Марсианские сны

Глава 1

Может быть, у них есть специальная научная дисциплина — "прокрустика", теория динамики таких групп! Они заранее планируют тип действий, конфликтов и взаимных притяжений в ее сфере, функции распределены так, чтобы образовалось своеобразное равновесие, обмен, циркуляция гнева, ненависти, чтобы эти чувства спаивали их и одновременно, чтобы они не могли найти общего языка с кем-нибудь вне группы...

Станислав Лем, «Эдем»

Анна Борисовна устала. Устала измышлять новые идеи, отрабатывать задачи, реализовывать текущие проекты. Её трясло от объёмов проходящей через мозг информации. Колотило от необходимости анализировать ситуацию и выводить старое в новом качестве. Раздражали поездки в магнитных туннелях глоботранса, где постоянно слышался глухо чмокающий звук. Это отвлекало от работы в приложениях.

Она утомилась от перегрузок космических перелётов, адаптации к слабости марсианского притяжения, а потом к земной силе тяжести. Бесили коллеги, думающие только как подсидеть, и начальство, озабоченное выжиманием всех соков.

– Ма-ма, расскажи сказку!

Анна Борисовна наклонилась к маленькому человеку, прижала его к себе. А еще она плохая мать! Наверно это как-то взаимосвязано с её вечной усталостью.

Давным-давно она завела правило – никаких визио-синорных погружений! Только живое общение перед сном! Надо развить у ребёнка навык устной речи, а для этого, как ни странно, надо больше разговаривать.

Но как же она устала…

Присев на мякоть одеяла, Анна Борисовна взяла руку сына, посмотрела на внешнюю сторону ладони… Э-эх, а когда-то здесь были такие милые ямочки! Она так любила их целовать! Когда-же они исчезли? Непомнила… Совсем не помнила со всей этой работой!

Она всё пропустила. Ей вдруг стало понятно, что произойдёт дальше. В один ужасный день она столкнется со взрослым и непонятным человеком, которого вырастит искусственный интеллект приложения-няни.

– Ма-ма, ты чего молчишь? Сказку расскажи!

Анна Борисовна осознала, что пауза затянулась и отвела намокшие глаза от маленьких пальцев. Так сказку, надо рассказать сказку… Сказку-сказку-сказку-салазку, какие там вообще бывают салазки-сказки?

–Жили-были дед да баба, ели кашу с молоком…

Анна Борисовна замолчала. Во-первых потому что дальше дед стукал бабе по лбу ложкой, наверно, не стоит насыщать детское сознание бытовым насилием… А во-вторых, зачем дед стукнул бабу? Что вообще было дальше? Анна Борисовна не помнила.

– Ма-ма? – рука сына перестала быть безвольной, сжала её пальцы и дёрнула.

Анна Борисовна перевела взгляд на детское лицо и вздохнула.

– Короче, Иван-царевич победил дракона, в смысле, змея-горыныча, взял в жены Василису Премудрую и стали они жить-поживать да добра наживать, а потом умерли в один день. Тут и сказочке конец, а кто слушал – молодец!

– Ну, мама!

Анна Борисовна задумалась. Поняла, что усталость ведет её куда-то не туда, и вместо укрепления отношений с ребёнком она выроет самую обычную пропасть между детьми и матерями.

Взяв одну из подушек с успокаивающе-абстрактным принтом, приткнула её к спинке кровати и, откинувшись на получившуюся опору, спросила таинственным голосом:

– Хочешь расскажу сказку про свою работу?

Сын оживился.

– Хочу, – тихо ответил он.

– Если оторваться от земли и лететь-лететь-лететь, можно оказаться в космосе. Там будет хорошо видно, что рядом с нашей планетой есть ещё одна поменьше, у неё своя атмосфера и безжизненная поверхность красноватого оттенка. Её называют Марс.

И вот люди давно уже решили, что пора эту красную планету заселить.

– А зачем?

– Очень хороший вопрос, – Анна Борисовна выдержала паузу. – Понимаешь уже давно известно, что Земля может обеспечить жизнедеятельность только определённого количество людей. Это как…

Идея примера пришла к ней быстро.

