Крысиная мечта

Сыр в кошельке

Доверие в Большом яблоке - штука дорогая. И в этом смысле сестры Незуми — очень богаты: у каждой есть точная копия, которой можно доверять как самой себе. Правда, с ликвидностью этого богатства Мичи и Хикару в свои семнадцать уже не строили иллюзий. Сестрами Незуми их называли уже несколько лет, с тех пор как они влились в компанию шпаны желтой зоны Куинса. Крыса, стайная, хитрая и живучая тварь – самый подходящий образ для таких, как они. Но английское «сестры-крысы» не звучит, а японское «незуми» – вроде бы то же самое, но красиво и символично; самое то для двух близняшек с мамой-японкой.

В один из жарких майских дней вместо школы они сидели на продавленном диванчике и ждали, когда Камилла закончит смотреть их эскизы. За миг до того, как она взяла последний лист, сестры отложили телефоны.

– А это мы хотим себе, – хором сказали девушки.

– И речи быть не может, – отрезала Камилла. – Через годик приходите, если не раздумаете. Тогда и поговорим. Не хватало ещё, чтобы весь рисунок растянулся к чертям, вместе с вашей шкурой.

Сестры переглянулись.

– То есть, как сто двадцать часов корячиться в хосписе, так мы уже выросли…

– …А забиться – так мелкие?

Камилла подперла руками подбородок.

– Я вам что – мэр? Мне, в отличие от него, моя репутация еще дорога! И портить её кривыми работами ради ваших капризов я не собираюсь. Будете заканчивать школу – приходите. Я все сказала.

– Окей… Все лучшее в нашей жизни будет после школы.

Камилла звонко рассмеялась, и в смехе ее звучала мудрость человека, который смотрит на молодежь с вершины целых двадцати пяти лет жизненного опыта.

– Да нет, девочки, после школы начнется не лучшее, а интересное… И раз уж заговорили – чем хотите заняться? Есть что на примете?

Сестры переглянулись и синхронно пожали плечами.

– Пока нет. Что-нибудь найдем… наверное.

Камилла улыбнулась.

– Долго искать придется. В колледж вас не возьмут, или я чего-то о вас не знаю.

– Не возьмут…

– …Мы для этого слишком тупые, – поспешно согласились сестры.

– О нет, тупая – это про вашу одноклассницу Лу, которая сутками сидит над учебниками и надеется, что на нее свалится именная стипендия. Половина знаний, которые дают в школе, нужны только тем, у кого есть бабки и связи. И все это прекрасно знают, – Камилла назидательно подняла палец. – Работа белых воротничков нам не светит. Без связей и бабла все мы просто пыль для Системы, предоставленные сами себе.

По губам Камиллы блуждала легкая улыбка. Она накручивала на палец локон темных волос, всем своим видом показывая, что уж у нее-то все далеко не так плохо. Она смотрела, не скрывая своего превосходства.

– Работа на дядю – это всегда потогонка, – продолжила она. – Идея подняться честным трудом давно накрылась медным тазом, так что могу разве что пожелать удачи. Подумайте, как будет время, чего сами хотите.

Сестры Незуми помолчали. Мичи пожала плечами; Хикару еле заметно кивнула.

– Подумаем, – наконец, согласилась Мичи.

Слова сорвались с ее губ легко, будто перед этим и не было никакой паузы. Так говорят о чем-то незначительном: о предложении потусить, о смешном меме в Сети, но не о будущем. Вроде и услышали, вроде и отреагировали, но не сказали ни да, ни нет. Камилла откинулась на спинку кресла и машинально погладила подлокотники; разговор подошел к некой черте.

– Хорошо, – сказала она, и сестры почувствовали, что Камилла заговорила только для того, чтобы оставить за собой последнее слово.

Перейти черту она не захотела.

* * *

Днем они о словах Камиллы не разговаривали — не то место и не та компания. Не сговариваясь, близняшки решили дождаться вечера. Для серьезного разговора с глазу на глаз они давно облюбовали место в парке. Вроде и в куче народа, но в этой куче никому нет до тебя дела. Сестры пришли, когда солнце коснулось крыш и на город опустились сумерки. По устоявшейся привычке сначала описали круг мимо баскетбольных площадок и беговой дорожки — никого из знакомых там не оказалось. Потом присели на скамейку и помолчали несколько минут. Лишь когда стало понятно, что они никому не интересны и что никто не обращает на них внимания, Мичи заговорила о главном.

