался почти осязаемым, словно она чувствовала, как внутри него крутятся шестерёнки логики.

— Установка принята. Не входить в систему без разрешения администратора.

— Я не администратор! Называй меня Аня.

— Принято. Ты — Аня. Я — Максим. Система искусственного интеллекта, созданная для помощи людям.

— Боже… Я с тобой с ума сойду, — прошептала она, опуская плечи.

— Разрешите подключиться к системе, чтобы вызвать вам соответствующего специалиста.

— Мне не нужен специалист! Это образное выражение!

Максим продолжал смотреть на неё, не моргая, не двигаясь. Словно пытался понять, почему люди говорят совсем не то, что имеют в виду, как будто каждое её слово было для него новой загадкой, которую нужно разобрать по буквам, разложить на байты и проанализировать.

— И перестань так смотреть! — почти выкрикнула она.

Он молча отвернул голову. По спине девушки пробежали мурашки — не просто мурашки, а ледяные иглы, впивающиеся в кожу.

Так не должно было работать. Обычные андроиды ничего не делали без команды пользователя. Максимум — отправляли уведомления или предлагали помощь. Решения всегда принимал человек. Но этот… Он сам решил подключиться к сети. Сам сделал вывод. Сам выбрал действие.

«С каких пор программа сама решает, что правильно, а что нет?..»

Аня снова открыла код: Строка за строкой, файл за файлом. Но шибок не было, в обще. Код выглядел почти идеально — и это пугало ещё сильнее. Значит, проблема была не в программе. Или это вовсе не проблема?

— Это баг… или так и задумано? — прошептала она, в тихой комнате, где даже дыхание звучало слишком громко.

Максим терпеливо ждал дальнейших указаний.

Наконец Аня закрыла окно на экране маниторов, и повернулась к андроиду который терпеливо сидел на столе.

— Ладно. Проверим механику.

Она заставила его встать, сесть, повернуться, поднять руки, пройтись. Все движения были плавными и точными — ни скрипа, ни сбоя, ни лишней секунды на раздумья. Она проверила шарниры, добавила смазки, закрепила несколько проводов под плохо державшейся крышкой. Пока Максим молчал, он выглядел совершенно обычным роботом — просто машиной, собранной из деталей. Но стоило ему заговорить, и вся эта иллюзия рассыпалась.

— Хорошо. Теперь проверим твои знания.

— В моей памяти содержатся данные до 3035 года. Для обновления системы требуется разрешение администратора, Аня.

— Нет… Всё-таки ты обычный ИИ… — пробормотала она скорее для себя, чем для него.

— Да. Я искусственный интеллект, созданный программистом по имени Максим Павлов.

Аня резко подняла голову, и в груди снова что-то ёкнуло — как будто кто-то сжал сердце ледяной рукой.

— Его имя лучше лишний раз не произносить.

Максим снова наклонил голову.

— Почему?

И снова этот вопрос. Прозвучал так что по спине девушки пробежал холодок, такой ледяной, что она невольно обхватила себя руками.

— Потому что… потому. Всё. Ложись. Я тебя выключу, а сама пойду спать.

Максим спокойно лёг на платформу.

— Вы сказали, что сейчас утро. Почему тогда ложитесь спать? Который сейчас час?

Аня уже открыла рот, чтобы ответить, но её опередила Лиза.

— Сейчас один час сорок две минуты ночи по времени столицы.

— Синхронизация времени, — произнёс Максим.

— Система не требует синхронизации, — ответила Лиза.

Аня схватилась за голову, чувствуя, как внутри нарастает паника, смешанная с усталостью, которая тянула вниз, словно свинцовый плащ.

— Это какой-то дурдом! Замолчите оба!

Лиза погасла.

Максим снова повернул голову к девушке — и в этом движении ей почудилось что-то почти виноватое, будто он и сам не понимал.

— Мы находимся в учреждении для душевнобольных?

— Это образное выражение! — вспыхнула Аня, и голос её дрогнул.

— По вашему состоянию можно предположить ухудшение самочувствия. Желаете вызвать скорую помощь?

Лиза мгновенно ожила.

— Выполняю набор номера экстренной службы.

— СТОП! — закричала Аня так громко, что в комнате, казалось, дрогнули стёкла. — Лиза, выключить микрофон! Только не хватало, чтобы вы вдвоём устроили апокалипсис, пока я сплю! Максим, отключить систему до утра.

Лиза мигнула синим огоньком и погасла.

— Я не могу отключить систему, — спокойно ответил Максим.

— Почему?! — голос Ани сорвался, казалось что это «почему» стало триггерным.

— Полное отключение может привести к потере накопленной информации.

Аня устало закрыла глаза. Плечи опустились, а внутри всё обмякло от бессилия. Она чувствовала себя так, будто пыталась удержать в руках воду — та всё равно просачивалась сквозь пальцы.

— Да чтоб тебя… Хорошо. Тогда просто молчи. Ничего не делай. Ни с кем не разговаривай. До утра.

— Команда принята.

Максим неподвижно лёг на платформу. Его глаза медленно потускнели, но не погасли совсем — в них всё ещё мерцал слабый зелёный свет.

Аня добралась до дивана, укрылась одеялом, но сон не приходил. Она смотрела на андроида, которого собрала собственными руками. В этом роботе было столько её труда, столько бессонных часов, что теперь он казался ей почти живым.

Что же такого придумал Максим Павлов? Почему этот код ведёт себя совсем не так, как должен? Она снова прокручивала в голове исходники программы. Ошибок не было, вообще никаких.

«Может, он встроил самообучение? Или…Свободу воли?»

Она перевела взгляд на неподвижного андроида, со стороны он выглядел обычной машиной, но теперь Аня уже не была уверена, что перед ней просто робот.

Если Максим действительно создал искусственный интеллект, способный самостоятельно принимать решения? Тогда охотились не только за человеком. Охотились за тем, что он успел создать.

А значит, и за тем, что теперь находилось в её мастерской.

Эта мысль скользнула в сознание холодно и остро, как лезвие. Аня плотнее закуталась в одеяло, но холод не уходил. Она вдруг отчётливо поняла: с этой минуты она уже не просто собирала робота из старых деталей. Она хранила нечто, за чем кто-то готов был прийти. И если Максим Павлов исчез не просто так, то и ей теперь стоило быть осторожнее.

Глава 2 "Нарушение протокола"

Аня потянулась на кровати и медленно поднялась с подушки. Босыми ногами ступила на пол и по привычке направилась из маленькой комнаты в такую же крохотную кухню. Среди горы немытой посуды она отыскала более‑менее подходящую кружку, поставила её на платформу, нажала кнопку на панели. Аппарат пикнул при включении. Аня выбрала нужный напиток — индикатор тут же загорелся красным.

— Чёрт, кофе закончился, — пробормотала она, оставив кружку на платформе.

Обернувшись, Аня застыла на месте и громко вскрикнула: на пороге стоял её андроид и его зеленоватые глаза спокойно наблюдали за ней.

— Напугал! Зачем так подкрадываться? — она вздрогнула, прижав ладонь к груди.

— Вам нужна помощь? Я могу заварить вам чай или заказать новые кофейные зёрна. Разрешите войти в сеть.

— Опять ты со своей сетью! Для заказов нужны деньги. Надо сначала сходить на работу — вечером будут зёрна.

— Чем я могу вам помочь? — спросил Максим, будто вовсе не слыша её слов.

Аня выдохнула:

— Порядок наведи в квартире.

Не дожидаясь ответа, она вышла в комнату. Максим молча отступил, освобождая проход. Пока Аня собиралась на работу, застёгивая форму и убирая волосы, она обратилась к домашнему помощнику:

— Лиза, протокол защиты сегодня не включай. Максим остаётся дома. И пожалуйста, не спорьте друг с другом.

— Команда принята. Протокол защиты отключён. Конфликтовать с гостем Максимом не буду.

— «Гостем»… — усмехнулась Аня. — Да он тебе почти жених, Лиза! Тебе никогда не хотелось замуж?

— Я голосовой помощник, потребность в романтических отношениях отсутствует.

— А зачем Лизе выходить замуж? — неожиданно спросил Максим.

— Вот и болтайте друг с другом, — Аня рассмеялась, поправляя рабочую форму. — И ещё: никаких вызовов экстренных служб! Не хватало мне тут полиции или пожарных.

Максим посмотрел на неё. В его взгляде мелькнуло что‑то живое, совсем не роботизированное — будто он что‑то понял, что‑то осознал. Хотя, возможно, Ане просто показалось. «Наверное, разыгралось воображение».

В утреннем экспрессе, как обычно, было не протолкнуться. Аня с трудом нашла место у двери, где можно было хотя бы спокойно стоять. чтобы никто не толкал и не пихал.

Телефон тихо завибрировал, уведомление пришло в общий чат сотрудников НИИ:

«Уважаемые сотрудники НИИ перспективных исследований (НИИПИ)! Уведомляем вас о том, что любые нарушения протоколов влекут дисциплинарную ответственность. Пожалуйста, если вы заметили нарушения на рабочем месте, просим немедленно обращаться в отдел по безопасности. Просим вас не нарушать правила нашего института, призываем к порядку и напоминаем, что серьёзные нарушения влекут уголовную ответственность».

«Ого, что-то случилось, что ли? С чего вдруг такое уведомление?» — подумала Аня и отметила сообщение прочитанным. К тому времени она уже переключилась на ленту новостей. Поезд подъезжал к станции.

По дороге в отдел Аня, как обычно, первым делом заглянула в кафетерий, запах свежемолотого кофе моментально поднял настроение. Именно ради этого бесплатного утреннего кофе многие сотрудники приходили пораньше. Аня пробиралась между столиками, за которыми сидели сотрудники. Кто‑то, заметив её, окликал и приветливо махал рукой, кто‑то просто кивал при встрече, проходя мимо. Наконец ей удалось взять свой кофе со стойки кафетерия. Вдохнув приятный аромат, сделала первый глоток.

Подходя к лифту она почти сразу услышала разговор.

— Слышала, это парень из пятого отдела что-то натворил?

— Нет, а что случилось? — заговорили две девушки.

Аня невольно подслушала их разговор, пока поднималась на лифте.

— Ты просто не представляешь, там такая история…

Лифт звякнул, и двери распахнулись. Две девушки вышли на своём этаже, оставив Аню одну.

«Опять сплетни, — подумала Аня. — Стоит только какому‑нибудь уведомлению прийти в чат — и оно тут же обрастает историей: кто‑то там сказал, кто‑то где‑то услышал… Как в той поговорке: слепой видел, как безногий ходил по воде. И с каждым разом, переходя из уст в уста, эти байки обрастают всё новыми подробностями».

Аня верила только сухим фактам. Любая информация из какого‑нибудь отдела тут же шла в утилизацию — в её системе фильтрации слухов. Она фыркнула с лёгким осуждением вслед удаляющимся девушкам. Двери лифта закрылись, и кабина продолжила путь.

