Курьер

Глава 1

Жадно вдохнув сырой воздух, я поднял голову. Там, где заканчивались вершины небоскрёбов, чернел маленький кусок звёздного неба. Оно единственное было здесь настоящим.

Когда-то давно бездонный космос манил человечество неизведанной глубиной, и теперь, каждый раз при взгляде на звёзды, я невольно жалею, что люди уже не мечтают о покорении галактики. Жители процветающего Центра настолько счастливы в однообразной стабильности, что даже думать не хотят об изменении привычного порядка.

Тех же, кто обитает в опасных районах окраин, можно условно разделить на две категории. Менее удачливые вынуждены влачить жалкое существование, постепенно меняя органы на техноматериал до тех пор, пока не полопаются сосуды в головном мозге. Другие, более рискованные, отправляются в одну из подпольных лабораторий, чтобы скопировать сознание на флешку, а потом – залить на новый био-носитель. И вот тут появлюсь я…

Кто я? Лишь тень. Отверженный. Когда-то давно меня испытывали на прочность. Потом – боялись больше смерти. Сейчас мне доверяют самое ценное, что есть – жизнь.

За годы, проведенные в трущобах Лонгикона, я успел пройти путь от чистого помыслами дитя до омерзительного, развращенного монстра.

Конечно, не сам, о нет! Мне помогли. Сначала – два подсевших на тяжёлый вирт игромана, которых язык не поворачивается назвать родителями: они продали меня за тысячу гигов новой реальности, где погрязли раньше, чем мне исполнилось двенадцать. Потом – деградант Арчи Флетчер, который имел основания считать себя моим хозяином и наставником.

Сейчас я другой. Я сменил имя, тело, профессию. Но то, что вложил в меня безумный гений Флетчера, изменить оказалось не так просто. Я до сих пор пытаюсь двигаться в обратном направлении. И, надо сказать, получается с переменным успехом…

*****

– Арчи, пожалуйста, не надо! Я не хочу, чтобы ты её убивал! – простонал я, изо всех сил стараясь сдержать растущее возбуждение.

– Не хочешь? Ты уверен? - ехидная ухмылка расползалась по лицу учителя, подобно пятну ржавчины на низкопробном металлическом протезе.

Голова Марлы двигалась всё быстрее, вознося меня к вершинам наслаждения, и я уже понимал, что на этот раз не смогу остановиться.

– Как только он изольётся, я всажу заряд прямо сюда, – Арчи нацелил дуло нейтронной пушки в затылок умелой куртизанки с клеймом школы гейш-камикадзе на правом плече.

Такие как она с детства были приучены к мысли, что смерть в момент оргазма партнера отправит их прямиком в рай. Впрочем, в тот момент я был совсем наивным подростком, поэтому подобных тонкостей знать не мог.

Свои выстрелы – на лицо и в затылок – мы с Арчи сделали практически одновременно. Волна удовольствия ещё будоражила мой неокрепший ум, когда из уголка рта искусницы вытекла струйка крови.

*****

Подобные воспоминания преследуют меня теперь постоянно, всплывая в голове назойливыми призраками прошлого. Последнее было таким ярким, что я, словно доведённый до отчаяния самоубийца, остановился посреди воздушной трассы, и пролетающий мимо челнок с пассажирами едва не снёс мне половину башки. В последний момент водитель дребезжащей посудины успел затормозить, и вихревой поток воздуха с силой обдал меня горячим смрадом. Широкополая шляпа взметнулась в воздух и упала в паре метров на мостовую.

"Чёрт, – пробормотал я, задумчиво отряхивая головной убор от серой пыли, – уж не об этом ли предупреждал оракул?!" В радостном предчувствии скорой мести я перешёл на противоположную часть улицы и свернул в узкий проход между двумя небоскрёбами. Ноги сами несли туда, где меня ждала выпивка, горячие девочки и задушевная беседа со старым приятелем – в стриптиз-бар "Заводные биороботы".

Здесь как всегда было шумно и накурено. Весёлое оживление за столами уже через пару часов рисковало вылиться в будничную потасовку.

