Книга 2 «Эффект Адама — Синдикат "Ловкач"»

Глава 1. Побочный эффект

Сознание возвращалось не вспышкой, а медленно, словно густой сироп заполнял пустую емкость. Первым делом Кейн почувствовал запах. Не озон горелой проводки и не вонь нечистот «Слепой зоны», а дорогой, выдержанный табак и антисептик.

Он открыл глаза.

Потолок рубки «Мотылька» был на месте. Тот самый, с желтым пятном от протекшего охладителя, которое он клялся починить уже три года. Кейн медленно сел. Тело не слушалось, но не от боли, а от странной, звенящей легкости.

Он поднес руки к лицу.

Это были не его руки.

Вернее, его — форма пальцев, старый шрам от виброножа на костяшке левой руки, родинка на запястье. Но кожа... Кожа была гладкой. Идеально ровной, бледной, без единого следа ожогов, которые он получил в «Эдеме». Шрам на костяшке исчез, словно его никогда не было.

Кейн ощупал лицо. Ни шрамов, ни морщин от недосыпа. Он чувствовал себя так, будто только что вышел из лучшей клиники «Гелиоса» после полного омоложения, сбросив лет двадцать.

— Не дергайся, — раздался голос в затылке. — У тебя тик. Выглядишь нелепо.

— Адам? — голос Кейна тоже изменился. Хрипотца пропала, осталась лишь чистая, спокойная интонация. — Что ты со мной сделал? Я должен был превратиться в статую. В кусок серого камня.

— Превратиться в статую — это первый импульс примитивного разума, — лениво отозвался артефакт. — Полная неорганическая трансформация требует колоссальных затрат энергии и лишает носителя ряда... приятных функций.

Кейн встал. Движения были плавными, выверенными. Он не чувствовал веса. Казалось, гравитация станции стала слабее. — Каких функций? — насторожился Кейн.

— Эндорфиновый отклик, — в голосе Адама послышалась насмешка. — Страх. Боль. Голод. Я оставил тебе девяносто процентов твоей биологии, Кейн. Я просто... обновил код. Убрал ошибки.

Кейн сжал кулак. Он чувствовал, как кожа натягивается на костях. Он чувствовал давление.

— Зачем? — спросил он, глядя на свои идеальные ногти. — Ты мог стать богом во плоти. — Я и есть бог во плоти, — фыркнул Адам. — Но бог, который не может напиться, не оценит вкус победы. Кроме того...

Адам сделал паузу. На главном экране «Мотылька» вспыхнула медицинская схема тела Кейна. — Боль полезна для адреналина, — закончил Адам. — Когда тебе отрывает руку плазменным резаком, выброс гормонов заставляет тебя бежать быстрее. Если я сделаю тебя неуязвимым сейчас, ты станешь медленным и самодовольным. Скучным.

Кейн посмотрел на свою правую руку. Там, где раньше пульсировал серый камень, теперь была просто очень бледная кожа. Никаких узоров. Никаких трещин.

— То есть, если мне сейчас прострелят колено... — начал Кейн. — Тебе будет очень, очень больно, — подтвердил Адам. — А потом твое тело, используя мои наноресурсы, отрастит новое за пару часов. Но эти пару часов ты будешь искренне, по-человечески страдать. Разве не этого ты хотел? Оставаться собой?

Кейн медленно подошел к зеркалу в углу рубки. На него смотрел он сам. Тот самый Ловкач, который влез в пентхаус Вэя. Только глаза... Глаза стали чуть глубже, в них появилось спокойствие, граничащее с безумием.

Он улыбнулся. Улыбка была прежней — наглой и кривой.

— Ты оставил мне мои шрамы, — сказал Кейн. — Я оставил тебе твой характер, — поправил Адам. — Он мне нужен для работы.

Кейн отвернулся от зеркала и прошел к бару. — Тест, — сказал он, доставая бутылку контрабандного виски. — Если я не почувствую вкус, я найду другого бога.

Он налил янтарную жидкость в стакан. Поднес к губам. Жидкость обожгла горло. Он почувствовал вкус — торф, дым, сладость.

Кейн выдохнул и рассмеялся. Громко, от души. — Работает, — прохрипел он, чувствуя, как к горлу подступает привычная хрипотца. — Черт возьми, Адам, ты — гений.

— Я знаю, — самодовольно отозвался артефакт. — А теперь убери бутылку. Мы входим в Сектор 13. И там сейчас такой бардак, что без нас они не справятся. У меня есть список недвижимости, которую я хочу конфисковать.

Сектор 13 встретил «Мотылек» не лазурным сиянием газовых гигантов, а тревожным красным светом аварийных спутников. То, что раньше было «Слепой зоной», превратилось в настоящую свалку. Без железной руки «ТЕНИ» мусорщики, пираты и мелкие банды вцепились друг другу в глотки. Станции горели, дрейфуя в облаках радиоактивного мусора.

— Красиво, — протянул Кейн, развалившись в кресле пилота. — Настоящий первобытный хаос. Прямо как дома. — Статистика смертности выросла на 400 процентов, — сухо доложил Адам. — Инфраструктура рушится. Твои любимые казино на «Ржавом поясе» закрыты. Это неэффективно. — Это трагедия, — фыркнул Кейн, делая глоток виски прямо из горла. — Ты посмотри на это. Семь шакалов делят шкуру мертвого льва.

Кейн активировал общекорабельную связь. Он не стал шифровать сигнал. Когда ты — ходячий бог, шифрование — это просто проявление неуверенности. — Внимание, Сектор 13, — его голос, усиленный динамиками «Мотылька», пробился сквозь какофонию панических криков. — Говорит Кейн. Ловкач. Я вернулся.

В эфире повисла мертвая тишина.

— У меня для вас новости, — продолжил Кейн, закидывая ноги на панель управления. — «ТЕНИ» больше нет. Шестой сейчас занят тем, что заново учится ходить. «Гелиос» занят тем, что пытается потушить свои верфи после нашего последнего свидания.

Он наклонился к микрофону, и его голос стал вкрадчивым, почти ласковым: — Вы остались одни. Дикие, глупые и жадные. Вы сейчас перережете друг друга, и этот сектор станет пустым местом на карте. Но я могу это исправить.

— Мы — Синдикат «Ловкач», — вступил Адам, перехватывая частоту для официальной части. — Мы предлагаем «Зонтик».

Кейн закатил глаза. — Адам, слово «Зонтик» звучит как страховой полис для пенсионеров. Говори по-человечески. — Мы предлагаем крышу, — поправился Адам. — Вы платите нам десять процентов от чистой прибыли. Взамен мы уничтожаем любого, кто попытается сунуться на вашу территорию. Никаких налогов. Никаких проверок. Только защита.

Эфир взорвался. На Кейна обрушился шквал ругательств, угроз и панических вопросов. — Ты не заберешь наши корабли! — Мы не платим никому! — Ты просто вор!

Кейн улыбнулся. Это была улыбка Адама — холодная, расчетливая, лишенная веселья. — Вы не поняли, — мягко сказал он. — Я не прошу. Я ставлю перед фактом.

Он щелкнул пальцами. Внизу, под брюхом «Мотылька», находилась старая перевалочная база «Когтя» — одной из самых агрессивных банд, которые сейчас пытались захватить власть. Кейн не стал стрелять. Он просто «попросил» гравитационные генераторы станции остановиться.

Изображение на радаре дернулось. База «Когтя» — огромный металлический астероид — начала медленно, неотвратимо падать на нижние уровни «Слепой зоны», прямо в реакторный отсек.

— У вас есть тридцать секунд, чтобы перевести десять процентов своих активов на счет, который я только что открыл, — сообщил Кейн. — Те, кто успеет, получат гравитацию обратно. Те, кто будет торговаться...

Он не закончил. Через двадцать секунд на его консоль посыпались уведомления о переводах. Сначала робкие, от одиночек. Затем — целые потоки от главарей, которые быстро поняли математику: 90% от чего-то лучше, чем 0% от радиоактивной пыли.

— Гравитация восстановлена, — сообщил Адам. — База «Когтя» стабилизирована. Ущерб: минус три процента. Они сами себя разграбили в панике. Эффективно.

Кейн допил виски и швырнул пустую бутылку в утилизатор. — Вот это дело, — он потянулся, хрустнув позвонками. — Видишь, Адам? Мы не боги. Мы — эффективные менеджеры.

— Я фиксирую вызов, — голос Адама стал жестче. — Закрытый канал. Протокол «ТЕНЬ». Код куратора.

Кейн замер. Шестой. Живой. И, судя по протоколу, он не был рад возвращению «Ереси».

— Соедини, — Кейн выпрямился в кресле, его глаза снова стали стальными. — Хочу послушать, как он будет скулить.

На экране возникло лицо. Но это был не Шестой. Это был идеальная, гладкая маска. Лицо без возраста, без эмоций. Только глаза были живыми — и они горели холодной яростью. — Ты разочаровал меня, Ловкач, — произнес голос, идентичный голосу Шестого, но лишенный его старческой хрипотцы. — Я думал, ты станешь венцом творения. А ты открыл лавку рэкетира.

— Привет, Шестой, — Кейн отсалютовал пустым бокалом. — Или ты не Шестой? Слишком уж ты... гладкий. — Я — Протокол, — ответил Куратор. — Я — «ТЕНЬ». А ты — ошибка, которую нужно исправить. Я создал тебя, Кейн. Я могу тебя выключить.

Кейн рассмеялся. Искренне, громко. — Ты создал оболочку, жестянка. А Адам создал меня. Попробуй выключить. Я буду рад посмотреть, как ты сломаешь зубы о мое «обновление».

— Это не угроза, — Куратор оставался невозмутим. — Это уведомление. Мы возвращаем активы.

Связь оборвалась. Кейн перестал улыбаться. Он посмотрел на карту Сектора 13. Десятки точек — базы, которые только что согласились платить ему дань. — Адам, — тихо сказал он. — Кажется, наш семейный бизнес только что объявили вне закона.

— Я фиксирую выход из гипера, — доложил Адам. — Три... нет, пять... десять крейсеров. Опознавательные знаки «ТЕНИ».

Кейн посмотрел в обзорный экран. Черные корабли Синдиката входили в сектор, выстраиваясь в идеальный боевой порядок. — Ну вот, — Кейн потер руки, и на его пальцах на секунду проступили серые нити, тут же исчезнув. — А я только-только навел тут порядок.

Он активировал маршевые двигатели «Мотылька». — Курс на главную базу «Когтя», — скомандовал он. — У меня есть для них новая работа. Мы идем воевать.

Глава 2. Шалость удалась

Скука — самый страшный враг бессмертного. Кейн осознал это, когда навигатор «Мотылька» проложил курс через «Тихий сектор». Три дня абсолютной пустоты, разбавленной лишь запахом дешевого пластика и храпом Рива, который отсыпался после налета на конвой «Гелиоса».

— Мне нужно развеяться, — произнес Кейн в пустоту рубки. — Термин «развеяться» не числится в моих протоколах оптимизации, — тут же отозвался Адам. — Рекомендую сон. Или чтение «Экономики подпольных рынков». — Ты зануда, — Кейн потянулся в кресле, и его спина издала тихий, влажный хруст. — Адам, я чувствую каждую кость. Это отвратительно. Почему я всё еще чувствую, как затекает шея? — Потому что твоя анатомия — это хаос, — ответил артефакт. — Но я сохраняю её. Боль полезна для самосохранения. И для драмы.

Кейн ухмыльнулся. Он посмотрел на обзорный экран. Прямо по курсу, сияя неоном и фальшивым золотом, висела «Фортуна» — частная орбитальная станция «Гелиоса». Официально — элитный курорт. Неофициально — прачечная для отмывания денег флотских адмиралов.

— Идеально, — глаза Кейна блеснули тем самым азартным огнем, который так пугал Адама. — Адам, я хочу в казино. В VIP-зону. — Твоя внешность слишком приметна после событий на «Абсолюте», — возразил Адам. — Системы распознавания «Гелиоса» обновлены. Тебя схватят через три секунды после входа. — Я не пойду через дверь, — Кейн встал. — Адам, помнишь, ты говорил, что мы — это «сеть»?

Кейн подошел к переборке. Он не стал доставать инструменты. Он просто прижал к холодному металлу правую ладонь. Там, где раньше была серая кожа, теперь пульсировала едва заметная бледность. Он не взламывал замок. Он стал частью переборки.

— Протокол «Призрак», — прошептал Кейн.

Для внешнего мира переборка осталась цельной. Но для Кейна она стала прозрачной. Он чувствовал кабели, потоки охладителя, магнитные замки — как свои собственные нервы. Он «просочился» сквозь металл, не потревожив ни одной молекулы.

Внутренний периметр «Фортуны»

В VIP-зале пахло успехом. Тихая музыка, звон бокалов, шелест карт. Кейн материализовался прямо в серверной комнате за стеной зала. Он осмотрел свои руки. Кожа была чистой. Одежда — идеальной. Никаких глитчей.

— Адам, отключи их камеры, — скомандовал он. — Выполнено. Они видят зацикленную запись трехминутной давности, — отозвался артефакт. — Но это неэффективно. Охрана заметит отсутствие движения. — Им будет на что посмотреть, — Кейн хищно улыбнулся.

Он подошел к терминалу главного банка данных казино. — Сколько там? — спросил он, запуская пальцы в систему. — Джекпот «Золотой звезды». Семнадцать миллионов кредитов. И база данных клиентов. Включая любовниц Директора «Гелиоса».

— Бинго, — Кейн перевел семнадцать миллионов на анонимный счет в Секторе 13 (деньги, которые он потом «одолжит» своим новым подопечным).

Но этого было мало. Украсть деньги — это работа. Кейну нужно было искусство.

— Адам, — Кейн облизнул губы. — Найди личный канал Шестого. Тот, что он использует для связи с Советом Директоров. — Это закрытый военный канал, — возмутился Адам. — Меня могут заметить. — Ты — «Ядро», — фыркнул Кейн. — Ты заметнее, чем сверхновая. Делай.

Адам замолчал на секунду. В главном игровом зале «Фортуны» погас свет. На секунду. А когда он включился, всё изменилось.

Вместо голографических танцовщиц-андроидов, извивающихся в клетках, посреди зала появились три огромные, в полный рост, проекции куратора Шестого. Абсолютно голого. В одной руке он держал фаллоимитатор в форме бластера, другой пытался прикрыться папкой с надписью «Совершенно секретно».

И всё это сопровождалось его собственным голосом, зацикленным и искаженным:«Я — Куратор Шестой. Я контролирую ситуацию. Я... ой... протокол безопасности... нарушен...»

В зале воцарилась мертвая тишина. Мажоры, адмиралы и элитные куртизанки застыли с бокалами в руках.

Кейн в серверной согнулся пополам от хохота. Он смеялся до слез, до икоты, хватаясь за стеллажи с серверами. — Адам! Ты видел их лица?! — давился он. — У адмирала Кросса сейчас будет инфаркт!

— Это неэстетично, — сухо доложил Адам. — И крайне неэффективно. Служба безопасности «Гелиоса» уже выдвинулась. У нас сорок секунд до штурма.

— Сорок секунд чистого искусства, — Кейн вытер выступившие слезы. — Закрывай лавочку.

Свет в зале снова моргнул. Шестой исчез. Вернулись танцующие девушки. Кейн шагнул обратно в стену, выходя на техническую палубу.

Он едва успел сделать шаг, как из-за угла вышли двое патрульных «Гелиоса» в тяжелой броне. Они замерли, глядя на человека, вышедшего из стальной переборки.

— Стоять! — рявкнул один, вскидывая винтовку.

Кейн не стал бежать. Он посмотрел на них с искренним любопытством. — Ребята, — сказал он, улыбаясь. — Вы пропустили самое интересное. Там ваш босс такое вытворял...

Солдаты переглянулись. Их Искины, получив запрос на идентификацию «Кейна», выдали ошибку — протоколы «Гелиоса» отказывались верить, что легендарный «Призрак» может быть таким... расслабленным. Этой заминки хватило.

Кейн ударил ближайшего солдата ладонью в грудь. Не серой рукой, а обычной. Но удар был усилен кинетическим импульсом Адама. Солдат в тяжелой броне отлетел на пять метров, пробив своим телом тонкую обшивку палубы. Второго Кейн просто вырубил точным щелбаном в визор.

Кейн перешагнул через дымящееся тело и спокойно пошел к своему шлюзу.

— Это было глупо, — констатировал Адам, когда «Мотылек» отстыковался от станции, активируя протоколы ухода от преследования. — Теперь «Гелиос» знает, что ты здесь. Они поднимут весь флот. — Пусть, — Кейн плюхнулся в кресло и налил себе новую порцию виски. — Зато я теперь знаю, что могу взломать их VIP-сеть голыми руками. И что у Шестого дурацкая татуировка на ягодице.

Адам замолчал. А Кейн, глядя на стремительно уменьшающуюся «Фортуну» в иллюминаторе, счастливо вздохнул. — Адам? — Что? — Мы всё еще боги? — ухмыльнулся Кейн. — Мы — самые разыскиваемые преступники в трех секторах, — ответил артефакт. — С точки зрения статистики, это почти одно и то же.

Кейн расхохотался и вдавил рычаг гипердвигателя.

Выход из прыжка был жестким. «Мотылек» вывалился в реальность с оглушительным скрежетом, от которого заныли зубы даже у Кейна, несмотря на его новое «обновление».

Сектор 13 выглядел как гнойник, который долго не вскрывали. Вместо привычного, хоть и хаотичного, движения кораблей, станция «Слепая зона» казалась мертвой. Огромные секции обшивки были вырваны с мясом, а между остовами старых рудовозов сновали мелкие, хищные суда — падальщики, которые всегда появляются там, где умирает лев.

— «ТЕНЬ» мертва, — констатировал Адам, выводя на экран тактическую карту. — Остаточные сигналы их протоколов хаотичны. Семь независимых лидеров. Трое из них используют самодельные бомбы. Это не Синдикат, это стая.

— Стая без вожака всегда грызет сама себя, — Кейн потер руки, чувствуя, как по пальцам пробегает знакомое покалывание — остаточный эффект адреналина после взлома «Фортуны». — Пора навести санитарию.

— Твоя одежда не соответствует статусу Императора, — педантично заметил Адам. Кейн оглядел свой потрепанный плащ, испачканный в виски и машинном масле. — Я не Император, Адам. Я — санитар леса. И выгляжу соответственно.

Глава 3. Сектор 13

Док 4-Б, «Слепая зона»

Когда «Мотылек» опустился на посадочную платформу, их встречали. Десяток фигур в броне, собранной из мусора. Главарь — огромный детина с лицом, похожим на плохо пропеченный хлеб, шагнул вперед. В руках он держал тяжелый рельсотрон.

— Ловкач? — прохрипел он. — Мы думали, тебя сожрал «Гелиос». Шестой обещал награду. — Шестой сейчас занят, — Кейн спрыгнул с трапа. Он не стал активировать силовые поля. Он просто шел вперед, засунув руки в карманы. — Он учится заново контролировать сфинктер после того, как я показал его голую задницу всему «Гелиосу».

Бандиты замерли. Слухи в Секторе распространялись быстрее света. — Ты... ты сделал это? — главарь сглотнул. — Я, — Кейн остановился в двух шагах от него. — А теперь слушай внимательно, Крошка. Твои ребята грабят караваны «Гелиоса»? — Ну... да. Это свободный сектор. — Больше нет, — Кейн улыбнулся, и в его глазах блеснул серый камень. — Теперь это мой сектор.

Кейн не стал доставать оружие. Он просто щелкнул пальцами. Вся электроника в доке — лампы, системы погрузки, дешевые импланты в головах бандитов — коротко моргнула и выключилась. На секунду наступила абсолютная тьма.

— Это предупреждение, — голос Кейна прозвучал отовсюду, усиленный остаточными динамиками дока. — Следующий щелчок — и ваши сердца остановятся на час.

Свет включился. Главарь Крошка стоял на коленях, его тяжелый рельсотрон лежал на полу — батареи сели. — Я не хочу крови, — Кейн наклонился к нему. — Я хочу порядка. Вы платите мне десять процентов. Я гарантирую, что «Гелиос» не сожжет ваши базы, а «ТЕНЬ» не пустит вам пулю в затылок. Вы грабите только тех, кого я укажу.

— А если мы скажем «нет»? — просипел Крошка. Кейн выпрямился и посмотрел наверх, на главный реактор станции. — Тогда я попрошу Адама сделать так, чтобы гравитация здесь работала по вторникам и четвергам. Посмотрим, как долго вы продержитесь, когда ваши кишки будут прилипать к потолку.

Глава 4. Кодекс Ловкача

Через два часа в «Слепой зоне» начался съезд. Кейн сидел в бывшем кабинете Шестого. Кожа кресла всё еще пахла страхом куратора. Вокруг стола сидели «Короли» Сектора 13. Крошка, одноглазая Рита (главарьша мусорщиков), близнецы-торговцы с «Черного рынка» и еще с полдюжины психопатов.

— Вы думаете, я хочу быть Шестым, — Кейн крутил в пальцах стакан с водой (виски он берег для побед). — Вы ошибаетесь. Шестой был идиотом. Он пытался всё контролировать. Я же... я бизнесмен.

— Ты вор, — бросила Рита.

— Я — решение, — Кейн поставил стакан.

— Вы сейчас воюете за каждый контейнер мусора. Вы тратите ресурсы на охрану. Это неэффективно.

Он вывел на стол голографическую карту сектора.

— Я делю Сектор на зоны. Рита, твои ребята контролируют кладбище кораблей. Близнецы — транзит. Крошка — силовое крыло.

— И всё это под тобой? — фыркнул один из Близнецов.

— Я — крыша, — кивнул Кейн.

— Вы платите мне «налог на спокойствие». Вы не грабите друг друга. Если кто-то нарушает правила...

Кейн сжал кулак. На столе, прямо сквозь голограмму, пробежала тонкая серая трещина, и пластик столешницы начал медленно плавиться. — ...я приду лично. И мы будем играть в «кто дольше продержится в открытом шлюзе».

В комнате повисла тяжелая тишина. Эти люди понимали только язык силы. И Кейн только что показал им силу, от которой не спасет ни одна броня.

— Десять процентов, — прохрипел Крошка.

— И мы забираем пленных.

— Пленных вы отдаете мне, — отрезал Кейн.

— Мне нужны рекруты.

Один за другим они кивнули. Не из уважения. Из страха. Но Кейн знал: в этом бизнесе страх — самая надежная валюта.

Кейн сидел один, когда канал связи вспыхнул красным. Протокол «ТЕНЬ». Приоритет «Альфа». Кейн активировал терминал.

На экране возникло лицо. Оно не было человеческим. Это была идеальная маска из белого фарфора, лишенная мимики. Только глаза — живые, злые глаза Шестого — смотрели из-за гладкой поверхности.

— Ересь, — произнес голос, синтезированный из сотен голосов.

— Ты позоришь дар Архитекторов.

