Модель для разборки

Модель для разборки

Том Конли отложил надкусанный гамбургер в сторону и присвистнул.

— Гарри, ты погляди только! — подозвал он напарника по смене.

Транспортная лента лента конвейера вынесла перед Томом обнажённое женское тело идеальных пропорций. Грудь, талия, бёдра, лицо, всё было настолько совершенно и пропитано сексуальностью, что даже даже её безжизненная поза и застывший взгляд не могли ничего с этим поделать.

Гарри выглянул со своего рабочего места.

— Ух ты! — произнёс он. — Нечасто таких присылают. Стоит поди как три наших годовых зарплаты.

— М-да, — Том провёл по ней оценивающим взгядом, от вытутаированных подвязок до распахнутых ресниц. — Зажрались они там. Никаких видимых дефектов, а прислали на разборку.

Гарри подошёл поближе, чтобы лучше её рассмотреть.

— Да кто его знает, что там у неё внутри поломалось, просто так бы не прислали. Сам знаешь какого качества сейчас делают, лишь бы сделать подешевле — продать подороже. Сейчас легче новую модель купить чем старую чинить.

Он неодобрительно покачал головой.

— Ладно, работать надо, а то под этими камерами мигом штраф обоим влепят. — Гарри развернулся, чтобы вернуться на своё место. — Да, кстати, не забудь сегодня диспансеризация всего персонала после работы.

Том неудовлетворённо хмыкнул. Опять жена будет пилить, что задержался. Как будто он с друзьями не может распить пару пинт время от времени. В конце концов это он приносит деньги в дом. Если бы не дети, может он давно бы развёлся и приобрёл себе в кредит что-нибудь... Том посмотрел на соблазнительные изгибы лежащего перед ним тела. Не такую конечно, более бюджетную модель, или купить с рук. Сейчас стали модны модели с перепрограммируемой памятью и множеством уже готовых загружаемых пресетов поведения. Какое море возможностей для фантазий.

Том вздохнул и прервал свои мечты. Гарри, прав, надо зарабатывать на свой кусок хлеба и кружку пива. Он взял с подноса скальпель и приблизив его к чернеющему на груди штампу «Модель для разборки» сделал первый разрез...

— Есть жалобы? — рутинно спросил доктор, осматривающий Тома. В его голосе сквозило полное безразличие к пациенту.

«Как машина», — подумал Том. На самом деле это действительно могла быть медицинская модель. Клонированные биороботы проникли во все сферы человеческой жизни. Но запрограммировать машину говорить более участливо ничего не стоило, так что Том решил, что перед ним всё же живой человек.

— Ничего такого, — ответил Том. — Разве только устаю последнее время больше обычного.

— Вытяните руки вперёд, постарайтесь держать их максимально ровно. — всё так же безэмоционально попросил доктор.

Том выполнил просьбу и с неприятным удивлением обнаружил, что его правая рука заметно дрожит.

— Не волнуйтесь. Можете опускать.

«Чёрт! Не хватало ещё из-за этого докторишки, вылететь с работы, — подумал Том. — Доложит начальству и выставят в тот же день».

Врач взял небольшое белое устройство и направил ему на лоб, оно пискнуло, мигнув красным индикатором.

— Что-то не так? — не на шутку встревожился Том. — Я себя вполне хорошо чувствую.

— Не волнуйтесь, — снова повторил доктор, кажется всё таки с успокаивающей ноткой. — Всего лишь проведём дополнительное сканирование. Прошу Вас!

Доктор встал и подвёл Тома к полноростовому медицинскому сканеру, чуть наклонённому от вертикального положения. Экран устройства отъехал в сторону и Том, ступив на его подножку, полулёг в него.

«Ну всё к чёрту. Сегодня точно зайду в бар после такого, — думал Том, пока разноцветные огоньки бегали по закрывшему его экрану». Потом что-то резко кольнуло ему в затылок, а какая-то хитрая штукенция на гибких сочленениях выползла из паза и что-то отпечатала на его груди. Голова Тома закружилась, но движимый любопытством он оторвал её от подголовника и посмотрел вниз. Надпись была вверх ногами, но это не помешало, перед тем как он потерял сознание, распознать такой знакомый ему штамп «Модель для разборки»...

