Нащупать пульс у Джул (Ознакомительный фрагмент)

Ознакомительный фрагмент повести.

Нащупать пульс у Джул

…1

От набора скорости челнок затрясло.

Крепко сжимая биоконтейнер, девушка молилась. В такие минуты сожалеешь о содеянном, сомневаешься, хочешь все вернуть, но, как правило, назад пути нет. Особенно когда ты выкрала ребенка и нелегально летишь на Спутник. Но, с другой стороны, если трезво оценить обстановку, план был надежный – она не первая и не последняя, кто таким образом убегал от диктата Земли. Так что паника преждевременная, все шло по плану: на пульте диспетчера горел сигнал о проникновении в верхние слои атмосферы – очередной мажор на гибридной тачке решил подняться поближе к звездам. Искусственный разум Земли оперативно установил нарушителя, а в зону контроля согласно протоколу выдвинулась бригада ремонтников для замены фотоэлементов. Идеальный заговор: все, кому положено, неторопливо делали свое дело с греющими душу мыслями об откате, оштрафованный радовался солидной марже, с лихвой покроющей наказание, а шаттл с нелегалами на борту, сжигая ускорители, на максимальных скоростях рвался в космос. Вот, кстати, и причина тряски – пилоты торопились протиснуться в узенькое горлышко системы тотального контроля за машинами до замены фотоэлементов. А когда тряска стихла и все вокруг обрело невесомость, в динамике над головой захрипел довольный мужской бас. Юная мать вытерла рукавом пот и закрыла глаза, в голове крутилась единственная мысль: «Надо поспать!», руки сжали контейнер с малышкой, и беглянка уснула.

Через пару часов резкий хрип динамика заставил проснуться.

Пилот челнока: «Итак, сегодня пятое августа две тысячи сто восемьдесят второго года. Ровно четыре часа утра по Московскому времени. Всем спасибо за полет, за бортом минус сто сорок три градуса по цельсию, как всегда, погода солнечная, осадков не наблюдаю. Не забываем свои вещи, все, что останется, будет выброшено в космос, и помним, обшивку трапа не трогать! Обморозите руки! Подача горячего воздуха в переход будет недолгой, так что закрываем рты и бежим навстречу новой жизни. Удачи, земляне, лунобус подан!»

Набрав полную грудь воздуха, девушка втиснулась в живую реку перебегающих по закрытому трапу людей. В луноходе было душно, сидячих мест не хватало, как, впрочем, и кислородных масок. Робот-гид предостерег, что адаптационная смесь подается лишь единожды, обмануть систему не получится.

– Не задерживай очередь! – закричал голубоглазый американец в облегченном скафандре. – Сделал пару глотков и передал соседу, – взявшись за руль, буркнул он. – Мне не нужны жмурики на борту, надеюсь, все это услышали?

Толпа одобрительно закивала. А еще в машине до омерзения воняло гнилью и раздражала низкая гравитация – не таким беглянка представляла себе первое знакомство со Спутником. Удушье нарастало, она попыталась вдохнуть полной грудью, но ничего не получилось, мышцы не слушались, словно кто-то мешал дышать, сдавливая тисками легкие. Еще один вдох, и никак. Глотая воздух, она пыталась надышаться, но легче не становилось, перед глазами появились мурашки, возникло неприятное пощипывание на кончиках пальцев. Неожиданно здоровый мужчина напротив протянул маску. Жадный вдох – и сознание вмиг прояснилось, даже сердце забилось ровнее, очередной вдох – и дыхание стало ровным и глубоким, уголки рта потянулись вверх. И стало так спокойно на душе! Даже грязный лунобус показался не таким уж омерзительным. Она сделала еще один вдох, и подача смеси прекратилась, тут же чья та волосатая рука потянулась за маской. Девушка попыталась еще раз вдохнуть, но, кроме вони грязного лунобуса, ничего не унюхала.

– Садитесь, – дернул ее за руку подросток. – Тут есть ремни, не надо прикрывать голову от ударов.

– Спасибо, – обессилено рухнув на металлическое кресло, только и смогла пробубнить бедняжка.

Увы, но на сидячих местах оказалось еще хуже. Техническая смесь для микроклимата подавалась из потолка. Объективно лунобус был рассчитан на десять туристов, которые могли комфортно наслаждаться видами на поверхности Спутника. Однако в погоне за прибылью систему настроили таким образом, что вместо десяти человек в таких машинах умещались тридцать, а то и пятьдесят нелегалов. Главное – не брать больных и немощных, те реально могут окочуриться во время поездки. А в целом полчаса езды переносят даже подростки. Позиция водителей простая: «Не нравится – летай Земными космолиниями».

– Прекратите потасовку! Одна доза смеси на человека, что непонятного! – закричал водитель. – Хватит ругаться, сейчас станет легче, подъезжаем к городу! Предупреждаю сразу, на Спутнике низкая гравитации, запрещено бегать, прыгать, драться, за каждым таким проступком стоит ваша безопасность. Привыкайте, что ваша жизнь здесь никому не нужна, это вам не Земля, где роботы подтирают жопу, здесь все придется делать самим. – Водитель окинул взглядом испуганную толпу беженцев. – Всем всё понятно?

Раздалось ответное «да», и луноход съехал с грунта на армированную дорогу. Тряска прекратилась, даже появилось ощущение некого комфорта, и чем дальше луноход погружался в подземный грот, тем легче дышалось. Машина ускорилась, а в посеребренных инеем окнах замелькали фонари. Ехали минут десять, иней на окнах стал таять, водитель открыл дверь, и в душный салон ударил теплый воздух. Жадно вдыхая, беглянка растерла лицо, пытаясь привести себя в порядок, потом осмотрела ребенка, тот в позе эмбриона сладко спал. И когда большая часть беженцев вышла из машины, она попыталась встать, опираясь на поручни, но ноги не слушались – те онемели от стресса, настолько, что бедняжка даже испугалась, а не паралич ли это.

– Что сидим, дамочка? – крикнул водитель. – Выходим, мне еще за товаром для ресторана ехать.

– У меня ноги онемели, – растерянно прошептала беглянка.

– Ты что, калечка? – водитель подошел к ней. – Кому сказал, вставай!

Атлетично сложенный парень грозно навис над ней, намереваясь вышвырнуть хамку, но заметил ужас в глазах девушки – она правда не понимала, что с ней произошло и почему ноги не слушаются. Худая, черноволосая, с большими испуганными глазами и детским лицом, бедняжка вцепилась в биоконтейнер и, как беззащитный ребенок, жалобно просила о помощи.

Почесав в затылке, водитель снял с лица ингалятор и протянул ей.

