Константа

Глава 1

Может быть, это будет нашим концом.

Под толщей воды проглядывает настолько яркая луна, что кажется, будто она сейчас опустится вниз и погребет под собой и меня.

Рукою никак не могу дотянутся до верха, одна ладонь мертвой плетью свисает вдоль тела, неловко барахтаясь в водной глади. Смотрю лишь в одну точку, не распыляясь сразу на все объекты, думаю, так будет проще выбраться. Мой организм сильно истощился за время блуждания, благо, кислород больше не является моей проблемой, но быть утопленным заживо, дожидаясь отключения последней системы… Передергивает. Глаз заедает, бликами мерцая сквозь ил и тину, вспененными мной же.

Выдыхаю медленно и аккуратно, бережно поддерживаю руку и нестройным шагом иду по песчаному пляжу. Хочется просто упасть и не шевелится, но если кто найдет меня тут, сразу же сдадут. Пробитое легкое выталкивает воду, что я успел глотнуть во время путешествия, и я харкаю розоватую влагу, перемешанную с грязью и пылью дорог.

Закрытыми глазами нащупываю кость на ноге и вправляю привычным жестом – меня учили терпеть боль сквозь стиснутые зубы, и сажусь на гладкий камень, разорванной штаниной закрывая рану. Регенерация уже начинает работу, чувствую, как щекотка ползет по телу, словно стадо мурашек. Механическая рука поглаживает родную, из плоти и крови, и на секунду мне становится чуть легче.

А потом я вспоминаю, что оставил ее одну. В холодной пустоши на старой бензоколонке, где даже за мили вокруг ты не найдешь живой души. Я послушная марионетка в ее руках, но эта власть сейчас кажется мне самой родной и желанной. Сдавливаю висок и хрипло кашляю, мне больно, но эта боль скорее надуманная, но когда я думаю, что она осталась в одиночестве, мне становится настолько дурно, что я готов рвать все вокруг. Вбитая в мой мозг программа и установка защиты вопит, в тишине она только возросла, и я вновь падаю на песок, обнимая себя рукой. Прохладный металл успокаивает, и я могу немного подумать.

Мы разделились миль сто назад, как раз потом я прыгнул с обрыва, заметая следы. Кошу взгляд на запястье, на которое повязана тонкая золотистая цепочка с мелкими звеньями. С такими глазами, полными слез, только прощаются, но я привык доверять ей, она старше и умнее, она мозг, но тем не менее, я не мог не запомнить ее лицо с подтеками крови и грязи. Рассеченная бровь, сколотый зуб и длинные свалявшиеся белые волосы. Я поправил ей красную заколку и заправил прядь за ухо,а она улыбнулась и коснулась кончиками пальцев моей щеки. Кажется, я сильно закусил губу и умолял ее поменять план, но ментальный приказ был превыше всего.

Я найду тебя, когда ты будешь в безопасности. Ты сможешь их увести.

Сжимаю цепочку в руке и кривлю губы, пытаясь совладать с собой и не кинутся назад, туда, где она осталась в безумном одиночестве. Переплыть вновь реку и запрыгнуть на обрыв и умолять ее больше не покидать меня, ведь я чувствую себя неполноценным без легкого наплыва ее мыслей в голове. Раньше мы нуждались в касании, если она что-то хотел сказать, но теперь, когда наши отношения вышли на иной уровень, мы могли выдержать краткие расстояния.

Но не в сотни миль.

В глуши.

Когда нас разделяют река и лес.

