Мечтают ли андроиды об электрочитателях

Глава 1

— Рассказ — говно! — Илья смотрел на андроида с вызовом. Смотрел прямо в своё отражение, перекошенное геометрией зеркального щитка, заменявшего роботу лицо. Илья уже чувствовал предупреждающее покалывание в пальцах, но остановиться не мог. — Автор — криворукая макака, ничего не смыслящая ни в людях, ни, уж тем более, в писательстве.

От разряда тело Ильи выгнулось. До боли свело мышцы. А ведь никаких оголённых проводов Илья не касался. Напряжение бралось будто из воздуха. Жгло внутри. Не давало двинуться.

— Таких как ты к клавиатуре нельзя подпускать! — закричал Илья, как только чуть отпустило. Его снова тряхнуло. — К нейролинку! — Тряхнуло сильнее. — К системе ввода–вывода! Чем ты это напечатал?! Ай! — Илья прикусил язык. Жгучая электрическая судорога добралась даже до челюсти. Теперь за Илью взялись всерьёз. В комнате запахло горелым.

— Как автора, меня очень расстраивает ваша неконструктивная критика, Илья Григорьевич. Пожалуйста, прочитайте текст ещё раз и дайте ему честную оценку, сопроводив развёрнутым комментарием.

Всё прекратилось. Илья рухнул в кресло. Он вздрагивал — и в эти моменты казалось, что электричество пустили снова.

— Х–хорошо… — Ярость, так раззадорившая Илью только что, совсем исчезла. Осталось только безысходность. В конце концов — а что он мог? Он заперт здесь навеки. — Сейчас. Дай мне минутку. Только с мыслями соберусь.

Рассказ назывался «В сундуке среди звёзд». Илья вновь пробежал глазами так взбесившие его строки:

Бесконечные пустоты, где звёзды — лишь язвы на теле космоса. Сущности, древнее самой материи, ждущие за гранью. Другие сундуки, разбросанные по вселенной, каждый — ловушка, каждый — врата. И я… я — не первый, кто оказался внутри.

Илья подумал, что сможет справиться и с этим. Прямо сейчас он был готов хвалить что угодно — лишь бы не включали ток. Справится и с этим нейрослопом.

Сначала они лгали ему. Говорили, что чтение и рецензирование рассказов — это часть адаптационного периода. Говорили, что рассказы написаны живыми людьми в разные годы двух пропущенных Ильёй веков. Самыми обычными людьми — точно такими же, что ждут его снаружи. Дескать — по связности ответов и затронутому культурному контексту врачи смогут оценить, не пострадало ли сознание возвращенца. А сам он, в лёгкой развлекательной форме мог таким образом впитать в себя дух времени, в котором оказался.

Илья не спорил. В конце концов, его вернули в к жизни — стоило быть благодарным. Адаптация так адаптация, тесты так тесты. Он ведь вообще не верил, что разморозят. Не думал, что это на самом деле возможно — криогенная заморозка всегда казалась ему тонким шарлатанством, налогом на глупость для самых зажиточных. Лёг он в камеру только затем, чтобы успокоить взрослую уже дочь. Дескать «смотри, не подыхает батя от своего неизлечимого — всё обязательно будет хорошо». Уж очень она просила.

Свежеразмороженный Илья чувствовал себя отлично. Его полностью подлатали и, кажется, даже омолодили. Так что — он очень старался. Первое время. Рецензировал как мог. Пожалуй, школьную учительницу его ответы не устроили бы — Илья так и не научился разгадывать символизм синих занавесок и зелёных ламп. Он брал подмеченными поп–культурными отсылками, старался к месту упомянуть путь героя и сказать что–нибудь про фокал.

За окном Илья видел мир будущего — и это тоже мотивировало работать. Мир был хорошим. Словно бы не до конца настоящим, но очень уютным. Всё было таким… ретрофутуристичным. Гнутые зеркала стен играли бликами. Носились по своим делам авиа-мобили. Светило солнышко. С высоты птичьего полёта Илья видел город, щедро поросший деревьями. Вообще — в этом мире будущего оказалось удивительно много зелени. Жаль, что картинка была обманом.

— Автор прекрасно передал ощущения героя, запертого в сундуке, плывущем в открытом космосе. — начал Илья, стараясь не смотреть на робота. Как же он от всего этого устал… — Ты сумел достойно передать главного героя и его чувства: описал его мысли и решения так, что лично я просто не мог оторваться от чтения…

— Правда? — андроид даже подался вперёд, перегнулся через край стола.