– На, подыши, – приказал он. – Тут неразбавленная смесь, сейчас станет легче. – Водитель заметил контейнер с малышом. – Что ж ты, мать, с ребенком сюда прилетела?

– И правда легче, – жадно вдыхая, ответила девушка.

– Спутник не место для таких крох, – помогая девушке подняться с места, стоял на своем водитель. – Тут взрослые гибнут как мухи, а ты ребенка привезла.

– Мы выживем, – резко ответила та.

– С характером, – улыбнулся мужчина. – Дам бесплатный совет – берись за любую работу на поверхности.

– Зачем это?

– За тридцатку получишь статус, а дальше сама разберешься, что и как делать на Спутнике, и не верь, что радиация убивает, в космосе больше справедливости, чем в норе, здесь дышится легче.

– Спасибо, – возвращая маску, прошептала беглянка. – Меня зовут Ольга Велова.

– Береги себя, Ольга, – улыбнулся мужчина, активируя режим уборки у робота-гида.

– Можно узнать ваше имя? – растеряно спросила она.

– Рой, – улыбнулся здоровяк. – Харрли Рой. Иди уже в город, Велова! Удачи тебе!

Одернув комбинезон, Оля опоясала себя энегоремнями и пристегнула к спине контейнер. Смесь работала, и юная мать на глазах приходила в себя, взгляд уже стал прежним, как перед полетом: цепкий и полный решимости, потому что Велова не просто надеялась, а верила, что у нее все получится. И теперь фраза: «Назад пути нет!» звучала не как мольба о помощи, а как эпилог к прошлой жизни, где был достаток, был статус и безоблачное будущее, но в золотой клетке, и она, бросив всё, убежала, а значит: «Идем вперед, и ничего не боимся!»

Вот о чем думала Велова, двигаясь навстречу новой жизни. Но были и минусы – раздражала низкая гравитация, организм с трудом адаптировался, впрочем, не у нее одной, – все беженцы то и дело подпрыгивали при ходьбе.

…2

На подходе к таможенному модулю робот-охранник загнал беженцев в техническое крыло: металлические лавки, они же кресла-кровати для сна, плохо работающая система микроклимата, мусор под ногами и ни одного робота, куда ни глянь – озлобленные человеческие лица. Тут воняло мочой и стоял несмолкаемый людской гул беженцев: дети, старики, женщины, мужчины, даже инвалиды в экзоскелетах, – все хотели получить вид на жительство.

Отыскав дверь с табличкой «Выход в зону таможенного контроля», Ольга потянула на себя ручку:

– Разрешите войти? – подвинув стоявшего рядом бородача спросила она.

– Куда прешь, дура! – грубо рявкнул бородатый мужчина с металлическим протезом вместо руки, – Не видишь, очередь! – Он с силой надавил на дверь, и та с грохотом закрылась.

– Простите, не заметила, – растерянно ответила Ольга.

– Биофон поставь в цепочку и жди, – выкрикнул кто-то из толпы.

– Извините, я не специально, впервые на Луне, – обратив внимание на цепочку из парящих бифов, прошептала Велова.

Как оказалось, для нелегалов были иные правила регистрации. В зону таможенного контроля вело шесть дверей, и у каждой дежурил сторож, тот бородач с металлической рукой был одним из надсмотрщиков, более того, на каждого из верзил работало с десяток мальчишек, те, как юркие крысята, собирали информацию о прилетевших.

– Что перевозишь, землянка? – подсев рядом, спросил лысый паренек.

– Мне не интересно общение, – затемнив контейнер, ответила Велова. – Я устала и хочу отдохнуть.

– Могу помочь в очереди, – ехидно улыбнулся мальчуган. – За четвертушку унции тебя подвинут к двери, но за груз отдельная оплата. Все зависит от того, что привезла на Спутник.

– Не поняла?

– Что в контейнере? – напрямую спросил паренек и, видя реакцию Ольги, добавил: – Это не праздный интерес, на таможне контейнер разберут на винтики. И если найдут запрещенку, то Однорукий получит штраф, и я останусь без процента. Так что там, дамочка?

– А что значит «подвинуть к двери»? – вопросом на вопрос ответила Велова.

– Ускорить очередь, – наклонившись, чтобы разглядеть содержимое груза, ответил парень. – Погоди, это же биоконтейнер? Ты нормальная, там что, реально что-то живое?

– Какое тебе дело? – прижав к груди контейнер, грубо ответила Велова.

– Ну, как знаешь. – Парень встал.

– Погоди, – остановила его Ольга. – Ускорить – это пройти без очереди?

– Да, но Однорукий не пропустит тебя с этой штукой. Тут четвертью унции не отделаешься, – тяжело выдохнул паренек. – Минимум унция. И никаких гарантий, что на таможне пропустят биологический груз.

– Это моя дочь! – грубо ответила Ольга.

– Да мне плевать, кто там! – ехидно наморщил лоб парень. – Проще никому не верить, чем потом огребать.

– Я не лгу, – грубо ответила Ольга и тут же с улыбкой добавила: – Я готова заплатить сколько скажешь, но электронным переводом.

– Она еще и без монет приехала, – засмеялся паренек. – Ты первый раз на Спутнике?

– Где?

– На Луне.

– Первый. – Велова растерянно кивнула.

– Вон ту дверь видишь, это путь в холл терминала. Там будет стоять робот-охранник. Подходишь, говоришь, нужен обмен валюты, он дает шип, по нашему – ошейник, кидаешь его на пол и – добро пожаловать в зону для туристов, курс грабительский, но это единственный вариант получить наличные.

– Хорошо, – радостно ответила Ольга. – Покупаю право «Без очереди».

– Сначала монеты, дамочка, – расплылся в улыбке лысый парень. – А потом все остальное!

Ошейник оказался электромагнитным навигатором, весь пол зоны прилета был исчерчен линиями, по которым двигался полезный гаджет – вполне удобное изобретение, задал маршрут, и нипочем тебе низкая гравитация, придешь куда надо. Почти как биофон, хотя Ольга заметила, что можно и на бифе так передвигаться, нужен только адаптер. Пробираясь сквозь толпу туристов, она заметила модуль банка, тот горел зеленым светом, и ни одного человека в очереди. Заметив Велову, робот-помощник оживился, расплывшись в улыбке. Процедура незамысловатая – просунул руку для идентификации, на табло появился финансовый счет, и, как только машина сличила биометрику, робот активировал иконку «обменять деньги».

– Один к тысяче! – возмутилась Ольга. – Вы нормальные? – Но робот лишь улыбался, в его алгоритме не было функции задатков интеллекта, обычная болванка с четким набором действий.

