Масштаб

I

«То, что я узнал в начале жизни, могло бы стать ценнейшим даром и в мои последние дни, ведь знание это открыло предо мной ступени вечности».

Тридцать Девятый перечитывал нестандартное сообщение, пришедшее так же внезапно, как и его совершеннолетие. Частички иллюзорного эфира ненавязчиво витали в голографическом экране, выходившем из браслета, серый шрифт текста приковывал внимание, оторвавшееся от забот.

— Ну, что пишут? — спросил вдруг Семнадцатый, слегка взволнованный застывшим лицом Тридцать Девятого, за которым он решил понаблюдать через голубоватую прозрачность экрана.

— Кураторы? Нет. Вряд ли они. Данные отправителя несколько странны. — Тридцать Девятый поднялся со спального места, свернув экран касанием пальцев. — Похоже, загадка. Завуалированная под утверждение.

— Жду не дождусь, когда и мне загадают, — попытался сострить Семнадцатый. — Если это местная рассылка загадочной порции спама — всему экипажу достанется.

Семнадцатый вышел из спального отделения, скрывшись за стеной.

«Не выглядит это как спам», — смотря ему вслед подумал Тридцать Девятый.

— Не откажи и ты себе в удовольствии посетить душевую, — крикнул Номер Семнадцать. — Мне хотелось бы исследовать местную фауну в опрятном коллективе.

— Обратись тогда к роботам, они не откажут, — сказал Тридцать Девять.

По тону коллеги Семнадцатый понял в чём дело и смолк, ничего не ответив.

Корабль загудел и лампы в помещении точно моргнули. Белый осязаемый свет вдруг исчез и тут же вернулся, казалось, ещё больше довлея над широкими, двухъярусными койками, с толстыми матрасами и сонным личным составом, всё откладывающим пробуждение. Тридцать Девять подошёл к Номеру Шесть, прелестно потянувшей руки к потолку, и подтянувшись, присел рядом с ней на кровать, свесив ноги над койкой пониже.

— Привет, Наблюдатель, — сказала Шестая шепча, обратив к нему взгляд веснушчатой россыпи, всё ещё лёжа, в пижамном костюме, на ласковой простыни. Тридцаточка молча погладил её голень, закрытую тканью, улыбнулся, не глядя в глаза.

Номер Шесть потянула шнурок, жалюзи отодвинулись вверх, оголилось окно, габаритами во всю стену. Тёмное синее небо, бескрайняя зелень верхушек деревьев — вот что за ним. Шестая привстала, прислонилась к стеклу подобно ребёнку, однако без интереса. Тут, электронный браслет, висевший над полкой с другими девайсами, перелился цветами (из серебряного в золотой и обратно, в стальной).

— Возьми, посмотри. — Он потянулся к браслету и поднёс ей его. Она ответила взглядом, полным наигранного раздражения. Небрежно взяла его, но не надела.

— Просто проверь, что за дело.

— Зачем это мне? Инструктаж мы прошли. — Она, тем не менее, провела по браслету указательным пальцем и развернула голограммку экрана. Стала читать.

«Опасайтесь помех. Не гуляйте у радиовышек». — Шестая зло усмехнулась.

— Словно мы дети. Нет, хуже, зверюшки!

— Мы искатели, — вздохнул Тридцать Девять. — И мы им нужны. Дай им фору.

— Только ради свободы, ради семьи. — Голос девушки звучал убедительно и с ноткой идейности.

— А иначе — лишь смерть, — завершил он её фразу. Она улыбнулась ему. «Наконец». И откинула, точно волну, свои красные волосы, изображая решительность духа. Тридцаточке нравилась такая игра.

— Лапы какого-то оболтуса вместо рассвета. — На нижней койке послышался зёв. — Ушатать мне тебя, или как? — спросил низкий голос.

— Здоровяк опять обосрался в своём жирном сне, — спрыгнув на пол, сказал Тридцать Девять. — Поэтому — злой.

— Я лишу тебя завтрака за эти слова, — с ухмылкой промямлил мужчина. — А на обед украду твою рыжую девку.

— Украдёшь, чтобы съесть? — с неприлично красивыми глазками спросила Шестая, свесившись над койкой угрожавшего ей сослуживца…

Они приняли душ, оделись и вышли из спального сектора.

Коридор корабля был холоден и мрачен, как и всегда. Находясь в центре шарообразной посудины, он образовывал перекрёсток всех секторов, коих было четыре: спальный, обеденный, оздоровительный и проходной. Если же личный состав поднимал голову вверх, находясь в коридоре, он смотрел на корабль, в котором летел, с видом на него снаружи и снизу (со стороны транспорт казался шаром для боулинга, только обвешенным всякой хреновиной, вроде антенн и радаров). В этом был виноват монитор, словно слившийся с потолком и его заменивший. Он транслировал запись внешней видеокамеры, наполняя помещение пустошью звёзд.

— Перец, сегодня без перца, — сказал Номер Четыре, входя в обеденный зал.

Биоэлектронный кок прищурил глаза, зажав сосуд с кетчупом так, что тот засочился с отверстия. Испачкал фартук. В этот момент его гладкая макушка казалась всем особенно неестественной. Искусственный лоб так светил желтизной, что Шестая задалась вопросом, не вымазался ли их робокок каким-нибудь радиационным мёдом, в надежде ощутить его вкус.

— Перец, сегодня без перца, — медленно повторил Четвёртый. Он попытался забрать у робота кетчуп, но сильные руки последнего и не собирались разжаться. Мужчина ощутил себя слабым, на миг.

— Идёт ли речь о перце как ингредиенте, находящемся в кетчупе, или речь обо мне? — спросил поварёнок, заговорив симуляцией голоса, принадлежащего Четвёртому. Неотличимой. Тот отстранился, в небольшом изумлении.

— Мне нравится прозвище, данное вами, — сказал биоробот. — Сегодня без перца. Ха-ха.

— Но ты понял загвоздку? — Четвёртый озабочено взглянул на приторную желтизну его лика, поставив ладонь ему на плечо, словно бы другу. — Ты понял подкол?

Робот завис.

— Не нужно пичкать его абстракциями. Пускай займётся скорей моим гамбургером, — попросил Тридцать Девять.

— Да этот ублюдок в отключке, — донёс Номер Четыре, влепив поварёнку пощёчину. Тот выронил кетчуп, отошёл от столешницы на пару шагов и разорвал фартук, украсившийся красными пятнами. Затем подобрал всё упавшее, сгребая его в кучу движениями, какими дети строят песочные замки. Еда была подана минутами позже (сегодня без перца).

Семнадцатому не нравилась та тишина, в которой его команда крошила над тарелками и осушала стаканы. Молчание это являлось следствием их общего страха перед неопределённостью текущего дня. «Скорее не страха, волнения», — поправился он. Пункт назначения был достигнут ещё когда они спали. Задачи — смутны, но понятны, в привычной тенденции всех таких вылетов. Оставалось дождаться, когда Компас присядет в подходящей для посадки области, если таковая найдётся, и приступить к работёнке. «Здесь не о чем волноваться», — солгал он себе.

— Знаете, будь это первый наш вылет, я бы назвал предстоящую вылазку тем ещё приключением, — сказал Номер Семнадцать.

— Полагаешь, есть шанс заскучать? — улыбнулась Шестая. Тридцать Девять успел заметить на её губах крошку, она смахнула её, продолжая жевать.

Принеси-ка нам крыльцев, — крикнул Перцу Семнадцатый. — Перед выходом я ем за двоих.

Из громкоговорителей, встроенных в гладкие округлые стены, завещал голос извне.

— Куратор Триста Тридцать Один тире Сорок Четыре. Оповещаю о посадке.

Тридцать Девятый дожевал, прижал мочку уха.

— Наблюдатель Сорок Четыре тире Тридцать Девять. Оповещение принято.

Корабль зазвучал вибрацией наружных механизмов, оскалился автоматизированными резцами, стал рассекать кроны гибких деревьев, росших на траектории посадочного пути. Слышался приятный шум и затуманенный расстоянием хрип древесины, принесённой в жертву загадке.

— Расскажите мне о том, что у вас называется бодростью духа, — будничным тоном молвил Куратор.

— Команда бодра и довольствуется пищей быстрой готовки, после чего проследует в зал для ежедневной разминки.

— Понимаю, — ответил пилот. — Хотя и не сильно. Оболочка другая.

Команда решила, что говнюк улыбается.

— Консул будет активен через час и три минуты, — молвил куратор.

— Напоминание принято, — сказал Тридцать Девятый. — … капитан?

— Да, Тридцать Девять.

— Насколько мы близко к искомому?

— Так же близко, как к собственным семьям. Они далеко, но при этом же — рядом, в вашей структуре.

- * - * - * -

Компас Сорок Четыре катился по лесной почве, совершая посадку. Чёрный металлический корпус шарообразной леталки покрывался обрывками листьев, прилипавшими во влаге. Вибрации стихли, и аппарат уже двигался на одной лишь инерции. Совершенно инородный тропической мгле.

Экипаж, в составе четырёх разведчиков, находился в секторе выхода. Выстроенный перед вертикальными ложами, в которых стояли их бронекостюмы, ждущий команды «по одному». До активации Консула, из чьих искусственных уст ожидался приказ, оставалось меньше пятидесяти секунд (…сорок девять, сорок восемь…). Кислотно зелёные циферки быстро менялись на лицевой консоли бронестекла, пока он мертвенно висел в крайнем из лож… Но вот, активировался. Об этом сообщили два огонька, (имитация глаз?) на консольном экране. Они зажглись красным, затем пожелтели и позеленели, как воскресающие листья, погубленные осенью. Консул, овладев титаническим аватаром, повернул голову влево и вправо. Он попытался спрыгнуть с ветвистых держателей, но лишь поддался вперёд, оставаясь в их власти. Держатели выгнулись и затрещали. Четвёртый был вынужден крякнуть от смеха, повинуясь иронии, прежде чем отключил предохранители вручную. Он стоял к Консулу ближе других.

— Извиняемся, господин, — заговорил Четыре. — Мы решили, что вы отключите их голосом.

Консул счёл, что это нелепая шутка, но после, решил, что случайность. Посети его разум мысль иная, одному из искателей пришлось бы исследовать местность с болью под рёбрами.

Титанический чёрт осмотрелся, сделал пару мерных шагов, словно желая привыкнуть к собственной тяжести. С презрением глянув на земные тела, души которых взирали на него с интересом и трепетом, он приказал:

— Экипаж. По одному и наружу, — резко указав грозным лбом на костюмы. Голос Консула, одновременно звучащий как минимум в двух разных октавах, был ужасающе очаровательным. Перед ними предстала изворотливо сильная особь.

Взойдя на пьедестал ложа, каждый из них облачился в специальное обмундирование. Бронекомплекты были прошиты прочнейшей тканью глянцевидной наружности, чья снежная гладь укреплялась нагрудниками, наплечниками, налокотниками и наколенниками, пористыми, что чернозём после славного ливня. Когда аккуратные держатели надели на состав и белоснежные шлемы, соединив непроницаемые половины вокруг их голов, юноши превратились в бывалый отряд разведывательных войск, каковым и являлись. За вогнутыми стенами стихал гул движения.

— Собрать снаряжение, — приказал Консул.

Винтовки были сняты со стоек, и синхронным движением рук закрепились на спинах, в предусмотренных желобах. Оружие слилось с цветом мундиров, став неприметным. Подсуетившись, личный состав отчитался:

— Номер Семнадцатый, Программист. Девайсы проверены и укомплектованы.

— Номер Шесть, Лекарь. Медикаменты в аптечках, стимуляторы там же.

— Инженер, Номер Четыре. Инструментарий в исправности, готов к неисправностям.

— Радиаторы взяты, Номерок Тридцать Девять. Экипаж сорок четыре готов прогуляться, — доложил Наблюдатель.

— Уверены, деточки? Не медлим тогда.

Все зашагали к круглой двери с огромным колесом, напоминавшим штурвал. Благо, открывалась она по голосовой команде. Но возле выхода, на плечо Тридцать Девятого опустилась рука Консула. Наблюдатель, изумлённый неожиданным жестом, посмотрел на непрозрачное стекло его лика, оцепенев.

— Я подумал, — начал титан, — а не открыть ли её Инженеру. Вручную, конечно. Заодно и проверим, как ходит.

Консоль за стеклом обновилась, строки кода исчезли. Затем выдались новые. Слишком мелкие, чтобы прочесть их. Тридцать Девять учуял неладное, помолчал, но после всё же сказал, выдерживая тяжесть суровой ладони:

— Если дверь вышла из строя, она и так не откроется. Вы знаете это.

Консул не ответил, а консоль его замерла.

— Номер Четыре, отворите-ка дверь физической силой, — приказал Тридцать Девять. Консоль вновь заиграла, Консул поднял ладонь.

— Архаичный способ полезен для мышц.

Инженер подошёл, ухватился за ручки штурвала и сильно напрягся, перед тем как механизм отозвался. Четвёртый пыхтел — колесо шло не быстро — а команда провожала усилия коллеги сострадающим взглядом. Дверь издала несколько промышленных звуков, задвижки разомкнулись, никуда не спеша, но человеческого ресурса, по счастью, хватило, и панели разъехались, спрятавшись в щелях. Номер Четыре опёрся о стену, устало дыша.