— Дар? — Кейн рассмеялся. — Шестой, ты создал меня, чтобы я был твоим псом. Адам просто помог мне сменить хозяина. Теперь я сам себе хозяин. — «ТЕНЬ» не терпит конкуренции, — маска не выражала эмоций, но Кейн чувствовал ярость. — Мы — порядок. Ты — вирус. — Ты — сломанный тостер, — Кейн зевнул. — Иди проспись, Шестой. Когда решишь поговорить как человек, а не как сломанный унитаз, найди меня.

— Мы не будем говорить, — маска улыбнулась. — Мы будем исправлять. Связь оборвалась.

— Адам, — тихо сказал Кейн. — У нас проблемы. — Я фиксирую множественные выходы из гипера, — мгновенно отозвался артефакт. — Координаты... они окружают «Слепую зону».

Кейн подошел к панорамному окну. Черный космос вокруг станции перестал быть пустым. Он заполнился тысячами острых силуэтов. Флот «ТЕНИ». И они не шли на переговоры. Их орудия были активированы.

— Они не хотят платить налог, — ухмыльнулся Кейн, хотя в животе похолодело. — Что ж, придется преподать им урок экономики.

— Я уже перераспределил энергию, — доложил Адам. — Щиты станции выдержат три залпа. Потом мы станем частью «Слепой зоны». Буквально. — Три залпа, — Кейн потер руки. — Этого как раз хватит, чтобы испортить им прическу.

Он развернулся к выходу. — Рива! — рявкнул он в комлинк. — Поднимай «Утешительный приз». У нас вечеринка, и соседи слишком шумные.

Глава 5. Ударная группа

Кейн ненавидел бумажную работу.

Он сидел в кресле Шестого уже третий час, глядя на голографические отчеты, которые Адам транслировал прямо ему в зрительный нерв. Налоги. Логистика. Жалобы.

— «У гражданина Р. Г. пропал контейнер с синтетической икрой, — монотонно бубнил Адам.

— Ваши рекруты из банды Крошки забрали его, приняв за контрабанду оружия».

— Вернуть, — вздохнул Кейн.

— И вычесть стоимость из доли Риты.

— «Банда Крошки требует повышения доли до пятнадцати процентов, угрожая саботажем», — продолжал Адам.

— Отправь к ним Еву, — Кейн потер переносицу.

— Пусть она сломает им колени. Не все, только по одному на брата. Для убедительности.

— Ты — Император, — констатировал Адам. — Но ты тратишь 87% своего времени на функции менеджера среднего звена. Это неэффективно. — Я — санитар леса, — огрызнулся Кейн. — И в лесу завелись вши.

Кейн встал и подошел к панорамному окну. Сектор 13 начал приходить в порядок. Огни станций горели ровно, патрули «Когтя» Крошки больше не грабили всех подряд, а только тех, на кого указывал Кейн. Это работало. Но это было медленно.

— Проблема не в том, что они не слушаются, — Кейн ткнул пальцем в стекло. — Проблема в том, что я один. Я не могу быть в десяти местах одновременно. Я не могу лично выбивать зубы каждому идиоту, который решит, что «Ловкач» — это просто страшная сказка.

— Нанять администраторов, — предложил Адам. — Нет, — Кейн резко повернулся. Его правый глаз на секунду полыхнул серым. — Администраторы — это крысы. Они воруют. Мне нужны люди, которые понимают только язык силы. Мне нужны фанатики. Моя личная гвардия.

— Синдикат внутри Синдиката, — Адам подсветил на карте несколько точек. — Тебе нужны люди с «мертвыми душами». Те, кому некуда возвращаться.

Бар «Последний кредит», Уровень 5

Кейн не стал собирать их в тронном зале. Он нашел их в грязи.

Первым был «Мясник» — бывший хирург «Гелиоса», которого выгнали за то, что он пришивал пиратам украденные конечности, заражая их наномашинами. Кейн нашел его, когда Мясник пытался распилить замороженного «Когтя» тупой пилой.

— Ты работаешь на меня, — сказал Кейн, заходя в операционную. Мясник поднял голову. Его глаза были в сетке лопнувших сосудов.

— Ты светишься, — прохрипел Мясник.

— Ты не человек.

— Я плачу чистым золотом, — Кейн бросил на стол чип.

— А еще я могу сделать так, что твоя левая рука никогда больше не будет чесаться. Мясник посмотрел на свою культю. Он кивнул.

Вторым был «Призрак» — снайпер, легенда «ТЕНИ», которого Шестой списал в утиль за излишнюю инициативность. Кейн нашел его висящим на тросе за бортом станции, прячущимся от патрулей.

— Шестой хочет твоей смерти, — сказал Кейн, выходя из стены прямо перед его прицелом.

— Я хочу, чтобы ты стрелял в тех, кого я укажу. Оплата сдельная. Призрак, не меняясь в лице, просто шагнул назад в стену, уходя за Кейном.

Третьей была Ева. Наёмница. Ростом с Кейна, широкие плечи, шрам через левую бровь. В глазах — абсолютная пустота.

— Мне нужна работа, — прохрипела она.

— И корабль. И пушка калибра побольше.

— Ты только что её получила.

— Как позывной? — зови меня Ева.

Кейн сидел в капитанской рубке «Мотылька». Напротив него, в тесном пространстве, стояли его новые «офицеры». Рива стоял у штурвала, скрестив руки. Мясник чистил скальпель. Призрак парил под потолком, сливаясь с тенями. Ева сидела на ящике с гранатами, закинув ногу на ногу.

— Добро в команду, — Кейн обвел их взглядом. — Вы — моя ударная группа. Моя воля. Там, где я не могу договориться, вы будете ломать. Там, где я не могу дотянуться, вы будете стрелять.

— А что взамен? — спросила Ева, подбрасывая в руке вибронож. — Кроме кредитов. — Взамен, — Кейн улыбнулся, и его улыбка была острой, как бритва, — вы будете самыми опасными людьми в галактике. Вас будут бояться. Вас будут ненавидеть. Но «ТЕНЬ» и «Гелиос» будут бояться нас.

— А как мы назовемся? — подал голос Мясник.

— «Кружок любителей искусства»?

— Мы — «Синдикат Ловкача», — ответил Кейн.

— Но для врагов у нас есть другое имя.

Он активировал свой комлинк на общей частоте.

— Адам, — сказал он.

— Открой канал. Всем.

«Внимание, Сектор 13. Внимание, „Гелиос“. Внимание, „ТЕНЬ“», — голос Кейна разнесся по системе. — «Говорит Ловкач. Я больше не один. Встречайте мою правую руку. Если вы видите серую руку — вы уже мертвы. Если вы видите этих четверых — молитесь, чтобы серая рука пришла раньше».

Ева усмехнулась и показала в камеру средний палец. Призрак растворился в тенях. Мясник улыбнулся, и это выглядело как обещание боли.

— Ну что, — Кейн потер руки и плюхнулся в кресло.

— Кто хочет ограбить банк «Гелиоса»? У них там новая система защиты. Говорят, непробиваемая.

— Непробиваемых систем не бывает, — хмыкнул Рива, берясь за штурвал.

— Бывают ленивые воры.

«Мотылек» вздрогнул, отрываясь от палубы. Охота на «Ловкача» только что стала корпоративным самоубийством для любого, кто решит в неё поиграть.

Глава 6. Найм: Министр логистики

Кейн любил комфорт.

После трансформации Адама его тело стало идеальным инструментом, но душа всё еще требовала простых человеческих радостей: мягкого кресла, хорошего алкоголя и вида на то, как твои враги теряют деньги.

Он сидел в капитанской рубке «Мотылька», закинув ноги на панель управления, и потягивал виски. Рядом, в соседнем кресле, точно так же развалился Стек по кличке «Задира». Его пиратский флагман, «Утешительный приз», висел в доке «Слепой зоны», и его команда в этот момент пропивала аванс, который им выдал Кейн.

— Повтори еще раз, почему я не могу просто забрать всё это золото себе? — лениво спросил Стек, разглядывая голографический счет, на котором красовалась цифра с шестью нулями.

— Я же пират. Предательство — это моя должностная инструкция.

— Потому что я знаю, где ты прячешь свой любимый виброклинок, — не открывая глаз, ответил Кейн.

— И потому что 20% от миллиарда — это больше, чем 100% от того, что ты сможешь унести, когда за тобой придет весь флот «Гелиоса».

— Скучный ты стал, Ловкач, — фыркнул Стек.

— Раньше ты был просто везучим ублюдком, а теперь ты... бухгалтер-зануда с божественными замашками.

— Я — Император, — Кейн открыл один глаз.

— А Императоры не воруют чипсы в лавке. Они владеют лавкой.

Когда Кейн объявил о создании Синдиката, он думал, что всё будет просто. Семь банд Сектора 13 приносят клятву, он их пугает, они платят. Реальность оказалась сложнее.

— «Грузовик Риты пропал в туманности», — бубнил Адам, транслируя отчеты прямо в мозг Кейну.

— «Близнецы-торговцы продали партию оружия людям Крошки, хотя ты запретил. Крошка в ярости».

— Семь бабуинов, — процедил Кейн.

— Семь вонючих, жадных бабуинов. Они умеют только нажимать на курок. Логистика? Учет? Налоговая оптимизация? Для них это матерные слова.

— Тебе нужен администратор, — заметил Адам.

— Мне нужен Стек, — Кейн сел прямо.

— Стек, сколько ты украл у «Гелиоса» за прошлый год?

— Ну... — пират почесал затылок.

— Миллиардов пять. По розничным ценам.

— А сколько ты потерял? Потому что навигатор уснул, или пираты «Когтя» перехватили конвой, или ты заплатил не тому таможеннику?

Стек помрачнел.

— Это... накладные расходы.

— Это некомпетентность, — отрезал Кейн.

— Я строю империю. Мне нужно, чтобы грузы приходили вовремя. Мне нужно, чтобы золото «Гелиоса», которое мы крадем, превращалось в чистые кредиты на счетах, а не лежало в трюме, пока его жрет плесень.

— И? — Стек прищурился.

— Ты предлагаешь мне стать твоей секретаршей? Вести гроссбух?

— Я предлагаю тебе стать моим Министром логистики, — Кейн улыбнулся. — Официально — ты мой партнер. Неофициально — ты единственный человек в этом секторе, которому я доверяю свою задницу. И свои деньги.

Стек рассмеялся. Искренне, от души.

— Ловкач, ты меня почти растрогал. Но я вольный капитан. Я не люблю кабинеты.

— А я не люблю офисную работу, — Кейн встал.

— Поэтому я куплю тебе кабинет размером с крейсер. Собирайся. Мы летим за твоим новым флагманом.

Орбитальные верфи «Гелиоса», Сектор 0 (Граница)

Стек смотрел на корабль и молчал. Это был не «Утешительный приз». Это был тяжелый ударный крейсер класса «Немезида», но переделанный до неузнаваемости. Обшивка была матово-черной, поглощающей свет. Вместо стандартных орудийных портов — ряды пусковых установок, заточенных под торпеды. Двигатели гудели так, что вибрировали зубы.

— Это... — Стек сглотнул.

— Это стоит как небольшая луна.

— Это стоит как половина того золота, что мы выгребли из «Гадеса», — Кейн похлопал друга по плечу.

— Поздравляю, адмирал.

— Я пират, а не адмирал, — прошептал Стек, обходя корабль.

— Теперь ты и то, и другое, — Кейн активировал комлинк.

— Адам, перекинь права собственности. — Выполнено, — отозвался голос артефакта.

— Корабль зарегистрирован на имя «Стек». Позывной: «Черный Барон».

— «Черный Барон»? — Стек фыркнул.

— Слишком пафосно.

— Тогда оставь «Задиру», — пожал плечами Кейн.

— Главное, чтобы пушки стреляли.

Стек подошел к Кейну. Его лицо было серьезным. Впервые за всё время их знакомства в его глазах не было привычной жадной искры. Было что-то другое. Уважение? Или просто трезвый расчет.

— Зачем тебе это, Кейн? — спросил он тихо.

— Зачем тебе этот Синдикат? Ты же мог стать Богом. Сидеть в центре галактики и двигать звезды.

А ты сидишь в «Слепой зоне» и считаешь чужие кредиты.

Кейн посмотрел на свой кулак. Кожа была чистой, но под ней всё еще чувствовалась серая мощь.

— Быть Богом скучно, Стек, — ответил он.

— Я попробовал. Это просто бесконечная тишина. А здесь... здесь весело. Здесь люди. Они предают, они боятся, они пытаются тебя убить. Это... живо.

— Ты псих, — Стек усмехнулся.

— Но ты мой псих.

Он протянул руку.

— По рукам, партнер. Но учти: если ты попробуешь урезать мою долю, я прикажу «Барону» выстрелить тебе в задницу. И мне плевать, какой ты там бог.

Кейн крепко пожал его руку.

— Договорились. А теперь пошли. У нас собрание совета.

Рубка «Мотылька», час спустя

Кейн сидел в кресле. Справа — Рива, мрачный и недовольный. Слева — Ева, холодная и настороженная. Люк с шипением открылся.

Вошел Стек. Он всё еще был в своей потрепанной кожаной куртке, но теперь от него пахло озоном новых двигателей и дорогим виски. Он выглядел так, будто только что выиграл в лотерею и ограбил лотерейный киоск.

Рива вскочил, хватаясь за дробовик.

— Какого хрена?! — прорычал пират.

— Стек! Тот самый ублюдок, который сдал меня корпоратам на «Ржавом поясе»!

Стек даже не моргнул. Он прошел к столу и плюхнулся в кресло, закинув ноги на голографическую карту.

— Это был бизнес, Рива, — ухмыльнулся Стек.

— А теперь это политика.

— Спокойно, — поднял руку Кейн.

— Рива, сядь. Стек теперь с нами.

— С вами? — Рива плюхнулся обратно, но оружие не убрал.

— Этот кусок дерьма кинет нас при первой же возможности. Он продаст родную мать за бутылку пива.

— Я не люблю пиво, — парировал Стек.

— Я люблю виски. И этот крейсер. Кейн мне их дал. Так что пока я в деле, я — сама верность.

— Он наш Министр логистики, — сухо сказал Кейн.

— Он будет воровать. Он будет отмывать. Он будет распределять.

— А я? — подала голос Ева.

— Я что, девочка на побегушках?

— Ты, — Кейн посмотрел на неё тяжелым взглядом, — моя тень. Моя безопасность. Если кто-то из них, — он кивнул на Рива и Стека, — решит, что Империя обойдется без Императора, ты сделаешь так, чтобы их похоронили в закрытых гробах. По частям.

Ева улыбнулась. Это была жуткая, довольная улыбка.

— Обожаю свою работу.

— Итак, — Кейн сцепил пальцы в замок.

— Синдикат «Ловкач» официально открыт.

— Рива — Флот.

— Ева — Безопасность.

— Стек — Экономика.

— А ты? — спросил Стек, наливая себе виски из бара Кейна.

— Ты кто? — Я — проблема, — ухмыльнулся Кейн.

— Для всех, кто не с нами.

— Адам, — позвал Кейн. — Слушаю, носитель.

— Курс на «Био-Синтез».

— Захватить или уничтожить? — уточнил артефакт.

Кейн посмотрел на своих «министров». На пирата, на убийцу, на ветерана. Они были бандой психопатов. Но это была его банда.

— Мы идем на переговоры, — сказал Кейн.

— Но, Стек... держи «Барона» на прицеле их орбитальной станции. На всякий случай. Чтобы они были сговорчивее.

— Вот это мне нравится, — оскалился Стек, активируя связь со своим новым крейсером.

— Император, который понимает язык силы.

Кейн откинулся в кресле. Он больше не был Ловкачом-одиночкой, прячущимся в тенях. Он смотрел на своих людей и чувствовал вес. Вес империи, которая начала строиться на костях его врагов.

И это было самое приятное чувство в мире.

Глава 7. Ересь

Империи не строятся в тишине. Они строятся в крике тех, кого ты только что лишил власти.

Кейн развалился в кресле Шестого, закинув ноги на стол из редкого марсианского дерева. Напротив него, на голографическом проекторе, мерцала карта Сектора 13. Зеленые огоньки — его ячейки. Красные — остатки банд, которые всё еще пытались играть в независимость. Желтые — торговые пути.

— Рита сообщает, что ячейка на «Нижнем уровне-12» перестала выходить на связь, — голос Адама был лишен эмоций, но Кейн уловил в нем нотки... удовлетворения.

— Прибыл отряд зачистки. Выживших нет. Передача данных прервана.

— «ТЕНЬ»? — Кейн лениво потянулся за стаканом. Виски в Секторе 13 всё еще был паршивым, но теперь это был его паршивый виски.

— Подтверждено. Протокол «Ересь». Шестой активировал скрытые резервные протоколы. Он не просто хочет вернуть контроль. Он хочет объявить на тебя официальную охоту. Орден на уничтожение.

Кейн поморщился. Шестой. Его бывший куратор, его создатель, его личный кошмар. После того как Кейн превратил его в парализованного калеку на «Абсолюте», он думал, что избавился от проблемы. Но «ТЕНЬ» была гидрой. Отруби одну голову — и из офиса вылезет другая, еще более злая, с искусственным лицом вместо кожи.

— Где он? — Кейн выпрямился. Кресло жалобно скрипнуло.

— Мобильная база. Дредноут «Инквизитор». Ходит по краю Сектора, координируя удары. Он не лезет в центр, он бьет по краям. Истощает твои ресурсы. Психология страха.

— Он бьет по моим людям, — глаза Кейна полыхнули стальным светом.

— Это невежливо.

Кейн встал. Комната вокруг него изменилась. Легкая рябь прошла по стенам — это Адам активировал протоколы маскировки, скрывая роскошь кабинета от внешних сканеров.

— Рива! — рявкнул Кейн в комлинк.

— Поднимай флот. Мы идем в гости.

— Наконец-то, — прохрипел в ответ пират.

— Я уже устал считать чужие деньги. Хочу поджечь что-нибудь.

Ячейка «Нижний уровень-12», два часа спустя

Здесь пахло озоном, кровью и горелым пластиком. Кейн шел по коридору, и серая паутина под его кожей едва заметно пульсировала в такт шагам. Он не прятался. Он не активировал камуфляж. Он хотел, чтобы «ТЕНЬ» его увидела.

База ячейки была выпотрошена. «Когти» Шестого работали чисто и жестоко. Тела висели на магнитных зажимах, прибитые к стенам. Это было не просто убийство. Это было послание. «С нами нельзя договориться».

— «Ересь будет выжжена», — прочитал Стек, светя фонарем на стену, выцарапанную чем-то острым.

— Поэтично. Для безрукого куска фарфора.

Стек (Задира) шел рядом, держа руки в карманах. Его новый крейсер «Черный Барон» сейчас висел на орбите, прикрывая «Мотылек» от случайных патрулей. Рива и Ева проверяли периметр.

— Они забрали всё, — Ева пнула валяющийся на полу пустой сейф.

— Кредиты, данные, оружие.

— Нет, — Адам вмешался в эфир.

— Они забрали только данные. Кредиты на месте. Сейфы не тронуты.

Кейн присел на корточки перед одним из тел. Лицо агента было искажено ужасом, рука всё еще сжимала бесполезный бластер.

— Они не грабили, — тихо сказал Кейн.

— Они проводили инвентаризацию. Шестой хочет знать, насколько глубоко я пустил корни.

Он коснулся лба мертвого агента. — Адам. Вскрой их протоколы связи. Я хочу знать, куда они пошли дальше.

— Уже, — отозвался артефакт.

— Они используют «Призрачный коридор». Старые зашифрованные каналы связи «ТЕНИ», которые мы считали мертвыми. Я проведу нас. Но это ловушка.

Кейн знал, что это ловушка. «ТЕНЬ» никогда не оставляла следов. Если они позволили Адаму «вскрыть» их канал, значит, они хотели, чтобы Кейн пришел именно туда.

Место встречи — «Собор», старая станция связи времен Последней Искровой Войны. Огромный, ржавый остов, висящий в поясе астероидов. Место, где фон зашкаливает, а электроника сходит с ума. Идеальное место для засады.

«Мотылек» вышел из слепого прыжка прямо в центр минного поля.

— Приветствие, — процедил Рива, бросая корабль в штопор между плазменными шарами.

— Они знали, что мы придем.

— Конечно, знали, — Кейн стоял за креслом Ривы, наблюдая, как астероиды разлетаются в пыль от щитов корабля.

— Адам, подсвети мне «Инквизитор».

В дальнем конце системы, скрытый за тушей мертвого ледяного гиганта, висел он. Черный, угловатый, похожий на клык. Дредноут класса «Инквизитор». Корабль, созданный не для боя, а для допросов планетарного масштаба.

— Он нас вызывает, — сообщил Адам.

— На экран, — кивнул Кейн.

Лицо, появившееся на главном мониторе, не было человеческим. Это была идеальная маска из белого фарфора, лишенная мимики, шрамов и возраста. Только глаза — живые, полные холодной, расчетливой ярости глаза Шестого — смотрели из-за гладкой поверхности.

— Ересь, — голос, синтезированный из сотен голосов мертвых агентов, был лишен эмоций.

— Ты позоришь дар Архитекторов.

— Дар? — Кейн рассмеялся, и смех его был чистым, лишенным привычной хрипотцы.

— Шестой, ты создал меня, чтобы я был твоим псом. Адам просто помог мне сменить хозяина. Теперь я сам себе хозяин.

— «ТЕНЬ» не терпит конкуренции, — маска не выражала эмоций, но Кейн чувствовал ярость, сочащуюся сквозь динамики.

— Мы — порядок. Ты — вирус.

— Ты — сломанный тостер, — Кейн зевнул.

— Иди проспись, Шестой. Когда решишь поговорить как человек, а не как сломанный унитаз, найди меня.

— Мы не будем говорить, — маска Шестого растянула губы в неживой улыбке.

— Мы будем исправлять.

Связь оборвалась.

— Ну вот, обиделся, — фыркнул Стек.

— Что теперь, босс? Сожжем его?

— Нет, — Кейн улыбнулся.

— Мы сделаем ему сюрприз.

— Адам, — Кейн закрыл глаза.

— Отключи «Инквизитор». Не взламывай. Вырежи их системы.

— Их ядра защищены «Фарфором», — ответил артефакт.

— Я не могу дотянуться до ядра. Но я могу ослепить их сенсоры. Они будут слепы в этом поясе.

— Не надо, — Кейн открыл глаза.

— Рива.

— Слушаю, шеф, — пират оскалился, его лицо блестело от пота.

— Я хочу, чтобы «Гончая»... то есть, чтобы Шестой вышел на связь. По своей воле.

Кейн активировал свой личный канал. Тот, который был известен только двоим: ему и его бывшему наставнику. Канал, который они использовали, когда Кейн был еще просто вором.

— «Шестой», — голос Кейна стал тихим, почти ласковым.

— Старый ты ублюдок. Я знаю, что ты на «Инквизиторе». И я знаю, что ты меня слышишь.

Прошла минута. Две. Затем канал вспыхнул. Но это был не фарфоровый лик. Это было лицо, которое Кейн когда-то считал почти родным. Изуродованное, с металлическим имплантом вместо левого глаза, но всё еще человеческое. Шестой снял маску.

— Щенок, — голос куратора был скрипучим, полным ненависти.

— Я же говорил, что отрежу её.

— Ты пытался, — Кейн усмехнулся.