– Макс, стабильной связи! – поприветствовал я чернокожего андроида, который с унылым видом тряс пластиковый шейкер за стойкой.

– О, старина Мэттью! – Можно было подумать, бармен действительно рад меня видеть. – Давненько тебя не было! Тебе как обычно, коктейль "Быстрая смерть"?

– Нет, сегодня я в хорошем настроении – давай для начала пару метров "Темной души". Гоген у себя?

– Да, он как раз освободился от посетителя.

Я кивнул. Прорицатель-самоучка был одним из немногих, кого я подпустил к себе чуть ближе, чем позволяли суровые порядки окраин Лонгикона. И он был единственным здесь, кто знал мою настоящую историю.

Гогена я нашел сидящим напротив установки искусственной реальности. Голову его почти полностью закрывал шлем с контактом, подрубленным прямо к мозгу через разъём в черепе. Оракул давно был подсажен на вирт, и если уж он вошёл в игру, внешние стимулы воспринимать не мог на физическом уровне. Зная это, я даже не стал пытаться привлечь его внимание. Просто нажал на красный треугольник выхода, который пульсировал на висящем в воздухе табло. Минуты через три послышалось недовольное пыхтение, и Гоген раздраженно сорвал шлем. Он уже был готов изрыгать проклятия на голову несчастного, посмевшего вытащить его из виртуального мира, но, увидев меня, смягчился.

– Светлого озарения! – миролюбиво произнёс я фразу приветствия, лучше всего подходящую для касты оракулов.

– Клянусь аватаром, Мэтт, только ты можешь появляться так не вовремя! Знал бы ты, от какой красотки ты меня оторвал!

Я уселся рядом с прорицателем и, небрежно бросив на стол шляпу, заметил:

– Завязывал бы ты с этим... Когда-нибудь вирт тебя погубит.

– Знаю. Видел, – мрачно отозвался Гоген, а я подумал о том, что давать советы оракулу, по меньшей мере, бесполезно.

Официант с вежливой улыбкой поставил перед нами два метра тёмного рауга, который в этой забегаловке был на удивление неплохим.

– Ну, рассказывай, – Гоген хитро прищурился и пригладил лохматую бороду, отхлебывая из высокого стакана, – по какому поводу банкет?

– Сладкий час расплаты приблизился, – хмыкнул я, опустошая за один приём сразу половину ёмкости, – только никак не пойму, что делать с этой чудесной инфой!

Оракул задумчиво приподнял кустистую бровь:

– Да ничего. Просто жди и готовься. Он придёт не позже, чем в ближайшие сутки. Станешь его курьером, а там уж всё будет зависеть только от тебя!

– Ты уверен? А если не придёт? – я почувствовал, как поднимается волна томительного ожидания.

– Придёт, точно тебе говорю. Интуитивная нейросеть не ошибается, – пафосно изрёк прорицатель и постучал указательным пальцем по корпусу выступающего над ухом импланта.

Мне страстно хотелось ему верить, но я всё ещё сомневался.

– А как же погрешность Эйдера? – спросил я, прищурившись. – Я в этом не особо разбираюсь, конечно, но краем уха слышал…

– Я тебя умоляю, – отмахнулся Гоген, шумно приложившись к стакану. – Сотые доли процента! Это ты называешь погрешностью? Мои прозрения так же глубоки, как глотка шлюхи!

– И всё же, – не унимался я. – На чём основаны эти твои прозрения?

– Ты что, не слышал про фатальные поля ближайшего будущего? – усмехнулся оракул.

– У меня было тяжёлое детство, – ответил я, не удержавшись от сарказма. – Фатальной физике не обучен…

– Нууу… если в двух словах, то это особая форма существования материи, – протянул Гоген, вдруг став непривычно серьёзным. – Вот представь, вокруг тебя образуется поле наночастиц. Грубо говоря, там закодирована вся инфа о тебе – с рождения. И это поле встраивается в коллективную социосферу. В итоге формируется фатальное поле ближайшего будущего – там записано то, что уже не изменить, хоть ты через голову прыгай!