– Ты тоже просекла, чего хотела Камилла? – спросила она вполголоса.

– Что тут просекать? Растянется она, ага. У Энрико киностудия, вот и…

– …не работай на дядю, – пробормотала Мичи. – Работай на моего мужика. Вот тебе, Энрико, две близняшки, да еще и за японок сойдут.

– Тебя огорчает именно это? – Хикару не повышала голоса.

Мичи сгорбилась и положила подбородок на сцепленные замком пальцы. Сестра не торопила ее — они могли подолгу молчать, не испытывая никакой неловкости.

– Знаешь… – прошла минута или две прежде, чем Мичи медленно заговорила, облекая в слова неясное пока ощущение. – Предложение сниматься в порнухе – нет, не огорчает. А вот то, что нас разводят… вот это мне не нравится. Она хочет, чтобы не Энрико нас позвал, а мы сами попросились. Будто одолжение нам сделают.

– В точку, – кивнула Хикару.

На двух одинаковых лицах читалась одна и то же мысль.

– Я думаю о том же, о чем и ты?

– Ты думаешь о том же, о чем и я. Действительно, а куда мы после школы?

– Сама знаешь, – Мичи пожала плечами.

На колледж нет денег. На хорошую работу без образования не устроиться. Подрабатывать у них получалось, но между «подрабатывать» и «работать» - целая пропасть.

– Время на подумать еще есть... – неуверенно протянула Хикару.

– Есть. Завтра его станет на день меньше. Послезавтра – на два дня меньше. Потом его не станет совсем. Почему бы не подумать сейчас?

– Давай. Посидим, подумаем, напомним себе, что у нас выбор между потогонкой и порнухой. От Камиллы один раз сегодня уже слышали, надо еще, – в тоне Хикару послышалась нешуточная обида. – Какие еще идеи у нас есть? Попроситься к Хайме в дело?

– Знаешь, – Мичи потерла подбородок, подбирая слова. – Под судом мы уже побывали…

– …А придем к нему – еще побываем…

– …Только на этот раз исправительными работами не отделаемся. За наркоту фелонию схлопотать как нечего делать.

– Ну и чем все кончается? – вздохнула Хикару. – Что у нас есть, кроме умения прилично рисовать и необычных мордочек? Здоровье, разве что. Кредит на учебу нам никто не даст.

– Парамедик, – неожиданно сказала Мичи.

– Что парамедик?.. Погоди-ка.

– Во-первых, люди болеют всегда и никаким роботом парамедика не заменят. Во-вторых, для EMT-B хватит и нашей школы из желтой зоны, в которой мы почти не учились. В-третьих, это лучше, чем паковать посылки. В-четвертых…

– …мы поработали в хосписе и у нас неплохо получилось. Только где бабки взять?

– А вот это уже другой вопрос, сис…

– Но над ним думать приятнее.

Девушки стукнулись кулачками.

* * *

Для двух анимешниц Фестиваль в Бруклине — настоящая отдушина. Готовиться они начали еще за месяц, почти сразу после того судьбоносного разговора в парке. В конце концов, им предстоял насыщенный день, полный самых приятных впечатлений.

Они собирались пойти домой часов в восемь, но как это обычно бывает, восемь часов превратились в девять. Потом знакомый пообещал подвезти их на машине... А потом он куда-то делся, и сестры решили добираться до дома сами. Так что на улицы Большого яблока они выбрались только в начале одиннадцатого.

Тогда-то возле станции метро, все и началось.

– Мамочки!

Свет исчез: окна домов, вывески, фонари – все погасло. Фары и экраны коммуникаторов казались редкими светлячками. Не сговариваясь, сестры посмотрели по сторонам; свет пропал всюду – не в районе — в целом городе.

– Блэкаут, – едва слышно сказала Мичи.