Скрипя зубами, Велова подтвердила обмен, и пять небольших, но тяжелых монет номиналом в сто лунных плат выпали на лоток. Непривычно держать живые деньги, но есть в этом что-то магическое, отсылающее к истокам человечества. Монеты как монеты, обычный гладкий гурт, неоново-алая эмблема, официальный символ лунных колоний, круг в треугольнике – это аверс, и цифра «сто» римскими символами на реверсе. Вес – около тридцати грамм, цвет матово-серебристый, и, судя по латинской аббревиатуре под номиналом, для чеканки использовали платину.

Велова смотрела на монеты и не верила глазам – половина взятых на годы жизни сбережений умещались в ладошке.

– Ух ты, новенькие платы, – разглядывая монету, оживился пацан.

– Монеты хватит, чтобы никто не задавал вопросов о контейнере? – строго спросила Ольга.

– Еще как! – спрятав денюжку в карман, ответил паренек. – Но четвертушку за мои услуги никто не отменял.

– Не волнуйся, получишь свой процент, – забрав биофон из очереди, ответила Ольга.

А люди всё прибывали и прибывали, новенькие не сразу вникали в правила, поэтому периодически возникали потасовки за место в очереди. И если бузотер брал верх, требуя немедленно открыть двери, всегда находилось два-три здоровяка, чтобы отвести несогласного в сторонку, после чего скандалист вел себя тише всех. Система ломала любого.

– Тебе чего, лысый? – оживился однорукий мужчина.

– Сестра из Европы прилетела, будь человеком, пропусти без очереди. – Он протянул ему руку, в которой держал сто лунных плат. – Хочет получить гражданство, в контейнере племяшка, все по-честному.

– Хорошенькая, – ехидно улыбнулся мордоворот, отщипнув металлическими пальцами кусочек благородного металла. – Надо же, новенький, в обменнике брала? – Ольга кивнула, а он спрятал монету в карман. – Говоришь, сестра? Одна или с мужем?

– Одна, – ответила Велова, но её проводник перебил Ольгу и с ухмылкой добавил:

– Муж просто официально залетел, сейчас проходит регистрацию.

– А зачем так сложно? – вглядываясь в контейнер, прошептал рыжий мордоворот. – Что в контейнере?

– Дочь, – ответила Ольга.

– Зачем прячешь, отдала бы мужу, в чем проблема, землянка? – почесав затылок, спросил громила.

– Какая вам разница, если я плачу́ за вход? – возмутилась она.

– Том, тут все законно, – перебил Велову парень. – Они на лечение приехали, а с билетами, сам понимаешь, беда. Вот и залетела нелегально. Ну хочешь, я свою долю отдам?

– Хочу, – скупо ответил мордоворот.

– Дай еще четвертушку, – посмотрев на Ольгу, прошептал проводник.

– У меня только сто.

– Давай сто, – протягивая три маленькие монеты по двадцать пять единиц, ответил мордоворот. – Не смотри так, настоящие. Вся ходячка немного погрызана, это Спутник, детка, люди тут выживают как могут.

– Теперь я могу пройти?

– С характером баба! – засмеялся здоровяк и, повернувшись к возмущающейся толпе беженцев, заголосил: – Чё шумим, земляне? Сестра племянника прилетела на лечение, позвонили из клиники, велели срочно доставить. – закрывая на ключ дверь за Веловой, оправдывался перед толпой однорукий здоровяк. – Будьте людьми, уважаемые! У вас будет подобная ситуация – тоже пойдем навстречу.

Публика хоть и негодовала, но каждый в душе понимал, что его недовольство ничего не стоит, особенно когда в твоем кармане дырка вместо монет. А значит, надо заткнуться и ждать своей очереди.

…3

Ольга стояла в пустом коридоре, там, за дверью, остались гул и суета соплеменников, стояла с ощущением, что вся та жизнь на планете – неравный брак, бегство и страх – были уже не с ней, она просто, как в кино, сидела на первом ряду, поэтому всё казалось таким реалистичным. Вот он, момент триумфа, и хотелось насладится этим. Казалось, даже воздух тут был чище, что уж говорить об остальном: стены, красочный рекламный баннер с агитационными роликами для туристов и где-то в конце этого великолепия – металлическая раздвижная дверь с электронной табличкой «миграционный отдел». Разве так бывает, чтобы прошлое просто растворилось перед будущим? Разве такое возможно?

За дверью ее встретила приятной внешности женщина в темно-синей форме. Электронный бэйдж подсказал имя сотрудника таможни: Тора Соул. Круглолицая, коротко стриженная блондинка располагала к себе, даже чувствовалась некая эмпатия, что резко диссонировало с тем людским муравейником для мигрантов, из которого она пришла. Сам кабинет маленький: стол, два кресла, рамка, сканеры для просвечивания багажа и идентификации личности. Улыбчивая сотрудница таможни предложила сесть в кресло-идентификатор. Единственное, что напоминало о доме, – это два робота – помощник и охранник. В точности как на Земле – человекоподобные, внушительных размеров боевые машины, такие гиганты служили в полиции.

Велова села в кресло, и тело провалилось в приятную мягкость умной ткани. И тут же с десяток датчиков замигали россыпью разноцветных огней, начиная сканирование.

– Вы недавно стали мамой? – оторвав взгляд от монитора, спросила Тора. – Поздравляю, три шестьсот – хороший вес. – Она покосилась на контейнер. – Я так понимаю, малыша взяли собой? Не боитесь?

– Ему тут будет лучше, мэм, – обнимая контейнер, ответила Велова.

– Как назвали сына?

– Джон.

– Минуточку, – она открыла еще одну папку, а машина для анализа загудела, словно ее включили на всю мощность.

Велова почувствовала, как левую руку зафиксировал металлический браслет, и сразу следом неприятное покалывание в пальцах, словно крохотной иглой проткнули кожу. Сотрудница таможни попросила не двигаться – забор генетического материла будет недолгим. И буквально через несколько минут, изучив предварительный анализ, Тора, выпучив глаза, покосилась на Ольгу.

– Зачем же вы меня путаете, милочка? – раздражённо спросила она

– Не понимаю, о чем вы?

– Ваша фамилия Вайтгард, а не Велова, Ольга Романовна, двадцатишестилетняя уроженка Москва-сити.

– Почему путаю, после развода я сменила фамилию.

— Кто же против, это ваше право, но данные о разводе не подтверждены, – строго ответила Тора. – А следовательно, запрос на смену фамилии незаконен. Вы в курсе, что нельзя менять данные до внесения изменений в семейное положение искусственным разумом?

– Тут какая-то ошибка, Ричард должен был подписать бумаги.

– Ошибки нет, – с улыбкой заметила Тора. – Вынуждена поставить метку особого контроля, теперь вам придется подтверждать личность генетически верифицированным способом.

– Да пожалуйста, – надменно ответила Велова, освободив левую руку.