– Как вагон глоботранса. Пятьдесят человек могут в нём ехать вполне комфортно. Но представь, что надо перевести в этом же вагоне двести пассажиров. Кресла придется убрать, люди будут прижаты друг к другу вплотную…

– Да, мам, это настоящий ужас.

– Вот и беды нашей планеты оттуда же. Энергосберегающие технологии не спасают. Ресурсов не хватает и вообще… Так, во-вторых, если человечество будет жить на двух планетах, а не на одной, выжить будет легче… Ну если произойдёт катастрофа.

– А что может случиться?

– Помнишь мутацию новодворской на водорослевых фермах четыре года назад?

– Нет.

– Счастливый человек! Тогда весь Индийский океан мог превратиться в токсичный бульон. В смысле, отравилась бы вся вода в конечном итоге. Или группа террористов-фанатиков хакнет управление континентальной энергосетью, мощности там хватит, чтобы разнести Землю в пыль. Да и без всяких террористов мы тут скоро себя добьем промышленными загрязнениями, хотя вроде все с ними борются.

Сын кивнул, его лицо стало серьёзным.

«Совсем наивный, – подумала Анна Борисовна. – Еще не умеет отсеивать лапшу, которую «зелёные» вешают на уши».

– Ну и конечно, промышленное освоение целой планеты, куча полезных ископаемых, одна вода чего стоит… Хотя пока не появится способ дешевой доставки на Землю, эти ресурсы будут полезны только населению колонии, землянам они обойдутся слишком дорого.

Анна Борисовна подоткнула сыну одеяло.

– Но вот понимаешь, сынок, людей не так просто убедить всё бросить и отправиться колонизировать планету со средней температурой за минус шестьдесят, низким давлением и гравитацией, солнечной радиацией, в конце концов.

– Там еще дышать нечем, – вдруг сказал сын.

Она кивнула и с улыбкой погладила бархатистую щеку ребенка.

– Вот, а представь, как тяжело убедить человека из такой вот мягкой и тёплой кроватки отправиться на холодный и опасный Марс!

Анна Борисовна задумалась. Нет, так не пойдет. Малышу нужна сказка, а она грузит его просветительскими беседами. Надо излагать по-другому.

– И тогда мы бросили клич молодым, рвущимся на простор возможностей нового мира, готовым смеяться над проблемами и беспощадно спартанским бытом! Верящим, что знание – это сила и двигатель карьеры.

Она вспомнила своё удивление, когда читала социологические выкладки, доказывающие, что таких людей больше, чем требуется колониям, хоть конкурс организовывай!

– Им, конечно, пообещали бочку варенья, корзину печенья и полцарства в придачу, но для таких людей не это было главным. Марс предстал вызовом, местом, где можно было доказать, что ты – Иван-царевич на сером волке, а не таракан запечный.

Анна Борисовна вспомнила работу их команды над промкомпанией Нерио-групп, призывающую смелых и дерзких.

Для акцентуации серьёзности намерений они показали формирование целого промышленного комплекса, ориентированного на обеспечение колонизации.

Впрочем, это была не служба, так разминка. Главное было впереди.

Разрабатывали информационное управление колонистами две команды – Скирмишева и Барзукайкиса. Директора Нерио-групп считали, что в конкуренции рождается истина или как-то так.

До сих пор она не могла забыть выложенное из фианитов северное сияние на матовом стекле дверей комнаты для совещаний, где сидели два небожителя.

Девяностолетний Скирмишев давил понтами: жемчужная улыбка, кожа нежнее, чем у её сына, густые русые волосы. Омоложение премиум класса не давало отвести от себя взгляд.

Сидевший рядом киборгизированный Барзукайкис, помигивая индикаторами, между громкими вдохами-выдохами синтетических легких, объяснил, что такой великолепный специалист, как она, будет работать с ним. Анна Борисовна кивнула, спорить было бесполезно да и зачем?

– Заселение Марса готовили лучшие помощники человека – роботы. Они уже исследовали всю планету, узнали, где есть полезные залежи. Но главное, именно роботы построили первые марсианские города! Без помощи людей, представляешь?