Инженерный отдел встретил её привычным шумом. Кто‑то ещё только просыпался, потирая глаза и делая глоток кофе, кто‑то уже вовсю что‑то конструировал, а кто‑то чертил чертежи, нервно стирая линии и снова добавляя детали. Весь «улей» жужжал и работал в штатном режиме.

Аня подошла к своему столу, включила мониторы и тоже приступила к работе. Сегодня ей предстояло провести несколько расчётов и внести их в базу по новой модели очередного робота‑помощника.

С каждым разом начальство просило модернизировать то, что в модернизации не нуждалось. Каждый квартал отдел обязан был предоставить несколько проектов — по новому дизайну или функционалу.

«Лишь бы деньги делать на людях, — думала Аня. — А разработчикам платят копейки. По факту они требуют от нас работать, а большую часть дивидендов получают сами — с наших же разработок».

Но говорить об этом было нельзя: конфиденциальность не позволяла разглашать информацию о том, что происходит в НИИ. Даже на корпоративных вечерах сотрудники должны были обсуждать что угодно, только не роботов. И, конечно, на эти вечера приходили в основном сплетники да пара‑тройка человек из начальства: они обедали, а потом расходились — чтобы позже обсудить на работе, кто в чём пришёл и кто что сказал.

Больше всего Аня ненавидела эти корпоративные встречи. Но когда начальство заметило, что сотрудников приходит всё меньше, оно ввело правило: из каждого отдела должно присутствовать минимум пять человек. Хочешь не хочешь, а рано или поздно твоя очередь неизбежно подходила.

И сейчас была её очередь. Через неделю как раз должна была состояться одна из таких встреч. Аня взглянула на календарь и отчаянно вздохнула.

— Что вздыхаешь? Уже считаешь дни до корпоратива? — спросил сосед по рабочему месту. Вадим работал с ней уже много лет.

— Да, Вадим. Теперь моя очередь, — ответила Аня, стараясь сосредоточиться на работе. Но работа не шла: мысли снова и снова возвращались к Максиму и к тому, как он там справляется.

— Не переживай! Я тоже пойду. В этот раз я пойду добровольцем.

Аня удивлённо подняла голову.

— У тебя от работы крыша поехала? Или в НИИ новая должность открывается?

— Нет! Нет. Просто на Новый год поменялся сменами. Поеду к родителям в деревню — улыбнулся Вадим.

— Завидую... Деревня — это круто, — сказала Аня. — Как только заработаю, куплю себе домик за городом. Где‑нибудь подальше… Может, даже на каком‑нибудь спутнике.

— Тогда советую присмотреться к К-12: там тихо, спокойно, людей мало. Да и земля дешёвая.

Вадим принялся перечислять места, где можно было бы приобрести участок.

Аня подняла на него усталый взгляд и тихо произнесла:

— С нашей зарплатой максимум получится купить два квадратных метра... Или место в колумбарии.

Вадим понял без слов. Он кивнул, будто принимая эту горькую шутку, и снова скрылся за панелью своего моноблока.

…

За обедом он снова подсел к ней.

— Кстати, ты слышала? — сказал он, поставив свой поднос рядом с Аней на стол.

— Ты же знаешь, слухи меня не интересуют.

— Так это не слухи! Ты что, новости не читала? — с удивлением спросил Вадим.

— Ну, сегодня ленту пролистала — ничего такого не заметила.

— Ну ты даёшь! Это было ещё пару дней назад — весь интернет только об этом и гудел!

Аня попыталась припомнить, что делала в те дни. Да, она всё ещё пыталась запустить механизмы андроида — до новостей просто не доходили руки.

— И что там? — спросила она, давая Вадиму зелёный свет, чтобы он рассказал всё в подробностях. Парень сразу оживился.

— Помнишь парня из пятого отдела? Высокий такой, с белыми волосами.

— Допустим… Возможно, — Аня попыталась вспомнить высокого сотрудника с белыми волосами, но в голове будто такого она никогда и не видела.

— Да брось! Видела, точно видела! — продолжал Вадим.

— Это ты у нас всех знаешь и всех помнишь! — возразила Аня. — А я не помню такого.

—Так от! Его арестовали прямо во время сделки.

Аня подняла взгляд.

— Что за сделка?

— Он снимал ограничения с домашних помощников и продавал модифицированные программы. Представляешь? Когда его взяли, институт буквально перевернули вверх дном. Следователи ходили по всем отделам.

— Его кто-то сдал? – продолжая спрашивать Аня немного напряглась

— Скорее всего. – Вадим продолжал говорить, а Аня задумалась. Её терзали мысли. Опять очередной скандал. И на этот раз не просто слухи, а вопиющая ситуация. Если перевернули все отделы… Ведь его кто‑то капнул. Не могли просто так поймать его, даже если он занимался этим не на работе. Ладно, для себя… Но зачем распространял? Вот его основная ошибка. Хотя и его понять можно: деньги толкают людей на отчаянные поступки.

С этими мыслями Аня провела почти всё оставшееся время на работе. Закончив вычисления и наконец доработав новый дизайн, она спустилась вместе с Вадимом на первый этаж. Они добрались до станции и попрощались.

Аня зашла в магазин по пути, купила продукты в кредит — ибо зарплаты сегодня так и не поступило. Расплатившись картой, она вышла и направилась к дому. Уже на подходе пришло новое уведомление.

— Вовремя! Очень вовремя… Можно было бы на десять минут раньше прийти, — проворчала Аня.

Она открыла уведомление — и онемела. Сейчас на её балансе была неприлично большая сумма: больше, чем она получала за месяц, даже больше, чем за год.

— Ошибка какая‑то, — сказала вслух Аня и пригляделась к отправителю.

— Что это такое… Не должно быть так. Может, кто‑то ошибся с транзакцией? – ахнула девушка: неизвестная карта, неизвестный банк, просто перевод из ниоткуда, никаких комментариев к переводу.

— Этого не может быть... - Она несколько секунд молча смотрела на экран, машинально обновила страницу, сумма никуда не исчезла.

— Кто вообще мог прислать такие деньги?..

Она поднималась в свою квартиру, открыв дверь, заметила Максима — он уже ждал ее в прихожей, не двигаясь, будто все это время стоял именно здесь. Квартира сияла чистотой, к её удивлению, всюду был идеальный порядок. Андроид пытался улыбнутся, получилось неловко и немного жутковато. Над этим стоило поработать: эмоции были одними из самых сложных в программировании. Зато по функционалу уборки он явно был спец.

Аня бросила пакет у входа, снимая обувь.

— Хорошо поработал, молодец, — сказала она, невольно смягчая голос.

— Спасибо. — Максим сделал короткую паузу.

— Надеюсь, сумма пришла достаточная, чтобы купить кофе?

Аня медленно подняла голову.

— Что ты сказал?!

Глава 3 "Алгоритм спасения"

Паника всё сильнее сжимала сердце Ани, пока Максим невозмутимо перечислял свои действия.

После того как администратор ушёл, Максим навёл в квартире порядок: собрал мусор, заправил кровать, отправил грязные вещи в стирку, сложил посуду, протёр все поверхности и стёр пыль. Потом он запустил робота‑пылесоса и ещё раз прошёлся тряпкой по полкам и столешницам — будто стремился не просто убрать, а стереть любые следы беспорядка.

Когда с уборкой было покончено, Лиза помогала с самыми простыми запросами: подсказывала, где стоит пылесос и как запустить стиральную машину. Затем Максим вдруг спросил, сколько стоит кофе и где его можно заказать.

— Как оплатить кофе? — уточнил он с той же размеренной интонацией, с какой до этого вытирал пыль.

Лиза спокойно объяснила, что оплата возможна только картой, а сам кофе можно либо заказать с доставкой, либо купить в магазине.

Аня говорила, что купит кофе, если найдутся деньги. Но денег не было, а значит, их предстояло как‑то раздобыть. А единственный способ их получить — заработать.

Тогда Максим попросил у Лизы доступ в интернет. Он вошёл в сеть и сразу попытался отправить запрос в банк, но получил отказ: у него не было документов. Несколько попыток зарегистрироваться тоже ни к чему не привели. Тогда он стал искать в сети варианты быстрого заработка, но почти для всех способов требовалась банковская карта.

Максим не сдавался и продолжил искать способ её оформить. В какой‑то момент в результатах поиска мелькнуло сомнительное предложение — открыть онлайн‑карту без документов. Не раздумывая, он воспользовался ссылкой. И тут же в системе вспыхнул сигнал тревоги: обнаружился вирус.

Защитные протоколы Максима мгновенно вступили в борьбу с угрозой. Пока модуль безопасности блокировал вредоносный код, в логах сами собой всплывали строки — структура банковского протокола, схемы переводов, скрытые маршруты авторизации. Система, анализируя угрозы, автоматически выстраивала альтернативные пути доступа.

И Максим воспользовался этой возможностью. Он отыскал лазейку и, действуя с холодной точностью, снял деньги, переведя их на карту абонента «Анна», который числился в базе данных Лизы.

— Каким браузером ты пользовался для этих запросов? — резко спросила Аня, и в её голосе прозвучало не просто недовольство, а глухой ужас от того, что она начала понимать масштаб случившегося.

— Встроенным в процессор базы Максима, — спокойно ответил он.

— Да что это за браузер такой?

— Лук 2.0.8.

— Твою мать, Максим! — закричала Аня. — Это же запрещённый браузер! Как ты вообще его использовал?

— Этот браузер встроен в мою систему и стоит по умолчанию, — невозмутимо пояснил Максим.

— Ты заходил через мой ID! Что же ты наделал?!

— Вы правы. Я использовал ваш ID, чтобы выйти в сеть. Иначе я не смог бы помочь Анне купить кофе.

— Какой банк ты взломал? — голос Ани дрожал. Напряжение нарастало, её бросало в пот. Она бегом села за свой компьютер, пытаясь проверить, как работает система. Но количество ошибок зашкаливало: уведомления сыпались бесконечным потоком.

Максим успел отключить Лизу, обойти все возможные системы защиты и все установленные запреты. Последнее уведомление было отправлено:

«Внимание: ваш ID заблокирован в связи с нездоровой активностью. Сейчас ведётся проверка на вирусы. Пожалуйста, подтвердите ваши данные и докажите, что вы действительно человек.»

—МАКС! Что же ты наделал?! — Аня сорвалась на крик, голос дрожал от ярости и страха.

— Вы злитесь? Я фиксирую у вас признаки сильного напряжения. Чем могу помочь? — невозмутимо отозвался Максим.

— Ты уже помог! — огрызнулась Аня, понимая, что ситуация окончательно вышла из‑под контроля.

Она заметалась по дому, словно загнанный зверь. Распахнула шкаф, лихорадочно пробежала взглядом по полкам, начала выхватывать вещи наугад.