- * - * - * -

Наблюдатель всматривается в зелёную туманность, что живёт за открывшейся дверью. Ритм биения сердца обгоняет частоту стука его каблуков, когда он приближается к выходу. Опасливо выглядывая, Тридцать Девять приказывает Компасу выпустить трап и начинает спускаться по нему, пока естественное освещение вливается в стекло его шлема.

Свет расслабляет глаза, однако они словно замылены, от непривычки. Под защищёнными ногами травяные ковры, вокруг — огроменные деревья, с «плачущими» от собственного веса ветвями. Тридцать Девятый проделывает ещё несколько шагов, оглядывается, замечая выходящую команду, и упивается простором, в котором их летательный аппарат представляется бусинкой, а экипаж — двуногими муравьями.

— Снаружи спокойно. Как-то таинственно… — сообщает он Консулу по голосовой связи. На этот раз мочку уха теребить не приходится, потому что микрофон-микродинамик встроен в стеночки шлема и постоянно работает.

Терминатор с консолью на рыле безбоязненно выходит.

— Красиво и жутко, — Тридцать Девять слышит голос Шестой. Они продолжают какое-то время оглядывать дикий зал госпожи Флоры, когда Консул приказывает:

— Радиаторы. Запускай, — перевитым различными нотами голосом.

Тридцать Девятый снимает с правого бока устройство, похожее на маленький диск. Он раздвигает его как гармонь, делая шириной с гайку, оно загорается синим неоном, потом затухает, складывается.

— Я не заметил никаких вибраций, господин Консул. Ни малейшего колебания, — сообщает Наблюдатель. Радиатор отправляется обратно на пояс.

— Ясно, — отвечает Титан. Отряд собирается у лестницы корабля.

— Ближайший населённый пункт в пятнадцати километрах отсюда, — докладывает Номер Семнадцать. Голографическая карта струится из его электронного браслета, расширяясь в квадрат, Программист увеличивает её, чтобы все увидели на ней красную линию, ведущую в каменный муравейник.

— Пятнадцать км! — восклицает Тридцать Девятый. — Хорошо, не двадцать.

— Кураторы опасаются, кабы городские помехи не сорвали нам связь, — признаётся мистер консоль. — Они переживают, что вы найдёте Ключевую Субстанцию и выйдете из-под контроля.

«Из-под их контроля», — мелькает у Шестой в голове.

Консул медленно шагает взад-вперёд перед ними, ведя свою речь, от него дует ветерок.

— Но я не позволю вашим мотивам сбиться с пути, — он завершает свою мысль. — Я удержу ваш ум в здравии.

Волшебство его голоса растворяется в воздухе.

— Мы признательны за вашу заботу, — говорит Инженер. — Если мы приглянемся малышке удаче, поле Субстанции попадётся нам в джунглях, на пути к тем высоткам (он указывает пальцем на карту). Но исходя из того, что подобные поиски обычно ни к чему не ведут, нам ещё повезёт, если мы вообще найдём что-то ценное.

— Несколько капель энергии для создания нового радиатора — и вылет успешен, — напоминает Титан. — Хотите вернуться на Терру раньше других, в родную среду? Тогда ищите как следует.

— А если представить, что отголоски приведут нас к потоку… — неуверенно бросает Семнадцатый.

— Не мечтаем, работаем! — гаркает Наблюдатель. — И продвигаемся к городу.

В целом, работа отряда заключалась в действиях простых: искатели шли по тропическому лесу, источавшему влагу, время от времени махая гидроградусниками. В момент истины эти прозрачные сосули должны были вывести их на паровой след, похожий на самоцветное облачко, но команда не пылала надеждой на подобный исход. След если и обнаруживался, то не так уж и часто, примерно в трёх вылетах из десяти. Этот факт, наряду с осязаемым туманом, не придавал веры в скорый результат; неблагоприятная для столь важных поисков погода замедляла их передвижение и ограничивала дальность видимости: нагоняла прохладу.

— У радаров для нас хорошие новости: когда мы летели, движущиеся источники тепла зафиксированы не были, — разнёс по радиосвязи Номер Семнадцать.

— Это мало что значит. Звери, бывает, хорошо маскируются, — говорил Номер Четыре.

Если бы Титан обладал парой глаз, он бы их закатил, услышав подобные опасения. Биологические хищники не располагали возможностью навредить его аватару, а посмей они попытаться — Консул развлёкся бы с ними, как развлекаются с быками, провоцируемыми тряпкой. И тем не менее, он мог отреагировать недостаточно ловко, чтобы защитить человеков от внезапно выскочивших голодных пастей на четырёх лапах. Поэтому, их настороженность, в какой-то мере, являлась резонной.

— Против вредителей у вас есть винтовки, — вмешалось созвучие волшебного голоса.

Тропа на их пути так и не предвиделась. Четырём фигурам доводилось проделывать её самостоятельно, они держались друг от друга на некотором расстоянии, тогда как Консул двигался посреди или сзади отряда. Эта пятая фигура, была, само собой, мощнее и возвышалась над Тридцать Девятым на целую голову, а он был из высоких. К тому же, титаническое тело отливало средь зарослей густой синевой, будучи монолитным, как слиток какой-нибудь метеоритной руды. В определённую минуту оно остановилось, и земля передохнула.

— Лекарь, ко мне, — сказал Консул внезапно. Отряд встал на месте.

— Я понадобилась? — спросила Номер Шесть, с изумлением в интонации. Она подошла, осмотрела Титана с гладкой макушки до могучих ступней, и проговорила ругательство, очень тихо. На одной из его ног виднелся помёт.

— Мне всё равно, — объяснил тот. — Но ваше обоняние может смутить специфический запах.

Шестая бросила взгляд на многочисленные листья папоротника, задаваясь вопросом, а почему бы их Консулу не позаботиться о себе самому. «Ах да, ему ведь не мешает», — подумала Лекарь.

— Салфеток у меня не так много, — заявила она, оторвав большой лист. — Используем подручные средства.

Она опустилась перед Титаном на одно колено, вопросительно подняв голову к лампочкам — имитации глаз. Кто знает, вдруг его величие изволит оскорбиться на такой ход. Консул внимательно посмотрел в полупрозрачное стекло её шлема.

— Листья, салфетки… Мне всё равно, дорогая.

Номер Шесть аккуратно вытерла твёрдый мысок. «Мужчины… все как один. И подтереться не могут без женской руки».

— Стало быть, животные здесь ещё водятся. — Шестая разуверилась в прогнозах радаров. — Нам попались доказательства их жизнедеятельности, — доложила она.

— У меня здесь тоже есть на что посмотреть, — сказал Наблюдатель. Он протиснулся между растительными баррикадами, состоявшими из крупных веток, опустившихся до земли, и вышел к аккуратному бережку. Перед ним стояло озеро, украшенное на другом берегу естественным каменным хребтом, с изгибом, напоминавшим диадему. Туман в этом месте несколько рассеивался, а над водами озера отсутствовал вовсе.

— Водоём не из больших, но что-то в нём имеется. Даже воздух здесь чище, — заметил Программист.

— Семнадцатый, не хочешь искупнуться? — спросил его Четыре.

— Представь, вопреки силе любопытства, нет, не хочу, — он улыбнулся, волнуясь, не прикажет ли Консул нырнуть на разведку. — Мы на пол пути к цивилизации, — теперь, Программист, отвернувшись от озера, анализировал карту.

Консул стал вдали от берега, обхвативши ладонью запястье. Он позволил им перевести дух.

— Тебе нравятся такие места? — спросил Тридцать Девять, сев на корточки подле Шестой. Лекарь сняла перчатки и умывала руки.

— Я поклонница тундры, севера, хвойных коридоров Тайги… — сказала она, обернувшись. — Но ветер в этих тропиках зимний, так что, мне нравится. — Холод воды разбежался по всему её телу.

— Этих аномалий бесчисленное множество, на каждой планете, куда бы мы не высаживались, — посетовал Тридцать Девятый.

— Под большинство из них я адаптируюсь легко, — заметила Лекарь.

В беседу вмешался Номер Семнадцать.

— А всё почему? По чьей вине вселенная стенает? — он казался смелее обычного. — Когда-то, быть может, мы спросим об этом наших «кураторов». Или тех, кто за ними.

Шестая инстинктивно кивнула на нагрудник Семнадцатого, как бы намекая на записывающее устройство, встроенное внутрь. «Они же всё слушают, видят», — говорил её взгляд.

— Не в текущие минуты, — предугадав слова Шестой ответил Программист. Их коллега горделиво ухмыльнулся.

— За ними только мы, Семнадцать. Всё нашими руками, — выдохнул Тридцать Девятый, встал и отошёл. Номер Шесть не уловила, говорил ли он лукаво или искренне.

— Ты заморозил запись и отключил связь? — спросила Шестая во гневе. Ей-то хотелось поболтать с Наблюдателем…

— Я всего лишь размышляю над тем, как её восстановить, и ничего более. — Сарказм растягивал губы Семнадцатого в непристойнейшую из улыбок. — Слушай, давай как в тот раз. — Он присел на каменный хребет и пододвинулся к ней. Она отстранилась. Затем, когда он закатал рукав и оголил предплечье, Шестая поняла, что к чему.

— Я не забываю хорошие поступки, — проговорил Семнадцать, умоляя глазами.

— Господи, ты стал наркоманом! — воскликнула Лекарь. — Меня теперь исключат.

— Голубой препарат не вызывает привыкания.

— Только в случае приёма четверти дозы. «Голубой препарат», — Шестая улыбнулась.

— Так или иначе, это забота моих физиологических особенностей, не твоих, — он продолжал разговаривать без капли эмоций. — Мне нужна половина.

Номер Шесть отстегнула клапан продолговатого красного подсумка, висевшего на бедре, извлекла из него шприц с голубым содержимым. Посмотрела на коллегу строжайшим из взглядов.

— Я заблокирую прослушку, руководствуясь твоим знаком. Приложи ладонь к сердцу, или к талии, когда угодно, – и начнутся серьёзные помехи. Только смотри при этом на меня, как сейчас. — Теперь улыбнулся Семнадцать.

Она продезинфицировала выставленную перед ней руку, ввела в одну из вен стимулирующее вещество, пронзив ту иглой. Шприц был большой и податливый (мягковатый), если проводить по нему пальцами. Лекарь подумала, что нечто схожее по размерам оказывается в руке Программиста не так уж и редко.

— Я оплодотворила твой организм твоим химическим идолом. Имеющиеся у тебя навыки приходятся кстати нашему движению — вот почему.

Ватная салфеточка проехалась по молодой мужской коже. Семнадцатый почувствовал новую силу внутри своих клеток.

— Впредь, помогай нам безвозмездно! — попросила Шестая, схватив его за руку. — Стимуляторы тебе не на пользу, а свободный рассудок ещё пригодится.

— Моргни несколько раз, когда сделаешь знак. В любую минуту. — Номер Семнадцать поднялся. Связь восстановилась.

Всё это время Тридцать Девятый стоял посреди прибрежного хребта, на той его точке, где каменная поверхность слегка возвышалась над водами озера. В кронах деревьев вокруг просвечивало тучное небо, уже совсем рассвело. Рядом с Наблюдателем крутился Инженер.

«Здесь и насекомых-то нет», — сказал он Тридцаточке. Голос Инженера прозвучал в микродинамике, хотя Наблюдатель услышал бы его и без передатчика.

— И мне не попадались, — не уводя глаз от озера ответил Тридцать Девять.

— Ты медитировал над тем, что мы ищем? — внезапно спросил Инженер. На этот раз голос слышался чётче, потому что хозяин его был за спиной.

— Нет, я этим не страдаю. — Наблюдатель вытянул руки и соединил их в ладонях, поднося к небу. Затем он осторожно снял шлем и взял его под мышку, словно тот был футбольным мячом.

— Для них, искомая нами Субстанция — это что-то вроде дерева жизни, — сказал Тридцать Девять. — А меня этот вопрос не волнует вообще, — он добавил, повернувшись к Номеру Четыре. — Я здесь на работе, и меня не порадуют премией за около библейские мысли.

— Наша цель — некий фонтан молодости? — озабочено спросил Инженер.

— Думаю, нечто большее. Среди кураторов, старики — это нонсенс. — Наблюдатель вернул шлем на голову.

— Тогда каким образом, чёрт подери, тебе удаётся оставаться таким безразличным?

Номер Четыре подошёл к Тридцать Девятому вплотную, они померялись грудью.

— А всё-таки, — сказал Наблюдатель, собирая языком слюну, — перчёная котлета вкуснее.

Они посмотрели друг на друга ещё пару секунд. Инженер потрепал Наблюдателя по плечу, и расслабившись, хмыкнул:

— Может быть.

Тридцать Девять вновь обратился к водоёму, обвёл взглядом закругляющийся берег, переходящий из камня в кустистую землю. Глаза остановились на Консуле, стоящем прямо напротив и чуточку ниже, на другой стороне. Консул ему молча кивнул.

Наблюдатель вновь снял радиатор. Выставил в руке над озером, внутренней стороной кисти к себе. «Обнаруживайся, старина. Если ты здесь», — приказал он Субстанции.

Устройство расширилось и загорело, вскоре потухнув. Держащая его рука переборола желание выбросить диск на дно озера.

— Ничего, — доложил Тридцать Девятый, но мог и головой не мотать, ведь Консул всё видел.

«Ясно», — ответил Титан по радиосвязи.