А когда роботы закончили работу, Анне Борисовне пришлось отдирать от себя маленькие ручки плачущего сына. Как держался за неё! Наверное, так же сильно, как она не хотела улетать на Марс, доверять сына приложению-няне, общаться через инфо-пакеты, которые перекидывали между планетами в моменты стабилизации связи… Но уровень жизни среднего класса требовал денег, а если она хочет, чтобы сын стал хорошим специалистом, то платежных средств потребуется много. Она оставила ребёнка ради его же будущего, проклиная про себя все противоречия вместе взятые.

– Ну а когда заглублённые в недра Марса города заселили люди, перед ними возникла угроза от исчадий деструкции. Эти твари внедрялись в сознание, чтобы сподвигнуть колонистов на злые деяния. На защиту людей встала служба гармонизации жизнедеятельности, в неё принимались только самые честные и ответственные.

– А где находилась эта служба гар-мо-ни-за-ции?

– На Скайвокере. Это орбитальная станция. Там, представляешь, есть искусственная гравитация как земная! Потому что работники станции, в отличие от колонистов, периодически возвращаются на родную планету. А средства связи с программным обеспечением – просто комбинация шедевров! Помнишь Рим? Там дядя-экскурсовод рассказывал, каких трудов стоила постройка собора святого Петра, так вот для Нерио-групп Скайвокер стал подобным достижением!

Говоря это, Анна Борисовна улыбалась, но внутри её била дрожь.

Перед глазами возник командный пункт станции. Нижний уровень помещения заполняли капсулы с неподвижными специалистами среднего звена, над которыми висели соединённые мостиками-переходами площадки верхнего.

Взгляд рано или поздно утыкался в ровные ряды капсул, где за полупрозрачным покрытием сохранялись оплетённые трубками и проводами тела. Анну Борисовну в этот момент всегда охватывал ужас. Вот такое расслоение: если в ходе учёбы твои оценки попали в средний спектр, то тебя положат в такой саркофаг лет до семидесяти. По договору после этого твоему организму обеспечат приличное здоровье лет на пять, ну и деньгами не обидят… Будет шанс забрать от жизни всё, только иногда будешь погружаться в смутные, как сон, воспоминания о задачах, решённых твоим мозгом с максимальной творческой отдачей за несколько десятков лет. Впрочем, статистика говорила, что отработанные люди чаще погружались в фантазии о жизни, которая могла быть такой интересной.

Статус выпускника с оценками из высшего спектра позволял Анне Борисовне иметь такое счастье как нерегламентированный рабочий день, но стоило нарваться на переоценку способностей, которую вполне могла спровоцировать разбалансировка гармонизации марсианского населения и всё… Только капсула впереди.

Впрочем, бывало и хуже, например, у дипломантов с оценками в низшем секторе.

–А как, по твоему, боролись с исчадиями деструкции?

– Не знаю… – пожал плечами сын.

– Против них действует правильная информация, которую нужно равномерно распределить среди статей, фильмов, изображений, игр, инструкций, комиксов, анекдотов. Правильная информация очень многогранна – как арсенал самых разных боеприпасов: бронебойных, разрывных, осколочных, экспансивных, зажигательных, с отложенной детонацией… И вот чтобы запустить подходящий боеприпас, используют крючки. Это может быть фраза, картинка, запах, музыка. Эти маленькие друзья быстро подтягивают нужные сведенья, которые растворяют деструкцию от всякого исчадия.

Только в любой борьбе случаются поражения.

Анна Борисовна хорошо помнила день, когда образовался марсианский профсоюз.

Она была на поверхности, в Аресии. Периодические командировки заставляли спускаться с небес на землю, вернее, Марс.

«Еще год, даже меньше, не полных одиннадцать месяцев, и вернусь домой к сыну и зарплате эксперта колониального развития с опытом личного присутствия», – думала Анна Борисовна, натягивая комбинезон. В низкой (едва можно было сесть) и узкой (одноместные кровати бывают шире) жилой капсуле это было не просто. Не то, что на станции, где у неё была своя комната под человеческие габариты, площадью целых шесть метров.

Спеша к санитарному блоку, Анна Борисовна разрывалась между просмотром рассылки и настойчивыми сигналами приложения «Облегчение-21/04». Участники застопоренной очереди активно выражали своё недовольство в комментариях.

Кроме опаздывающей Анны Борисовны, людей бесила теснота, химозный привкус местной воды, короткие лимиты на пользование санитарными услугами… Некоторых это раздражало настолько, что они предпочитали ходить в подгузниках, которые были страшным дефицитом, как и многое в этом мире.

