Лунные бурёнки

Глава 1

**Лунные бурёнки**

**1**

Серый пейзаж и серая пыль. И звёздное небо, усыпанное блескучей мелочью, с большим шаром Земли на чёрном фоне.

Вася жил в этом пейзаже уже третий сезон. Скафандр и старенький лунный багги — вот и всё его оборудование. Конечно, ещё запас аккумуляторов в багажнике.

Он не брал с собой ни лучемёт, ни электропастуха. Хотя за это могли и штраф выписать, но «...кому он здесь нужен?» — рассуждал Василий. А вот «бурёнки» чувствовали скрытую агрессию, исходящую от этих предметов, и переставали «говорить» с ним. А без этих «разговоров» становилось совсем тоскливо.

Не то чтобы он сильно скучал по людям или вообще по общению. Если уж на то пошло, можно было бы и со старушкой Алисой пообщаться — она достаточно разумна, чтобы поддерживать беседу. Но машина есть машина, что бы кто ни говорил. Хотя скоро обещали выпустить настоящего андроида с полноценным интеллектом, но в это Вася не верил. Яйцеголовые уже вот как двести лет бились над этой проблемой, а выходили у них только умненькие «говорилки».

Другое дело — генные инженеры. Вот у этих получалось многое. Василий сам тому свидетель...

В тихий поток Васиных мыслей вплелась вибрация почвы, и, оторвавшись от созерцания пустынного пейзажа, пастух обернулся к своим подопечным.

«Бурёнки» медленно переваливались через гребень маленького кратера, двигаясь к своему пастырю.

Лунные коровы были похожи на помесь носорога и осьминога. Они переползали через ямки, успевая слизнуть из них своим липким языком часть космической пыли, что притягивал к себе планетоид. Издалека они походили на больших улиток, которые неспешно двигались по Луне, оставляя за собой чистый, будто бы влажный след. Даже с поверхности Земли было видно, что Луна стала покрываться светлыми полосками, очищенными от звёздной пыли.

Шкура у «бурёнок» была под цвет лунного пейзажа, и когда они замирали, то найти их оказывалось нетривиальной задачей. Но искусственный интеллект, встроенный в скафандр, чуть подсвечивал туши животных. И если со взрослыми особями проблем не было — уж больно они были крупные, то вот с детёнышами постоянно творилась какая-то чехарда. То один в яму упадёт, то другой полезет исследовать рельеф. В общем, спасали только геопозиционные маячки, вшитые под шкуру «бурёнкам» с момента их появления на свет.

Коровы были очень интересными созданиями. Генетики совершили настоящее чудо: они создали организм, который почти не нуждался в кислороде, не боялся космической радиации и питался минералами, при этом производя в себе наноколлоидное молоко — очень ценный продукт в промышленности. Ну и, конечно, «космическая говядина» очень ценилась в ресторанах на старушке Земле.

Вот только был один побочный эффект, который нечаянно получился у этих биологических чудо-заводов по переработке минеральных ресурсов космоса.

«Бурёнки», как ласково их называл Вася-пастух, оказались с зачатками разума, причём очень близкого к человеческому. Но так как это были полностью искусственные существа, то лишние органы (на взгляд учёных, конечно) им «отрезали». Поэтому они обладали очень острым слухом, но подать какой-либо звуковой сигнал не могли. По крайней мере, так думали учёные.

А вот Вася с ними прекрасно общался.

К 2176 году все разумные жители Земли являлись носителями изменённого генома. Его меняли по заданию государств или мегакорпораций, ну или по желанию родителей. И рождались новые люди, которые любили свою работу и были к ней приспособлены как никто. Сантехники, электрики, врачи, военные и педагоги — все с самого детства были предназначены для своей профессии. Человек совершенствовался в своём деле и мог десятилетиями находиться на одной должности, притом испытывая полное удовлетворение от выполнения им своих обязанностей.

Только в очень состоятельных семьях старались вносить такие изменения, которые не будут сильно корёжить психику ребёнка и давали ему возможность развиваться так, как он сам захочет.

Но иногда случались сбои, и рождались дети, неспособные вести ту профессиональную деятельность, на которую был настроен их геном. Например, ребёнку предначертано стать пилотом космического челнока, но случился сбой, и память оказалась недостаточно развита для межзвёздных полётов...

И после подобных сбоев получались так называемые «отбросы», которые занимали не очень сложные, но нужные нишевые профессии.

Например, Василий не мог пилотировать космический корабль, и вот уже как полтора земных года пасёт космических коров на Луне. Пасти «бурёнок» — дело нехитрое: они были послушные и не доставляли особых проблем.

А вот осмысление дальнейшего существования и правда являлось той ещё проблемой. После провалов на тестировании и на полётах, жизнь Василия покатилась под откос. Он восемнадцать лет провёл с мыслью, что его ждут звёзды, и он предназначен им...