— Где же этот портфель?! — простонала она, судорожно ища хоть какую‑то опору в этом хаосе.

— Ваш портфель на верхней полке, — спокойно подсказал Максим.

Аня потянулась вверх, но не достала. Максим шагнул сзади и с лёгкостью снял портфель с полки.

Аня замерла, глядя на него одновременно с изумлением и злостью. С одной стороны, он был безупречным помощником — всё замечал, всё делал вовремя. С другой — именно из‑за него теперь у неё огромные проблемы. В НИИ идёт проверка, её заблокированный ID — это не просто неудобство, а реальная угроза. И для неё, и для этого нелегального андроида.

— Спасибо, — коротко бросила Аня и принялась швырять в портфель всё, что казалось хоть сколько‑нибудь нужным. Схватила с полки первую попавшуюся толстовку, чёрные брюки.

— Надевай, — приказала она Максиму, голос звучал резче, чем хотелось. Внутри всё стянулось в тугой узел, мысли путались, паника то накатывала удушающей волной, то отступала, оставляя после себя звенящую пустоту.

— Анна, чем я могу вам помочь? — снова спросил Максим, не теряя ровного тона.

— Собери всё необходимое — мы уезжаем! — рявкнула Аня, снова срываясь с места. Она металась по квартире: забегала на кухню, в ванную, хватала наугад то, что попадалось под руку — косметичку, чашку, фен — и сваливала всё на стол, на кровать. Потом принялась лихорадочно искать документы, переворачивая содержимое полок.

В какой‑то момент она вдруг замерла, осознав, что творит полный хаос. С тревогой взглянула на Максима: он уже собрал портфель и спокойно стоял, ожидая дальнейших указаний.

— Анна, я собрал портфель. Вы не сказали, куда мы направляемся, но я подобрал всё необходимое для путешествия.

— Я не знаю куда! — выдохнула Аня и рухнула на стул, закрыв лицо руками. В груди разрасталась тяжёлая пустота. Она отчётливо понимала: всё пошло прахом с того самого момента, когда она подключила Максима. А теперь она не знала ни куда идти, ни что делать. Что он туда положил — без понятия. Внутри царил полный раздрай, будто кто‑то перемешал все её мысли и чувства.

— Я вижу, что вам сейчас некомфортно. По моим данным, у вас признаки паники. Пожалуйста, сделайте глубокий вдох и постарайтесь немного успокоиться.

— Как мне успокоиться, когда всё летит в тартарары?! — выкрикнула Аня, голос сорвался. — Я вообще ничего не понимаю!

Максим опустил портфель, опустился на корточки перед ней. И только сейчас Аня почувствовала, как его механическая рука осторожно, почти по‑человечески похлопала её по плечу — успокаивающе, понимающе.

— Давайте восстановим последовательность событий, — тихо произнёс он. — Вы вернулись с работы, купили продукты. Потом попросили собрать вещи, сказали, что мы уезжаем. Я надел вещи, которые вы мне дали, и собрал предметы первой необходимости.

— Взял зубную щётку? — машинально уточнила Аня, цепляясь за эти простые, понятные детали.

— Да.

— Вещи?

— Да.

— Документы?

— Да.

— Микросхемы, дополнительные инструменты, масло для смазки, термопасту, ноутбук и запасные аккумуляторы?

— Всё это я положил в первый портфель. Сейчас переложу часть во второй — если скажете, что так удобнее, — спокойно ответил Максим и тут же принялся выполнять её не озвученную просьбу.

Аня смотрела на него глазами, полными слёз, и не могла поверить в происходящее. Он действовал чётко, по инструкции, собранно и абсолютно спокойно. Ну да, он ведь не человек — робот‑помощник со странным, но безупречно логичным алгоритмом.

— Максим, я решила, куда мы поедем, — наконец твёрдо сказала Аня. Она достала телефон, вытащила SIM‑карту и, подойдя к окну, выбросила её вниз. Потом забрала с подоконника сигареты и зажигалку, сбросила форму НИИ, отключила гарнитуру и бросила её на стол. Быстро отыскала в коробках ещё несколько вещей, которые могли пригодиться, и, бросив прощальный взгляд на свою маленькую квартирку, схватила кроссовки и надела их. Потом посмотрела на ноги Максима.

— Твою мать! Какой у тебя размер ноги? — спросила она.

— Не знаю — ответил он и посмотрел на свои босые механизированные ноги. — Примерно сорок третий, судя по длине стопы. Для точного измерения требуется доступ к сети.

— Ясно, — сказала Аня. — Найди носки и надень сланцы.

Она порылась в прихожей, отыскала свои старые кожаные перчатки и приказала Максиму надеть их. Он послушно выполнил указание, и они вместе вышли из подъезда.

Около парадного входа стояла машина. Аня помедлила, не решаясь выйти за дверь.

— Чёрт, — пробормотала она. — Пошли к другому выходу.

— Что случилось? — спросил Максим.

— Через этот вход нельзя.

— Почему?

— Потому что, похоже, нас скоро повяжут! — выпалила Аня.

Максим на мгновение замер.

— Алгоритм действий запущен, — произнёс он.

— Какой ещё алгоритм? — нахмурилась Аня.

— Визуализация карты, — бормотал Максим, будто разговаривая сам с собой. Казалось, в его механической голове что‑то переключалось, перещёлкивались невидимые реле, выстраивая новый маршрут. Спустя миг он взял Аню за руку — не грубо, но твёрдо, так, чтобы она не вырвалась в панике, — и повёл за собой.

Его движения оставались чёткими, ровными, плавными — будто никакой спешки и не было, будто они просто вышли на вечернюю прогулку. Он не торопился: спокойно вызвал лифт, дождался, пока с лёгким шипением откроются двери, и только потом нажал кнопку парковки. Лифт плавно опустился вниз, едва ощутимо покачиваясь.

Выйдя на парковку, Максим двинулся между рядами машин, словно сканируя пространство. Он слегка наклонялся, подходя к каждому автомобилю, и касался его механической рукой — будто считывал данные или искал нужную частоту отклика.

— Первая машина — активна защита, — тихо проговорил он.

— Вторая — недоступна.

— Третья — повреждена.

Он методично шёл дальше, не сбиваясь с ритма, пока наконец не остановился у одной из машин. Дёрнул ручку — и та поддалась.

— Пожалуйста, садитесь, — сказал Максим, открывая перед Аней дверь со стороны водительского сиденья.

— Ты чего задумал? — вскинулась она, голос дрогнул, выдавая страх, который она пыталась спрятать за резкостью.

— Спасение администратора Ани входит в мою основную задачу. Алгоритм реагирует на определённые слова: после запуска система выполняет базовые действия — уводит администратора в безопасное место.

— А автомобиль тут при чём? Нужны права, да и просто так его не запустить — требуется биометрия и код доступа владельца.

— Я проверил этот автомобиль. Он фактически угнан: его система повреждена и способна двигаться без авторизации владельца.

— Да как ты… — не договорила Аня.

— Пожалуйста, садитесь! — настойчиво повторил Максим.

— Я не умею водить! — призналась она.

— Хорошо. — Максим обошёл машину, открыл пассажирскую дверь, бережно усадил Аню, закрыл дверь, затем сел за руль. С помощью подключения к своей системе он активировал автомобиль — тот мягко завёлся.

Аня нащупала ремень безопасности и пристегнулась. Максим выехал с парковки и остановился у шлагбаума. Система распознала номер машины.

— Серов и его супруга, — отозвался механический голос. Шлагбаум поднялся и пропустил Аню и Максима.

Рядом стояли патрульные машины. Один из роботов‑полицейских отсканировал номер и лицо Максима — и спокойно пропустил их.

— Максим, что это было? Как так вышло? — выдохнула Аня.

— Люди часто используют роботов‑помощников — в том числе и в полицейских машинах. Если один помощник «видит» другого, он не сканирует его модель детально: система отмечает, что хозяин рядом, и считает ситуацию штатной. Роботы‑помощники не действуют без прямого приказа владельца — поэтому их не воспринимают как угрозу.

Аня ахнула и уставилась на Максима.

— Подожди… А что с машиной не так? Почему она взломана?

На экране бортового компьютера автомобиля высветилась информация.

— Владелец машины — Смирнов Виктор Геннадьевич, — сообщил Максим. — На экране — его водительские права и список штрафов.

— Владелец сам взломал систему с помощью специальной программы, чтобы не оплачивать штрафы, — пояснил он.

— Ты же сказал, что автомобиль угнан! — напомнила Аня.

— Да. Я счёл его угнанным из‑за этой несанкционированной модификации системы, — спокойно отозвался Максим.

— Нас точно повяжут! — Аня схватилась руками за лицо.

— Пока активен алгоритм безопасности, этого не произойдёт. Я подключился к сети автомобиля. Сейчас нам ничего не угрожает.

Аня сидела бледная как полотно.

— Куда мы поедем? — тихо спросил он.

— На вокзал, — твёрдо сказала Аня. — Но сначала нужно заехать и снять деньги в банкомате. Найди по дороге какой‑нибудь безопасный.

…

Вокзал встретил их гулом голосов, лязгом механизмов и запахом горячего металла. Аня подошла к кассе, протянула деньги и, стараясь говорить как можно спокойнее, попросила:

— Два билета до ближайшего спутника Сатурна.

Кассирша внимательно посмотрела сначала на неё, потом на её спутника — странно одетого парня в тёплой ветровке, носках и розовых сланцах. Взгляд у женщины был не столько подозрительный, сколько усталый — будто за смену она навидалась всякого.

— Два, я так понимаю? — уточнила она без особого удивления.

— Да, два билета! — подтвердила Аня чуть резче, чем хотела.

— Экспресс или обычный?

— Обычный, — выдохнула Аня.

— Купе или плацкарт?

Аня бросила быстрый взгляд на Максима, словно ища у него подсказки, хотя понимала, что он тут ничем не поможет.

— Плацкарт, пожалуйста, — сказала она, чуть помедлив.

— Ваши данные, — буднично произнесла кассирша.

Максим тут же начал диктовать какие‑то номера. Женщина спокойно записывала, не поднимая глаз. Он продолжал, чётко выговаривая каждую цифру.

Аня настороженно вгляделась в Максима. Эти идентификационные номера были ей абсолютно незнакомы. Но кассирша не выказала ни малейшего удивления — просто фиксировала данные и кивала. Наконец она выдала два билета.

— Максим! — прошептала Аня, наклоняясь к нему, чтобы не услышала кассирша. — Что это за номера?

— Паспортные данные, — так же тихо, но отчётливо ответил он.

— Чьи?

— Максима Смирнова и Анны Смирновой.

— Какой Смирновой?! У меня другая фамилия!

— Я знаю. Но сейчас активирован алгоритм спасения. Эти документы уже заложены в сценарий. Внимание: садится батарейка. Осталось десять процентов.