- * - * - * -

Ближе к мегаполису искатели заметили, что окружающая их среда преобразовывается. Помимо новых запахов, приносимых явно оттуда, где когда-то занимались техническим производством, в дикой обстановке наблюдались и попытки искусственного облагораживания местности; травяной покров всё более походил на обычную лужайку, редел и уменьшался; на стволах деревьев виднелись останки прибитых дощечек, образовывавших лесенки; наконец, в клубе пальмовых долгожителей с облезлой корой, им встречались молодые насаждения, тут и там загороженные разрисованными камешками. Наверное, когда-то здесь было мило.

Ещё через несколько десятков шагов команда очутилась на заброшенной игральной площадке. Показавшееся солнце осветило некогда ухоженную поляну, согревая и её гостей; переплетение струящихся лучей блестело на светлой траве, касалось ржавчины попадавших от бури качелей. На углах – песочницы (пустые), большая горка с надломанным спуском, словно надкушенная монстром из детского кошмара, пробегавшим мимо. А в центре – большая пребольшая паутинка, сооружённая из труб и турников. Она напомнила отряду о том этапе жизни, на котором счастье не требовало веских причин.

Гидроградусник в руках Номера Шесть вдруг наполнился радугой и потяжелел, на их всеобщую радость. Она держала его, как и остальные, за обтянутую чёрной кожей рукоятку, тогда как сам спиральный сосуд превращался в порцию мороженного сока, только несъедобного. Смеющийся голос Шестой раздался даже в динамиках непоколебимого Консула, пока Лекарь кружилась, обличая градусником искомый ими паровой след. Он проявлялся в цвете сапфира, как эфемерная ткань, покрывая железную паутинку. Остальные, нервно и счастливо, зашагали к находке.

— Не верю… нашли, — прошептал Программист. — За пределами города! — воскликнул Семнадцать.

Номер Тридцать Девять улыбался, ощущая, как хорошее настроение разливается внутри его тела.

— Миссия исполнена, прекрасно, — сказал Номер Четыре. — А теперь идёмте к кораблю и побыстрее, мне уже не терпится убраться восвояси.

— Как бы не забыть мне наполнить радиатор, — пошутил Тридцаточка. Он потянулся к устройству, закреплённому на поясе, но не дотронулся к нему. Из окружающей их парковой чащи выступило нечто, подозрительно похожее на стаю хищных тварей.

«Бесшумно и врасплох».

Отряд вооружился, абсолютно рефлексивно сгруппировавшись в полукруг. За спинами — окутанная паром паутинка, на мушках — десятки грозных особей. Рыжие, высокие, на четырёх лапах, у каждого — пять глаз, узкие слюнявые оскалы, острые клыки. Голод и бесстрашие.

— Это сраная засада! — проговорил Четвёртый. — делать-то что будем?

Звери подбирались медленно, спешить им не хотелось. Секундное молчание могло разорвать сердце.

— Огонь по периметру! — крикнул Наблюдатель, и хищники бросились в бой.

Винтовки заверещали, испуская кислоту. Смертоносные стрелы разъедали землю, проминаемую тварями, игнорируя присутствие врага. Бегущие на стрелков звери были неосязаемы для попадавших в них струй. Половина расстояния преодолена. Страдания и смерть на подходе.

— Свинец! — проревел Наблюдатель. Отряд переключил на винтовках вид боезарядов с кислотных на обычные — свинцовые. Раздался ортодоксальный треск потока пуль.

Безрезультатно.

Изящно приближающиеся и отвратительные гончие оказались в паре метров от добычи.

— Наверх, — приказал Наблюдатель спокойнейшим голосом и без намёка на панику.

Четыре искателя удивительно проворно забрались на паутинку, подпиравшую спины, встретившись лбами у её сияющего центра. Звери накатились волной, зашипели и зарычали, ударяясь мордами о железные трубы. Везучие попадали в отверстия, забегая внутрь паутинки, задние врезались в передних. Началась давка. А затем и междоусобное царапанье. В лица людей, засевших сверху, впивался сапфировый паровой след, но и зверей они видели, что бесились внизу. Учащённое тихое дыхание и капельки пота — вот что настигло их наверху.

— Что что что что что, — отчеканивал Инженер, — … что будем делать?

— Двадцать секунд поживём, а потом – на тот свет, — сказал Наблюдатель. — Если Консул не выручит.

Четыре фигуры держались на паутинке, точно пойманные хитрым пауком. Рыжие звери внизу начинали поглядывать на них и рычать, но некоторые всё ещё разрешали междоусобный конфликт. Только подумать!

А на игральной площадке было так же светло. Солнце — беспристрастное светило, потому что, не взирая ни на что, оно согревает и добродушных, и злонамеренных.

Консул выступил из чащи и пошёл к эпицентру событий. Застывший отряд не видел его – он шёл позади. Консул шёл смело. Тело – титан, страх и жалость отсутствуют в спектре эмоций. Если б лицевая консоль их надзирателя и выдала в этот момент какое-то чувство, это было бы удовлетворение. Энергия обнаружена. Полыхает северным сиянием внутри какой-то развалины земных колонистов. Искатели услышали — к ним идёт Консул. Звери тоже обратили внимание на его шаг. Они отвлеклись от добычи и присматривались к маленькой шаровой молнии, кружившейся в ладони Титана. Она их забавляла.

— Приветствую вас, дети цербера, — Консул пропел. Стая рванула к нему. Он остановился, бросил им шар, искрившийся током. Стая трансформировалась – стала одной особью. К тому времени, искатели уже умело развернулись, наблюдая с вниманием.

— Голоден? Подкрепись. — Титан указал на подарок. Животное принюхалось к шаровой молнии, замурчало и сожрало её, закинув языком в желудок. В этот миг, четверолапый силуэт замерцал, судорожно дёрнулся и испарился, оставив лишь столбик молочного дыма.

- * - * - * -

— Биоэлектронная голограмма. Довольно редкий синтаксис. Контролируемая бесплотность – один из многочисленных талантов. Я продам её на аукционе либо обменяю. Раз уж поймал её я.

Желающих оспорить право на трофей в отряде не нашлось. Хищник (мутация бенгальского тигра) был заключён в маленькую сферу, размером с кулак. Она парила рядом с Консулом в воздухе, удерживаемая его волей.

— Вы храбро держались, — сказал Наблюдатель, обращаясь к сослуживцам. — Мои молодцы.

Он вновь подошёл к паутинке, на которой, ещё несколько минут тому назад, готовился к гибели. Снял радиатор, расширил его и почувствовал в руке нарастающие импульсы. Дрожь распространилась по конечностям, приятно завибрировала в сердце. Устройство, тем временем, окутывало неоновым облаком правую руку. Синева добралась до шеи, проникла в дыхательные каналы и стала насыщать Наблюдателя концентрацией сладостной свежести. Наблюдатель испытывал подобное несколько раз, в предыдущие вылазки, увенчанные успехом и наградными медалями. Однако сейчас волшебный кислород начинал удушать, а радиатор — замораживать руку до боли. «Мощнее обычного», — выдавил Тридцать Девятый, до того, как вибрации достигли предела, свалив его с ног. Лёжа, он сжал радиатор, заключив в нём перетёкшую в него энергию. Зафиксировал устройство на поясе.

— Тридцать Девять, ты в норме? — спросил Программист, подойдя. Он помог ему подняться на колени, но сразу отпрянул, укушенный паром.

— Сейчас… — протянул Наблюдатель. — …дух успокою.

Рваная сапфировая ткань оставалась густой, а это значило, что энергии хватит ещё как минимум на один радиатор. «Только хватит ли Тридцать Девятого, чтобы наполнить новый шаблон?» — спросил он себя.

Наблюдатель был не из тех, кто подолгу размышлял над работой, он был из тех, кто работает молча. И до конца.

Раздвинув дрожащими руками пустой шаблон радиатора (на поясе их висело ещё три экземпляра, включая заряженный) Тридцать Девять собрался с последними остатками силы. Он затрясся и упал набок, больше не двигаясь. Неоновое облако втянулось внутрь устройства.

Номер Шесть беспомощно вскрикнула, подбежав к Наблюдателю. Её избранник лежал без сознания, так и не успев закрыть радиатор. Лекарь, не думая, хлопнула по диску ладонью в перчатке, и нешуточно так обожглась. Субстанция проела защитную ткань, засветившись на слезающей коже. Но перебинтовываться не было времени. Она с трудом стянула с Наблюдателя пористый нагрудник и приступила к массажу. Поцеловала его, выкинув шлем, чтобы вдохнуть в лёгкие жизнь.

Безрезультатно.

Веснушки на лице Номера Шесть поблекли. Она вся побледнела.

Первая доза стимулятора вошла прямо в сердце вместе с иглой. Мышцы Наблюдателя зашевелились. «Предсмертные спазмы», — два страшных слова раскатились громом в разуме Лекаря. Она потянулась в аптечку за второй дозой, ужасаясь неминуемым последствиям её введения. Наконец, сердце ударилось басом (всего один раз), и Тридцать Девять очнулся.

Он поднялся, не успев и моргнуть, проверил оружие и осмотрелся (воспоминание о последних сознательных минутах уместилось в секунду). Заметил, что на нём нет нагрудника, взглянул на песочницу, возле которой лежал его шлем, явно откинутый ранее. Скорость движений Тридцать Девятого удивила даже старину Консула.

— Сколько мне осталось? — ровно спросил он Шестую.

— Двенадцать часов… — ответила Лекарь. Её глаза намокали, в горле встал ком.

Не дольше полусекунды он поочерёдно осматривал радиаторы, в порядке ли те, попутно сканируя интуицией лес за поляной.

— Здесь безопасно. Сейчас. Нам стоит уйти, — сказал он отряду. Номер Шесть бросилась к Наблюдателю, прижала к себе. Он слышал, как она захныкала у него под плечом.

— Боже, две дозы за раз. — Семнадцать подошёл к обнимающимся. — Что ты чувствуешь, соратник?

— Пока безразличие, — ответил Тридцаточка. — Мне хорошо.

Солнце скрылось за тучей, на площадке стемнело.

— Экипаж, поздравляю, — сказал вдруг Титан. — Наш вылет успешен. Эти два радиатора – ещё один шаг на пути к трансцендентным высотам.

Шестая отпустила Наблюдателя, её запухшее личико гневно смотрело на говорившего Консула.

— Вы так ловко манипулируете различными энергиями, но заряжать радиаторы приходится нам, — перебила она его речь. — Не хотите ещё раз испачкаться?

Лекарь протянула ему раненную руку, кровь стекала тоненькой струйкой с её липких пальцев, ожидающих рукопожатия.

— Твоя боль – это капля от моря. Ты не знаешь меня. Так что не огрызайся, — посоветовал Консул. Тридцать Девять уже забинтовывал протянутую руку Шестой. Завязав узел, Наблюдатель увидел на консоли Титана изменения в коде. Строки и абзацы команд лишались некоторых знаков. Затем, в пустоту лицевого стекла провалились и буквы. Стекло стало чёрным. Потухли и лампочки. В деревьях, отражённых на консоли, пробежал ветерок.

— Построиться, детки, — молвил Титан. Отряд исполнил приказ. Консул зашагал взад-вперёд, как учебный инструктор, погружённый в стратегические замыслы (случай из редких).

— Я обязан, согласно уставу, сейчас же оповестить руководство о нашей находке. Небо свидетель – я так и сделаю. А может, и нет.

Последняя фраза расширила очи личного состава и привела в трепет, всех, кроме Тридцать Девятого, он и так был в ударе.

— Господин! — крикнул Четвёртый.

— Что, Инженер?

— Вы идёте против воли кураторов?

— Видит Дьявол, я и не следовал ей никогда, — объяснял он уверенной мелодией голоса. — Но какое-то время, их путь простирался рядом с моим.

— А что насчёт связи? — вмешался Семнадцать. — Прослушка, видеокамеры?

— Не ты один в состоянии вызвать помехи. Довольно вопросов! — сказал он аккордом саботажных октав. — Мы с вами можем вернуться в корабль и улететь. Однако же здесь, на этой забытой богами планете, в местном округе, стоит целый город, а столь значительное скопление энергии, обнаруженное нами, сигналит о том, что нам необходимо наведаться в него. Это наша возможность самостоятельно разыскать то, что является двигателем всего пространства и времени.

— Мы передохнем как бабочки, напоровшись на твой чёртов двигатель, — крикнула Шестая, роняя дисциплину.

— Твой приятель уже обречён, — напомнил Титан. — Но возможно, источник вдохнёт в него новую жизнь? Кто может знать…

Ветер усиливался, предвещая грандиозную бурю.

Инженер и Программист размышляли, доложить ли о предательстве. Сойдясь во мнении, что это расстроит Титана, они решили повременить с доносительством. Наблюдатель не очень-то верил, что удача обернётся к нему своим ликом, но и убегать от неё не хотел. Лекарь, конечно, была с ним заодно. Она и сама умерла бы ради Тридцать Девятого.

— Пройдёмся до первого административного здания. Если гидроградусники выявят ещё один след – вы сдадите нас кураторам, отводя от себя подозрения, — Тридцать Девять смотрел на Семнадцатого и Четвёртого. — Я же, Лекарь и Консул, испытаем удачу. Несколько часов у нас останется.

— Подадитесь в бега на планете, которая даже не входит в земную галактику? — спросил Программист.

— Одиннадцать часов и сорок минут, — напомнил Тридцать Девятый. — Я готов к неизбежному.

Номер Шесть взяла его за руку. Они договорились и двинулись дальше.