Хотя ему повезло: он не сошёл с ума, как многие до него, а ещё повезло, что появилась интересная вакансия.

Работа на Луне и почти полное одиночество — в общем, не работа, а мечта поэта, как выразился психолог-терапевт, который курировал душевное состояние Василия.

Так несостоявшийся пилот и оказался в роли пастуха космических «коров».

«Бурёнки» поначалу вызывали у него отвращение своими неэстетичными щупальцами и чужеродностью. Но позже, когда Вася разглядел в их поведении систему, когда понял, что в стаде нет конфликтов, а если появляются, то быстро и мирно решаются, как они бережно и заботливо относятся к своему потомству. Ему стало интересно, а после и приятно за ними наблюдать. Эти живые перерабатывающие заводы были будто даже как-то человечнее, чем многие из тех, кого он встречал на своём жизненном пути. И как бы ни было горько это сознавать, гораздо человечней его родителей, что, узнав о «бракованном» геноме своего сына, легко отказались от него и тут же стали планировать ещё одну беременность, и, кажется, напрочь забыли о существовании единственного сына...

Словом, этот лунный «колхоз», как на старинный манер называла его психолог базы Зоя, для Василия оказался именно тем местом, где можно перевести дух и как следует поразмыслить о своём будущем…

Подъём, зарядка, плановый осмотр в медо́тсеке, краткие и ничего не значащие приветствия коллег по базе, облачение в скафандр и выход на поверхность к ждущим его «бурёнкам». И под задорный перестук щупалец стадо выдвигалось на пастьбу.

Надо сказать пару слов о базе.

Она представляла собой огромную — длиной почти триста метров — платформу на гравитационной тяге, которая медленно двигалась по лунной поверхности за стадом коров.

База обычно была населена тремя специалистами: ветеринаром и психологом Зоей, студентом-практикантом Майклом и Василием в должности космотехника-пастуха.

Иногда появлялся управляющий Кин-Джоу, чтобы, как он выражался, «окинуть всё хозяйским взглядом». Но это на памяти Васи за полтора года случалось два-три раза. Всем управляла автоматика и искусственный интеллект предыдущего поколения, достаточно сообразительный, чтобы следить за исправностью базы и отправлять беспилотные шаттлы с продукцией от «бурёнок», принимать такие же с Земли, но уже с пищей для двуногих, запчастями для базы, лекарствами, ну и, конечно, с эрзац-спиртным.

**2**

*21 мая 2176 года, 19 часов 02 минуты по Гринвичу.*

*Передвижная Лунная ферма «Райское местечко»*

Тугие струи ионного душа прекратили бить по телу, и из дефлекторов подул сухой воздух, осушая разгорячённую кожу.

Василий не любил таким способом заканчивать водные процедуры, ему с детства нравилось вытираться полотенцем, особенно тогда, когда это делала мама. Но мамы теперь для него не было...

Настроение опять испортилось.

Шлюз в помывочную открылся, и через клубы пара к нему шагнула Зоя с полотенцем в руках.

«Терапия долбаная...» — с раздражением подумал Василий и отвёл взгляд от посетительницы.

Ветеринар, имеющий возможность своего генома занимать должность штатного психолога, был для неудавшегося пилота оксюмороном. Но так как её родители были обеспеченными людьми, то смогли себе позволить расширить стандартные государственные изменения в геноме с одной профессии до трёх прямых и девяти смежных — всё было в порядке, и должности девушка соответствовала. Чему Василий завидовал и из-за этого старался поменьше общаться с ней.

Сама Зоенька, как она просила её называть, была красива и привлекательна своей женской красотой. Зелёные глаза, небольшой прямой носик с едва заметной горбинкой, ласково припухшие алые губки с задорной полуулыбкой. Ну и, конечно, объёмная грудь, которую анатомически точно облегала глянцевая ткань универсального комбинезона, тонкая талия и широкие бёдра, заставляющие трепетать сердца всех мужчин в радиусе парсека.

А ещё она была рыжая, а рыжих Вася не любил. Его мама очень любила красить свои волосы в этот цвет...

— Здравствуй, Васенька. Я принесла тебе полотенце. Мягкое, как ты любишь, — голос у Зои был низким, с явным армянским акцентом, что придавало ему некий шарм, которым она пользовалась для «создания приватной обстановки».

— Здравствуй, Зоя. Благодарю за заботу, — вежливо, но сухо, по-деловому произнёс пастух и, взяв у неё из рук полотенце, не останавливаясь, двинулся в свою каюту.

Девушка смотрела ему вслед, разглядывая рельеф его подтянутых мышц, любуясь гармоничным сложением и тем, как двигались при мягком шаге аппетитные ягодицы.