– Допустим, и что дальше?

– А дальше начинает работать вот эта штука, – Гоген снова дотронулся до мозгового импланта. – Он подрубается к сенсорным нейронам мозга и усиливает их возможности приёма. Открывается шестое чувство – интуиция, если хочешь. Только это уже не какие-то там смутные догадки, как считалось сто лет назад. Нейросеть даёт возможность расшифровать коды инфополя и…

– Ладно, не продолжай, я понял, – прервал я скучные выкладки оракула и выдал одно из самых тревожных опасений. – А что, если Арчи меня узнает?

– Шутишь?! – Гоген, похоже, искренне забавлялся. – Каким образом? Ты же давно в новом теле.

– Да, но... Есть же жесты, взгляд, походка – это сложно изменить, а он знал меня с детства!

– Расслабься! Просто веди себя естественно. Не затупишь, всё пройдет как надо. Ты лучше скажи, не боишься ли снова скатиться к тому, от чего пытаешься убежать?

Иногда Гоген выдавал такие триггерные мысли, что моя память просто не могла остаться безучастной…

*****

Металлическая рукоять бластера настолько сильно впечаталась в кожу, что, казалось, будто она стала продолжением ладони. Трясущейся, запотевшей ладони убийцы, которым я должен был стать. Сегодня Арчи посчитал, что мне пора и самому приобщиться к процессу...

Очередная куртизанка старательно трудилась и время от времени игриво поглядывала на приготовленное оружие. Тогда мне было шестнадцать, и я уже понимал, что означает клеймо в виде треугольника из перевёрнутых трапеций. Это был знак школы гейш-камикадзе, который в десять раз увеличивает стоимость шлюхи. Но Арчи тогда не жалел денег на обучение, ведь он собирался поиметь на мне гораздо больше. У него была своя методика по превращению обычного неудачника в неудачника-маньяка. Через условный рефлекс, связывающий смерть жертвы и высшее удовольствие убийцы, он надеялся получить универсального солдата. Жестокого и извращенного наёмника, полностью лишённого морали, страха, сомнений. А я был всего лишь его лабораторной мышью, нажимающей на рычажки.

Я провёл холодным дулом по бархатной белой коже, и из груди Анны вырвался шумный вздох.

– Быстрее, детка, быстрее, – шепнул я, вдавливая ствол пушки в податливую плоть.

Искусница послушно кивнула, ускоряясь, чтобы получить заслуженную награду. Когда я нажал на пуск, она инстинктивно дёрнулась, и надежда в её глазах сменилась страхом.

*****

В трущобах Лонгикона дождь шёл примерно триста дней в году. Сейчас тоже... За такую погоду надо было сказать спасибо мэрии Центра, которая установила над своей частью города климатический щит. Впрочем, жители трущоб уже привыкли и даже "законников" вместе с их процветающим электоратом ругали за это в последние годы больше для вида.

Я успел полюбить дождь. Иногда казалось, что льющаяся с неба вода сможет смыть ту грязь, в которой барахтались люди.

Раскинув руки в стороны, я подставил лицо под прохладные струи. Ночь была ещё в своих правах, и тёмное небо, утыканное созвездиями, проглядывало в промежутке между безжизненными столбами небоскрёбов. Вода стекала с широких полей шляпы, заливалась за воротник. В конце улицы горел мусор в баках – вонь жжёного пластика пробивалась даже сквозь завесу дождя. Это нищие смертники вышли поговорить о несправедливой судьбе. Трущобы притягивали людской сброд: бездельников, деградантов, моральных и физических уродов. Это был жестокий мир, живущий по своим законам. И я уже давно стал его неотъемлемой частью.

После семи лет ломки сознания, Арчи признал меня готовым к началу настоящей работы. К тому времени я научился многому. Например, получать удовольствие от страдания, боли и страха жертв. Всё это стало для меня истинным наркотиком – таким же, как виртуальная реальность для игромана.

Мозг теперь требовал постоянной "дозы", и Арчи с радостью поддерживал мою зависимость.

