Не из того теста

Глава 1

Глава 1. Углы и сусеки

Панорамное окно офиса от потолка до пола на сто первом этаже было вымыто до блеска — так, что границы между кабинетом и внешним миром не было видно. Казалось, сделай шаг — и упадёшь в бездну. Птицы, летящие далеко внизу, смотрелись отсюда маленькими тёмными точками.

Очередное облако дыма, которое он выпустил, куря свой новый вейп, медленно поднялось, приблизилось к стеклу и, наткнувшись на невидимую преграду, поползло в стороны. Оно растекалось, словно белая клякса на голубом листе бумаги. Из этих дымовых разводов порой получались забавные фигуры, цифры или буквы, которые вполне можно было принять за знаки судьбы.

Ему очень нужен был знак. Прямо сейчас, хоть какой-нибудь. Но нет — клякса растворилась, превратилась в ничто, оставив после себя лишь приторный запах химической ванили.

— Что ж… — проговорил он, улыбнувшись своей ослепительно белой, очень дорогой улыбкой. — Как наши дела, Илья?

Илья стоял так уже полчаса, застыв в позе голодного гуся и услужливо ожидая сигнала от хозяина. Его лисий хвост плотно обвивал вытянутые по струнке лапы, а спина была ссутулена до максимально возможного предела, отчего морда буквально касалась пола.

Нанятый по ходатайству своей матушки, Илья был очень старательным. За плечами у него был юридический факультет и некоторый рабочий опыт, но самой большой своей заслугой он, конечно же, считал работу в «Коло -Транс» — крупной логистической компании, главном игроке на огромном рынке нашей всеми любимой родины.

Аристарх Карлионович Колобков говорил, медленно цедя слова одно за другим и пристально глядя на лиса:

— Мы сейчас на этапе, когда наш очень трудный и долгий путь определит свой дальнейший вектор. Ты знаешь, сколько сил я потратил и вложил в эту компанию, малыш?

— Да, мой босс, я, конечно же, знаю…

Лис непроизвольно закрыл глаза. Его спина опустилась ещё чуть ниже, хвост подогнулся — он как будто ожидал удара.

— Босс… — тихо и нежным голосом пропел лис.

Дзынь! — резко отозвался металлический зуммер прямо в голове у Лисенко. Илья даже не шелохнулся, лишь зрачки его на мгновение расширились.

— Посмотри, что там, малыш.

Илья уже догадался, что внутри, но нужно было сфокусировать взгляд на всплывающем окне интерфейса — чтобы соблюсти ритуал и доставить удовольствие боссу, который через датчики считывал движение его глаз. Прямо по центру обзора, поверх лоснящегося лица Колобкова, неоновым багрянцем вспыхнуло системное уведомление от «Этси»: «Штраф: 50 000 рублей. Причина: Избыточный подхалимаж. Сумма будет удержана в конце месяца при расчёте заработной платы».

Это был уже второй штраф за этот месяц.

— Босс, я выполнил все Ваши поручения, — торопливо заговорил Илья. — Наш план осуществляется, и мы сейчас на этапе подписания договора. Наши партнёры готовы завтра приехать на подписание.

— Так вот, Илья, — жёстким тоном, постепенно заливаясь багровой краской, прохрипел Аристарх Карлионович. — Я уже сам встретился с кем надо и всё решил!

Лис в недоумении смотрел на Колобкова. Казалось, ему одновременно хочется и выбежать из кабинета, и провалиться сквозь землю.

— Что ты на это скажешь, малыш? За что я вообще тебе плачу деньги? Зачем я вас всех здесь держу? Чтобы вы порожняк гоняли и штаны протирали, пока я один на своём горбу всю компанию тащу?! Пока вы тут сопли жуёте, я эту тему в одно лицо перекрутил! Я сам вчера вышел на их мажоритарного акционера, пока вы у них в приёмной тайм-слоты выпрашивали. Я этого терпилу прямо в его портовом терминале прижал так, что он готов слить своих партнёров с потрохами. Он нам всю их «последнюю милю» на блюдечке отдаст вместе со складами класса «А» за копейки! Нам не нужен весь их холдинг, мы забираем только жирные активы, а остальной шлак пускаем под банкротство и демпинг. А ты, юрист дипломированный, сидел и ждал, когда они нам встречные иски по простою судов выкатят? Ты мне логистику парализовать решился?!

Аристарх Карлионович был уже полностью багровым, от его макушки поднимался едва заметный пар. В стерильном офисе внезапно и густо запахло свежевыпеченным хлебом.

Лис нечаянно, совершенно инстинктивно сглотнул.

— Вы гений, босс! Я так восхищаюсь Вами, Вашим умом, Вашим даром, Вашим стратегическим мышлением! Я так счастлив, что у меня есть возможность у Вас работать…

— Да вот я как-то не вижу толка от тебя никакого, — закатывая глаза, процедил глава корпорации.

— Да разве я мог бы догадаться… Я оправдаю, я всё исправлю! Простите, мой учитель, мой великодушный спаситель…

— Да хватит там бормотать, что за чушь ты несёшь? — уже спокойно и, как Илье показалось, с намёком на улыбку, произнёс Аристарх Карлионович.

Лис, увидев эту перемену, поспешно добавил:

— Простите меня.

Колобков громко, с огромным и даже каким-то театральным удовольствием выдохнул очередную порцию дыма и размяк в своём кресле. Сферическая форма этого ложа была разработана специально под размеры пятой точки Аристарха Карлионовича. К слову, она была ровно такого же объёма, как и его голова, — факт, упоминать который в компании категорически запрещалось под страхом немедленного уничтожения.

Поскольку у Карлионовича от рождения не было ни рук, ни ног, курил, ел и управлял своей империей он с помощью вживлённого в затылочную долю нейрочипа. Этот имплант напрямую связывал его мозг с операционной системой «Этси». Аристарху Карлионовичу не нужно было шевелить конечностями — ему достаточно было просто подумать. В моменты, когда чип обрабатывал терабайты данных или отдавал команды технике, в глубине его зрачков едва заметно пульсировало холодное неоновое свечение. Одним лишь мысленным импульсом он мог заставить кресло бесшумно подплыть к окну или переслать документы. Он перерос человеческую биологию, превратив свой физический недостаток в абсолютное цифровое всемогущество.

Струя дыма описала изящный полукруг и свернулась в закорючку, отчётливо похожую на кукиш. Поймав взглядом эту фигуру, Колобков мысленно отдал команду чипу. В ту же секунду в переговорной запустился протокол подготовки.

— Та-а-ак-с… В общем так, Илюшенька, — процедил Аристарх Карлионович, лениво следя за тающим дымом. — Завтра к десяти часам заряди мне большую переговорную по высшему разряду. Всю макулатуру, соглашения и папки по этой сделке подготовь лично. Пропиши там наш новый ценник — забираем их терминалы по цене металлолома, пусть их юристы прямо на ходу обтекают. Контрагенты должны зайти в кабинет уже тёплыми. Всю техническую базу и логистические выкладки залей мне на чип до вечера. Остальное я сделаю сам. Лично этих коммерсантов в оборот возьму и раскатаю в блин. Свободен.

------------------------------

## Глава 2. План Акулы

Илья вышел из кабинета, аккуратно прикрыл за собой дверь, выровнял спину и поправил галстук. Его лицо мгновенно утратило угодливое выражение, а глаза сузились. В голове отбойным молотком бился пульс.

— Сдобный урод, надменный сухарь! — процедил он сквозь зубы, буравя взглядом закрытую дверь. — Думаешь, я не знаю, из какой дыры ты вылез, безрукий огрызок? Кусок заплесневелого теста… Как бы я хотел увидеть, как обычная скалка раскатывает тебя в блин и запихивает обратно в ту самую грязную печку, из которой ты вылез!

Илья глубоко вздохнул, заставляя себя успокоиться, и поправил манжеты дорогой рубашки.

— Ну ничего, ещё не время. Я подожду, я потерплю. Это стоит того. Стоит того, чтобы увидеть, как твоя надменная физиономия превратится в испуганную, униженную, плачущую навзрыд харю. Ты будешь умолять меня о пощаде, пшеничный карлик! Но я лично вышвырну тебя отсюда, как вышвыривают огрызки в мусорное ведро. Там тебе самое место.

Лисенко умел быстро брать себя в руки. Он мгновенно изобразил на лице полное спокойствие и с лёгкой улыбкой вышел в общий коридор.

Справа и слева за прозрачными стеклянными стенами кипела работа. Офис гудел от бесконечных звонков, приглушённых разговоров и мерного шума копировальной аппаратуры. В воздухе пахло абсолютной стерильностью и дорогим моющим средством.

Лису безумно нравилась эта обстановка — это была его стихия. Здесь он чувствовал себя как рыба в воде, а точнее — как акула среди мелких рыбёшек. «Всё это может стать моим», — пронеслась в голове сладкая мысль. Она так сильно грела душу и вдохновляла, что даже самые изощрённые издевательства Колобкова теперь казались сущей чепухой.

По коридору навстречу молодому Лису шла Белочка. Её ухоженная, лоснящаяся шёрстка янтарного оттенка идеально контрастировала с облегающим деловым костюмом. Тонкую талию подчёркивал изящный золотой ремешок, а глубокий вырез блузки приоткрывал бюст ровно настолько, чтобы мужская фантазия могла напропалую дорисовывать всё остальное.

Её чёрные, соблазнительные глаза смотрели томно и властно. В этом пленительном взгляде читался прямой, без всяких намёков, призыв: «Я хочу тебя прямо здесь и сейчас».

Их глаза встретились. Это чертовски льстило. Илья прекрасно знал, что нравится абсолютно всем женщинам в офисе, включая пожилую крольчиху из бухгалтерии.

«Заехать, что ли, к ней сегодня вечерком?» — лениво подумал он.

И сразу же услышал характерный виброимпульс в запястье. Прямо перед глазами Ильи, поверх силуэта удаляющейся Белочки, синим неоном высветился обновлённый план на день:

1. Подготовить переговорную и документацию к переговорам (Дедлайн: 21:00).

2. Отправить отчёт о проделанной работе (Дедлайн: 22:00).

Так сработала корпоративная система «Этси», встроенная в мозг Ильи. По контракту каждый работник компании был обязан вшить себе этот имплант. Согласно официальной версии, чип служил исключительно для удобства: в него мгновенно поступали свежие новости, там работал общий чат, через него прилетали задания и ставились оперативные задачи. С помощью этого же устройства в конце каждого дня сотрудники отправляли отчёты.

Но это была лишь глянцевая, официальная версия. Дело в том, что Аристарх Карлионович с помощью своего главного чипа мог контролировать абсолютно всех сотрудников. На самом деле это были далеко не все возможности импланта. Система тайно считывала уровень стресса, пульс и давление, моментально вычисляя, когда сотрудники лгут, боятся или замышляют саботаж. Более того, когда кто-то подходил слишком близко к кабинету босса, чип ловил обрывки самых потаённых мыслей. Но самым жутким было физическое воздействие: в качестве скрытого наказания за лень или волнение система могла дистанционно впрыскивать в кровь микродозы гормонов или токсинов, принудительно заставляя организм работать на пределе.

Илья тут же почувствовал резкий всплеск адреналина — химический приказ от «Этси» за задержку в коридоре. Липкий страх комом застрял в горле и, словно тяжёлый шар, рухнул в пятки. Конечности мгновенно похолодели, на лбу выступила испарина, а сердце заколотилось в бешеном, рваном ритме. Имплант выжимал из него все соки, требуя немедленно вернуться к задачам.

«Нужно идти работать, иначе эта засохшая булка от меня не отвяжется», — стиснув зубы, подумал Лис.

Он заставил себя глубоко вздохнуть и зашагал к своему собственному кабинету. Ничего, пусть Колобков считает себя хозяином его тела. Завтра решающий день. День, к которому Илья готовился несколько лет, виртуозно играя роль наивного, слабовольного мальчика.

------------------------------

## Глава 3. Царь на вершине

Пока Илья шёл по коридору, прижимая ладонь к бешено стучащему сердцу, Аристарх Карлионович в своём кабинете самодовольно ухмыльнулся. Через датчики системы «Этси» он прекрасно видел, как сильно его ненавидят. И ему это безумно нравилось. Он кожей ощущал их страх, скрытую ярость и бессильную злость. Этот коктейль из чужих негативных эмоций питал его, наполняя тело мощной первобытной энергией.

«Жалкие, безмозглые твари, — мысленно издевался Колобков. — У них есть длинные ноги, цепкие руки, уши и пушистые хвосты. Но какой в этом толк, если у них нет мозгов?»

Аристарх Карлионович хрипло рассмеялся. Поймав мысленный сигнал от нейрочипа, гирокресло мягко подлетело обратно к панорамному окну башни «Сфера-Тауэр».

Колобков пристально посмотрел на расстилающийся внизу мегаполис. «Вот на какую высоту я вырулил, вот где я сейчас царю. Пережил все разборки, отжал своё у судьбы и прошёл через все круги ада. Я здесь, на вершине мира. А где вы все, фраера?»

Криминальное прошлое нет - нет да и напоминало о себе. В лихих девяностых Колобков начинал свой путь с самых низов — обычным «вышибалой» на бандитских стрелках. Позже, чтобы укрепить авторитет среди братвы, он всерьёз увлёкся жёсткими стилями карате и тхэквондо. Своего пика он достиг на закрытых криминальных спартакиадах в дисциплине тамэсивари — искусстве разбивания твёрдых предметов. Поскольку конечностей у него не было, всю силу своей ярости он вкладывал в лоб. Колобков установил неофициальный рекорд области, с одного наскока расколов головой стопку из пяти обожжённых строительных кирпичей. Его череп стал крепче титана.

Именно тогда, потрясённые этим зрелищем, лидеры мощной ОПГ поняли, что голова Колобкова — это идеальный, хладнокровный таран для отжима чужих бизнесов, и пригласили его «посотрудничать». Однако банальному разбиванию кирпичей Колобков предпочёл сложнейшие ментальные ребусы и живые шахматные партии, в которых люди были лишь послушными фигурами. Он виртуозно разыгрывал эти человеческие гамбиты, безжалостно убирая со своей доски конкурентов, авторитетов и бывших друзей, и в итоге пробил себе дорогу к вершине сто первого этажа.

Все те братки, с которыми он начинал в девяностых, давно гнили на престижных аллеях городских кладбищ. Человеческий век короток. Но Аристарх Карлионович не был человеком. С годами его уникальное, испечённое из особого теста тело не дряхлело — оно лишь становилось твёрже, покрываясь непробиваемым глянцем. Он был практически бессмертен, но абсолютно бесплоден. И эта вечность в полном одиночестве пугала его сильнее, чем когда-то бандитские пули.

------------------------------

## Глава 4. Игра на опережение

Закрывшись в своём рабочем кабинете, Илья наконец смог расслабиться. Он вывел на голографический экран скрытые файлы и принялся перепроверять готовящуюся сделку. Эту схему босса он изучил до мельчайших деталей ещё до того, как началась непосредственная подготовка к переговорам.

На протяжении полугода Колобков через свои логистические каналы искусственно задерживал грузы компании «ЛесБор-Логистик», создавая им колоссальные неустойки перед клиентами. Их главный генеральный директор и мажоритарный акционер Михаил Топтыгин — закостенелый холостяк и суровый работяга, начинавший с самых низов, — привык решать вопросы силой и авторитетом, но совершенно не разбирается в цифровой экономике и нейрочипах. Его директор по безопасности и соучредитель Владимир Тамбовский, резкий, поджарый бывший силовик, прекрасно понимал, что происходит. Он видел, какие схемы и с какой целью проворачивает Колобков, но при всех предпринятых усилиях и подключённых связях ничего не мог этому противопоставить. Их не удалось купить сразу: Топтыгин наотрез отказывался продавать компанию, считая её своим главным жизненным детищем. Договор, который они в итоге согласились подписать, был их последней надеждой на спасение. Колобков пообещал влить миллиардные инвестиции в обмен на сорок девять процентов акций. Михаил наивно надеялся, что сохранит контроль над бизнесом, но это в планы Аристарха Карлионовича совсем не входило. Ему нужен был полный, безоговорочный контроль над акциями и логистикой.

Единственным уязвимым звеном, через которое можно было повлиять на них и на всю ситуацию, оказался их молодой и амбициозный финансовый директор Иван Косой. За щедрое вознаграждение Заяц сливал нужную информацию Лисенко, чем постепенно и подвёл компанию практически к полному банкротству.

Колобков тешил своё эго мыслью, что только он способен контролировать и предугадывать каждое движение сотрудников. Но он ошибался. Илья тоже знал каждый шаг своего хозяина — в хвалёной операционной системе «Этси» оставались слепые зоны и дыры, о которых Лис прекрасно знал и ловко ими пользовался.