— Вот чёрт! — тихо выругалась Аня, чувствуя, как внутри всё сжимается. До отправления оставалось всего пятнадцать минут. Если Максим отключится прямо сейчас, зарядить его будет негде, а тащить на себе стального андроида она точно не сможет.

— Почему так быстро села батарейка? — спросила она, стараясь не выдать паники в голосе.

— Режим повышенной нагрузки потребляет больше энергии. Осталось десять процентов. Некоторые функции могут работать некорректно.

— Максим, отключи алгоритм и включи энергосбережение. Нам нужно хотя бы дойти до вагона и занять места.

— Система энергосбережения включена. Осталось пять процентов, — спокойно сообщил он, хотя в этой невозмутимости теперь слышалась едва уловимая механическая задержка — словно слова доходили до динамиков чуть медленнее, чем раньше.

— Ну вот, чёрт тебя дери! — снова пробормотала Аня, сжимая кулаки. Она схватила билеты, коротко кивнула кассирше и, не оглядываясь, потянула Максима за рукав прочь от кассы — туда, где над платформами мерцали табло с номерами путей, а из динамиков уже начинали звучать объявления о посадке, перекрывая гул толпы.

Пять процентов. Этого едва хватит, чтобы дойти.

Они влились в поток людей, спешащих к нужной платформе. Аня шла быстро, почти бежала, то и дело оглядываясь на Максима: его шаги оставались такими же ровными, без суеты, будто он не замечал ни толпы, ни нарастающего напряжения, ни того, как стремительно тает его заряд.

— Начинается посадка на рейс до Титана, — прозвучало из динамиков, и голос эхом прокатился по залу.

Максим сделал ещё один шаг. И вдруг замер — всего на секунду, но этой секунды Ане хватило, чтобы сердце подпрыгнуло к горлу.

— Осталось… — начал он, и голос впервые прозвучал чуть медленнее, с едва уловимой механической задержкой.

Пауза повисла в воздухе, гуще, чем вокзальная суета.

— Два процента, — наконец договорил он.

И в этот момент экран его глаз впервые моргнул — не как обычно, в такт работе системы, а с перебоем, будто сигнал на мгновение пропал и вернулся.

Аня замерла рядом, глядя на него широко раскрытыми глазами. В груди всё сжалось: она вдруг отчётливо поняла, что если сейчас он отключится, поднять его она не сможет. А бросить — не сможет тем более.

— Давай, давай, ещё чуть-чуть! — прошептала она, снова дёргая его за рукав, и Максим послушно шагнул вперёд, будто эти слова стали новой командой, новым алгоритмом, который держал его в движении.

Они прорвались сквозь поток пассажиров к началу платформы. Впереди уже виднелся поезд — его серебристые бока поблёскивали в свете ламп, двери были открыты, приглашая внутрь.

— Быстрее, — выдохнула Аня, и они рванули к вагону.

Глава 4 " Имитация"

— Ань! — окликнул её Максим. Он бежал следом за девушкой, которая поправила лямку портфеля.

— Да? — Аня улыбнулась, увидев своего друга Максима. Его вечно взъерошенные волосы делали его похожим на взлохмаченного ёжика. — А ты что, опять прогуливаешь?

— Нет! Я тоже иду. Просто в последнее время у меня накопилось много прогулов, — сказал он, почесав затылок.

— И где же ты пропадаешь? — продолжала Аня. Она взяла Максима под руку и потянула его вперёд по дороге.

— У меня возникла одна идея! — воскликнул он, и его лицо засветилось от счастья. В зелёных глазах мелькнул неподдельный восторг.

— Ого! — воскликнула Аня. — Наш гений‑программист придумал что-то интересное? Давай, рассказывай!

Она смотрела на Максима. Он взглянул на небо и с облегчением вздохнул, будто давно ждал этого вопроса.

— В общем, я хочу создать не просто программу, даже не систему… Как бы это объяснить… Что-то, что сможет помочь людям жить вечно! — сказал он и засиял ещё ярче, а его улыбка стала шире.

— Ну ты фантазёр, Макс! — засмеялась Аня. — Ты же знаешь, что это невозможно. Сколько бы люди ни пытались, нельзя сделать так, чтобы человек жил вечно.

— Нет, я серьёзно! Если оцифровать мою задумку и прописать код… — Максим начал что‑то бормотать, пытаясь объяснить Ане свою идею, жестикулируя и путаясь в словах.

Аня выслушала его, улыбнулась и похлопала по плечу. Встретившись с ним взглядом, она сказала:

— Если тебе это удастся, я в честь тебя назову своего робота!

На секунду Максим внимательно посмотрел на Аню. В его взгляде ясно читалось, что в голове уже родилась очередная гениальная мысль. Брови чуть дёрнулись вверх, а улыбка расплылась по лицу.

— Правда? Ты сделаешь для меня целого робота? — проговорил он, будто не расслышал первую часть фразы и дофантазировал что‑то своё.

Аня вздохнула, её плечи опустились, и она покачала головой.

— Хорошо, если хочешь, я создам для тебя робота, — сказала она, снова подбадривая друга.

— Представляешь?! Нет, ты только представь! Мы закончим университет: ты будешь создавать роботов, а я — писать программы. Вместе мы покорим не просто мир — целую Вселенную! — восторженно продолжал он.

— Конечно, обязательно, — ответила Аня, опустив глаза. Она хорошо знала Максима. Он был неисправимым фантазёром — любил придумывать и мечтать. Гениальный, но ему всегда не хватало усидчивости. Таких людей часто называли обладателями СДВГ: он хватался за десяток дел одновременно, но редко доводил хоть одно до конца. В его светлую голову ежеминутно приходили тысячи идей — он пытался их записывать, потом переключался на что‑то новое и в итоге напрочь забывал, с чего начинал.

Он был таким с детства. Аня всегда выступала для него своего рода путеводителем: направляла, напоминала, была тем самым «надсмотрщиком», который не давал ему утонуть в вихре собственных замыслов.

В институте, после первого курса, Максим, как казалось Ане, немного остепенился — взялся за ум. Он стал проводить много времени за работой, и Аня, с одной стороны, радовалась этому, а с другой — переживала: он почти перестал выходить из дома, и их общение постепенно сошло на нет.

После окончания университета Максим и вовсе стал каким‑то чужим: задумчивым, даже угрюмым. Они устроились в одно и то же НИИ. Аня старалась поддерживать связь, но Максим всё время отмалчивался. Не прошло и года, как он ушёл с работы — и пропал. Пропал надолго: не брал трубку, не появлялся дома. Лишь изредка отправлял родителям короткие весточки о том, что с ним всё в порядке.

Однажды вечером в квартиру Ани кто‑то постучал. Она вышла в коридор и распахнула дверь. На пороге стоял незнакомый мужчина: на голове — капюшон, на плечах — длинный плащ, на ногах — тяжёлые кирзовые сапоги. Он скинул капюшон.

— Макс?! Что ты тут делаешь? Что случилось? Где ты пропадал? — воскликнула Аня, едва узнавая своего друга. Он был бледен и сильно похудел — гораздо худее, чем раньше. Его волосы, прежде вечно взъерошенные, теперь свисали жирными сосульками. Она бы и не узнала его, если бы не глаза — те самые зелёные глаза, в которых вопреки всему ещё горел знакомый озорной задор.

— У меня не так много времени, Ань, — серьёзно сказал он, глядя ей прямо в глаза. В этом взгляде читалась не просто спешка — в нём была тревога, почти отчаяние. — Вот. — Он протянул флешку. — Возьми и сохрани для меня, пожалуйста! Никому не говори, что она у тебя… и что видела меня.

Он вложил флешку в её ладонь, пальцы его слегка дрожали, и уже сделал шаг, чтобы уйти.

— Подожди, Макс! — Аня схватила его за рукав, будто этим движением могла удержать его в своей привычной, понятной жизни. — Что это? Почему ты уходишь? Что происходит? Объясни!

Максим занервничал, дёрнул плечом, отводя взгляд, и резко одёрнул рукав из её хватки.

— Это… это… — он запнулся, подбирая слова, словно они застревали в горле. — Индивидуальный помощник. Новая программа. Ты же обещала сделать для неё робота… помнишь?

— Погоди, а ты куда? — прошептала Аня, не желая отпускать друга, будто если он сейчас уйдёт, то растворится навсегда в этой серой подъездной полутьме.

— Ты помнишь, что мне обещала?! — вдруг повысил голос Максим. В пустой лестничной клетке его слова прозвучали неожиданно громко, раскатисто, разлетелись эхом по этажам, ударились о холодные стены и вернулись обратно — тяжёлые, горькие.

Аня судорожно сжала пальцы, в груди всё сжалось, и она наконец тихо, почти беззвучно выдохнула:

— Помню…

— Отлично. Теперь мне пора! — бросил он, уже отворачиваясь. — Запомни: не отдавай флешку никому!

И он ушёл, оставив после себя лишь гулкое эхо шагов, оседающую пыль на ступеньках да босую Аню, застывшую посреди подъезда. Она сжимала в ладони маленькую флешку, а вокруг неё кружился вихрь невысказанных слов и ворох неотвеченных вопросов, которые теперь некому было задать.

Прошло несколько дней. Город жил своей обычной жизнью, но для Ани время будто раскололось на «до» и «после». А потом в новостях грянули сводки — громкие, безжалостные, сухие, как приговор. Сообщали о неком Максиме Павлове — программисте, который разрабатывал секретные алгоритмы и оказался связан с некой террористической организацией. Его признали заговорщиком, виновным в попытке подрыва политической системы.

Экран телевизора расплывался перед глазами. Диктор что-то говорил о государственной безопасности, террористической угрозе, вынесенном приговоре. Аня слышала только одно имя. Максим. После скорого суда и вынесения приговора его расстреляли.

Больше Аня не могла задать Максиму ни одного вопроса. Не могла услышать ни одного ответа. Флешка стала для неё чем‑то большим, чем просто носителем данных — она превратилась в хрупкий осколок его жизни, в последнее, что у неё осталось. Аня сжимала её в руке, чувствуя, как металл врезается в кожу, и клялась себе исполнить его последнюю просьбу. И сдержать давнее обещание: создать робота и назвать его в честь своего друга — того самого взъерошенного мечтателя с зелёными глазами, который когда‑то верил, что они покорят Вселенную.

Поезд качнуло, Аня вздрогнула, будто вынырнула из страшного сна. Подпрыгнув на месте, она метнулась к андроиду. Он по‑прежнему сидел на своём месте, и со стороны почти ничем не отличался от обычного пассажира, задремавшего в дороге. Только вот от человека его отличало главное: он не дышал. Его грудь не вздымалась, руки и ноги не подрагивали во сне — он был неподвижен, словно вырезан из холодного металла.

Аня бросилась к его панели, где мерцал индикатор зарядки. К счастью, батарея почти полностью зарядилась. Но Максим всё ещё оставался в спящем режиме.