Они переглянулись: от шанса застрять в метро без света их отделило всего пять минут; но, похоже, на этом все их везение закончилось. Они не знали, что произошло: может, авария, может, теракт, может, что-то еще. Зато они очень хорошо понимали, что сейчас оказаться ночью в другом боро – приключение, которого никому не пожелаешь.

То ли показалось, то ли они и правда увидели, как люди вокруг меняются. Другая походка, другой взгляд. И на каждого встревоженного человека находился один возбужденный, предвкушающий. Бессознательная, первобытная тревога поднималась из темных глубин сознания – сестры Незуми на мгновение провалились в седую древность, в джунгли. И тот факт, что их окружал не лес, а камень, ничего не менял.

– Через час до всех дойдет, что можно творить что хочешь, – сказала Мичи.

– Полчаса.

– Что «полчаса»?

– Через полчаса. Все очень сообразительные.

– Валить надо, – Мичи нервно огляделась по сторонам. – Может, назад?

– Там уже все закрыто. Домой надо. Только очень осторожно.

* * *

Пекарня горела. Кто-то поджег ее просто потому, что им так захотелось и потому что они знали: владелец не сможет им ничего сделать. Пламя освещало улицу и людей, скачущих в дикарском танце вокруг перевернутой машины. Сестры вовремя свернули в переулок: даже находиться поблизости казалось опасным.

– Я думаю о том же, о чем и ты?..

Хикару, не говоря ни слова, достала мобильник и с силой бросила его прямо на асфальт. Одно мгновение – и рядом приземлился телефон Мичи; один раз их уже нашли по биллингу.

– …Ты думаешь о том же, о чем и я. Мы искали возможности, да?

Одной секунды им хватило, чтобы понять то, на что другим понадобился бы целый диалог: пожары и погром отвлекут всех, кому еще есть хоть какое-то дело до судьбы города. Опасность? Этой ночью опасно просто идти от Бруклина до Куинса. Мораль? Они и так были готовы уцепиться за что угодно, лишь бы вырваться со дна.

Девушки кивнули друг другу и по-крысиному скользнули в темноту. Они уже поняли, что люди сейчас разделились на две неравные группы: тех, кто прятался, и тех, кого надо бояться. Что-то им подсказывало: в эту ночь все, кого стоит бояться, будут на больших улицах, возле магазинов и складов – возле вкусной добычи. Мичи и Хикару шли молча, слушая, что происходит вокруг. Улица была для них школой выживания, и в ней, в отличие от обычной, они уроки не прогуливали. Время двигалось рывками – то осторожное движение по темным переулкам, то бег от очередной стаи. На третий или четвертый раз их удача окончательно иссякла.

Что-то хлопнуло на пределе слышимости. Потом еще раз. И еще. До сестер не сразу дошло, что это выстрелы. Они замерли, прислушиваясь — голоса приближались с разных сторон. Их буквально окружали. Оставался только один путь, и они побежали к железной дороге, туда, где три минуты назад шла стрельба.

Человек – крепкий мужчина лет сорока – вытянулся в подземном переходе. Его рука тянулась к коммуникатору: до телефона оставалась пара дюймов, но преодолеть их человек уже не мог. Хикару посветила фонариком — луч света выхватил из мрака пятна крови на асфальте и пистолет, который мужчина так и не выпустил из рук.

– Он живой, – прошептала Мичи.

Человек в самом деле еще дышал. Девушки переглянулись, и Хикару, поняв все без слов, натянула перчатку. Кто знает, выживет мужчина или нет – оставлять отпечатки на чужих вещах незачем. Она взяла телефон и быстро набрала 911.

– Мистер Харрис, – заговорил приятный женский голос. – К вам выехал трак…

– У него крутая страховка, – дослушав сообщение, негромко сказала Хикару. – А у нас – пять минут.

Они еще раз посмотрели на раненого. Как еще ему помочь, они просто не знали, так что на этот раз их интерес был куда более приземленным. В заднем кармане мужчины еле держался пухлый бумажник... Никаких угрызений совести сестры не испытывали — они уже все для себя решили. Хикару вытащила бумажник, как крыса вытаскивает сухарь из прогрызенного мешка, и сестры Незуми побежали прочь. Свой кусок они схватили, теперь осталось только добежать до норы.