Всадники Марса

Клайв Миллиган взохнул, набираясь решимости, и протянул руку к двери с светящейся розовым перламутром табличкой “Pleasure Book”. Но дверь резвой ланью убежала в сторону, уклонившись от его касания. Такое её поведение едва не сбило Клайва с решительного настроя, но он снова собрался и вошёл внутрь.

— Мистер Клайв Миллиган, — игривым женским голосом известила о его прибытии, вернувшаяся на место дверь.

Сидевшая за столом миловидная девушка, в весьма фривольном по мнению Клайва наряде, подняла на него мерцающие блёстками глаза и приветственно улыбнулась.

— Рады снова Вас видеть, мистер Миллиган. Присаживайтесь, пожалуйста!

Клайв присел на кричаще розовый пушистый стул, с которого свешивались обитые таким же мехом наручники. Он сглотнул в волнительном ожидании, но девушка, чей бейдж провокационно расположился вплотную к её глубокому декольте, и извещал, что её зовут Патриция, не заставила его долго ждать.

— Итак, мистер Миллиган, — наманикюренные пальчики Патриции запорхали над голографической панелью стола. — Ага, вот ваша книга. Мы ценим, что Вы лично пришли узнать результат, но напоминаем, что это можно сделать удалённо через…

— Простите, мисс, — перебил её Клайв. — Я предпочитаю по старинке.

— Да конечно. Секунду… Ой! — искренне расстроилась Патриция. — Отказ.

Клайв сглотнул ещё раз и меланхолично посмотрел на висевшую на стене анимированную репродукцию Климта, где на Данаю проливался золотым дождём Зевс.

— Могу… Могу я узнать причины отказа?

— Да, да, конечно. Не расстраивайтесь так, внесёте небольшие поправки и пришлёте ещё раз. У Вас неограниченное количество попыток.

Клайв отвернулся от разнузданной греческой парочки и грустно посмотрел на девушку.

— А что не так с этой правкой?

Патриция вывела веред ним в воздух светящиеся буквы текста.

— Наше издательство со всем уважением относится к писателям старой школы... и мы понимаем что после криоразморозки требуется длительный период адаптации… к новым реалиям, а они таковы что книги сейчас читает 0,5% и их вкусы отличаются от вашего времени. Современные читатели требуют большей чувственности, раскрепощённости и сексуальности.

Лёгкий румянец заиграл на щеках девушки.

Меж тем Клайв всё с тем же немым вопросом продолжал смотреть на неё.

— Ну вот смотрите, - она ткнула в парящие над столом буквы. - Название вы переделали. “Страстные всадники Марса” вместо просто “Всадники”. Хорошо. Количество постельных сцен и вправду увеличили до необходимого минимума. Но они никуда не годяться. Мистер Миллиган, не может постельная сцена состоять из одного предложения! А у Вас это сплошь и рядом. “Он овладел городом и принцессой”, “Они предались сладострастному соитию” или даже хуже “И они занялись тем, чем занимаются мужчина и женщина оставшись наедине”. Вы совсем не раскрываете деталей, нас заподозрят в ханженском визионерстве!

— Но сцена в гареме! — запротестовал Клайв.

— Да, — согласилась Патриция. — Но наша редакционная нейросеть пришла к выводу, что 99% наших читателей испытают разочарование от того факта, что главный герой, освободив свою любимую в гареме, занялся с ней классическим моногамным сексом, никак не привлекая к этому остальных наложниц.

Клайв схватился за голову.

— Может если ваша нейросеть такая умная, сама будет книги писать?

— Конечно пишет, — радостно сообщила Патриция. — но профсоюз гильдии писателей добился законодательного ограничения на процент изданных ИИ книг. На данный момент за людьми закреплена неоспоримая квота на 10% изданий. И у Вас есть все шансы в неё попасть. Вот возьмите!

Клайв недоумённо рассматривал данный ему светящийся флаер.