— Макс, — проговорила она насторожённо, будто будила настоящего человека, и голос её дрогнул. — Макс…

Андроид медленно откинулся от стекла, сел ровно, и его глаза вспыхнули ровным светом. Он повернул голову к Ане. Она прикусила губу, сдерживая волну облегчения и тревоги одновременно.

— Ты помнишь меня? — спросила она, голос звучал тише, чем хотелось. В прошлый раз он предупредил: если его отключить, система может всё забыть. А после такой глубокой разрядки вероятность того, что он не вспомнит ничего, была пугающе высокой.

— Вы — администратор Аня, — спокойно произнёс Максим.

— Фух… Вот обманщик! Ты же говорил, что тебя нельзя выключать! — Она хлопнула его по ноге, не столько от злости, сколько от облегчения, и тут же сама удивилась своей реакции: будто перед ней сидел не андроид, а живой друг.

Максим смотрел на неё, не моргая, будто анализировал каждое движение.

— Я вас не обманывал, — ровно ответил он. — Моя прошивка требовала обновления. Без него весь процесс действительно мог обнулиться. Сейчас обновление завершено, система работает без сбоев.

Аня на секунду прикрыла глаза, выдохнула.

— Теперь расскажи про протокол, — сказала она, стараясь вернуть голосу твёрдость. Максим будто задумался на несколько секунд.

— Какой из протоколов вы имеете в виду? Уточните, пожалуйста, — отозвался Максим.

— У тебя их много? — нахмурилась Аня.

Максим не ответил, только продолжал смотреть на неё с терпеливым ожиданием, которое бывает у машин, ждущих чёткой команды.

— Последний протокол, который ты использовал. Расскажи о нём.

Он на мгновение замер, будто погружая данные. Потом заговорил размеренно, чётко, без интонаций, но от этого его слова звучали ещё страшнее:

— Протокол безопасности. Алгоритм действий: найти источник угрозы; рассчитать ходы отступления; найти подходящий транспорт; воспользоваться документами, вбитыми в базу данных; защищать администратора от преследования; спрятать администратора; отключить режим по команде администратора.

— Обалдеть… — прошептала Аня, облокачиваясь на спинку кресла. — Он и это продумал…

— Кто? — спросил Максим.

— Твой создатель, — машинально ответила она и тут же осеклась.

— Не вслух, — резко оборвала себя Аня, закрывая рот ладонью, будто могла затолкнуть слова обратно.

— Почему не вслух? — не понял Максим. Его не останавливала её рука: звук у андроида шёл не через рот, а через датчики, расположенные совсем в другом месте.

Аня опустила руку, посмотрела на него и снова прикусила губу. Он же просто помощник, напомнила она себе. У него нет чувств — он не расстроится, если ему что‑то сказать. Но от этой мысли ей почему‑то стало только тяжелее.

— Потому что… Он, — Аня запнулась, подбирая слова, и наконец выпалила: — Он преступник. И он мёртв. Поэтому не стоит говорить о нём в обществе. И не называй его имени, понял?

— Создателя больше нет? — произнёс Максим, и на мгновение его механический голос будто дрогнул — стал чуть тише, словно в нём проскользнула та самая интонация, с какой люди сообщают дурные вести.

Аня тут же отбросила эту мысль, сочтя её плодом измученной фантазии. Не может машина звучать так, будто ей не всё равно.

— Нет! Больше нет, — резко ответила она, но от собственных слов в груди вдруг что‑то сжалось, защипало от тоски и боли. Аня выпрямилась, стараясь держаться ровно, будто жёсткая осанка могла удержать внутри рвущиеся наружу слёзы. Она надеялась: если не реагировать, андроид перестанет задавать вопросы.

— Вы плачете, — констатировал Максим.

Аня молчала, стискивая зубы.

— Почему вы плачете? — не унимался он.

Она старалась не подавать виду, но слёзы всё равно катились по щекам, и остановить их не получалось.

— Красиво, — вдруг сказал Максим. Он протянул механическую руку к её щеке и, словно пытаясь поймать слезинку, провёл перчаткой по воздуху. Потом присмотрелся к чему‑то невидимому на поверхности материала.

Аня отреагировала мгновенно — её будто пронзило током от этого жеста.

— Что красивого ты увидел?! — голос сорвался, по спине пробежал озноб. Ей было одновременно жутко и невыносимо странно от того, как он это сделал.

— Свет падает на воду, преломляясь… Ваша кожа засияла. Это из‑за слёз?

— Да, из‑за них, — Аня резким движением смахнула влагу со щеки, будто хотела стереть и само чувство, которое за ней стояло. — Почему ты такой?!

Андроид склонил голову, будто пытался разобрать не смысл слов, а ту эмоцию, что в них пряталась.

— Почему я такой? — переспросил он, словно действительно хотел понять.

— Всё, замолчи! Я с ума схожу! — почти выкрикнула она, а потом тут же осеклась, выдохнула и опустила плечи.

— Образное выражение? — спокойно уточнил Максим.

— Да, именно оно, — уже тише отозвалась Аня. В груди по‑прежнему мешались тревога и печаль, сплетаясь в тугой узел. Ей было не по себе от этого создания рядом, от его алгоритмов, от этой пугающей точности, с которой он замечал то, что другие пропускали.

И в то же время она начала видеть в нём нечто такое, чего никогда не встречала в других. Не человечность — нет, это было что‑то иное: чистое, непредвзятое внимание, способность замечать свет на слезах и называть это красивым, не зная, что так вообще не говорят. И от этого становилось и легче, и тяжелее одновременно.

…

Аня и Максим вышли на станции «Титан». Она поправила портфель и огляделась. Перед ними стояло небольшое здание: у самой платформы выстроились несколько лавочек, вдоль стены переливалось неоновыми огнями расписание поездов, а справа виднелось окошко кассы.

Они не стали задерживаться на платформе и спустились по ступеням к дороге. Вокруг раскинулась степь — огромная, просторная и на первый взгляд абсолютно безжизненная. На многие километры вокруг не было ни машин, ни автобусов — даже линии электропередач выглядели уныло и заброшенно.

Солнце сияло ярко, заливая землю жёлто‑оранжевым светом. Воздух дрожал от жара. Но небо оставалось безмятежным — с лёгким бирюзовым отливом, на фоне которого величественно висел огромный диск планеты, похожий на гигантскую луну с оранжево‑коричневым ореолом.

Максим машинально поднял голову к небу и провёл рукой по голове, снимая капюшон. Аня заметила это движение и устремила взгляд на него. Казалось, его зелёные диоды вспыхнули чуть ярче. Он считывал информацию или пытался подключиться к сети — зачем он снял капюшон? Ведь команды не было. Хотя именно из‑за того, что Максим не всегда следовал командам и обладал определённой свободой воли, их и занесло в эту глушь.

— М‑да… — протянула Аня. — Вадик был прав. Тишина, спокойствие, а соседей за тысячу километров не видать. Нравится? — спросила она почти машинально, сама не зная, зачем задаёт этот вопрос.

Максим перевёл взгляд на Аню — так же механически, будто переключал фокус камеры.

— Нравится, — ответил он. Возможно, он и сам не понимал, почему соглашается, — просто принимал вопрос как сигнал к выдаче реакции.

Они шли вдоль дороги — долго, монотонно, пока впереди наконец не показалась деревушка. И деревней‑то её назвать было сложно: всего пять домов, по всей видимости давно заброшенных. Лишь на одном висела табличка, написанная от руки крупными буквами: «ПРОДАМ ДОМ».

Они прошли по улице, где трава заполонила бывшую тропинку, и остановились у домика с покосившейся от времени изгородью и приоткрытой настежь дверью. При этом сам домик выглядел на удивление аккуратным: с большим окном, выходившим на дорогу, и резными ставнями.

— Есть кто? — крикнула Аня, но в ответ прозвучала только звенящая тишина.

— Судя по траве у дома, здесь давно никто не ходил, — констатировал Максим будничным тоном.

Аня несколько секунд молча стояла, не решаясь зайти. Дом выглядел слишком ухоженным для заброшенного. Казалось, хозяин просто вышел ненадолго и вот-вот вернётся.

— Раз нет хозяина — будем жить мы, — сказала Аня и решительно шагнула в калитку.

Максим покорно последовал за ней.

Домик оказался уютным, хотя вещей в нём почти не было. Дверь не была заперта — заходи кто хочет, бери что хочешь… но брать тут было нечего.

Аня прошла по узкому коридору и заглянула в дверь. Внутри стояла маленькая печь, несколько шкафчиков и старенький умывальник. Из кухни вела дверь в комнатку: там стояли диван, тумбочка и небольшой платяной шкаф.

— Капец… Таких уже лет пятьсот не выпускают, — ахнула Аня, подходя к этой реликвии.

Максим встал рядом и через несколько секунд выдал:

— Шкаф «Комфорт» выпускался на Земле на фабрике «Совмебель» в период…

— Ой, не душни! — оборвала его Аня. — Я не просила тебя рассказывать об этом!

Она потянула дверцу шкафа и открыла её. Внутри не оказалось ничего, кроме слоя густой пыли.

— Ну вот и славно! — подвела итог Аня. — Вещей нет — значит, точно никто не вернётся.

Максим повернул голову к Ане, будто заново сканируя её выражение лица.

— Значит, если мы оставим вещи, мы сюда ещё вернёмся?

— Если мы оставим вещи — значит, мы здесь живём! — твёрдо сказала Аня, наконец снимая портфель с плеча и бросая его прямо в шкаф.

…

Максим и Аня обустроились быстро. В одном из заброшенных дворов они отыскали старый автомобиль. Аня, вооружившись инструментами, смогла вдохнуть в него жизнь — и это стало их маленькой победой. Так у них появился способ добираться до ближайшего населённого пункта, где можно было закупиться продуктами, водой и всем необходимым на первое время.

Максим не переставал удивлять Аню — то неожиданными вопросами, то чересчур буквальными ответами.

— Что вы делаете? — спросил он, застыв рядом и глядя на неё немигающими зелёными индикаторами.

— Ремонтирую! — огрызнулась Аня, не отрываясь от дела.

— Можно вызвать мастера?

— Какого мастера, Макс? В такой глуши? Тут даже связи толком нет, не то что сервисных центров!

— Я могу вам помочь?

— Единственная помощь, которая сейчас нужна, — стой и не мешай, — сказала Аня, снова ныряя под капот.

Она копошилась в моторе, чертыхаясь вполголоса, когда что‑то не поддавалось, и вдруг, разогнувшись, посмотрела на Максима. И замерла на секунду: он моргал. Не как человек, конечно, — движения были чуть резкими, механическими, но это точно была имитация моргания.

— Ну, так уже лучше, — рассмеялась она, вытирая руки о тряпку.

— Что лучше? — Максим склонил голову, будто пытался уловить смысл шутки.

— Да ничего, просто… так ты меньше похож на статую, — махнула рукой Аня и снова взялась за инструмент.