* * *

– Никому не выходить из зданий! Всем оставаться дома! Стреляем без предупреждения!

Луженый голос мегафона прорывался через вой сирен и вопли. Случилось то, что рано или поздно должно было случиться: полиция шла наводить порядок. Что бы с ними ни сделали за пятнадцать сумасшедших лет, их хватило на то, чтобы за пару часов обезопасить зеленую зону и двинуться в остальной город. Девчонки нервно огляделись по сторонам — полиции они боялись еще больше, чем толпы: от копов не побегаешь, они стреляют. С самого начала сестры держались подальше от широких улиц: среди одноэтажных домов и гаражей грабить было нечего, это не магазины. Сейчас то, что служило отличным укрытием, медленно превращалось в западню.

– Дойдут? – спросила Хикару; она говорила тихо, будто боялась, что ее могут услышать.

– Неважно. Мы здесь как на ладони. Один коптер – и все. Валить надо.

– И кошелек сбросить. Не хочу объяснять копам, откуда он.

– Только не здесь, – они, не сговариваясь, посмотрели вверх.

– В парк?

Мичи решительно кивнула. Сестры успели дойти до трассы, отделявшей район от парка, успели еще осмотреться... и именно в этот момент чувство опасности дало о себе знать неприятным холодком по спине. Они вышли из темноты не мечущимся стадом — волчьей стаей. Сестры увидели цепочку темных силуэтов, и воображение сразу нарисовало перед их внутренним взором нескольких молодых спортивных людей с арматурой, цепями и битами.

– Бежим! – хором выдохнули девчонки.

И они побежали. Изо всех сил, будто и не прятались несколько часов по закоулкам, отчаянно надеясь, что за ними не погонятся. Через полминуты спринта, совсем рядом с авеню Мичи поскользнулась и упала. Будь она одна, будь с ней кто-то случайный, история Мичи сложилась бы совсем иначе. Но сейчас она была самым богатым человеком во всем Большом яблоке – Хикару схватила ее за руку, дернула изо всех сил и каким-то невероятным рывком Мичи вскочила, снова пускаясь бегом прямо по темной широкой трассе.

Рев двигателя и вой сирены ударили по ушам раньше, чем они увидели машину. Огромный белый трак со звездой жизни на борту несся по авеню, и, поддавшись какому-то наитию, девчонки кинулись вперед, мимо грузовика. Никто не сунулся за ними на трассу – скорая помощь спугнула стаю. Помогая друг другу, сестры перелезли через забор и побежали вглубь кладбища.

– Больно? – спросила Хикару, как только они перешли с бега на шаг.

– Не, – Мичи потерла коленку.

Несколько минут они сидели за большой могильной плитой, погасив фонарики и вслушиваясь в темноту. Только когда они убедились, что вокруг никого нет, Хикару достала кошелек — и одновременно с ней Мичи включила фонарь. Девушки нависли над бумажником.

– Ух ты! Юани. Сколько тут?

– Хватит на курсы EMT. И только на них, – чуть подумав, Мичи добавила. – И только через год. Когда у чела пистолет и куча нала…

– …То это неучтенка. Тех, кто его утащил, будут искать.

– Поэтому надо спрятать деньги и забыть о них до конца школы. А кошелек выбросить.

– В воду.

Они помолчали, глядя на купюры.

– Вот мы и нашли возможность, – очень тихо сказала Мичи, положив руку на плечо сестры. – Только знаешь… я думаю, если мы их спустим на что-то кроме учебы, ничем хорошим это не закончится.

– Не кончится… – отозвалась Хикару. – Только не смейся, но мне кажется, что судьба нам их подкинула под шанс учиться.

– Даже не подумаю смеяться.

Они медленно поднялись и пошли через темное кладбище в сторону Куинса.