Анархия окраин Лонгикона позволила нам стать одним из самых безбашенных дуэтов наёмников за всю историю этого гнилого места. Родители пугали нами нерадивых отпрысков. В то время дети ещё не считались такой экзотикой, как сейчас. Раньше их рожали хотя бы для того, чтобы продать в школу куртизанок или рабство. Сейчас, с развитием технологий клонирования, это становится всё более невыгодным.

Промокший до нитки, я широко улыбнулся. Мне захотелось кричать от внезапно накатившего ощущения безграничного счастья! То ли это "Тёмная душа» давала о себе знать, то ли – предвкушение встречи с учителем, которая должна произойти завтра, если верить Гогену. А может, в этот момент я просто понял, что люблю эти зловонные трущобы. Так, как любят свою настоящую Родину – не за что-то конкретное, а, скорее, вопреки.

Когда-то давно я мечтал получить нормальную специальность и стать одним из законопослушных граждан, проживающих в Центре. Сейчас я часто хожу за ограду по работе и каждый раз убеждаюсь в том, что не хотел бы остаться там навсегда. Конечно, в Центре хорошо, но после пары дней сытого благополучия я начинаю ощущать жгучие ностальгические позывы…

*****

Арчи полулежал на операционном кресле и заметно нервничал в ожидании анестезиолога. Это было видно по тому откровенному бреду, который он начал нести.

– Послушай, ты! – обратился он ко мне дребезжащим голосом. – Как там тебя, Маркел?

– Мэттью, – откликнулся я, подходя ближе и глядя на заказчика сверху вниз.

– Мэттью, Маркел, какая разница! Я вот что думаю – ведь ты же можешь взять мою флешку и, скажем, сдать её законникам? Или продать банде главаря северной части?

"Похоже, старичок начал впадать в маразм, – подумал я, с любопытством разглядывая фантом прошлого, явившийся мне во плоти. – Неужели именно этого брюзжащего параноика половину своей жизни я боялся, другую половину – страстно ненавидел?!»

– Успокойтесь, Арчи. Я работаю курьером уже больше десяти лет. И за это время ни один заказчик не был обманут. Мне слишком дорога репутация.

Спокойный жёсткий тон подействовал, как надо: Арчи немного приутих, но я видел, что в его голове сейчас идёт бурная мыслительная деятельность.

– Ладно, я тебе верю, – произнёс он, наконец, – только если что со мной случится, тебя найдут! – Мышцы на дряблой старческой шее напряглись, а в глазах мелькнул отблеск былой мании величия. – Если я не вернусь домой...

Экс-учитель сильно закашлялся, и мне пришлось закончить фразу за него:

– Я понял... меня найдут.

Арчи закивал, пытаясь остановить лающий кашель, на что у него ушло не меньше десяти минут. Наконец появился анестезиолог в белой длинной робе с красной меткой на плече. В руках его красовался внушительного размера шприц.

– Ну что, готовы? – спросил он буднично, слегка надавив на поршень шприца, чтобы выпустить воздух.

Вверх взметнулась тонкая струйка препарата.

– Эй-эй, стоп, мы так не договаривались! – запротестовал Арчи. – Разве вы не будете мне надевать маску с постоянным наркозом?

– Уважаемый, если хотите всё по правилам, отправляйтесь в Центр! – резко ответил медик, чем вызвал у пациента новый приступ паники.

– Послушай, ты, отрыжка мироздания! – Флетчер угрожающе выпучил жабьи глаза. – Я плачу не за то, чтобы чувствовать каждое движение вашего долбаного сканера!

– Не надо так кричать, уважаемый. Я обещаю, что во время сканирования мозга вы будете находиться без сознания – это хороший анестетик общего действия.

– Знаю я ваши анестетики! Наслышан. У одного сосуд в башке лопнул, у другого глаз вытек, у третьего... – Арчи громко кашлянул в кулак, и врач воспользовался паузой, чтобы прервать старческое ворчание:

– Не знаю, где произошли все эти вопиющие случаи, но точно не в нашей клинике. У нас хоть и не Центр, но всё же мы единственные за пределами ограды, кто хотя бы пытается следовать алгоритму.