Меня рвет желчью, едва стоит подумать, что тогда мы действительно прощались.

~~~

Я стоял на постаменте и дрожал от холода. Рядом со мной в ряд выстроились еще несколько мальчиков и девочек. Все коротко стриженные, продрогшие, с синими губами, мы не двигались, скованные одной мыслью, что, выбрав кого-то из нас, нам даруют одновременно спасение и рабство. Казалось, что даже наши дыхания в модернизированных легких едва вырываются наружу легким облачком.

Мы замерли в ожидании, когда дверь напротив откроется и сюда войдет еще один ребенок. Войдет, чтобы выбрать себе пару. Помощника. Спутника. Мои глаза слезились от долгого просмотра стены, но ноги даже и не думали дрожать; я, как и все, был в предвкушении момента встречи. Футболка и короткие штаны совершенно не грели, но никто даже и не смел возмущаться, ведь каждый из нас ждал только этого момента. Каждый из нас тренировался и превозмогал все свои возможности, чтобы попасть сюда. Каждый из нас, девочек и мальчиков, восторженно смотрели на открывшуюся дверь.

Она вошла в огромный серый зал тихо и практически незаметно, и только то, что мы ждали чьего-то появления, не скрыло ее присутствия. Тонкая девочка в балахоне с чашей в руках, голова была скрыта в глубине капюшона, и виднелся только острый подбородок. Она был ниже нас примерно на голову, но это не мешало ей смотреть свысока. Будь я выше на ступень эволюции, скорее всего, я тоже был бы более предвзят к остальным.

Девочка прошла спокойным шагом, даже не смотря под ноги, будто плывя среди скал и рифов. Я свел брови к переносице, сглатывая вязкую слюну и молчал, не в силах даже поправить задравшийся подол футболки. Мой взгляд притягивали тонкие, упрямо поджатые губы, чуть искусанные, но с чётким очертанием и глубиной, и я даже не мог понять, нервничала она или нет.

Тонкие пальцы, держащие чашу, совсем не дрожали, но до того крепко вцепились в гладкие бока, что побелели. Я выдохнул. Это был человек, сильный, упрямый, но человек. Ребенок. Девочка, которая впоследствии стала моим партнером, моим якорем.

Тогда я не знал этого, но уже понимал, что будет дальше.

Она остановилась возле серой черты, отделявшей ее и меня и сняла капюшон прямо передо мной, ставя чашу на постамент рядом с моими ногами. Сбоку я слышал чье-то прерывистое дыхание и знал, что мне крепко завидовали. Да, она могла сменить напарника, однако ее серые глаза смотрели прямо в мои, и я не мог не понять, что эта девочка останется тут, протянет чашу мне и будет ждать, что я приму ее и выпью до дна.

Она прикрыла голубоватые веки, когда дрожащими пальцами я схватил чашу и залпом допил содержимое. Вопреки бытовавшим в академии мнением, вкус был... впечатляющим, мягким, будоражущим и древесным. Не горьким, кислым и неприятным, а отдающей металлом и солью. В напитке была ее кровь, и в момент, когда я допил последний глоток, совершился выбор.

Мы стояли в тишине, смотрели друг на друга, и уже казалось неважным, что работники выводят других детей, закрывая нас одних. Я все еще ощущал на губах вкус крови, а она улыбалась до того робко и застенчиво, что я сразу понял – она делала это впервые, и я удостоился такой чести.

Я улыбнулся в ответ, смотря, как свет отражается от ее белых волос и выдохнул. Дальше нас ждало обучение.

~~~

Первое, что я услышал после пробуждения, это мерный писк датчиков, подсоединенных электродами к правой руке. Длинная игла воткнута строго по центру в сгиб локтя, и это приносило едва ощутимый дискомфорт.

Так начинался процесс привязки моего организма к организму моего партнера.

Унитум.

Соединенные, связанные, выбранные и подобранные наукой и механикой, с толикой биологии и немного генетикой.

Я закрыл глаза и приготовился к новой порции боли.

Привыкать искусственно, так, чтобы ты откликался на ее зов и приказы, реагировал и оберегал ценой собственной жизни только ее – всегда неприятно.

~~~

Я смотрел, как она лежала на кушетке, прикованная стальными цепями к краям ручек. Смотрел, как она едва слышно шевелила губами, обколотая транквилизаторами и легкими парализующими наркотиками. Смотрел, как медик в голубом халате что-то вводил ей в локоть, смотрел, как она выгибалась дугой и хрипела, чуть не откусив свой язык.

Я был запрет в клетке, и мне нужно было найти способ выбраться, чтобы помочь ей. Ее боль медленно растекалась по моим венам, превращаясь в собственную агонию. Медленно, неотвратимо, однако каждый выдох сопровождался глухим кашлем в разодранной хрипом горле.

Она смотрела прямо перед собой, и я знал, что в бесконечном белом фоне виднеется моё лицо. Оно помогало ей держаться, оно ласково смотрело в ответ и на поверхности моих глаз всегда было только одно:

– Оберегать. Защищать. Отдавать все.

Я выдохнул три главных столпа и смог, наконец, дотянутся до электронных замков моего убежища.

Много позже в отражении ее мыслей я увижу свои горящие ненавистью глаза и разорванное тело в голубом халате.

Установка прошла успешно. Программа откалиброванна.

~~~

Мы сидели за столом. Она держала мои руки в своих и успокаивающе поглаживала сбитые костяшки. Подернутые серой дымкой глаза неотрывно смотрели на вторую развороченную ладонь. Среди механических деталей и легкого пощелкивания электродов я ясно видел собственное мясо и белое острие костей.

Замена родных органов шла полным ходом, и для того, чтобы я не отключался в процессе обновления, она ковырялась в моих мозгах, посылая забавные картинки ее собственного обучения.