«Все пилоты — равнодушные козлы, а этот козлее всех!» — с раздражением подумала очень красивая девушка и пошла к себе в лабораторию, зная, что там найдётся ценитель её достоинств, на которые он давно «пускал слюни».

«Может, сегодня и сдамся в его сильные руки, хи-хи...», — игривые мыслишки пробежали в красивой рыжей головке, и настроение снова поднялось до отметки «весело, хочу пошалить».

Зоя двигалась плавно и грациозно, прекрасно осознавая, как выглядит со стороны, и это ещё больше убеждало её в том, что Вася — равнодушный урод со сломанным геномом, а она вся прекрасна и сексуальна. А так как на базе она никогда не носила нижнее бельё, то это было ясно не только ей.

Перед ней распахнулся шлюз лаборатории, и первое, что она увидела в открывшемся проёме, — это худосочную и скрюченную фигуру студента, который с отвисшей губой и бессмысленным взглядом пялился в монитор микроскопа.

«М-да, это, конечно, не самец», — с грустью пронеслось в голове Зои, но, тряхнув головой, она решила для себя, что, если уж задумала «пошалить», значит, будет следовать этому плану.

А Майкл был грустен и угрюм по одной-единственной причине: практика, которая обещала быть интересной и весёлой (ведь с компанией друзей всегда весело), вдруг превратилась в ужасную скукотень, так как его отправили на эту ферму, где не то что веселья, тут и людей-то не было. Только ветеринар и космотехник! Всего два человека! Которых он видел только за завтраком!

А у него профессия общественная, он должен быть в социуме!

Ну хотя бы немного общения ему требовалось каждый день! А единственный человек, с которым он мог перекинуться словами, была женщина, да ещё и очень красивая. И в её обществе все слова пропадали вовсе, и оставалось только бессвязное «эээ...» и «нууу...». Всё!

И от собственного косноязычия становилось ещё более тяжко, ведь эта женщина была настолько привлекательна, что бедный Майкл-младший начинал «дымиться» только от одной её дежурной улыбки.

В общем, практика выдалась тяжёлой, так как думать о чём-либо, кроме Зоиных прелестей, не получалось вовсе.

Когда шлюз открылся и в полумрак лаборатории шагнула мечта Майкла, он на миг подумал, что она полностью обнажена.

— Майкл, здравствуй! — произнесла Зоя своим чарующим голосом, от которого даже волосики на спине Майкла поднялись и затрепетали. Сам же он вскочил и, не зная, куда девать свои большие мосластые ладони, проговорил:

— Привет! То есть здрасте! То есть я хотел сказать, здравствуйте... — он лепетал и стыдился своего лепета, и от этого окончательно смутился и, покраснев, замолчал.

Тихий смех Зои окончательно вогнал его в краску, и он опустил взгляд.

Тут его ноздрей коснулся лёгкий цветочный аромат, и, подняв глаза, Майкл увидел прямо перед собой безумно прекрасные зелёные, нет, даже, скорее, изумрудные глаза.

— Я, как штатный психолог базы, утверждаю, что тебе не помешает небольшая разрядка, как ты думаешь? — мягко прошептала обольстительница, и Майкл почувствовал, как руки девушки легли на его плечи, и он буквально утонул в её глазах и аромате…

**3**

*21 мая 2176 года, 22 часа 17 минут по Гринвичу.*

*Передвижная Лунная ферма «Райское местечко»*

В каюте царила кромешная темнота. Василию она не мешала — он будто растворялся в ней, сосредоточившись только на правильном воспроизведении азбукой Морзе стихов:

Точка, тире, тире, пауза, тире, тире, тире, пауза, тире, тире...

Он научил «бурёнок» старинной морзянке, которую факультативно преподавали в училище для юных космонавтов. Маленькому Васе очень понравилась эта идея — передавать речь с помощью постукивания: ведь так можно было подать сигнал почти из любой западни, через любую толщу породы или жидкости. Вот и его коровки, прекрасно чувствовавшие любую вибрацию и обладавшие удивительной сообразительностью, научились ему отвечать тем же способом. Ну, конечно, те из них, кто испытывал стремление общаться со своим пастухом.

Первым с Васей заговорил маленький самец, или «бычок» — хотя на земных коров эти творения генетиков были мало похожи. Вытянутое тело с головой, похожей на носорожью, покатый лоб, чёрные и умные глаза, восемь щупалец по бокам продолговатого тела, позволявших владельцу передвигаться почти по любой поверхности. Маленькие «бурёнки» забирались в расщелины и на стены кратеров. Вот и Пётр (такое имя ему дал пастух) залез в яму, а выбраться не мог. Когда Вася нашёл его, застрявшего в расщелине, тот доверчиво протянул ему навстречу свои конечности.