После того как Колобков прижал Зайца окончательно и пригрозил рассказать Михаилу о том, как тот сливал информацию, Иван согласился на все условия босса. Нужно было сделать финальный шаг: Заяц дал доступ к «черной бухгалтерии» партнёров. И теперь Колобковым было задумано так, что когда партнёры зайдут в кабинет, босс вместо договора о покупке сорока девяти процентов акций выведет на экраны документы об их скрытых налогах и серых схемах, заставив отдать всё.

Но это была схема Колобкова, а не Ильи. Лисенко тайно встретился с Зайцем самостоятельно, не ставя в известность хозяина, и предложил Косому сотрудничество на равных условиях — долю в компании пятьдесят на пятьдесят, если тот сделает всё точно по его указке.

— Ну ты сам подумай, Ванечка, — вкрадчиво шептал Илья, глядя в испуганные глаза финансового директора. — Вашей компании фактически уже нет. Подпишете вы документы или откажетесь — лишь вопрос времени. Если упрётесь, просто отодвинете срок приговора для себя, но он уже вынесен. Ты окажешься без работы. И я уверен, что как только ты выполнишь условия Колобкова, этот надменный сухарь всё равно сольёт на тебя компромат Михаилу. Тебя после этого ни в одну контору не возьмут, даже уборщиком. А если ты сделаешь так, как предлагаю я, мы станем равноценными партнёрами огромного холдинга.

Выбор для Зайца был очевиден. Илья довольно зажмурился, перепроверяя печатные бланки с подменёнными кодами и реквизитами. Ловушка внутри ловушки была взведена.

А на следующее утро двери большой переговорной на сто первом этаже распахнулись для судьбоносной встречи.

------------------------------

## Глава 5. Ловушка в ловушке

Переговорная в «Коло -Транс» была сконструирована в виде стеклянной сферы. Стены и потолок были выполнены из тонированного стекла с многочисленными гранями, которые переливались и поблескивали сине-фиолетовым светом. Этот свет пересекающимися лучами падал на огромный круглый стол из тёмного толстого стекла. Стол и кресла не имели опор, они буквально висели в воздухе за счёт скрытых магнитных полей. В этой комнате не было твёрдости. Стоило гостям опуститься в парящие кресла, как те едва заметно покачивались на магнитной подушке, лишая человека привычной опоры под ногами. Мощное силовое поле слегка давило на виски, а пористая поверхность тёмного стола тускло светилась, готовая считывать любые прикосновения. По мысленному приказу Колобкова через систему «Этси» температура внутри сферы была опущена до некомфортных шестнадцати градусов — идеальный способ заставить гостей понервничать. Здесь не было привычных для бизнес - встреч тарелок с фруктами, цветов или хотя бы бутылок с водой. Стерильная, ледяная и пустая стеклянная клетка должна была выжать из коммерсантов остатки воли.

Первым в комнату вошёл Михаил Топтыгин.

— Прошу Вас, господа, проходите, — Илья Лисенко сделал пригласительный жест. — Все документы подготовлены. Аристарх Карлионович через секунду будет здесь.

Михаил Топтыгин, огромный старый медведь, грузно ступал, переваливаясь с ноги на ногу и тяжело дыша. Его густые брови были сурово сдвинуты к переносице, а взгляд оставался предельно сконцентрированным. Следом шёл Владимир Тамбовский, гордо выпрямив спину. По его натянутому, как струна, телу читалось колоссальное внутреннее напряжение — складывалось впечатление, что Волк в любую секунду готов к смертоносному прыжку. Замыкал процессию Иван Зайцев. Подобострастная улыбка не сходила с его лица. Он нёс перед собой раскрытый ноутбук и, едва усевшись в парящее кресло, принялся лихорадочно стучать пальцами по клавиатуре, быстро набирая какой-то код.

Михаил далеко не с первого раза сумел втиснуться в левитирующее кресло. Но едва он опустил в него своё грузное тело, как сфера резко просела под его весом почти до самого пола. Магнитное поле жалобно взвыло на высокой ультразвуковой ноте. Топтыгин громко, испуганно выдохнул, инстинктивно взмахивая своими огромными ручищами в поисках опоры — но вокруг была лишь пустота. В его глазах, привыкших к твёрдой земле, на секунду мелькнул первобытный, детский страх калеки, теряющего равновесие.

Волк-Тамбовский тут же дёрнулся к нему, его ладонь мгновенно легла на рукоять скрытого под пиджаком пистолета — в этой звенящей ледяной тишине ему повсюду мерещилась засада. Заяц испуганно выпрямился, оторвавшись от ноутбука, его и без того бледное лицо покрылось крупными каплями пота. Иван понимал, что если Медведь сейчас сорвётся, его собственная голова полетит первой.

Спустя пару мучительных секунд автоматика «Этси» сработала, и кресло Медведя медленно, с лёгким покачиванием поднялось до нужного уровня. Топтыгин сидел неподвижно, изо всех сил стараясь скрыть, как сильно у него дрожат поджилки от этого унизительного аттракциона.

Волк, который, казалось, уже на последнем усилии воли сдерживался, чтобы не взорваться от ярости, вернулся к своему месту. От ледяного воздуха у него сводило челюсти, но он упрямо игнорировал холод и взглядом контролировал все происходящее в помещении. Несмотря на всю собранность аккуратно сесть не получилось и у него — от резкого движения парящее кресло качнулось, едва не перевернувшись. Волк в последний момент поймал баланс и удержался, сохранив лицо, но Лисенко заметил, как бешено запульсировала жилка на его шее. Тамбовский чувствовал себя загнанным хищником, которого заставили выступать в цирке.

За всей этой картиной с огромным, почти садистским удовольствием наблюдал Аристарх Карлионович. Скрытые оптические датчики системы «Этси» транслировали на его чип их зашкаливающий пульс, влажность кожи и уровень стресса. Чужой дискомфорт, страх и неуклюжесть этих здоровых, «рукастых и ногастых» мужчин питали его эго. Колобков буквально упивался своей невидимой властью. Он заставил этих гигантов балансировать в воздухе и мёрзнуть по одному лишь его мысленному щелчку.

— Ну вот, теперь, кажется, уже всё действительно готово, — с широкой ухмылкой объявил самому себе Карлионович.

По сигналу нейрочипа его шикарное гирокресло беззвучно влетело в переговорную сферу и остановилось точно по центру, зависнув над матовым смарт-стеклом. Слева от него расположились Медведь, Волк и Заяц. Справа, застыв в идеальной позе услужливого исполнителя, сидел Илья Лисенко. В руках он бережно держал увесистую, обтянутую дорогой кожей папку с печатными версиями соглашений — архаичную, но юридически обязательную макулатуру, в которую Лис тайно вшил реквизиты своего личного офшора. Лис рассчитывал, что ослеплённый гордыней босс доверится цифре на своём чипе и не станет сканировать настоящую бумагу.

Прямо посередине стола, разрезав ледяной воздух, вспыхнул огромный виртуальный экран.

— Приветствую Вас, господа, — объёмный голос Колобкова звучал торжественно и громко благодаря специальной акустической системе и встроенным динамикам. Его холёное круглое лицо лоснилось, а глаза блестели холодным неоновым светом, выдавая активную работу скрытого нейрочипа. — Я очень рад, что этот долгожданный мной и такой важный для меня день наконец-то настал.

— Мы согласились на Ваши условия и готовы к долгому и взаимовыгодному сотрудничеству, — глухо проговорил заученную речь Владимир Тамбовский. В этот момент Заяц испуганно оторвался от ноутбука, а старый Медведь пристально и сурово посмотрел прямо на Колобкова, не мигая и едва сдерживая тяжёлое дыхание.

— Боюсь… хотя нет, не боюсь! — громко рассмеялся Колобков. — А даже очень рад тому, что долгого сотрудничества у нас с Вами не получится. Вообще никакого сотрудничества не будет!

— Я Вас не понимаю! — грозно прорычал Волк. Его глаза яростно сверкнули, тело инстинктивно приготовилось к смертоносному прыжку, шерсть на холке вздыбилась, а пасть приоткрылась, обнажая огромные клыки. Тамбовский был готов разорвать эту круглую тварь на части.

— Вы успокойтесь, голубчик, — ласково процедил Аристарх Карлионович.

Система «Этси» сработала мгновенно по мысленному сигналу его нейрочипа. Индукционно - магнитное поле парящих кресел резко сменило полярность. Гости не успели даже охнуть, как все металлические элементы их одежды — молнии пиджаков, тяжёлые пряжки ремней, часы и заколки — намертво, со страшной силой примагнитились к сиденьям. Сверхмощное излучение тут же прошло сквозь тела, блокируя нервные импульсы. Руки и ноги мгновенно онемели, налившись свинцовой тяжестью, а пульс принудительно замедлился, вызывая удушливую волну паники и тошноты у всех присутствующих: и у Медведя, и у Волка, и у опешившего Зайца, и даже у ничего не понимающего Ильи - Лиса.

— Что, черт возьми, ты творишь, круглая тварь?! — прорычал Медведь.

Со всей силы он рванулся вперёд. Парящее кресло от этого мощного толчка потеряло баланс, резко накренилось и сделало полный оборот вокруг своей оси, кувырком перевернувшись вниз головой, а затем со скрежетом магнитных стабилизаторов выпрямилось обратно. Михаил тяжело дышал, но индукционные оковы не поддавались ни на миллиметр.

Аристарх Карлионович упивался своим триумфом. Глупые, безмозглые, никчемные зверушки!

— Вы даже не поинтересуетесь, почему наше сотрудничество не продолжится, господа? — ровным, намеренно спокойным и дружелюбным тоном пропел Колобков. — Что ж, тогда я объясню своё поведение, с Вашего молчаливого разрешения.

Улыбка не сходила с самодовольного лица круглого магната. Он выпустил огромную струю пара прямо перед собой — так, чтобы плотное белое облако накрыло всех гостей. На этот раз вейп выдал резкий аромат свежескошенной травы. Очень символично. Колобков заранее, с особым цинизмом подбирал этот запах: едкая синтетическая химия была настроена так, чтобы максимально жёстко раздражать слизистую оболочку непривыкших к такому дыму животных. Пар комом докатился до Ивана, затем окутал Владимира и, наконец, плотной пеленой накрыл кашляющего Топтыгина.

Когда плотный дым рассеялся, огромный экран в центре стола уже вовсю светился. На него плотными столбцами цифр и графиков была выведена вся «чёрная бухгалтерия» холдинга «ЛесБор-Логистик».

— Господа, до нас дошла информация, которая нас просто шокировала, — елейным, полным притворного сожаления голосом продолжил Аристарх Карлионович. — Изучив все эти материалы, мы пришли к выводу, что просто не имеем права заключать с Вами соглашение. Ну сами по судите: разве можно вести дела с настолько безответственными партнёрами? Вы цинично обходите законы нашей родины, уходите от налогов, подделываете отчётность… Мы просто не можем Вам доверять! Да и сотрудничество с такими теневыми дельцами может мгновенно отбросить тень на нашу кристально чистую репутацию, на честное имя нашей высокопрофессиональной команды! Вы, Михаил, конечно, мне очень симпатичны. Я знаю, как трепетно Вы относитесь к своей компании, Вы неоднократно говорили об этом в прессе. Именно поэтому, исключительно из уважения к вашим сединам, я предлагаю вам формально продать мне ваш холдинг. Да -да, продать за символический рубль — и тем самым очистить своё честное имя от уголовного преследования. Я, в свою очередь, прямо при вас безвозвратно сотру всю имеющуюся у меня конфиденциальную информацию. Сразу же после того, как мы подпишем договор купли - продажи.

— Ты ничего не получишь, круглая тварь! — багровый от злости, прогремел Медведь, тщетно пытаясь преодолеть магнитное поле.

— Ну что ж… Тогда я просто вынужден буду прямо сейчас сообщить об этих ужасных, вопиющих нарушениях в нужные государственные структуры, — с наигранным разочарованием вздохнул Колобков, а в его зрачках хищно блеснул синий неоновый огонёк нейрочипа. — И тем более у нас уже всё готово к передаче активов. Да ведь, Илья?

Илья Лисенко замер. Сердце в его груди пропустило удар, а встроенный имплант «Этси» выдал предупреждающий импульс — пульс Лиса мгновенно подскочил до критической отметки. Он попытался сохранить на лице маску покорности, но преданная улыбка получилась кривой и натянутой.

— К-конечно, Аристарх Карлионович, — выдавил из себя Илья, крепче сжимая кожаную папку с бумагами. — Всё загружено в систему. Ждём только авторизации ЭЦП со стороны Михаила Петровича.

— В систему, говоришь? — Колобков лениво повернул своё лоснящееся круглое тело в гирокресле, уставившись на Лиса немигающим взглядом. В глубине его зрачков неоновое свечение чипа сменилось ядовито - красным цветом. — В официальную систему, Илюша? Или на тот твой левый, карманный сервер, куда ты за моей спиной решил слить всю «последнюю милю» Медведя?

В переговорной будто выкачали весь кислород. Иван Зайцев за столом тихо, испуганно пискнул и втянул голову в плечи.

— Аристарх Карлионович, я не понимаю… — залепетал Илья, чувствуя, как по спине струится ледяной пот.

— Всё ты понимаешь, фраер ушастый, — жёстко, с привкусом своего криминального прошлого из 90-х отрезал Колобков. — Ты думал, если у меня нет рук, я не вижу, как ты крысятничаешь у своего же хозяина? Думал, нашёл дыру в «Этси» и решил втихую подмять под себя чужую делянку?

Колобков мысленно отдал команду чипу. Виртуальный экран в центре стола моргнул, и вместо налоговых схем Медведя на нем вспыхнула личная переписка Ильи Лисенко с Иваном Зайцем, чертежи скрытой фирмы - прокладки и те самые печатные договора с подменёнными реквизитами, которые Лис держал в руках.

Медведь и Волк приоткрыли рты, переводя ошарашенные взгляды с экрана на замершего Лиса. Владимир Тамбовский глухо, зловеще зарычал: он понял, что их финансовый директор Заяц предал их не только ради Колобка, но и ради этого лощёного Лиса.

— Посмотрите на этого гения юриспруденции, господа! — Колобков хрипло, издевательски рассмеялся, выпуская струю терпкого пара прямо в лицо Илье. — Мальчик решил поиграть в акулу бизнеса. Тайком прибежал к Зайцу, пообещал ему долю пятьдесят на пятьдесят и свободу от моих штрафов, лишь бы Ванечка помог ему переписать терминалы Топтыгина на личный оффшор. Думал, я ослеп на своей высоте? Да я каждое твоё шевеление хвостом писал с первого дня, малыш! Ты подставил не меня, Илюша. Ты подставил этих суровых лесных парней. Из-за твоей жадности они теперь теряют вообще всё, без шансов на мировую. Ну что, Владимир, — Колобков скосил глаза на бешено рычащего Волка - Тамбовского, магнитное поле на кресле которого слегка ослабло по команде чипа, возвращая его рукам свободу. — Видишь, кто на самом деле закопал ваш холдинг и сделал из вас терпил? Это Илья. На вашем месте я бы с него очень строго спросил за такой порожняк. Прямо здесь.

Волк почувствовал, как оковы ослабли. Он резко дёрнулся вперед — фиксаторы поддались. Молниеносным прыжком Владимир Тамбовский взлетел прямо на зеркальную поверхность стола, круша лапами парящую технику. В два счёта он оказался возле Ильи. Его обнажённые зубы замерли в миллиметре от шеи Лиса.

Лисенко не мог пошевелить ни одной частью тела — его намертво держали остаточные поля безопасности и дикий, животный страх, сковавший каждую клетку. Когда острые клыки Волка застыли прямо перед его глазами, а в лицо ударило зловонное, горячее дыхание хищника, предвещающее мучительную и безоговорочную смерть, к горлу Ильи подступила удушливая волна тошноты.

— Хватит! Володя, сядь, я прошу тебя… Всё, не нужно. Еще криминала нам тут не хватало!

Голос Михаила Топтыгина сорвался на хриплый, умоляющий шёпот. Старый Медведь был полностью подавлен. За эти несколько минут он словно постарел ещё на десяток лет и стал ещё грузнее, глубже вжавшись в своё левитирующее кресло, из которого только что вылетела вся его былая спесь. Тамбовский в последний раз яростно, оглушительно зарычал прямо в лицо Лису, который от пережитого ужаса уже, казалось, потерял сознание.

— Володя, я прошу тебя! — строго и твёрдо повторил Михаил Топтыгин, и в его голосе прорезались ноты былого вожака.

Владимир нехотя отступил. Спрыгнув со стола, он вернулся к своему месту, но садиться не стал. Волк застыл на ногах, пристально, с немым укором глядя на своего сокрушённого шефа.

— Я всё подпишу… — уже совершенно безучастно, глядя в пустоту перед собой, произнёс Медведь. Он сдался. Он был полностью, окончательно сокрушён и раздавлен.