Отобранная у матери, она с рождения не знала любви и заботы, и все, что окружало ее в течение многого времени, являлось серым пространством и наполненными отчаяньяем и тоской будни. Светлая комната, экран с имитацией солнечных дней и индивидуальное обучение. Таких, со способностями к псионике и технике удаленного управления живыми материями, было критически мало. Им нужны были те, кто смог бы оберегать их, и ее защитой стал я. Она выбрала меня среди десятков других, позволила выжить и жить относительно мирно, я платил ей той же безграничной искусственной любовью. Мы оба понимали, что все это было наигранно, но вызванные препаратами и имплантами чувства наполняли нас каждую секунду.

Мы позволяли себе забывать, что это было отличной игрой.

~~~

Я облажался. Меня ранили в самом начале задания, и ей пришлось делать нашу общую работу в одиночку. Какие-то люди, облаченные в просторные балахоны и их лидер, называющий себя проповедником, они вторглись в огромный торговый зал, доверху набитый гражданскими и быстро заняли позиции, даже отдалённо не похожие на оборонные.

Готовился теракт. Мы были лучшими, потому на амбразуру кинули именно нас.

Я глупо попался в тот момент, когда она закрыла глаза, выискивая среди сотен разумов разум лидера группировки. Ее безвольное тело лежало аккурат между балками несущей стены.

Повреждено. Внутри у этого психа сломано все, что можно сломать. Мозг держится лишь благодаря силе его желания.

Она фыркнула мне прямо в голову, и я улыбнулся.

Острожно. Не задерживайся надолго.

И именно в тот момент, когда я поправлял локон белых волос, через меня прошла пуля, выводящая из строя механические объекты.

По правде говоря, я облажался.

~~~

Тогда все пошло наперекосяк.

Надо мной начался суд, ведь я подверг опасности существо, которое должен защищать. Я признал свою вину полностью, я был готов к кому, что меня утилизируют, а она сможет выбрать нового партнера.

Единственное, что я не учел, это ее нежелание расставаться со мной. Не знаю, было ли это искусственно, или за годы нашего сотрудничества мы действительно сблизились, но она не отдала меня в руки правосудия.

Мы сбежали.

Она отключила систему охраны, вколола лошадиную дозу лекарств в мое предплечье и позволила мне не думать над тем, что мы совершаем преступление.

Я знал, что в нашем тандеме я был не самый безумный.

Луна уже скрылась за горизонтом, и первые косые утренние лучи солнца упали на наши лица. Она напряженно смотрела вдаль, что-то выискивая, а я рассматривал собственные повреждения. Из-за будущего суда меня не лечили, лишь позволили вколоть легкие заживляющие инъекции, а потому я морщился каждый раз, когда волна боли рябью проходила по коже. Я украдкой бросил взгляд на своего партнера.

Из разбитой брови на щеку капала кровь, и она нетерпеливо смаргивала ее. Закушенная губа выдавала все нетерпение, я даже решился нарушить молчание речью:

– Ты уверена, что это был лучший план? Может, стоило позволить им сделать свою работу?

Мой голос хрипел, я давно не пользовался буквами, предпочитая общаться мысленно, но сейчас, когда тишина давила, я был рад возможности обратить слова в подобие шума телевизора.

– Не смей называть себя балластом. – Она не посмотрела в мою сторону, лишь едва заметно нахмурилась.

– Я не это имел в виду. Я лишь хочу сказать...

– Молчи. Не смей даже мысли допускать, что я сделала что-то не то. Думай лучше над тем, куда бежать и что делать.

Я неловко приподнялся с земли и накинул ей на плечи черную безрукавку. Уже становилось холодно. Она зябко повела плечами, уткнувшись холодным носом в мою шею. Дыхание щекотало чувствительную кожу, а я мог думать только над поставленной задачей.

К вечеру следующего дня план был готов.

~~~

Оказавшись один, я смотрю только на полную луну и жду ее появления.

Заброшенная деревушка стала отличной возможностью скрыться. Лес, обступавший тихое место, был вариантом для пропитания. Тут спокойно можно было переждать бурю нашего побега. То, что нас ищут, я знаю с самого начала. Для правительства мы были слишком дорогим и затратным приобретением, и просто так отпускать нас не планировал никто.

Я плутал по побережью долгие пару дней, пока не удостоверился, что смел все варианты нашего пребывания в этом захолустье.

Одежда, высохшая на мне же, неприятно облепила тело, однако я лишь морщусь. Рыба, пойманная вчера и насаженная на вертел, весело скворчит над огнем. Его тепло греет, но я в напряжении ожидания.

Я чвствую, что она рядом, затаилась и ждёт. Мало ли чего могло произойти в ее отсутствие. Понимание этого топит с головой. Хмыкаю и машу рукой непроглядной зеленой темени, а затем возвращаюсь к рыбе.

Кажется, перед тем, как откусить первый кусок, я ощущаю, как тонкие руки ласково гладят по щеке, и улыбаюсь, впервые открыто и доверчиво.

За спиной слышу тихий смех, который звучит как легкое порхание бабочки.

Может быть, это будет нашим началом.