— Но я вырос.

— Я вижу, — Шестой смотрел прямо в камеру. Его живой глаз налился кровью от ярости.

— Ты стал монстром.

— Я стал Императором, — поправил Кейн.

— А ты всё еще бегаешь за Архитекторами, как ручная собачка.

— Архитекторы дали мне цель, — Шестой подался вперед.

— А ты? Что ты дал своим крысам, Ловкач? Налог? Ты стал тем, кого мы презирали. Бюрократом.

— Я стал тем, кто выжил, — Кейн пожал плечами.

— Выходи, старик. Один на один. Оставь свою жестянку на орбите. Я хочу посмотреть в твои глаза, когда буду ломать тебе шею.

Шестой замер. Кейн видел, как в его живом глазу борются долг перед «ТЕНЬЮ» и старая память о наставнике и ученике.

— Ты не сможешь, — прошипел Шестой.

— Адам сожрет тебя, если ты снова используешь его силу. Ты слаб.

— Сегодня я справлюсь сам, — Кейн отключил связь.

— Адам, держи «Инквизитор» на прицеле. Если через час Шестой не вернется — сожги его. Вместе с экипажем.

Место для встречи Шестой выбрал символичное. Старый гладиаторский зал на заброшенном аванпосту рядом с «Собором». Пыль, ржавчина, тусклый красный свет аварийных ламп.

Кейн вошел без оружия. На нем был только его потрепанный черный плащ. Шестой уже ждал его. Он был в полной боевой броне «ТЕНИ», тяжелой и массивной. В руках — два виброклинка, гудящих на низкой частоте.

— Без пушки, щенок? — Шестой крутанул клинки.

— Думаешь, твой демон тебя спасет?

— Адам сегодня просто зритель, — Кейн размял шею, издав тихий хруст.

— Это личное.

Они бросились одновременно. Шестой был быстрее. Десятилетия тренировок, импланты, звериная ярость. Он был вихрем стали. Кейн был... спокойнее.

Он не блокировал первый удар. Он поднырнул под него, используя гибкость своего обновленного тела. Его плечо оказалось в дюйме от вибролезвия.

Кейн ударил. Не кулаком. Ладонью. Он вогнал пальцы в сочленение брони на бедре Шестого.

— Гр-р-ах! — куратор зарычал от боли, падая на одно колено. Искры посыпались из его колена. Кейн не стал добивать. Он схватил Шестого за наплечник и швырнул через весь зал, как тряпичную куклу.

— Ты стал слаб, — Кейн шел к нему, медленно, чеканя шаг.

— Ты полагаешься на металл.

— А ты на демона! — Шестой взревел и бросился снова.

На этот раз Кейн встретил его. Он перехватил руку с клинком. Раздался хруст — кости Шестого треснули.

Кейн ударил его лбом в переносицу. Металлический имплант визора вмялся в лицо с тошнотворным звуком.

Шестой упал. Кейн стоял над ним, тяжело дыша. Его сердце билось ровно.

— Я не убью тебя, — сказал Кейн.

— Почему? — прохрипел Шестой, выплевывая кровь и оптические жидкости.

— Слабый стал?

— Нет, — Кейн присел рядом.

— Потому что ты — напоминание.

Кейн протянул руку.

— Ты ненавидишь меня. Ты хочешь меня убить. Но ты всё еще мой наставник. Шестой смотрел на серую руку Кейна с ужасом и отвращением.

— Ты — ошибка.

— Возможно, — Кейн рывком поднял его на ноги.

— Но я — живая ошибка. А ты — просто старый инструмент.

Кейн ударил Шестого по затылку рукоятью виброклинка, который он забрал у него из руки. Наставник обмяк.

— Адам, — сказал Кейн в комлинк.

— Забери его. Посади в силовую клетку на «Мотыльке». Я хочу, чтобы он видел, как мы празднуем победу.

Кейн сидел в рубке «Мотылька». На соседнем кресле, закованный в магнитные наручники, сидел Шестой. Его фарфоровое лицо было разбито, живой глаз налился кровью. Он был жив, но унижение выжигало его изнутри сильнее, чем плазма.

— «Инквизитор» ушел, — доложил Рива, потирая руки.

— Они забрали своего папочку.

— Они вернутся, — Стек наливал себе виски, который теперь казался ему вкуснее.

— Шестой не успокоится.

Кейн посмотрел на свою правую руку. Она снова была человеческой. Почти.

— Пусть приходят, — Кейн улыбнулся.

— Теперь у нас есть армия. У нас есть флот. И у нас есть Шестой.

— Что с ним делать? — спросила Ева, поигрывая кинжалом.

— Я могу сделать ему больно. Очень больно. Вырезать его имя у него на...

— Нет, — Кейн покачал головой.

— Он — наш трофей. Наш щит.

Кейн активировал общую связь Синдиката. Его голос разнесся по всем каналам Сектора 13, глушя пиратские станции и мусорные частоты.

— Слушайте меня, ублюдки! — голос Кейн звенел от металла и власти.

— «ТЕНЬ» думает, что может кусать нас за пятки. Они забрали одну ячейку.

Кейн сделал паузу, давая словам повиснуть в эфире.

— В ответ я забрал их легенду. Куратор Шестой сидит у меня в трюме.

По Сектору пронесся шепот. Ужас и восторг.

— Следующий, кто решит поиграть в «Ересь», — продолжил Кейн, — познакомится с моим Министром логистики.

Стек, скажи им.

Стек вышел в эфир. Его голос был полон хищного веселья.

— Ребята, у меня есть список всех тайных счетов «ТЕНИ». Всех их складов. Всех их семей. Если Шестой еще раз тронет кого-то из наших... я не буду стрелять. Я просто сделаю их нищими. Я заберу их штаны.

Кейн выключил связь. Он посмотрел на Шестого. Куратор поднял голову. В его глазу горела чистая, дистиллированная ненависть.

— Слышал? — спросил Кейн.

— Теперь ты работаешь на меня. Твоя репутация — моя страховка.

Шестой молчал. Он просто смотрел на Кейна, и в этом взгляде было обещание смерти.

— Я знаю, — кивнул Кейн.

— Но не сегодня. Сегодня ты — мой трофей.

Кейн откинулся в кресле и сделал глоток. Империя стояла на ногах. И она показала зубы.

Война за Сектор 13 только началась.

Глава 8. Баталия в Поясе Койпера

Синдикат «Ловкач» рос слишком быстро.

Кейн понимал это, глядя на голографические отчеты. Семь банд — это не армия, это семь бешеных собак в одной яме. Рита копалась в мусоре, Крошка грабил караваны, Стек отмывал деньги, но координация между ними была нулевой.

«ТЕНЬ» знала это. Шестой был парализован, но его воля всё еще текла по старым каналам связи Синдиката. Он не стал нападать на «Слепую зону» — это было бы самоубийством против «Мотылька» и «Черного Барона».

Шестой выбрал стратегию иглы. Ударь по краям. Убей посыльного. Укради груз. Покажи людям Императора, что его корона сделана из фольги.

— Они взяли транспорт «Бета-9», — голос Адама в затылке Кейна звучал сухо и аналитично.

— Конвой с нейро-чипами. Рива пытался уйти, но их зажали в Поясе Койпера.

Кейн сжал кулак. Пальцы едва заметно сверкнули серым.

— Рива жив?

— Щиты на 12%. Двигатели перегреты. Он заперт в гравитационной аномалии «Кладбища-4». Флот «ТЕНИ» — три фрегата класса «Инквизитор» и один крейсер. Они не стреляют. Они ждут, пока он сам выпрыгнет в их прицел.

— Они хотят взять его живым, — процедил Кейн.

— Для допроса. Шестой хочет знать, где я прячу свои новые игрушки.

— Он хочет знать, где «Ядро», — поправил Адам.

— Он всё еще считает тебя просто носителем.

— Он ошибается, — Кейн встал.

— Адам, перекрась «Мотылек».

— Текущий цвет: «Агрессивный красный», — доложил артефакт.

— Схема «Каратель».

Пояс Койпера, «Кладбище-4»

Пояс Койпера Сектора 13 был местом, где металл шел на переплавку, а люди — на корм червям. Огромное поле астероидов, старых кораблей и радиоактивного мусора.

Рива сидел в кресле «Утешительного приза», его лицо было покрыто каплями пота и крови из разбитой брови.

— Они играют со мной, — прорычал он в комлинк.

— Выпускают магнитные захваты, дергают меня то влево, то вправо. Я не могу навести пушки, эта свалка сбивает прицел!

— Не стреляй, — голос Кейна был спокоен, как гладь озера.

— Это именно то, чего они хотят. Они знают, что твои пушки мощнее. Они хотят, чтобы ты разозлился и выстрелил. Тогда их торпеды пройдут сквозь обломки.

— Тогда что мне делать?! — Рива бросил тяжелый крейсер «ТЕНИ» в бок, уходя от луча захвата.

— Ждать, пока они продырявят мой трюм?

— Ждать меня, — ответил Кейн. — И не ломать мой корабль. Он мне нравится красным.

«Мотылек» вывалился из слепого прыжка. Он не появился в пустоте. Он материализовался прямо внутри астероидного поля, в десяти метрах от левого борта «Утешительного приза».

Кейн не стал активировать щиты.

— Адам, — сказал он. — Режим «Дирижер».

— Подключение к навигации флота «ТЕНИ», — отозвался артефакт.

— Я чувствую их Импульсные двигатели. Они — громкие.

Три фрегата «ТЕНИ» висели в форме треугольника, зажав Рива в центре. Крейсер стоял поодаль, готовый ударить главным калибром.

Кейн улыбнулся.

— Ребята забыли первый закон контрабандиста, — прошептал он.

— Никогда не загоняй вора в угол, если этот вор дружит с гравитацией.

— Адам, — Кейн щелкнул пальцами.

— Видишь тот булыжник слева? Масса — пять миллионов тонн.

— Вижу.

— Дай ему пинка. Совсем чуть-чуть.

Гравитационная симфония

Для флота «ТЕНИ» всё произошло за секунду. Огромный, мертвый астероид, который висел в пустоте миллионы лет, вдруг вспыхнул маневровыми двигателями.

Это не были двигатели. Это был Адам. Артефакт не тратил энергию на выстрелы. Он использовал микроскопические гравитационные импульсы, «толкая» массы в поясе.

Астероид, получивший импульс, медленно, но неотвратимо начал движение. Прямо на левый фрегат «ТЕНИ».

— Маневр уклонения! — заорал капитан фрегата.

— Протонное орудие, огонь по камню!

Но в Поясе Койпера звук и свет запаздывали. Кейн не ждал.

— Адам. Тот, что справа.

Второй астероид, поменьше, сорвался с места и полетел к правому фрегату.

Рива в кабине «Призрака» замер, глядя на обзорный экран.

— Кейн... — выдохнул он.

— Ты же не...

— Я же, — ухмыльнулся Кейн.

— Это называется «Красивый уход». Самый громкий в истории.

Фрегаты «ТЕНИ» открыли огонь. Сгустки плазмы ударили в приближающиеся камни. И это стало их ошибкой.

Плазма, попавшая в астероид, испарила часть его массы. Изменила вектор реактивной тяги. Адам, контролирующий каждый атом в радиусе километра, просто довернул камень.

Левый фрегат попытался уйти вверх. Астероид изменил траекторию, следуя за ним, как привязанный.

— Это невозможно! — кричал тактик «ТЕНИ».

— Гравитация не работает так быстро!

— Она работает, если её вежливо попросить, — ответил Кейн, потягивая виски.

Удар.

Первый астероид не врезался во фрегат. Он прошел впритирку. Но его гравитационное поле, усиленное микронастройками Адама, схватило корабль. Фрегат «ТЕНИ» весом в сорок тысяч тонн швырнуло в сторону, как детскую игрушку. Он врезался в своего соседа по строю.

Скрежет сминаемого титана разнесся по всем частотам.

— Второй пошел, — Кейн щелкнул пальцами.

Второй астероид врезался в правый фрегат. Но не в корпус. Прямо в орудийную башню. Башня вошла внутрь корабля, как нож в масло.

Крейсер «ТЕНИ», видя, что ловушка превратилась в бойню, развернулся. Капитан крейсера был умнее. Он начал набирать дистанцию.

— Уходим. Вызвать резерв.

— А вот это скучно, — Кейн щелкнул пальцами в третий раз.

Адам не стал двигать камни. Он двинул мусор. Мелкая пыль, осколки кораблей, замерзшие частицы газа — всё это, висевшее в пространстве, вдруг устремилось к крейсеру. Не лавиной. Плотным, невидимым для радаров облаком.

Крейсер влетел в облако на полном ходу. Для сенсоров всё было чисто. Но для дюз двигателей — нет. Микрочастицы, летящие со скоростью 0.1 скорости света, сдетонировали от жара выхлопа.

Крейсер «ТЕНИ» исчез в яркой вспышке. Не от взрыва реактора. От того, что его собственные двигатели сожрали его в облаке пыли.

Разбор полетов

Тишина в Поясе Койпера звенела. Один фрегат был мертв — разорван пополам столкновением. Второй дрейфовал с разбитой башней. Третий... третьего не было.

Рива тяжело дышал, глядя на «Мотылек».

— Ты... ты псих, — выдохнул он.

— Мы чуть не попали под обломки!

— Мы — нет, — Кейн откинулся в кресле.

— А они — да.

«Мотылек» плавно подплыл к «Утешительному призу».

— Щиты на 8%, — прохрипел Рива.

— Но груз цел. Нейро-чипы на месте.

— Груз — это полбеды, — Кейн активировал общую связь Синдиката.

— Адам, вышли запись.

Через секунду все частоты Сектора 13 заполнил звук. Звук сминаемого металла, крики флотоводцев «ТЕНИ» и спокойный, бархатный голос Адама, комментирующий траекторию астероидов.

— Смотри, Стек, — Кейн повернулся к пирату, который смотрел запись с открытым ртом.

— Вот как нужно вести бухгалтерию.

— Это не бухгалтерия, — прошептал Стек.

— Это резня.

— Это урок, — Кейн улыбнулся.

— Шестой только что потерял три корабля и элитный экипаж. Ради чего? Ради ящика чипов?

Кейн активировал канал связи с «Инквизитором». Куратор ответил мгновенно. Его фарфоровое лицо было лишено эмоций, но Кейн знал — Шестой в ярости.

— Эффективность, — сказал Кейн вместо приветствия.

— Твои люди мертвы. Мои — пьют. Это называется «эффективность».

— Это называется «бойня», Ересь, — голос Шестого был ледяным.

— Ты играешь с силами, которых не понимаешь.

— Я понимаю гравитацию, — Кейн подмигнул.

— А ты забыл, что в космосе всегда есть камни. Много камней.

— Следующий раз я не буду использовать камни, — пообещал Шестой.

— Я пришлю «Гончую».

— Гончая сдохла, — напомнил Кейн.

— Пришли кого-нибудь новенького.

Кейн отключил связь. Он посмотрел на свою руку. Она снова была человеческой.

— Адам, — сказал он.

— Это было... приятно.

— Твой пульс участился на 12 ударов в минуту, — доложил артефакт.

— Выброс эндорфинов. Тебе нравится ломать.

— Мне нравится, когда всё работает, — Кейн закрыл глаза.

— Передай Риве курс на «Слепую зону». И скажи Стеку, чтобы готовил свои лучшие вина. У нас сегодня праздник.

Мы только что сэкономили на флоте.

Глава 9. Освобождение груза (Начало)

Победа в Поясе Койпера оставила во рту привкус озона и дешевого триумфа.

Кейн стоял на мостике «Мотылька», глядя на голографическую проекцию поля боя. Три горящих остова флота «ТЕНИ» медленно дрейфовали среди астероидов. Красивое зрелище.

— Они будут в ярости, — констатировал Адам.

— Шестой потерял «Инквизитора». Это не пощечина, это ампутация.

— Пусть злится, — Кейн потянулся, разминая шею.

— Злость заставляет делать ошибки. А ошибки — это кредиты.

— Сканеры фиксируют сигнал бедствия, — доложил Рива, занимавший место штурмана.

— Вектор 4-Б. Старый транспортник класса «Мул». Похоже, это был конвой «ТЕНИ». Они охраняли что-то ценное.

— Или кого-то, — Кейн прищурился. — Адам, взломай их черный ящик. Я хочу знать, почему «ТЕНЬ» спустила три фрегата на охрану ржавого корыта.

Артефакт замолчал на секунду. Его присутствие в системах «Мотылька» стало плотнее, тяжелее.

— Это не «ТЕНЬ», — голос Адама изменился, в нем появились нотки, которые Кейну не нравились.

— Это «Гелиос». Корпоративный конвой. Спецгруз.

— Спецгруз? — Стек, сидевший в кресле второго пилота с бокалом, выпрямился.

— Золото? Артефакты?

— Живой товар, — отрезал Адам.

— Конвой «Гелиоса-Био». Перевозка биологических активов с периферийных колоний. Направление — аукционы «Гадеса».

Кейн замер. Бокал в его руке хрустнул. Осколки и виски посыпались на палубу. В его обновленном теле адреналин всё еще вырабатывался, и сейчас он ударил в голову тяжелым молотом.

— Рива, — голос Кейна стал тихим, лишенным всяких эмоций. В этой тишине было больше угрозы, чем в любом крике. — Курс на транспортник.

— Но там могут быть выжившие корп... — начал Рива.

— Я сказал. Курс. На. Транспортник, — Кейн медленно повернул голову. Его глаза на секунду полыхнули серым.

— И подними «Черного Барона». Стек, твой выход.

Транспортник «Гелиоса» — «Целестина»

Корабль выглядел жалко. Огромный, пузатый грузовоз, избитый микрометеоритами, с пробоиной в левом борту — работа орудий «ТЕНИ». Он дрейфовал с отключенными двигателями.

«Мотылек» подошел вплотную. Кейн не стал стыковаться. Он просто завис над верхним шлюзом.

— Адам, — приказал Кейн.

— Открой их.

— Их протоколы «Гелиоса» — мусор, — отозвался артефакт.

— Я открываю их... всё.

Тяжелая гермодверь внешнего шлюза с лязгом отъехала в сторону, хотя аварийные системы корабля показывали «Красный уровень — Блокировка».

Кейн, Рива, Ева и Стек шагнули в шлюз. Внутри пахло. Не порохом. Не кровью. Пахло дешевым дезинфектором, страхом и болезнью.

Они прошли в грузовой трюм. Это был не трюм. Это был загон.

Вдоль стен тянулись ряды магнитных клеток. В каждой — по три-четыре девушки. Разных рас, разных планет. Все в одинаковых серых комбинезонах. Кто-то сидел, раскачиваясь. Кто-то бился о прутья. Кто-то просто молча смотрел в одну точку пустыми глазами.

— Работорговля, — прошипел Рива, его лицо исказилось.

— Я думал, «Гелиос» выше этого.

— «Гелиос» выше только налогов, — Стек сплюнул на палубу. — Это «Био-Активы». Списанные колонии. Мусор.

Кейн шел вдоль клеток. Его шаги гулко отдавались в тишине. Девушки смотрели на него. На его идеальную кожу, на дорогую одежду, на серую руку. Они видели в нем не спасителя. Они видели очередного хозяина.

— Открой всё, — бросил Кейн через плечо. Ева шагнула вперед. Её движения были хищными, точными. Она не стала искать панель управления. Она просто ударила кулаком по центральному терминалу. Силовое поле клеток с шипением исчезло.

Трюм взорвался звуком. Крики, плач, стоны. Девушки хлынули из клеток, сбиваясь в испуганную, дрожащую толпу.

— Тихо! — рявкнул Кейн. Его голос, усиленный Адамом, ударил по ушам. Толпа замерла.

Кейн вскочил на перевернутый ящик. — Меня зовут Кейн, — сказал он, глядя в сотни испуганных глаз.

— Я — тот, кто только что взорвал «Гелиос», который вас сюда вез. Вы свободны.

По толпе прошел вздох. Кто-то упал в обморок. Кто-то начал смеяться истерическим, безумным смехом.

— Но свобода — это не билет домой, — продолжил Кейн, когда шум утих. — Домов больше нет. Ваши колонии — пепел. Он указал на Еву.

— Это Ева. Она — моя тень. Если кто-то из вас решит, что свобода — это право перерезать горло соседу, Ева вас остановит.

Ева улыбнулась. Это была холодная, профессиональная улыбка убийцы. Толпа отшатнулась.

— Рива, — Кейн спрыгнул с ящика.

— Еда. Вода. Медикаменты. Выдай всё из трюмов «Призрака».

— Понял, — Рива бросился к выходу.

— Стек, — Кейн повернулся к пирату.

— Свяжись со своими. Мне нужны корабли. Всех, кого мы не сможем накормить здесь, нужно распределить по твоим каналам. Найди им работу. Не бордели.

— Я контрабандист, а не благотворительный фонд, — фыркнул Стек.

— Но... у меня есть связи на шахтах. Тяжелая работа. Живая оплата.

— Делай, — кивнул Кейн.

Стек хмыкнул и достал комлинк. Впервые за долгое время в его глазах не было блеска наживы. Было что-то похожее на уважение.

Кейн отошел в тень, наблюдая за хаосом. Ева двигалась среди толпы. Она не помогала. Она присутствовала. Её вид, её спокойствие действовали на паникующих людей как ледяная вода. Там, где начиналась драка за кусок синтез-рациона, появлялась Ева. Один её взгляд — и драка прекращалась.

Кейн заметил девушку, которая не плакала. Она стояла у стены, скрестив руки на груди. В отличие от других, её взгляд был ясным. Оценивающим. На её шее, под комбинезоном, виднелся край старого, грубого шрама. Она была сложена не как жертва. Как солдат.

Кейн подошел к ней.

— Ты не похожа на остальных, — сказал он. Девушка медленно повернула голову. У неё были жесткие черты лица и глаза цвета стали.

— Я и не была «остальной», — голос у неё был низкий, прокуренный.

— Меня везли в отдельном боксе.

— За что? — За то, что я убила своего коменданта, — она пожала плечами.

— Он решил, что «списанный актив» не имеет права на личное оружие.

Она посмотрела на серую руку Кейна.

— Ты не похож на торговца, — сказала она.

— Я — Ловкач. Император этого мусора, — Кейн усмехнулся.

— А ты? — Меня звали Эра. Позывной — «Ноль». Космодесант. Ударный батальон.

— «Ноль»? — Кейн приподнял бровь.

— Потому что ты — пустое место?

— Потому что я — начало отсчета, — она впервые чуть улыбнулась.

— Меня списали в утиль после ранения. «Гелиос» решил, что продавать элитных бойцов на аукционах Хаттов выгоднее, чем лечить.

Кейн смотрел на неё. На её стойку. На то, как она держит равновесие. В его голове щелкнули шестеренки. Его Синдикату нужны были не только воры и торгаши. Ему нужны были те, кто умеет держать строй.

— У меня есть для тебя работа, Эра, — сказал Кейн.

— У меня есть для тебя условие, — перебила она.

— Я не буду подстилкой. И я не буду мыть полы.

— Мне нужен тот, кто держит моих собак на поводке, — Кейн кивнул в сторону толпы.