– И впредь, госпожа Вайтгард-Велова, не допускайте халатности с личными данными, это может привести к проблемам более высокого порядка.

– Разумеется.

Робот-охранник сделал два внушительных шага навстречу и встал рядом с сотрудницей таможни.

– Итак, ваш сын записан как Джон Спенсер Вайтгард Третий, – кивком указав на контейнер, продолжила Тори. – Не хотелось бы его будить, но нужна идентификация личности.

– Да, конечно, – смущаясь, ответила Ольга.

Скрипя шестеренками, теперь уже робот-помощник подошел к Веловой и включил визуальный сканер. Зрачки загорелись красным, и робот протянул механическую руку к панели управления контейнером. Пара быстрых нажатий – и та отозвалась включением экрана.

– Мэм, у нас проблема, – расширив визоры, запаниковал робот. – Согласно биометрии, внутри находится мальчик 00,3.GB.189.90(плюс). Однако визуальное идентификация невозможна. Данная модель контейнера переделана, все заводские настройки сбиты, – механическим голосом рапортовал помощник. – И как следствие, отсутствует возможность потвердить заявленный генотип.

– Ребенок жив? – испугано спросила Тори.

– Ответ утвердительный – жизни ребенка ничто не угрожает, малыш погружен в жидкостную среду, что позволяет осуществлять питание и оксигенацию тканей. Все функции биоконтейнера работают исправно.

– Что вы сделали с контейнером? – сверля взглядом Велову, строго спросила Тори.

– Ничего, – испугано ответила та, – Это какая-то ошибка.

– Мэм, предлагаю извлечь человеческого детеныша для идентификации, – повернув голову к сотруднице таможни, рапортовал робот. – Мне вызвать робота-медика?

– Не трогайте! – выхватила контейнер из рук робота Ольга.

– Гражданка Вайтгард-Велова, прекратить панику! – строго отреагировала Тори. – Процедура безопасная, возьмем образец генетического материала через переходник и сравним с тем, что в базе данных ИР Земли. Не делайте резких движений, пожалуйста.

Робот-помощник вывел на лицевую панель улыбку, а его указательный палец заострился в подобие щупа.

– Решение приемлемое, – сказал робот. – Позвольте начать процедуру?

– Я не дам вам проткнуть малыша! – закричала Ольга.

На крик отреагировал охранник, взяв её под наблюдение визоров.

– Ольга Романовна, пожалуйста, успокойтесь, это обычная пункция, – предостерегла Тори. – И повторяю, не делайте резких движений, военный робот может расценить их как угрозу общей безопасности, а с учетом метки особого контроля ваша истерика может закончиться трагедией.

Игнорируя замечания, Велова еще сильнее прижала к себе малыша и потребовала не подходить к ней, иначе она станет драться. И вообще, она не обязана ничего доказывать и имеет право путешествовать с сыном куда хочет и как хочет. «Она туристка», – кричала во все горло Ольга.

Робот достал импульсную пушку.

– Все верно, вы гражданка Земли, вы туристка! – успокаивала ее Тори. – Но мы не можем вас пропустить в город без идентификации личности ребенка. Таковы законы Спутника. Одну – пожалуйста, с ребенком – нет.

– Это абсурд, я запрещаю вам делать генный тест!

– Мэм, напомню, я могу применить силу, – вмешался в полемику робот-охранник.

– Что? Как ты смеешь мне угрожать, коробка с болтами! – закричала Ольга. – Вы не имеете права себя так вести. Я человек!

– Увы, но имеем, и вопрос лишь в том, будет это насильственная процедура и ребенок может получить травму, или вы успокоитесь и позволите сделать все безболезненно, – спокойным тоном пояснила Тори. – Поймите, Ольга Романовна, если вы откажетесь от процедуры, то согласно закону мы обязаны изъять нелегальный органический груз для дальнейшей депортации на Землю.

– Не позволю, – сжимая контейнер, словно львица прорычала Велова.

– Значит, надо установить степень родства, – улыбнулась Тора. – Проявите благоразумие, госпожа Вайтгард-Велова.

Понимая, что выхода нет, Ольга подошла к столу Тори и, кусая губы, чуть слышно прошептала:

– Может, не будем этого делать? – Она разжала кулак и протянула женщине монеты.

– Убери немедленно, – скрипя зубами, прошептала Тори. – Увидит железяка – депортируют без разбирательств. Убери, кому сказала!

Пунцовая от стыда, Велова спрятала монеты в карман. Последний аргумент спасти малышку потерпел фиаско. Робот-помощник разжал ее руки и, заполучив контейнер, инициировал взятие спино-мозговой пункции. Процедура, и правда, оказалась безболезненной, малышка в контейнере даже не шелохнулась. На обработку данных ушло несколько минут, и, когда на экране биофона Тори открылся файл по генотипу, сотрудница таможни удивленно посмотрела на беглянку.

– Ничего не понимаю, – изучая данные анализатора, покосилась на робота-помощника Тори. – Такого генома нет в базе данных. Там вообще кто? Так, погодите, – она еще раз пробежалась по расшифровке. – Это женский генотип.

– Вы ошибаетесь, в контейнере мой сын, – стояла на своем Ольга.

– Нет, – сверив данные, ответила Тори. – Родство полное, но это другой ребенок, это девочка.

Охранник, почуяв неладное, взял Велову на прицел.

– Мэм, рекомендую не делать резких движений, пока сотрудник таможни Тори Соул устанавливает ваш правовой статус, – предостерег робот.

– Я вам не вру! – закричала Велова.

– Не кричите, – осекла ее Тори и строго приказала: – Просто выполняйте команды робота.

С нацеленной на тебя пушкой не поспоришь, поэтому Ольга села в кресло и замолчала.

Углубленный анализ генотипа оказался неожиданным.

– Мэм, хочу напомнить, в 2145 году на Земле была принята поправка «Об улучшении генотипа землян», очень полезная и своевременная инициатива. Каждая семья получала право на бесплатную чистку генотипа согласно стандартам здоровой популяции, а с 2168-го, если ребенок рождался с аномалиями развития выше 91 пункта отклонения, его разбирали на органы для трансплантологии, все земные медмодули оснащены системой анализа и разбора плода, – отрапортовал робот. – Процедура автоматизирована и обязательна уже много лет на Земле.

– Как вы их родили? – повернув голову к Веловой, спросила Тори.

– Сама.

– Мэм, получена медкарта гражданки Веловой, – продолжил робот. – Действительно, роды были немедицинские, место рождения – частный остров чаты Вайтгардов. В земном регистре есть данные о вынашивании страховочной биологической единицы 00.BU.01.91(минус) параллельно с Джоном Спенсером Вайтгардом Третьим. – Робот посмотрел на контейнер. – Следовательно, с большой долей вероятности эта девочка биологическая единица 00.BU.01.91(минус).