Этот эпизод произошёл год назад, бычок изрядно подрос на лунной пыли, и теперь, после того как Василий смог научить осьминожку азбуке Морзе, они переговаривались почти постоянно.

Вася настолько привык синхронизировать свою речь с перестуком, что иногда, находясь среди своих единоплеменников, вместо произнесения слов начинал выстукивать своим медным кольцом, что ему выдали как выпускнику лётно-космического училища, ответы на приветствия или вопросы. Конечно, потом спохватывался, но всё равно получалось неловко.

Ещё Василий очень любил стихи. Мог цитировать по памяти целые поэмы, но был рождён пилотом, и в его окружении отсутствовал тот, кому можно было бы их прочитать. И это было, пожалуй, самой большой скорбью юноши.

А вот теперь он появился. Странный, молчаливый, необычный, но очень внимательный и любознательный друг.

Петру очень нравились стихи — их ритм и плавность, что приоткрывали неведомые вселенные и незнакомые смыслы.

Ну и, конечно, позже он задавал множество вопросов своему другу. Память у бычка оказалась отличной, а ещё оказалось, что и слов, и понятий он, на удивление пастуха, знает немало. Бурёнки общались меж собой каким-то непонятным для Василия образом и тщательно это скрывали от людей. И Пётр, поделившись этой информацией, просил не делиться ею с другими людьми.

Конечно, стихи после выстукивания теряли много значений и интонаций, но из-за этого рифмованные строки не становились хуже.

И сейчас, читая про себя старинные стихи Рождественского, Василий синхронно переводил их и, отбивая медным колечком по переборке, передавал стихотворный ритм Петру, что лежал с противоположной стороны, прижавшись к стене спиной, обтянутой серо-пятнистой шкурой, что не боится ни космической радиации, ни падений или иных повреждений, но при этом очень чувствительна к различным вибрациям.

*Человеку надо мало:*

*чтоб искал*

*и находил.*

*Чтоб имелись для начала*

*Друг — один*

*и враг — один…*

*Человеку надо мало:*

*чтоб тропинка вдаль вела.*

*Чтоб жила на свете*

*мама.*

*Сколько нужно ей — жила…*

**4**

*22 мая 2176 года, 11 часов 15 минут по Гринвичу.*

*Где-то на поверхности Луны.*

«Ты сегодня много молчишь, Василий, почему?»

«Пришли дурные известия с Земли».

«А что такое дурные известия?»

Пастух сглотнул вязкую слюну и отбил по камню:

«Это то, что тебя огорчает, и именно то, что ты не хотел и боялся, и оно случилось».

Тишина, только слышно шум дыхания в скафандре.

Страх вопроса и боль от того, что нельзя говорить, но что делать?!

«А чего ты боялся, Василий?»

Опять болезненно долгая пауза...

«Почему ты молчишь, Василий? Из-за дурных вестей?»

«Да, из-за них».

Боль! Как же это больно!

«Пётр, сегодня пришла твоя очередь...»

Мимолётная пауза...

«Я знаю, Вася, было понятно, что я уже стал большим и скоро будет моя очередь… Только… Только мне страшно…»

Слёзы. В скафандре нельзя плакать.

«Вася? Ты опять молчишь? Не молчи, мне страшно!»

Боль душит и разрывает сердце. Зачем жить, если его не станет?! И решение, словно сверхновая идея, вспыхивает в сознании!

«Я пойду с тобой, Пётр! Я пойду с тобой до конца, чтоб тебе не было страшно, друг!»

**5**

*22 мая 2176 года, 18 часов 05 минут по Гринвичу.*

*Передвижная Лунная ферма «Райское местечко»*

— Зоя! – голос Майкла был насторожен и взволнован, — ИИшка говорит, что в заготовительной камере посторонний, а на экранах только туша «бурёнки»?

Зоя подошла к управляющей панели и, мазнув по ней взглядом, положила свои ладони на плечи студенту и стала их массировать.

— Не волнуйся, милый, база старая, и оборудование иногда выдаёт некритичные ошибки.

Под её ладонями Майкл расслабился и потерял всякую связь с пространством, и его пальцы автоматически ткнули курсором на подтверждение операции.

А Зоя наблюдала за тем, как на экранах управляющей панели загораются сигналы запуска автоматических лазеров, что готовятся превратить тушу «бурёнки» в аккуратные мясные кубики, и думала, что подобная смерть не самый худший вариант окончания жизни.

«Может, на самом деле "там" что-то есть и в этом месте ты найдёшь себе друзей, Василий».

***

— Всё, дорогая, конец книжки. Надо спать!

— Ну, ма-ам! Ну, что там дальше??

— Не скажу. Завтра проснёшься и дочитаешь.

— Ну, ма-а-ам!

— Всё, не мамкай мне. Подбери свои щупальца и засыпай! И не перестукивайся с соседями! Я всё слышу!