– Ладно, – внезапно согласился Флетчер. – Только тогда вы бесплатно ставите мне новостной блок!

«Есть!» – возликовал я мысленно, изо всех сил стараясь сохранять внешнее хладнокровие. Мой расчёт оказался верным – Арчи запросил установку блока виртуальных газет.

Впрочем, я слишком хорошо знал этого старого пройдоху, чтобы ошибиться. Флетчер не мог упустить такой возможности, ведь он был зависим от новостей, как игроман от вирта. Это началось ещё с тех пор, когда о наших преступных подвигах ежедневно писали в криминальную колонку. Он перечитывал все возможные сетевые издания, где упоминали о нашем дуэте, с маниакальным наслаждением смаковал подробности и детали. А потом, когда о нас постепенно начали забывать, он уже не смог обходиться без жёлтой прессы и продолжал читать уже по привычке.

– Но мы не подключаем мозг к сетевым девайсам! – развел руками медик. – Блок виртуальных газет вам могут поставить только в Центре! Мы лишь копируем ваше сознание на цифровой носитель!

Это я тоже знал. Мой план работал, и теперь важно было не протормозить.

– Могу это устроить, – не мешкая, я вклинился в разговор, – и доплатить придется всего сотню.

Флетчер уставился на меня так, будто с ним заговорил робот-уборщик. Какое-то время он оценивающе осматривал меня, от чего по спине пробежал холодок. На секунду показалось, что в глазах Арчи промелькнуло узнавание, но я ошибся: старик думал лишь о том, как выторговать лучшие условия.

– Пятьдесят. И к новостному блоку пусть добавят справочник организаций и базы данных.

Подумав немного для вида, я махнул рукой:

– А, ладно! Только потому, что вы мне понравились. Обещаю уговорить их.

– По рукам, – Флетчер удовлетворенно запрокинул голову на подголовник, – включу их в оставшуюся оплату. Получишь, когда всё закончится.

*****

Флешка в пластиковом контейнере “прожигала” карман. Вот оно. Жизнь Арчи Флетчера находилась теперь в моих руках, и только я мог решать, что делать с ней дальше.

Лиза Майер не была похожа на типичного программера. Пронзительный взгляд и кривая усмешка на густо накрашенных губах выдавали в ней, скорее, воительницу. Или дорогую шлюху. Одну из тех, кто ублажает богатых и знаменитых жителей Центра.

– Прикольная шляпа, – заявила она вместо приветствия и, не дожидаясь реакции, кивком пригласила в комнату.

Внутри было накурено. Стеклянная ретро-пепельница завалена окурками. В мусорном ведре под столом скопилась гора пластиковых стаканов из-под дешёвого энергетика. Около компьютерной установки в воздухе плавала полупрозрачная клавиатура.

– Меня зовут Мэттью. Оракул сказал, что ты можешь помочь, – я достал из кармана заветный контейнер и протянул его Лизе.

– Создать новые воспоминания – сотня за минуту, удалить ненужные – полсотни за час. Поставить блок новостей – двести, – девица нахально подняла на меня тёмные глаза-омуты, – и деньги вперёд.

Я хмыкнул:

– Нужен блок виртуальных газет. Только не совсем обычный. Ведь ты же делаешь нестандартные заказы?

– Насколько нестандартные? – Лиза уселась на крутящийся стеклянный стул и закинула ногу на ногу, вызывающе сверля меня острыми иглами взгляда.

– Настолько, что ищейки из Центра вполне могли бы заинтересоваться, – я прищурился, наблюдая за реакцией девицы.

Лиза повела бровью и молча достала из ящика стола белый прямоугольник. Это была бумага. Настоящая! Я не видел бумагу где-то лет двадцать – ровно столько никто не писал на ней, поскольку производство этого материала стало слишком затратным и нерентабельным.

Видя моё удивление, девица приложила к губам указательный палец, давая понять, чтобы я заткнулся.

Я кивнул, заинтригованно наблюдая, как Лиза быстро царапала что-то на листке с помощью старинного карандаша. Похоже, она помешана на ретро.