– Ее зовут Джул, а не 00.BU.01.91(минус), – грубо осекла робота Велова.

– Так, Ольга Романовна. – Тори села напротив испуганной женщины. – Только не врите мне теперь. – Велова кивнула. – Вы намеренно сломали систему распознавания контейнера, чтобы выкрасть ребенка?

– Да.

– Ладно, еще один вопрос. – Тори взяла ее за руки. – Твой сын сейчас где?

– На Земле, с отцом.

– Это как-то можно подтвердить?

– Уверена, да.

– Свяжись с ними, – приказала Тори.

Через час, когда искусственный разум Земли смог передать данные о жизнеспособности второго из близнецов, претензии к Веловой отпали автоматически. Заявление о похищении ребенка отсутствовало, в базе данных висело судебное разбирательство по поводу незаконных родов биологической единицы 00.BU.01.91(минус), но решения об принудительном возвращении земной собственности пока никто не принял.

– Но вы же понимаете, что, как только суд запустит процедуру возврата, ИРЗ получит право изъять ребенка, – немного грустно заметила Тори. – Ваша авантюра может стать трагедией, если и когда девочка подрастет.

– Пусть только попробует отнять! – строго заявила Велова.

– В таком случае рекомендую купить туристический модуль на первое время.

– Не поняла, – растерянно ответила Ольга.

– В комнатах для беженцев нет медмодулей, – протягивая разрешение на въезд, сказала Тори. – А в туристических есть полный пакет социальной помощи. Я так понимаю, вы к нам навсегда?

– Возможно, – забирая электронный пропуск, ответила Велова.

– И еще один совет – соглашайтесь на любую работу, гражданство Спутника – ваша защита от судебной системы искусственного разума Земли.

– Поняла, – сдерживая слезы, ответила Ольга. – Спасибо.

– Ваша дочка, мэм, – протягивая контейнер, с невозмутимой улыбкой на лицевой панели добавил робот.

Дрожащими руками Ольга взяла дочку и пошла к выходу в город. На экране биофона появилось рекламное предложение об аренде жилья, и, пересчитав монеты в кармане, Велова нажала клавишу «подтвердить покупку аренды».

Всё, как и советовала Тори.

…4

«Привет, Ричард, – включив камеру биофона, начала Велова. – Спасибо, что отправил документы о разводе в базу данных ИР Земли, как и обещал. Впрочем, что-то подобное от тебя и твоей матери я ожидала. – Она сделала панорамный обзор жилого модуля. – Как видишь, справилась. У нас все хорошо, потихоньку обустраиваемся, денег, что взяла, хватит на две недели, тут все безумно дорого, аренда одноместной комнаты – как целый этаж в элитной гостинице. И ты платишь не за роскошь, а за покрытые металлом стены, пол и выдвижной модуль для сна. Ну, и бонусом – в углу кресло для отдыха с безлимитным доступом к местным развлекательным ресурсам. А смотреть, как и на Земле, нечего, одна пропаганда. Из плюсов – для Джул выделили робота-медика, на первую неделю оплата есть, потом нужно устроиться на работу. – Она подошла к информационному окну и нажала пару клавиш. – Не волнуйся, я умею трудиться, да и вакансий тут много. С оплатой пока не разобралась, но тут главное не оплата, а коэффициент, который ускоряет получение гражданства, и чем ты ближе к цели, тем дешевле жизнь на Луне. Тот еще квест, если честно, тут вообще все завязано на этом злополучном гражданстве, статусе колониста, потому что для них вся социалка бесплатная. – Она задумчиво наморщила лоб. – Вот, смотри, что нашла, запрос от вашей организации, требуется торговый представитель «Бод-шоп компани», ты представь, сколько времени у этого бедолаги уйдет на дорогу до офиса в Первый лунный город и обратно, да и зарплата по меркам Луны так себе, уборщик лунобуса получает в три раза больше. Сама не понимаю, почему такая разная оценка труда, видать, местный ИР не уважает земные специальности. А может, там реально мрак и кандидаты мрут как мухи. Максимально странное место эта Луна или, по-здешнему, Спутник. – Она полезла в карман. – Сейчас, погоди, покажу что-то. – Велова достала монеты. – Местная валюта, платы, тут все на них замешано. Говорят, они из платины, хотя я сомневаюсь, что кто-то в здравом уме будет делать из драгоценного метала деньги. Вот, зацени. – Она навела камеру на монеты. – Не удивляйся, тут все они надкусанные. Сейчас приближу – поймешь, о чем говорю, увидел откусы? Не удивлюсь, если потом из этих заусенцев местные умельцы выливают какие-нибудь теневые болванки. – Она почесала затылок и с ухмылкой добавила: – Погоди, тогда получается, они реально из драгоценного металла. Зачем они это сделали, чтобы народ воровал металл? Не понимаю я этих колонистов, сами же плодят коррупцию. Самое страшное, что тут такое поведение – это норма! Под одной крышей уживаются чистый город с приветливыми роботами и отстойники с мигрантами, где бедность, вонь, жульничество цветут похлеще плесени. – Она с грустью посмотрела на камеру, еле сдерживая слезы. – Ричард, мне тут плохо, я не хочу остаток своей жизни провести тут».

Случайно нажав на паузу, Велова сначала подумала переписать концовку, но потом все же отправила письмо мужу. Не хотелось врать – на Луне как-то обострялось чувство правды. Возможно, темп жизни и условия способствовали этому, а может, на ложь просто не оставалось времени. Солгал – живешь, радуешься, но тут бах! – ИР раскрыл неправду, и заново все начинать, ладно, вещи дело наживное, но вот время, потраченное впустую, – его не вернуть, и где как не в космосе приходит понимание хрупкости бытия. В любом случае Ольга решила не быть прежней. Хочешь есть – ешь, хочешь кричать – кричи, хочешь любить – люби, но главное – не ври себе.

Посмотрев на дочку, она улыбнулась.

– Надо найти работу! – открывая вакансии, прошептала она. – Слушай, а почему так дорого платят за чистку лунобусов, что в этом сложного? – листая требования к работнику, рассуждала Велова. – Рост 167, вес 56, график работы по шесть часов, питание бесплатное, адаптивная смесь бесплатная, оплата 0,25 унции за шестичасовую смену, месячный коэффициент на получение гражданства 2,3. – Последнее Ольга перечитала дважды, потому что в остальных вакансиях коэффициент был намного ниже. – А сколько это в платах – 0,25 унции?

Она снова полезла в информационную методичку для туристов и открыла раздел «финансы».

Памятка для туристов: «Монетовидный слиток номиналом сто плат, вес 33 грамма (унция). Металл платина, доля драгоценного металла 99.9 %.