Аристарх Карлионович упивался этой минутой. Его лоснящееся круглое лицо сияло, а нейрочип в затылке удовлетворенно вибрировал, посылая в мозг волны чистого дофамина. Это был не просто выигрыш — это был чистый, изысканный триумф Разума над примитивной биологией.

— Вот и славно, Миша. Вот и договорились, — ласково пропел Колобков. — Ванечка, подай-ка Михаилу Петровичу ручку. И папочку ту самую, кожаную, передай. Из рук нашего гениального юриста Ильи.

Заяц трясущимися руками вырвал из ослабевших пальцев оцепеневшего Лиса папку с печатными документами и пододвинул её к Топтыгину. Старый Медведь, не глядя, размашисто поставил свою подпись на бланках и приложил цифровой ключ. Дело было кончено. Холдинг «ЛесБор-Логистик» перешёл в собственность «Коло - Транс».

Илья Лисенко, превозмогая тошноту и боль в затёкшей шее, хрипло выдавил:

— Но… Аристарх Карлионович… Бумаги… Там ведь…

— Там ведь твои реквизиты, Илюша? — Колобков хрипло, раскатисто рассмеялся, и этот смех эхом отразился от стеклянных граней сферы. — Твой скрытый офшор? Ты правда думал, что переиграл дедушку, малыш? Пока ты гонял свой порожняк, я лично перепечатал твою макулатуру. На досуге почитай мелкий шрифт на третьей странице, которую Миша только что подписал.

Колобков мысленно вывел документ на парящий экран, выделив красным неоном один из пунктов. У Лиса потемнело в глазах.

— Твоя фирма -прокладка действительно фигурирует в сделке, Илюша, — издевательски процедил Колобков, подлетая на гирокресле вплотную к Лису. — Но не как владелец. Я повесил на твою контору все скрытые долги, налоги и неустойки Медведя. Пять миллиардов рублей, малыш. И ты лично, Илья Лисенко, прописан там как бессрочный генеральный поручитель с полной субсидиарной ответственностью. Твоя жизнь, твои счета, твоя свобода — теперь всё в моей круглой базе данных. Ты раб этой компании на веки вечные. Захочешь вильнуть хвостом, уволиться или слить инфу — и завтра же сядешь на двадцать лет с конфискацией. Ты понял меня, акула? Ты предал меня, Илюша, ты хуже грязной портовой крысы, но не надейся я тебя не буду убивать. Ты будешь отрабатывать эти миллиарды до последнего вздоха.

Лис молчал. Его зелёная шкала в глазах окончательно погасла, сменившись серым, безжизненным фоном. Из его горла вырвался лишь тихий, обречённый всхлип. Он был пойман, заперт и уничтожен его собственным планом.

Аристарх Карлионович мысленно отдал команду чипу, и двери переговорной сферы бесшумно разошлись. Оковы на креслах Медведя и Волка со щелчком открылись.

— На сегодня мы закончили, господа, — сухо бросил Колобков, даже не повернувшись к ним. — Заяц, уведи этих честных налогоплательщиков. Илья, останься.

Когда за сокрушёнными коммерсантами закрылись двери, в ледяной комнате воцарилась гробовая тишина.

Колобков мысленно заставил своё гирокресло подняться ещё выше, к самому куполу стеклянной сферы, так что он оказался далеко над головой распластанного внизу Лиса. С этой высоты, залитый сине-фиолетовым неоновым светом, Колобков казался Илье безупречным, зловещим божеством. Колобков смотрел на лежащую внизу «рукастую» и «ногастую» тварь с вершины своего абсолютного всемогущества. Он подмял под себя всю логистику страны. Он взломал чужие жизни и подчинил себе чужие тела. Земные деньги и земной бизнес больше не зажигали неоновый огонь в его зрачках. Ему стало тесно в этих границах.

«Я — чистая воля, — думал Колобков, Я чистый разум — Я превзошёл эволюцию. Теперь пришло время для главного».

Он лениво скосил взгляд вниз, на дрожащего Илью:

— Ну что, Илюша… Бизнес-рутина закончена. Теперь ты займёшься настоящим делом.

## Глава 6. Изгои и фавориты

На новом рабочем месте, куда недавно перевели Илью Лисенко, было максимально неудобно. Даже «местом» эту точку можно было назвать с большой натяжкой — это было просто пространство. Тесное, проклятое пространство между лестницей и лифтом на сотом этаже башни «Сфера-Тауэр».

Система вентиляции над головой мерно гудела, без остановки швыряя холодный воздух прямо на стол, в монитор, в глаза и уши, принося с собой приторные запахи корпоративной столовой. Справа располагался общий лифт, куда поминутно заходили и выходили сотрудники, перемещавшиеся по своим «планктонским» делам между этажами. Таким образом Илью видели абсолютно все. Те, кто не ехал на лифте, лицезрели его с лестницы слева, а из зоны отдыха напротив можно было открыто наблюдать за его работой по нескольку минут. Офисный персонал делал это с удовольствием несмотря на риск быть наказанным за безделье.

Бывший вице - президент стал чем-то похожим на местный аттракцион. «Илья Лисенко под лестницей», — перешептывались за углом клерки. Кто-то смеялся прямо в глаза, кто-то трусливо прятал улыбку, проходя мимо. Одни презирали падшую акулу бизнеса, другие — откровенно жалели. Старая Крольчиха из бухгалтерии, Капитолина Марковна, периодически даже пыталась его тайно подкармливать домашними пирожками, что уязвляло гордость Лиса сильнее любого плевка.

Почти целую неделю Лисенко практически не спал и не ел, фанатично изучая все тонкости, химические формулы и скрытые детали жизни злаковых растений. Его организм работал на пределе возможностей, подгоняемый цифровым ошейником. Лис трудился днём и ночью, лишь пару раз за сутки прерываясь на короткие, тридцатиминутные перерывы. По мысленному приказу Колобкова система «Этси» принудительно впрыскивала в кровь Ильи нужные гормоны — искусственные стимуляторы, которые блокировали чувство усталости, голода и сонливость. По приказу Босса наследник империи, созданной Колобковым, должен был стать лучшей, усовершенствованной версией круглого босса. Чтобы не провалиться на первом же этапе, Илье пришлось с головой окунуться в детали злаковой жизни, генетику, сорта и даже историю. Отсеяв сотни низкосортных вариантов и отобрав лучшие виды, которые только существовали на земле, Илья в своём электронном документе детально расписал преимущества заморского сырья, способного сотворить чудо в пробирках.

И вот когда уставший и совершенно вымотанный Лис уже сфокусировал взгляд, собираясь отправить отчёт, двери лифта тихо открылись показав сочную и до скрежета зубов соблазнительную фигуру Белочки. Размашистой походкой, с удовольствием виляя округлыми, аппетитными бёдрами, в белом облегающем платье шла черноглазая Белочка. В одной руке она аккуратно и изящно держала папку с какими-то документами, а второй нежно поддерживала под руку Ивана Зайцева. Между ними явно была химия — скорее всего, они вместе приехали сегодня на работу. Не отрывая друг от друга влюблённых взглядов, парочка вальяжно прошла по коридору прямо перед Лисенко, ни разу даже не взглянув в его сторону.

Они не то чтобы не заметили его — они прекрасно знали, что он сидит там, под лестницей. Просто, по-видимому, им не хотелось портить себе праздничное утреннее настроение, глядя на падшего вице-президента. Или же для них это было уже чем-то унизительным — здороваться с сотрудником, занимающим чуть ли не самую низшую ступень в корпоративном табеле о рангах. А может, они банально боялись штрафов от бдительной системы «Этси» за избыточное сочувствие к изгою.

«Когда же я наконец достигну своего дна? — с горечью подумал Лисенко.

И тут Илья понял, что дальше действительно падать некуда. И самое удивительное — ему больше не было жаль себя. Совсем. Он внутренне вздохнул с таким невероятным облегчением и лёгкостью, ощущая полную, абсолютную свободу от мнения окружающих, от удушающей жалости к самому себе, от зависимости от прежнего высокого статуса и даже от страха. Ему больше просто нечего было бояться. Лисенко почувствовал нечто близкое к эйфории, словно прямо посреди этого грязного офисного угла его настиг высший дзен, врата рая распахнулись, и невидимые ангелы ласково пропели ему: «Теперь ты с нами, малыш…»

— Малыш… Малыш!

Его грубо, настойчиво дёргали за плечо. По-видимому, от истощения он на несколько минут потерял сознание прямо за столом.

Его изо всех сил трясла Капитолина Марковна. В её старых глазах застыл неподдельный ужас. — С тобой всё хорошо, дорогой? Тебе нужно срочно отдохнуть, ты уже совсем на себя не похож — исхудал весь, осунулся, бледный как стена!

— Да… Да, всё нормально, — Илья с трудом сфокусировал взгляд, отцепляя онемевшие пальцы от клавиатуры. — Спасибо, Капитолина Марковна. Я сейчас… я уже иду отдыхать.

Илья собрал все свои силы, изо всех сил сфокусировал взгляд, дал нужную команду в системе и наконец, подробнейший отчёт был сформирован и отправлен боссу прямо на его нейрочип.

Промежуточный отчёт по задачам:

· Кураторство закрытого био-проекта «Наследник».

· Поиск, аудит и координация зарубежных селекционных лабораторий.

Обеспечение бесперебойного трансфера финансовых средств на счета европейских генетических институтов.

Египетский «Камут» (Хорасан) — основа бессмертия.

Древнее «зерно фараонов», колосья которого не менялись со времён Рамзеса. Его геном обладает уникальной памятью вечности и первозданной силой. Оно содержит на 40% больше белка, чем обычный злак, что позволит структуре теста будущего наследника быть невероятно эластичной, плотной и золотистой.

2. Французская «Красная Бордо» — идеальный аромат люкса.

Историческая озимая пшеница высшего класса, выращиваемая на частных фермах. Мука из неё обладает фантастическим природным ароматом с нотками дикого мёда и специй. Сын Аристарха Карлионовича должен пахнуть роскошной европейской кондитерской, а не сырой землей.

В конце отчёта Илья добавил вывод швейцарских биохимиков: геном обычной пшеницы в пять раз больше и сложнее человеческого — он насчитывает около 100 000 генов. Пшеница умеет выживать там, где гибнут животные, она умеет замирать и адаптироваться. Скрещивание этого мощного растительного иммунитета с цифровым разумом Колобкова породит истинное, неуязвимое божество.

Аристарх Карлионович прочёл отчёт, и в этот момент неоновые вспышки в его зрачках на секунду замерли. Внутри его круглого тела поднялась тёплая, неведомая волна. Он почувствовал что-то забытое, похожее на трепет, волнение и предвкушение чего-то невероятно радостного и удивительного.

Такого чувства он не испытывал уже очень давно. Так давно, что даже успел позабыть о самой возможности радоваться. Подобный восторг, трепет и чистую надежду он чувствовал лишь раз в жизни — в далёком детстве, когда он, ещё совсем свежий и румяный, легко выкатился из своего отчего дома на пыльную дорогу. Тогда он напевал свою весёлую песню, катился навстречу солнцу, и все дороги мира, как ему тогда казалось, были открыты перед ним. Спустя десятилетия железного бизнеса этот детский внутренний голос ожил снова.

По мысленному сигналу Колобкова система «Этси» тут же сформировала приказ и вывела его на интерфейс Лисенко:

«Приказ № 402. Младшему ассистенту Лисенко И. А. Немедленно отбыть в международную командировку (Маршрут: Каир — Бордо — Цюрих) для личного аудита сырья и координации селекционных лабораторий. Сроки: до полного выполнения задачи. Бюджет: безлимитный».

— Лети, малыш, — мысленно прошептал Колобков, мечтательно глядя на стаю летящих птиц за окном — Привези мне моего сына.

Глава 7 Реванш хищника

Илья Лисенко почувствовал невероятное, почти физическое облегчение. Уже совсем скоро он будет сидеть в роскошном, мягком кресле самолёта и лететь первым классом далеко-далеко отсюда — в глухую даль от этого высокомерного куска старого теста, от цифровой тюрьмы и всей этой удушающей офисной суеты. Последние дни, которые он пережил, сутками напролёт готовя злаковый отчёт под гормональными инъекциями «Этси», были настоящим адом на земле. «Стоит ли вообще жить, если до конца своих дней тебе суждено оставаться в таком рабстве?» — этот вопрос тяжёлым камнем лежал у него на душе.За месяцы цифрового плена Илья виртуозно привык тотально контролировать собственный поток мыслей. Он научился на лету отлавливать и безжалостно уничтожать любые небезопасные рассуждения, которые могли бы считать скрытые датчики в офисе, и порой умел усилием воли останавливать этот поток совсем, погружая разум в спасительный вакуум. Но сейчас, по мере того как его лимузин удалялся от башни «Сфера-Тауэр», хватка корпоративного ошейника слабела. Вживлённый имплант больше не жёг запястье. В голове впервые за долгое время стало абсолютно, звеняще пусто — легко, естественно и без малейших усилий.

Илья расслабился окончательно только в салоне самолёта. Он летел первым классом. Шикарное кресло под ним мягко подстроилось под изгибы его тела и плавно откинулось назад. В салоне царил успокаивающий, обволакивающий полумрак. Вместо приветливых стюардесс здесь работали бездушные роботы-стюарды. Это избавляло от порой ненужной коммуникации, но полностью лишало полёт эстетики и прелести присутствия красивой живой женщины. «Да… женщины…» — делая очередной глоток виски, лениво подумал Илья, и перед его мысленным взором снова всплыла фигуристая Белочка, обнимающая Ивана Зайцева.

— К Вам можно? Это, вроде бы, моё место. Простите, в полумраке совсем ничего не видно, — произнесла практически мяукающим, вкрадчивым голосом стройная, высокая и поджарая блондинка.

Она была одета в облегающий комбинезон с диким тигровым принтом, который идеально подчёркивал её точёную фигуру, а длинные ноги были обуты в туфли на головокружительно высоком каблуке. Ровный пробор разделял её светлые волосы ровно посередине: на макушке они были собраны в два симметричных пучка, скрученных из тонких косичек и удивительно похожих на ушные кисточки дикой кошки. Огромные, раскосые янтарные глаза хищницы смотрели прямо в душу Лисенко. Илья, разнеженный алкоголем и долгожданной свободой, замер. Он никак не мог собраться с мыслями и вымолвить хотя бы слово.

— Простите, я нечаянно забрела во второй класс и там совершенно заблудилась, — продолжала ласково мяукать блондинка, грациозно устраиваясь в соседнем кожаном кресле и обдавая Илью шлейфом дорогих, едва уловимых мускусных духов.

— Да-да, конечно, присаживайтесь, — очнулся наконец Илья.

Лисенко немного приподнялся, вежливо кивая головой, и мгновенно продемонстрировал спутнице свою фирменную, безупречно ослепительную улыбку. Эту улыбку он годами виртуозно оттачивал на невероятном количестве наивных женщин, и она ещё ни разу не давала осечки.

— Перелёты в Каир всегда утомляют, особенно если летишь по делам, а не отдыхать, — Илья намеренно понизил голос на полтона, создавая интимную, доверительную атмосферу. — Я Илья. А Вас как зовут, прекрасная незнакомка, потерявшаяся в трёх соснах бизнес-класса?

— Инесса, — кокетливо выдохнула она, слегка наклонив голову набок, и посмотрела на Илью сквозь длинные закрученные ресницы — Можно просто Инесс. Ой, Вы так строго говорите… Вы, наверное, какой-нибудь очень важный босс?

Лисенко внутренне улыбнулся. Ему льстил её робкий, восхищённый тон. После недель позора под лестницей это было именно то, в чём нуждалось его израненное самолюбие. Он снисходительно сощурился, лениво скользнув взглядом по её тигровому комбинезону.

— Ну что Вы, Инесс, — откинувшись на спинку кресла тихо и максимально на сколько это было возможно уверенно произнёс Лис. — Большие боссы не летают обычными рейсами, они заказывают частные джеты. Я всего лишь скромный ассистент по… утилизации чужих проблем. Лечу решать вопросы, которые другим просто не под силу. А вот Ваш наряд… Скажите, этот хищный принт — это попытка замаскировать Вашу природную беззащитность перед перелётами?

Инесса искусно вздрогнула, её раскосые янтарные глаза широко распахнулись от мнимого смущения. Она слегка подалась вперёд, почти касаясь его плеча и обдавая ароматом мускуса.

— Ой, как Вы раскусили меня! — Инесс прикрыла рот ладонью и тихо, призывно рассмеялась. — Да, Вы правы, я жутко боюсь летать! И мне так неловко… Вы такой проницательный, Илья. С Вами, наверное, ужасно опасно иметь дела — Вы видите женщин насквозь!