— Это 10% скидка на наш курс повышения писательской квалификации. Мы с радостью будем ждём Вас снова, — Патриция улыбнулась ему ослепительной улыбкой и замерла настолько неестественно, что Клайв наконец понял что перед ним всего лишь бездушная машина.

— Я пойду, — сказал он угрюмо, вставая с плюшевого сиденья.

— Будем рады Вас видеть снова, мистер Миллиган. Удачного дня! И не забывайте, что наше издательство предлагает только самую лучшую...

Клайв уже не слышал окончания заученной рекламной речи. Он быстро покинул кабинет и спустившись на гравитационным лифте покинул здание.

Стоя на крыльце, он щёлкнул старинной газовой зажигалкой и закурил симуляцию сигареты. Стоял густой ставший ему уже привычным в этом неуютном для него будущем смог. Он раздражённо скомкал флаер и бросил под колёса уличному роботу-мусорщику. Что ж, никакие курсы он себе позволить не мог, даже если бы захотел, кредиток оставалось совсем ничего. Значит у него остался единственный вариант. Клайв достал из кармана красный рекламный буклет, и ещё раз прочитал “Программа колонизации Марса. Ваш билет в будущее!” Он поёжился, поднял воротник и шагнул в ждущий его туман.

Всё дело в французком...

Саймон понятия не имел сколько времени он пролежал без сознания накрытый обломками спасательной шлюпки. Должно быть долго: мучительно хотелось пить, а всё тело затекло от неудобной позы. Постепенно придя в себя и убедившись, что кроме незначительных синяков и ссадин ничего катастрофического с ним не случилось, он попробовал выбраться наружу. Удача и здесь была на его стороне. Всего лишь несколько кусков обшивки отделяло его от нового для него мира. Он сел скрестив ноги и щурясь от зенитного палящего солнца осмотрел окрестности. Песчаные барханы окружали место неудачной посадки насколько хватало глаз. Ни души…. Впрочем через минуту он заметил знакомую полноватую фигуру кока, кряхтя перевалившуюся через песчаный гребень.

“Клод, - вспомнил Саймон. - Он тоже успел забежать в спасательную капсулу”. Собственно только он и успел. Саймон не собиравшийся ждать пока весь звездолёт разнесёт к чертям уже закрывал гермодверь, когда тот, тараторя на своём французском, запыхаясь, вбежал внутрь.

- O mon ami, vous есть живой, - поприветствовал его кок, спустившись с дюны. - У меня есть новость magnifique. - Он махнул рукой в сторону откуда пришёл. - Оазис с вода, eau pure.

Действительно, Саймону снова везло, оазис с источником находился совсем рядом. Утолив в нём жажду, он принял стратегическое решение перебраться туда под спасительную тень местной флоры. Но сначала надо было провести ревизию уцелевших на шлюпке припасов. Первым делом конечно провизии. Звездолёт находился на фронтире земной экспансии, когда произошла катастрофа. Когда до них доберётся спасательная команда, можно было только гадать.

Хорошо, что с момента изобретения пищевого синтезатора регламент безопасности в Дальнем Космосе обязывал иметь его на каждой спасательной шлюпке. Оставалось надеяться, что он уцелел при столь жёсткой посадке.

- Он здесь! - раздался крик Клода и в мгновение Саймон был уже возле него.

Сердце его ёкнуло при виде деформированного блока синтезатора. Очевидно приземление не было для него столь благосклонным, и теперь вопрос его работоспособности решал их судьбу. С величайшим волнением они извлекли помятый куб синтезатора из-под обломков. Сенсорная панель была разбита вдребезги и не работала, но оставалась ещё надежда на блок голосового управления. Хоть бы он был включён.

- Гамбургер, - сглотнув сказал Саймон.

Пищевой синтезатор какое-то время хранил бесстрастное молчание, потом легонько зажужжал и к их облегчению выдвинул из себя ящик в котором лежал заказанный продукт. Изрядно проголодавшийся к тому времени Саймон живо схватил гамбургер и с жадностью принялся его есть.

- Bon appétit, bon appétit, mon ami, - засмеялся довольный Клод, - Я предпочитать пищу plus sain, более здоровый и intéressant.