Разменный ряд состоит из шести позиций:

50 плат – вес монеты 16,5 грамма;

25 плат – вес 8,25 грамма;

10 плат – вес 3,3 грамма;

5 плат – вес 1,65 грамма;

2 плата – вес 0,66 грамма;

1 плат – вес 0,33 грамма.

На реверсе римские цифры наминала, латинская аббревиатура Pt, на аверсе герб независимого Спутника: круг в треугольнике. В народе деньги называют «пэтэшками», «монетами», «слитками», «унцией». Официальный курс плата приравнен к стоимости металла платины на международном рынке, и для удобства граждан Спутника оплата товаров корректируется каждый час. Монетовидные слитки являются единственным официально разрешенным денежным средством на территории семи лунных городов. Для удобства туристов существует электронная версия плата, курс обмена корректируется ежедневно. Спасибо за внимание, человек».

– Ага 0,25 унции – это 25 платов, аренда жилья в сутки 15 платов. Это мой вариант, надо соглашаться. Что я, лунобус убрать не смогу, – с ухмылкой рассуждала Велова. – Надо брать!

Она подключила биофон к информационной доске и отправила заявку на трудоустройство, в ответ пришел талончик с временем и просьбой не опаздывать на собеседование, в примечании к письму было написано: «Работодатель ценит пунктуальность работника». Подойдя к дочке, Велова проверила инфографик ее физиологических данных – все органы работали безупречно, ребенок рос и развивался как следует. А значит, самое время побеспокоиться о своем будущем.

– Мэм, вы третий раз проверяете инфографик ребенка, это простое любопытство, или у вас есть вопросы? – оживился робот-медик.

– Любопытство. А как долго она будет в контейнере? – спросила Ольга.

– До восьмого месяца жизни, – ответил механический голос умного робота. – Еще девяносто два дня, после я выведу девочку из жидкостной среды и начну процедуру адаптации. Не волнуйтесь за ее развитие. Процедура взращивания абсолютно безопасная, идет стимуляция всех важных центров в коре головного мозга, к восьми месяцам малышка догонит своих сверстников с трехлетним уровнем развития.

– Даже так, – улыбнулась Ольга.

– Хотите, чтобы ее первое слово было «мама»?

– Я хочу, чтобы она была счастлива здесь.

– Счастье – абстрактное понятие, мэм, – ответил робот. – На данный момент уровень ее биохимических процессов оптимальный, развитие идет в правильном темпе, в какой-то мере она счастлива. – Робот вывел улыбку на лицевую панель. – Ваше желание исполнено, человек.

– Надеюсь. – Она отошла от дочки и посмотрела на пол. – А как ты будешь ее учить ходить в контейнере?

– Все обучение идет на подсознательном уровне, машина формирует нейронную связь.

– Да, но когда она будет готова, как она сможет ходить без навыка? Она же ударится! Пожалуйста, не делай этого самостоятельно, – стояла на своем Ольга. – Не хочу, чтобы Джул разбила себе голову.

– Мэм, все дети в первые часы жизни набивают шишки, это нормальный процесс. Но если вы настаиваете, то я проведу процедуру пробуждения в вашем присутствии.

– Настаиваю.

– Пожелание учтено. Еще раз замечу – волнения напрасны. Технология становления личности надежна и проверена десятками лет безошибочной работы. Лично пробудил более двух тысяч малышей.

– Джул особенная, – сказала Велова, подойдя к пищевому шкафу. – Мне надо на собеседование, но сначала надо что-то съесть.

– Пищевой шкаф активен, мэм.

– Вижу, – почесав в затылке, ответила Велова. – Я могу тебе доверить жизнь Джул?

– Не понял вопроса, мэм. Вашей дочке кто-то угрожает? Почему ее жизненный цикл должен прерваться?

– Он и не должен, просто ты машина, а она человек.

– Подтверждаю, она человек, – сузил визоры робот. – Но все равно не понимаю, при чем тут обеспокоенность за жизнь ребенка? Или вы считаете роботов угрозой?

– Забей, – махнула рукой Велова. – Как пользоваться этим шкафом?

– Вставьте руку для оплаты и получите порцию сублимата, – ответил робот.

– Прям как домашний питомец, – съязвила Ольга и сделала, как сказал робот.

Сухой корм был невкусным, неказистым на вид, но сытным, после него прошла тревога, организм получил нужные микроэлементы. Появилось ощущение бодрости, словно она плотно поужинала в хорошем ресторане. Энергия лилась через край, так что довольная Велова поправила комбинезон и, преисполненная надежд, пошла на собеседование.

Не сразу, но жизнь, как говорится, налаживалась.

…5

Собеседование оказалось дистанционным, в маленькой каморке за столом сидел старенький потрепанный жизнью робот с головой – экраном для конференцсвязи. Картинка была нечеткой, но это из-за монитора – если приглядеться, видны вмятины от ударов. Вообще для Луны это нормальное явление, здесь наряду с передовыми технологиями порой можно встретить роботов, которым более сотни лет, точнее, их создали в те годы. И они работают, заменили начинку, перепрошили настройки, а всё потому, что своих мощностей, чтобы делать машины, не хватает, а потребность в помощниках огромная. Количество колонистов с каждым годом только прирастает.

Неожиданно на экране появилась рожа лысого мужика с двойным подбородком и щербинкой между зубами. Разглядывая Велову, он первым делом попросил встать напротив интерактивного ростомера, затем приказал взвеситься и при этом поинтересовался, насколько та брезглива. Последнее в сочетании с похабной ухмылкой звучало как пошлость. Ощущалось, будто тебя продавали на невольничьем рынке. Выполнив все приказы, Ольга попыталась расспросить о сути работы, на что толстяк буркнул: «Если подойдешь, узнаешь», – и в одностороннем порядке прервал связь.

– И это всё? – махая рукой перед потухшим экраном робота, негодовала она.

– Да, мэм, – ответила электронным голосом машина. – Можете покинуть кабинет.

– А где должностные обязанности? Устав организации, трудовой договор? Эй! – Она толкнула робота. – Ну-ка восстанавливай соединение.

– Можете покинуть кабинет, – еще раз ответила машина, и Велова поняла, что в этой железяке квантонов нет.

Мысли о том, что работодатель мошенник, как инсайд, ворвалась в сознание. И главное, непонятно, зачем ему антропометрические данные? Как их можно продать? Да и кому? По дороге домой она аж закипала от ощущения что ее использовали как бездушную машину. Звуки, запахи, люди – все раздражало. Встав на биофон, она тихонько выехала из каморки. В крытом переходе было людно и пахло плесенью, десятки туристов мельтешили перед глазами, туннель вел к Площади независимости, туристической мекке Первого города на поверхности. Огромный крытый ангар с панорамным остеклением, сувенирными лавками, закусочными и прочими увеселительными кабинками.