За площадкой, оставленной в прошлом, искатели увидели широкую лестницу, выстроенную из известняка. Ступени рассыпа́лись и хрустели, когда пятёрка спускалась по ним. Внизу они наткнулись на железнодорожные пути, заросшие травой и кустами. Всё бы ничего, только ржавые рельсы были раза в три больше обычных, и уходили в самый тёмный подгорный тоннель. Инженер включил гидроградусник, заглядывая во тьму, и тоннель заискрил неоновым следом сапфира, протянувшимся так далеко, куда глядели глаза. Невообразимая удача. Два паровых следа, практически на одном и том же участке. Такого не случалось никогда.

— Уходите, — предложил Консул. — Вы уже исполнили долг.

Он обращался ко всем, кроме Наблюдателя. Тот поравнялся с Титаном.

— Твоим близким я нравлюсь, — сказал Тридцать Девять Шестой. — Скажи им – они лучшая компания, в которой я пил. — Он снял один из радиаторов, протянул Лекарю. — Вы это украли и сбежали, почувствовав неладное. Убедительнее некуда.

— Мы обвенчаемся, — начала лекарь, — даже если священником будет консоль.

— Занятно, — промолвил Титан.

— По-твоему, я как тот гоплит из Леонидовской гвардии? — спросил Инженер.

Взгляды обратились к Программисту.

— Один я не полечу, — сказал Номер Семнадцать. — Наш поварёнок меня изведёт.

Программист изобразил безвыходность, но отряд видел, что в устах коллеги одна только верность. Команда исчезла в тоннеле.

II

Когда близкие тебе люди попадают в опасное положение по твоей вине – на душу накатывается камень. Наблюдатель пересматривал в уме последние принятые решения, пребывая в подавленном состоянии, как он думал, не из-за близкой кончины, а именно в связи с этой опасностью, грозившей сослуживцам. «Им-то зачем умирать?» — вопрошал он себя, ступая по широкой рельсе во главе остальных. «Трибунал» — бурчал Тридцать Девять, словно в бреду. — «Их ждёт трибунал…» Коллеги по опасным прогулкам старались не реагировать на бормотание, даже Шестая, шедшая сзади. Далёкий металлический свод гротескной конструкции мелькал над их головами в свете сапфира, но паровой след не развеивал тьму, обитавшую в тоннеле, он скорее подчёркивал её. Рельса, наверное, тянулась бесконечно. Никому из них не было суждено узнать, в какое место и к каким опасностям может завести эта железная дорога, если никогда не останавливаться, шагая по ней. «С радиаторами всё хорошо», — повторял Тридцать Девять, ощупывая устройства в семнадцатый раз. Шестая заметила, что его походка становится неровной. На последней увиденной ею паре шагов он таки поскользнулся, упал и крепко поцеловался со ржавчиной. Тут все услышали разбивающееся стекло шлема и взволновались, только не Консул. Ему-то хорошо было известно, какой хрупкой, в тех или иных обстоятельствах, может стать психика, даже сильного представителя человеческой расы.

А вначале всё было схвачено. Они нырнули в подземный тоннель и продвигались по нему молча, размышляя о главном: Ключевая Субстанция – рядом ли она? Наказание за сокрытие найденной в парке энергии – последует ли? Неопределённость холодила их кости.

Осколки стекла поцарапали кожу, впились в губу, не глубоко порезав, но Тридцать Девять разрыдался не из-за физической боли. Теперь, он ходячий покойник, накачанный чудо-наркотиком и нарушающий присягу ради призрачного шанса спастись. Этот факт и подкосил его ноги. Он смотрел на сослуживцев, склонившихся над ним, через горькие слёзы, чуть ли не прощаясь с рассудком от чувства стыда. Им было крайне неприятно наблюдать старшину в таком состоянии.

— Милый, ты как? — спросила Шестая, со скорбной и жалостливой миной на лице. Она присела возле него и снова сняла его шлем, передавая инженеру. Номер Четыре смущённо отошёл и стал крутить побитый элемент защиты в поиске поломок. Программист составил в этом деле компанию.

— Яночка, что мы, блядь, делаем? — спросил Наблюдатель. Губы у парня нервно дрожали.

Услышав неформальное обращение, Лекарь испытала жуткую неловкость, однако совладала с собой.

— Ну, мы проводим разведку, — ответила она, помолчав. Тридцать Девять весь покраснел, опустил веки, затем вновь их открыл и взглянул на Шестую со страхом.

— Мы убиваем нашу репутацию и подвергаем семьи ужасной опасности. Вот что мы делаем, — поправил он девушку. — При необходимости, они не перед чем не остановятся. Разве моя долбаная жизнь стоит того?

— Ни одна из ваших жизней не стоит ничего даже из того, что находится в моей коллекции живых голограмм, — сказал голос Консула. — Тем не менее, ваши возможности чего-то да стоят.

Титан подходил издалека, эхо тоннеля услужливо несло его слова к отряду.

В микродинамиках шлемов зазвучал голос Куратора. Руководитель операции называл именной номер, а Инженер в это время торопился отнести ещё исправный убор Тридцать Девятому, валявшемуся на шпалах. Наблюдатель сел, опёршись на рельсу, надел на голову шлем, поданный Четвёртым. Члены отряда молили судьбу, чтобы их коллега взял себя в руки перед тем, как открывать рот. Они напряглись.

— Экипаж сорок четыре. Вы должны развернуться на сто восемьдесят градусов, возвратиться в корабль и плотно закрыть за собой дверь. Вам понятен приказ? — поинтересовались в динамиках.

— Приказ услышан и принят, — подтвердил Тридцать Девять, невесело шмыгнув.

Три секунды молчания на двух концах линии.

— Всё дело в буре? — спросил Наблюдатель.

— Да. Но это не единственная причина. Связь то и дело обрывается.

— Нам придётся переждать непогоду в тоннеле.

Куратор исследовал обстановку на нескольких мониторах, передававших запись видеокамер, встроенных в нагрудники разведчиков, которых он «курировал».

— Какой у вас мрак, — заметил Руководитель. — Однако я вижу и сапфировый пар.

На этих словах взбудоражился Консул, впрочем, не подав виду. Если Куратору станет известно, что это не первая их находка, его подопечный может попятиться и отказаться от авантюры, а без Наблюдателя не обойтись при контакте с Субстанцией. «Не спрашивай. Не отвечай», — взмолился Титан.

— Cлед высоковато, магнитное поле радиатора слишком мало, чтобы притянуть отсюда энергию. Мы решили раздобыть лестницу.

Скользкая ложь. Наблюдатель, разумеется, не спешил наполнять новый радиатор, потому что подобный процесс мог забрать у него и тот десяток часов, что ему оставался. С тем, Тридцаточка врал лишь отчасти: действительно, паровой след подпирал самый свод.

— Руководству это всё не по душе, — отвечал Куратор. — Всему виной недоверие к вашей устойчивости и опасение последствий возможного провала.

Подземка снова затихла. Знал бы ублюдок в динамике, что именно господин Консул подтолкнул их на сговор, соблазнив мелодичной интонацией и теоретической возможностью победить неизбежную смерть. Искатели слышали глухой звон дождя, льющегося где-то вверху, вдыхали каменную сырость и переглядывались в жадном сапфировом свете. Титан оставался неподвижен.

— Но я пойду вам навстречу, — Куратор нарушил молчание. — Под мою личную ответственность, на добычу энергии вам выделяется ещё два часа. Расходуйте дельно. Мы все отвечаем.

…и камень укатился с души Наблюдателя.

- * - * - * -

— Долго ли ещё до Мегаполиса? — проронил Четвёртый. — Шагаем уже целую вечность в этой кишке.

Семнадцатый проверил карту.

— Город за стенами тоннеля, — доложил Программист, останавливаясь. — Мы вот-вот выйдем на станцию.

Личный состав переглянулся, молчаливо требуя друг от друга составления дальнейшего плана. Тридцать Девять больше не был уверен, имеет ли он моральное право давать какие-либо распоряжения после случившегося с ним припадка, но, словив на себе несколько пытливых взглядов, он пометался и решился вернуться к исполнению должностной обязанности.

— Найдём исправный автомобиль с откидной крышей, пригласим девочек и поедем наслаждаться здешними видами, пока не опустеет наш бак или не иссякнет электричество, — Наблюдатель ненормально улыбался. — В конце концов, мы в тропическом поясе! — он радостно воскликнул.

— Да пошёл ты, — сказал Инженер, рассмеявшись.

— У нас мало времени, — немеющим голосом напомнила Лекарь.

— Тогда ищем лестницу! Раз вы хотите торчать в этой сапфировой мгле.

К Наблюдателю подошёл Консул.

— Радиаторы ты уже наполнил. Искомое ждёт нас. Тебя это не радует? — спросил Титан разочарованным голосом.

Тридцать Девять нахмурился.

— О-о… Ключевая Субстанция где-то поблизости. — Титан взмахнул рукой, словно отметая жестом сомнения. — Вопрос в том, отважится ли Наблюдатель заглянуть в её суть. Сила Субстанции даже мне неподвластна, — напомнил он всем, — но Тридцать Девять с ней справится. Она поддастся ему, как и те её отголоски, что заключаются им в радиаторы.

— И что будет дальше? — полушёпотом спросил Наблюдатель, глядя в консоль. — Какая мне выгода, если я сдохну, коснувшись ключа?

Впервые за всю свою жизнь искатели услышали хохот Титана. Смех зазвучал электронным трезвучием.

— Мой ма́лообразованный друг. Ты перестанешь зависеть от «выгоды». Ибо твоя воля станет равна законам природы.

Снаружи выстрелил гром.

Наблюдатель переваривал сказанное Консулом, заглядывая в его покрасневшие лампочки, похожие на два демонических глаза. Кодировка на лицевой консоли Титана замедлилась. Последняя строка завершилась троеточием.

— У меня есть вопрос. — Тридцать Девять подтянулся к лику Титана буквально впритык. Лампочки потухли и вновь загорелись. — Почему ты решил, что я поделюсь? — Лицевое стекло Консула побелело от пара, сошедшего с уст Наблюдателя. Искатель хотел нарисовать на нём знак вопроса, но дотронувшись пальцем, получил разряд тока.

— Я уповаю на твою щедрость, — явно издеваясь, ответил Титан. Под ногами зашумели рельсы. — Приближается что-то большое и небезопасное! — тут же заключил терминатор. — Уходим отсюда.

Отряд продолжил ходьбу. Тем временем, сапфировый след испарялся и блек. Энергии, скопившейся в тоннеле, хватило бы минимум на пять радиаторов, прикидывал Тридцать Девятый. Если залежи подобных размеров и попадались другим разведгруппам, он об этом не слыхивал. «Консул не лжёт, Субстанция рядом». Тридцать Девять беспокоился о последних отведённых ему часах, размышлял о возможности повернуть время вспять. «Нужно понять, что он мне недоговаривает».

Минут через десять команда услышала отчётливый грохот железной змеи. Каждый из них, скорее всего, избежит столкновения с поездом, прижавшись к тоннельной стене. Впереди виднелись проблески дня, сочившиеся с улицы, станция стояла в паре сотен шагов. Но поезд был быстр. Шум и грохот усиливались с каждой секундой. В какой-то момент отряд развернулся и все они поняли: им не успеть. Поезд был огромен и двигался почти что со скоростью Компаса, на котором прилетели искатели. Наблюдатель едва успел приказать всем «обняться со стенами», когда махина уже проносилась перед их лицами с ветерком преисподней. Кто-то из них пытался рассмотреть боковым зрением, что находится за высокими окнами несущихся вагонов, но большинство помещений содержало лишь тьму. Консул подключил ночное виденье и его взору предстали разлагающиеся трупы, застывшие в обыденных позах на пассажирских сиденьях. Он находил картину забавной.

Вагоны умчались, постепенно удалялся и шум. Разведчики не удосужились заняться домашним заданием на тему того, что могло находиться внутри электрички. Ещё меньше их заботила причина, вследствие которой она продолжала возиться по рельсам. Автопилот — приведение. Что с него взять.

- * - * - * -

Городскую тишину рассекал рёв мотора. Бородатый мужчина ехал на байке, собранном из обломков устрашающей техники, откопанной им на базе военных. Стройный серебряный руль из ружейных стволов, установленных перекрестьем, прожектор в качестве фары, колёса от армейского джипа и роскошное сиденье, надёжно привязанное к раме. Мотоциклист не ручался, что эта самодельная рухлядь довезёт его хотя бы до станции. Более того, он задавался вопросом, не суждено ли ему отравиться собственной вонью, пока он едет к диадемному озеру, чтобы смыть с себя грязь. «Да, старина. Этот запах – тень работяги, а ты трудился целых два дня, сооружая для коня амортизатор». Пальцы скользили на рукоятях от моторного масла, но возня в гараже себя оправдала. Мужчина выровнял бандану и поправил очки. Вернул руку на руль и вновь заставил турбину пылать.

Дорогу перекрыл поезд, выскочивший как из ниоткуда. Ливень скрыл приближение. «Опять этот морг на железных колёсах!» — крикнул мужчина, ответствуя внезапному грохоту. «В следующий раз, я прихвачу с собой мины. Мозолишь глаза». — Он затряс кулаком, одетым в кожаную крагу. Электричка уже удирала. Тогда Мотоциклист заехал на широкую рельсу и увидел в тоннеле пятерых незнакомцев.