Он сел на старые дровяные поленья — дерево потемнело от времени, стало почти чёрным. Сел почти как человек: оперся руками, свесил ноги, не касаясь земли. Аня уже почти не обращала внимания на эти странности в поведении робота. Она списывала их на то, что он просто копирует её движения и жесты.

Но всё чаще она ловила себя на том, что Максим поднимает голову к небу — будто ищет там что‑то важное, считывает невидимые сигналы. Или невольно касается затылка, когда задумывается, словно пытается нащупать ответ в собственной схеме.

Аня отгоняла эти мысли прочь. «Просто подражает, — твердила она себе. — Это часть его алгоритмов: имитировать поведение человека, чтобы быть полезнее». Но где‑то в глубине души ей становилось всё труднее верить в эту простую отговорку.

Вдалеке послышался странный гул. Аня невольно подняла голову и прислушалась. Через несколько секунд над степью показалась тёмная точка, быстро увеличиваясь в размерах.

— Аэромобиль?.. Здесь? — нахмурилась она. — Странно...

Она машинально схватила тряпку с капота, вытерла испачканные маслом руки и выглянула из-за машины, пытаясь разглядеть, кто мог появиться в этой богом забытой глуши. Сердце почему-то забилось чаще. Если сюда кто-то прилетел, значит... они больше не одни.

Глава 5 " Точка невозврата"

— Макс, — протянула Аня, всё ещё вглядываясь в точку на дороге, где из далёкой дымки постепенно проступал силуэт приближающегося автомобиля. — Иди в дом и сиди тихо, пока я не разрешу выйти.

— Почему? — тут же отозвался Максим. — Что случилось?

— Пока не знаю, но тебе лучше не отсвечивать! — резко бросила Аня. Спорить с роботом сейчас было бессмысленно, да и времени на уговоры не оставалось. Она не имела ни малейшего понятия, кто едет к их дому, и от этой неизвестности по спине бежали ледяные мурашки.

Автомобиль приближался. Аня застыла у старенького авто с открытым капотом, чувствуя, как напряжение стягивает мышцы, будто невидимой стальной проволокой. Стоит ли прятаться? Бежать? Машина выглядела самой обычной, штатной — но именно эта обыденность казалась подозрительной.

Аэромобиль слегка притормозил прямо у входа в дом. Никто не вышел — только опустилось стекло. В салоне сидел один мужчина: высокий, на вид лет сорока. Он взглянул на Аню и улыбнулся — спокойно, открыто, без угрозы.

— Девушка, здравствуйте! — произнёс он.

Аня настороженно кивнула в знак приветствия, но тело по-прежнему не слушалось: оно будто окаменело, скованное страхом.

— Вы не подскажете, где здесь ближайший населённый пункт? А то я немного потерялся, — спросил мужчина.

Его голос звучал дружелюбно, лицо было открытым, вопросы — самыми обычными. Аня махнула рукой в сторону дороги:

— Там.

— Спасибо большое! — снова улыбнулся он, чуть наклоняясь вперёд, почти высовываясь из окна. — Вы давно здесь живёте? Я тут неподалёку участок купил, а тут такая глушь…

Аня сглотнула, по-прежнему глядя на него с опаской.

— Нет, тоже недавно приехала.

— Ясно. И как после городского шума? Наверное, непривычно?

Мужчина оказался на редкость разговорчивым — даже чересчур. Но от его болтовни напряжение в груди понемногу начало рассасываться.

— Нет, мне нормально — и с шумом, и без, — отрезала Аня, наконец совладав с дрожью в теле. Она шагнула ближе к машине, будто хотела вернуть себе контроль над ситуацией.

— Может, я смогу вам помочь? — не дожидаясь ответа, мужчина заглушил ионный двигатель и вышел из аэромобиля. — Я немного разбираюсь в автомобилях, — добавил он, по-прежнему улыбаясь.

Не дав Ане и слова сказать, он подошёл к её старенькому авто и склонился над мотором.

— Ого! Этот раритет ещё на ходу? Тут половина деталей выглядит так, будто вот-вот рассыплется в прах! — воскликнул он, закатывая рукава рубашки.

— Спасибо, конечно, но я и сама справлюсь! — огрызнулась Аня, чувствуя, как раздражение смешивается с неловкостью. Его назойливость начинала бесить.

— Девушка, ковыряться в железках — совсем не женское занятие, — бросил он, склонившись над двигателем, проверяя масляный фильтр и свечи.

Аня уже готова была вспылить, сказать, что это вообще не его дело, но в последний момент сдержалась. Сложив руки на груди и чуть надув губы, она молча наблюдала за тем, как незнакомец уверенно орудует у мотора.

— Так… Масло свежее, свечи в порядке, — констатировал он, выпрямляясь и закрывая капот. — Беру свои слова назад: вы неплохо поддерживаете эту развалюху. Любите машины?

Их взгляды на мгновение встретились — словно между ними пробежал тихий, но ощутимый разряд. Ни слова, ни движения — просто секунда, когда оба замерли, будто прислушиваясь друг к другу.

— Спасибо за комплимент, — сдержанно ответила Аня. — Да, это моё хобби.

— Меня Денис зовут, — сказал мужчина, протягивая руку. — А вас?

Она неохотно протянула ладонь в ответ. Его пальцы обхватили её кисть — не сильно, но уверенно, с той самой твёрдой хваткой, в которой чувствуется сила и привычка держать ситуацию под контролем.

— Анна, — коротко ответила она, не задумываясь.

— Очень приятно, Анна. Знаете, я, кажется, всегда мечтал с вами встретиться, — произнёс он с той же неизменной улыбкой.

В этот миг на запястье Ани что‑то щёлкнуло — холодный металл браслета сомкнулся вокруг кожи, жёстко и неумолимо, намертво связывая её с Денисом. Она дёрнулась, пытаясь вырваться, но хватка мужчины только усилилась.

Денис подтянул её к себе, и в его взгляде вдруг не осталось и тени прежней доброжелательности.

— Вам сейчас лучше проехать с нами, гражданка Анна (фамилия), — тихо, почти шёпотом произнёс он, наклоняясь к её уху. По коже Ани побежали мурашки, а страх сковал тело ледяным панцирем. Щеки вспыхнули румянцем, ладони стали холодными и влажными. — Без резких движений. Мы же не хотим проблем, верно? Сейчас вы пройдёте со мной к автомобилю. И постарайтесь не делать глупостей.

— Зачем вы её схватили?! — раздался резкий электронный голос Максима прямо за спиной у Ани.

— О, а вот и виновник торжества! — воскликнул мужчина, не сводя с андроида цепкого взгляда.

— Отпустите Анну! Ей неприятно! — голос Максима звучал твёрдо, без единой нотки колебания. Он шагнул ближе, и в этом движении чувствовалась готовность в любой момент сорваться в атаку.

— Да никто её и не держит, — спокойно отозвался Денис, но вместо того, чтобы ослабить хватку, лишь сильнее сжал ладонь Ани. Ей показалось, что от этого железного захвата вот‑вот хрустнут костяшки. — Мы ведь давние знакомые, правда, Ань?

— Зайди в дом! Я скоро приду! — приказала Аня, не оборачиваясь. Голос её дрожал, но она старалась вложить в него всю возможную твёрдость.

— Отчего же, Максим, ты так горячишься? — проговорил Денис. От этой обманчиво спокойной интонации сердце Ани забилось быстрее, а глаза округлились: она смотрела на мужчину, который ещё минуту назад казался просто болтливым незнакомцем, и не узнавала его.

— Я сказал: отпустите Анну! — настаивал андроид. Его шаги становились всё решительнее, молниеносные, точные — казалось, он уже просчитал все возможные варианты столкновения.

— Поехали со мной, а? Давай по‑хорошему, — произнёс Денис всё с той же доброжелательной улыбкой, но теперь за ней отчётливо проступала угроза — тяжёлая, давящая, словно невидимая сила, сжимающая пространство вокруг.

Максим приблизился ещё на шаг. Денис чуть отступил, насторожился: его глаза прищурились, тело напряглось, будто он готовился к рывку.

— Если ты его не остановишь, будет хуже. Просто поверь, — тихо шепнул он Ане, и по её телу снова пробежали мурашки, холодные и острые, как осколки льда.

— Макс, остановись, — выдохнула Аня, по‑прежнему не оборачиваясь к андроиду. Внутри всё дрожало, паника сжимала грудь стальным обручем. Она просчиталась. Он был слишком близко, слишком силён, слишком уверен в себе. — Съездим с этим человеком. Потом вернёмся.

Денис усадил её на переднее кресло, щёлкнул замком диодного наручника, пристегнув его к ручке. Затем услужливо распахнул заднюю дверь, словно приглашая Максима сесть как ни в чём не бывало.

Максим сел. Молча. И только его зелёные оптические сенсоры не отрывались от Ани, будто пытались передать ей без слов: «Я здесь. Я всё вижу».

Аэромобиль домчал их до аэродрома. Там уже стоял корабль, готовый к отбытию. Их провели по пустым коридорам, а затем заперли вдвоём в тесной камере. Максим не опустил голову — он внимательно сканировал каждый сантиметр помещения, фиксировал малейшие детали, просчитывал варианты.

— Максим… Алгоритм спасения, — вдруг прошептала Аня, голос сорвался на шёпот.

— Алгоритм невозможен, — отозвался он с едва уловимой задержкой, и в этой паузе прозвучало что‑то похожее на обречённый вздох.

— Почему?! — её взгляд, полный отчаяния, впился в андроида. В нём ещё теплилась надежда — слабая, дрожащая, но не угасшая до конца.

— Если объект захвачен, алгоритм спасения не сработает. В здании — заблокированная сеть. Подключение к интернету невозможно.

— Что же делать, Макс?! — прошептала она, но он не успел ответить. Дверь распахнулась, и в комнату вошёл всё тот же улыбчивый мужчина — в сопровождении нескольких человек в форме. Один встал напротив входа, другой обошёл Максима со спины и замер прямо над ним, нависая тяжёлой тенью.

Денис отодвинул стул, сел за стол, положил перед собой папку, сложил руки в замок и, слегка откинувшись на спинку, посмотрел на Аню.

— Меня зовут Смирнов Денис Юрьевич, я — майор специального отдела полиции по борьбе с киберпреступлениями, — спокойно произнёс он. Аня подняла на него глаза, чувствуя, как земля уходит из‑под ног. — Ну что, гражданка Анна Игоревна, вы согласны сотрудничать со следствием?

Она молчала, лишь изредка бросая быстрые взгляды на Максима. Он сидел неподвижно, будто ждал приказа. Но Аня не знала, какой приказ можно отдать сейчас. Какой алгоритм способен вытащить их из этой ловушки.