– Эй, красотка, хочешь увидеть настоящий Спутник? – подмигнул здоровый негр возле электромобиля. – За два плата покатаю с ветерком по поверхности, – не унимался таксист. – Ну же, милашка, прыгай в машину!

– Нет, спасибо, меня муж ждет, – показав кольцо на пальце, ответила Ольга.

– Зови мужа, покатаю обоих, – парировал здоровяк.

– Он не любит быстрой езды, – сухо ответила Велова и затемнила биофон.

Теперь перед глазами была только стрелка и схема города. Она свернула в знакомый туннель на Восьмом авеню и немного увеличила скорость. Хотелось побыстрее доехать до модуля. Неожиданно в личный кабинет пришло письмо от работодателя. Причем Ольга сразу же насторожилась, включила защиту данных и в безопасном режиме открыла текст.

Сообщение от работодателя: «У вас тридцать минут, чтобы добраться до склада. Скафандр заправлен, его надо надеть, взять инструментарий и ждать меня у восточного терминала, как улажу все вопросы с родственниками, подойду.

Из приятных моментов: за такую спешность оплата будет повышенной».

Вбив координаты, Ольга нашла склад, как потом оказалось, обычный ящик метр на два с грязным скафандром и полупустым воздушным баком. А со вторым пунктом назначения пришлось повозиться – это оказалась огромная, в километр длиной, платформа для стоянки лунобусов. И как искать толстяка-работодателя среди людей в однотипных скафандрах – непонятно. Более того, ощущение, что ее вот-вот «кинут», нарастало. И бог с этими деньгами, она снова была на поверхности, так близко к беспощадному убийце всего живого, к всепоглощающему космосу. Воспоминания о ее прилете, как свежая рана, ещё кровили, питая нехорошие мысли яркими эмоциями: а что если газ закончится, или она заблудится, или радиация будет настолько сильной, что она сгорит прямо у всех на глазах? Эти вопросы без ответов сыпались, как из рога изобилия.

А тут еще на стоянку одна за другой с грохотом заезжали машины. Но если убрать в сторону эмоции и просто приглядеться, то станет ясно, что все груженые лунобусы заезжали в туннели, ведущие в город, а пустые стояли на поверхности, ожидая туристов. Да и астронавты не просто ходили туда-сюда, а каждый был занят своим делом. Обслуживал технику, помогал туристам, одним словом, работал. Взгляд Ольги упала на организованную группу людей в сопровождении робота, те забрались в транспорт и уехали вдаль за горизонт. И только после этого она сообразила, что пирс был туристическим хабом, отсюда начинались все экскурсии по поверхности, сюда свозили туристов и нелегалов. Это были ворота Первого лунного города.

Резкий шум в динамике шлема заставил девушку вздрогнуть.

– Ну чё застыла? – замахал рукой толстяк возле лунобуса. – Да, это я с тобой говорю, серый лунобус с цифрой 76. Иди сюда!

– Да, сэр, – радостно ответила Ольга и, подпрыгнув, добавила: – Иду!

– Быстрей можешь?! – закричал работодатель. – У нас десять минут до отправки за новой партией мигрантов, а в салоне жмурик нарисовался.

– Простите, кто? – торопясь к транспорту, испуганно переспросила Велова.

– Труп какой-то бабки! На кой ляд сюда лететь в таком возрасте – не люди, а стадо баранов!

– Труп? – заходя в салон, удивленно прошептала Велова.

– В чем проблема, землянка? Или ты думала, уборка лунобуса – это нечто иное?

Велова ничего не ответила. А в машине на заднем сиденье обнаружилась пожилая женщина, одетая в дешевые брюки и куртку, посеченное морщинами лицо бедняжки было синюшным, волосы седые, глаза полуоткрыты, пустые, словно космос, но главное – безжизненные. Беженка сжимала руками поручень и не дышала. Толстяк провел сканером по голове, тот показал полную остановку жизненных процессов. Причина смерти – асфексия.

– И что мне с ней делать? – растерянно спросила Ольга.

– Вытаскиваешь, засовываешь в пластик, отвозишь на поверхность, ждешь, пока замерзнет, колешь на крошку и закапываешь в реголит. Мешок не порви – он денег сто́ит!

– Не поняла, что значит «колешь»? – еще сильнее растерялась Велова.

– Ручками, милочка, берешь молоточек – и тук-тук, не волнуйся, за границами города всегда есть дежурный робот, не стесняйся пользоваться его помощью. Ты, главное, дождись, пока замерзнет, – отцепляя старушечьи пальцы от поручня, наставлял толстяк. – Чем сильнее растолчешь, тем меньше яма, а значит, меньше работы, все поняла?

– Не совсем, но, думаю, разберусь, – упаковывая труп женщины в мешок, ответила Ольга. – А если ее родственники захотят похоронить бабушку?

– Не захотят! – строго буркнул по внутренней связи толстяк. –Родственники уже в крытом ангаре, стоят в очереди на гражданство. И вообще это не твоя головная боль, ты делай, что велено, и всё. С остальным я разберусь.

– Понятно, – прикрыв глаза покойнице, Ольга застегнула пластиковый контейнер. – Координаты вбили?

– Ага, – улыбнулся толстяк.

– Тогда я поехала.

– Не поломай ничего! – крикнул ей вслед боров. – И не гоняй по грунту!

Ничего не ответив, Велова рывками тронулась. Погрузчик управлялся джойстиком, так что после небольшой практики она даже разогнала древний аппарат до сорока миль в час, но, ударившись головой о вертикальную стойку на первой же неровности, резко сбросила скорость. Поначалу то и дело попадались встречные лунобусы, казалось, поток туристов нескончаем, даже не верилось, что Луна может принять такое количество людей. Но те всё прибывали и прибывали – дети, старики, мужчины и женщины. Люди летели сюда в надежде на новую жизнь, слепо веря в светлое будущее, не понимая старой, как мир, истины: место не имеет значения, человек, где бы он ни был, всегда остается прежним.

Наконец металлическое покрытие закончилось и началась грунтовка. Пришлось вцепиться в поручни и сбавить скорость. Погрузчик подпрыгивал на каждой кочке, и стало страшно – редкие сигнальные маяки, безжалостный мрачный убийца над головой, полная тишина в эфире – навигатор стал глючить и пропала болтовня водителей по открытому каналу связи. А еще бескрайняя серость реголита под колесами лунохода. Велова подняла голову – ни одной звездочки, только черная, как бездна, пустота. Справа горело яркое Солнце, а слева виднелась голубая полоска Земли, при иных обстоятельствах за такой вид люди платили хорошие деньги, считая это романтичным приключением, но когда у тебя за спиной труп и ты в поношенном скафандре, который почему-то подозрительно надувается, мигом слетает флер романтики. Но самое страшное, что ты все дальше и дальше от города, и бездна над головой все темнее и темнее…

– Мэм, вы свернули не туда, – послышался механический голос по внутренней связи.