"20 000 кредитов" – было выведено на клочке бумаги.

Не дав возможности возмутиться, красотка поманила меня к себе. Обняв за шею, томно приблизилась к уху сочными губами и, слегка касаясь кожи, прошептала несколько слов. В нос ударил запах – тяжёлый, дурманящий, остро-пряный.

Очевидно, её прослушивали, что было скорее закономерностью, чем исключением. Программеры трущоб всегда пользовались дурной славой у ищеек Центра.

Повинуясь инстинкту, я с силой притянул девицу к себе. Влажный поцелуй пробудил естественное влечение, и я пообещал себе не отказывать в удовольствии. После того, как работа будет закончена.

*****

Лиза Майер уже целую вечность копалась в сознании Арчи, и за это время я успел хорошенько разглядеть её изящную спину, затянутую в корсет из чёрной киберкожи.

Тонкие пальцы легко порхали над виртуальной клавиатурой. В воздухе мелькали столбики цифр, периодически пищал хронометр, отсчитывающий миллисекунды.

Наконец девица повернулась ко мне:

– Готово. Осталось только сохранить изменения. Номера портов и слотов для подключения к новостям я записала на внешней оболочке. При пересадке в новый мозг распакуются на автомате.

– Спасибо, детка, ты просто чудо, – я плотоядно улыбнулся, но, похоже, Лиза уже растратила весь запал.

Мой жаркий взгляд упёрся в холодную стену отторжения.

"Ну конечно!" – внезапно меня озарило.

Она копалась в сознании Арчи. И она – сильный программер, а значит, может читать нейрокоды с листа. Неужели она догадалась, кто я? Но как?! В памяти Флетчера я выглядел совсем по-другому…

Я сделал шаг вперёд, и Лиза отступила, загнанно оглядываясь.

Этот взгляд. Красноречивей всяких слов он поведал мне о фатальной проницательности девицы. Она знала, кто перед ней. Я отчётливо понял это.

– Думаешь, теперь я отпущу тебя просто так? – произнёс я, и в глазах программера мелькнул страх.

– Я никому не скажу. Клянусь аватаром!

– Конечно, не скажешь! – Я приблизился, грубо схватив Лизу за запястья.

Она пыталась вырваться, но силы были неравны.

– Отпусти, прошу! Я не хочу умирать!

Давно на меня не смотрели так. Со времен моей бурной молодости. Я уже и забыл, каково это – ощущать себя вершителем. Пусть не мира, но судьбы. Быть демоном-разрушителем для отдельно взятого человека. Ночным кошмаром, который забирает самое ценное – жизнь.

Раздирая пальцами глянцевый винил одежды, я балансировал на грани между наслаждением и жалостью. Но жалел я сейчас не эту вульгарную девицу, о нет! Она вполне заслужила свою участь, поскольку была такой же, как я – убийцей. Просто оружие у нас было разным. Лиза убивала с помощью цифровых кодов, я – более банально и прозаично.

Мне было жаль самого себя — сорвавшегося «наркомана», который не смог устоять перед очередной «дозой» после длительного воздержания.

Всё это – долбанные условные рефлексы. Когда девица начала истошно визжать, я поставил её перед собой на колени и заткнул рот.

Возможно, Лиза Майер получила хоть сколько-то удовольствия перед тем, как навечно застыть на любовном ложе.

Я переступил через тело, вытащил флешку из разъёма компьютерной установки и бережно погрузил её в контейнер. Перед выходом не удержался и оглянулся, чтобы в последний раз оценить масштаб своей личной трагедии. Алое пятно растеклось по смуглой коже девицы, которая ещё недавно излучала энергетику дикой сексуальной кошки. Длинные хвосты волос живописно распластались на полу, лицо превратилось в статичную маску из театра ужасов.