Она изящным движением расстегнула молнию на комбинезоне, открывая шею. Илья окончательно расслабился. Его уязвлённое эго пело от восторга. В том что он очаровал эту глупенькую попутчицу не было никаких сомнений. Лисенко подозвал робота - дворецкого ленивым движением пальца.

— Принеси даме шампанского. Самого дорогого, что есть на борту. За счёт компании «Коло - Транс», разумеется, — вальяжно бросил Илья, красуясь безлимитным бюджетом Колобкова.

Поцеживая виски за сотни километров от Москвы, Илья думал о том, как жизнь всё - таки удивительна и непредсказуема. Нет, ему ещё очень рано сдаваться! Там, под лестницей, буквально сегодня утром он на полном серьёзе думал, не закончить ли ему эту жалкую жизнь, а сейчас ему хотелось петь от счастья. Судьба давала ему грандиозный реванш, и он будет не он, если не воспользуется этим шансом на сто процентов.

— Вы в Каире где останавливаетесь, если не секрет? — вкрадчиво промяукала Инесса, пристально и игриво глядя Илье прямо в глаза.

«Это путешествие обещает быть очень приятным», — сыто и довольно подумал Илья. Он самодовольно улыбнулся и ответил: — Конечно не секрет, в отеле «Ра-Каир». А Вы?

— Удивительно! — заливаясь весёлым, кристально чистым смехом, промяукала Инесса. — И я там же!

— Вы надолго там планируете остановиться? — Илья слегка подался в её сторону.

— Буквально на пару дней, по делам, — она кокетливо повела плечом, не отрывая от него свой пленительный кошачий взгляд.

— Думаю, у меня тоже уйдёт дня два, — переходя на доверительный шёпот, произнёс Илья. — Но мы обязательно успеем с Вами посетить пару закрытых достопримечательностей…

Каир встретил их оглушительным рёвом мегаполиса и обжигающей волной сухого, плотного воздуха, пахнущего пустыней, бензином и специями. Пройдя VIP-терминал без единой задержки — безлимитная платиновая карта «Коло -Транс» творила чудеса в любой точке земного шара, — Илья и Инесса сели в поджидавший их представительский лимузин с ледяным кондиционером.

Отель «Ра-Каир» оказался настоящим оазисом футуризма посреди древнего города. Огромное здание из зеркального стекла в форме усечённой пирамиды парило над землёй на мощной магнитной подушке. Илья снял для себя королевский люкс на самом верхнем ярусе, а Инесса, кокетливо подмигнув ему у лифта, заселилась парой этажей ниже. Они договорились встретиться вечером за ужином на открытой террасе.

Переодевшись в лёгкий, но безупречно дорогой льняной костюм, Илья отправился на встречу с селекционером — как бы ни хотелось ему подольше не отрываться от манящей и соблазнительной Инессы, нужно было максимально быстро закрыть все рабочие вопросы и отправить отчёт босу.

Чёрный внедорожник увёз его далеко за черту города, туда, где у дельты Нила колыхался бескрайний золотой океан древнего «Камута». В отличие от обычной низкорослой пшеницы, колосья этого Хорасана поднимались почти в человеческий рост. Илью встретил Ахмед — поджарый местный агроном в летящей белой галабее, с лицом, похожим на дублёную тёмную кожу.

Илья шагнул в колосья, протянул руку и аккуратно сорвал один из них. Колос оказался удивительно тяжёлым и массивным, покрытым жёсткими чёрными усиками - остиями. Сами зёрна имели благородный янтарно - прозрачный оттенок и казались отлитыми из твёрдого сиропа.

— Вы держите в руках чистое золото прошлого, мистер Лисенко, — тихо заговорил Ахмед на безупречном английском. — Этот сорт не знает химикатов. На пике полуденной жары, когда земля трескается, корни «Камута» уходят на глубину до двух метров, выкачивая последние капли влаги. У него колоссальный растительный иммунитет. Если наступает засуха, это зерно не погибает — оно мгновенно консервирует белки, впадает в глубокий анабиоз и покрывается непробиваемой твёрдой глянцевой оболочкой. Из такой муки получается самое эластичное, крепкое тесто, способное удерживать любую форму. Но помните: эта пшеница имеет характер. Она не терпит стерильности. Ей нужна живая земля.

Такое дикое, естественное природное чувство внезапно отозвалось во всём существе Ильи — наверное, именно так чувствовали себя его далёкие предки на бескрайних просторах лесов и полей. Лис обострившимся чутьём улавливал каждый тончайший оттенок запаха, ощущал силу и направление горячего ветра, который приносил за десятки километров информацию о том, что происходило там, далеко за пределами этого золотого океана. «Вот она, настоящая жизнь…» — со щемящим трепетом пронеслось у него внутри.

— Великолепно, Ахмед, — задумчиво, с внезапной дикой тоской в самом сердце произнёс Лисенко. — Я свяжусь с Вами буквально через пару дней, и мы официально оформим сделку.

Вернувшись в отель к назначенному времени, Илья поднялся на панорамную террасу ресторана. В вечернем полумраке, подсвеченном миллионами огней Каира, Инесса выглядела просто ослепительно. Она была похожа на древнюю египетскую богиню — царственную, величественную и загадочную.

На ней было роскошное вечернее платье цвета жидкого золота, которое струилось по её точёной фигуре, словно драгоценный шёлк, и мягко поблёскивало в свете факелов. Её огромные раскосые глаза были густо и изящно подведены чёрной сурьмой, что делало её взгляд пугающе глубоким, по-кошачьи гипнотическим. В светлые волосы, уложенные в идеальную высокую причёску, Инесса вплела массивные золотые украшения в аутентичном египетском стиле, которые тихонько позванивали при каждом движении её головы.

Она лениво потягивала коктейль через тонкую трубочку. Илья сел напротив, на мгновение потеряв дар речи от этой первозданной красоты. Мужское тщеславие внутри него взвыло от восторга: эта роскошная женщина сидела здесь только ради него. Опьянение дневным успехом у селекционера, безлимитным бюджетом в кармане и близостью этой золотой богини было принятие самого дорого вина в мире.

— Вы выглядите просто невероятно, Инесс, — Илья подозвал официанта и заказал бутылку коллекционного вина. — Каир блёкнет на Вашем фоне.

— Спасибо, Илья, — она томно улыбнулась, и золотые подвески в её волосах бросили тёплые блики на её лицо. — Вы тоже выглядите очень загадочно. Весь день где-то пропадали… Расскажете, какие такие важные «проблемы» Вы утилизировали под палящим солнцем, пока я скучала в отеле? Или это государственная тайна?

— Государственная тайна? — Илья снисходительно усмехнулся, лениво скользнув взглядом по её роскошному золотому платью. — Скажем так, Инесс: обычные люди мыслят категориями денег, контрактов и скучных отчётов. Но то, чем занимаюсь я... это находится на совершенно ином уровне. Я управляю будущим. Но боюсь, для Вас вся эта сухая биохимия и корпоративные интриги покажутся слишком сложными. Давайте лучше поговорим о Вас. Вы ведь так и не рассказали, какими ветрами Вас занесло в Каир?

Инесса томно улыбнулась, и золотые подвески в её волосах мелодично звякнули, когда она подалась вперёд через стол, сокращая расстояние между ними. В её раскосых янтарных глазах отражались огни ночного города.

— О, во мне нет ничего секретного, — её голос прозвучал как мягкое, покорное мурлыканье. — Я ландшафтный дизайнер, работаю с элитными резиденциями. Прилетела в Каир по приглашению одного местного эксцентричного богача — оценивала проект его нового закрытого сада в пустыне. Так что я тоже, можно сказать, немного разбираюсь в растениях и редких семенах, — она лукаво подмигнула Илье. — Но всё это так приземлённо... А вот Вы! Вы говорите о будущем с такой пугающей, гипнотической уверенностью. Боже мой, Илья... Неужели вы помогаете вашей компании создать какое-то новое, секретное оружие? Или... — она испуганно прижала ладонь к губам, притворно округлив глаза, — вы клонируете кого-то? Я слышала, что «Коло -Транс» скупает био-патенты... Расскажите, умоляю! Я умею хранить секреты, честно - честно. Рядом с таким мужчиной чувствуешь себя причастной к великим тайнам.

Илья пригубил коллекционное вино. В его венах бурлил алкоголь, а уязвлённое на сотом этаже самолюбие буквально взлетало в стратосферу от её неприкрытого, сладкого восхищения. В это мгновение Лисенко всей кожей чувствовал свою безграничную власть над этой «золотой богиней». Он смотрел в её жадно внимавшие каждому его слову глаза, в полуоткрытый от восторга рот, и ему страстно, до боли захотелось полного, безоговорочного триумфа.

— Клонирование? — Илья вальяжно откинулся на спинку кресла, и в его глазах вспыхнул хвастливый огонёк. — Берите выше, Инесс. Мой шеф, Аристарх Карлионович... вы ведь слышали о нём? Он превзошёл человеческую биологию. Но вечность в одиночестве пугает даже богов. Я здесь, в Каире, по его личному, самому секретному поручению. Мы создаём Наследника империи. Не просто ребёнка, а идеальное, бессмертное существо, углеводную форму жизни, скрещённую с высшим цифровым разумом. Сегодня я забронировал на агростанции древнее зерно фараонов — «Камут». Его уникальный геном и сто тысяч защитных растительных генов станут стальным каркасом для тела будущего преемника. Скоро мы перевезём лабораторию прямо в Москву, в «Сфера-Тауэр», под контроль системы «Этси».

Инесса слушала его замерев, не отрывая взгляда от его лица.

— Боже мой, Илья... Вы гений, — прошептала она, кокетливо накрывая его ладонь — Вы совершаете революцию. Я просто обязана поехать с вами во Францию, чтобы увидеть, как вы сотворите это чудо до конца...

— Конечно, Инесс, — самодовольно улыбнулся Илья, сжимая её пальцы и чувствуя себя абсолютным победителем. — Мой бюджет безлимитен. Мы полетим вместе.

Франция встретила их прохладным атлантическим туманом и мягким изумрудным светом провинции Бордо. Как Илья и обещал, Инесса сопровождала его на протяжении всего пути. Лисенко арендовал роскошный винтажный кабриолет, и пока они мчались по холмистым дорогам мимо старинных каменных мельниц и шато, Илья ловил себя на мысли, что это путешествие — лучшее, что случалось с ним за последние годы. Офисный ад сотого этажа казался далёким и нереальным сном.

На уединённых угодьях Илью уже ждал пожилой французский агроном. Второй элитарный сорт, необходимый для проекта, — легендарная «Красная Бордо» (Rouge de Bordeaux) — выглядел совершенно иначе, чем суровый египетский злак. Колосья этой озимой пшеницы имели уникальный, благородный красновато - бордовый оттенок, который разливался по полю под мягким европейским солнцем, словно дорогое выдержанное вино.

Пока Илья осматривал колосья и растирал пухлые, идеально симметричные зёрна в ладонях, Инесса стояла чуть поодаль, лениво прислонившись к крылу кабриолета и с детской беззаботностью крутила в своих длинных и тонких пальцах золотую ароматную косичку.

— Мука из «Красной Бордо» обладает фантастическим природным ароматом с нотками дикого мёда и карамели, — увлечённо рассказывал агроном, поднося горсть свежего помола к лицу Лисенко. — Из неё получается невероятно нежная, воздушная текстура. Тесто в печи поднимается идеально ровно, без единой трещины, покрываясь глянцевой корочкой. Это сорт для королей, рождённый для абсолютной роскоши.

Илья задумчиво вдохнул приторный медовый запах. Французская пшеница была безупречна, изнеженна и пахла миллионными бюджетами.

Оформив сделку, Илья оплатил Инессе обратный билет первого класса до Москвы — её дела как ландшафтного дизайнера требовали возвращения. Их прощание в аэропорту было тёплым, полным интригующих полунамёков и обещаний новой встречи в столице. Илья чувствовал себя хозяином жизни.

В Цюрих Лисенко прилетел уже один. Когда Илья прибыл в Институт передовой генетики, дряхлый и седой профессор Рауш с острым, пронзительным орлиным взглядом встретил его с большим радушием. Этот человек возглавлял международный центр по генетическим исследованиям в области животных и растений уже более сорока лет и знал о живых клетках абсолютно всё.

— В теории, господин Лисенко, всё выглядит довольно реалистично, — глядя на экран с мерцающими трёхмерными спиралями, сухо прокашлявшись хриплым, почти каркающим голосом проговорил Рауш. — Вы привезли образцы эталонного сырья. Египетский «Камут» даст клеткам преемника феноменальную структурную прочность и способность консервировать жизненные силы, а французская «Красная Бордо» обеспечит идеальную эластичность мембран и благородный внешний лоск. Мы разработали уникальный метод био - принтинга, который позволит подсадить цифровой код вашего босса прямо в белковую матрицу этого заморского теста.

Профессор нажал кнопку, и модель на экране начала медленно перестраиваться, формируя идеальную, гладкую цифровую сферу.

— Мы заставим живые растительные гены клейковины расти в форме безупречного шара. Из этой закваски родится существо, которое превзойдёт саму природу. Это будет чистый, рафинированный люкс, венец нашей науки. Но… — Рауш внезапно осёкся и внимательно, поверх очков, посмотрел на Илью своим хищным птичьим взглядом. — Вы сказали, что господин Колобков хочет свою точную копию, продолжение, сына и наследника. В таком случае мы должны работать не только с этим, бесспорно, идеальным растительным материалом, но и с биоматериалом самого господина Колобкова. Мне будут нужны его живые ткани для того, чтобы вырастить действительно родное ему существо.

— Я не думаю, что это станет проблемой для нас. Я могу оперативно привезти Вам все необходимые материалы, профессор Рауш, — уверенно ответил Илья.

— И ещё одно, — старик поднял сухой палец. — Я не зря сказал «в теории». Мы никогда не проводили подобные генетические эксперименты на практике. У нас в институте просто недостаточно мощностей для таких задач. Под эту работу нужна отдельная, сверхтехнологичная лаборатория и целая команда узких специалистов. Сколько именно понадобится времени на первые стабильные результаты — я также не могу сказать в точности.

— За Аристархом Карлионовичем не заржавеет, — Лисенко снисходительно улыбнулся, вспомнив про безлимитный счёт. — Никаких ограничений в деньгах нет. Мы готовы профинансировать создание абсолютно любой лаборатории и гарантируем любое вознаграждение. Главное — результат.

Глава 8. Воля Создателя

Илья мысленно отправил подробнейший отчёт боссу и вылетел в Москву. Всю дорогу, пока авиалайнер первого класса бесшумно рассекал облака, Лисенко думал только о прекрасной Инессе. Он раз за разом прокручивал в памяти их каирский ужин, её вкрадчивый мяукающий голос, завораживающие янтарные глаза хищницы и тонкий, дурманящий запах мускусных духов. Ему безумно, до дрожи хотелось встретиться с ней вновь.

Но суровая реальность возвращалась по мере приближения к столице. «Колобков ведь не даст мне и шагу ступить, если я застряну в Москве, — лихорадочно соображал Илья, глядя на проплывающие внизу огни мегаполиса. — Пять миллиардов долга никуда не делись, этот сухарь снова запрёт меня под лестницей и заставит считать копейки. Единственный выход — убедить его строить секретную лабораторию в Цюрихе. Тогда у меня будет официальный повод для бесконечных швейцарских командировок. Повод легально улетать из-под удушающего контроля серверов "Этси" и проводить время с Инесс».

С этими мыслями Илья Лисенко перешагнул порог сто первого этажа башни «Сфера-Тауэр».

Аристарх Карлионович уже ждал его. Гирокресло босса бесшумно покачивалось у панорамного окна, а в глубине его круглого холёного лица, в самых зрачках, яростно пульсировал неоновый синий свет — чип Колобкова уже полностью обработал присланный злаковый отчёт и монолог профессора Рауша. В стерильном кабинете ощутимо пахло свежевыпечённой, горячей хлебной коркой, выдавая крайнюю степень нетерпения хозяина.

— Ну, заходи, Илюша, заходи, — хрипло, с пугающим дружелюбием пропел Колобков, лениво выпускаю струю ванильного пара прямо в сторону зашедшего Лиса. — Прочёл я твои выкладки. Фараонское зерно, французский мёд… Старик Рауш красиво поёт на экранах. Но ты мне вот что скажи, малыш: этот цюрихский филин действительно считает, что я выпишу ему миллиардный чек и позволю крутить моими живыми тканями там, у себя в Альпах?

— Аристарх Карлионович, именно в Альпах есть уникальная возможность построить лабораторию и создать Вашего первенца, — Илья вкрадчиво сделал шаг вперёд, стараясь говорить максимально убедительно. — Там уже развёрнуты все базовые условия, собрана лучшая международная команда учёных, есть сложнейшие патенты. Климат, чистота воздуха, уединение — всё это необходимо для стабильного био - принтинга. Профессор Рауш готов приступить немедленно. Да, необходимо докупить дорогостоящее недостающее оборудование и потребуется время, но в Цюрихе проект будет надёжно скрыт от любых проверок.