Мужчина решил сбавить скорость. Солдатики взъелись, когда он подъехал к ним, вооружились и молча пригрозили расстрелом, взяв на прицел. Их белые как снег мундиры восхищали чистотой и вызывали зависть. Чёрные нагрудники, должно быть, защищали. «Пара молниеносных попаданий в ваши гляделки – и вы здесь надолго», — рассчитывал владелец мотоцикла. Конечно, один из пришельцев наверняка его снимет, но лучше умереть от меткого выстрела, чем от последствий допроса. Тут, один из солдат, в поцарапанном шлеме, сделал знак «стоп», подняв ладонь вверх. Мужчина затормозил.

— Если моя речь вам понятна, немедленно разоружитесь, — приказал юный вояка. Над его правой бровью был наколот номер. “39”, — еле разглядел Мотоциклист.

— Счастливое число? — полюбопытствовал мужчина, снимая с себя патронташ.

Парень пораскинул извилинами, не опуская винтовку, и захохотал истерическим голосом, осмыслив вопрос. Мотоциклист как раз собрался бросить к его ногам дробовик, но безудержный смех молодого человека указал на необдуманность такого решения.

— Продолжайте разоружаться, — посоветовал девичий голос.

Владелец самодельного байка отбросил дробовик в сторону. Ему «порекомендовали» отойти от транспорта и лечь на живот между рельсами, что он и сделал. «Сейчас хохотун попытается тебя обыскать, и ты схватишь его за нагрудник, используя вместо щита. Хорошо, что во внутреннем кармане под яйцами находится заряженный узи», — размышлял кандидат в арестанты. Но ему не понравилась тяжесть шагов, раздавшихся сзади.

— Не переживай. Ты для меня не опасен. Можешь повернуться и сесть.

Мужчина понял: он имеет дело не только с людьми. Об этом свидетельствовал голос, точно обработанный звуковыми эффектами. Мотоциклист приподнялся и сел, вытянув ноги поперёк шпал. Он взглянул на приблизившееся существо, опасаясь погибнуть от страха.

— Нам нужна информация, — сказал богатырь, поглядывая лампочками сверху вниз.

— Вы доведёте его до инсульта, — уведомил кто-то из людей. — Я сам обо всём расспрошу.

Нечеловеческая особь отошла, уступив место менее враждебному субъекту. Остальные солдатики о чём-то заговорили, а подошедший уселся напротив мужчины. Он освободился от шлема, пытаясь выглядеть миролюбиво. Над бровями юноши красовался номер 17.

— Ваше имя?

— … не хочу вспоминать. Для местных я просто мужик с бородой.

Брови Номера Семнадцать взлетели ко лбу.

— Много вас тут?

— Не так чтобы много.

— А как?

— Сотен пять. Остальное население теперь с Иисусом.

Паренёк закрыл лицо руками.

«Ах ты необстрелянный щенок, — подумал мужчина. — Слабонервная девка».

Он порылся в кармане джинсовой куртки, достал папиросы и открыл зажигалку.

— Не менее двух миллионов одновременно лишились телесных оков и давно уже проверили, существует ли Бог. — Он закурил. — Горе-колонисты. А перед этим-то что здесь творилось… Эпидемия бешенства. Ежедневные самоубийства. — Мотоциклист сделал пару затяжек и отбросил бычок. — Инфразвук стал последним гвоздём.

Номер Семнадцать убрал от лица руки, резко промолвив:

— Но вы уцелели!

— Я беспризорный. Нам повезло.

— Мне никогда не удастся найти логическое обоснование такому везению, — признался Семнадцать. — Звуковая волна, выпускаемая Силами Объединённой Земли, не щадит никого.

— Никого, — подтвердил владелец мотоцикла. — Кроме тех, кто невидим для сети, по которой потаскуха ударяет.

— То-есть?

— БРОДЯГИ НЕ БЫЛИ ЗАРЕГЕСТРИРОВАНЫ В БАЗЕ ДАННЫХ ПРОКЛЯТУЩЕЙ СИСТЕМЫ, — закричал беспризорник. — ЧЕРЕЗ КОТОРУЮ ЗВУКОВОЕ ПОЛЕ УДАРНОЙ ВОЛНЫ СОЕДИНЯЛОСЬ С МОЗГАМИ ГРАЖДАНСКИХ ОСОБ. А ТЕПЕРЬ ОБЪЯСНИ МНЕ, ПОЧЕМУ Я – НИКТО И НИКАК – ДОЛЖЕН РАЗЖЁВЫВАТЬ ЭТО ТЕБЕ.

Солдаты мигом окружили разоравшегося. Мужчина обронил папиросы и словил на лету последнюю падавшую, ткнул её между губ. Он подпалил свёрток и кашлянул, затянувшись четырежды.

— Я всё контролирую! — сказал Номер Семнадцать. Сослуживцы опустили оружие.

— Не орите, — попросил Тридцать Девять.

— Друг, вы пытаетесь сказать, что избежали зачистки благодаря некой внеоблачной авторизации?

Беспризорник показал им своё пластиковое удостоверение с чипом внутри.

Встречались вам такие? — мужчина проследил за их реакцией и сам же ответил: — Нет, не встречались. «Разве только в музее».

— Вы говорите не о том, — заметила девушка с номером 6. — подводи к делу, Семнадцать.

Мотоциклист замер. Вдохнул всей грудью и выдохнул, прочищая горло от осадков никотина. За пришельцами протягивалась узкая бездна потрескавшихся каменных стен и две широкие рельсы, уходящие за город. Мужчина засмотрелся во тьму, а разведчики, тем временем, пытались сформулировать новый вопрос, но безуспешно. Их мысли ускользали, как рыбки в пруду. Бродяге вдруг показалось, что группа повстречавшихся ему солдат пребывает в не меньшей растерянности, чем он сам. Мало ли, с какими задачами их сюда забросили…

— Вижу, вы ребята дружелюбные и вовсе не спешите лишать меня здоровья или свободы.

— Пока что вы не дали нам повода, — сострил кто-то из них.

— Давайте вылезем из этой пещеры и пройдёмся до вокзала, — предложил мотоциклист. — А по пути расспросите, о чём захотите. Но я знаю не много.

- * - * - * -

С неба покапывали остатки дождя. Искатели шли по проспекту, прилегавшему к метрополитену, мотоциклист двигался рядом на своём жеребце. Справа от пустынной дороги, квартал за кварталом, показывались здания малозначительные и безынтересные, во всяком случае, для Титана: скучные конторы, складные помещения, когда-то жилые коробки с подвальными кафе и однотипными балкончиками сверху. На вид дома пока ещё исправны, но уже запущены. Другая ситуация разворачивалась слева. На этой стороне здания тянулись к тучным облакам, одно выше другого, характеризуясь по большей части промышленным назначением, в отличии от разностороннего сектора напротив. Стеклобетонные высотки отбрасывали тень.

Приблизившись к залу ожидания, мужчина заглушил мотор. Он покопался в коляске, приделанной к транспорту, вытащил наполненный термос и одноразовые стаканы.

— Кто рискнёт разделить со мной несколько грамм?

Отряд переглянулся в недоумении.

— Оставьте себе, — сказал Тридцать Девять.

— Брезгуешь? Оно и понятно. — Владелец мотоцикла вылил содержимое термоса в рот и блаженно посмаковал, вытершись рукавом. Инженер от чего-то проникся к бродяге симпатией и подошёл к нему ближе.

— Знаешь, я выпью. Что у тебя?

— Вечерний провидец, — ответил мужчина. — Я сам его делал.

Четвёртый повернулся к сослуживцам, спрашивая одним только взглядом: «что за провидец?» Семнадцатый пожал плечами, а Шестая провела большим пальцем по горлу. Инженер отвернулся от них, возвращаясь к мужчине. Тот протянул ему тёплый стакан. Четвёртый принюхался, сделал глоток.

— Вкус приятный.

— Разумеется, — буркнули в ответ. — Напиток был сварен со знанием дела! В молодости я владел кофейней, на Туристической Улице.

Мужчина опёрся на мотоцикл, следя за незнакомцами.

— Есть ли в этом городе что-нибудь примечательное? Секретный объект, или вроде того? — Программист постарался максимально упростить постановку вопроса.

— Единственный секретный объект, о котором я в курсе, стоит перед вами. — Бродяга ударил ногой самостоятельно собранный байк. — Я бы не стал разъезжать на нём, зная, что встречу вояк. Но вы неместные. Поэтому, я ещё жив.

— Действительно, у нас нет ни минуты на расследование хищения и порчи, результатом которых стал ваш мотоцикл. — Семнадцать притворился недовольным, хотя неряшливый транспорт его восхищал; эта поделка – отличная декорация для комедийного хоррора (когда они шли, он умудрился сделать несколько снимков, разблокировав камеру шлема). — Тем не менее, — добавил программист, — вам будет крайне полезно встряхнуть свою память и дорассказывать всё то, что нам ещё не известно.

Мужчина поводил языком за бородатой щекой, затем высморкался. Задвинул очки на бандану.

— Возможно, ты хороший боец, — обратился он к Номеру Семнадцать, — но запугивать совсем не умеешь. Я потворствовал плоти с такими как ты в местном борделе, за счёт заведения. — Владелец Мотоцикла ничего толком не знал, а это, по его мнению, означало, что информацию попытаются выбить. «Думаешь, это я убил тех караульных?» — мысленно бросил мужчина. «Только шагни ко-мне, сука».

— Как вы вдруг стали грубы, — заметил Семнадцать, слегка улыбаясь. — Господин Консул…

Титан сдвинулся с места, мигнув лампочками. Лицевая консоль заиграла зеркально отражёнными командами кода, Консул вглядывался в Мотоциклиста, шагая к нему.

— Кладбище! — крикнул бродяга, потеряв стойкость. — Оттуда иногда доносятся какие-то стоны… — он громко задышал и вспотел.

— Где? — спросил терминатор. Владелец Мотоцикла указал в сторону гражданских многоэтажек.

— Могилы за теми домами. Я бы возле них не шумел.

Консул задержа́лся взглядом на поникшем мужчине.

— Человеческий выродок. Прочь.

Жалящий голос Титана ещё витал в воздухе, но Мотоциклист к концу фразы уже уносился на ревущем коне.

— Спасибо за горячий шоколад! — крикнул вдогонку Номер Четыре.

— Построиться, — приказал Консул.

Искатели образовали короткую шеренгу. Вдоль тротуаров возвышались деревья тропической флоры, на асфальте остывала вмятина шины. Чуть дальше, на пустующей проезжей части, валялись опрокинутые конусы. Титан встал перед отрядом, спрятав руки за поясницей. Его монолитная наружность блестела синевой, крепкие ноги и мощное стройное туловище вызывали надоедливую зависть. Личный состав ожидал распоряжений, слушая ветер. Дождь прекратился.

— Наше положение изменилось. Вы понимаете, что это значит? — обворожительно вопросил Консул.

— Кураторы знают о нашем предательстве, — предположил Тридцать Девять.

— С той самой минуты, как мы вышли на улицу, — подтвердил Консул. — Я разорвал подключение. Мы больше не служим их глазами. — Титан снова заходил взад-вперёд, как на игральной площадке. Сейчас, даже в его разнооктавном голосе слышалась дрожь.

— Известно ли начальству о найденных нами признаках Субстанции? — спросил инженер.

— … трудно сказать. Сколько остаётся времени до вашей кончины? — вопрос был адресован Наблюдателю.

— Чуть более девяти часов, — последовал ответ.

— А теперь внимайте: — Консул увеличил громкость собственных слов. — У нас в распоряжении около часа.

На консольном экране Титана появились вычисления, за которыми следовали знаки вопросов и равные им символы икс.

«?=X=X=?»

Центр мегаполиса выстраивался не одно десятилетие. До катастрофы по этим улицам ходили толпы людей, обречённые на гибель, на дорогах, должно быть, образовывались длинные пробки, а в воздухе летали полицейские дроны, подмечавшие все нарушения. В водовороте ежедневной рутины мирного прошлого существовал и бродяга – будущий водитель мотоцикла. Но дневная суета улетучилась. Город стоял, как гигантский макет.

Искателям-отступникам пришлось разделиться. Единожды включив гидроградусники, они убедились, что Субстанция здесь. Сосуды в их руках залились краской, каменные коридоры проявили сапфировый пар. Энергия сочилась отовсюду и везде, явно проистекая из центрального источника, поэтому градусники вскоре отключили, чтобы её не проявлять. Энергетический след освежал, но и душил, только не Наблюдателя, он был привит. Консул возлагал на подчинённого большие надежды.

Шестая пребывала в не меньшем предвкушении, чем другие, однако приблизительно с полдня все её интересы свелись к исцелению спутника жизни. Сплочённость коллектива сперва удивила её, в конце концов, они работали вместе недолго, но у всякого ростка имеется корень. Сослуживцами движет скорее азарт, нежели забота о старшине, а расклад карт на редкость удачен. Выигрыш пьянит их: финальная ставка сулит слишком многое.

Команда поблуждала среди небоскрёбов и набрела на городскую площадь с побитыми фонтанами. Ни одна из лепных лилий больше не испускала стоячие ручьи. Изгороди взъерошены, пальмовые аллейки измучены бурей. Разведчики воссоединились у кованных лавок.

— За вас не ручаюсь, но я нагулялся. — Инженер присел, сняв с себя шлем. Номер Шесть села на асфальте, скрестив уставшие ноги, Тридцать Девять плюхнулся рядом с Четвёртым.