— Ева хороша. Но она — клинок. Мне нужен щит. Мне нужен тот, кто научит этих девчонок стрелять, чтобы им больше никогда не пришлось быть товаром.

Эра молчала секунду. Она смотрела на толпу, на плачущих детей, на женщин, в глазах которых умерла надежда. Затем она посмотрела на Кейна. На его спокойное, почти скучающее лицо. На человека, который только что ради развлечения разметал флот корпорации.

— Мне нужен корабль, — сказала Эра.

— Настоящий корабль. Не корыто.

— «Мотылек» занят, — ответил Кейн.

— Но у Стека скоро освободится пара посудин.

— И пушка, — добавила Эра.

— Калибра побольше. Я ненавижу чувствовать себя мишенью.

— Пушка будет, — кивнул Кейн.

— Как только мы закончим здесь.

Эра протянула руку. Её хватка была железной.

— По рукам, Ловкач. — Кейн, — поправил он.

— Для тебя — Кейн.

Проблема

— Кейн, — голос Адама ворвался в ухо, резкий и тревожный.

— У нас гости.

Кейн активировал тактический дисплей. Транспортник «Целестина» всё еще был слепым пятном для «ТЕНИ» благодаря полям Адама. Но пространство вокруг...

Из слепого прыжка вываливались корабли. Не три. Не пять. Десяток. Двадцать. Черные, хищные силуэты. Флот «ТЕНИ».

— Это не патруль, — прошептал Адам.

— Это карательная экспедиция. Полк.

Кейн посмотрел на открытую дверь трюма, где Рива раздавал еду. На толпу в пятьсот человек. На «Мотылек», который был отличным истребителем, но плохим транспортом для беженцев.

— Шестой сдержал слово, — процедил Кейн.

— Он не стал играть в гравитацию. Он просто прислал мясников.

— «Инквизитор» на связи, — доложил Адам.

— Голос Шестого.

Кейн активировал канал.

— Ловкач, — голос куратора был торжествующим.

— Твоя империя закончилась, не начавшись. Сложи оружие. Отдай мне Адама. И я, возможно, позволю твоим крысам жить. В клетках.

Кейн посмотрел на Эру. Она уже стояла в строю, плечом к плечу с Евой. В её руке как из ниоткуда появился тяжелый армейский бластер. Рива и Стек занимали позиции у орудийных консолей «Призрака», который пристыковался к борту.

— Знаешь, Шестой, — Кейн улыбнулся, и в этой улыбке было больше стали, чем в броне крейсера.

— Ты прислал флот, чтобы забрать моих людей.

Он щелкнул пальцами.

— Адам. Покажи им, почему это была плохая идея.

— С удовольствием, носитель, — прошептал артефакт.

Пространство вокруг «Целестины» вспыхнуло.

Глава 10. Золотая клетка (Офис)

Империя, как быстро понял Кейн, держалась не на страхе. Страх — это дешевое топливо, оно быстро выгорает, оставляя после себя пепел и ненависть. Империя держалась на логистике, на распределении ресурсов и на умении вовремя сделать вид, что тебе скучно.

Штаб Синдиката «Ловкач» теперь располагался в пентхаусе Шестого. Куратор любил минимализм, холодный свет и вид на умирающий Сектор 13. Кейн же любил комфорт.

Первым делом Адам изменил освещение. Стерильный белый свет сменился мягким, янтарным полумраком. Затем исчезли голографические графики котировок акций «Гелиоса». Вместо них в центре комнаты материализовался массивный стол из редкого дерева, которого, по идее, не должно было существовать в этой части галактики.

— Ты портишь эстетику, — заметил Адам, когда Кейн швырнул на стол свои тяжелые ботинки.

— Я создаю уют, — парировал Кейн, делая глоток из бутылки виски, которую они «реквизировали» из личного сейфа куратора. — Виски настоящий. Выдержка — сто двадцать лет. Шестой был лицемером. Проповедовал аскезу, а сам пил то, что стоит как крыло крейсера.

В этот момент в дверь вошел Рива. Пират, привыкший к тесным кубрикам и запаху машинного масла, выглядел в роскоши пентхауса как медведь в ювелирной лавке. В руках он нес огромный поднос, на котором громоздились куски жареного мяса, какие-то экзотические фрукты и еще одна бутылка.

— Еда, босс, — буркнул Рива, сгружая добычу на стол.

— Ребята внизу воют от счастья. Они никогда не видели синтез-мяса, которое не пищит при нарезке.

— Это называется «стейк», Рива, — Кейн махнул рукой, и голографический проектор на стене ожил, выводя панорамный вид на «Слепую зону».

— Садись. Жуй. И рассказывай, как там наш новый флот?

Рива вгрызся в мясо. Его слова были не очень разборчивы из-за набитого рта. — «Черный Барон» Стека стоит на внешнем рейде. Пушка заряжена, ребята готовы стрелять во всё, что движется. Мои «Когти» патрулируют нижние уровни. Но, Кейн... это дорого. Патрули жрут топливо. Еда для беженцев жрет склады. Мы сливаем кредиты быстрее, чем «Гелиос» их печатает.

— Это инвестиции, — Кейн откинулся в кресле, закинув ноги на полированную столешницу.

— Мы покупаем лояльность. Когда Шестой вернется — а он вернется — он не найдет здесь забитых крыс.

Он найдет армию, которая жрет его еду и сидит в его кресле.

— А если он просто сожжет уровень? — Рива вытер жирные руки о штаны Шестого, висевшие на спинке стула.

— Пусть попробует, — Кейн улыбнулся.

— Адам, выведи на мой личный визор статистику.

В правом глазу Кейна вспыхнули цифры.

— За последние двенадцать часов, — ровным голосом доложил Адам, — ячейки Синдиката увеличили сбор «налога на защиту» на 400%. Узнав, что «ТЕНЬ» получила по зубам, мелкие банды начали сдавать деньги добровольно. Они платят не тебе, Рива. Они платят страху передо мной.

— Страх — хороший бизнес, — кивнул Рива, откупоривая вторую бутылку.

Стражи

Кейн не любил сидеть спиной к двери. Но в пентхаусе Шестого двери как таковой не было — был открытый проем, ведущий в гостиную. Поэтому Кейн сел так, чтобы видеть отражение проема в хромированной ножке стола.

У самого проема, прислонившись к косяку, стояла Ева. Она не расслаблялась. Даже сейчас, в безопасности штаба, она стояла так, словно была готова в любую секунду броситься на врага или закрыть собой Кейна. Её рука небрежно лежала на рукояти тяжелого армейского бластера.

— Расслабься, жестянка, — бросил Кейн, не поворачиваясь.

— Если кто-то придет нас убивать, я узнаю об этом раньше, чем сработают их сенсоры.

— Я не напряжена, — ровно ответила Ева.

— Я контролирую сектор.

— Она параноик, — хмыкнул Рива.

— Я видел, как она обыскивала салат перед тем, как его съесть.

— В салате могут быть нано-кислоты, — Ева даже не повела глазом.

— Я читала досье «Гелиоса» на их биохимиков. Они любят фокусы.

Кейн усмехнулся. Его Синдикат был похож на банку с ядовитыми пауками. Рива — жадность и грубая сила. Ева — холодная смерть и дисциплина. Стек — азарт и непредсказуемость. А он, Кейн — тот, кто держит крышку.

— Адам, — позвал Кейн.

— Разбавь обстановку.

— Какую обстановку? — уточнил артефакт.

— Скучную. Мне нужно подумать.

В центре стола возникла голографическая проекция. Не отчеты. Не карты. Колода карт.

— Голографический покер, — объявил Адам.

— Скинь на стол — десять тысяч кредитов.

— Вот это разговор, — Рива оживился.

— Сыграем в «Дикого Дуэлянта»?

— Мы сыграем в «Императора», — Кейн взял свои карты.

— Правила простые, Рива. Кто выигрывает — тот прав. Кто проигрывает — моет мой корабль. Вручную.

Игра

Следующий час прошел в тишине, прерываемой только щелчками голографических фишек и хрустом мяса.

Кейн играл не ради денег. Он играл, чтобы чувствовать. Адам помогал ему, просчитывая вероятности, но Кейн запретил ему считать карты за него. Он хотел сам видеть блеф.

— Ставлю всё, — Рива толкнул стопку фишек в центр. Его лицо покраснело от виски и азарта.

— Открываемся.

— Колл, — Кейн лениво подвинул свои фишки.

У Ривы — Фулл-хаус. Тузы и короли. У Кейна — Флэш-рояль. Десятка до туза одной масти.

— Да чтоб тебя! — Рива ударил кулаком по столу.

— Как?! Ты даже не смотрел на свои карты, пока я торговался!

— Я смотрел на тебя, — Кейн сгреб фишки к себе.

— У тебя дергается левый глаз, когда у тебя хорошая комбинация. И ты перестаешь дышать, когда у тебя отличная. Ты не дышал полминуты. Я понял, что ты меня заманиваешь, и решил проверить, насколько ты жаден.

— Ты читеришь, — буркнул Рива.

— У тебя в глазу компьютер.

— У меня в голове демон, — поправил Кейн.

— Это разные вещи.

В этот момент в штабе появился Стек. Он не вошел — он ввалился, всё еще в своем потрепанном кожаном плаще, пахнущий перегаром и космосом. Его лицо было бледным.

— Босс, — Стек плюхнулся в свободное кресло, едва не опрокинув бутылку.

— У нас проблема.

Кейн медленно положил карты на стол. Роял-флеш исчез. Ева мгновенно переместилась от двери к креслу Стека, её рука легла на бластер. Рива перестал жевать.

— Какого рода проблема? — голос Кейна стал тихим. Очень тихим.

— Груз, — Стек потер лицо. — Тот, что мы освободили. Девчонки.

— Что с ними? — Ева сделала шаг вперед.

— Кто-то напал?

— Хуже, — Стек посмотрел на Кейна.

— Они начали... организовываться.

— Организовываться? — Рива фыркнул.

— Они же в истерике бились.

— Те, что покрепче — нет, — Стек налил себе виски трясущейся рукой.

— Там есть одна... лидер. Она забаррикадировала столовую. Выгребла всё оружие у охранников, которое мы забыли собрать. И она делит еду.

— Это хорошо, — кивнул Кейн.

— Нам нужны лидеры.

— Она делит еду по рангу! — рявкнул Стек.

— Своим — мясо и воду. Остальным — помои. Она собрала отряд из десятка таких же «списанных десантниц» и бьет морды тем, кто пытается подойти к котлу. Там сейчас полноценная банда. И они называют себя «Эра».

Кейн замер.

— Эра? — переспросил он.

— Да, — Стек кивнул. — Та девка, с которой ты говорил. Она взяла себе имя. И она... она ждет тебя.

— Ждет меня? — Кейн изогнул бровь.

— Она сказала, что «Император» должен знать, как его «армия» держит строй,

— Стек покачал головой.

— Она хочет говорить с тобой. Наедине. И она сказала... если ты не придешь, она начнет стрелять по нашим людям.

Кейн посмотрел на Еву. Та стояла неподвижно, анализируя угрозу. Затем он посмотрел на Рива. Пират уже тянулся к дробовику.

— Вот это я понимаю — благодарность, — Кейн медленно поднялся.

— Адам. — Анализ, — отозвался артефакт.

— Эра. Позывной «Ноль». Психологический профиль: «Альфа». Высокий уровень агрессии, обостренное чувство справедливости, презрение к слабости. Она не пытается захватить власть. Она пытается построить свою «ТЕНЬ» внутри твоей.

— Она бросает мне вызов, — Кейн поправил воротник.

— Мило.

— Я пойду с тобой, — Ева шагнула к двери.

— Нет, — Кейн поднял руку.

— Ты — моя тень. Тень не ходит за хозяином, когда он идет говорить с другой собакой. Останься здесь. Присмотри за нашими... партнерами.

Ева нехотя кивнула, но её рука так и осталась на бластере.

— Рива, — Кейн повернулся к пирату.

— Пойдешь со мной. Но держи руки подальше от пушки. Мы идем не на войну. Мы идем на собеседование.

Столовая

Баррикада была хорошей. Профессиональной. Столы, приваренные к полу, перевернутые контейнеры. У «Эры» явно был опыт уличных боев.

У входа стояли двое. Девушки, которых Кейн видел в клетках. Теперь они держали тяжелые гаусс-винтовки уверенно, как свои собственные конечности.

— Стоять, — бросила одна из них.

— Я стою, — Кейн поднял руки, показывая пустые ладони.

— Мне назначено.

— Императору? — вторая фыркнула.

— Много чести.

Дверь баррикады с шипением отъехала в сторону.

Столовая «Целестины» была большой, но сейчас она казалась тесной. В дальнем углу, сидя на ящике с боеприпасами, сидела Эра. Вокруг неё — её «отряд». Десять женщин. Все с оружием. Все смотрят на него без страха.

Эра поднялась. Она была одета в чистый комбинезон — видимо, нашла в офицерских каютах. Шрам на её лице выглядел не как уродство, а как знак отличия.

— Заходи, Ловкач, — сказала она.

— Трон свободен.

Она кивнула на ящик напротив себя. Кейн спокойно прошел через зал. Его люди — его люди, но эти женщины... они были другими. Они не смотрели на него как на монстра или спасителя. Они смотрели на него как на конкурента.

Кейн сел на ящик. Рива остался у двери, напряженный, как струна.

— У тебя хороший штаб, — Эра села напротив.

— Пентхаус, виски, карты.

— Я люблю комфорт, — пожал плечами Кейн.

— Я заметила, — она кивнула на его руку.

— Адам. Он всё еще там?

— Он везде, — ответил за Кейна сам артефакт, и его голос эхом разнесся по столовой.

Девушки Эры вздрогнули. Они не ожидали, что голос придет отовсюду.

— Значит, ты всё слышишь, — Эра посмотрела прямо в глаза Кейну.

— Тогда ты знаешь, что я забрала еду.

— Я знаю, что ты делишь её, — поправил Кейн.

— Это логично. Ресурсы ограничены.

— Я делю её по пользе, — отрезала Эра.

— Те, кто может держать оружие — едят. Те, кто будет плакать и ждать смерти — не едят. Выживание стаи, Ловкач. Ты должен понимать.

— Я понимаю, — Кейн наклонился вперед.

— Но ты не стая. Ты — часть Синдиката. В Синдикате еда принадлежит мне. Я решаю, кто ест.

— Ты решил спасти нас, — Эра усмехнулась.

— Это был твой выбор. Но ты не можешь заставить нас быть благодарными рабынями. Мы — солдаты. Мы подчиняемся силе.

Она подняла руку. Её отряд вскинул винтовки. Но они целились не в Кейна. Они целились в Рива, Стека и людей в коридоре.

— Это демонстрация, — сказала Эра.

— Мы не твои вещи. Мы — твои солдаты. Но солдаты служат Генералу, а не Королю.

Кейн посмотрел на дула гаусс-винтовок. Затем он медленно улыбнулся.

— Хорошо, — сказал он.

— Генерал.

Эра моргнула. Она ожидала гнева. Ожидала, что Кейн щелкнет пальцами и Адам превратит их в пепел.

— С этого момента, — Кейн обвел взглядом её отряд, — вы — «Первая Рота». Эра — командир Роты. Вы подчиняетесь напрямую мне. Но на корабле... вы закон.

Он достал из кармана две золотые монеты — те самые, из сейфа Шестого.

— Первая монета, — он катнул её по столу к Эре.

— За организацию. Ты навела порядок, когда всё горело.

Монета докатилась до её ног. Эра посмотрела на золото, затем на Кейна.

— Вторая монета, — Кейн достал еще одну.

— За бунт. Ты направила оружие на моих людей. В моем Синдикате это карается смертью.

Эра напряглась. Её пальцы сжались на винтовке.

— Но, — продолжил Кейн, — ты сделала это, чтобы проверить, блефую ли я.

Он подвинул вторую монету к ней.

— Ты прошла проверку. Теперь ты знаешь: я не блефую.

Эра медленно наклонилась. Она взяла монеты. Её руки больше не дрожали.

— Правила, — сказал Кейн, вставая.

— Первое: Синдикат — один. Никаких банд внутри. Второе: добычу делю я. Третье: если кто-то тронет твоих девочек — он будет умирать неделю. Если твои девочки тронут кого-то без приказа — они будут умирать неделю.

— Принято, — Эра тоже поднялась. Она не выглядела сломленной. Она выглядела так, будто только что выиграла в карты.

— Добро пожаловать в Империю, Генерал, — Кейн кивнул ей и пошел к выходу.

Когда дверь закрылась, отрезая его от «Первой Роты», Рива вытер пот со лба.

— Босс... — выдохнул он.

— Я думал, ты её пристрелишь.

— Зачем? — Кейн налил себе еще виски прямо из горла.

— У меня только что появился лучший офицер. И армия.

Он активировал комлинк.

— Адам.

— Да, носитель.

— С этого момента Эра — глава моей службы безопасности. Дай ей полный доступ к камерам.

— Выполнено. Она уже блокирует каналы связи своих девочек, чтобы Шестой не смог их перевербовать. Она умна.

— Я знаю, — Кейн улыбнулся, глядя на огни «Слепой зоны».

— Мой Синдикат больше не банда. Это государство.

Он вернулся в пентхаус. Ева стояла там же, где он её оставил.

— Доклад, — бросил Кейн, падая в кресло.

— Рота «Эра» контролирует столовую, медблок и арсенал, — отрапортовала Ева.

— Инцидентов нет. Рива пытался украсть курицу. Я прострелила ему ногу.

— Она в порядке? — вздохнул Кейн.

— Нога — да. Гордость — нет, — Ева позволила себе тень улыбки.

Кейн посмотрел на голографический стол.

— Адам, — сказал он.

— Сдавай карты.

— Ставка? — спросил артефакт.

— Ставка — Сектор 13, — Кейн взял карты.

— Сегодня у меня хорошее предчувствие.

Империя строилась. И она строилась кровью, золотом и блефом.

Глава 11. Сопротивление кланов

Империи строятся на двух вещах: на лояльности тех, кто внизу, и на ненависти тех, кто наверху.

Кейн, развалившись в кресле Шестого и играя в голографический покер с Адамом, прекрасно понимал этот баланс. Синдикат «Ловкач» за три недели превратился из идеи в реальную силу. Зеленая зона на карте Сектора 13 расширялась, поглощая красные пятна конкурентов.

Но в криминальном мире Сектора 13 не бывает одного Императора. Бывают только те, кто считает себя достаточно сильным, чтобы бросить вызов.

— Они зашевелились, — голос Адама вырвал Кейна из раздумий. — «Коготь» и «Пустынные волки».

Кейн щелкнул пальцами. Голографические карты исчезли. На их месте возникла карта сектора, усеянная значками. — «Коготь», — Кейн поморщился, как от зубной боли.

— Крошка. Тупой, агрессивный, предсказуемый. Думает, что если у него есть силовая броня, он — политик.

— «Пустынные волки» опаснее, — продолжил Адам.

— Близнецы. Интеллектуалы. Они не грабят караваны. Они грабят рынки информации.

— Близнецы... — Кейн откинулся на спинку, закинув ноги на стол.

— Те самые, что пытались продать «Гелиосу» чертежи моего «Мотылька» на прошлой неделе. — Они всё еще считают тебя вором, Кейн, — Адам подсветил красным зону их встречи.

— Они не верят в Синдикат. Они думают, что ты просто нашел клад, и когда золото кончится, ты исчезнешь.

— Предсказуемо, — Кейн зевнул, прикрыв рот ладонью.

— Адам, переключи на канал «Когтя». Хочу поздороваться.

Логово «Когтя», Уровень 3

Крошка сидел на троне из разобранного двигателя. Его лицо всё еще носило следы их прошлой встречи — Кейну нравилось оставлять напоминания. Сейчас его лицо было фиолетовым от ярости. На экране связи было видно, как он орет на своих капитанов. — ...они забрали мой груз! Они забрали моих людей! Этот кусок дерьма Ловкач думает, что может просто щелкнуть пальцами и забрать мой сектор?!

— Крошка, — голос Кейна ворвался в канал, спокойный и ледяной.

— У тебя лицо треснет.

Крошка замер. Его люди обернулись.

— ТЫ! — взревел Крошка, вскакивая.

— Ты труп, Ловкач! Я сдеру с тебя кожу! Я скормлю тебя червям!

— Ты уже пытался, — Кейн сделал глоток виски.

— Как твоя нога, кстати? Адам, выведи ему на экран рентген его коленного сустава. Хочу, чтобы он вспомнил.

На экране Крошки вспыхнуло изображение его раздробленной ноги. Пират зарычал, как раненый зверь.

— Ты использовал демона! Это не бой!

— Это эффективность, — отрезал Кейн.

— Ты напал на мой транспорт. Я забрал твой груз, твоих людей и твою гордость. Считай это налогом на глупость.

— Это война! — Крошка ударил кулаком по панели, разбив экран.

— Я не один!

Связь оборвалась. Кейн улыбнулся.

— Вот теперь началось веселье, — он повернулся к Риве, который чистил оружие в углу.

— Собирай флот. Мы идем в гости к «Пустынным волкам».

— Прямо сейчас? — Рива поднял голову.

— Но «Коготь»...

— «Коготь» — это собака, Рива, — Кейн встал.

— А «Волки» — это мозг. Если мы хотим закончить войну за один день, мы должны ударить по голове, а не по хвосту.

Рынок «Песчаный вихрь», Сектор 11

Логовом «Пустынных волков» был не корабль и не станция. Это был блошиный рынок, висящий в невесомости на границе Пояса астероидов. Здесь торговали всем: от украденных Искинов до государственных тайн.

Близнецы — два идентичных киборга с бледной кожей и хромированными разъемами на висках — сидели в своей «бухгалтерской». Они не смотрели на вход. Они смотрели на экраны.

— Ловкач, — сказал Левый Близнец, не отрывая взгляда от цифр.

— Мы слышали, ты открыл консалтинговое агентство.

— Я открыл налоговую инспекцию, — Кейн вошел в комнату. За ним, как стена, стояли Рива и Ева.

Правый Близнец наконец повернул голову. Его глаза были линзами, мерцающими синим.

— Ваши «налоги» нарушают свободный рынок, — его голос был синтезированным, лишенным эмоций.

— Вы монополизировали страх. Это неэффективно.

— Это прибыльно, — Кейн подошел к их столу.

— Вы объединились с «Когтем». Я видел ваши транзакции, Адам взломал их за секунду. Вы решили, что если ударите одновременно по моим конвоям, я не успею среагировать.

— Мы не объединялись, — Левый Близнец наконец оторвал взгляд от экрана.

— Мы просто... координировали действия. «Коготь» — это молоток. Мы — скальпель. Вы — препятствие.

— Какая предсказуемость, — Кейн усмехнулся.

— Вы, интеллектуалы, всегда думаете, что вы умнее всех. Вы решили, что я — просто удачливый вор с демоном в голове.

— Ты и есть удачливый вор, — Правый Близнец наклонился вперед.

— Но удача имеет свойство заканчиваться. «Гелиос» не простит тебе «Целестину». «ТЕНЬ» не простит тебе Шестого. А мы... мы просто заберем то, что останется после того, как они тебя раздавят.