Колобков лениво повернул своё круглое лоснящееся тело в гирокресле, уставившись на Лиса немигающим, тяжёлым взглядом. Синее неоновое свечение в его зрачках на секунду сменилось багровым, а из вейпа вырвался резкий, обжигающий шлейф с ароматом пригорелой закваски. В воздухе кабинета мгновенно запахло опасностью.

— В Цюрихе, говоришь? Скрыт от проверок? — Колобков хрипло, издевательски рассмеялся, и этот звук, усиленный динамиками «Этси», заставил стеклянные грани переговорной жалобно звякнуть. — Ты правда думаешь, Илюша, что я выпишу тебе безлимитный чек и позволю крутить моими живыми тканями там, за границей? Чтобы этот цюрихский филин ставил опыты над моим ДНК вслепую, а ты катался туда-сюда на мои деньги? Нет, малыш. Дедушку ты вокруг пальца не обведёшь.

Колобков мысленным импульсом заставил кресло подлететь вплотную к Лису, зависнув над ним грозовой тучей.

— Всё будет здесь. Под моим личным, круглосуточным контролем! Выделяй под проект весь девяносто девятый этаж «Сфера-Тауэр». Завези туда любое швейцарское железо, какое потребует старик Рауш. Купи ему лазеры, барокамеры, центрифуги — мне плевать на цену! Но каждый сантиметр этой лаборатории, каждую пробирку и каждый стол ты подключишь к локальным серверам системы «Этси». Камеры будут писать их работу в реальном времени двадцать четыре на семь. Я буду лично со своего чипа наблюдать за каждым делением клеток моего сына. Высылай за Раушем мой личный бизнес-джет. Пусть пакует чемоданы и летит в Москву. Я сделаю ему предложение, от которого его научный мозг расплавится. Выполняй!

Выйдя из ледяного кабинета босса, Илья немедленно связался с Цюрихом по защищённому каналу связи. Почти час Лисенко на пределе ментальных сил пытался убедить Рауша переехать в Москву. Он пустил в ход все свои юридические навыки и безлимитный бюджет Колобкова: предлагал любые, самые астрономические деньги, королевские условия проживания, пожизненное личное финансирование до конца дней профессора и спонсирование всего его цюрихского института на двадцать лет вперёд. Но ничего не помогало. Профессор Рауш был слишком стар, тяжело болен и абсолютно, принципиально не меркантилен. Земное богатство не имело для него никакого значения.

Понимая, что проект «Наследник» трещит по швам ещё до начала, Илья включил всё своё лисье обаяние, тончайшие психологические техники и манипуляции. Только тогда ему всё-таки удалось нащупать хрупкий компромисс. Оказалось, что у Рауша есть родная дочь — Элен. Она была его лучшей ученицей, блестящим молодым генетиком и главной ассистенткой в лаборатории. Старик Рауш согласился отпустить Элен в Москву, чтобы она лично возглавила исследовательскую группу и развернула базу на девяносто девятом этаже «Сфера-Тауэр», в то время как сам профессор обещал круглосуточно курировать проект и консультировать дочь дистанционно, по зашифрованной видеосвязи из Цюриха.

Профессор Рауш ещё из Цюриха детально проконсультировал Илью насчёт технических спецификаций, специфического климат - контроля и зонирования. На девяносто девятом этаже «Сфера-Тауэр» работа кипела круглосуточно: монтировались швейцарские центрифуги, лазерные анализаторы и стерильные барокамеры. Всё было практически готово к приезду Элен.

В день прибытия рейса Илья отправился встречать гостью в аэропорт Внуково-3, но поехал он туда не один — Колобков принудительно приставил к нему Ивана Зайцева. Через вживлённые нейрочипы системы «Этси» явственно ощущалось глухое, вибрирующее напряжение, исходившее с верхнего этажа от круглого босса. Параноик Колобков категорически не хотел оставлять хитрых «лесных» хищников без присмотра и панически боялся, что Лисенко останется наедине с Элен и сможет договориться о чём-то за его спиной. Иван Косой выполнял роль живой камеры и соглядатая.

Заяц сидел на заднем сиденье представительского лимузина, вальяжно закинув ногу на ногу и самодовольно ухмыляясь. Он упивался своим новым статусом фаворита, а Илья молча смотрел в окно на проплывающее подмосковное шоссе. Лисенко было плевать на Зайца. В его голове, очищенной от офисных страхов, пульсировало лишь одно непреодолимое, жгучее любопытство: к чему приведёт все таки вся эта история с наследником?

Лимузин мягко затормозил у стеклянных дверей VIP - терминала. Илья и Иван вышли на перрон как раз в тот момент, когда из раздвижных дверей, везя за собой элегантный кожаный чемодан, уверенной, грациозной походкой вышла Элен Рауш.

Увидев табличку со своим именем и двух молодых, выхолощенных пижонов в дорогих костюмах, Элен внутри сжалась. Сквозь стёкла её аккуратных титановых очков раскосые ледяные глаза швейцарской гостьи смотрели на них со скрытым недоверием. Ей безумно не хотелось ехать в Москву — бросать больного отца в Цюрихе, отрываться от привычной стерильной тишины своих лабораторий и лететь в эту непонятную, шумную страну. Но отец всё же сумел убедить её. Эксперимент, за который они брались, был действительно феноменальным, невиданным в истории генетики. И если у неё всё получится, Элен не просто получит всемирное признание и колоссальные гранты — её имя навсегда войдёт в мировую историю науки и на страницы Книги рекордов Гиннесса.

Элен глубоко вздохнула, поправила воротник своего безупречного серого кашемирового пальто, которое идеально гармонировало с её благородной белоснежной шёлковой шерстью, и сделала шаг навстречу застывшей парочке.

Иван Заяц, заметив её приближение, тут же угодливо сорвался с места, расплываясь в своей самой сладкой, подобострастной улыбке фаворита.

— Доктор Рауш! Какая честь, какая неописуемая радость! — затараторил он, пытаясь перехватить ручку её кожаного чемодана, чтобы выслужиться перед мысленно наблюдающим за ним Колобковым. — Добро пожаловать в Москву! Я Иван, правая рука Аристарха Карлионовича...

Но Элен даже не улыбнулась. Она мягко, но решительно отстранила его руку, и этот жест ледяной швейцарской независимости заставил Зайца подавиться собственной речью. Её взгляд переместился на Илью Лисенко.

— Илья, — приглушенно представился Лисенко, сделав вежливый шаг вперёд. — Младший ассистент по специальным поручениям Аристарха Карлионовича.

— Стало быть, левая рука, — с едва заметной полуулыбкой и лёгкими металлическими нотками в голосе проговорила леди.

Она грациозно повернулась, изящным и привычным движением обернув свой роскошный белый пушистый хвост вокруг шеи, словно дорогую меховую вуаль. Раскосые глаза Биргитт оказались разноцветными: один — ярко-жёлтый, другой — ярко-зелёный. Как две абсолютные, гипнотические противоположности из глубины необъятной и непостижимой вселенной, они внимательно, изучающе всматривались в самое сердце Ильи.

— Меня зовут Биргитт Рауш. Можно просто Биргитт.

Илья был тонким психологом и очень хорошо разбирался в женщинах — так, по крайней мере, ему самому всегда казалось до этой секунды. Он мгновенно уловил внутреннее, тщательно скрываемое напряжение красивой молодой девушки, запертой в тисках чужой и пугающей её страны. Лисенко сразу же попытался мягко сгладить углы:

— Биргитт, очень приятно. Вы, должно быть, безумно устали с дороги. Давайте мы сразу отвезём Вас в Ваши апартаменты, чтобы Вы могли переодеться и с комфортом отдохнуть?

— Нет, Илья, — ледяным, не терпящим возражений тоном отрезала Биргитт. — Я бы хотела немедленно взглянуть на лабораторию. Время не ждёт.

Едва переступив порог девяносто девятого этажа, Биргитт деловито прошлась между монтируемыми барокамерами и принялась что-то быстро записывать на своём лазерном планшете.

— Нужно ещё несколько антивибрационных столов и некоторая медицинская утварь для центрифугирования, — строго резюмировала она, оборачиваясь к Илье. — А так всё отлично. Действительно, можно завтра с самого утра уже начинать.

У Биргитт был очень приятный, едва уловимый швейцарский акцент и глубокий, низкий, завораживающий голос. Её холодная научная строгость внезапно зацепила в Илье какие-то новые струны. Лисенко смотрел на неё не отрывая глаз. Она была совсем не похожа на тех легкомысленных женщин, с которыми он общался до этого. Илья изучал её как невиданное, редкое существо, к которому совершенно не подходили стандартные пикаперские приёмы и с которым как-то нужно было наладить профессиональный контакт.

Заяц позади угодливо вытянулся по струнке, лихорадочно проверяя, как камеры системы «Этси» транслируют картинку на верхний этаж. А Биргитт вдруг оторвалась от планшета и посмотрела прямо на Лисенко поверх своих аккуратных титановых очков.

— Ну что, Илья? Вы так во мне дыру протрёте, — в её голосе скользнула ироничная, сухая усмешка. — Где биологические данные и образцы тканей Колобкова?

Её надменный, уверенный тон будоражил в нём что-то мальчишеское. Биргитт была так молода — практически девчонка, — а вела себя как его строгая училка по биологии. Странный, волнующий контраст рождал внутри Ильи новое, абсолютно непостижимое для него самого чувство, к которому он пока не знал, как относиться. А система «Этси», искусственным интеллектом которой он уже пользовался по привычке — иногда даже больше, чем своим собственным разумом, — просто не смогла распознать и проанализировать эту вспышку.

— Я думал, Вы сами, Биргитт, возьмёте у него всё, что нужно, — Лисенко вкрадчиво понизил голос, делая осторожный шаг в её сторону. — Мы, в свою очередь, предоставим Вам для этого полный, неограниченный доступ к телу босса и любые медицинские инструменты.

Биргитт удивлённо приподняла бровь, а Иван Зайцев за их спинами нервно переступил с ноги на ногу. Иван прекрасно знал: Колобков панически боится шприцев, скальпелей и любых медицинских манипуляций со своим уникальным телом. Для киборга - олигарха подпустить к себе чужую швейцарскую лисицу с хирургической иглой было настоящим испытанием для его паранойи.

Через вживлённые нейрочипы системы «Этси» по девяносто девятому этажу мгновенно прокатилась глухая, тяжёлая волна раздражения — Аристарх Карлионович сверху уловил этот двусмысленный намёк Ильи и мысленно заставил ошейники сотрудников болезненно завибрировать. Спектакль затягивался, и Создатель на сто первом этаже требовал немедленного начала процедуры.

— Мы можем приступить прямо сейчас, если господин Колобков готов, — Биргитт хладнокровно пожала плечами и открыла серебристый кейс со стерильными пробирками. — Ему лучше спуститься сюда, на девяносто девятый. Это не больно и очень быстро.

В лаборатории воцарилась гробовая, удушливая тишина. Иван Зайцев побелел так, что его длинные уши испуганно прижались к затылку, а из рук едва не выпал лазерный планшет. Предложить великому киборгу - олигарху, царящему на сто первом этаже, лично снизойти в лабораторию по первому требованию приезжей девчонки — это было за гранью офисного понимания. Колобков никогда и никуда не спускался сам. Мир вращался вокруг его гирокресла, а не наоборот.

Илья Лисенко едва сдержал победный, ликующий смех. Биргитт была великолепна в своей профессиональной простоте. Она даже не подозревала, какой сокрушительный удар нанесла по раздутому эго Аристарха Карлионовича.

Через секунду вживлённые нейрочипы системы «Этси» отозвались с такой бешеной, обжигающей волной багровой ярости, что у Ивана и Ильи потемнело в глазах. В динамиках под потолком раздался тяжёлый, хриплый и прерывистый вздох Колобкова, от которого по глянцевому полу лаборатории прошла едва заметная вибрация. Босс слышал всё. И его ответ не заставил себя ждать.

— Берите все свои побрякушки и поднимайтесь ко мне! Все трое! — громом раскатился из динамиков хриплый, багровый от ярости голос Колобкова.

Связь оборвалась с коротким металлическим щелчком. Иван Зайцев судорожно сглотнул, испуганно семеня к лифту, словно его уже везли на плаху. Илья Лисенко лишь молча скользнул взглядом по лицу Биргитт, ожидая её реакции.

Швейцарка даже не вздрогнула от этого бандитского рыка под потолком. Она лишь удивлённо приподняла бровь, оценивая манеры своего главного инвестора, и аккуратно закрыла серебристый кейс.

— Эксцентричный джентльмен, — сухо резюмировала она с неизменным металлическим акцентом. — Что ж, если Его Величеству так удобнее, пойдёмте наверх.

Они зашли в скоростной стеклянный лифт, и автоматическая система «Этси» беззвучно понесла их мимо сотого этажа на самый пик империи Колобкова — туда, где над раскалённой Москвой зависло гирокресло Создателя, пахнущего пригорелым хлебом и яростью.

Стеклянные двери кабинета бесшумно разъехались. Аристарх Карлионович уже ждал их, зависнув в своём гирокресле прямо по центру пустой стерильной сферы. Его холёное круглое лицо лоснилось, а синее неоновое свечение в зрачках пульсировало в такт бешеной работе скрытого нейрочипа.

— Биргитт, очень рад знакомству. Аристарх Карлионович, — объёмный, раскатистый голос босса, усиленный скрытыми динамиками системы «Этси», заполнил всё пространство комнаты. — Рад познакомиться поближе. Да, это я жажду продолжения своего рода. Биргитт, я хочу, чтобы Вы понимали всю ответственность, всю грандиозность этого шага.

Заяц позади Биргитт угодливо втянул голову в плечи, а Илья Лисенко застыл, затаив дыхание. Лис с азартом хищника наблюдал за этой дуэлью характеров, гадая, как ледяная швейцарская лисица отреагирует на деспотичный пафос киборга - олигарха.

Лисица расправила пушистый хвост и выпрямилась. Её белоснежная, безупречно чистая шерсть красиво переливалась, мягко отражая сиренево-голубые лучи, падавшие сквозь гранёные стёкла башни «Сфера-Тауэр». Биргитт неторопливым, изящным движением сняла титановые очки, явив присутствующим своё милое, почти детское личико с огромными, разноцветными глазами северной хищницы.

— Это очень ответственный эксперимент, очень важный для меня, и я прекрасно понимаю всю ответственность и важность этого события, Аристарх Карлионович, — иначе бы я просто не приехала, — отчеканила она слова своим фирменным, почти безэмоциональным металлическим голосом с лёгким швейцарским акцентом.

Она сделала плавный шаг вперёд, открыла серебристый кейс и достала длинную, тускло поблёскивающую хирургическую иглу био - экспрессора. Не мигая, Биргитт посмотрела прямо в неоновые зрачки опешившего босса.

— А теперь, Аристарх Карлионович… сожмите кулачок.

В ситуации полного, звенящего стопора, пока Колобков лихорадочно соображал, как именно отреагировать на такую неслыханную дерзость, а Иван и Илья застыли в своём привычном, сковывающем страхе, Биргитт действовала без малейших колебаний. Она уверенно подошла вплотную к парящему гирокреслу, обеззаразила небольшой участок глянцевой поверхности на боку Колобкова и мгновенным, профессионально отточенным движением экспрессора взяла необходимый образец живой ткани теста.

— Вот и всё, — обворожительно улыбнулась она, впервые обнажив белые, молодые и острые лисьи клыки.

Эта внезапная улыбка северной хищницы была настолько ослепительной и пленительной, что ледяная атмосфера кабинета мгновенно растаяла.

— А-ха-ха-ха! — неожиданно для всех раскатисто залился громовым смехом Колобков, и синее неоновое свечение в его зрачках удовлетворённо замигало. — Вот это финт! Вот это доктор! Я вижу, что попал в действительно надёжные руки!

— Ох и рассмешила ты меня, доктор! — сквозь грохот динамиков еле выдавил из себя скорчившись в судорогах от непрекращающегося смеха Колобков. — Я тут, фактически, уже с тоски помираю с этими душными, занудными хлюпиками! «Сожмите кулачок»… А-ха-ха-ха! Ну выдала! Вот это принципиальный финт! Аристарх Карлионович продолжал искренне хохотать, содрогаясь всем своим круглым лоснящимся телом.

Илья Лисенко, наблюдая за этой картиной, почувствовал, как по его телу разливается горячая волна азарта. Он наблюдал за Северной лисой и его восхищало абсолютное бесстрашие перед техно - богом . Она не просто устояла перед Колобковым — она приручила этого монстра за несколько секунд.

Стеклянные двери скоростного лифта бесшумно сомкнулись, отрезая их от багровой ауры верхнего этажа. Заяц остался наверху — Колобков вызвал его для срочного доклада. Илья и Биргитт оказались в кабине вдвоём.