Уже находясь в уборной, она вдруг поняла всю наивность построения здесь мультикультурно-атомизированного сообщества. Ну, провели выборку, ну завезли кучу малых народов Севера, расовой похлёбки из ЮАР и Латинской Америки и всяких выходцев из малых народов азии, обученных в своё время за счёт международных фондов.

А дальше-то что?

Здесь они живут в одинаковых условиях, подвержены одним и тем-же опасностям. Анна Борисовна положила руки на мягкий шар, тот слегка заурчал – руки стали чистыми и ароматными. Все окружающие марсиан предметы предельно стандартизированы. А ещё они постоянно общаются, благо общих тем хватает, в местных социальных сетях уже сложилась марсапанта, как они назвали свой язык.

Они не просто недовольны, они в добавок осознают свою общность. Страшное сочетание.

Служба гармонизации конечно не сидела без дела. Медиапространство постоянно наполнялось позитивными новостями о новых достижениях в освоении красной планеты и особенно – повышении уровня жизни. Впрочем, это был только общий фон.

Хотя у этого фона был свой крючок - #ВСЁ_БУДЕТ,_НАДО_ТОЛЬКО_ПОДОЖДАТЬ.

Главное наступление против идеи объединения во всякие там союзы продвигалось по следующим направлениям.

Первое направление отрабатывала команда Скирмишева: представить всю эту организованную активность чуждым для самодостаточной личности явлением. Здесь работал крючок #Я_НЕ_СТАДО.

Второе досталось её группе. Было необходимо выделить из общей массы недовольных кружки по интересам, особенно было важно выделить такие, которые были обречены на принципиальный конфликт друг с другом. Дальше завариваются споры между группами, обостряются так, чтобы приличные люди решили, что им это не надо. Короче, стояла задача распалить противоречия, которые оттолкнут от движения большую часть населения, ну или породят несколько конкурирующих сообществ, тратящих силы на выяснение отношений, что тоже неплохо, хотя требует постоянного контроля… Тут спусковым крючком работал #Я_ЗА_ВАС_НЕ_ПОДПИСЫВАЛСЯ.

Тем временем пришло сообщение от Барзукайкиса «Смотреть всем» в окружении языков пламени и смайликов с выпученными глазами. «Чертов прогресс!!» - подумала Анна Борисовна, даже в уборной не спрячешься от работы.

Марснет потряс новый хэштег. Весь Марс сейчас бурлил и клокотал, не будь цифрового пространства, туннели подземных уровней городов красной планеты уже ломились бы от манифестантов, демонстрантов, а то и вооруженных восставших.

#ФОРСИРОВАТЬАВТАРКИЮ

«Да нет, они не могли, потому что не могли!» - мысленно воззвала Анна Борисовна и прошла по ссылке.

Они еще как могли.

Хештег отсылал к ветвисто разросшимся обсуждениям, справоцированным новостью со старушки-Земли:

Вновь избранный генсек ООН Касонта Ли заявил, что колонии Марса должны достигнуть стопроцентного обеспечения своей жизнедеятельности за счет продукции, произведенной на заселяемой планете в более короткие сроки, чем предполагали изначальные планы развития. По причине возникновения опасности падения уровня жизни населения Земли промышленный комплекс, обслуживающий колонизацию Марса, будет в значительной степени переориентирован на потребности жителей собственной планеты. В связи с этим….

Понятно, политики испугались за свои рейтинги и кинули земным избирателям косточку. Теперь убогая жизнь марсиан станет еще беспросветней. Причём большая часть этих марсиан высококлассные спецы, привыкшие к уважению и очень достойной зарплате, хотя здесь она еще достойней, просто там и здесь это даже не разная покупная способность, а вообще разные планеты…

«Че-то много я думаю о зарплате», – вздохнула Анна Борисовна.

– И что было дальше?

– Дальше? Охваченные исчадиями деструкции, колонисты создали профсоюз, объединивший почти всё население красной планеты. Этот профсоюз начал требовать достойной жизни. А жизнь ведь просто так достойной не становится, сынок, для этого деньги нужны. Чтобы деньги появились, работать надо, а не бастовать или угрожать независимостью.