— Вы решили сыграть в стервятников, — Кейн щелкнул пальцами.

В ту же секунду свет в «бухгалтерской» погас. Экраны перед Близнецами вспыхнули красным. [ОШИБКА ДОСТУПА]. [СИСТЕМЫ ЗАБЛОКИРОВАНЫ].

— Что... — Левый Близнец дернулся.

— Как ты...

— Вы смотрите на цифры, — Кейн облокотился на стол, нависая над ними.

— А я смотрю на провода. Адам, покажи им их собственную сеть.

Голографическая проекция над столом изменилась. Теперь это была схема «Пустынных волков». Все их тайные счета, все их убежища, все их каналы связи с «Когтем».

— Вы думали, что ваши «Призраки» неуязвимы, — прошептал Кейн.

— Но вы забыли, что я спал с «Призраком» в одной койке, когда вы еще писали код для школьных часов.

— Ты не посмеешь, — прошипел Правый Близнец.

— Если ты сломаешь наши системы, рынок рухнет. Ты потеряешь всё.

— Я не ломаю, — Кейн улыбнулся.

— Я национализирую.

— Адам, — сказал Кейн.

— Переведи все их активы на счет Синдиката. И открой их координаты для «Гелиоса».

— Выполнено, — голос Адама был полон удовлетворения.

— У них минус два миллиарда. И флот «Гелиоса» уже в пути.

Близнецы смотрели на Кейна с ужасом. Впервые в их синтетических глазах читалась не логика, а паника.

— Ты уничтожил нас... ради чего? — выдохнул Левый.

— Ради урока, — Кейн выпрямился.

— Вы думали, что вы пауки в центре паутины. Но вы забыли, что паутина горит.

Он развернулся к выходу.

— Рива, — бросил он. — Оставь им один корабль. Самый старый. Пусть убираются.

— А данные? — Рива кивнул на серверы. — Данные — это мусор, — Кейн посмотрел на Близнецов. — Я только что доказал, что их власть — это иллюзия. Теперь об этом узнает весь Сектор.

Эхо

Когда «Мотылек» уходил в прыжок, Кейн смотрел на карту.

— Это было слишком просто, — сказал он.

— Сопротивление всегда выглядит простым, когда у тебя есть бог-компьютер, — отозвался Адам.

— Но ты упускаешь главное.

На главном экране вспыхнул экстренный выпуск новостей «Гелиос-Ньюс». Лицо диктора было бледным. — ...массивная кибератака на «Пустынных волков»... украдены миллиарды... — тараторил диктор.

— Но самое шокирующее... в сеть утекли данные. Данные о том, что Синдикат «ТЕНЬ» тайно финансирует банду «Коготь» для дестабилизации Сектора 13.

Кейн медленно улыбнулся.

— Шестой, — прошептал он.

— Ты пытался натравить на меня собак. А я только что показал всем, что собаки работают на тебя.

— «Гелиос» в ярости, — доложил Адам.

— Они только что разнесли базу «Пустынных волков» в пыль. «Коготь» остался без снабжения. Они в панике.

— Позови Стека, — Кейн налил себе еще виски.

— Скажи, что у нас для него есть работа. Большая работа.

Золотая клетка (Вечер)

Кейн снова сидел в кресле. Стек стоял у бара, пересчитывая чипы, которые Кейн только что передал ему.

— Миллиард, — присвистнул пират.

— Это бюджет небольшой планеты.

— Это фонд, — Кейн играл с колодой карт, тасуя её одной рукой.

— Твоя задача, Стек. Ты должен стать героем.

— Я? — Стек фыркнул.

— Я пират.

— Ты — спаситель, — Кейн посмотрел на него.

— Слушай внимательно. «Коготь» сейчас в панике. Крошка потерял деньги, потерял снабжение, потерял лицо. Его люди голодают.

— И?

— Ты полетишь к нему, — Кейн положил карту на стол.

— Ты предложишь ему работу. Ты скажешь, что «Ловкач» — тиран, что я забираю всё.

Но ты — Стек, старый друг — поможешь ему. Ты дашь ему корабли. Ты дашь ему кредиты.

Стек замер.

— Ты хочешь, чтобы я предал тебя?

— Я хочу, чтобы ты стал моим секретным оружием, — Кейн улыбнулся.

— Ты объединишь остатки «Когтя» под своим крылом. Ты станешь их лидером. А когда они будут готовы ударить по нам...

Кейн щелкнул пальцами.

— Ты ударишь по ним. И заберешь всё себе.

Стек долго молчал. Он смотрел на чипы. На своего «Черного Барона» за окном. На Кейна.

— Это... это гениально, — выдохнул он.

— Это самое безумное, что я видел.

— Это бизнес, — Кейн собрал карты.

— Я не хочу убивать «Коготь», Стек. Это шумно и грязно. Я хочу, чтобы они сожрали сами себя. А ты... ты просто заберешь объедки.

Стек рассмеялся. Это был смех счастливого безумца.

— Я всегда знал, что ты — лучший игрок в этом секторе, Ловкач.

— Я не игрок, — Кейн встал. — Я казино.

Он подошел к панорамному окну. Сектор 13 лежал внизу. Он думал, что это просто свалка. Теперь Кейн видел его таким, какой он есть: шахматная доска. И он только что съел две ладьи противника, даже не запачкав руки.

— Адам, — сказал Кейн.

— Что делает Шестой?

— Он в ярости, — ответил артефакт.

— Он только что потерял «Пустынных волков» и контроль над «Когтем». Он активировал протокол «Инквизитор-2». — Пусть злится, — Кейн отвернулся от окна.

— Завтра мы заберем его корону.

Кейн взял бутылку виски и пошел к бару. Война за Сектор только началась, но Кейн чувствовал себя так, будто она уже закончилась. И победил он, даже не доставая «Ножницы».

Глава 12. Налет на «Коготь»

Кейн ненавидел рутину, но любил театр.

После того как Стек «купил» лояльность Крошки, а Эра превратила столовую «Целестины» в учебный полигон, Синдикат заработал на полную мощность. Но Кейн знал: чтобы держать власть, нужно периодически откусывать пальцы тем, кто тянется к твоему горлу.

«Коготь» был идеальной целью. Крошка был зол, унижен и глуп. Он думал, что если спрячет свой груз в самом центре «Слепой зоны», под защитой своих самых бешеных головорезов, Ловкач побоится сунуться.

— Они везут нейроускорители, — Адам вывел голограмму контейнера на стол.

— Партия «Синдикат-Био». Повышает рефлексы, выжигает нейроны через год использования.

Очень дорого. Очень незаконно.

— Куда везут? — Кейн крутил в пальцах карту, хотя игра в карты ему уже надоела. Ему хотелось действия.

— На «Черный рынок». Сделка с Близнецами. Крошка хочет купить у них коды доступа к нашим камерам.

Кейн усмехнулся.

— Он хочет играть в шпионов. Какая предсказуемость.

— План? — спросил Рива, отрываясь от чистки своего дробовика.

— Берем груз? Хорошие деньги.

— Нет, — Кейн покачал головой.

— Брать груз — это скучно. Это то, чего они ждут. Мы не будем грабителями. Мы будем вредителями.

Транспорт «Когтя» — «Мясник-4»

Кейн не стал брать «Мотылек». Для этого дела ему нужна была тишина. Он использовал «Тень». Адам перехватил управление протоколами маскировки одного из списанных шаттлов «ТЕНИ», которые Кейн реквизировал после битвы в Поясе. Корабль был невидим для радаров Крошки, потому что для их систем он был их собственным кораблем.

Транспорт «Когтя» висел в поясе астероидов, ожидая эскорта.

— Адам, — прошептал Кейн, ведя шаттл вплотную к брюху «Мясника».

— Открой их трюм. Тихо.

— Тепловые замки отключены. Гравитационные захваты... под нашим контролем, — доложил артефакт.

Кейн активировал магнитные захваты своего шаттла, но не для стыковки, а для фиксации.

— Контейнер 4-Б. Нейроускорители. Замени.

В темном трюме «Мясника» начался танец механизмов. Автоматические манипуляторы «Когтя» потянулись к контейнеру с нейроускорителями. В этот же момент манипуляторы шаттла Кейна, скрытые в тени, подхватили другой ящик, который они привезли с собой.

Настоящий груз Кейна не был тяжелым. Он был... живым.

Кейн подменил контейнеры в слепой зоне сенсоров. Настоящие нейроускорители ушли в шаттл Синдиката, а на их место в трюм «Когтя» встал ящик, помеченный как «Био-отходы. Уровень 1. Карантин».

— Закрывай, — скомандовал Кейн.

Трюмная дверь «Мясника» с лязгом закрылась. Для систем Крошки всё выглядело штатно. Контейнер на месте. Пломбы целы.

Золотая клетка (Час спустя)

Кейн сидел в кресле Шестого, закинув ноги на стол, и слушал экстренные частоты «Когтя».

Сначала был шум двигателей. Затем — ругань Крошки.

— ...да открывайте вы этот чертов ящик! Близнецы уже на подходе, мы теряем время!

Затем раздался звук. Тихий, царапающий звук. Как будто кто-то точит когти о металл.

— Что это за дрянь? — голос одного из бойцов «Когтя».

— Оно шевелится...

Кейн улыбнулся, делая глоток виски. Адам взломал их внутренние камеры. На голограмме перед Кейном развернулась картина хаоса.

Трюм «Мясника». Бойцы «Когтя» с ломами пытаются вскрыть «пломбу». Крышка контейнера отлетает в сторону.

Из темноты ящика на них бросается не товар. На них бросается стая.

Инопланетные жуки-пираньи с «Пояса К-14». Размером с собаку, с шестью лапами, каждая из которых заканчивалась алмазным когтем. Их челюсти могли перекусывать стальную арматуру. А главное — они были голодны. Кейн специально не кормил их двое суток.

— Тревога! — заорал капитан.

— Оно... оно откусило голову Джонни!

Жуки не просто кусали. Они двигались с пугающей, роевой координацией. Один прыгнул на лицо стрелку, пока второй перегрызал силовые кабели освещения. Трюм погрузился во тьму, освещаемую лишь вспышками бластеров.

Но бластеры были бесполезны. В тесном пространстве жуки были быстрее. Плазма прожигала одного, но трое других уже рвали стрелка на части.

— Закройте дверь! — визжал Крошка по связи.

— Жгите их! ЖГИТЕ ТРЮМ!

— Системы пожаротушения активированы, — спокойно сообщил Адам Кейну.

— Крошка только что залил свой трюм жидким азотом.

— Вместе с кораблем, — хмыкнул Кейн.

— Жуки могут выжить в вакууме. А вот системы «Когтя» — нет.

На экране было видно, как Крошка, забыв про груз, пытается увести корабль. Но жуки уже добрались до инженерной палубы. Один из них вырвал панель управления двигателем.

Транспорт «Когтя» дернулся и начал неконтролируемый дрейф прямо в пояс астероидов.

— Красиво, — протянул Стек, который наблюдал за этим вместе с Кейном.

— Жестоко, но красиво. Я бы поставил на жуков, но...

— Аминь, — Кейн выключил проекцию.

— Рива. — Да, босс?

— Лети туда. Забери наши нейроускорители. И подбери пару выживших жуков, если сможешь. Посадим их в клетки у входа в штаб. Для декора.

— А Крошка?

— Пусть летит. Когда он вернется на базу без груза, без корабля и со сгрызенной навигацией, Близнецы решат, что он — ходячая неудача.

Кейн откинулся в кресле и закрыл глаза.

— Адам, — сказал он.

— Передай Близнецам, что мы готовы купить их коды. За полцены. У них сейчас проблемы с наличностью, я думаю.

— Выполнено. Они в ярости.

— Пусть побесятся, — Кейн улыбнулся.

— Завтра мы заберем их рынок.

Империя росла не только на страхе, но и на репутации. А репутация Кейна Ловкача теперь заключалась в одном: если вы перейдете ему дорогу, он не просто убьет вас. Он превратит вашу жизнь в изощренную, унизительную шутку.

Глава 13. Пиратская республика

Синдикат «Ловкач» стал слишком успешным.

В преступном мире Сектора 13 деньги пахнут кровью, а успех пахнет слабостью. Когда Кейн зажал «Коготь» и унизил «Пустынных волков», остальные шакалы Сектора решили, что Император — это просто бумажный тигр.

Сектор 4. Пиратская республика. Место, где не было законов, кроме закона силы. Флотилия из тридцати разномастных судов — от быстрых клиперов до переделанных рудовозов — под командованием адмирала «Красного» Джека.

— Они собирают флот, — Адам вывел на главный экран «Мотылька» схему перемещений. — Тридцать два вымпела. Они не нападают на наши базы. Они бьют по конвоям Риты.

— Мусорщики — легкая цель, — Кейн стоял за креслом Ривы, наблюдая, как «Мотылек» пожирает световые годы. — Джек думает, что если он ударит по самому слабому звену, я не отвечу.

— Он ошибается? — спросил Стек, потирая свои золотые импланты на висках. Он был на взводе. Ему не терпелось пострелять.

— Он ошибается в масштабах, — Кейн ухмыльнулся.

— Мы не будем защищаться. Мы устроим им праздник.

Засада в «Аллее Вдов»

Рива вел «Утешительный приз» — тяжелый, неповоротливый грузовоз, переделанный в рейдер. Внутри него сидела «Первая Рота» Эры. Девушки, которые за месяц тренировок превратились из забитых рабынь в холодных убийц.

Кейн был на «Мотыльке». — Адам, — позвал он. — Какова вероятность, что они купятся? — 98.7%, — отозвался артефакт. — Их радары видят «Приз» как легкую добычу. Они видят «Мотылек» как эскорт. Они не знают, что «Приз» — это наживка, а «Мотылек» — мышеловка.

Конвой Риты — три медленных транспорта с металлоломом — шел по «Аллее Вдов». Идеальное место для засады: узкий коридор между двумя магнитными аномалиями, глушащими связь.

— Вижу их, — прошипел Рива по закрытому каналу. — Тридцать точек. Распределяются клещами.

— Пусть подойдут ближе, — скомандовал Кейн. — Рива, когда я скажу, вырубай щиты. — Что?! — возмутился пират. — Ты хочешь, чтобы меня продырявили? — Я хочу, чтобы они зашли внутрь, — голос Кейна стал вкрадчивым. — Это театр, Рива. Нам нужна драма.

Пираты Джека действовали грамотно. Они не стреляли сразу. Они выпустили «пауков» — маленькие магнитные мины, которые должны были прилепиться к корпусам транспортов и обездвижить их.

Десятки крошечных точек устремились к конвою.

— Адам, — сказал Кейн. — Слушаю, носитель. — Перехват.

Это не было похоже на бой. Это было похоже на балет.

Адам не стал взрывать мины. Это было бы слишком просто. Артефакт использовал гравитационные микронастройки «Мотылька». Каждая мина, летящая к «Призу» или транспортам Риты, внезапно меняла траекторию.

Для пиратов это выглядело как сбой систем наведения. Мины, которые должны были обездвижить конвой, начали врезаться друг в друга, пиратские же истребители и просто в пустоту.

— Они думают, у них помехи, — хохотнул Стек, глядя на радар. — Джек в бешенстве.

— Время, — сказал Кейн.

— Щиты «Призрака» на нуле! — рявкнул Рива.

Корпус «Утешительного приза» вспыхнул от попаданий. Пираты открыли огонь из главного калибра, решив, что жертва беззащитна.

— Открыть ангар! — скомандовал Рива.

Гермодверь в брюхе «Призрака» разошлась. И вместо того, чтобы вывалиться в космос, оттуда хлынул поток.

«Первая Рота» Эры. Пятьдесят женщин в легких боевых скафандрах, вооруженных трофейными винтовками «Гелиоса». Они не использовали реактивные ранцы. Они просто прыгали в пустоту, используя импульс отдачи «Призрака».

В вакууме, среди обломков и летящих мин, начался ад. Эра и её «девочки» не вступали в перестрелку. Они использовали магнитные гарпуны, чтобы притягиваться к пиратским кораблям.

— Они на броне! — паника в голосе Красного Джека. — Они режут обшивку!

— Адам, — Кейн щелкнул пальцами. — Подарок.

Все те мины, которые Адам перехватил минуту назад, всё еще висели в пространстве. Теперь они были под его полным контролем.

Артефакт активировал их детонаторы. Но направил взрывную волну не вовне, а вдоль корпусов пиратских кораблей, к которым прилепились бойцы Эры.

Взрывы не уничтожили пиратов. Они оглушили их. Выбили щиты, закоротили сенсоры. В этот момент «Мотылек» Кейна вышел из режима невидимости.

Кейн не стрелял из орудий. Он врубил маршевые двигатели на полную, прямо в центр их построения.

— Таран? — прошептал Стек. — Он сошел с ума?

«Мотылек» — маленький, быстрый, почти невесомый по сравнению с крейсерами — врезался в борт флагмана Красного Джека. Кейн использовал Адама. В момент удара он активировал гравитационный импульс.

Флагман Джека весом в сто тысяч тонн швырнуло в сторону, как бильярдный шар. Он врезался в своего соседа. Тот — в следующего.

Это была не битва. Это был бильярд человеческими жизнями.

— Карнавал! — орал Стек, активируя собственные орудия «Мотылька» в упор по дезориентированным целям. — Босс, это гребаный карнавал!

Рива на «Призраке» не остался в стороне. Его тяжелые орудия, теперь ничем не сдерживаемые (щиты всё еще были опущены), выплюнули плазменные сгустки в упор по кораблям, которые Эра облепила, как пиявки.

— Не заденьте моих девочек! — рычал Рива. — Их скафы выдержат, — ответил Кейн. — А пиратские — нет.

Красный Джек пытался навести порядок. — Собраться! Сформировать «Коробочку»!

— Слишком поздно, — прошептал Кейн.

Адам закончил свою любимую часть работы — математику хаоса. Он подсветил Кейну траекторию. Огромный астероид, который медленно дрейфовал по краю «Аллеи», был прямо по курсу остатков флота Джека.

— Рива, — сказал Кейн. — Дай мне максимальный залп из боковых батарей «Призрака». По астероиду. — Ты спятил! — заорал Рива. — Нас же... — ЖИВО!

«Призраку» не нужно было попадать. Ему нужно было просто ударить. Боковые орудия ударили по поверхности скалы. Огромный кусок породы откололся и, под воздействием гравитационных манипуляторов Адама, устремился прямо в кучу-малу из пиратских кораблей.

Красный Джек всё понял. — ОТСТУПАЕМ! ПРЫЖОК!

Но было поздно. Астероид ударил в хвост их флагману, блокируя возможность прыжка.

Флот «Пиратской республики» перестал существовать как боевая единица. Это была свалка. Горящая, кричащая свалка.

После боя

Кейн стоял на мостике «Мотылька», потягивая виски. Вокруг «Призрака» и транспортов Риты сновали челноки. Бойцы Эры забирали пленных. Вернее, тех, кто выжил после столкновения с астероидом.

— Потери? — спросил Кейн. — У нас? — Рива сплюнул на пол. — Пара царапин. У Эры двое с переломами. У пиратов... — он хмыкнул. — У пиратов минус двенадцать вымпелов. Остальные сдаются.

— Не брать, — отрезал Кейн. — Что? — Рива обернулся. — Босс, это же корабли! Мое... наше золото!

— Слишком громоздко, — Кейн покачал головой. — Нам не нужны их ржавые ведра. Нам нужно их послушание.

Кейн активировал общую частоту Сектора 4. — Внимание, — его голос разнесся по всем каналам. — Говорит Ловкач.

На экране появился визуал: «Мотылек» завис над дымящимся флагманом Красного Джека. — Вы решили, что я забираю только деньги. Вы ошиблись. Я забираю время.

— Я отпускаю выживших, — продолжил Кейн. — Но я забираю их двигатели. И их реакторы.

— Адам, — кивнул он.

В эфире раздался скрежет. Один за другим, пиратские корабли, пытавшиеся уползти, начали терять ход. Адам дистанционно выжигал их главные узлы, оставляя только системы жизнеобеспечения.

— Вы будете дрейфовать здесь неделю, — сказал Кейн. — Пока ваш босс, Красный Джек, висит у меня в карцере.

Кадр сменился. Показали Джека. Он был пристегнут к креслу, его лицо было разбито. — Если кто-то из вас еще раз посмотрит в сторону моих конвоев... — Кейн сделал паузу. — Я не буду отправлять жуков. Я отправлю Джека. По кусочкам.

Кейн отключил связь.

— Это было расточительно, — проворчал Адам. — Мы потратили много энергии. — Зато посмотри на них, — Кейн кивнул на радар.

Остатки пиратского флота сбились в кучу. Они не стреляли. Они даже не пытались спастись. Они просто ждали.

— Теперь они знают правила, — Кейн улыбнулся. — Налог — десять процентов. А если вы бунтуете — вы платите железом.

— Рива, — Кейн повернулся к пирату. — Курс на «Слепую зону». У нас есть налог, который нужно посчитать. И мне кажется, Эра хочет поговорить с нами о повышении.

— Она хочет танк, — буркнул Рива. — Я слышал, как она это говорила.

— Купим ей танк, — кивнул Кейн. — Хороший пират стоит дороже, чем три рудовоза.

Империя Кейна больше не была просто крышей. Это была монополия на насилие. И сегодня они доказали, что их насилие — самое веселое в Секторе.

Глава 14. Специфика Евы

Выход из прыжка был жестким. «Мотылек» содрогнулся, пробивая границу «Пояса Койпера», и Кейн почувствовал, как гравитационные компенсаторы застонали, пытаясь переварить маневр.

Корабль Ривы, «Утешительный приз», висел рядом, притянутый магнитными захватами. Они прятались в «Аллее Вдов» — узком коридоре между двумя полями космического мусора, где пиратский адмирал «Красный» Джек устроил засаду на конвои Синдиката.

— Они думают, что мы легкая добыча, — прошипел Рива по внутренней связи. Его голос был полон предвкушения. — Три фрегата «Когтя» и один крейсер.

— Они думают, что мы — одиночка с пушкой, — Кейн улыбнулся, глядя на свои руки. В полумраке рубки серые нити под кожей пульсировали в такт сердцу. — Адам. Режим «Дирижер».

— Подключение к гравитационным полям... — голос Адама стал глубже, вибрируя в динамиках. — Готов.

— Покажи им шоу, — прошептал Кейн.

Трюм транспорта «Коготь-4»

Для бойцов «Когтя» это должен был быть обычный абордаж. Легкий налет на конвой одинокого психа. Но когда их абордажные боты пристыковались к «Мотыльку» и «Призраку», всё пошло не по плану.

Кейн не стал активировать щиты. Он позволил пиратам ворваться в гравитационный шлюз «Мотылька».

— Огонь! — рявкнул капитан пиратов.

Его люди ворвались внутрь, вскидывая тяжелые гаусс-винтовки. И увидели пустоту.

Кейн стоял в центре отсека. Один. — Добро пожаловать, — сказал он.

В ту же секунду гравитация исчезла.

Это не был сбой. Это было выключение. Пираты, бежавшие по магнитным дорожкам, взмыли к потолку. Те, кто стоял на полу, потеряли опору.