Finita la commedia, basta, happy end…

*****

Я настроил гарнитуру, проверил подключение микрофона к портам локальной сети. Мощный бинокль захватил в поле обзора нужный отсек мотеля-муравейника. Сквозь завесу дождя я увидел очертания аскетичной комнаты и человека перед массивным зеркалом. Арчи Флетчер с удовольствием разглядывал новое тело. Молодое, сильное, здоровое. Он поворачивался боком, рассматривал подтянутый живот, с наслаждением трогал шею. Кожа больше не отвисала и не собиралась в высушенные временем складки морщин. Взгляд, как когда-то давно, горел азартом.

Арчи расплылся в счастливой улыбке. Теперь в его распоряжении было ещё как минимум лет шестьдесят. А за это время можно столько всего совершить! Например, вновь накопить так бездумно растраченный капитал. Начать жизнь с чистого листа. Забыть то, что было раньше. Ему чертовски надоела роль антигероя, но ведь амплуа плохого парня невозможно изменить вот так просто.

Теперь все будет по-другому!

– Милый, я так рада! – у входа в комнату появилась Кора – худенькая девушка с длинными русыми волосами. – Мы сделали это! Теперь мы сможем уехать в Центр!

Они крепко обнялись и ещё долго стояли так, влюблённо глядя на друг на друга.

– Да, сможем. Я уже всё продумал. Уедем сегодня же. Я договорился – по ту сторону ограды нас будет ждать человек. Он поможет. Снимем комнату в Зелёном районе. Я поступлю в Академию. Буду работать и учиться. А по вечерам мы сможем ходить на Солнечный пляж играть во флексбол.

– Да! – девушка счастливо рассмеялась, приподнявшись на цыпочки и целуя мужчину в губы. – Да, я хочу этого!

Сборы не заняли много времени – Арчи не хотел тащить в новую жизнь груз старого хлама, который являлся безмолвным свидетелем прошлого. "Эйфория нового тела" захватила его целиком и противостоять симптомам было невозможно. Сотрудники подпольной фабрики клонов, в которой Арчи Флетчер очнулся, предостерегали его против необдуманных поступков в это время. Обещали, что через неделю-две эйфория пройдёт.

Но Арчи плевать хотел на предостережения: его переполняла радость, требующая немедленного выплеска. Он поставил лёгкий чемодан у выхода и, несколько раз измерив размашистыми шагами периметр не самого лучшего номера в мотеле, плюхнулся на обшарпанную кровать. Ждать, пока Кора упакует свои пожитки, было невыносимо, но он решил набраться терпения. В конце концов, для девушек момент сборов гораздо важнее, чем для мужчин. Им по статусу положено опаздывать. Помада, тени, кибер-бельё, декоративные линзы, моментальные инъекции... что там ещё в их арсенале? И на всё это нужно время.

Ради красоты Арчи готов был подождать несколько лишних минут. Главное, чтобы прохожие вовремя успевали подбирать отвисшую до пола челюсть, провожая твою спутницу взглядом.

Арчи удивился таким мыслям. Ещё пару дней назад его голову занимали более прозаические вещи. О том, сколько кредитов удалось заработать, кому продать душу, чтобы перестала болеть голова, успеет ли он найти нужную для оцифровки сознания сумму или же раньше подохнет под забором, как бездомная дворняга. Конечно, у него и тогда была молодая любовница Кора, но вряд ли она бы осталась с дряхлым стариком, узнав, что его былое состояние превратилось в прах.

Всё это в прошлом. Теперь Флетчер точно знал, как построить новую жизнь.

Чтобы скоротать время, он решил проверить, как работает новостной блок. Арчи давно хотел себе такой – чтобы подключаться к Сети прямиком из мозга, минуя электронные гаджеты.

Арчи мысленно произнес: "Свежая газета" – название одного из самых известных виртуальных новостных порталов Центра. Перед глазами тут же появилась заставка с изображением логотипа канала. В голове зазвучали слова рекламного ролика, чередой поплыли строки меню с кричащими заголовками. "Ученые AIR-BIO на пороге открытия телепортации", "Громкое дело по признанию прав биороботов", "Самый известный киллер прошлого поменял тело", "Мэр Лонгикона обещает разобраться с преступностью в трущобах"...