– Значит, исчадья деструкции победили? – спросил сын.

– Только выиграли битву, дорогой. Это еще не значит победить.

Анна Борисовна поправила локон на детской головке и, глядя в глаза сыну, улыбнулась.

– Но ради победы пришлось изменить очень многое, очень, очень многое.

Бульканье воды отвлекло её внимание, это Скирмишев наполнял стакан. Когда они встретились взглядами, он чуть приподнял бровь и склонил в её сторону горлышко бутылки, Анна Борисовна покачала головой.

Тяжелый вдох.

–Такой вариант событий был вполне предсказуем и рассматривался ещё до начала заселения. - Барзукайкис тяжело выдохнул - Да тут и думать особо не надо и так понятно, что большая группа высококвалифицированных спецов, находящихся с одной стороны в едином информационном пространстве, а с другой в тяжелейших и опасных условиях… Ну так или иначе начнёт борьбу за повышения уровня жизни.

Тяжелый вдох.

«Подлизушка!» – подумала Анна Борисовна, созерцая, как секретарша Глаголева смотрит Барзукайкису в рот.

– Собственно параллельно с планом первой волны, разрабатывался и план второй волны колонизации. Понимаете? Ещё тогда, именно на случай подобной ситуации. Но только появление объединённого профсоюза открыло глаза директорам и сподобило их запустить вторую волну. Политическая воля, что называется, проснулась.

Тяжелый выдох.

Вспоминая этот разговор, Анна Борисовна всегда представляла, как просыпается политическая воля. Сначала чаше дышит внутренним беспокойством. Потом ворочается предчувствием новой беды. Открывает глаза в официальных речах и спорах. Ну и поднимается на ноги в законодательных актах.

«У тебя нет работы, перспектив и будущего? Кругом упадок и разруха? Но ты молод и чувствуешь в себе силы достигнуть большего? #ПОКОРИ_МАРС! Новая планета – твои правила!

#НЕ_УПУСТИ_СВОЙ_ШАНС!!!» - вот такой у неё получился первый кирпичик в промкомпании второй волны.

Идея команды Барзукайкиса сводилась к разделению населения колоний на технологическую элиту и низкоквалифицированную массу. Вся трудовая деятельность разбивалась на простейшие операции, доступные каждому. Причём трудовой процесс в целом легко отслеживался немногочисленными инженерами, не только благодаря передовым средствам контроля, но и общей затянутости. Микроконтроль за каждой операцией позволял легко выявить ошибку. Огромное количество необходимых действий создавало запас времени на исправление. Таким образом, пригодными становились работники самого низкого качества.

Небольшому количеству элитариев можно было обеспечить более высокий уровень жизни. Это обойдётся гораздо дешевле, чем облагодетельствовать всю колонию. Остальная масса будет жить немного похуже, чем средний поселенец сейчас.

«Таким образом и программа Касонты Ли станет былью и профсоюзу хребет сломаем» - думали они тогда.

Профсоюз. Они хотели борьбы? Пусть познают горечь поражения.

Безработных из нынешних марсиан, никто не собирался возвращать на Землю. Разве что за их счет. Их предполагалось перевести на прожиточный минимум, на пределе выживаемости организма. А когда они, как следует, прочувствуют прелести специально для них созданного социального дна, взять обратно на работу, но совсем на других условиях. При этом количество безработных должно сохраняться в определённых пределах. Каждый трудоустроенный марсианин должен чувствовать на себе завистливые взгляды потенциальных конкурентов.

Забавно, что эти марсианские фавелы будут располагаться максимально близко к поверхности, элитное жильё наоборот будет заглублённым.

Анна Борисивна потянулась и зевнула.

– Вот так сынок, люди на Марсе станут бедными и богатыми, а бедные и богатые воспринимают жизнь по разному. Исчадья деструкции не могут сразу охватить разум и тех и других… По крайней мере одновременно… Да. Если же эти исчадья привлекут внимание, ну, например, бедных, с ними можно бороться не только правильной информацией, но и поддержкой богатых. И наоборот.

«А ещё можно обеспечить постоянное движение социальных лифтов, из грязи в князи и обратно, чтобы с одной стороны была надежда, а с другой неуверенность», – подумала Анна Борисовна.