Лифт мягко скользила вниз, за панорамным стеклом проносились залитые вечерними огнями этажи «Сфера-Тауэр». В замкнутом пространстве удушливо пахло дорогим мускусом Инессы, который всё ещё въелся в пиджак Ильи, и едва уловимым, стерильным ментоловым ароматом, исходившим от швейцарки. Лисенко вальяжно прислонился к зеркальной стене, засунув руки в карманы брюк, и хитро сощурился.

— ...Я думал, у Зайца инфаркт случится прямо на ковре. Вы потрясающая женщина, Биргитт, — вкрадчиво произнёс Илья, сделав шаг вперёд в полумраке лифта.

Белый пушистый хвост Биргитт едва заметно, нервно дрогнул, но она сохранила идеальную осанку, по-прежнему глядя на цифровой индикатор этажей. Она неторопливо поправила титановые очки, и в холодных к лёд глазах скользнула едва уловимая, чисто европейская ирония.

— Благодарю за оценку, господин Лисенко, — сухо, со своим неизменным металлическим акцентом ответила она. — Но Вы, кажется, путаете медицинский протокол с кавалерийской атакой. Пациент Колобков страдает классической манией величия. Мой отец работал с куда более деспотичными био - мутациями в Цюрихе, так что меня сложно удивить. И если Вы действительно хотите сделать мне приятное... — она впервые повернула к нему своё милое лисье личико, и её взгляд пронзил его как металлические иглы, — обеспечьте мне бесперебойную доставку реактивов к завтрашнему утру. Всё остальное, включая Вашу избыточную галантность, сейчас принципиально мешает работе.

Лифт со звучным футуристическим сигналом остановился на девяносто седьмом этаже. Двери разошлись. Биргитт Рауш уверенно шагнула на перрон, обдав Илью холодным потоком воздуха, и её белый пушистый хвост - вуаль изящно взметнулся на прощание.

Глава 9. Информационный взрыв

Биргитт Рауш вызвала нескольких ведущих специалистов из Цюриха, а младший технический персонал и лаборантов наняла по объявлению, устроив им жёсткий профессиональный отбор. Она чётко и структурированно выстроила всю внутреннюю работу на девяносто девятом этаже. Из Египта и Франции оперативно довезли необходимое количество выбранных сортов элитной пшеницы — тяжёлый янтарный «Камут» и ароматную «Красную Бордо». Работа на био-базе кипела круглыми сутками под полным мысленным руководством Аристарха Карлионовича.

Колобков был тотально, до безумия увлечён каждым шагом Биргитт. Всё своё время киборг - олигарх проводил у экранов системы «Этси», непрерывно наблюдая за тем, как идёт деление клеток его будущего бессмертного преемника. В его круглой титановой голове, где раньше со свистом проносились лишь холодные логистические схемы, курсы валют и рейдерские планы, теперь царили совершенно иные, космические масштабы.

Его уже далеко не молодое тесто требовало постоянного, тщательного ухода. Чтобы оставаться эластичным, не зачерстветь и не заплесневеть, в кабинете круглосуточно выдерживалась строго определённая температура, в воздух подмешивались специальные добавки, а глянцевая кожа Колобкова регулярно смазывалась элитными маслами. Время было неумолимо даже для него. «Нужно больше времени уделить будущему, своему потомству, — с глухой тоской думал Аристарх Карлионович. — Мой сынок, скоро мы встретимся с тобой, и я передам тебе весь свой опыт, всё, что я знаю и имею. Тебе не придётся мыкаться по низкооплачиваемым работам или примыкать к бандам, как мне в девяностых. У тебя уже изначально будет всё».

Колобкову уже чертовски хотелось отдохнуть, выдохнуть и наконец-то расслабиться. Возможно, солидный возраст говорил сам за себя. Да, безумно хотелось отдохнуть душой — в тихом домике, где пахнет настоящим, живым хлебом и парным молоком, свежескошенной травой, и погреться на настоящем, тёплом солнце вдали от душного мегаполиса, шумного офиса и бесконечных дел. А в следующую секунду его улетающий разум делал резкий, безумный кульбит: «А может быть, Биргитт… Может быть, сделаем ещё и девочку? А может быть, целый отряд? Целый огромный полк колобков, город колобков, целый мир колобков!»

Аристарха Карлионовича заносило в далёкое, фантастическое будущее, где вся планета была населена колобками — умными, совершенными и бессмертными существами. А все эти лесные звери останутся чипированными, запертыми в ошейниках системы «Этси» исключительно для грязной рабской работы. «На которую они, собственно, только и способны от природы», — с абсолютной уверенностью властелина мира мыслил Колобков.

Эти безумные чаяния Творца настолько ослепили Колобкова, что он впервые за долгие десятилетия ощутил нечто, отдалённо похожее на человеческое счастье. Ему больше не были интересны порты, контейнеры, налоги и суды. Земной бизнес казался мелкой, ничтожной вознёй в песочнице. Колобков передал практически всё операционное управление огромной логистической империей в руки Ивана Зайцева и полностью отключился от реальности, паря в облаках своего раздутого до размеров стратосферы эго и не замечая, как прямо под его гирокреслом сгущаются смертоносные тучи.

Заяц ходил королём по сотому этажу, раздуваясь от важности под пленительными взглядами Белочки. Илья Лисенко, официально курировавший проект, сутками не вылезал из лаборатории, пытаясь найти хоть какую-то лазейку к сердцу неприступной Биргитт. В «Сфера-Тауэр» царило абсолютное, убаюкивающее затишье.

Именно в это солнечное московское утро, когда Илья спокойно вышел из лифта, готовый к привычной рутине, на пороге сотого этажа его встретила звенящая, мёртвая тишина. Все офисные клерки под лестницей больше не смеялись ему в лицо — они испуганно шушукались, уткнувшись в экраны своих планшетов, на которых горели свежие, утренние заголовки центральных газет. Илья скользнул взглядом по первому же дисплею, и ледяной пот мгновенно хлынул по его спине.

На весь экран светилась его собственная фотография из Каира, сделанная скрытой камерой на панорамной террасе отеля «Ра-Каир». Он сидел за столом, самодовольно ухмыляясь и сжимая ладонь ослепительной золотой богини Инессы. А рядом, перечёркивая всю его жизнь, красовался огромный, багровый, разгромный заголовок:

«КУКОЛЬНЫЙ ТЕАТР ТЕХНО-ТИРАНА: СКАНДАЛ В "КОЛО-ТРАНС"! КИБОРГ-ОЛИГАРХ КОЛОБКОВ ТАЙНО КЛОНИРУЕТ МОНСТРА ИЗ ЗАПРЕЩЁННОГО ЗАМОРСКОГО СЫРЬЯ И ХОЧЕТ ПРЕВРАТИТЬ ВЕСЬ МИР В ЦИФРОВЫХ РАБОВ».

Ниже шла прямая ссылка на аудиозапись. Илья судорожно ткнул пальцем в экран, и из динамиков планшета на весь этаж раздался его собственный, пьяный и хвастливый голос: «Мой шеф, Аристарх Карлионович... Мы создаём Наследника империи. Не просто ребёнка, а идеальное существо, углеводную форму жизни, скрещённую с высшим цифровым разумом... Скоро мы перевезём лабораторию прямо в Москву под контроль системы "Этси"…»

Лисенко почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Внутренний дзен, который он так бережно взращивал в себе эти недели, разлетелся на куски.

В ту же секунду в запястье Ильи раздался не просто болезненный, а по-настоящему обжигающий, судорожный импульс системы «Этси». Чип взорвался багровым неоновым сиянием, передавая колоссальный, безумный уровень ярости, идущий со сто первого этажа. Под потолком офиса завыла сирена тревоги. Колобков проснулся. И он требовал крови.

Аристарх Карлионович был уже не просто багровым — его лоснящееся круглое тело стало пугающе багрово - чёрным. Густой сизый дым струился прямо из глубоких, потрескавшихся от бешеного давления корочек на его титановом лбу. По стерильному кабинету пополз горький, удушающий запах подгоревшего, обугленного хлеба — зловещий запах полного, безоговорочного фиаско.

— В этот раз ты доигрался, рыжая облезлая свинья! — сокрушительным громом закричал с порога Колобков, едва стеклянные двери лифта разъехались. — Ты что устроил, фраер ушастый?! Какой порожняк ты там в Каире бабам в уши лил под шампанское?! Ты мне всю делянку спалил, крыса ты тыловая! Из-за твоего дырявого рта акции на бирже летят ко всем чертям, инвесторы встали на лыжи, а на проходной уже ОМОН с прокурорскими шнурки завязывает!

Его крик перешёл в ультразвуковой визг, динамики системы «Этси» жалобно взвыли, а изо рта Колобкова брызнул поток белой бурлящей пены, пугающе похожей на вскипевшую жидкую закваску. Нейрочип в затылке Колобкова заискрил, выбрасывая снопы синих искр. Компьютерный интерфейс «Этси» на ручных проиндексированных браслетах Ильи и застывшего у стены Ивана вспыхнул кроваво - чёрный свет, выдавая критический сигнал: «ВНИМАНИЕ! Угроза жизни администратора системы. Критический перегрев биологической оболочки. Риск перегрева — 98%».

Через секунду в кабинет на полной скорости ворвалась бригада экстренных докторов - биохимиков в белых защитных скафандрах, лихорадочно вытаскивая шприцы со стабилизирующими охлаждающими сыворотками и масляные распылители.

Пока доктора лихорадочно приводили Колобкова в чувства, обкалывая его чёрный дымящийся бок, у Ильи было несколько драгоценных минут, чтобы спокойно подумать. Внутренняя паника отступила, уступив место холодному, бритвенному анализу. Пазл в его голове стремительно складывался в единую картину.

«Значит, Инесса была заслана… Шпионка. Браво, девочка, — Илья едва сдержал сухую, жёсткую усмешку, и его лисьи глаза опасно сузились. — Потерялась в бизнес-классе, ландшафтный дизайнер... Как изящно разыграно. Она просчитала моё эго до последнего шва на пиджаке.

Лисенко почувствовал, как внутри него закипает глухая, тяжёлая ярость — но не на Инессу, а на собственную минутную слабость. Его переиграли на его же поле. Его, лучшего юриста и манипулятора компании, развели как наивного первокурсника.

«Ладно, — Илья хладнокровно перевёл взгляд на бледного Зайцева в углу. — Первый раунд за тобой, Инесс. Но откуда у тебя были точные координаты моего рейса и отеля? Доступ к графику имели единицы. Ванечка… Значит, наш Косой так и не порвал поводки, которые связывали его с Волком Тамбовским. Медведь решил вернуть свою делянку и обрушить акции компании. Что ж, старая лесная банда думает, что Лис попался в капкан? Они забыли, что загнанный в угол лис становится вдесятеро опаснее. Я найду выход. Прямо сейчас».

Когда врачи закончили процедуру, Аристарх Карлионович плавно опустился в гирокресле, которое тут же сделало плавный, гипнотизирующий вираж из стороны в сторону. Багровый цвет его лица сменился обычным, лоснящимся глянцем. В стерильной тишине кабинета раздался сухой, металлический щелчок вживлённого реле, и синий неон в его зрачках запульсировал с бешеной, рваной частотой стробоскопа. Голос Колобкова звучал пугающе тихо, сухо, с леденящим металлическим отзвуком.

— Ты совершил тактическую ошибку, Илюша, — мягко, почти ласково произнёс Колобков, выпуская тонкую струйку пара. — Ты решил, что если я выделил тебе безлимитный бюджет, то ты стал самостоятельным игроком. Какой примитивизм. Ты спалил мне проект, из-за твоей каирской глупости акции компании сейчас штормит на биржах. Ты думаешь, я стану опускаться до банальной физической расправы? Нет, уважаемый. Это слишком дёшево.

Он скосил взгляд на интерфейс Лисенко, и тот вспыхнул предупреждающим жёлтым цветом, транслируя болезненный электрический импульс в запястье.

— Я просто обнулю твою жизнь. Пять миллиардов твоего долга — это юридический факт. Через минуту твоё имя будет принципиально стёрто из всех реестров. Я фактически заблокирую твои синапсы через "Этси" так, что ты забудешь, как улыбаться. Ты отправишься на пожизненный срок, Лис, но даже в одиночной камере ты будешь круглосуточно отрабатывать этот долг, ведя аудит моих портовых терминалов через свой интерфейс. Ты станешь моим бессрочным, бесправным цифровым софтом. Я вырежу тебя из этого бизнеса по контуру. Так что думай, шоумен хренов, как мы будем выходить из этого пике, пока я не нажал кнопку.

— То, что произошло, Аристарх Карлионович… на самом деле нам на руку! — выпалил Лисенко, превозмогая онемение в руках.

Колобков от такой дерзости удивлённо приподнял брови. Его гирокресло мысленным импульсом опустилось чуть ниже, зависнув прямо напротив лица Ильи. Подобное хамство со стороны бесправного подчинённого для техно - бога было уже полным, немыслимым беспределом. Но Лису было больше нечего терять, и он пёр напролом, как таран.

— В прессе пишут, что мы клонируем монстра, — быстро и четко выговаривая каждое слово, заговорил Илья. — Это наглая ложь! И если мы сейчас начнём прятаться, оправдываться или закрывать лабораторию, мы изначально окажемся в проигрышной, терпильной позиции. Нам нужно действовать от обратного. Вам необходимо лично выступить на телевидении и дать эксклюзивное интервью. Я всё организую в лучшем виде! Мы официально заявим, что проводим генетические эксперименты в нашем личном здании, и эти опыты абсолютно не запрещены законом. Юридически это чистый аналог ребёнка из пробирки, обычное суррогатное материнство высшего класса. Это ведь так и есть!

Колобков молчал, тяжело дыша, но в его зрачках багровый огонь ярости сменился задумчивым синим свечением. Илья понял, что нащупал верную струну, и включил своё красноречие на максимум:

— Вы расскажете на всю страну, как сильно хотите ребёнка. Как давно вы об этом мечтаете, как искренне страдаете без наследника. Скажете, как вы одиноки на своей вершине и как тоскливо жить без настоящей семьи даже такому великому благодетелю, как Вы! Мы снимем сюжеты о том, как Вы тайно помогаете обездоленным сиротам в детдомах, как спонсируете благотворительные фонды.

Видя, что Аристарх Карлионович слушает и больше не перебивает его, Илья решил нанести финальный, сокрушительный удар по его мании величия:

— И чтобы окончательно уничтожить этих писак, мы покажем рождение Вашего малыша в прямом эфире! Рождение Новой Эры, новой идеальной жизни на глазах у миллиардов. Когда весь мир увидит на экранах ангельское личико Вашего сына, его чистые глазки, носик, улыбку, и то, как Вы бережно берёте его на руки… Да тут вся страна рыдать будет от умиления! Нас канонизируют при жизни, Аристарх Карлионович! А акции «Коло-Транс» на биржах после такого шоу взлетят в тысячу раз!

В стерильном кабинете воцарилась гробовая тишина. Колобков неподвижно висел в воздухе. Его эго, только что растоптанное разгромной статьёй, под воздействием виртуозных речей Лиса снова начало стремительно раздуваться до космических масштабов. Идея устроить из рождения преемника грандиозное мировое шоу и заставить всю планету плакать от восторга попала точно в цель.

— В тысячу раз, говоришь, взлетят?.. — Колобков хрипло, задумчиво выдохнул пар. — Занимайся, Илья. Даю тебе карт-бланш. Но помни: если медиа - план сорвётся, я активирую протокол взыскания прямо в твоей голове. Выметайся.

Спустившись на девяносто девятый этаж, Илья Лисенко наконец почувствовал, как силы покидают его. Ноги стали ватными, а воротник рубашки промок от ледяного пота. Он зашёл в пустой тусклый коридор лаборатории и без сил опустился прямо на глянцевый наливной пол, обхватив голову руками. Вся былая спесь пижона испарилась, оставив лишь дикую, удушающую усталость и осознание собственной уязвимости.

Вдруг послышались мягкие, тихие шаги. К нему подошла Биргитт. Перед ней сидел полностью раздавленный и обессиленный Лис. В нём не осталось ни капли той лощёной самоуверенности, с которой он встретил её в аэропорту. Сейчас Илья был живым, искренним и смертельно загнанным в угол существом. На милом лисьем личике Биргитт отразилось несвойственное ей, глубокое женское сочувствие.

Биргитт молча опустилась на пол рядом с ним, аккуратно сняла свои титановые очки и протянула Илье чашку крепкого, обжигающего швейцарского кофе. Его пушистый белый хвост - вуаль инстинктивно и нервно дрогнул, слегка коснувшись плеча Лисенко.