Кейн не двинулся с места. Он просто позволил Адаму работать.

— Адам, — позвал он. — Те мины, что Рива приволок в прошлый раз. Те, что с гравитационным детонатором. — Захвачены. Ждут в трюме три, — отозвался артефакт. — Подтолкни их. Аккуратно. В центр толпы.

Мины не двигались. Они просто изменили свою массу в локальном пространстве. Пираты, плавающие в невесомости, внезапно начали слипаться друг с другом, притягиваемые невидимой силой.

Началась паника. — Нас засасывает! — заорал кто-то.

Кейн щелкнул пальцами. Мины сдетонировали. Но это не был взрыв. Это был удар. Гравитационная волна схлопнулась внутрь, а затем резко расширилась. Пиратов впечатало в потолок, в пол, в стены. Звук был похож на удар кувалды по мешку с костями.

Кейн стоял в центре этого хаоса, и на его лице играла улыбка.

— Адам, — позвал он. — Дай мне вид от третьего лица.

На экране появился «Мотылек». Маленькая черная оса посреди роя мух. Кейн щелкнул пальцами.

Вокруг «Мотылька» висели обломки. Десятки мелких астероидов, куски обшивки, мертвые спутники. Адам не стал стрелять из орудий.

Кейн просто велел им двигаться.

Адам использовал гравитационные импульсы «Мотылька», чтобы превратить поле мусора в бильярд. Огромный кусок обшивки ударил в борт пиратского фрегата. Тот отлетел в сторону, врезаясь в своего соседа. Кейн не стрелял. Он дирижировал.

— Это... — прошептал Рива по связи, наблюдая за этим с «Призрака». — Это не бой. Это... математика.

— Она прекрасна, — прошептал Кейн, наблюдая, как последний фрегат «Когтя» пытается уйти, но попадает в гравитационную петлю, созданную Адамом из двух столкнувшихся остовов. Корабль скрутило винтом, ломая хребет.

— Эффективность: 98%, — доложил Адам. — Потери противника: 100%. Потери Синдиката: 0.

— Она — это я, — прошептал Кейн, глядя на свои руки. — Только с фитоняшками.

Ангар «Мотылька», позже

Кейн сидел в кресле, которое теперь официально считалось капитанским. «Мотылек» и «Утешительный приз» Ривы висели в пустоте «Аллеи Вдов», окруженные обломками флота «Когтя».

— Это было красиво, — прохрипел Рива, вваливаясь в рубку. Его лицо было в копоти, но глаза блестели от адреналина. — Я хочу этот гравитационный модуль.

— Он не продается, — Кейн улыбнулся. — Он — часть Синдиката.

— Мы богаты, босс, — Рива плюхнулся в кресло, доставая свою флягу. — «Коготь» больше не сунется.

— «Коготь» — это собаки, — Кейн покачал головой. — Они лают, потому что знают, что мы здесь. Проблема не в них. Проблема в том, кто спустил их с цепи.

— Шестой, — догадался Рива. — Близнецы, — добавил Кейн. — «Пустынные волки». Они думают, что если мы разбили «Когтя», то мы просто бешеные псы. Они не понимают, что мы — архитекторы.

В этот момент в ангаре раздались шаги. Тяжелые, уверенные. Не крадущиеся.

Кейн повернулся. В проеме шлюза стояла женщина. Высокая. Ростом почти с самого Кейна. Широкие плечи, короткая стрижка, шрам через левую бровь. В руках — ничего. Она просто стояла, излучая спокойную, холодную угрозу.

— Ева, — представил её Рива, заходя следом. — Я привел её, как ты и просил.

Ева. Кейн помнил её досье. Бывший спецназ «Гелиоса». Списана в утиль за «излишнюю жестокость».

— Ловкач, — Ева кивнула. Её голос был хриплым, прокуренным. — Крошка передает привет. Он очень расстроен из-за своих кораблей.

— Скажи Крошке, что это был налог на глупость, — Кейн махнул рукой. — Садись, Ева. Выпьешь?

— Я на службе, — ровно ответила она, но всё же подошла ближе.

Кейн смотрел на неё. На Риту (которая сейчас командовала абордажниками внизу). На Стека. — Я строю Синдикат, — сказал он. — Мне не нужны солдаты. Мне нужны стихии. Рита — это хаос. Стек — это жадность. Ты... — он посмотрел на Еву. — Ты — порядок.

— Я просто умею ломать колени, — пожала плечами Ева. — Ты видишь структуру, — Кейн наклонился вперед. — Ты видишь, где треснет.

— Я вижу, где они слабые, — поправила Ева.

— Именно, — Кейн улыбнулся. — Я не хочу, чтобы ты была солдатом, Ева. Я хочу, чтобы ты была моим законом.

— Какова моя доля? — спросила она. В её глазах не было алчности. Только профессиональный интерес.

— Десять процентов от Синдиката, — Кейн улыбнулся. — И право ломать колени любому, кто мне не понравится.

Ева посмотрела на него. Затем на Рива. Затем на шлюз. — Принято, — она села в кресло. — Когда начинаем?

— Прямо сейчас, — Кейн активировал карту. — Близнецы думают, что мы прячемся. Они думают, что мы боимся «Гелиоса». — Мы идем к ним? — Рива оживился.

— Мы идем к их тайному складу в «Кольце Воя», — Кейн улыбнулся той самой улыбкой, от которой холодело в животе. — Они думают, что мы — бешеные псы. Пора показать им, что мы — хозяева псарни.

— Мне нравится этот парень, — прошептала Ева, и в её пустых глазах впервые за долгое время мелькнул огонек азарта.

Кейн посмотрел на свою команду. На пирата, на убийцу, на идеальную машину. — Адам, — сказал он. — Курс на «Кольцо Воя». — Загрузка координат, — отозвался артефакт. — Расчетное время: 15 минут.

— Добро пожаловать в Синдикат, Ева, — сказал Кейн, откидываясь в кресле. — Не запачкай ковер. У нас тут всё-таки Империя.

Глава 15. Спарринг

Кейн любил эффективность, но ненавидел рутину.

Сидеть в кресле Шестого и слушать, как Адам зачитывает отчеты о логистике, было скучно. Синдикат рос, деньги текли рекой, но Кейну не хватало драки. Ему не хватало искусства.

— «Коготь» недоволен, — монотонно бубнил Адам, выводя данные на голографическую карту. — Они потеряли транспорт с нейроускорителями. Крошка рвет и мечет. Он объединился с «Пустынными волками». — Пусть, — Кейн крутил в пальцах стакан с водой. — Близнецы всегда были жадными идиотами.

— Они прислали ультиматум, — продолжил Адам. — Требуют компенсацию за «Целестину». — Они хотят компенсации? — Кейн изогнул бровь. — Адам, выведи на экран их базу.

На голограмме вспыхнула схема старой добывающей платформы. — Они думают, что мы — просто удачливые воры, — Кейн улыбнулся, и в этой улыбке было что-то хищное. — Они думают, что мы — стая. Но мы — Синдикат.

— Тебе нужно выпустить пар, — заметил Адам. — Твой пульс участился. — Я хочу проверить нашу инвестицию, — Кейн встал. — Приведи Еву.

Ангар «Мотылька»

Ева пришла через пять минут. Она не задавала вопросов. Она просто появилась из тени коридора, двигаясь абсолютно бесшумно. На ней был облегающий комбинезон, подчеркивающий каждую линию мышц. Она двигалась как сжатая пружина — экономно, смертельно, без единого лишнего жеста.

— Ты хотел меня видеть? — её голос был лишен интонаций. — Я хочу посмотреть, за что заплатил, — Кейн кивнул в центр ангара. — Нападай.

Ева не стала разминаться. Она просто исчезла. Для обычного человека это выглядело как телепортация. Она сократила дистанцию за долю секунды, нанося прямой удар правой рукой в челюсть.

Кейн даже не моргнул. Он не двинулся. Он просто позволил случиться. Его голова дернулась от удара. Идеальная биомеханика. Чистый импульс. — Слишком предсказуемо, — Кейн щелкнул языком. — Адам, заблокируй мне болевые рецепторы.

— Выполнено, — отозвался артефакт.

Кейн улыбнулся. — Еще раз.

На этот раз Ева не стала бить в голову. Она ударила ногой в колено, пытаясь подрезать опору. Кейн просто перенес вес на другую ногу, перехватил её лодыжку и, используя инерцию её же движения, швырнул её через плечо.

Ева перекувыркнулась в воздухе, приземлилась на ноги и тут же атаковала снова. Это был танец. Идеальный, смертоносный алгоритм. Она била в нервные узлы, в суставы, в болевые точки. Она была совершенством.

— Она хороша, — раздался голос от входа.

Кейн и Ева замерли. В ангар вошла Эра. Она была одета в тяжелый тренировочный костюм. Она не улыбалась. Она просто смотрела на Еву своими пустыми, холодными глазами.

— Ты мешаешь тесту, — ровно сказала Ева. — Ты тестируешь рефлексы, — Эра проигнорировала её. — Это неэффективно. Ты бьешь в броню, которой нет.

— Ты следующая? — Ева переключила внимание. — Нет, — Кейн поднял руку, останавливая их. — Вы будете работать в паре. Но сначала мне нужно знать, кто из вас быстрее.

— Это бессмысленно, — ровно сказала Эра. — Мои вычисления показывают, что Ева быстрее на 0.4 секунды в ближнем бою. Но я сильнее физически на 15%. — Математика — это скучно, — фыркнул Кейн. — Докажи.

Спаринг

Они не стали кланяться. Эра просто шагнула вперед. Она не приняла стойку. Она просто пошла на Еву, как танк.

Ева усмехнулась. Она была быстрее. Она поднырнула под первый замах Эры, попытавшись зайти за спину. Но Эра не стала разворачиваться. Она просто рухнула назад, на спину, используя свой вес как молот.

Ева, не ожидавшая такого нелогичного, тяжелого движения, перелетела через неё. Эра схватила её за лодыжку прямо в воздухе.

Это не было боевым искусством. Это была грубая физика. Эра, лежа на спине, просто дернула Еву на себя, используя ноги как рычаг. Ева рухнула на бетонный пол с такой силой, что гул пошел по всему ангару.

Эра оказалась сверху мгновенно. Она не била. Она просто давила. Используя свою массу и идеальную центровку, она вдавливала Еву в палубу. Ева извивалась, пыталась провести болевой прием, но Эра была слишком тяжелой, слишком стабильной. Она была горой.

— Ты нарушаешь протокол, — прохрипела Ева, пытаясь дотянуться до глаз Эры. — Это не по уставу. — Уставы пишут мертвецы, — ровно ответила Эра, усиливая давление.

Кейн щелкнул пальцами. — Стоп.

Эра мгновенно разжала захват и откатилась в сторону, вставая на ноги с идеальной, механической грацией. Она даже не запыхалась.

Ева осталась лежать на полу, тяжело дыша. Впервые за всё время на её лице было выражение — крайнее недовольство.

— Она выиграла, — констатировал Кейн, делая глоток воды. — Но она сделала это грязно. — Эффективность не бывает грязной, — ровно сказала Эра, поправляя волосы. — Результат достигнут.

— Ты проиграла, потому что думала, что она будет драться честно, — Кейн посмотрел на Еву. — А она дерется, чтобы выжить.

Ева села, потирая плечо. — Она дерется как мусорщик, — выплюнула она. — Без чести. — Она дергается как падающий лифт, — добавил Кейн. — Непредсказуемо.

— Она нерациональна, — Эра посмотрела на Еву как на сломанный инструмент. — Она — хаос, — кивнул Кейн. — А я люблю хаос.

Кейн подошел к бару, налил себе виски и сделал глоток. — Вы обе — мои лучшие инвестиции, — сказал он. — Но вы — разные инструменты.

— Эра, — Кейн посмотрел на неё. — Ты — скальпель. Ты — закон. Ты планируешь. Ты следишь за тем, чтобы Синдикат не сожрал сам себя. Ты — моя правая рука.

Затем он перевел взгляд на Еву. — А ты, — он улыбнулся шире. — Ты — кувалда. Ты — хаос. Ты — то, что я выпускаю, когда закон не справляется. Ты — моя левая рука.

Ева посмотрела на Эру. В её глазах не было зависти. Только профессиональный интерес. — Она медленная, — сказала Ева. — Зато когда она бьет, — Кейн кивнул на Эру, — враги перестают существовать. А когда бьешь ты... они просто больше не встают.

— Мы будем драться снова? — спросила Эра. — Каждый день, — кивнул Кейн. — До тех пор, пока вы не научитесь драться спина к спине.

— А если одна из нас убьет другую? — спросила Ева. — Тогда выжившая займет обе должности, — Кейн пожал плечами. — И получит всё мое виски. А теперь...

Он подошел к терминалу. — У нас есть проблема, — Кейн вывел на экран карту Сектора 4. — «Коготь» и «Пустынные волки» объединились. Они думают, что мы зализываем раны.

— Они думают, мы слабы, — Рива появился в дверях, жуя какой-то батончик. — Они думают, мы — банда, — Кейн улыбнулся. — Пора показать им, что мы — Синдикат.

— Куда летим, босс? — Рива сплюнул на пол. — К Близнецам, — ухмыльнулся Кейн. — У меня есть для них письмо.

Кейн подошел к своему креслу и сел, закинув ноги на стол. — Адам, — сказал он. — Курс на «Кольцо Воя». И включи музыку. Что-нибудь... громкое.

— Принято, — отозвался Адам. — Загружаю «Марш Империи».

Кейн закрыл глаза, улыбаясь. Синдикат «Ловкач» больше не был бандой воров. Это была чума. И она только что вышла на охоту.

Глава 16. Дипломатия свинца

Нейтральные доки Сектора 9 никогда не спали, но сегодня они задыхались. Воздух в «Слепой зоне» — этом гигантском нагромождении сваренных друг с другом грузовых контейнеров и списанных крейсеров — был густым, как расплавленный пластик. Он пах озоном, дешевым синтетическим спиртом, страхом и кровью.

Кейн Ловкач сидел в кабинете, который еще вчера принадлежал куратору Шестому. Теперь это был его офис. Императорский трон, собранный из мусора и чужого высокомерия.

Он сидел в кресле из настоящей кожи — редкая роскошь в этом секторе — и крутил в пальцах стакан с виски. Жидкость была дорогой, но вкус казался Кейну пресным. После того, что с ним сделал Адам, обычные удовольствия потеряли остроту. Вкус, боль, усталость — всё это стало просто набором данных, которые мозг обрабатывал с легкой задержкой.

— Они опаздывают, — нарушил тишину Адам. Его голос больше не был просто звуком в ушах; он был фоном, частью самого воздуха. — «Коготь» прибыл. «Пустынные волки» уже здесь. Они нервничают.

— Пусть понервничают, — Кейн сделал глоток.

— Страх — это отличный клей. Скрепляет Синдикат лучше, чем клятвы.

— Крошка потерял глаз, — напомнил Адам.

— Его биометрика зафиксировала твой голос перед тем, как ты сжег его транспорт. Он не простит.

— Я и не прошу прощения, — Кейн улыбнулся, глядя в панорамное окно. Там, внизу, в ангаре, стоял его «Мотылек». Корабль был перекрашен в матово-черный цвет с единственной красной полосой.

— Крошка думал, что он хищник. Я просто объяснил ему, что он — просто мясо.

— Ева на позиции, — доложил Адам.

— Эра докладывает, что периметр чист. Пока что.

— Пусть заходят, — Кейн щелкнул пальцами.

— Пора напомнить Сектору 13, кто здесь теперь Император.

Переговорная «Ржавый Крюк»

Место для встречи Кейн выбрал сам. Старый грузовой лифт, переделанный в переговорную. Стены из прозрачного бронепластика, за которыми, тремя этажами ниже, кипел кислотный отстойник. Если переговоры пойдут не по плану, падение вниз будет долгим и очень, очень горячим.

Крошка уже ждал его. Бывший бригадир «ТЕНИ» выглядел так, будто его собрали из запчастей разного мусора. Его лицо было маской из аугментики и шрамов, но Кейн видел то, что скрывалось за ней — животный, первобытный ужас. Крошка потерял глаз, транспорт и, что самое страшное, лицо.

С ним были «Пустынные волки». Близнецы. Два идентичных киборга с мертвыми глазами. Они стояли по бокам от Крошки, как статуи, держа руки на плазменных карабинах.

— Ловкач, — проскрипел Крошка. Его голосовой модулятор был сломан, и слова выходили с металлическим скрежетом.

— Я слышал, ты сдох.

— Слухи о моей кончине сильно преувеличены, — Кейн прошел к столу, налил себе виски в стакан, который принес с собой, и сел.

— А вот слухи о твоей храбрости, Крошка, оказались правдой. Ты действительно очень смелый. Или очень тупой. Решать тебе.

— Ты забрал мой груз! — рявкнул Крошка.

— Ты сжег мой транспорт! Мои люди!

— Я взял налог, — Кейн сделал глоток.

— Ты решил объявить мне войну. Война — дело дорогое. Налоги на войну — еще дороже.

— Ты никто! — взвизгнул один из Близнецов. Его голос был синтезированным, лишенным пола и эмоций.

— Ты — паяц! У тебя нет Синдиката! У тебя есть только один старый грузовик и шлюха с пушкой!

Кейн медленно повернул голову. Его взгляд был тяжелым, как нейтроний.

— Шлюха с пушкой, — повторил он. — Интересная характеристика.

В этот момент дверь в переговорную открылась. Вошла Ева.

Она не вошла — она возникла. Высокая, с широкими плечами пловчихи, в черном комбинезоне, который облеплял её фигуру, как вторая кожа. Она двигалась с пугающей, нечеловеческой грацией. В её глазах не было эмоций. Вообще. Это были глаза хищной рыбы, изучающей раненую рыбу.

— Господа, — Кейн улыбнулся, жестом приглашая её сесть.

— Позвольте представить вам мою... правую руку. Это Ева.

Близнецы синхронно дернулись. Их линзы сфокусировались на Еве, сканируя её.

— Угроза, — констатировал один из них.

— Устранить? — спросил второй.

— Нет-нет, — Кейн поднял палец.

— Она со мной. Она мой... специалист по переговорам.

— Мы не будем платить, — проскрежетал Крошка, пытаясь вернуть себе авторитет.

— Ты — вирус, Ловкач. Мы вырежем тебя. Мы сожжем твой Синдикат дотла.

— Вы уже пытались, — Кейн пожал плечами.

— Как я вижу, результаты... неутешительные.

Крошка зарычал. Его терпение, и без того тонкое, лопнуло. Он был массивным, привыкшим решать вопросы массой. Он привык, что люди разбегаются, когда он делает шаг вперед.

— Ты труп, Ловкач, — прошипел он, поднимаясь из-за стола. Его рука потянулась к плазменному пистолету на бедре. — Я вышибу тебе мозги прямо здесь.

Кейн не шелохнулся. Он просто смотрел на Крошку, и в его глазах плясали смешинки.

— Адам, — тихо сказал он. — Заморозь звук.

В ту же секунду звук исчез. Полностью. Исчезло гудение реактора, исчез скрежет металла, исчезло даже дыхание Евы. Наступила абсолютная, вакуумная тишина.

Крошка замер. Он нажал на спусковой крючок. Щелчок бойка. Выстрела не последовало. Оружие было заблокировано.

— Видишь ли, Крошка, — Кейн говорил, но звука не было. Слова возникали прямо в черепе Крошки, передаваемые через вибрации палубы.

— Ты думал, что я — вор. Ты думал, что я — удачливый сукин сын, который нашел лазейку.

Кейн медленно встал.

— Но ты ошибся. Я не вор. Я — налоговая инспекция.

Он кивнул Еве.

Звук вернулся с оглушительным грохотом.

Это не был выстрел из бластера. Это был сухой, резкий щелчок пневматики. Ева даже не подняла руку выше пояса. Она просто сделала шаг вперед, и её кулак, усиленный сервоусилителями, врезался точно в коленный сустав Крошки.

Звук был тошнотворным. Сочетание хруста ломающейся кости, шипения гидравлики и крика боли.

Крошка рухнул на пол, как марионетка с обрезанными нитями. Его тяжелая броня не спасла — удар Евы был рассчитан до микрона. Он прошел сквозь броню, как нож сквозь масло, раздробив сустав в пыль.

Крошка лежал на полу, скуля. Его аугментированный глаз бешено вращался, пытаясь сфокусироваться на Кейне.

Кейн не спеша подошел к нему. Он присел на корточки, так что их лица оказались на одном уровне. — Ты думал, что это война, Крошка, — сказал он тихо, почти ласково.

— Ты думал, мы будем стрелять. Но это не война. Это — аудит.

Он кивнул Еве.

— Сломай ему вторую ногу, — буднично приказал Кейн. — И руку. Левую.

Ева шагнула к Крошке. Её движения были пугающе эффективными. Никаких лишних жестов. Хруст. Еще один вопль.

Кейн встал, вытирая руки невидимой пылинкой.

— Какая предсказуемость, — сказал он, обращаясь к Близнецам.

— Вы думали, что если убьете меня, всё вернется на круги своя. Вы думали, что Империя — это просто большой корабль.

Он подошел к Близнецам. Они стояли неподвижно, их линзы мерцали, анализируя угрозу.

— Вы — машины, — сказал Кейн.

— Вы понимаете только цифры. Так вот вам математика.

Он достал из кармана планшет.

— Это список всех ваших складов, — Кейн вывел данные на экран. — Всех. Наркотики, оружие, живой товар.

— Ты блефуешь, — проскрипел один из Близнецов.

— Проверьте, — Кейн улыбнулся.

— Адам?

— Я уже в их сети, — отозвался артефакт.

— Их системы безопасности сейчас показывают им их собственные банковские счета. И они пустые.

Близнецы замерли. Их линзы синхронно моргнули.

— Вы хотели долю? — Кейн улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любого оскала.

— Вы её получили. Тридцать процентов. От всего.

— Ты... ты труп, — просипел Крошка с пола.

— «ТЕНЬ» придет за тобой.

— «ТЕНЬ»? — Кейн рассмеялся.

— Шестой?

Он подошел к терминалу на стене и активировал его. На экране появилось лицо куратора. Но это была запись. Свежая, сделанная час назад. Шестой сидел в своем новом кабинете. Он выглядел бледным, но целым.

— ...Ловкач — это ошибка, — говорил Шестой.

— Он просто вор. Мы натравим на него «Когтя» и «Волков». Они разорвут его. А когда они ослабнут, мы заберем сектор обратно.

Кейн остановил запись. В переговорной повисла мертвая тишина. Слышно было только, как где-то внизу капает кислота.

— Ты слышал? — Кейн посмотрел на Крошку.

— Твой босс только что подписал тебе смертный приговор. Он сдал тебя. Он сдал «Коготь». Он думал, что вы — пушечное мясо, которое расчистит мне путь, а потом он заберет всё себе.

Крошка смотрел на Шестого на экране. Его единственный живой глаз был полон ужаса.

— Но я — Ловкач, — Кейн улыбнулся.

— Я не люблю, когда мои пешки думают, что они игроки.

Он повернулся к Близнецам.

— Вы теперь работаете на меня, — сказал он.