Сказав это, он заказал себе сибас по гасконски и луковый суп.

Казалось жизнь наладилась, а призрак голодной смерти отступил. Но уже вечером стало ясно, что их будущее далеко не столь безоблачно. После ужина из жареного цыплёнка и картошки фри, Саймон вновь заказал синтезатору гамбургер, но тот остался безмолвным.

- Что за чёрт!? - выругался он, - Проклятая железяка сломалась?

Он безрезультатно повторил свой заказ ещё несколько раз, затем задумался и сменил его на сэндвич с ветчиной и сыром и только тогда синтезатор снова зажужжал и выдал заказ.

- Хм… - в течении следующих нескольких минут путём нехитрых экспериментов Саймон убедился, что пищевой синтезатор видимо из-за полученных повреждений способен выполнять каждый заказ только единожды.

За следующую неделю непривередливый к еде Саймон исчерпал весь свой небогатый запас названий блюд, а также заметил, что хитрый кок стал ходить есть к синтезатору отдельно от него. Это то было и понятно, даже профессиональный повар понял, что количество известных ему блюд конечно. И делиться ими он явно не хотел. Призрак голода делал их обоих подозрительными и осторожными по отношению друг к другу.

Саймон подкараулил Клода возле синтезатора ночью, когда тот заказал себе порцию аппетитного фрикасе из кролика.

- Кажется, - произнёс он хриплым голосом, напугав не ожидавшего его появления кока - Нам стоит начать по-братски делиться едой. Ведь это не совсем справедливо, ты знаешь больше блюд и скрываешь их от товарища по несчастью.

Саймон подошёл вплотную к повару и протянул руку к пище, но тот быстро загородил её собой.

-Non! Это есть моя еда! Твоя еда - говорить сам!

Запах мяса уже сводил Саймона с ума, он бросился на Клода в попытке отобрать вожделенное блюдо. Но к сожалению для него, они были в разных весовых категориях. Кок легко отбил бросок ослабшего от недоедания Саймона, бросив его наземь. Клод повернулся обратно к оставленному фрикасе ошибочно посчитав инцидент исчерпанным. И в этот момент Саймон стремительно поднялся и обрушил на голову кока кусок стальной трубы, предусмотрительно захваченной заранее. Клод рухнул, а Саймон бросился к долгожданной еде.

Утолив голод и вернув себе способность мыслить рационально он опустился к телу Клода, надеясь, что тот жив. Но его компаньон был мёртв, а вместе с ним и его знания. В начавшейся панике Саймон стал лихорадочно обыскивать труп, не может быть чтобы у него не было записной книжки с рецептами. На звездолёте офицерскому составу готовили по-старинке из натуральных продуктов. И о облегчение! Он нашёл эту потрёпанную книжечку в нагрудном кармане убитого, открыл её и издал стон разочарования. Все записи были на французком, включая названия блюд.

- Проклятый лягушатник!

Саймон вспомнил как Клод, отвечая на похвалы экипажа относительно его стряпни, даже когда она готовилась пищевым синтезатором в шутку отвечал, что всё дело в его французком.

"Машина понимать, что с ней говорить на языке haute cuisine, высокой кухни.."

- Ведь не может же быть, чтобы я не смог правильно прочитать хоть что-то, - бормотал исступлённо Саймон, листая мелко исписанные страницы.

Спасательный отряд прилетел рекордно быстро, не прошло и трёх месяцев с момента крушения. Радиомаяк шлюпки вывел их прямо на оазис, где они подобрали единственного выжившего в крайне истощённном состоянии, сознание которого похоже окончательно помутилось. Вцепившись мёртвой хваткой в раскрытый блокнот он неустанно повторял всякую лишённую смысла абракадабру:

- Боуллабассе, боулибайс, боуиллабаис...*

*Bouillabaisse - буйабес, французкий рыбный суп

Вечная память любви

Фрэнк Салливан как обычно после работы зависал со своими приятелем Робом Паркером в припортовом баре “У каракатицы”. А что? Дома их обоих, одиноких холостяков, никто не ждал. Так что имели право осушить пару пинт марсианского тёмного, после напряжённого трудового дня. За неторопливыми разговорами о жизни и политике, иной раз поднимались и вопросы философского характера.