— Здесь так беззаботно, — заметил Семнадцатый, подходя к сослуживцам. — Пения птиц не хватает.

Асфальт завибрировал, возвещая о приземляющемся где-то вдали космическом теле.

— Вот и прибыл конец, — сказал Программист. У искателей стучали сердца.

— У нас есть право выпросить помилование. — Инженер, на мгновение, потерял интерес к искомой Субстанции. — Город затоплен энергией! Тридцать Девять пожертвовал здоровьем, заряжая радиаторы!

— И он же, как и мы все, пытался скрыть отголоски, вероломно надеясь овладеть их источником.

— Чёрт, неужели им сложно его излечить? С их-то опытом…

— Для успешной процедуры клонирования необходима жизнь родственника, — напомнил Тридцать Девятый. — А моих уже нет. Да и я бы никогда не пошёл на подобный обмен.

Отряд помолчал, размышляя, на каком расстоянии в данный момент карательное спец. подразделение, высланное для уничтожения горстки дезертиров. «Нас разделяют кварталы», — предположила Шестая.

К лавочке подходил Консул, невозмутимый и гордый. Он пребывал в состоянии, когда все волнения сменяются сосредоточенностью, позволяющей творить невозможное. Смерть подчинённых? Он не будет скорбеть, даже если научится. Поросль разумных обезьян хорошо понимала, на что соглашается. Да, он умел искушать. Полезный талант. Собственную гибель Консул не рассматривал. «Если станет жарче терпимого, я просто уйду, оставив панцирь на память», — так он решил. Но пока ничто не потеряно. План ещё в силе.

— Я нашёл нечто, вполне способное помочь заблудившимся туристам, — пошутил Консул.

— Ключевая Субстанция? Вы её видели? Где? — спрашивал любительский хор. — На что она похожа?

— На чёрную дыру, заключённую в купол.

Члены отряда столпились над Титаном, разинув уста. Лекарь обняла его за твёрдое бедро, упав от неожиданной новости, Инженер и Программист засияли в преддверии шанса. Наблюдатель недоверчиво взглянул на лицевую консоль и улыбнулся, прям как на игральной площадке. Они что, спасены?

— Узнаем же, раз и навсегда, достойны ли мы испить из ключа, — изрёк Титан-благовестник.

— Сперва проведём брачную церемонию, — сказала Номер Шесть, поднимаясь на ноги.

— Она слетела с катушек, — объяснил Инженер. — Наше время и так истекает!

— Венчание займёт две минуты! — закричала Шестая на всю территорию площади. Тридцать Девять взялся за голову, Семнадцатый нервничал, не шевелясь.

— А платье? — спросил Наблюдатель. Инженер отлучился, потоптал близрастущую клумбу, вернулся с бутонами роз, красных и белых. Он неумело подвязал стебли цветков, надел венок на плечи невесты. Она заулыбалась как маленькая. Тридцать Девять взял её за руку, подмигнул Программисту, чтобы он поснимал с их голов застеклённые шлемы.

— Господин Консул, вам когда-нибудь доводилось участвовать в свадебном торжестве землян? — Тридцать Девятый звучал полунасмешливо.

— Нет, мне не доводилось, — ответил Титан, загораясь желанием свернуть молодожёнам шеи.

— Тогда скачайте церковную речь и обручите нас здесь и сейчас! — приказала невеста.

— Мне отвратительна данная просьба, — вскипятился Титан. Он посмотрел на держащихся за руки, переборол побуждение убить их на месте и тут же затрясся, как лесной зайчик перед волками. Не от страха, а в яростной злобе. Но ему оставалось только повиноваться.

— Напомните ваши имена… — еле выдавил Консул.

Виновники священного действа поспешили представиться: «Ларион». «Яна».

В отместку за хамство, Титан интерпретировал речь, как хотел. Изощрённый слог Консула разносился по площади с некогда шумными фонтанами.

… я разрешаю вам коснутся друг друга губами, — завершил псевдо-священник. — Теперь вы навеки едины.

Ларион и Яна целовались.

- * - * - * -

К искателям подкрадывались солдаты специального назначения. Молодожёны услышали топот неровного марша и отложили поцелуй до лучших времён. Их окружали.

— Нам нужно линять, — сказал Тридцать Девять. — Консул, ведите!

Отряд заторопился.

Площадь забросали модифицированной черёмухой, парк побелел от ядовитого дыма. Наступавшие ожидали, что всепроникающий газ нейтрализует противника, но цели пока небыли замечены сражёнными кашлем. Вооружённые люди в противогазах рыскали между фонтанов и продвигались вдоль неухоженных изгородей.

Предатели бежали за Титаном, не щадя ни тело, ни душу, ни лёгкие. Адреналин их бодрил. Они рванули на дорогу, спрятавшись за перевёрнутым школьным автобусом. Прямо по курсу стояли небоскрёбы, заметно покосившиеся набок. Точно некий легкомысленный гигант сыграл этими зданиями в домино. Консул проинформировал: им необходимо попасть на крыши тех самых высоток, обещающих рухнуть от малейшего дуновения ветра.

— Экипаж сорок четыре, — провозглашал адский голос, — вы подлежите аресту в полном составе. Общественный транспорт, за которым вы скрылись, убьёт вас осколками… — предсказывал громкоговоритель.

Беглецы совсем не хотели, чтобы так и случилось, поэтому, когда автобус подбросило пламенным взрывом, они уже переместились подальше. Мундиры, местами, порвало стальной дребеденью, но их владельцы не пострадали больше, чем требовалось.

— Проверьте карабины на тросах! — приказал Наблюдатель. — Мы идём вверх!

Они пытались отдышаться у подножия наклонённого здания, готовя снаряжение.

— Нас расстреляют во время подъёма! — закричал Программист, оглушённый настойчивым рёвом преследователя.

— Не усугубляйте накал преступления. Лягте на землю, и вас пощадят до суда.

— Я отвлеку их! — крикнул Семнадцать, прощаясь с отрядом.

— Отправь матери весточку, по зашифрованному протоколу!

— Отправил, пока ты венчался. — Семнадцатый снял винтовку, сменил магазин и передёрнул затвор. Он подался за угол соседней высотки, стремясь неожиданно ударить во вражеский фланг.

Гарпуны вцепились в карнизы классического экстерьера, искатели зашагали по стеклянной стене небоскрёба, подтягиваясь на прикреплённых к поясу тросах. Консул, конечно, был из способных, но приструнить гравитацию пока что не мог. Он тоже обвязался металлическим канатом, одолженным у Программиста, и последовал примеру оставшихся подчинённых. На несколько секунд вернулась тишина.

Преодолев часть подъёма, команда услышала автоматные очереди, чётко доносившиеся с улиц.

— Поднажмите, коллеги! — сказал Тридцать Девять. — Номер Семнадцать не вечен.

Свинцовые послания трещали, одно за другим, но когда прекратились, искатели вдруг осознали: брат по оружию мёртв. Скольких он сумел положить? От этого числа, возможно, всё и зависело.

Титан глянул вниз. Группа агрессивно настроенных индивидов сделала впечатляющий залп. Искатели как раз добрались до очередного карниза, выступ прикрыл их. Терминатору повезло меньше. Пули пронзили его аватар, но консоль не задели. Стекло под ногами разбилось. Он повис в воздухе, вернулся к управлению и бросил вниз шаровую молнию. Падая, сфера увеличивалась, и приземлившись, подпрыгнула несколько раз. А затем взорвалась. Преследователей оглушило. Консул залез на карниз.

У подножия, из электрической сферы, вылупилась партия хищников. Карательное подразделение заметалось и бесприцельно застреляло. Рыжие твари побросались на жертв, выжрали из их тел всё, что хотели, и разбежались по улицам в разные стороны. «Тигр — не воробей. Выпустишь – покусает». Консул ощутил себя вершителем судеб.

— Кто-нибудь ранен? — спросила Шестая, наконец-то добравшись с отрядом на крышу. Личному составу приходилось делать усилия, чтобы не соскользнуть с наклонной поверхности. Они осмотрели себя и убедились в относительной целостности. Туловище Консула зияло пулевыми отверстиями. Он подёргивался, как от судороги.

— Видите подъёмный кран впереди? Это наш мост. — Указательный палец Титана оттопырился в сторону огромной метало-стрелы, произраставшей из ближайшего здания. Крыша, на которой пыталась устоять команда, прилегала аккурат к последнему этажу следующего небоскрёба, через стёкла которого и виднелась горизонтальная вершина грузоподъёмника. По всей вероятности, несомая конструкция крана была последней опорой для череды покосившихся зданий.

— Но где же Ключевая Субстанция? — Пытливые взгляды устремились на лицевую консоль.

— Значит, я единственный, кто её видит. — Титан произнёс последнее слово и сердца маловерных упали в кишечники. Инженер включил гидроградусник. Энергия не проявилась.

— Когда мы разделились, блуждая внизу, мной были промониторены видеокамеры. Одна из камер показала мне кран и платформу, зависшую над окончанием крановой горизонтали. Субстанция и сейчас чернеет перед моими зрительными сенсорами на той самой платформе.

Консул вновь зашагал взад-вперёд, как любил. Двигался медленнее. Строиться не требовал. Подчинённые сверлили глазами тучное небо за стрелой крана, не находя там ни обещанной Субстанции, ни платформы.

— Вы обязаны довериться мне. Вот и всё. — Титан остановился.

На крыше появился карательный взвод. Стволы винтовок заискрили огнём. Искатели проигрывали численностью. Стекло превращалось в осколки. Противники скрывались за цистернами, стреляя, в основном, навскидку. Отряд искателей отступал внутрь соседнего здания через оконные рамы.

— Субстанция! — крикнул Номер Четыре, когда они с Наблюдателем спрятались за одним из офисных столов. — Оседлай её и усмири, если будет брыкаться.

Сослуживцы вприсядку обнялись. Консул возвысил обе руки и создал в тылу у врага иллюзорную копию своего аватара. Увидев такой фокус, вражеское спец. подразделение обрушило на клона свинцовую мощь. Этот манёвр позволил команде оставить укрытия. Они поспрыгивали, во главе Консула, на оранжевую стрелу крана.

Титан добежал до края горизонтали и вскарабкался, при помощи троса, на что-то невидимое. Бегущий по его следу Тридцаточка воспрял духом; он преодолел оставшееся расстояние и закинул гарпун: поднялся на незримую платформу. Оставалось подать руку любимой.

Лекарь бежала изо всех сил. Свадебный веночек подпрыгивал у неё на плечах. Инженера, бежавшего позади неё, расстреляли. Мужчина провалился в ажурную конструкцию крана. Шестая оказалась в паре метров от невидимой платформы. В центре металлической стрелы разразился сверкающий взрыв, произведённый ракетой. Девушка потеряла равновесие и канула вниз, так и не схватившись за ладонь жениха. Кран разделился надвое и с грохотом рухнул.

- * - * - * -

Ларион проснулся в хорошем настроении. Сегодня начинались летние каникулы. Мальчик быстро заправил постель, приоделся, вышел на кухню за газировкой. «День будет жарким. Возьму с собой несколько банок».

Отец куда-то ушёл, приказав сидеть дома. Мальчик не успел объяснить, что сегодня свидание с Яной, они должны встретиться на стадионе. Мужчина хлопнул дверью, смешно пригрозив: «если выйдешь наружу, то познаешь муки распятого, я обещаю». Ларион пошатался по дому и таки вышел на улицу. «Она того стоит».

«Лариончик, ты здесь! — сказала подруга. — Я нашла тебя первой». Девочка подошла к однокласснику. Он сидел на одной из многочисленных лавочек, со скукой наблюдая за беготнёй футболистов. Яна присела к нему.

— Я принёс энергетик. — Ларион подал жестяную банку с неоновым принтом. Они сделали несколько глотков, помолчали, и девочка впервые обняла его. Мальчик вздрогнул.

— Ты что, боишься меня? — подразнила одноклассница.

— Чтобы ты знала, я ни хрена не боюсь. — Школьник похвастался непослушанием перед отцом. Ему захотелосьдотронуться к кожелюбимой, но онне посмел.

Ни одного облака. Горит солнце. Яна делится жвачкой. Ларион замечает в небе многочисленных птиц, они проносятся над полем так высоко… и улетают за горизонт.

— Вороны Зверя, — говорит, без эмоций, девчонка. Сотни бомб вспахивают футбольное поле, жертвы визжат в предсмертных агониях. На зрителей сыпется земля и ошмётки.

— Нам надо спрятаться! — кричит Ларион, приводя Яну в чувства.

— Нет, они видят всех! — утверждает подруга. Дети бегут.

Военно-Воздушные Силы Объединённой Земли совершают повторный налёт. Подростки уносятся в сторону парка, но бомбардировщики и вправду видят их всех.

— Мы не забудем наши страдания! Мы не простим нашу смерть!

Ларион и Яна держатся за руки. Авиабомбы врезаются в пару и расчленяют её, мешая с землёй.

- * - * - * -

Номер Шесть падает среди небоскрёбов. Тридцать Девять провожает взглядом ещё живую невесту, но вот она разбивается об асфальт. Грузоподъёмник разносится следом.

На последнем этаже высотки напротив десяток стрелков. Бойцы специального назначения прицеливаются и подносят пальцы к спусковым крючкам. Глаза Наблюдателя загораются неоновым огнём, сапфировый свет раздувается до размеров прожектора, и преследовали слышат отмену приказа:

— Нет! Не стрелять!