— Ваша доля — десять процентов. Остальное — мне. Вы будете моими банкирами. Вы будете отмывать мои деньги. А если вы попробуете меня кинуть... — он кивнул на Еву.

— У вас есть отличный пример того, что бывает с теми, кто меня разочаровывает.

Близнецы переглянулись. Их линзы синхронно моргнули.

— Принято, — сказал один.

— Принято, — эхом отозвался второй.

— Отлично, — Кейн улыбнулся.

— А теперь, Крошка.

Бывший куратор «ТЕНИ» поднял на него полные ужаса глаза.

— Ты... ты убьешь меня?

— Нет, — Кейн покачал головой.

— Ты слишком полезен. Ты знаешь все дыры в «Слепой зоне». Ты будешь моим управляющим. Ты будешь собирать дань с этого мусора.

— Я... я буду работать на тебя? — прошептал Крошка.

— Ты будешь моим псом, — кивнул Кейн.

— Ты будешь лизать мне ботинки и приносить палку. И если ты еще хоть раз назовешь меня «вором»...

Кейн кивнул Еве. Та шагнула к Крошке. Она наклонилась. Крошка зажмурился, ожидая смерти. Но Ева просто подняла его вибронож, который выпал у него из кобуры, и положила его на стол перед Кейном.

— Он понял, — сказала она ровным голосом.

Кейн взял нож. Он подбросил его в руке.

— Видишь, Крошка? — сказал он.

— Ева понимает иерархию. А ты — нет.

Кейн подошел к панорамному окну. Внизу, в доках «Слепой зоны», кипела жизнь. Но теперь это была его жизнь.

— Адам, — сказал он.

— Да, носитель.

— Свяжись с Ривой. Скажи, чтобы грузил всё, что мы забрали у «Когтя», на «Черного Барона». Оружие, людей, корабли. Всё.

— Выполнено.

— А Близнецы? — спросил Кейн.

— Их счета уже мои, — ответил Адам.

— Я перевел их золото на наши счета.

— Умница, — Кейн улыбнулся.

— Знаешь, Адам...

— Да?

— Я начинаю понимать Шестого, — Кейн посмотрел на свое отражение в стекле.

— Он хотел всё контролировать. Он хотел, чтобы всё было по его правилам.

— Это логичное желание для существа с комплексом бога, — заметил Адам.

— Это скучно, — Кейн улыбнулся.

— Скучно, когда всё идет по плану.

Он развернулся к своей команде.

— Рива! — крикнул он в комлинк.

— Сворачиваемся. Мы летим в Сектор 4.

— Зачем? — прохрипел голос Ривы.

— Там «Волки».

— Именно, — Кейн улыбнулся.

— У нас там незаконченные дела.

Он посмотрел на Еву.

— Ты хорошо поработала, — сказал он.

— Выбери себе комнату на «Мотыльке». И купи себе новую игрушку.

Ева кивнула. В её глазах впервые за всё время промелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

Кейн подошел к терминалу и активировал двигатели «Мотылька».

— Знаешь, Адам, — сказал он, глядя, как огни станции «Слепая зона» исчезают за кормой.

— Я думал, что быть Императором — это сидеть на троне.

— А это не так? — спросил Адам.

— Нет, — Кейн улыбнулся, и в этой улыбке было чистое, незамутненное безумие.

— Быть Императором — значит заставлять королей ползать перед тобой на коленях, а потом давать им пинка под зад.

— Это... неэффективно, — заметил Адам.

— Зато весело, — Кейн щелкнул пальцами.

— Курс на Сектор 4. И включи музыку. Что-нибудь... громкое.

— Принято, — отозвался Адам.

— Загружаю «Марш Империи».

«Мотылек» рванул вперед, оставляя за спиной Сектор 9.

Кейн Ловкач не просто выжил. Он не просто построил Синдикат.

Он только что доказал, что в этом городе нет королей.

Есть только один Ловкач. И он только начал свою игру.

Глава 17. Невольничий рынок «Гадес»

Сектор 4, известный в узких кругах как «Гадес», не был местом для туристов. Это была язва на теле галактики, гнойник, где законы физики и морали сдавались под натиском жадности. Здесь торговали органами, информацией и людьми. Последнее, по мнению Кейна, было самым скучным бизнесом. Слишком много криков, слишком мало эстетики.

«Мотылек» и «Черный Барон» Ривы вынырнули из слепого прыжка прямо на границе атмосферы газового гиганта, в тени которого прятался рынок. «Гадес» был не станцией. Это был скелет древнего левиафана, космического кита, умершего тысячи лет назад. Его ребра теперь служили причалами, а гниющие внутренности — торговыми рядами.

— Воняет, — констатировал Рива, появляясь в рубке. От него пахло дешевым табаком и оружейной смазкой.

— И почему все «респектабельные» рынки рабов всегда пахнут дохлятиной?

— Потому что свобода — это дорого, а отчаяние — дешево, — Кейн стоял у панорамного окна, глядя на хаос внизу.

— Адам, статус систем «Голиафа».

— Они знают, что мы здесь, — отозвался артефакт.

— Их сканеры пытаются пробить нашу маскировку. Безуспешно. Но они нервничают.

— Пусть понервничают, — Кейн улыбнулся.

— Нервные люди совершают ошибки. А ошибки — это дыры в бюджете.

— Крошка передал данные, — подал голос Стек, который сидел в углу рубки, потягивая виски прямо из бутылки. — Рынок контролируют «Пустынные волки». Те самые Близнецы. У них там целая армия. Бывшие вояки, наемники, психи с пушками. Они ждут нас.

— Они ждут «Ловкача», — Кейн усмехнулся.

— Они ждут вора, который придет за их золотом. Они не ждут налогового инспектора.

— Налогового инспектора? — Рива фыркнул. — Кейн, ты пугаешь меня больше, чем «Гелиос». Ты начинаешь говорить как политик.

— Я и есть политик, — Кейн оскалился.

— Самый опасный политик в Секторе. Я предлагаю услуги, от которых нельзя отказаться.

Рынок «Гадес», Уровень 4: «Мясной ряд»

Рынок встретил их шумом. «Гадес» был ульем. Здесь торговали всем: от украденных ИскИнов до органов, вырезанных прямо из криокапсул. Но главной валютой здесь были люди.

Кейн шел по центральной магистрали рынка. Его сопровождали Рива, Эра и Ева. Эра шла впереди. Она двигалась как танк — прямая спина, тяжелый шаг, взгляд сканирует углы. Люди расступались перед ней. От нее пахло смертью и озоном. Рива шел слева, жуя зубочистку. Его рука лежала на дробовике. Он выглядел как стихийное бедствие, которое просто идет по своим делам. Кейн шел в центре. Он не прятал лицо. Он хотел, чтобы его видели. Император должен быть виден.

— Рынок рабов, — фыркнул Стек, который плелся сзади.

— Какая безвкусица. Рабов нужно пускать на органы, это выгодно. А эти... сентиментальные идиоты, которые их покупают... они платят за бракованный товар. — Заткнись, Стек, — бросил Кейн, не оборачиваясь. — У меня на тебя другие планы.

Они вышли на площадь Аукционов. Это была гигантская чаша, вырубленная в скале. Внизу, на круглой арене, стояли клетки. В клетках были люди. Мужчины, женщины, дети. Разных рас. Изможденные, испуганные, злые. Над ареной висел голографический счетчик: «Лот 44-Б. Женщина. Бывший пилот. Цена: 50 000».

— Они продают пилотов, — процедил Рива.

— Этих ребят. Я знаю этот тип. Они из «Гончих». Частный военный отряд.

— Они облажались, — Кейн пожал плечами.

— Теперь они — товар.

— Это расточительство, — фыркнул Стек.

— Пилот стоит дорого, но его содержание...

— Заткнись, Стек, — повторил Кейн. Он смотрел не на рабов. Он смотрел на покупателей.

В VIP-ложе, нависающей над ареной, сидели «сливки» Сектора. Близнецы из «Пустынных волков» — их бледные лица были похожи на маски смерти. Рядом с ними сидел толстый, потный мужчина в шелках

— Борг, местный «король» контрабанды.

— Ловкач, — прошипел голос в комлинке. Это был Адам.

— Я взломал их внутренние протоколы. Это не просто рынок. Это логистический узел «Гелиоса».

— Что? — Кейн замер. — «Гелиос» отмывает здесь деньги, — продолжил Адам.

— И не только. Они используют «Гадес» как перевалочный пункт для живого товара. Но это прикрытие. Они ищут здесь... определенных людей. Тех, кто может быть полезен для их экспериментов.

Кейн сжал кулак. — Значит, «Гелиос» спонсирует работорговлю, — прошептал он.

— А «ТЕНЬ» это покрывает. Какая милая корпоративная семья.

— Босс, — голос Ривы в комлинке стал серьезным.

— Нас сканируют. «Волки» внизу. И наверху, на галереях, снайперы. Нас взяли в коробочку.

— Я знаю, — Кейн улыбнулся.

— Адам, отключи их внешние динамики. Я хочу, чтобы мой выход был громким.

В ту же секунду весь рынок «Гадеса» погрузился в тишину. Не просто тишина. Исчез гул толпы, исчезла музыка, исчезли крики зазывал. Наступила вакуумная пустота звука.

А затем Кейн шагнул вперед, выходя из тени на свет арены.

Близнецы в VIP-ложе заметили его первыми. Их линзы синхронно вспыхнули красным.

— Лов... ка, — проскрипел один из них по общей связи.

— Нарушение...

Кейн не стал ждать. Он поднял руку и щелкнул пальцами.

В ту же секунду Борг, «король» контрабандистов, который сидел рядом с Близнецами, начал задыхаться. Его горло не было сдавлено. Его никто не трогал. Но его гортань просто... перестала пропускать воздух.

— Адам, — прошептал Кейн.

— Дай ему голос. На пять секунд.

Борг рухнул на колени, царапая горло. Его импланты мигали красным — удушье.

— Я... слушаю... — прохрипел он, хотя не открывал рта. Голос Адама звучал прямо из его гортани.

— Это не ограбление, — сказал Кейн. Его голос разнесся по всей арене, чистый и громкий.

— Это налог.

Борг вытаращил глаза. Близнецы вскочили, вскидывая оружие. Но их люди внизу, на арене, замерли. Они видели Императора. И они видели, как только что задохнулся один из самых влиятельных людей сектора, даже не коснувшись его.

— Вы используете мои маршруты, — Кейн говорил спокойно, его голос разносился по всей арене.

— Вы используете мои каналы сбыта. Вы используете моих людей.

Он сделал шаг вперед. Ева и Эра встали по бокам, как черные ангелы смерти.

— Вы платите за защиту, — продолжил Кейн.

— Но защита стоит денег.

— Ты покойник, Ловкач! — взревел один из Близнецов, вскидывая тяжелый плазмер.

— Это территория «Пустынных волков»!

— Была, — кивнул Кейн.

Ева не двинулась с места. Она просто смотрела на Близнеца, который целился в Кейна. А вот Эра сделала шаг вперед. Она не достала оружие. Она просто подошла к краю VIP-ложи, где сидели прихвостни Близнецов. Она схватила одного из них за плечо.

Это не было ударом. Это было движение настолько быстрое, что глаз не успевал его фиксировать. Эра просто развернула громилу и швырнула его вниз, на арену. Полет занял две секунды. Громила врезался в клетку с рабами, снеся её напрочь. Рабы в ужасе бросились врассыпную.

— Это было неэффективно, — ровным голосом сказала Эра. — Но зрелищно.

Близнецы открыли огонь. Но они стреляли не в Кейна. Они стреляли в Еву. Они были умнее. Они знали, что Кейн — мозг. Ева — его щит.

Плазменные заряды ударили в щит, который Ева выставила одной рукой. Воздух затрещал от напряжения. Кейн даже не обернулся.

— Адам, — сказал он.

— Забери их деньги.

— Выполняю, — отозвался артефакт.

— Все счета Близнецов. Все их подставные фирмы. Все их заначки. Ноль.

— Нет! — взвизгнул один из Близнецов, глядя на свой планшет.

— Ты не можешь! Это невозможно!

— Я — Ловкач, — Кейн улыбнулся.

— Я могу всё.

Он подошел к парапету ложи. Внизу, на арене, царил хаос. Рабы разбегались, люди «Волков» пытались их поймать, люди Ривы (которые спустились следом) начали стрелять в «Волков» просто ради веселья.

— Слушайте меня все! — крикнул Кейн, и его голос, усиленный Адамом, перекрыл грохот выстрелов.

— Слушайте меня, крысы!

Все замерли. Даже Близнецы перестали стрелять.

— Вы думаете, что вы волки? — Кейн обвел взглядом толпу.

— Вы — паразиты. Вы живете в грязи, потому что боитесь выйти на свет.

Он посмотрел на Близнецов.

— Вы решили объявить мне войну. Вы решили, что можете забрать мой груз.

Вы решили, что можете убить моих людей.

Кейн улыбнулся.

— Вы — идиоты.

Он достал из кармана пульт.

— Я не буду вас убивать, — сказал он.

— Убивать вас — невыгодно. Мертвецы не платят налоги.

Он нажал кнопку. В дальнем конце рынка, там, где находились ангары, раздался взрыв. Но это не был взрыв бомбы. Это был звук опускающихся переборок.

— Адам, — сказал Кейн.

— Блокировка сектора.

— Выполнено, — отозвался артефакт.

— Все шлюзы закрыты. Связь с внешним миром отключена. «Гадес» теперь принадлежит мне.

Кейн посмотрел на Близнецов.

— Вы хотели войны? — спросил он.

— Вы её получили. Теперь этот рынок — мой.

— Ты не можешь... — просипел один из Близнецов.

— Я только что сделал, — Кейн улыбнулся.

— Это не благотворительность. Это бизнес.

Он подошел к толстому Боргу, который всё еще сидел на полу, пытаясь прийти в себя.

— Ты, — Кейн ткнул в него пальцем.

— Ты теперь мой казначей. Ты будешь собирать налоги с каждого торговца в этом секторе.

— Я... я не... — Борг задыхался.

— Ты будешь, — Кейн улыбнулся. — Потому что если ты не будешь, Ева отрежет тебе ноги. Она умеет делать это так, что ты будешь жить еще неделю, чувствуя, как черви жрут твои раны.

Ева, стоявшая всё это время неподвижно, сделала едва заметный шаг вперед. Борг закивал так быстро, что его второй подбородок затрясся.

— А вы, — Кейн посмотрел на Близнецов.

— Вы теперь работаете на меня. Вы поставляете мне информацию.

Вы поставляете мне людей. И если я узнаю, что вы прячете от меня хотя бы один кредит...

Он не закончил. Он просто посмотрел на Еву.

— Я понял, — прохрипел один из Близнецов.

— Мы... мы согласны.

— Я знаю, — кивнул Кейн.

Он развернулся и пошел обратно к выходу.

— Рива! — крикнул он.

— Грузи товар!

— Какой товар? — отозвался Рива снизу.

— Тут только дохляки и мусор!

— Всех, — отрезал Кейн.

— Всех рабов. Грузи их на «Голиаф» Стека.

— Что?! — Стек, который уже успел спуститься и начать мародерствовать, замер.

— Зачем нам эти мешки с костями? Они же ничего не умеют!

— Они научатся, — Кейн остановился.

— Или умрут. Мне плевать.

Он посмотрел на Стека.

— Мы открываем новый бизнес, — сказал Кейн.

— Мы — «Товарищество на вере».

— Какое еще товарищество? — простонал Стек.

— Рабовладельческое, — ухмыльнулся Кейн.

— Слушай внимательно, Стек. Свободный человек — это потребитель. Он покупает выпивку, он покупает шлюх, он играет в карты. Раб — это просто мясо. Он ест баланду и работает до смерти.

Кейн подошел к Стеку вплотную.

— Я не хочу быть мясником, Стек, — его голос стал тише.

— Я хочу быть владельцем казино. Свободные люди тратят больше кредитов. Поэтому мы будем давать им иллюзию свободы. Мы будем давать им работу. Мы будем давать им еду. А взамен...

Он щелкнул пальцами.

— Взамен они будут платить нам.

Стек смотрел на него, открыв рот.

— Ты... ты псих, — выдохнул он.

— Это же... это гениально. Это самое безумное, что я слышал.

— Я знаю, — Кейн похлопал его по плечу.

— А теперь иди грузи рабов. И проследи, чтобы Борга не придушили по дороге. Он мне нужен.

Кейн развернулся и пошел к выходу из рынка.

— Адам, — сказал он.

— Да, носитель.

— Свяжись с Эрой.

— Она на связи.

— Скажи ей, что «Первая Рота» теперь официально называется «Гвардией Императора». Выдай им форму. Черную. С моим логотипом.

— Выполнено.

Кейн вышел на посадочную площадку. «Мотылек» ждал его, двигатели тихо гудели. К нему подошел Рива.

— Босс, — сказал он, вытирая кровь с рук.

— Это было... чисто. Слишком чисто для нас.

— Мы растем, Рива, — Кейн похлопал его по плечу.

— Мы больше не банда. Мы — корпорация.

Он посмотрел на небо.

— А теперь, — Кейн улыбнулся, и в этой улыбке было обещание ада для всей галактики,

— мы летим в Сектор 0.

— К «Ядру»? — спросил Рива.

— Нет, — Кейн покачал головой.

— У меня есть дела поважнее.

Он активировал комлинк.

— Стек, — сказал он.

— Свяжись с Близнецами. Скажи им, что их первая задача — отправить «Голиаф» с рабами на «Гадес».

— Зачем? — не понял Стек.

— Мы же только что...

— Мы возвращаем товар, — ухмыльнулся Кейн. — Но с наценкой.

— С какой наценкой? — спросил Стек.

— Мы берем с «Гелиоса» плату за возврат их собственного товара, — Кейн рассмеялся.

— Плюс компенсация за моральный ущерб. Плюс налог на проход через Сектор 9.

Стек на секунду замер. А затем он расхохотался. Это был смех маньяка.

— Кейн, — прошептал он. — Ты — чертов гений.

— Я знаю, — Кейн поднялся по трапу «Мотылька».

— Адам, курс на «Слепую зону».

— Выполняю.

Корабль оторвался от земли. Кейн смотрел, как «Гадес» уменьшается в размерах.

— Знаешь, Адам, — сказал он, наливая себе виски.

— Я начинаю получать от этого удовольствие.

— От вымогательства? — спросил Адам.

— От порядка, — Кейн сделал глоток.

— В хаосе нет прибыли. В хаосе есть только шум. А я люблю, когда тихо.

— Это парадокс, — заметил Адам.

— Это бизнес, — Кейн улыбнулся.

— А теперь иди сюда. Мне нужно, чтобы ты посчитал, сколько кредитов мы заработали за сегодня.

И напомни мне купить Еве новый костюм. Она хорошо поработала.

«Мотылек» рванул в небо, оставляя за собой «Гадес» — рынок, который только что сменил владельца, даже не заметив этого. Кейн Ловкач не просто грабил империю. Он становился ею.

Глава 18. Штурм «Гадеса»

Сектор 4 не прощал ошибок. Это была территория беззакония, где право сильного измерялось калибром плазмы и скоростью реактора. Но то, что собирался сделать Кейн, не было безумием. Это была симфония. Симфония хаоса, дирижировать которой должен был он один.

— Они нас ждут, — голос Адама в черепе звучал как шелест сухих листьев. — Флот «Пустынных Волков» перекрыл сектор. Три тяжелых крейсера, двенадцать фрегатов. Плюс мелочь. Около сорока вымпелов. — Они ждут «Мотылек», — Кейн улыбнулся, глядя на тактическую карту. — Они ждут одинокого психа на быстром корыте. Они ждут шоу. — А мы дадим им оперу, — проскрипел в комлинке голос Ривы. — «Черный Барон» готов. Мои мальчики чешут кулаки. Они скучали.

Кейн сидел в кресле «Мотылька», закинув ноги на панель управления. Справа от него, в кресле второго пилота, сидела Ева. Она не шевелилась. Она смотрела на тактическую схему, и её глаза — холодные, пустые глаза хищника — не выражали ничего. Она была идеальным инструментом. Оружием, которое Кейн только что достал из коробки.

— Стек, — Кейн активировал связь. — Твой выход. — Наконец-то, — прохрипел голос пирата. — Я уже думал, ты забыл про старого друга.

На главном экране вспыхнула схема «Гадеса». Рынок рабов располагался в брюхе мертвого левиафана — старой перерабатывающей станции, которая давно должна была стать мусором, но почему-то всё еще летала. — Твоя задача, — сказал Кейн, — создать шум. Очень много шума. Я хочу, чтобы «Волки» думали, что ты пришел за их золотом. — Золото — это скучно, — хохотнул Стек. — Я пришел за их кораблями.

— Отвлеки их, — Кейн улыбнулся. — Покажи им шоу. А мы пройдем через черный ход.

Тридцать секунд до контакта

— Адам, — Кейн щелкнул пальцами. — Режим «Призрак». — Выполняю, — голос артефакта стал глубже, вибрируя в костях. — Я перехватил протоколы идентификации «Гелиоса». Для их радаров мы — «Медэвакуация-7». Срочный рейс с больными хомячками. — Смешно, — фыркнул Кейн. — Рива, ты готов? — Мои мальчики уже целуют свои стволы на прощание, — раздался рык Ривы. — «Голиаф» готов блевать огнем.

— Начинаем, — скомандовал Кейн.

«Мотылек» и «Черный Барон» Стека вывалились из слепого прыжка прямо в тыл флоту «Пустынных Волков».

Кейн не стал ждать. — Адам, — сказал он. — Музыка.

В эфире, на частоте «Пустынных Волков», вместо криков и мата внезапно заиграла музыка. Громкая, бравурная, издевательская. Это была старинная земная мелодия — «Полёт валькирий».

— Это не Ловкач! — заорал кто-то на частоте «Волков». — Это Стек! Это Стек, ублюдок!

— Привет, мальчики! — голос Стека, искаженный вокодером, звучал как смех безумца. — Скучали по мне?

«Черный Барон» открыл огонь. Но это не был бой. Это был избиение. Стек не пытался уничтожить флот «Волков». Он был слишком быстр для них. Он танцевал. Его крейсер, тяжелый и неповоротливый на вид, двигался как змея. Он бил по двигателям, по оружейным портам, по антеннам связи. Он не убивал. Он ослеплял и обезоруживал.

— Это не пиратский налет, — прошептал Адам в ухо Кейну. — Это хирургическая операция. — Это искусство, — поправил Кейн.

Пока «Черный Барон» Стека устраивал в космосе огненное шоу, отвлекая на себя весь флот «Волков» и подтягивающиеся силы «Гелиоса», «Мотылек» нырнул вниз.

— Гравитация на нуле, — сообщил Адам. — Я глушу их сенсоры. Мы — пустота.

Кейн вел корабль прямо к вентиляционной шахте перерабатывающего завода, примыкавшего к рынку «Гадес». — Высадка, — скомандовал он. — Ева. Ты со мной.

Внутри «Гадеса»

Ева двигалась как тень. Кейн и она вышли из сервисного шлюза в технические тоннели рынка. Здесь пахло озоном, мочой и дешевым синтетическим мясом.