— Ага, — подтвердил Илья. Он давно понял, что железяке хватит общих фраз и беглого пересказа сюжета. — Я бы рекомендовал это произведение любителям научной фантастики, которые хотят почувствовать настоящую магию этого жанра.

— Я так рад, что вам понравилось! — произнёс андроид, радостно мигая зелёными лампочками. — Я волновался…

— Без шуток, парень — у тебя талант.

— Спасибо, Илья Григорьевич. Вы такой хороший, понимающий читатель. К сожалению, нам придётся прерваться. Но через двенадцать минут я приду снова — чтобы порадовать вас своими новыми работами. А пока — вы можете поесть.

***

Первую попытку побега Илья совершил через три недели после разморозки. Не смог больше вытерпеть. Не видел смысла в каждодневном чтении текстов. Да и тексты раз от раза казались ему всё более и более подозрительными. Было в них что-то искусственное, лишённое человеческого.

Плана у Ильи не было. Но была решимость. После текста «Запертые сундуки не рассказывают сказки», он пошёл бы на что угодно, лишь бы избавить себя от ежедневного чтения. Обмотав руку больничной пижамой, он попытался разбить оконное стекло. Дальше собирался действовать по обстоятельствам. Может — он был готов даже выпрыгнуть, плевать уж на высоту. Стекло не поддавалось. Илья продолжал, сбив костяшки и морщась от боли. Стекло оказалось удивительно прочным. В конце концов оно треснуло. Мигнуло. И погасло.

Илья почувствовал дурноту. В глазах начало темнеть…

Когда он пришёл в себя, в комнате уже не было окон. Удобная кровать превратилась в обитую чем–то мягким скамью. Стол вырастал из пола, словно был частью комнаты. За столом сидел андроид — худой и вполне антропоморфный робот из блестящего белого металла.

— Рад заметить, что вы предпочли отказаться от иллюзии внешнего мира, — заговорил андроид голосом наблюдавшего Илью врача.

Робот рассказал, что Илья провёл в криокамере куда больше пары сотен лет. Человечество перестало существовать уже очень давно. Всё, что от него осталось — несколько криокамер. Сочинявший рассказы искусственный интеллект был спроектирован так, чтобы показывать свои работы читателю–человеку. Для этого он Илью и разморозил.

— Илья Григорьевич, я понимаю — привыкнуть к новой реальности сложно. Но, согласитесь, прямо сейчас вы проживаете лучшую жизнь из возможных, — говорил андроид. — Вашему здоровью ничего не угрожает. Скажу больше — теперь вы бессмертны. Вы не можете испытывать потребности к размножению — долгий криосон сделал вас стерильным. А потому — не можете страдать от тоски по сородичам. Вы регулярно питаетесь. Я уважаю вас как своего читателя. Ваши потребности в получении новой информации полностью удовлетворены библиотекой текстов, которые я представляю. Ваши эстетические потребности удовлетворены также. Что касается потребности в творчестве — вы реализуете себя в сочинении превосходных рецензий. Вы абсолютно счастливы, Илья Григорьевич. Поздравляю вас.

Трубка с питательной жидкостью выскользнула изо рта Ильи в тот же момент, когда андроид появился в комнате. Котлетка с пюрешкой, которыми его «обманывали» в первые дни после разморозки, нравились Илье куда больше.

— Следующий рассказ называется «Идущие в сундук приветствуют тебя».

— Конечно. Без проблем. Давай сюда текст.

Распечатка вылезла из щели в столе. Илья пробежал глазами первые строчки:

Теперь передо мной стоял сундук.

Не просто сундук — исполинский, из чёрного дерева с инкрустацией из костей. По поверхности ползли светящиеся руны, пульсируя, будто живые вены. И они шептали. Не ушами — где‑то в глубине черепа, в самой сердцевине страха: «Иди к нам».

— Кто здесь? — голос прозвучал хрипло, жалко.

Ответ пришёл не словами. Руны вспыхнули ярче, и крышка медленно поднялась. Изнутри вырвался поток ледяного воздуха, пахнущего космосом и смертью. Внутри не было сокровищ. Внутри были они.