- Вот скажи, Фрэнки, - сказал Роб, с прищуром поглядев на того. - Зачем ты живёшь? В чём смысл твоей жизни?

Фрэнк меланхолично посмотрел в окно, заботливо рисовавшее ему залитые солнцем зелёный луг, хотя снаружи не было ни травинки, а только один бесплодный камень, отвернулся и взялся за пластиковую кружку.

- Да нет никакого смысла. Может раньше был? Я уже и не помню. А сейчас разве что вот, посидеть попить пива после работы, да с тобой поболтать.

Роб нахмурился и отставил пиво в сторону.

- Это не дело, приятель, так раскисать. Знаешь, когда у меня на душе скребут кошки, я стараюсь вспомнить то хорошее, что было в моей жизни. Слава Богу, у меня была моя Люси.

Роб вывел на экран часов фотографию своей покойной жены и суровые черты его лица смягчились.

- Хоть её больше нет со мной. А всё же она здесь. - Роб постучал пальцем по своему лбу. - Подумаю про те счастливые годы вместе и становится легче. Любовь - такая штука, Фрэнки, что ежели настоящая - никогда не проходит.

Некоторое время они пили молча.

“Не было у меня такой любви. - думал про себя Фрэнк. - Что тут скажешь, повезло Робу с его Люси. Только и слышишь от него, как они складно и удачливо вместе жили. А мне и вспомнить то нечего”.

Фрэнк перевёл ставший болезненным для него разговор на обсуждение новых зубных имплантов с навороченными чипами, которые предлагали в профсоюзе, и больше в тот вечер к теме вечной любви они не возвращались.

Гнетущим воспоминанием она вернулась к нему в самое неподходящее время, когда он готовился заснуть, лёжа в постели дома.

“Да чтоб тебя, Роб Паркер, - скривился как от зубной боли Фрэнк, - что за бестактность всем растрезвонивать о своей великой любви. Это как выиграть миллион в лотерею и ходить всем показывать билет.”

“И всё же, - продолжал ворочаться и ворчать Фрэнк, - в чём-то Роб прав, надо вспоминать хорошее.” Он лежал в темноте, силясь вспомнить то самое хорошее от которого стало бы хорошо. Но увы… воспоминания были блеклы и даже хорошие события в его жизни, сейчас, по прошествии лет, не казались слишком уж радостными. “Утро вечера мудренее, -вздохнул он наконец, сдаваясь, - завтра наверняка вспомню парочку, а сейчас спать.”

Утро следующего дня, не принесло желаемого облегчения. Навязчивая мысль вспомнить что-то по-настоящему хорошее не давала покоя, а невозможность это самое хорошее найти в тёмных лабиринтах своей памяти угнетала. Фрэнк даже обрадовался, что сегодня не выходной и ему не предстоит заниматься подобным малоприятным самокопанием. На работе обычно было не до посторонних мыслей, а правило техники безопасности прямо запрещало их. Так что действительно до самого обеда мысль не возвращалась. А в обед Фрэнку пришло сообщение, что ему необходимо зайти в медотсек.

- Что-то случилось? - спросил он с порога, недовольный таким поворотом событий.

Он уже должен был уминать синтезированный ростбиф с натуральным зелёным горошком, а не гадать что на его счёт задумали в этой до противного белой и чистой комнате со всякими жуткими приспособлениями расставленными по стеллажам и шкафам.

- Фрэнк Саливан? - уточнил молодой врач. - Я доктор Марк Каминский. Корпоративный имплант зафиксировал в вашем организме дефицит серотонинергической и норадренергической активности. Уровень картизола… Да… Кхм.. - по непонимающему лицу Фрэнка медик понял, что можно не вдаваться в подробности и поэтому бодро закончил фразой. - У Вас повышенная тревожность!

- Конечно, ведь Вы оторвали меня от обеда, - не преминул выразить своё недовольство Фрэнк.