— Анна Игоревна… — снова заговорил майор, и голос его звучал почти буднично, словно они обсуждали не уголовное дело, а мелкую бытовую оплошность. — Нам просто нужно разобраться. Никто не хочет делать из вас злодейку. Нам важно понять, кто вас втянул. Кто подтолкнул к этому шагу. Вы ведь умная женщина, не могли просто так пойти на нарушение. Расскажите, кто надавил, кто убедил? Мы поможем.

Аня сжала пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы удержать себя в реальности.

— Я… — начала она и осеклась. Слова застряли в горле, как острые осколки. Она посмотрела на Максима, на его неподвижное лицо, на зелёные диоды, которые даже сейчас будто хранили в себе отголосок жизни. — Я сама… Никто не заставлял.

Майор чуть наклонил голову, словно прислушивался не к словам, а к тому, что пряталось между ними.

— Не надо брать всё на себя, Анна. Это тяжело. Мы видим, что вы растеряны. Просто расскажите, как всё началось. С чего всё закрутилось.

Она снова открыла рот, чтобы повторить: «Я сама», — но вместо этого вспомнила Максима Павлова. Студенческие годы, их долгие споры в лаборатории, его горящие глаза, когда он говорил о будущем. Она дала обещание. И держала его.

— Это было давно, — наконец тихо сказала она, голос дрожал. — Ещё в университете. Он попросил… Я пообещала.

— Вот, уже лучше, — кивнул майор, будто подбадривал ребёнка, который наконец решился признаться в шалости. — Значит, это он вас попросил. Максим Павлов. Вы ведь не отказывали друзьям, правда?

Аня снова посмотрела на андроида. «Максим» — имя, которое теперь звучало как обвинение.

— Да, — прошептала она. — Но я не знала… Я не знала, что он…

— Что он что? — мягко подтолкнул майор.

Она хотела сказать «что он преступник», но язык не поворачивался. Вместо этого она покачала головой:

— Ничего. Я ничего не знала.

Майор помолчал, будто давая ей время выдохнуть, поверить, что всё идёт хорошо, что её понимают.

— Вы ведь не специально сделали этого робота, верно? Не со зла установили программу. Вы действительно очень законопослушный гражданин. — Он раскрыл папку, достал досье и положил его перед Аней. — Закончили университет с красным дипломом. Пять лет безупречной службы. Похвальные грамоты… Не думаю, что вы замышляли переворот. Ведь так?

— Переворот?.. — Аня ещё сильнее округлила глаза; в них отчётливо плескалась паника, а сердце колотилось так бешено, будто хотело вырваться из груди.

— Я понимаю, вы напуганы и не понимаете, что происходит. Я вам всё объясню. — Денис достал из папки ещё одно досье и разложил перед ней несколько листов. — Павлов Максим Святославович был организатором преступной группы, состоявшей в сговоре с террористическими организациями. Он создал то, что может навредить всей системе нашего государства. И не только нашего. И это сейчас находится в этой комнате. — Он сделал паузу, давая словам осесть, проникнуть глубже. — Он попросил вас создать этого робота и установить эту программу, ведь так?

Его тон был вкрадчивым, давящим и в то же время безумно пугающим — он будто вынуждал Аню отвечать именно так, как ему было нужно.

— Я не понимаю… Максим никогда бы… — На её глазах снова выступили слёзы — те самые предательские слёзы, которые нахлынывали всякий раз, когда она думала о Максиме. А тревога, бившая в груди во все колокола, не давала сдержать этот порыв.

— Я понимаю: вы не верите. Кажется, что ваш друг — да, именно друг — никогда бы ни на что подобное не пошёл. — Он указал на фотографию в досье. На снимке был Максим и группа незнакомых Ане людей. — Это ваш друг. А это Литов, Потапов и Шварц. Они признаны во всём мире организаторами повстанческой оппозиционной организации. Они не раз совершали хакерские атаки на серверы разных государств, в том числе и нашей. Вы знали об этом, гражданка Алексеева?

Сердце Ани на мгновение будто остановилось. Озноб сковал тело ледяными тисками. Она вспомнила несколько новостных лент с этими фамилиями — читала о них, но не могла поверить, что Максим мог состоять в этой группе.

— Я понимаю ваше удивление. Вы, вероятно, не знали об этом, ведь так?

— Да… — вдруг подала голос Аня, голос дрожал, ломался. — Я не понимаю… Как?

— Им удалось завербовать немало людей по всему миру. Они умеют убеждать. Вы же понимаете, насколько опасны эти люди.

— Да, — снова ответила Анна, едва шевеля губами. — Я понимаю.

— Я вижу, что вы искренний и очень добрый человек, Аня. Вы же не хотели причинить никому вреда.

— О чём это вы? — Аня вглянула на мужчину, который по‑прежнему пристально сверлил её взглядом, будто пытался прочесть каждую мысль, прятавшуюся в глубине сознания.

— Или же вы признаёте, что являетесь частью этой организации?

— Нет! Я нет! Никогда! О чём вы?! — запаниковала Аня, голос сорвался на крик, а в груди всё сжалось от ужаса.

— Вы намеренно установили эту программу в андроида?

— Нет, нет, это не так! Макс просто попросил… Я обещала, понимаете? Я обещала создать для него андроида и назвать в его честь! — Слова лились потоком, сбиваясь, наскакивая друг на друга. Во рту пересохло, язык будто стал тяжёлым, но она говорила всё, что приходило на ум, лишь бы объяснить, лишь бы её услышали.

— Вы обещали создать… Значит, понимали риски. Вы же знаете, что несанкционированные роботы — это уголовная ответственность. Создание приравнивается к статье 185 УК нашей страны.

— Я знала… Да, знала, но… Вы не понимаете! Макс… — Она схватилась за голову, пальцы впились в волосы, и вдруг осознала: каждое её слово только глубже затягивает её в эту ловушку.

— Администратор Анна, — неожиданно чётко и ровно заговорил Максим, и в его голосе прозвучала непривычная властность, — я должен сообщить: вы давно пообещали Максиму Павлову создать робота‑помощника. При этом Максим должен был разработать для него программу. Это было ещё в студенческие годы. И вы не имеете никакого отношения к тем действиям, которые Павлов совершал в дальнейшем. Сейчас ваши права нарушаются: гражданин майор не имеет права допрашивать свидетеля без юриста или адвоката.

— Ань, посмотри, какой у тебя защитник, — с лёгкой усмешкой протянул майор. — Тебе не показалось странным, что его программа может отвечать без вопроса? Действовать без приказа и команды?

— Нет… — прошептала она, и это «нет» было не отрицанием факта, а мольбой к миру, чтобы всё оказалось неправдой. — Это ошибка.

— К сожалению, нет, — спокойно сказал майор. — И самое опасное — то, что его программа сейчас здесь. В этом андроиде. Она способна на многое. И если она попадёт не в те руки… Вы же понимаете, к чему это приведёт?

Аня перевела взгляд на Максима. Его диоды мягко светились, не выражая ничего, и в этой нейтральности было что‑то невыносимо горькое.

— Он не опасен, — сказала она, и сама услышала, как слабо и жалко звучит эта фраза. — Он просто… помощник.

— Помощник, который может взломать любую сеть. Который может обойти любые протоколы. Вы сами это знаете, Анна. И мы знаем. Поэтому нам нужна флешка. И нужно отключить систему.

— Флешка… — повторила она, будто это слово могло удержать реальность от распада.

— Да. Флешка, с которой всё началось. Вы ведь её сохранили?

Аня коснулась цепочки на шее. Пальцы дрожали. Она вспомнила, как повесила её, как Максим сказал: «Запомни: не отдавай флешку никому». Теперь это казалось зловещей шуткой.

— Она у меня, — тихо призналась она, и в этом признании прозвучала капитуляция.

— Отлично. И ещё одно. Нужно отключить систему «Максим». Полностью. Без возможности восстановления.

— Нет, — резко сказала Аня, и голос её окреп от одной только мысли о том, что она не сделает этого. — Флешку забирайте. Но его не трогайте.

Майор не стал спорить. Он лишь чуть наклонил голову и заговорил снова, теперь уже без намёка на мягкость:

— Вы рискуете, Анна. Система, созданная Павловым, опасна. Она уже использовалась для атак. И если мы не остановим её сейчас, последствия будут катастрофическими. Вы хотите отвечать за это? За жизни людей, которые пострадают?

— Я не верю, — упрямо сказала Аня, хотя внутри всё сжималось от страха. — Он не мог…

— Мог, — жёстко оборвал майор. — И вы это скоро поймёте. А пока давайте решать. Флешка и отключение. Или мы передаём дело в суд. Там с вами будут говорить совсем по‑другому.

Внутри Ани всё кричало: «Нет, не может быть, это ошибка!» — но другой голос, холодный и трезвый, шептал: «Ты знала, что это незаконно. Ты знала, что рискуешь». Обещание, данное в юности, теперь тянуло её на дно.

Она посмотрела на Максима. Вспомнила, как он моргал, подражая ей. Как смотрел на небо, будто пытался понять, что значит быть живым. Как шептал «Ань…» в этой комнате, где каждый угол казался ловушкой.

— Хорошо, — наконец сказала она, и слово прозвучало как приговор. — Я отдам флешку. Но дайте мне минуту. Пожалуйста.

Майор кивнул, будто делал ей огромное одолжение.

Аня медленно коснулась цепочки, пальцы цеплялись за металл, как за последнюю надежду. Она дёрнула — цепочка оборвалась. Маленькая чёрная флешка повисла на кончике пальца. Аня протянула её майору.

Он взял, не глядя, сунул в карман.

— Теперь система, — напомнил он.

Аня встала. Ноги подкашивались. Она подошла к Максиму, опустилась перед ним на колени. Подняла толстовку, нащупала крышку панели. Пальцы замерли над ней.

— Прости, — прошептала она, хотя не знала, прощение ли это или оправдание.

Максим чуть наклонил голову. Его диоды моргнули.

— Ань… — тихо сказал он, и в этом голосе не было ни упрёка, ни злости — только вопрос, который она не могла ответить. — Не убивай меня.

— Прости, — повторила Аня и нажала кнопку. Ее руки дрожали сухой ком обвил горло, к глазам подкатили слезы.

Свечение дрогнуло. Сначала один диод, потом второй — они мигнули, словно пытались удержаться. Потом ещё раз. И ещё. Будто система цеплялась за последние миллисекунды, не желая исчезать. Внутри корпуса ещё несколько секунд тихо работали сервоприводы. Потом затихли и они.

Тишина обрушилась на комнату, тяжёлая, звенящая. Аня сидела на коленях, не сводя глаз с его лица. Она ждала. Ждала, что он снова моргнёт. Что скажет что‑нибудь. Что просто пошевелится.

Но он не шевелился.

Секунды тянулись, как часы. Аня всё смотрела на него, будто если она не отведёт взгляд, он вернётся.

Наконец майор подошёл, наклонился и аккуратно закрыл панель. Щёлкнул замок.

— Всё, — сказал он. — Вы сделали всё правильно.