– Значит у Службы гармонизации жизнедеятельности, появятся те, кто поможет? – спросил сын.

– Таких называют союзниками, – улыбнулась Анна Борисовна. – Самое интересное делать союзников из возможных противников. В которых могли вселиться исчадья деструкции. Пусть одни борются с другими ради твоего выигрыша!

Они помолчали. Анна Борисовна улыбалась, представляя, как сын осознаёт, принцип «разделяй и властвуй».

– И всё кончилось хорошо?

– Да, хотя в один момент казалось, что колонисты совсем проникнутся деструкцией и пойдут бунтовать. Они же все были очень умные и когда шла подготовка заброски второй волны, многим из них стал понятен наш замысел.

– Что же они сделали?

– Работники службы гармонизации жизнедеятельности были начеку, они выявили самых недовольных, ну тех, кого исчадья деструкции полностью поработили и предложили стратегию их безболезненного отделения.

– Вернули на Землю?

– Нет, их оставили на Марсе, но дали возможность стать самостоятельными.

И это была идея нашей команды!

– Что молчим? Мысли есть? – Барзукайкис обводил взглядом собравшихся на верхнем уровне командного центра Скайвокера.

Все молчали, Анна Борисовна насчитала 34 вдоха-выдоха Барзукайкиса.

– А вот у меня идея есть, – надо возглавлять, это проще, чем давить.

Тяжелый вдох.

– Надо дать самостоятельность самым активным, тогда им некого будет винить в своих бедах кроме себя! Помните проект «Кочевник»? Реализуем идею гуляй-городов. Получится, конечно, так себе, но самое основное есть. Насколько я помню, на Марсе сейчас четыре передвижных АЭС?

Анна Борисовна кивнула, эту часть «кочевника», было решено исполнить на случай аварийных ситуаций в колониях.

Тяжелый выдох.

– Как и все кочующие племена, они быстро окажутся в экономической зависимости от городов. Для жизни на Марсе требуется масса изделий, которые в гуляй-городе не собрать в принципе. В то же время все на Земле увидят, что на Марсе есть территория свободы, где люди сами решают как им жить…

Тяжелый вдох.

– Такое романтическое место, где всё можно начать заново.

Тяжелый выдох.

– Поправьте меня, если не прав. «Кочевник» замышлялся для того, чтобы колонисты имели возможность передвигаться от одной концентрации марсианского льда до другой, в целях его извлечения. Верно?

Все закивали под тяжелый вдох Барзукайкиса.

– Пусть извлекают на здоровье, вообще надо подумать, как включить их в реализацию терраформинга, дело интересное.

Тяжелый выдох.

– Главная цель освоения Марса – это расселение нашей родной планеты. Любые ископаемые или местные промышленные стройки – это только приятный бонус по сравнению с облегчением нагрузки на земную экосистему.

Тяжелый вдох.

– Дадим им полную самостоятельность, до тех пор пока у нас есть развитая промышленность из них можно будет выкачать любые ресурсы. Главное, чтобы не пострадал имидж всей колонизации, остальные проблемы решаемы.

Тяжелый выдох.

Анна Борисовна улыбалась. Барзукайкис подарил ей надежду.

– Мама! Выходит идею не командой придумали, а один Барзукайкис?

Она вздрогнула, он что читает мысли? Она ведь не говорила об этом. Только вспоминала про себя… Ведь не говорила?..

– Сынок…

А кстати как его зовут? Сколько ему лет? Она же вообще ничего не знает о маленьком человеке перед ней…

Получается….

В белой, стерильной комнате тихо всхлипывала женщина. Её молодое тело радовало глаз своей красотой, но опытный медик легко бы заметил начальные признаки стремительного увядания, которое за пять лет превратит её в дряхлую старуху.

Впрочем, догадаться об этом можно было и без медика. В центр погружений приходили именно такие, как она, работники из капсул, одинокие, с вялым сознанием. Всё что им оставалось – это пять лет относительной активности. За это время они могли получать визио-синорные погружения, в которых известные факты перемешивались с полустёртыми воспоминаниями. Это так соблазнительно, что многие из тех, кто давным-давно решил никогда не прибегать к ВС-погружениям, всё равно оказываются здесь.

От этого становится легче.

Совсем на чуть-чуть, но легче.