Обычная жвачка для мозга, но один из заголовков заставил Арчи вздрогнуть. Он вернулся назад и мысленно повторил его. Перед глазами тут же раскрылась статья. Она была неожиданно короткой и... её содержимое мало походило на обычную газетную колонку. В голове раздался до боли знакомый голос.

"Здравствуй, Арчи. Я давно ждал этого момента. Помнишь меня? О да, это я – твой любимый ученик, которому ты сломал психику. Тот, кто с радостью убивал людей по твоим заказам. Твой напарник. А с недавнего времени – и твой курьер. Ты не узнал меня в клинике. Было не до того, понимаю. Ты трясся за свою дрянную шкуру и потерял бдительность. Непростительно, Арчи. Разве ты забыл, чему учил меня? А вот я помню уроки все до единого! Жизнь ежедневно заставляла вновь переживать эти чудесные мгновения. Ну да ладно, не об этом сейчас. Я вижу, ты подумываешь слиться в Центр? Жаль тебя разочаровывать, но ничего не выйдет. Зря ты открыл эту статью, Арчи... Как только я закончу говорить, через новостной канал запустится вирус “ЯД”. Вероятно, ты слышал о нем. Да-да – тот самый, который убивает за несколько секунд. Сначала он сотрёт память. Потом мозг не сможет обрабатывать сигналы от органов чувств, и сознание схлопнется. Навсегда. Считай это маленьким сюрпризом из прошлого... Ну вот и всё. Адьёс, Арчи".

Я отключился. Гарнитура небрежно сброшена на пол. На лбу – испарина, хотя в комнате прохладно. Из раскрытого настежь окна на лицо то и дело падают косые струи дождя.

Я нервно приник к биноклю, чтобы увидеть лицо бывшего учителя. Эмоции на нём сменяли друг друга. Злость. Страх. Отчаяние.

Настоящий кайф... О да!

Агония длилась недолго. Арчи откинулся на кровати, и голова его безжизненно повалилась на бок.

*****

Резина от воздушной подушки разбитого челнока горела гораздо лучше гидропластика. Она давала хоть какое-то тепло. Языки пламени с аппетитом лизали дары нищих. Я тоже сделал подношение богам трущоб, бросив в мусорный контейнер широкополую ретро-шляпу. Огонь тут же поглотил её, безжалостно смяв материю и пустив в воздух яркие дорожки искр.

Я сел на мостовую, обхватив колени руками, и отстраненно наблюдал за пламенем. Бездомные, собравшись около костра, наливали из большого контейнера какое-то жуткое пойло. Один из них подошёл ко мне, держа в руках стакан с дурно пахнущей зелёной жижей.

– Будешь? Это суп из модификата.

Я взглянул на беднягу и с отвращением отвернулся – в его правой глазнице подрагивал на пружине красный электронный глаз, из левой торчал оголённый провод. Сгустки гноя стекали по щекам. На месте одной из рук был вмонтирован стальной каркас с трехпалым щупом в конце. Вся левая половина тела покрыта кровоточащими язвами.

– Спасибо. Не хочу...

– Почему? – бездомный искренне удивился. – Сегодня вкусный, попробуй!

Я усмехнулся и протянул руку, забирая стакан только для того, чтобы несчастный отстал. На вкус пойло оказалось ещё более мерзким, чем на вид. И это было хорошо. Пришло моё время платить по счетам.

Сладостный миг мести растворился в кислоте тёмной души. Теперь в ней не осталось ничего, кроме пустоты.

Попытки изменить себя разбились о гранит суровой реальности: после стольких лет воздержания я вновь начал убивать. И если раньше меня вдохновляла возможность отомстить, то сейчас, достигнув цели, я беспомощно тонул в болоте собственной желчи и безысходности. А стоило ли оно того? Не проще ли было простить раскаявшегося старика, который планировал начать жизнь с чистого листа?!

Я мог бы сделать то же самое, отпустив злобу, забыв обиды и перестав себя жалеть. Избавившись от искусственной личности, давно ставшей частью моего внутреннего мира.

Вздохнув, я сделал очередной глоток зеленоватой вязкой жидкости…