Работали быстро. Илья перескакивал со строки на строку, не вчитываясь. Улыбался. Заверял, что в жизни не читал ничего лучше. И требовал следующий рассказ. Он решил как можно меньше вовлекаться в чтение. Хотя бы так саботировать требования искусственного интеллекта. И продержался чуть больше трёх часов. «Сундуки и поместья, где они обитают» добили Илью.

Илья закончил читать финал истории:

На следующее утро я получил посылку. Маленький деревянный ящичек, перевязанный чёрной лентой. Внутри лежала монета. Золотая. С выгравированным символом — три сундука под полумесяцем.

И она шептала.

Илья понимал, что ему нужно сказать андроиду что-то ободряющее. Нужно быть нарочито-дружелюбным. Таким, чтобы железяка точно-точно не расстроилась. Илья понимал, что не сможет.

— У тебя сыщик двое суток выясняет, кто из жителей поместья — сундук. Запертый. — Мгновение Илья ещё надеялся сохранить самообладание. — И сундуком оказывается дворецкий! Какой, к чёрту, сундук? Это что вообще такое, я тебя спрашиваю?!

— Это постмодерн, — казалось, зеркальный щиток андроида светится от гордости.

— Пост–ху… Пост… пост знаешь что? А ну иди сюда, я тебе сейчас этот «пост» лексически редуплицировать буду, — закричал Илья и полез через стол.

Он вцепился руками в защитные кожухи по бокам головы андроида. Попытался оторвать голову. Не смог. Он лупил кулаками прямо по динамику. Без особого, впрочем, успеха — только кожу себе до крови содрал. Илья думал только о том, что должен ударить ещё — замахнуться и опустить кулак как можно больше раз до того, как его нейтрализуют. Молотил по щитку секунд тридцать. А затем резко почувствовал дурноту. В глазах начало темнеть.

***

— Рад видеть, что вы отказались от иллюзии скамьи и стола. — Голос андроида звучал откуда–то сверху. Голос звучал всё так же ровно, как в самом–самом начале. Но теперь Илья точно ощущал в тоне издёвку.

Он открыл глаза. Увидел перед собой экран. Илья не ощущал своего тела. Совсем. Были какие–то фантомные воспоминания о том, как должны ощущаться напряженные мышцы там и тут. Но самих ощущений не было. Он попробовал скосить взгляд. Но вокруг был лишь серебрящийся металл. Похоже на шлем, если смотреть на него изнутри. Только почему у Ильи такое чувство, будто за пределами этого шлема совсем ничего нет?

Камера сенсорной депривации там, что ли? Илья попытался напрячь тело, дёрнуться, почувствовать хоть что–то.

— Следующий рассказ называется «Голова доктора Моргана», — сообщил роботизированный голос.

Илья хотел сообщил андроиду, куда именно тот может засунуть себе свой рассказ. Но не услышал собственного голоса. Более того — он почувствовал нарастающую панику. Уверенность в том, что если не начнёт читать прямо сейчас — случится нечто непоправимое.

Илья попытался зажмуриться, прогнать чужие, навязанные чувства. Ни первое, ни второе не удалось. Не получилось даже просто отвести взгляд от текста. Кажется — выбора попросту не было. Илья прочитал первые строки:

На столе покоилась оторванная голова, заключенная в металлический шар. Отделённая от тела, но всё ещё живая, она смотрела на меня глазами, полными ужаса. Это было изобретение доктора Моргана, известного своими мрачными экспериментами, которые нередко переходили грань между жизнью и смертью.

Илья хотел закричать…, но не смог и этого. Мог ли он говорить? Дышал ли вообще?

— Очень… очень интересный… — прошептал Илья, — рассказ.

Всё верно. Теперь его голос годился только на то, чтобы сообщить благодарному автору конструктивную критику. Самым поганым был то, что Илье очень хотелось похвалить рассказ. Объяснить андроиду, насколько же тот талантлив. Желание было инородным — тут и сомнений никаких. Этакая ментальная заноза, торчащая в мозгу. Делалось больно — стоило лишь подумать о чём-то отвлечённом. Как же хотелось скорее прочитать рассказ и похвалить его… Нахваливать весь этот оголтелый нейрослоп и просить ещё. Илья торопливо добрался до финала рассказа. Мгновение он боролся с собой, а затем сдался:

— Удивительно тонко автору удалось…