Солдаты в противогазах переглядываются, не опуская скорострельное оружие с оптическим прицелом.

— На колени перед Пророком, — изрекает их капитан.

- * - * - * -

Ларион Старший выбивает двери кабинета ногой. Заносится внутрь.

— Генерал, объяснитесь! — кричит он в истерике.

Пожилой грузный начальник сидит в бежевом кресле, воспламеняя сигару.

— Я увидел вечерние новости и посидел! — заорал недовольный.

— Всего-лишь сотня подростков, — спокойно говорит Власть Имущий. — Потеря не стратегической важности.

— Среди них мой ребёнок! — он бросает на стол фотографии с разорванными телами. В глазах горит горечь, губы дрожат. — На опознании, мою жену сразил удар.

— Исполнителей завербовали, их найдут и казнят. Подожди хоть немного!

— Мне плевать на пилотов. Они сами прикончат себя, если опомнятся. Я хочу вернуть сына!

Начальник лениво рассматривает изувеченный труп без головы, снятый крупным планом на одной из фото.

— Это он? — в ответ кивают. — Он уже не вернётся.

Мужчина в кресле курит сигару, безразлично взирая на Лариона старшего. За спиной у генерала небольшая экспозиция: на флаге грозный орёл, несущий в когтях серебряное блюдо, накотором зиждется зелёная планета. В кабинете тепло: дерево стен согревает.

— Что ты меня водишь вокруг да по кругу? Вина не на мне. — Начальник сбрасывает пепел.

Ларион Старший возлагает руки на стол, приближаясь лицом к собеседнику.

— Ты организуешь клонирование.

— Это привилегия закрытого круга. Они размажут мою старую задницу вдоль взлётной полосы, если я заикнусь!

Терзаемый горем родитель достаёт сенсорный мобильник и совершает звонок.

— Будь здоров, Ларион! — доносится голос из трубки. — И ещё раз прими соболезнования. Мы начинаем?

Генерал испугался такого вопроса. «Начинаем? Но что?»

— Начинаем, соратник.

За окном взрывается военный самолёт. На взлётах суматоха, в кабинете – ни звука. Раздаётся ещё один взрыв.

Генерал шипит и беснуется, разбивая кулаки об стол. Третий самолёт подрывается среди облаков (об этом свидетельствует отдалённость нового взрыва).

— Это ни в чём не повинные люди! — вопит пожилой человек, теряя рассудок. Он хватает диверсанта за форменный китель и трусит убийцу испачканными кровью руками. — Скажи подрывнику прекратить!

— Мы прекращаем, — фыркает владелец мобилки, вырываясь из чужихрук.

— Жаль. — Отвечают из телефона. — Красиво горят.

Саботаж прекращается, но подрывник остаётся на линии. Вызов длится уже две минуты.

— У нас троих теперь общие тайны, начальник, — поясняет Ларион старший.

— Ты понимаешь, во что тебе обойдётся восстановление отпрыска?

…

— Я своё прожил.

- * - * - * -

Мегаполис затих. С покосившихся зданий сыпались гильзы. Номер Семнадцать лежал в луже крови, насквозь прошитый крупнокалиберными пулями. На его совести числилось вражеское звено, почившее рядом, пять человек, настигнутых сзади. Немного дальше, в обломках громадного крана, валялся Номер Четыре. Под кабиной крановщика, рухнувшей на недостроенную автостоянку, коченело женское тело Номера Шесть. А Тридцать Девять стоял на невидимой платформе, загнанный в транс.

Небеса оделись в закат, дни на Планете X были короткими, как жизни землян. Наблюдателя тронула наивная мысль, будто это Лекарь раскрасила небо кровавым сиянием, чтобы Тридцаточка вспомнил её красные волосы. Но избранник погибшей уже мало что чувствовал. Он подождал, пока глаза проясняться от синего пара, вскинул винтовку и переключил боезаряды. «Растворитель, предназначенный для уничтожения многослойной брони, отлично разъедает и менее защищённые мишени», — подумал искатель. Онхладнокровно прицелился.

Карательный отряд, от чего-то стоявший теперь на коленях, всёожидал, когда сядет шаткое здание, лишённое последней опоры. Наблюдатель коснулся спускового крючка.

— Они сложили оружие. Сложи и ты. — Консул вырвал винтовку из безжалостныхрук, не позволив сделать и выстрел, разрядил и отбросил. — Я не лишён милосердия.

Тридцать Девять хотел отвернутся от склонённых бойцов, но тут среди них появился Куратор, прибывший с крыши соседнего здания. Белоснежная форма, чернозёмный нагрудник, и микрофон на эффектном лице с воинственным взглядом. Капитан враждебного взвода что-то сказал ему, видимо предложив сдаться. Куратор схватил его за хобот противогаза и швырнул на солдат (в полёте, командир посбивал рядовых, словно те были кеглями). Бойцы поприходили в себя, закрепили тросы и стали позорно спускаться, не смея перечить. Тридцать Девять жалел, что не расправился с ними. А между тем, на груди у Куратора, в отведённом для оружия жёлобе, виднелся пистолет. Искатель почувствовал жар.

«Мы возобновили твою жизнь. Взрастили для твоей души новое тело. Это отплата? Человек безнадёжен».

— Я ни о чём не просил.

Куратор говорил с Тридцать Девятым по отловленному каналу связи. Один стоял в оседающем здании, другой на прозрачной платформе, а в промежутке лишь облако пыли, образованное рухнувшим краном.

«Присяга нарушена, сослуживцы мертвы. Ты́ их обрёк».

— Это называется ва-банк.

Наблюдатель развернулся и зашагал, точно по воздуху, в сторону Консула. Вокруг возвышались здания различных размеров, на западетраурно пряталось солнце. Но Куратор не привык принимать поражения. Он был съедаем бессилием.

— Ты не достоин искомого! Эй, лжепророк!

Искатель повернулся и выдохнул. Посмотрел на изменяющийся лик руководителя; мелкие тёмные зёрнышки вместо зрачков и вспухшие вены: побеги чешуек на мраморной шее.

Куратормог убить Наблюдателяв любую секунду. Ему оставалось задействовать табельный ствол. Однакопредатель стоял далеко, а у негоза спиной, помимолживой консоли, чернелаСубстанция. Она запрещаластрелять.

«Тебе никогда не овладеть источником сущего. Ты – целлофан на ветру. Прислушайся к собственной чести и передай радиаторы мне».

— Подойди и забери их у меня. — Тридцать Девять подкрепил свою фразу плевком. — Как мнеприслушаться к собственнойчести? Кран ведь подорван!

«Я разорву тебя в клочья. Как тогда, на земле». — Куратор пригрозил и почувствовал близость конца. Здание трещало по швам, связь прерывалась, в микродинамиках шумели помехи.

ТридцатьДевять снял и выбросил шлем. Переговариваться уже было не с кем, а представитель начальства не рассказывал ему ничего интересного. Онподошёл к Титану.

«Смерть – наш союзник и проводник». — Произнёс, напоследок, Куратор. Панель под его ногами вдруг разломалась, потолок с хрустом расколол череп. Высотка сложилась. Вспылились одни лишь развалины. Спустившееся подразделение в большинствепридавило.

— Ты видишь её? — прозвучал Консул. Слышался запах апельсинов и сахарной ваты.

— Передо мной только воздух да небоскрёбы, с отразившимся заревом на стеклопакетах.

— Ничего, она здесь. Следи за шагами.

Титан ускорился, перешёл в бег и нырнул в пустоту, оттолкнувшись от незримой платформы. Наблюдатель проделал аналогичные действия.

И город-призрак уснул.

III

Нырок сопровождался непередаваемым расслаблением. В первые секунды им казалось, что они стремительно летят куда-то вниз, но их полёт был обманом. Каждый нерв, каждая мышца Тридцать Девятого ощутила свободу и онемела. Парализовалось и течение времени. Трёхмерная иллюзия свернулась, как видеоигра.

Наблюдатель и Консул шли по коридору размытых зеркал, не имея ни малейшего понятия ни о начале, ни о конце чего бы то ни было. Опция памяти отсутствовала у обоих. Они не знали себя, не помнили друг друга, шедшие из неоткуда и в никуда. Что-то вело их. Металлический отзвук шагов барабанил по слуховым органам, то затихал, то выстукивал громче. Зеркала крошились и золотели в блистающих трещинах.

Тридцать Девять услышал дыхание, увидел, как его грудь, с каждым вздохом и выходом, поднимается и опускается. Не прекращая ходьбы, он обернулся к Титану и открыл воспоминание: экипаж сорок четыре, волнительно выстроенный в секторе выхода и ожидающий пробуждения Консула, чей аватар висит на тонких держателях. Сорок девять, сорок восемь, —уведомляют числа на консоли. «Я тебя вспомнил!» — удовлетворённо сказал Наблюдатель. Он порадовался возвращённой способности мыслить. Зеркальные стены прояснялись и продолжали своевольно растрескиваться.

«Столько мгновений...» — говорил Тридцать Девять, роясь у себя в памяти словно дитя под рождественской елью, обнаружившее цветные коробки. Зеркала взломались под напором лучей, коридор вдруг осыпался, шагавшие замерли.

Перед ними воспарила картина: тысячи атлетов обоих полов в трагической близости. Мужчины и женщины обнажены, первые огорчены, вторые расстроены. Печальная оргия падает. Одни хватаются за икры и бёдра других, некоторые пытаются удержаться за волосы ближних. Кто-то сжимает интимные выпуклости. И так на всём изображении.

Консул погрузился взглядом в телесный водоворот и Наблюдателя резко передёрнуло.

— Где мы находимся? — он произнёс вопрос вслух и подумал, что это его первая здравая мысль в этом небытии. Из холста донеслись ураганные рыдания падших, и Тридцаточка понял, что картина образована отнюдь не акварелью на полотне, но ангельской плотью на небе. «Они откололись – они поплатились».

— Лидер! — воскликнул Титан трепещущим голосом. Одухотворённую ткань пронзила яркая молния со сброшенным мужем внутри. Гром оглушил и свалил Наблюдателя в обморок. Живопись вспыхнула.

Наблюдатель очнулся, потрогал леденеющий лоб и приподнялся. В расплывчатом поле зрения он высмотрел Консула, сидевшего в монашечьей позе. Искатель подполз, протянул к нему руки. Прикосновения и попытки словесно пробудить надзорщика успеха не принесли: Титан деактивировался.

«Чёрт».

Номер Тридцать Девять осмотрелся и решил, что его наблюдения неутешительны: разграничить глубину, ширину и высоту, не представлялось возможным. Перспектива объёма растягивалась и поджималась, окружение полнилось мыльным эфиром. Зрение терялось и восстанавливалось одновременно.

— Консул, это ты меня сюда завёл! Не оставляй... — умолял Наблюдатель, откашливаясь. Он не переносил мыльную пену.

В голове обнаружилась занятная идея: раздвинуть один из радиаторов и посмотреть, что случится.

Синева распространилась вокруг. Высвобожденная из устройства энергия повлияла на обстановку весьма позитивно. Взгляд обрёл чёткость, в лёгкие пошёл кислород. Не закрывая радиатор, Тридцать Девятый обратился к лицевой консоли Титана. Внешний ввод был доступен. Потерянный начал писать, тыкая пальцами по виртуальной клавиатуре.

— Поговорите со мной, Господин. — Он отправил запрос на экстренный запуск, добавив сентиментальный комментарий.

«Мне не следует сейчас разговаривать. Иди. Я оптимизирую нервную систему».

Лицевая плоскость Консула вновь потемнела.

- * - * - * -

Идти было не трудно: энергия рассеивала гадкий эфир, контроль над рассудком почти что вернулся. Но оценить общую ситуацию было весьма затруднительно.

По бокам пылились размытые стены, в воздухе тихо звенели тонкие нити, прораставшие кривыми побегами на зеркалах. Через золотистые трещины проглядывал мир, паривший где-то вовне. В нём присутствовали и города, отображаемые с птичьего полёта, и пустынные равнины, буйное море, горный хребет... но рассмотреть виды подробно не удавалось. Более того, не хватало и рвения. А впереди, на бесцельной дороге, зернилась одна пустота.

Наблюдатель худо-бедно прикидывал, что происходит: скорее всего, двенадцать часов истекли и его жизнь прекратилась, тогда как созерцаемые в настоящий момент образы являются не более чем визуализацией тонкого тела, отказавшегося принимать безнадёжную данность. Ему не очень-то хотелось участвовать в таких играх разума.

«Вроде я искал что-то важное, и не один», — попытался он вспомнить. «Ах да – выходы энергии». — Парень посмотрел на радиатор в руке и оглянулся на сапфировый пар, тянувшийся облаком по его следу. «Да я ведь разведчик Объединённой Земли!» — вспомнил искатель, улыбнувшись забывчивости. «Но что меня сюда завело? Где экипаж?»

Наблюдатель не замечал противоречия в своих размышлениях, не понимал, что его логические цепи произвольно рвались и возобновлялись по новой, так что он и не уставал их выстраивать, продолжая бесконечно шагать по металлическому полу.

Мысли шумели, как заливной дождь, а зеркала всё трещали под напором лучей, но вдруг взорвались и рассыпались вновь. Серость эфира исчезла в сплошном солнечном свете, разум утих. Шагающий был ослеплён.

Через пару мгновений сетчатка освоила праздную яркость, и Наблюдатель увидел вдали силуэт. Человеческое очертание двигалось навстречу, слегка напоминая тёмную замочную скважину на светлой двери. «Уместное сочетание символов», — обратил внимание Тридцать Девятый.