— Система "Этси" сейчас принципиально сожжёт ваши синапсы, Илья, — тихо, но удивительно мягко, без прежней ледяной дистанции проговорила она своим глубоким низким голосом. — Дышите глубже. Господин Колобков — чудовище, но вы фактически умнее его. Не позволяйте его паранойе уничтожить вас.

Илья поднял глаза и встретился с ней взглядом. В её разноцветных глазах больше не было прежнего швейцарского холода — только искренняя нежность и озорной огонёк девчонки, которая просто так, без лишних слов подставляла ему своё нежное плечо. Пожалуй, это было впервые в его жизни — так по-настоящему. Оказалось, что ему очень нравится вот так сидеть рядом с ней на полу и молча пить кофе.

И в это же мгновение Илья мысленно снова очутился на том бескрайнем египетском пшеничном поле — он физически почувствовал его густой маслянистый запах и дикий, свободный ветер, который так подробно рассказывал ему обо всём, что творится вокруг.

От неё пахло этим самым полем. В ней была чистая свобода этого дикого ветра и первобытная сила живой земли. Что-то совершенно незнакомое, но удивительно настоящее родилось в нём в этот момент. Ему до боли в груди захотелось сорваться с места, оказаться с ней на том бескрайнем золотом просторе — мчаться во весь дух, играть с ветром, перепрыгивая через тяжёлые колосья, кувыркаться и беззаботно резвиться под лучами тёплого солнца, навсегда забыв о Сфере, чипах и ошейниках.

— Спасибо, Биргитт, — негромко, без единой уловки, абсолютно искренне ответил Илья, принимая чашку.

Сама её близость, её тонкий ментоловый запах и пушистый белый хвост, который вдруг заботливо, едва уловимым касанием поправил его сбившийся галстук, — всё это было чем-то совершенно другим, в корне отличным от его прежней жизни. Леденящий страх постепенно отступил, мир вокруг словно выключили, и во внутренней тишине его обычно постоянно работающего на сто процентов ментала зародилось неизвестное ему чувство напоминавшее нежность.

Глава 10. Роковое шоу и рождение чудовища

За те три месяца, что шла изнурительная подготовка к трансляции, башня «Сфера-Тауэр» превратилась в осаждённую военную крепость. План Ильи сработал безупречно: Колобков не стал трогать Зайцева. Босс хладнокровно оставил Косого на должности генерального директора, фактически превратив его в слепой, подконтрольный канал для слива дезинформации Владимиру Тамбовскому и Медведю. Заяц погрязший в рутине логистического бизнеса не подозревал, что алгоритмы «Этси» уже сформировали на него пачку уголовных документов для передачи в прокуратуру. Против самой лесной банды Колобков развязал тотальную финансовую войну, принципиально заблокировав через суды все счета их бывших портовых терминалов. Аристарх Карлионович был уверен, что держит ситуацию под стопроцентным контролем.

За то время, пока Илья без сна и отдыха организовывал интервью, красный глаз слежения в правом секторе обзора перед его глазами ни разу не погас. За Лисенко непрерывно шпионили везде, ежесекундно считывая и контролируя все его мысли и малейшие телодвижения через «Этси». Любое микроскопическое отклонение от установленной Колобковым нормы немедленно каралось вспышкой дикой боли и приступом страха.

Интервью были опубликованы, и в них Колобков предстал перед публикой в самом выгодном, благообразном свете. С экранов транслировались откровения о том, как Колобков всю свою жизнь без устали трудится на благо родины в холдинге «Коло -Транс», предоставляя сотрудникам современные, комфортные условия. Счастливые, специально чипированные клерки со слезами на глазах отзывались о Колобкове исключительно как о благодетеле и мудром наставнике.

В самый драматичный момент интервью магнат виртуозно проронил скупую мужскую слезу, лоснящуюся в лучах студийных софитов, описывая своё тотальное одиночество.

— Ничто, никакие миллиарды планеты не могут заменить человеку детский смех и объятия родного ребёнка, — проникновенно, с глубокой хрипотой в голосе шептал в микрофон Колобков. — Это одиночество ежедневно разрывает мне душу. Наследник — это главная мечта, единственная и высшая цель всей моей жизни.

Акции компании «Коло-Транс» стремительно росли, пробивая исторические максимумы на мировых биржах. Актёрский талант Колобкова и выдающиеся организаторские способности Ильи Лисенко сделали своё дело — инвесторы пребывали в абсолютном восторге. Теперь нужно было окончательно закрепить этот грандиозный успех, сыграв финальный, сокрушительный аккорд. Стране и миру требовалось шоу, какого человечество ещё никогда не видело.

— Биргитт, нужно немедленно подняться на сто первый этаж! Вас вызывает генеральный директор и учредитель «Коло-Транс». Срочно! — Илья Лисенко ворвался в стерильный зал лаборатории, и его задыхающийся голос сорвался на хрип.

Красный глаз слежения в его правом секторе обзора бешено моргал, транслируя панический приказ сверху. Время на часах неумолимо отсчитывало последние часы до начала трансляции. Отрезанный от реальности Колобков требовал отчёта.

Биргитт Рауш медленно оторвалась от пульта управления молекулярным принтером, на котором тревожно мигали жёлтые индикаторы нестабильности закваски. Она неторопливо сняла свои титановые очки, аккуратно потёрла переносицу и посмотрела на взмыленного, измученного тотальным контролем Илью своим холодным, изучающим взглядом полярного песца.

— Что ж, пойдёмте послушаем, чего ещё хочет наш великий Создатель перед своим бенефисом, — сухо, с неизменным металлическим акцентом отчеканила она, закрывая лабораторный журнал.

Они зашли в скоростной стеклянный лифт, и автоматическая система «Этси» беззвучно понесла их на самый пик империи, где за панорамными стёклами уже замерла в ожидании чуда огромная, раскалённая и обманутая пиаром Москва.

Лис знал, что теперь каждое его движение, каждая мимолётная мысль беспрестанно просматриваются и контролируются всевидящей системой «Этси». Он физически не мог вслух сказать, сделать или даже открыто подумать то, чего ему сейчас хотелось сильнее всего на свете. Но эти несколько минут в замкнутом пространстве скоростного лифта принадлежали только им. Здесь ему было позволено хотя бы просто молча полюбоваться на стройную, гибкую лисицу, на её безупречно строгую осанку и идеальный, аристократичный профиль.

Биргитт на мгновение повернула к нему голову и взглянула своими раскосыми разноцветными глазами. Этот взгляд уставшей швейцарки был пугающе проницательным — казалось, она насквозь читает его разум, медленно изучая каждую букву его израненной души. В её глазах явственно, без единого слова читалось: «Я знаю, как тебе сейчас тяжело. И мне так же тяжело, как и тебе».

И Илья опять всем своим существом ощутил это первобытное, всеобъемлющее чувство. Он вдруг осознал, что они с ней — больше не просто сотрудники одной корпорации и даже не разнополые существа, играющие в офисный флирт. Они стали единым, неделимым целым, запертым в этой золотой неоновой клетке «Коло-Транс».

— Биргитт, я уже очень, очень долго жду! — хрипло прогремел Колобков, лениво покачиваясь в своём гирокресле. — Я понимаю, что это дело не одного дня, Вы мне об этом неоднократно говорили. Но прошло уже целых три месяца! В конце концов, я вливаю в этот проект бешеные, астрономические средства. Когда я наконец получу результат?

Биргитт была буквально высушена этой каторжной работой, душными стеклянными стенами башни «Сфера-Тауэр» и ежесекундным давлением всевидящей системы «Этси». Запертая в лаборатории двадцать четыре на семь под прицелом сотен скрытых камер, Биргитт сильно осунулась и похудела. Её роскошная белая шерсть полярного песца утратила былой лоск, глаза припухли от страшного напряжения и хронического недосыпа, но всё так же строго и серьёзно смотрели прямо на Колобкова.

— Да, Аристарх Карлионович, — выговаривая слова подчёркнуто чётко и стараясь сдерживать свой швейцарский акцент, тихо проговорила Биргитт. — Я и сама как раз собиралась подняться к Вам, чтобы серьёзно поговорить.

— Так отчего же не поднялась? — Колобков громко выпустил струю приторного пара и вальяжно откинулся на спинку. — Чего ты, Биргитт? То ли боишься меня? Я ведь не кусаюсь! Чайку бы попили, посидели, поговорили по-человечески, я тебя давно ждал. Ты ведь, всё-таки, как будто бы мама наших будущих деток, а я — папа. А?

Колобков раскатисто, хрипло рассмеялся, и на его холёном лице расползлась похабная, масляная улыбка. Он пристально, с циничным превосходством разглядывал уставшую, беззащитную лисицу.

— Ну-ну, не смущайся, — искусственно ласковым, вкрадчивым тоном процедил Колобков, и синее неоновое свечение его зрачков сузилось в две хищные точки. — Так что ты мне хотела сказать, доктор Рауш? Когда у нас детки появятся?

Биргитт даже не моргнула, полностью проигнорировав его похабный тон. Она лишь поправила титановые очки и заговорила ровным, безэмоциональным металлическим голосом, от которого в тёплом кабинете повеяло альпийским холодом:

— Дело в том, что Ваш биологический материал не принимается теми видами злаковых культур, которые мы подобрали, Аристарх Карлионович. Я перепробовала все доступные науке методы молекулярного прайминга. Более того, я проявила личную инициативу и провела тесты на других элитных сортах из нашего крио - хранилища. Результат неизменен. Ни с одной чистой, высокосортной культурой Ваш геном попросту не совместим.

В стерильной сфере сто первого этажа мгновенно воцарилась удушливая, мёртвая тишина. Масляная ухмылка Колобкова застыла на его круглом холёном лице, превратившись в гротескную маску. Синее неоновое свечение в его зрачках на секунду погасло, сменившись зловещим, тусклым багрянцем.

Илья Лисенко за спиной Биргитт замер, боясь даже вздохнуть. Он видел, как на лбу Колобкова, прямо между глянцевыми корочками, начала стремительно набухать толстая, пульсирующая вена. Швейцарская полярная лисица только что хладнокровно озвучила то, чего киборг - олигарх боялся больше всего на свете: его уникальное, «божественное» тело отторгало мировой люкс.

— Ну так… и что ты предлагаешь? — самодовольный, вальяжный тон Колобкова мгновенно испарился. Его голос сменился ледяным, тихим, угрожающим тоном со стальным металлическим отзвуком.

Биргитт Рауш оставалась абсолютно спокойной. Она вывела на парящий голографический экран увеличенный в миллионы раз снимок его ДНК- цепочки и сухо продолжила:

— Проанализировав исходный код вашей закваски, я сделала вывод, что выход только один. Изначальный биоматериал, из которого создано Ваше тело, Аристарх Карлионович, содержит колоссальный объём посторонних примесей. С точки зрения швейцарской академической науки — это сор и мусор. В ядре вашей клетки обнаружены микрочастицы луговой пыли, куски прелых листьев, крошки старого засохшего постороннего хлеба, химические следы печной золы и даже лапки нескольких запечённых мошек вместе с остатками птичьего пера.

— Мусор?! Ты в своём уме, девочка?! Что ты городишь?! — взревел Колобков, и его гирокресло со страшной силой рванулось вперёд, остановившись в сантиметре от лица Биргитт.

От безумного давления внутри его круглого тела глянцевая корочка на макушке с сухим треском лопнула, и из неё тонкой струйкой пополз горький, едкий дым сожжённой муки. Лицо киборга-олигарха стало багрово-синим. Проклятая девчонка - лаборантка только что вслух, при свидетелях, зачитала ему то о чем он так тщательно пытался забыть.

Илья Лисенко за её спиной затаил дыхание. Пазл сошёлся окончательно: заморский «высший сорт» отвергал Колобкова, потому что Колобков сам был родом из самого глубокого, грязного крестьянского сусека.

— Я вас всех уничтожу!!! — сокрушительным, диким эхом взревел Колобков.

Его гирокресло мысленным импульсом рванулось в сторону, с воем рассекая воздух, и унесло багрового магната под самый купол панорамного окна. Оттуда, с высоты сто первого этажа, Аристарх Карлионович тяжело, прерывисто дышал, содрогаясь всем своим круглым телом.

Биргитт Рауш даже не повернула головы вслед его безумному виражу. Она продолжила говорить громко, чётко и пугающе спокойно. Было очевидно, что она готовилась к этому тяжёлому разговору и просчитала все варианты наперёд.

— Аристарх Карлионович, я совершенно не понимаю, почему Вы так расстроились, — её металлический швейцарский акцент резал тишину кабинета, как скальпель. — У нас по-прежнему есть реальный шанс создать Вашего наследника. Но способ остался только один. Учитывая уникальную специфику Вашего собственного рождения, о которой нам так наглядно говорит Ваш биологический материал, единственным рабочим методом является старый, традиционный путь. Тот самый, которым когда-то создали Вас сами природные условия.

Она выключила голограмму с «мусором» и вывела на экран чёткую биохимическую формулу:

— Нам нужно отказаться от стерильного заморского сырья. Вам необходимо вернуться к Вашим истокам. Найти то место, где Вы появились на свет, поскрести по старым амбарным сусекам, подмести по углам и собрать ту самую простую, серую пыльную муку со дна ларя. Только в этой грязной, сорной закваске Ваш геном сможет активироваться и запустить деление клеток. Другого пути природа нам не оставила.

— Ты хочешь, чтобы я, Колобков, учредитель и генеральный директор «Коло-Транс», сейчас при всём честном народе по сусекам скрёб?! — взвизгнул Аристарх Карлионович, и его гирокресло камнем рухнуло сверху вниз, зависнув вплотную перед лицом Биргитт.

Из лопнувшей корочки на его макушке уже не просто шёл дым, а летели мелкие, обугленные хлебные крошки. Его лоснящееся круглое лицо перекосило от бешеной, удушающей гордыни.

— Чтобы я признался миллиардам инвесторов, что я сделан из грязной амбарной пыли и печной золы?! Чтобы эти лесные ничтожества внизу, эти волки и медведи, смеялись мне в мою круглую титановую харю?! Да никогда в жизни! Телевидение уже разворачивает кабели на девяносто девятом этаже! Все мировые биржи замерли в ожидании трансляции! Акции прут вверх, как на дрожжах! Всё готово к величайшему шоу в истории человечества, а ты предлагаешь мне отменить бенефис и ехать в глухую деревню подметать углы?!

Гирокресло Колобкова с глухим воем магнитных стабилизаторов сместилось в сторону. Багровое лоснящееся лицо магната повернулось, и его тяжёлый, налитый свинцовой яростью взгляд переключился прямо на Илью.

— Ну что, Лисенко? Не прошёл твой финт с мировым шоу?! — леденящим душу шёпотом процедил Колобков, и динамики системы «Этси» жалобно звякнули. — Не будет ангельских глазок у моего наследника?! Что мы теперь делать будем, шоумен хренов?! Да я тебя прямо сейчас в порошок за этот порожняк сотру!

Спасая ситуацию и собственную жизнь, Илья мгновенно отреагировал на удар. Он жёстко пригнулся к полу, выгнув спину дугой в своей привычной позе покорного слуги, но заговорил быстро, чётко и напористо:

— Аристарх Карлионович! Я предлагаю ни в коем случае не отменять шоу. Пусть всё идёт так, как запланировано. У нас на девяносто девятом этаже развёрнута передовая лаборатория, смонтированы новые лазерные печи и уже подготовлены промежуточные тестовые заготовки колобков. Мы включаем прямой эфир на все экраны планеты. Биргитт перед камерами берёт эту заготовку, кладёт её в лазерную печь, и в этот самый момент с помощью нашего продвинутого искусственного интеллекта «Глютен», который полностью управляет системой «Этси», мы незаметно переключим реальную картинку на заранее подготовленную и синтезированную трёхмерную графику!

Лисенко перевёл дыхание, видя, как синее свечение замедлило своё мерцание:

— Весь мир увидит на экранах прекрасного, румяного малыша и Вас, бережно держащего его на руках. Вы даже сможете в реальном времени разговаривать с ним — ИИ «Глютен» мгновенно встроит интерактивную модель младенца прямо в трансляцию прямого эфира, никто на планете ничего не заметит! Покажем пару идеальных кадров с Вашим цифровым сыном и сразу же переключимся в студию на ведущего. Всё! Триумф Создателя состоится, инвесторы будут фактически рыдать от умиления, а с реальными пробирками и сусеками мы спокойно разберёмся потом, без лишних свидетелей!

__________________________________________________________________

Часы над главным пультом девяносто девятого этажа безжалостно отсчитывали последние секунды. Подготовка к трансляции напоминала развёртывание цифровой боевой операции. Чтобы выдержать одновременный наплыв миллиардов пользователей со всей планеты, серверные шлюзы «Коло-Транс» были принудительно переведены на квантовые магистрали сжатия данных. Прямой эфир кодировался в реальном времени через протоколы ультравысокого разрешения, транслируясь напрямую на уличные неоновые медиафасады мегаполисов, домашние голографические панели и вшитые нейрочипы зрителей по всему миру.