- Вряд ли… - не понял шутку доктор. - Повышенный уровень наблюдался вчера вечером и сегодня утром. Согласно таблице регламента психофизических состояний при данном значении Вы не можете быть допущены к уровню работ категории “Повышенная опасность”.

Фрэнк про себя чертыхнулся и снова вспомнил недобрым словом Роба Паркера. Не хватало только ему потерять прибавку к зарплате из-за этих треволнений и поисков смысла жизни.

- Вы можете сообщить, что Вас беспокоит? - спросил врач.

Фрэнк немного поколебался, да и выложил тому всё как на духу.

- Нету вобщем у меня никаких хороших воспоминаний. - подвёл итог своему короткому излиянию Фрэнк. - Я так то и не переживаю особо, дело житейское. Можно подумать, всем есть, что вспомнить. Прибор у Вас зря панику наводит, тревожность у меня не повышенная, а самая что ни на есть обычная в рамках допустимого. И категорию я терять не хочу.

- Так-так, - постучал по планшету доктор. - Можно конечно Вам прописать медикаменты, снижающие тревожность, но они заодно снизят и скорость Вашей реакции, что тоже недопустимо для Вашей категории. Но есть и другой способ, если Вы согласитесь… Видите ли можно вживить вам эти хорошие воспоминания, устранив тем самым причину тревоги.

- В мозг ко мне хотите залезть? - неодобрительно спросил Фрэнк. - Не доверяю я подобным манипуляциям…

- Дело конечно Ваше, но и допустить Вас обратно к работе я не имею права. Но уверяю Вас, что процедура абсолютно безболезненная и без побочных последствий. На Земле такую коррекцию воспоминаний выполняют уже давно и за деньги, а на вас будет распространяться страховое покрытие.

- То есть даром? - уточнил Фрэнк, питавший некоторую слабость к 100% скидкам.

- Совершенно. Корпорация заботиться о своих сотрудниках. - уверил его доктор. - Вам лишь надо описать компьютеру, достаточно в общих словах, что вы хотите добавить в свою память. И вот здесь тоже расписаться, что принимаете все риски связанные… нет, я Вас уверяю это простая формальность, навязанная министерством здравоохранения.

Фрэнк покривился лицом, взвешивая все за и против и махнул рукой, была не была.

Когда все необходимые приготовления были сделаны и он уже лежал в капсуле медицинской чудо-машины по модификации памяти, Фрэнк напряг всю свою фантазию и описал компьютеру воспоминание своей мечты…

- И всё же, Фрэнки…

- Что?

Роб Паркер деликатно кашлянул.

- Я рад, что ты вспомнил что-то хорошее в своей жизни… но твоя Кэтрин была мисс Вселенной, дочерью миллиардера? На медовый месяц вы зафрахтовали целый космический корабль и…

- Я помню, что я рассказывал. К чему ты клонишь?

- Загрузили его под завязку шампанским и устроили из него дождь над марсианским поселением, которое позже выкупили, чтобы…

- Что ты хочешь сказать, Роб? - насупил брови Фрэнк.

- Чтобы основать своё королевство с казино и публичными домами…

- Роб?

- Ничего, Фрэнки. Просто уточнил. - Роб зацепился взглядом за запястье Фрэнка и постарался перевести разговор на другую тему. - У тебя новые часы? Прямо как мои.

- О чём ты?- удивился Фрэнк. - Я давно их ношу.

- Да? Что-то с памятью наверное стало, - примирительно сказал Роб. - Бывает, что тут помню, тут не помню.

Дальше приятели допили кружки в тишине.

- Вот что я тебе скажу, Роб. - сказал Фрэнк, наливая себе новую порцию ганимедского светлого, и внимательно глядя на товарища. - Повезло нам, что в нашей жизни была настоящая любовь.

- Безусловно! - обрадовано стукнул о его кружку Роб. - За твою Кэтрин и мою Люси! Хоть их уже и нет, всё же они навечно с нами.

— Да, - согласился Фрэнк, со светлой грустью смотря на фото на своих часах. - Настоящая любовь никогда не проходит.