Фигуры приближались друг к другу, и Наблюдатель вдруг понял, кто перед ним: коллега-искатель! Полупрозрачное стекло шлема пока не позволяло рассмотреть лицо, но расстояние уменьшалось, а соответствующий бронекостюм исключал варианты. Коллега шёл победоносно, расслабленно, властно, в сопровождении загадочной музыки, играющей за. Антиритмичные мелодии влекли и накладывались партия на партию, предвестив встречу ударным семизвучием. Дуэлянты сравнялись и остановились в паре шагов.

Шлем коллеги самостоятельно снялся и завис в воздухе над головой. Тридцать Девять увидел собственный лик, впрочем, не распознав своих черт: его поразил фокус со шлемом, перемещавшимся в невесомости возле знакомого лица.

— Как? — вопросил Наблюдатель под впечатлением. — Технология – чудо!

— Чудо – это неприятие. Когда божественное забывает себя. Когда очевидное предстаёт немыслимым, невозможным. Отрицание собственной природы – вот та перемена, чудеснее которой разве что забвение, уготованное для отрицающего. Глубокое, что бездна.

Наблюдатель внимательно выслушал слова близнеца. Тот демонстративно снял с рук перчатки и небрежно выбросил их в мыльный эфир, где они и повисли. Коллега предложил рукопожатие. Коллега ответил взаимностью. Ладони сомкнулись и едва уловимый хлопок во мгновение ока размотал все запутанности, вспомнилось всё.

«Ты увидел и принял себя». — Внутренний голос вторил внешнему голосу.

Близнец подкрепил рукопожатие и стал удаляться.

— Кто ты такой? — закричал Наблюдатель.

— Я — Сила.

— Я — Слово.

— Я — Ты.

- * - * - * -

— И? — в ушах прогремел трёх-октавный вопрос. Тридцать Девять обернулся и увидел Титана, стоявшего рядом. Лицевая консоль быстро печатала букву за буквой, строку за строкой, огоньки горели, как прежде.

— Долго ты чешешься тут? — разозлился искатель. — Оставил меня одного в проклятом джакузи!

— Перестань нести чушь, — отмахнулся Титан, и Наблюдатель тайно обрадовался их воссоединению. «Вдвоём всё же лучше, чем одному».

— Один из двух радиаторов почти израсходован, — докладывал Тридцать Девятый, — сапфировый пар очищает эфир.

— Мы должны экономить энергию, — говорил Консул. — Она может понадобиться.

— Ещё как. Я дышать без неё не смогу. Как прошла оптимизация?

Консул решил, что вопрос задан из вежливости.

— Аватар нормализован.

Наблюдатель почувствовал в правой руке под перчаткой мягкое покалывание. В левой он держал дымящийся диск. Устройство пришлось запечатать.

— Так о чём велась речь? Я не расслышал.

Искатель и Консул опять зашагали, предвкушая новые видения и головоломки. Память о последних событиях была восстановлена. Приземление Компаса, поиск, стрельба, венчание и гибель членов отряда менялись и смешивались в воспоминаниях. Тридцать Девять настойчиво подавлял скорбь. Синева ещё не развеялась, поэтому мыльный эфир держался на расстоянии, сгущаясь вокруг. Но это на время.

Правая рука вновь заколола, и Наблюдатель подумал, что таки схватил ею пулю, обезболенный стрессом. «Жаль, что Шестой уже нет, она помогла бы». Он остановился и стянул перчатку. Испытал ужас и замешательство, взглянув на ладонь.

— В чём причина задержки? — оглянулся Титан, сделав в одиночестве пару шагов. Подчинённый таращился на свою руку, неестественно меняясь в лице.

— Что? — Консул приблизился и переспросил.

Тридцать Девять поднял вспотевшее лицо на Титана и развернул в его сторону ладонь с моргающей расселиной ока.

— Оно смотрит в меня! — бесстрашного Консула обуяла паника. Око блестело кристальным зрачком.

За белыми веками, как за шторами сцены, проносилась жизнь Наблюдателя. События менялись, согласно желанию, картинки в глазу на ладони буквально затягивали его внутрь. Он пересматривал прожитое, откуда-то зная, что всё происходившее в прошлом существует и в данный момент. Это изумляло и пугало.

Наблюдатель сжал руку в кулак, задышал как утопающий, глотнувший из моря. Код на консоли забегал так быстро, что отличать верхние строки от нижних не выходило. Титан ударил себя в лицевое стекло, утихомирив пощёчиной. Взгляды пересеклись и застыли.

— Выход отсюда один, — сказал Тридцать Девять, приблизившись к Консулу шаткой походкой. Наблюдатель дотронулся к устройству на поясе, снял и расширил его, после чего зафиксировал открытым на поясе. Из радиатора выступил пар, насытивший воздух.

Искатель развернулся и снова вытянул руку перед собой, Титан стал ему за спину. Пальцы разжались, веки глаза на ладони раскрылись. Грани зрачка засияли. Консул овладел восприятием и приготовил его, но Тридцать Девятый не выдержал и с резкостью опустил руку.

— Я... я не могу, — изнемогая сказал он.

— Экипаж сорок четыре погиб ради этого, а ты, значит, не можешь. Что, утомился?

— Меня разнимает на части, когда я смотрю, — оправдывался владелец портала. — Боюсь, Куратор не ошибался насчёт моей слабости. — Парень согнулся, опираясь на бёдра.

— Тебе нужна помощь, — сказал вдруг Титан, подойдя и затенив подчинённого. Тот с трудом выровнялся.

— Я поддержу твою психику.

Консул выровнял руки, расставил ноги на ширину плеч и открыл полость своего аватара, предлагая войти и одеть. Гибкие передние панели сдвинулись в бок и показали пустующую внутренность, оборудованную для локального управления. Озадаченность искателя сменилась чувством безысходности.

— Мне добровольно отдаться тебе под контроль? — Тридцать Девять оценил высоту титанического тела и запротестовал: — увы, костюм слишком велик. Плохо сядет, господин Консул.

Аватар сию минуту урегулировался и поджался, сравнявшись ростом с Тридцать Девятым.

— А-а, ну раз так... — Наблюдатель развернулся и стал уходить.

— Я овладею тобой ровно настолько, насколько ты разрешишь мне. Я буду сдержан.

Тридцать Девятый остановился и в приступе гнева попытался вырвать из плоти кристальное око. Но оно тут же углубилось в линию жизни, спрятавшись за кожей. Он вонзил в ладонь ногти, в бессилии топнул и вернулся к Титану.

— Твоему сердцу осталось немного, скоро оно остановится и кровь прекратит циркулирование. Синхронизация сознания с предложенным мною носителем сохранит твою личность, а с ней и подарок Субстанции, которым я помогу овладеть. Мы станем одним. Око выведет нас.

— Но как быть с разногласиями? — крикнул Тридцать Девятый. — Кому из нас двоих достанется штурвал?

— Я же сказал: мы станем одним.

Радиатор на поясе источал синеву, вдали виднелись размытые стёкла, заново трескавшиеся в мыльной дымке эфира. Наблюдатель прочитал несколько последних консольных команд, пытаясь выискать в коде намёк на подвох.

— Ты что, боишься меня? — подразнил Консул.

— Скорее, не спешу доверять.

— Встряхни фантазией и поразмысли, куда заведёт нас дорога совместных возможностей. — Титан изощрялся в словесном потоке, а Наблюдатель рассматривал полость его аватара, пытаясь оценить вентиляцию.

— Не жалко отдавать управление?

— Мне надоело самостоятельно возиться с консолью.

— Я примерю тогда.

— Залезай и рули.

Лицевое стекло разодвинулось. Тридцать Девять просунул конечности в титановый корпус, мягкая обшивка впервые за долгое время соприкоснулась с человеческим телом. Аватар плавно закрылся, приютив Наблюдателя, он почувствовал приятную тяжесть костюма. Что-то примагнитилось к его голове.

Через минуту, металлические конечности стали послушны. Тридцать Девять подпрыгнул, затем пробежался и заметил, как грань между ним и Титаном стирается (пока в физическом плане). Увесистый нагрудник и защитные наплечники были сняты и брошены.

«Освоишься быстро. — Теперь, голос Консула звучал из глубин ДНК. — Когда ты познакомишься со всем моим функционалом, человеческие радости поблекнут и забудутся. Я всегда буду сопутствовать тебе».

«Сперва уберёмся отсюда, — подумал Тридцать Девятый. — А потом обсудим условия содружества. Не совсем верная последовательность, но по-другому – никак».

Господин Консул услышал его.

Наблюдатель взглянул на руку в титановом блеске, покрышка заехала в рукав под предплечье, ладонь обнажилась. Кристальное око было на месте. Присутствие Консула в разуме отдалось концентрацией, культивируемой опытом столетий. Просмотр больше не причинял болевых ощущений, а воспоминания выводились чётче и становились доступны не только от лица когда-то пережившего их, но и со стороны.

«Туда, где сапфировый след, — приказал голос Консула. — Любое из мест».

Подаренный Субстанцией глаз вывел на зрачок пространство и время, указанное мыслью, изображение взыграло цветами, восполнилось объёмом и головокружительно всосало Наблюдателя в себя.

Эпилог

Пальмовый лес одинок. Живности в нём нет давно, поэтому шелест пришельцев врезается в бесплотные уши, гоня тишину. Солнце касается заброшенной детской площадки.

— Нет! — кричит Номер Шесть, когда Тридцать Девятый лишается чувств у паутинки. Она подбегает к нему, опускается перед ним и целует его, стремясь пробудить. Стягивает с бездыханного тела нагрудник. Наблюдатель был обречён с того самого момента, когда расширил второй радиатор, ведь человек, каким бы выносливым ни был, попросту не приспособлен к энергии такого масштаба. Но обречённое на пожизненное одиночество сердце не жаждет прислушаться к выводам логики, поэтому лекарь вооружается дисинтропом. Она опустошает в его вену шприц за шприцом, осознавая на затворках сознания, что это конец. Эмоции овладевают рассудком, солнечный блеск ослепляет глаза заслезившейся девушки.

Номер Четыре и Номер Семнадцать молча опускают огорчённые взгляды, не переглядываясь, потому что точка поставлена – коллега скончался. Шестая плачет, сидя рядом с лежащим усопшим на одичавшей лужайке. Члены отряда подходят и преподносят слова утешения, она их не слышит. «Любимый бледнеет».

— Человек всегда рано уходит, но тот, кто умирает не зря, достоин почтения.

Искатели, склонённые над ушедшим братом по оружию, слышат голос Титана.

— Энергия найдена и запечатана, а большего нам и не нужно. Пора вернуться в корабль.

Лекарь отрывает примагниченный взгляд от лица Наблюдателя, смотрит во злобе на Консула, стоящего возле песочницы.

— Ты! — закричала она. — Киберпанковский гад! Тебе же под силу самостоятельно наполнить устройство! Но это делаем мы! И погибаем!

Шестая поднимается и гневно идёт на Титана. Зло в каждом шаге, в висках напряжение, на щеках слёзы. Коллеги беспокойно шагают за ней. Им конфликт ни к чему.

— Давайте, проявите почтение! — Она останавливается и протягивает Консулу кровоточащую ладонь, разъеденную паром (искатель поранилась, запечатывая радиатор). Красная струйка стекает с дрожащих девичьих пальцев.

Консул приближается к ней. Хватает резко за руку. Лицевая консоль разбивается изнутри, осколки тёмного стекла летят во все стороны, разбрызгиваясь по траве. На месте консоли Номер Шесть видит лицо Наблюдателя. Четыре и Семнадцать хватаются за винтовки, и прицеливаясь, отбегают на безопасное расстояние. Тридцать Девять бесстрастно взирает на Лекаря, одетый в синий Титан.

— Мы не забудем наши страдания. — Произносит он живыми губами.

— Мы не простим нашу смерть. — На автомате говорит Номер Шесть.

Она понимает. Чувствует, как исцеляется, внутри и снаружи. Рана затягивается, кровь на траве высыхает. Не отнимая ладони, Лекарь оборачивается к паутинке, возле которой лежит её сослуживец, и тщетно пытается вспомнить специализацию погибшего коллеги, однако не находит в памяти и его номера. Роща вокруг площадки заметно темнеет, облако прячет солнечный шар, но вот он выкатывается с ещё большим сиянием и с осушающим влагу теплом, в округе снова светлеет. Наблюдатель крепко сжимает её руку. Только сейчас Номер Шесть ощущает всю полноту разделяемого счастья. «А ведь мелодия наших сердец играет всегда, но в некоторые мгновения она звучит особенно ясно». — Мысль кажется ей чересчур поэтичной, но отвечающей её состоянию, и она дарит избраннику улыбку влюблённой.

Титановый костюм растворяется и Тридцать Девятый возвращает лёгкость движений. Он прижимает возлюбленную к себе и смотрит на грозящих парой винтовок членов отряда, отошедших на расстояние.

— Так приятно вас видеть. Мы нашли кое-что.

Инженер и программист незаметно ловят взгляды друг друга и медленно опускают стволы, ошарашенные происходящим. Но подойти не спешат. Семнадцатый обращает внимание на браслет текстовой связи у себя на рукаве, проводит по нему пальцем и читает на развернувшемся экране сообщение от неизвестного адресанта:

«Постоянство реализует безграничный потенциал».