Внутри стерильного зала лаборатории царил полумрак, рассекаемый лишь фиолетовыми лучами калибровочных лазеров. Операторы центрального телевидения замерли у панорамных роботизированных камер-дронов, парящих на магнитных подушках. Биргитт Рауш стояла в самом центре кадра, перед массивным хромированным цилиндром био-печи молекулярного прайминга. На ней был белоснежный халат, скрывающий её худобу. Причёска была аккуратно собрана в пучок, а разноцветные глаза — холодно и сосредоточенно отражали бегущие строки на основном дисплее.

Илья Лисенко застыл за главным режиссёрским пультом, и его бледное лицо подсвечивалось неоновым сиянием тумблеров. Красный глаз слежения в его правом секторе обзора пульсировал на пределе возможностей, передавая леденящий, стопроцентный контроль Аристарха Карлионовича со сто первого этажа. Руки Ильи лежали на панели управления ИИ «Глютен». Колобков слепо доверял алгоритмам «Этси». Всё в этой лаборатории, от массивных лазерных печей до мельчайших медицинских колб, контролировалось системой, а значит — им лично. В его затылке стучала высокомерная мысль: «Да, я всё сделаю сам, как всегда. Мы провернем эту игру с фальшивым эфиром, зафиксируем триумф, а потом я принципиально посажу и Лиса, и Зайцева в одну камеру. С этой Биргитт и её немощным папашей из Швейцарии я тоже разберусь быстро, они мне фактически все технологии вернут и выведут детей бесплатно, иначе красиво сядут за саботаж».

— До эфира десять секунд. Всем постам — синхронизация по тайм - коду системы «Этси», — хрипло, но твёрдо скомандовал Илья в микрофон гарнитуры, чувствуя, как онемевшее от страха запястье жжёт имплант. — Запустить графическое ядро генерации. «Глютен», прогрев нейросети — сто процентов. Готовность к бесшовному стрим - инжект в основную трансляцию.

Экран перед Ильёй мигнул, подтверждая: ИИ «Глютен» создал идеальную, неотличимую от реальности голограмму румяного, ангельского младенца -колобка, которая должна была перекрыть реальную картинку из печи ровно на сороковой секунде эфира.

— Пять секунд… Четыре… — шептал голос выпускающего редактора в наушнике. — Три… Две… Пошёл сигнал в сеть! Мы в воздухе!

На миллиардах дисплеев вспыхнула заставка холдинга «Коло-Транс», сменившаяся видом на лабораторию девяносто девятого этажа.

— Приветствую вас, жители Земли, — раскатистый, объёмный голос Аристарха Карлионовича, транслируемый через главный аудио - шлюз прямо со сто первого этажа, заполнил эфир. — Сегодня великий день. День, когда цифровые технологии и высшая биология сольются воедино, чтобы подарить миру Новую Эру. На ваших глазах, в прямом эфире, венец науки «Коло-Транс» и швейцарские био - инженеры явят планете моего законного Наследника империи.

Камера - дрон плавно спикировала вниз, давая крупный план на Биргитт. Она неторопливым движением открыла заслонку лазерной печи и поместила внутрь стерильный контейнер с тестовой заготовкой. Тяжёлая титановая дверь заблокировалась с глухим пневматическим свистом.

— Запустить процесс молекулярного прайминга. Подача альфа - излучения — сорок мегаватт, — ровным, металлическим голосом с швейцарским акцентом произнесла Биргитт на камеру, а её пушистый белый хвост нервно дрогнул под халатом.

Внутри печи вспыхнуло ослепительное сиреневое свечение. На сороковой секунде Илья Лисенко затаил дыхание, и его палец резко опустился на сенсорную панель: — «Глютен», пошёл инжект! Подмена видеопотока через три, две, одна…

Индикаторы пульта окрасились в зелёный цвет. Программа рапортовала об идеальном бесшовном наложении. На экранах миллиардов обманутых пиаром зрителей внутри печи начал плавно формироваться безупречный, светящийся золотом комочек новой жизни. Колобков на своём сто первом этаже мысленно замер, упиваясь этим фальшивым, грандиозным ИИ-триумфом, а акции «Коло-Транс» на биржах в эту секунду совершили вертикальный взлёт.

Но в этот самый момент индикаторы пульта генерации ИИ «Глютен» внезапно выдали серию коротких, истеричных щелчков. Зелёные шкалы рвано дрогнули и окрасились в предупреждающий оранжевый цвет. Илья судорожно ударил пальцами по сенсорной панели, пытаясь выровнять сигнал, но код на экранах буквально взбесился. Нейросетевая иллюзия начала распадаться на крупные цифровые пиксели. Лицо виртуального ребёнка уродливо поплыло, обнажая под собой пустоту.

«Что происходит?! Матрица рассыпается! Шлюз заблокирован!» — панически закричал в наушнике голос выпускающего режиссёра.

В ту же секунду на центральном сервере «Этси» вспыхло системное уведомление, защищённое старым, до боли знакомым Илье шифрованием. Лисенко оцепенел. Это была та самая скрытая цифровая «дыра» в безопасности сети, которую он сам когда-то раскопал, чтобы прятать свои крамольные мысли от чипа Колобкова. Но сейчас из этой дыры выползал чужой командный код. Заяц. Трусливый, угодливый Ванечка Зайцев, пользуясь трёхмесячным бесконтрольным доступом к мастер - ключам сто первого этажа, пока Колобков отвлёкся на лабораторию, тайно выкрал лисьи наработки. Он передал их хакерам Владимира Тамбовского, и теперь лесная банда удалённо, через защищённый терминал Волка, намертво перекрыла кислород ИИ «Глютен».

Фальшивая цифровая клейковина лопнула. Картинка «Миража» с треском погасла на всех экранах планеты. И трансляция в прямом эфире переключилась на то, что на самом деле происходило внутри реальной лазерной печи.

На огромных экранах с картинкой в формате 4D все федеральные каналы страны крупным планом транслировали катастрофу. Миллиарды людей с нарастающим ужасом наблюдали за тем, как заморское элитное тесто под воздействием сорока мегаватт альфа-излучения не может переварить зашитый в него цифровой код Аристарха Карлионовича. Рафинированный геном «Красной Бордо» и «Камута» воспринял кибернетическую архитектуру босса как смертоносную вирусную атаку. Клетки пшеницы начали яростно защищаться, на глазах у потрясённой публики консервируя белок и превращая живую ткань в уродливый, плотный, серо - асфальтовый монолит.

Толстое кварцевое стекло внутренней колбы с оглушительным, пушечным треском лопнуло. На глянцевое хромированное дно печи, сочась белой химической пеной, грузно вывалился тяжёлый, аморфный, пульсирующий ком. В нём не было и капли обещанного румянца — его обугленная глянцевая корочка была покрыта глубокими, рваными, кровоточащими серой закваской трещинами.

Из этого уродливого серого шара с омерзительным костяным скрежетом вдруг начали бешено выдвигаться длинные, жёсткие, чёрные усики похожие на суставчатые лапы гигантского паука или иглы ископаемого дикобраза, они скребли по металлу, приподнимая тяжёлое, содрогающееся тело монстра. Из глубины этой цементной белковой массы на мир слепо и бездушно смотрели несколько пустых, мёртвых механических линз — лазерные датчики печи от безумного перегрева намертво вплавились и приварились прямо к углеводной структуре существа.

Биомеханическая химера издала жуткий, глухой, булькающий хрип, в котором каким-то кошмарным образом угадывались металлические интонации голоса самого Колобкова, и со всей силы бросилась вперёд — прямо на панорамное стекло лаборатории. Жёсткие чёрные иглы злака скрежетнули по триплексу, оставляя глубокие борозды, а уродливая серая морда монстра распласталась по стеклу прямо перед объективом парящей камеры - дрона, заливая объектив густой пенистой слизью.

На сто первом этаже из динамиков системы «Этси» раздался утробный, нечеловеческий крик Аристарха Карлионовича. Синий неоновый свет в его глазах мгновенно взорвался кроваво - багровым пожаром, и чип в его затылке с сухим треском закоротило, выбрасывая сноп искр. Экран трансляции окончательно залило серой пеной.

Глава 11. Каждому своё

Система «Этси» полностью прекратила работу, и чипы всех сотрудников одновременно отключились. Их внезапно освободившиеся умы и тела никак не могли привыкнуть к новому, пугающему состоянию свободы — сотрудники бесцельно передвигались по затихшему офису в поисках ответа на на интересовавшие их вопросы:

— Что будет дальше?

— А когда теперь включат?

— Может быть… просто поехать домой?

Ответа не было. Босса — а вернее, то, что от него осталось, — лихорадочно соскабливала с пола его личная команда докторов - пекарей и косметологов - кондитеров. Его чёрные, обуглившиеся сухарики бережно сметали в отдельный контейнер, а то, что ещё хоть как-то можно было спасти, осторожно складывали в стерильную барокамеру.

Обретя такую непривычную, пьянящую свободу, никто в офисе не мог понять что же с ней делать. Клерки растерянно переглядывались, лихорадочно соображая, что предпринять. Возможно, это был их единственный реальный шанс окончательно избавиться от чипа, разорвать кабальные контракты и навсегда покинуть эту компанию - монстра — высасывающую все жизненные силы.

Перед высыпавшимися на улицу и распределившимся по групкам людьми доктора пронесли баракамеру и погрузили в карету скорой помощи, была ли в ней жизнь или нет никто не знал.

В то время как в карету скорой помощи грузили обуглившиеся куски Колобкова, к стеклянному небоскрёбу «Сфера-Тауэр» подъехал кортеж из нескольких представительских машин. Они синхронно остановились у самого входа. Сначала из автомобилей вышли молчаливые охранники в длинных чёрных плащах, под которыми явно угадывалось тяжёлое оружие. Раскрыв массивные зонты и услужливо открывая двери пассажирам, они вели себя подчёркнуто профессионально, уверенно и спокойно. Замершая толпа бывших сотрудников, ещё не отошедшая от шока после отключения чипов, смотрела на это действие с открытыми ртами.

Михаил Топтыгин в тяжёлом, идеально скроенном классическом пальто и Владимир Тамбовский, лениво перекатывающий во рту неизменную зубочистку, уверенно вышли из шикарных автомобилей и были полностью готовы дать эксклюзивное интервью. За их спинами молчаливым, надёжным щитом мгновенно выстроились юристы и новая, лояльная им служба безопасности.

Репортёры в припадке профессионального экстаза окружили их плотным кольцом, вытягивая руки с диктофонами и ослепляя соратников вспышками камер. Топтыгин жестом призвал толпу к тишине, поправил воротник пальто и заговорил своим фирменным — низким, рокочущим, но пугающе спокойным басом:

— Доброе утро, уважаемые коллеги, — его голос звучал подчёркнуто вежливо, со сдержанной уверенностью крупного игрока. — Мы понимаем ваше волнение в связи с недавним инцидентом в прямом эфире, поэтому считаем необходимым сделать официальное заявление. С этого момента холдинг «Коло-Транс» юридически и фактически прекратил своё существование. Консорциум «Лес-Транс» успешно завершил процедуру экстренного выкупа стопроцентного пакета голосующих акций компании на открытом рынке.

Журналисты затаили дыхание, а Владимир Тамбовский цинично усмехнулся, не вынимая зубочистки. Топтыгин плавно продолжил, чеканя каждое слово:

— Прежнее руководство не справилось с управлением рисками, что привело к критической волатильности и дестабилизации актива. В целях защиты интересов инвесторов и недопущения логистического коллапса в стране, «Лес-Транс» принял решение о полной консолидации бизнеса. Прямо сейчас в небоскрёбе «Сфера-Тауэр» начинается процедура глубокой реструктуризации и ребрендинга. Отныне в этих стенах будет располагаться штаб - квартира обновлённого холдинга «Лес-Транс». Все операционные процессы полностью переходят под наш контроль, обязательства перед клиентами будут выполнены в полном объёме. Юридическая чистота сделки абсолютна. Спасибо, комментариев больше не будет.

Под объективами ошарашенных телекамер Топтыгин и Тамбовский развернулись и в сопровождении монолитного строя адвокатов двинулись к парадным дверям башни.

***

Илья почувствовал её запах ещё до того, как её стройный силуэт появился в залитом утренним солнцем холле башни «Сфера-Тауэр». Держа в одной руке элегантный саквояж и изящным движением обернув вокруг шеи свой роскошный белый хвост -вуаль, она плавно двигалась к выходу.

Илья прикрыл глаза, и его обострившееся биологическое чутьё мгновенно уловило в прохладном воздухе её неповторимый аромат — тонкий, чистый запах швейцарского ментола с едва заметной сладкой ноткой фиалковой железы на кончике её хвоста. Память предков в каждой клетке его тела подсказала ему: эта женщина — его пара. Его стая. Одно целое на всю жизнь…

Биргитт тоже это знала. Учуяв его приближение, она, не оборачиваясь, замерла у самых дверей. Почувствовав его тёплое дыхание возле своего лица, лисица медленно повернулась. Подняв на Илью свои разноцветные глаза, полные искреннего, долгожданного счастья.

— Мы опаздываем, Лисенко. Наш самолёт в Цюрих уже через сорок минут.

Эпилог

Спустя полгода, ранним летним утром, по чистой, сверкающей росе, в которой дрожало и отражалось рассветное солнце, медленно катился Колобков. Его собранное бережными руками докторов - кондитеров тело было изрядно покалечено — он был наполовину перемотан стерильными марлевыми бинтами, а зачерствевшие, неровные куски его некогда глянцевого титанового бока со стуком перекатывались по пыльной тропинке.

Но дикая природа вокруг ликовала. Оглушительное, радостное пение птиц и свежий луговой ветер ласково касались его израненной корочки. Казалось, сама земля вливала в Аристарха Карлионовича те силы, которые, как он думал, навсегда покинули его на сто первом этаже Сферы.

Он катился вперёд, к старому дому, чисто интуитивно встретившемуся ему на пути. Он двигался, совершенно не задумываясь об адресе и координатах, но его измученное биологическое тело без всяких навигаторов и систем слежения «Этси» точно знало, куда ему нужно катится.

Аристарх Карлионович уткнулся в покосившийся деревянный порог старой избы. Дверь со скрипом отворилась, и на крыльцо вышла немолодая женщина в простом ситцевом платке, с добрыми, немного грустными глазами. Она посмотрела вниз, на пыльного, облепленного травой покалеченного Колобка, и её руки мгновенно всплеснули:

— Батюшки… Неужто прикатился? — тихо, со слезами на глазах выдохнула она.

Женщина бережно, словно хрупкую драгоценность, подняла его с земли, занесла в дом и уложила на чистую лавку у окна.

— Меня Алёной зовут, — тихим, певучим голосом, ласково обтирая обгоревшие бока бывшего босса чистым полотенцем, заговорила она. — А дед с бабкой ведь так тебя и не дождались, Аристарх… До самых последних дней своих, пока не умерли, всё у этого окна сидели. Чай нальют, вглядываются в дорогу, письма твои ждали. Надеялись, что вспомнишь, проведаешь старых. Всё пытались в Москву тебе писать, на адрес этой твоей огромной башни, открытки слали, с Днём рождения поздравляли, да только ты ни разу не ответил…

«День рождения…» — эхом отозвалось внутри. В круглой голове Колобкова, полностью лишённой компьютерного нейрочипа «Этси», воцарилась звенящая, мучительная тишина. Все миллиарды, все акции и парящие гирокресла сто первого этажа в одно мгновение превратились в ничтожный, позорный пепел.

Алёна понимающе улыбнулась, погладила его по тёплой корочке и повязала фартук.

— Ну полно тебе, не грусти, блудный ты наш. Дома ты теперь.

Она взяла старое гусиное крыло, подошла к древнему мучному ларю в углу и принялась бережно, до последней крупицы скрести по сусекам и мести амбар. На самом дне набралось всего две пригоршни простой, серой, пыльной ржаной муки, но Алёна умело замесила густое тесто на деревенской сметане, согрела его у печи и слепила маленького, круглого колобка. Затем взяла лопату и Ловко закинула его в самый пыл русской печи.

Через час по всей избе разнёсся умопомрачительный, сладкий запах свежего выпеченного хлеба.Женщина достала готовый каравай и положила его на подоконник — остывать.

Аристарх Карлионович подкатился ближе и замер рядом. Настоящее солнце ласково грело их обоих. И в эту секунду маленький, ржаной колобок на окошке вдруг тихонько вздохнул, зашевелился и перевернулся на другой, румяный бок. Внимательные, живые глаза малыша смотрели на Аристарха немного удивлённо и радостно, изучая и рассматривая его с большим, искренним интересом.

По обгоревшей щеке Колобкова медленно потекла настоящая, неподдельная слеза.