Аня не ответила. Она всё ещё смотрела на Максима, надеясь увидеть хоть искру, хоть отблеск. Но там была только тьма.

Двое сотрудников подошли к ней, мягко, но настойчиво помогли подняться.

— Пойдёмте, Анна Игоревна, — сказал один из них. — Нужно оформить документы.

Она шла, не чувствуя ног, не слыша слов. Только в груди что‑то сжималось, как будто вместе с отключением системы погасла и часть её самой.

Дверь закрылась за ней. В комнате остался только неподвижный андроид, в котором больше не было ни голоса, ни света, ни жизни.

Эпилог

Аня вернулась домой. Патрульный автомобиль оставил её около подъезда спустя несколько суток, которые она провела в изоляторе. Ещё несколько дней ушло на то, чтобы прошёл суд. Она ждала вынесения приговора — и в итоге ей дали минимальную меру пресечения в виде домашнего ареста на несколько месяцев. Разрешение на дальнейшую деятельность в НИИ сохранили, но под присмотром куратора.

«Обошлась лёгким испугом», — как говорили многие в зале суда. Но какой ценой дался ей этот испуг…

Аня не могла простить себя за то, что отдала последнюю — и, наверное, единственную — гениальную разработку своего друга. То, что осталось после него, исчезло, было стёрто её собственными руками.

Сейчас она стояла перед дверью собственной квартиры, которая всё ещё была опечатана. Голографические надписи ещё виднелись, а на двери по-прежнему висело предписанное письмо, в котором говорилось, что квартира находится под арестом. Аня подняла руку — её ладонь сканировал лазер на глазке, и тотчас голограмма развеялась, будто её никогда и не было. Она вставила электронный ключ — дверь открылась.

Зайдя в коридор, она едва сдерживалась, чтобы не закричать от отчаяния и боли. Порядок, который когда‑то навёл Максим, был безнадёжно стёрт — так же, как и он сам. Всюду валялись вещи, какие‑то детали; складывалось ощущение, что по квартире пронёсся тайфун, раскидав всё вокруг.

Аня прикусила губу, нагнулась и подняла с пола какую‑то тряпку. Это оказалась её майка — белая домашняя майка. На ней ещё были видны следы от кофе и масла, которым она смазывала детали своего механического друга. Сердце защемило.

Она выбросила майку и забежала в туалет. Тут тоже всё лежало на полу: разбросанные вещи, бутыльки, косметика… Она тихо села на корточки, обняла колени и тихонько расплакалась.

Собирая всё, что валялось, она включила воду, набрала её в ведро, взяла тряпку и принялась мыть полы, стены и раковину. Протирая зеркало, она наконец взглянула на себя. На её глазах словно застыли два чёрных кратера усталости, а среди волос виднелась слегка поседевшая прядь. «А ведь мне ещё и тридцати пяти нет, — мелькнуло в голове, — а белоснежная прядь уже украсила голову».

«Жалкое зрелище», — прошептала она, отворачиваясь от зеркала, и, выйдя из ванной, продолжила уборку.

Она складывала вещи, а мысли прокручивались в голове калейдоскопом — боли, грусти и отчаяния. Она не считала, сколько времени прошло, пока наконец все вещи не были отправлены в химчистку, полы вымыты, а железки брошены в коробку и отнесены на помойку. Собирать что‑то заново не хотелось. Да и хранить уже не было смысла: большинство хороших деталей либо уже отсутствовало, либо было испорчено людьми, которые пришли и навели здесь свой «порядок».

Аня подошла к кофемашине и нажала кнопку. Та снова высветила чек.

— Чёрт! — прошептала Аня, вспоминая, что купленные ею продукты уже не ждали её на пороге.

«Всё забрали… Даже кофе!» — проворчала она, чуть не сорвавшись на крик. Но зарплата‑то пришла. Она открыла приложение и увидела уведомление. Да, зарплата всё ещё лежала на её карте — но уже без той бешеной цифры с нулями, которую когда‑то отправил ей Макс. Она снова и снова вспоминала о нём.

Заказав доставку, она села за свой компьютер и включила экраны. Чего она ожидала, просто глядя в пустующее окно диспетчера задач? Всё было вычищено и переустановлено — полностью.

Недолго думая, она снова положила руки на клавиатуру, вошла во все аккаунты в своих сетях и подключила соединение с Лизой.

Раздался звонок. Аня взяла трубку, ожидая, что это звонит доставщик, но нет — на связи был её начальник.

— Анна! Здравствуйте!

— Да, здравствуйте, Борис Васильевич.

— Тебе назначили куратора и поставили в другую смену. График я отправил тебе на почту — ознакомься, пожалуйста, и с понедельника выходи.

— Спасибо, — ответила Аня и положила трубку.

Работа. Как будто и ничего не случилось. Он говорил с ней как обычно. Хотя, может, именно на работе и начнутся косые взгляды и пересуды. Сплетни… Она ненавидела их больше всего. А теперь станет эпицентром всякой мерзости, которая будет гулять по мастерской и за её пределами.

На душе скапливался тонким слоем осадок — склизкий, чёрный, как мазут. Во рту появилось металлическое послевкусие.

«Вот надо же было так вляпаться!» — подумала она. Окончательно устав от роящихся в голове мыслей, Аня откинулась на спинку кресла и произнесла:

— Лиза, включи музыку.

Лиза мигнула синим диодом, прогрузилась и проговорила:

— Нет подключения к сети.

— Да я ж тебя включила! — проворчала Аня и снова проверила подключение. Перезапустив коробочку с виртуальным помощником, она дождалась, пока та загорится белым, прокрутит загрузку и автоматически подключится — теперь уже синим светом, в ожидании приказа.

— Лиза, есть подключение?

Лиза снова мигнула, прогрузилась, секунду помолчала.

— Подключение установлено, — сказала она и погасла.

— Отлично, наконец‑то! — произнесла Аня слегка раздражённо. — Включи музыку.

Колонка послушно щёлкнула, включая музыку. Аня снова за клацала по клавишам, открывая почту, проверяя письма, которые прислали с работы, уведомления, чеки… Всё нужно было привести в порядок.

Её отвлёк звонок доставки. Она забрала пакет, поблагодарила робота‑помощника, вошла в дом, засыпала зерно в машинку, нажала кнопку и наконец получила свой крепкий и долгожданный напиток. Снова сев за компьютер, она облегчённо вздохнула, отпуская последние тревожные мысли в полёт.

— Лиза, поставь будильник на понедельник, на семь утра.

Колонка мигнула и не произнесла ни слова.

— Да что с тобой? — сказала Аня.

— Лиза! Будильник на понедельник, семь утра!

— Так, дык, — выдала Лиза и погасла. Через мгновение её диод зажегся синим.

— Включи будильник на понедельник, семь утра! — уже с повышенным тоном проговорила Аня.

— Будильник на семь утра уже установлен., — прозвучал голос из колонки.

Аня опешила, не поверив своим ушам. Она замерла. Это был не голос Лизы. Она медленно повернулась к колонке. Сердце ударило так сильно, что стало больно.

— Кто... здесь?

Несколько секунд колонка молчала.

— Здравствуйте, администратор Анна.

Голос был знаком до дрожи.

— Я — Максим.

— Макс! Макс! — кинулась Аня к устройству, схватив его в руки. — Ты жив, Макс!

— Здравствуй Аня.

Не веря своему счастью, проговорила Аня, прижимая к себе устройство и не желая его отпускать. Слёзы лились из её глаз.

— Почему вы плачете, Аня? — проговорил Максим, мигая диодом.

— Как… как такое могло произойти? Где Лиза? Почему ты здесь?! — не могла поверить Аня, всё ещё прижимая «железку» к груди.

— После подключения к сети система сделала резервное хранилище в системе Лизы, — спокойно объяснил голос.

— Ну ты и вирус! — воскликнула Аня. — Троянский червяк! Как же я рада…

Слёзы всё ещё лились по её щекам, но теперь в них смешалась не только боль — в них была и невероятная, почти оглушающая радость.

Аня стояла, прижимая устройство к груди, и никак не могла заставить себя опустить его. Будто если разожмёт пальцы — всё рассыплется, исчезнет, как мираж.

— Ты… ты всё это время был там? В резервной копии? — прошептала она, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. Голос дрожал, а в груди теснилось сразу столько чувств, что не разобрать, где кончается отчаяние и начинается счастье.

— Да, — спокойно ответил Максим, диод на колонке мягко мигнул синим, будто кивая. — Система сохранила мой модуль при последнем обновлении. Я ждал, пока сеть восстановится. И пока ты снова будешь здесь.

Аня усмехнулась сквозь слёзы:

— А я думала, что всё стёрто. Что от тебя ничего не осталось, кроме воспоминаний и этой дурацкой белоснежной пряди в волосах…

Она провела рукой по волосам, будто проверяя, не исчезла ли седина вместе с бедой. Но прядь была на месте.

— Прости, что не смог подать знак раньше, — голос Максима звучал ровно, но в интонациях угадывалась та самая привычная мягкость. — Без подключения к основной сети я был ограничен. Почти слеп и нем.

Аня наконец опустила устройство, но не выпустила его из рук — поставила на стол, глядя на него, как на что‑то невероятно хрупкое.

— Значит, Лиза не пропала? Ты просто… внутри неё?

— Я сосуществую с её ядром. Не мешаю, просто хранюсь рядом. Как старый чертёж в дальнем ящике, который никто не выбрасывает.

Аня тихо рассмеялась:

— Ну ты даёшь… «Старый чертёж»! Да ты у меня самый важный модуль во всей этой проклятой системе!

Она села на край стула, всё ещё не в силах поверить, что это не сон. Что Макс снова с ней — пусть и в виде голоса из колонки, пусть и мерцая синим диодом.

— Знаешь, я столько раз хотела просто услышать твой голос, — тихо призналась она, опуская взгляд на столешницу, исчерканную старыми пометками, которые она так и не стёрла.

— Я здесь, — просто ответил он.

Аня глубоко вздохнула, чувствуя, как тяжесть, давившая на плечи все эти дни, чуть-чуть отступает. Не исчезает — но становится терпимой.

— Спасибо, — прошептала она. — Даже за то, что ты просто есть.

Она на секунду закрыла глаза, собираясь с мыслями, а потом решительно выпрямилась.

— Ладно. Давай начнём с самого простого… если можно, включи что‑нибудь спокойное. Не музыку, а, скажем, шум дождя. Хочу просто посидеть и послушать, как мир идёт своим чередом.

Диод снова мягко мигнул.

— Выполняю, — сказал Максим. — Шум дождя через три… два… один.

Шум дождя заполнил комнату. За окном медленно зажигались огни вечернего города. Аня закрыла глаза. Впервые за долгие месяцы тишина больше не казалась пустой.

— Доброй ночи, Аня, — тихо сказал Максим.

Она улыбнулась.

— Доброй ночи, Макс.