Людинское Делание

Глава 1

— Ох! Какая же жопа…

Утвердительно пробубнил себе под нос Господин-Воевода Семён Семёныч Служинский.

И было почему. Ему предстоит доклад начальнику о проведённых успешных боевых операциях в войне с Парафранистаном. Которых нет. Но так как нарушать благоденствие психического гения руководства в Плютосии не принято, ему предстоит подгонять реальность под хотение начальства.

Дело происходит в засушливом полевом лагере в полупустынном климате Сумасшедшего Государства. Лишь высокие горы, редкие водоёмы и непроходимые зыбучие пески виднеются на горизонте.

Но у начальства в палатке есть кондиционер, поэтому их здоровью ничего не угрожает.

Подойдя к войскового командному центру, Семёныч потряс ножками и поскрипел зубами, после чего вошёл.

Перешагнув порог его сразу же обворожил изысканный аромат сиреневых духов и запах мускатного ореха, что трескал разлагающийся в кресле величественного вида толстый мужик, имя коему Вадим Вадимыч Дорожинский. Его титул — Господин-Начальник Войскового Значения.

С причмокиванием он сказал.

— Ну шо Семён Семёныч, как у нас продвигается специальный священный поход против варваров?

— Делаем, Вадим Вадимыч, делаем.

— Делайте, делайте, Семён Семёныч. Всегда знал, что своим можно доверять.

Вадим Вадимыч громко зевнул.

— ААААГХхх. А шо именно вы делаете?

— Мы делаем организацию стратегического проведения ограниченных эффективных наступательных операций, с целью оказания долгосрочного психического воздействия на оставшуюся часть территорий противника, путём плановой идейной работы с населением и нанесением точечных массированных ударов по скоплениям единичных целевых военных объектов в районе проведения боевых действий.

— Ааа… Ну делайте-делайте. А чё фронт не двигается? Мне как наверх докладывать?

— Причиной тому служат единичные массовые выступления небольших отделений крупных соединений дезорганизованных и подавленных хорошо обученных и заряженных подразделений Парафранистана.

— Но вы работаете?

— Работаем, работаем.

— Ну и хорошо, значит продвижения имеются и стратегический план выполняется. Есть что дополнить?

— Никак нет!

— Ну тогда идите.

Вадим Вадимыч уже подготовился закурить сигару, как из-за шатра послышался громкий топот десяток сапогов.

— Извольте-с

Выкинул изо рта Служинский и быстренько покинул шатёр.

А вслед за ним зашёл двухметровый гигант в дорогом белом мундире и чёрных военных сапогах. Это Светлейший Отец Нации и Верховный Главнокомандующий Плютосии Аварусиан Евгенович. А подле него – десяток охранников.

— На колени, упырь.

Вадим Вадимыч безмолвно пал ниц и стал ожидать дальнейших указаний.

Аварусиан сказал.

— Главные грехи людские – трусость, примитивность и косность. Трусость блокирует действия, примитивность лишает уникальности, а косность разжижает мозг и препятствует росту. Без действий нет жизни, без уникальности нет ценности, а без роста нет смысла. В тебе же три в одном.

— Эт сама, а чем я заслужил?

Аварусиан мощным захватом поднимает за макушку Вадимыча и держа перед собой начинает допрашивать. Тот бултыхается и недостаёт ногами до пола.

— Ты не вымолил разрешение на ответ, грязь.

— А, ау, ваа!! Я молю В-Вас, Ваше Архивеликолепие, отпустите меня!

— Ты кажется не понял.

Аварусиан со всей силы кидает Дорожинского об стол и тот обрушивается.

— Твоя служба окончена. Я снимаю с тебя ответственность.

Евгенович достаёт длинный чёрный револьвер.

*Звук выстрела и несколько секунд тишины*

Так Дорожинский помер.

Из-за спины Аварусиана выходит молодой полководец Амадей Ефимович Разумовский.

— Ваше Архивеликолепие, не кажется ли Вам это чрезмерно жестоким?

— Люди в большинстве своём лишь носители для Идеи. У них нет ничего своего, есть только вложенное в них. Они людоботы и выполняют роль деталек в Великих Замыслах. Когда же деталька отживает своё, её требуется заменить.

— Замена не равняется уничтожению, а человек не равняется детальке.

— Вы правы, ведь человек ещё и имеет возможность отказаться от рабской сущности и следовать своей воле. Но этот не человек.

Этот уже давно помер душевно и лишь феерически плохо исполнял свою функцию.

— Не он один такой. Тот факт, что на Вас была совершена попытка покушения близ Вышеславицы — это чудовищно, но достаточная ли это причина для казни?

— Для казни — нет. Для казнЕЙ — да. Мы можем убирать лишних голов. Бабы ещё нарожают, это их единственная функция.

— Может быть их можно было перевоспитать?

Аварусиан хрустнул плечом.

— Скажите, Господин Разумовский, если бы Вам пришлось поставить на кон свою жизнь и передать судьбоносное решение другому человеку, кому бы Вы его передали? Крикуну с площади, безликой структуре, отпрыску местной знати или мастеру своего дела?

— Здесь только один верный ответ.

— Верно. Власть должна доставаться по заслугам и мастерству, а не по блату или через популизм. Его заслуги говорят о том, что власти он не заслуживает. Три года никаких продвижений на фронте, постоянные крупные потери и мощная партизанская сеть в тылу. Это катастрофа… Сказал бы Я, если бы не видел Вас.

Я передаю данное войско под Ваше управление и рассчитываю на то, что Вы сумеете переломить ход войны на данном фронте в нашу пользу.

— Разумеется.

Аварусиан добавляет.

— Шпион же хорошо исполнил свою роль. Служинский довольно точно под нашим надзором устроил это представление с гомосексуальным бюрократическим языком перед начальством. Которое однако этого не поняло и не предприняло никаких мер. А ведь они могли его спасти.

Нам же пора идти.

Амадей задаёт вопрос.

— Ваше Архивеликолепие, а почему бюрократический язык — гомосексуальный?

— Потому что через жопу.

КОНЕЦ