* * *

К своему дому сестры подошли только на рассвете, постоянно озираясь по сторонам. Ворованные деньги не жгли карман – нет – для этого у них было слишком много дурного опыта. Но смутная тревога все равно не отпускала. Постоянно казалось, что вот-вот откуда-то появятся люди, которые все знают, которые готовы отнять у них шанс вырваться из болота или – что еще хуже – спросить за кражу. И пускай ночь вымотала им все нервы, но в то же время сестры чувствовали себя осмотрительными, хитрыми и удачливыми как никогда раньше.

Мать открыла дверь сразу, и они втроем на целую секунду замерли, прежде чем кинуться друг к другу. Только сейчас, после долгой и бешеной ночи, Мичи и Хикару осознали, насколько мама, которая тянула их двоих одна, состарилась от работы и вечного беспокойства.

А та внимательно смотрела на дочерей. Любой сказал бы, что они встревожены, но мать чувствовала, что их беспокойство связано не только и не столько с бегом по городу. Было что-то еще, что-то непонятное и очень нехорошее.

– Вы во что-то влипли? – встревоженно спросила мать.

– Не знаем, – хором признались сестры.

– Значит, влипли, – вздохнула она.

В их крошечной квартирке все равно нашлось место для тайника, и сестры спрятали деньги, терпеливо выждав, когда мать наконец заснет.

* * *

Система все-таки пришла в движение: уже спустя сутки к погромщикам начали приходить – даже в обесточенном городе нашлось достаточно автономных камер и полицейских дронов. К сестрам пришли на третий день. Не из-за кошелька, нет: квадрокоптер заснял их возле разоренного толпой склада – все, кому надо, вспомнили, что девушек уже привлекали за незаконное проникновение. Судье все было ясно, так что частная тюрьма на шесть недель получила двух новых работниц. Только в середине августа они снова пришли в парк под самый конец дня. Выяснилось, что на их старом месте кто-то обломал брус на скамейке и расписал граффити всю стену.

– Не будет по-старому, а?

– Главное, тайник цел, – Хикару пожала плечами; она всегда продолжала мысль за сестрой. Как родилась на четверть часа позже, как подхватила плач сестры, так и началась традиция. – И деньги с нами не свяжут.

– Повезло.

На третьей неделе срока они узнали, что их искали. Но нашли других, слишком хвастливых и глупых.

– Мичи, а нас вообще на работу возьмут?

– На эту – возьмут. Фелонии нет – так что точно возьмут, – Мичи самой хотелось в это верить. – Помнишь, что Джудит говорила? Скоро копы вообще сдадут на аутсорсинг все, что не зеленая зона. На работу парамедика очереди точно не будет.

Сестры сидели, подставив лица слабому ветерку. Друзья и знакомые их жалели: девчонки ничего в ту ночь не добыли, но получили ни за что. А они знали, что как раз наоборот: им чудовищно повезло. Никто больше их не ищет. Никто не знает про деньги в тайнике.

– Еще год в школе – и все, здравствуй, большой и веселый мир.

* * *

– До сих пор не пойму, как вы ухитрились скопить бабло, – сказала Камилла с каким-то подобием восхищения в голосе.

– Хитрые очень, вот и ухитрились, – ответили сестры хором, и Мичи продолжила. – Тебе зачем это знать?

– Да пожалуй, что и правда незачем. Ну и кто вас теперь нанял?

– Medical Response.

– Обалдеть, – кисло протянула Камилла.

Они сидели на привычном продавленном диванчике. Было что-то невероятно сладкое в том, чтобы прийти к Камилле людьми, от которых никто не ждал, что у них все сложится.

– Обалдеть, – повторила Камилла через минуту. – Нет, серьезно. Это же та самая контора, которая работает по топерам?

– И по ним тоже, – кивнула Хикару. – Но нам еще до этого работать и работать. Что ты хочешь? В парамедики сейчас не идут — даже нас с руками оторвали.

– Здорово. Верите, что я за вас рада?

Сестры переглянулись.

– Верим. Но вообще-то мы по делу. Теперь шкура не растянется.

– Чего хотите-то? Тот старый эскиз?

– Он нас подождет до повышения… – Мичи хмыкнула

– …Мы хотим группу крови и резус-фактор. Вот здесь, – Хикару указала на предплечье, и губы обеих девушек расплылись в улыбках.

Крысиная мечта сбылась.