– Кто здесь? – Резко затормозив, Велова закрутила головой, пытаясь понять, с кем она переговаривается.

– Стойте на месте. Иду к вам. Датчики показывают проблемы с герметичностью скафандра. Не волнуйтесь, это не смертельно.

Но после слова «герметичность» паника только усилилась. Ольга жадно задышала и открыла подачу воздушной смеси на максимум. Казалось, воздух вот-вот закончится. Жадно глотая смесь, Велова попыталась обернуться, но тело уже не слушалось. Скафандр, раздувшийся как шар, сковывал движения.

– Мэм, сохраняйте спокойствие! – Робот надавил на клапан сброса воздуха. – У вас старая модель скафандра. Не волнуйтесь, сейчас все исправлю. – Он достал клейкую ленту и залепил микротрещину, затем спустил избытки газа, стабилизировав давление. – Сообщите работодателю об износе оборудования. Пусть примет меры.

– Спасибо, – сглотнув подступивший от страха ком, ответила Ольга.

– Модель скафандра старая, такие ситуации не редкость. – Вы работаете на Джефри Саркса?

– Не знаю, – растерялась Ольга.

– Тучный лысый мужчина средних лет.

– Ага, он самый.

– Тогда запаситесь лентой. Ваш работодатель не купит вам новое обмундирование. Прошлый сотрудник получил обморожение, но в этот раз я вовремя успел.

– Вот же жадный ублюдок, я могла погибнуть, – прошептала Велова.

– Шанс был, – с улыбкой на речевой панели ответил робот.

– Ладно, с этим мы потом разберемся, что дальше, железный мой, где вы обычно хороните трупы?

– Меня зовут Тэд. Модель УРС-207, умный робот, квалификация «смотритель». Похороны людей – одна из моих функциональных обязанностей.

Робот открыл пластиковый мешок. Промерзнув, труп беженки покрылся инеем, последние крохи органической материи, замерзая, теряли свой цвет. Это как кремация, только материя становится не пеплом, а превращается в кристаллики льда.

– И сколько нам ждать полного замерзания?

– Тридцать три минуты, мэм, – ответил робот.

– У меня воздуха на сорок минут, – возразила Велова. – Не успею добраться обратно. Давай колоть сейчас!

– Исключено, нельзя хоронить габаритный куски на поверхности, они могут стать причиной аварии.

– Тогда давай похороним ее в мешке.

– Вы уверены, что сможете сделать яму такого объема?

– Уверена! – Ольга схватила лопату и стала копать реголит.

Облако поднявшейся пыли застило все вокруг, не видно было даже рук, не говоря уже о трупе и яме. Кто же знал, что в условиях невесомости мелкодисперсная пыль превратится в такую проблему. Пришлось переехать к новому месту и, в этот раз уже аккуратно работая лопатой, она разрыла яму для бедняжки.

– У тебя в базе данных есть молитва? – закончив погребение, спросила Ольга.

– Нет, мэм, а зачем?

– Надо скачать. – Она наклонилась над свежевыкопанной могилой и прошептала: – Покойся с миром, землянка, ты свое отмучилась, дальше будет легче.

– У нее не будет «дальше», зачем вы солгали, мэм? – удивленно спросил робот.

– Это не ложь, просто так говорят, вдруг она была религиозной, и тогда для нее важно знать, что тело обрело земной приют по всем правилам, а значит, душа попадет на небо.

– Но реголит – это не земля, и что вы подразумеваете под словом «душа»? – не успокаивался робот. – В чем смысл данного ритуала?

– Все так делают на Земле.

– Да, но мы на Спутнике, и если производить анализ действий, то такое поведение не рационально. – Робот даже остановился. – Раскол и перемешивание останков с грунтом экономически менее затратная процедура. Сейчас вы лишились мешка, это минус три плата от стоимости услуги.

– Минус так минус, просто колоть труп – это как-то не по-людски. Так нельзя, она же была живой!

– Разве она может понимать, что с ней происходит после смерти? Смерть – это остановка сознания, – завелся робот. – Я все-таки не понимаю, зачем тратить больше усилий и средств на рытье ямы, когда можно компактно смешать останки с реголитом? А с учетом скорости промерзания материи это самый выгодный способ.

– Возможно, но это не по-человечески.

– Почему тогда другие могильщики так делают?

– Отстань, – рявкнула Ольга. – Я не они!

– Реголит острая мелкодисперсная материя, способствующая утилизации кристалликов плоти, мешок слишком плотный и не даст этого сделать.

Ольга повернула голову в сторону умного робота и, не желая дальше продолжать диалог, поднесла указательный палец к шлему.

– Едем назад, воздуха осталось на десять минут, – строго заметила она.

– Слушаюсь, мэм, – отреагировал робот и взял на себя управление погрузчиком.

Потом была дозаправка воздушной смесью и еще один труп. Как сказал в конце смены толстяк: «Ну что, девочка, с боевым крещением, два жмурика – это хорошо! Но за самоуправство вычту десять плат!» А так, в целом, когда уставшая Ольга получила три слегка обкусанные монеты, осознание того, что все не так уж плохо и за такую работу хорошо платят, радовало.

– Как и обещал, десятку доплатил за срочность, и десятку вычел за мешки, – похлопал ее по плечу работодатель.

– Робот сказал, мешок стоит три плата, – заметила Ольга.

– Иди откопай и попробуй продать их твоему роботу, у меня они по пять. Не устраивает – твои проблемы.

– Десять так десять, – буркнула Велова.

– Ты пойми, землянка, бизнес у меня маленький, но работа есть всегда, потому что человек смертен, порой внезапно, и в этом нет ничего трагичного, если за это платят деньги, – с улыбкой прошептал толстяк. – Меня зовут Джефри Саркс, разрешаю звать меня Большой Джеф.

– Ольга Романовна Велова, – недовольно буркнула девушка.

– Знаю, читал анкету, – улыбнулся толстяк. – Если завтра не придешь, пойму, не всем по душе такая работенка, впрочем, думай сама, только много не пей, с похмелья на поверхности будет очень тяжело.

– Поняла, – прошептала Велова.

– Ну, до завтра.

– До завтра. – Ольга встала на биофон и, затемнив его, поспешила домой.

В голове были мысли: принять сухой душ, запить все это крепким алкоголем и провалиться в сон, не желая и вспоминать о случившемся.

Продолжение на литрес. Будет интересно)