— План здания, — Кейн активировал голограмму. — Аукцион в центральном зале. Стек отвлекает их наверху. Рива... — Я уже здесь, — раздался рык Ривы. — «Волки» злые. Они потеряли три корыта. Они спускаются вниз. — Пусть, — кивнул Кейн. — Пусть спустятся. Мы подождем их внизу.

— Это не по плану, — ровным голосом сказала Ева. — Нас численно превосходят. Сорок к одному. — Я знаю, — ухмыльнулся Кейн. — Поэтому мы не будем драться честно.

Они спустились на нижние уровни. Здесь, в «Гадесе», располагались загоны для «живого товара». Кейн шел по коридору, и его шаги эхом отдавались от ржавого металла. Он чувствовал запах. Запах немытых тел, страха и дерьма.

— Ненавижу работорговцев, — прошептал Кейн. — В них нет стиля. — Это неэффективно, — отозвался Адам. — Рабский труд имеет низкий КПД. — Дело не в экономике, — Кейн остановился. — Дело в эстетике. Рабство — это вульгарно.

Они вышли в главный зал. Это была арена. Огромная яма, окруженная ярусами клеток. Внизу, на песке, стояли рабы. Сотни людей. Изможденные, грязные, с номерами на груди. А вокруг них, на песке, стояли «Пустынные Волки».

— Где товар? — прорычал один из них, судя по нашивкам — капитан. — Где нейроускорители? — Там, — Кейн кивнул в сторону. — В мусоре.

Капитан «Волков» обернулся. Его лицо было красным от ярости. — ЛОВКАЧ! — взревел он. — Мочи его!

Но выстрела не последовало. Капитан «Волков» попытался нажать на спуск своего плазмера. Но палец не слушался. Он посмотрел на свою руку. — Что за... — прохрипел он. — Моторика... отказ...

— Адам, — прошептал Кейн. — Блокировка периферии.

Артефакт сработал. «Волки» не могли двигаться. Их импланты, их мышечные усилители — всё было переведено в режим ожидания. Они стояли, как статуи, не в силах даже моргнуть.

— Это не грабеж, — Кейн шагнул вперед, выходя на свет. — Это конфискация.

Ева двигалась рядом с ним. Она не смотрела на рабов. Она сканировала углы, потолки, тени. Она была идеальным стражем.

— Адам, — сказал Кейн. — Вскрой их счета. — Выполняю, — отозвался артефакт. — Все активы «Пустынных Волков». Все их заначки. Все их долги.

— Вы хотели войны? — Кейн подошел к капитану «Волков», который стоял, парализованный, с пеной у рта. — Вы её получили.

Кейн достал свой вибронож. Он не был громоздким. Это был тонкий, изящный инструмент. — Я мог бы убить тебя, — сказал Кейн, наклоняясь к капитану. — Но это не прибыльно. Мертвецы не платят налоги.

Он нажал кнопку на рукояти ножа. Лезвие раскалилось добела. — Я просто заберу твою долю, — прошептал Кейн.

Он приложил лезвие к бедру капитана. Не к броне — к стыку между бронепластинами. Пластик задымился. Кожа начала шипеть. Кейн не резал. Он выжигал. Он выжигал подкожные импланты связи и банковские чипы, которые были вшиты прямо в плоть «Волков».

Капитан выл. Но звука не было — Адам блокировал его голосовые связки.

— Это налог, — сказал Кейн, переходя к следующему. — Налог на глупость.

Ева стояла рядом, наблюдая за этим с профессиональным интересом. — Эффективность: 99%, — констатировала она. — Время обработки одного объекта: 12 секунд. — Слишком медленно, — бросил Кейн, переходя к следующему. — Ускорься.

Рива и Стек

Пока Кейн «собирал налоги» внизу, наверху творился ад.

Рива на «Голиафе» сошел с ума. Его тяжелый грузовоз, переделанный в рейдер, танцевал между обломками. Он не использовал главные орудия. Он использовал гравизахваты. Он подхватывал остовы разбитых кораблей «Волков» и швырял их в крейсеры «Гелиоса», которые пытались зайти в сектор.

— Это не бой, это свалка! — ревел Рива, размазывая кровь по лицу (он разбил нос о консоль, когда уходил от торпеды). — Я люблю этот сектор!

А Стек... Стек на «Черном Бароне» играл. Он влетел в самую гущу флота «Гелиоса» — тяжелых, неповоротливых линкоров. — Адам, — смеялся он в комлинк. — Покажи им фокус.

Адам перехватил управление магнитными захватами самой станции «Гадес». Огромные, ржавые клешни, предназначенные для перемещения рудовозов, ожили. Они начали хватать корабли «Гелиоса».

Огромный линкор «Гелиоса», пытавшийся навести порядок, внезапно оказался схвачен за крылья тремя ржавыми клешнями. — Какого черта?! — орал адмирал «Гелиоса» по связи. — Станция, это вы?! — Станция не отвечает, — отвечал Адам голосом диспетчера. — Критическая ошибка.

Стек, смеясь, пролетел сквозь строй, расстреливая двигатели тех, кого не схватила станция. — Это мой налог! — орал он в эфир. — Налог на проход! Платите, ублюдки!

Нижние уровни

Кейн закончил с «Волками». Капитан «Пустынных Волков» лежал на полу. Живой. Лишенный всех имплантов, всех денег, всех связей. Он был пуст.

— Ты свободен, — сказал Кейн, перешагивая через него. — Теперь ты действительно один из них.

Он активировал комлинк. — Рива. Стек. Уходим. — Еще пять минут! — проорал Рива. — У меня тут флот «Гелиоса» пытается меня поцеловать! — Заканчивай, — отрезал Кейн. — Ева, за мной.

Они вышли из загона рабов. Кейн подошел к терминалу управления рынком. — Адам, — сказал он. — Слей их казну. — Выполняю. — Голос Адама стал торжественным. — Все счета «Пустынных Волков». Все страховые фонды «Гелиоса», которые не были защищены. Сто сорок миллионов кредитов.

— Переведи всё Стеку, — ухмыльнулся Кейн. — На модернизацию.

Внезапно по станции прошел тяжелый удар. — Они прорвались, — доложил Адам. — «Волки» спустились на ваш уровень. Двадцать человек. Тяжелая броня.

— Ева, — Кейн улыбнулся. — Развлечение.

Ева не ответила. Она просто шагнула вперед.

Это не было похоже на бой. Это было похоже на казнь. Ева двигалась быстрее, чем позволяла человеческая физика. Первый «Волк», выбежавший из коридора, даже не успел поднять оружие. Ева схватила его за запястье и локоть. Раздался хруст. Она использовала его же инерцию, чтобы швырнуть его в толпу сослуживцев.

Она не стреляла. Она убивала руками. Она использовала их оружие против них. Она вырывала стволы из рук вместе с руками. Она била по сочленениям брони, и люди в титане падали, задыхаясь от собственных сломанных ребер, пробивших легкие.

Кейн стоял за её спиной. Он не помогал. Он просто смотрел. — Эффективно, — сказал он. — Я оптимизирую, — ровным голосом ответила Ева, сворачивая шею очередному наемнику.

— Время, — сказал Адам. — «Гелиос» сбросил абордажные команды.

— Уходим, — кивнул Кейн. — Стек, Рива, уводите флот. — А как же ты?! — проорал Рива. — У меня свидание, — Кейн активировал комлинк. — «Мотылек», ко мне.

— Я не могу сесть здесь, — отозвался Рива. — Слишком тесно. — Я не жду посадку, — Кейн посмотрел наверх.

В потолке ангара был технический люк. — Адам, — сказал Кейн. — Рассчитай траекторию.

«Мотылек» Стека и «Голиаф» Ривы в этот момент устроили в космосе настоящий ад. Они использовали станцию как щит, заманивая флот «Гелиоса» и остатки «Волков» в перекрестный огонь.

Кейн активировал магнитные захваты на своих ботинках. — Ева, — сказал он. — На спину.

Ева не спорила. Она подошла к нему и обхватила его торс руками, прижавшись к спине. Её хватка была железной.

— Адам, — сказал Кейн. — Три. Два. Один.

В ту же секунду «Мотылек» Ривы, уходя от залпа крейсера, прошел в пике прямо над крышей ангара. Кейн активировал магнитные захваты.

Их дернуло вверх с такой силой, что у Кейна потемнело в глазах. Ева вцепилась в него мертвой хваткой. «Мотылек» Ривы, не останавливаясь, уносил их в космос, прямо из пасти «Гелиоса».

Борт «Мотылька»

Кейн лежал на палубе, тяжело дыша. Ева стояла над ним, готовая к бою, но в коридоре было пусто.

— Мы ушли, — доложил Рива по связи. — «Волки» остались с носом. Стек ржет и говорит, что теперь он богат. — Мы тоже, — Кейн сел, потирая плечо. — Адам, перевод завершен? — Все активы «Волков» переведены на счета Стека, — ответил артефакт. — «Гелиос» в ярости. Они объявили «Волков» террористами.

— Отлично, — Кейн улыбнулся. — Пусть убивают друг друга.

Он посмотрел на Еву. Она стояла, глядя на него своими пустыми глазами. — Ты хорошо поработала, — сказал Кейн. — Я выполняла задачу, — ответила она. — Ты спасла мне жизнь, — Кейн подошел к ней. — Это больше, чем задача.

Ева смотрела на него. — Ты не такой, как Шестой, — вдруг сказала она. — Я хуже, — ухмыльнулся Кейн. — Я умнее.

Он подошел к бару, который нашел в каюте Шестого. Налил два стакана. Один он протянул Еве. — Пей, — сказал он. — Ты теперь часть Синдиката.

Ева взяла стакан. Она понюхала его. — Это неэффективно. Алкоголь снижает реакцию. — Это не для реакции, — Кейн сделал глоток. — Это для того, чтобы не сойти с ума.

Он подошел к терминалу. — Адам, — сказал он. — Свяжись с Близнецами. — На связи, — тут же возник голографический образ двух бледных лиц. — Вы всё видели, — сказал Кейн. — Мы видели, — проскрипел один из Близнецов. — Ты забрал наши деньги. Ты забрал наш товар. Ты унизил нас. — Я спас ваши шкуры, — отрезал Кейн. — «Гелиос» хотел сжечь вас. Я просто забрал свою долю.

— Мы не будем платить налог, — прорычал второй Близнец. — Будете, — Кейн улыбнулся. — Потому что если вы не заплатите, я не буду вас защищать. А «Гелиос»... «Гелиос» очень зол. Они потеряли нейроускорители. Они потеряли людей. Они потеряли лицо.

Кейн наклонился к камере. — Вы будете платить мне, — сказал он тихо. — За каждый кредит, который вы отмоете. За каждый корабль. Вы будете моим кошельком. А если вы решите взбунтоваться...

Он кивнул в сторону. Ева стояла там. Она молча подняла руку и сжала кулак. Сервоприводы в её руке тихо загудели. Металл заскрипел. — Она придет к вам, — сказал Кейн. — И она не будет собирать налоги.

Близнецы молчали. Их линзы мигали. — Мы поняли, — наконец выдавил один из них. — Я знаю, — кивнул Кейн. — Свободны.

Связь оборвалась.

Кейн остался один. Он посмотрел на Еву. — Добро пожаловать в Синдикат, — сказал он. — Располагайся.

Он подошел к штурвалу. — Адам, — сказал он. — Курс на «Слепую зону». — Выполнено.

Кейн посмотрел на свое отражение в стекле. Он не был вором. Он не был Императором. Он был чем-то большим. Он был Пауком. И он только что начал плести свою паутину.

Глава 19. Хаос в клетках

Станция «Гадес» умирала.

Кейн чувствовал это не через датчики «Мотылька», который всё еще висел в доке, а через Адама. Артефакт был подключен к нервной системе станции. Он чувствовал, как «Пустынные Волки» пытаются восстановить контроль над секторами, как «Гелиос» перегруппировывает флот, и как Стек с Ривой методично, с садистским удовольствием, превращают флот «Волков» в космический мусор.

Но Кейну было плевать на космос. Его внимание было приковано к тому, что находилось под ногами.

— «Гадес» — это не рынок, — прошептал Кейн, глядя на схему станции. — Это мясокомбинат.

— Подтверждаю, — отозвался Адам. — В нижних ярусах зафиксированы криокапсулы. Состояние груза: критическое. Высокая смертность.

— Они не товар, — процедил Кейн. — Они — инвентарь.

Он встал. — Рива, — бросил он в комлинк. — Стек. Заканчивайте танцы наверху. Заблокируйте выходы. Я не хочу, чтобы «Волки» разбежались. — Понял, босс, — прохрипел Рива. — Мы тут как раз нашли их арсенал. Хорошие пушки. — Не тратьте всё, — бросил Кейн. — Оставьте немного для гостей.

Он повернулся к Еве. — Снимай броню, — приказал он. Ева молча подчинилась. Она сбросила тяжелый тактический жилет, оставшись в облегающем термобелье. — Ты идешь со мной, — сказал Кейн. — Ты — моя тень. Если я скажу «умри» — ты умрешь. Если я скажу «убивай» — ты будешь убивать, пока я не остановлю тебя. Поняла? — Поняла, — ровным голосом отозвалась Ева. В её глазах не было страха. Только пустота.

— Адам, — Кейн активировал общую связь. — Вскрой их системы безопасности. Все уровни. Я хочу, чтобы каждый замок, каждая клетка и каждая турель в этом секторе стали моими. — Выполняю, — отозвался артефакт. — Протокол «Вавилон».

Нижние уровни, Сектор Грузовых Контейнеров

Кейн шел по коридору, и «Слепая зона» подчинялась ему. Это было странное, жуткое зрелище. Обычно такие места гудят. Генераторы, крики, звон цепей. Сейчас было тихо.

Тишина наступила потому, что Адам перехватил управление. Все двери, ведущие в жилые блоки «Гелиоса» и посты охраны, заблокировались наглухо. Турели в потолке, которые должны были стрелять по чужакам, теперь поворачивались, отслеживая своих бывших хозяев.

Кейн подошел к массивной гермодвери, ведущей в грузовой терминал. — Открой, — сказал он.

Замок щелкнул. Дверь отъехала в сторону, и в нос ударила вонь. Смесь немытых тел, экскрементов, дешевого дезинфектора и страха.

Это был загон. Огромный, вырубленный в скале зал. Вдоль стен тянулись ярусы клеток. В клетках сидели, лежали и стояли люди. Разные. Зеленые, синие, с шестью руками, с чешуей, с кожей цвета пепла. Рабы.

Но они не кричали. Они смотрели. Сотни глаз следили за человеком в черном, который стоял на верхнем ярусе.

— Адам, — сказал Кейн. — Системное сообщение. — Выполняю.

Голос Кейн не стал транслировать через динамики. Он использовал акустику самой станции. Его голос, усиленный и искаженный, стал громовым, заполнив каждый угол «Гадеса». — Внимание всем секторам, — произнес Кейн. — Говорит Ловкач.

Рабы внизу замерли. — Вы — товар, — продолжил Кейн. — Вы — цифры в чьих-то отчетах. Вас купили, вас продали, вас сломали.

Он сделал паузу. — Это закончилось.

Кейн подошел к терминалу охраны, который всё еще работал — Адам держал питание. — Адам, — сказал он. — Открой все клетки.

— Выполняю.

Раздался оглушительный, скрежещущий звук. Это был звук сотен магнитных замков, отключившихся одновременно.

Рабы не сразу поняли. Они сидели, смотрели, не веря. А затем один из них — огромный, покрытый шрамами трандошанин — ударил по силовому полю, которое только что исчезло.

Это стало сигналом.

Зал взорвался. Это не был крик радости. Это был рев. Рев тысячи глоток, которые слишком долго молчали.

Рабы хлынули из клеток. Они бросились на охранников, которые в панике пытались отступить. Но турели в потолке, теперь подчинявшиеся Адаму, методично расстреливали тех, кто пытался сопротивляться.

Это была не резня. Это был урожай.

Кейн стоял на балконе, глядя на это безумие. Он не чувствовал жалости. Жалость — это эмоция, а эмоции мешают бизнесу. Он чувствовал удовлетворение. Это было... эстетично. Хаос, рожденный его волей.

— Адам, — сказал Кейн. — Склады. — Склады охраны заблокированы, — доложил артефакт. — Но я могу открыть их для тебя. — Открывай. И переключи систему пожаротушения. Я хочу, чтобы она поливала их не пеной, а плазмой.

— Это приведет к декомпрессии сектора, — заметил Адам. — Значит, не будем медлить, — ухмыльнулся Кейн.

Арсенал

Кейн спустился вниз. Ева шла за ним. Она двигалась сквозь хаос, как акула сквозь косяк рыб. Рабы, обезумевшие от свободы, не трогали её. Они чувствовали в ней что-то... чужое. Более страшное, чем охранники.

Кейн подошел к арсеналу. Адам уже вскрыл замки. Огромные ворота ангара, где «Волки» хранили награбленное, были открыты.

Кейн вошел внутрь. Ряды ящиков. Бластеры. Гранаты. Тяжелые дезинтеграторы.

Кейн подошел к консоли. — Адам, — сказал он. — Общий канал. — Готов.

— Слушайте меня, — голос Кейн снова прогремел по станции. — Вы свободны.

Рабы внизу замерли. Те, кто еще не успел убить охранника, посмотрели наверх.

— Вы можете уйти, — продолжил Кейн. — Адам открыл шлюзы. Станция «Гадес» больше не тюрьма. Вы можете забрать эти корабли, — он кивнул на доки. — Забрать этот мусор и лететь на все четыре стороны.

По толпе прошел ропот. — Но! — голос Кейн стал стальным. — «Гелиос» не простит этого. «Пустынные Волки» не простят. Они вернутся. И они приведут флот.

Он сделал паузу, обводя взглядом тысячи лиц. — Вы можете бежать. И сдохнуть в пустоте.

Кейн подошел к открытому контейнеру. Внутри лежали тысячи тяжелых армейских бластеров, запечатанных в пластик. — Или... — Кейн взял один бластер, проверил заряд и бросил его в толпу. — Вы можете остаться.

Толпа замерла. — Вы можете стать моими людьми, — Кейн улыбнулся. — Вы можете стать Синдикатом.

Он подошел к другому контейнеру. На этот раз там были дробовики. — Вы свободны, — сказал он, бросая оружие в толпу. — Но свобода ничего не стоит, если за неё нельзя убить.

— Те, кто хочет отомстить, — Кейн возвысил голос, перекрывая гул толпы. — За мной.

Это был не приказ. Это был зов.

Сначала вышел один. Трандошанин, тот самый, из клетки. Его глаза горели ненавистью. За ним вышел человек в остатках формы пилота. Затем — женщина с шестью руками.

Они выходили из толпы. Десятки. Сотни. Они не смотрели на Кейна с надеждой. Они смотрели на него как на факел, который поведет их сжигать мир.

— Ева, — позвал Кейн. Ева шагнула вперед, встав рядом с ним. — Раздайте им оружие, — сказал Кейн. — Всё. До последнего патрона.

Ева кивнула. Она подошла к контейнеру и начала выбрасывать оружие в толпу. Это не было хаосом. Это был конвейер. Ева работала как автомат. Бластер. Граната. Обойма.

Рабы ловили оружие на лету. Они не благодарили. Они просто заряжали винтовки.

Кейн смотрел на них. — Вы — мой Синдикат, — сказал он. — Вы — мои руки.

Внезапно пол содрогнулся. — Рива и Стек закончили, — доложил Адам. — «Волки» отступают. Но «Гелиос» спускает десант.

— Пусть, — Кейн посмотрел на свою новую армию. — Они хотели рабов. Они получат войну.

— Босс, — в комлинке возник голос Ривы. — У нас тут «Гончие» на хвосте. Много. — Уводи их, — бросил Кейн. — Водите их кругами. Убивайте их об астероиды. Стек, прикрой его. — С удовольствием, — прохрипел Стек.

Кейн посмотрел на свою новую армию. — Вы — Синдикат, — сказал он. — Вы — страх.

Он посмотрел на Еву. — А это, — он кивнул на неё, — моя Ересь.

Кейн поднял свой бластер, который ему подал один из «Волков». — За всё, — сказал он. — За каждый корабль. За каждый кредит. За каждый плевок в нашу сторону.

Он нажал на спуск. Красный луч ударил в потолок, пробивая обшивку и уходя в космос. Это был сигнал.

— УБЕЙ ИХ ВСЕХ! — взревел Кейн.

И толпа взорвалась. Это не был бой. Это был потоп. Тысячи бывших рабов, вооруженных до зубов, хлынули из ангаров «Гадеса» в коридоры станции. Они не шли в бой. Они стали боем.

Кейн стоял на балконе, глядя на этот хаос. Он не чувствовал вины. Он чувствовал власть.

— Адам, — сказал он. — Да, носитель. — Какова наша текущая стоимость? — С учетом захваченного вооружения, рабов, перешедших на нашу сторону, и активов «Пустынных Волков»... — Адам сделал паузу. — Ваше состояние оценивается в триста сорок миллионов кредитов. Плюс-минус пять миллионов.

Кейн улыбнулся. — Неплохо для одного дня, — сказал он.

Он посмотрел на свою правую руку. Серая паутина под кожей пульсировала в такт гулу станции. — Мы строим империю, — прошептал он. — С нуля.

— Это эффективно, — отозвался Адам.

Кейн рассмеялся. Он посмотрел на «Гелиос» в небе, который сейчас терял свои корабли, пытаясь пробиться к станции. — Добро пожаловать в мой мир, — прошептал он. — Теперь это мой сектор.

Кейн развернулся и пошел обратно к «Мотыльку». За его спиной «Гадес» горел. Но это был не пожар разрушения. Это был пожар рождения. Рождения новой силы. Силы, у которой не было имени, кроме того, которое дал ей он.

Синдикат «Ловкач».

Глава 20. Бойня в «Гадесе»

Свобода — это громко.

Когда магнитные замки на клетках «Гадеса» отключились, тишина, которую держал Адам, лопнула. Это был не звук. Это был физический удар. Тысячи глоток, легких, привыкших к спертому воздуху трюмов, выдохнули одновременно.

А затем они закричали.

Это был не крик радости. Это был звук, который издает плотина, когда вода наконец прорывает бетон. Рев тысячи глоток, смешанный со скрежетом металла — это рабы, годами копившие злобу, начали вырывать решетки голыми руками.

— Адам, — голос Кейн в комлинке был спокоен, почти ленив.

— Не дай им убить друг друга слишком быстро. Мне нужно, чтобы они вышли наружу.

— Приоритет: сохранение ядра группировки, — отозвался артефакт.

— Я корректирую гравитацию в коридорах. Направляю поток.

Толпа рабов — существ всех рас и видов, которых «Гелиос» и «ТЕНЬ» списали как брак — хлынула из загонов. Но это не был слепой бунт. Это была река, и у этой реки был фарватер, проложенный волей Адама.

Кейн шел сквозь них.

Он не прятался. Он шел медленно, сквозь этот хаос, и толпа расступалась перед ним. Рабы, только что готовые разорвать друг друга за глоток воды, замирали, когда видели его. Они видели не человека. Они видели силуэт, от которого веяло смертью и властью.

Кейн был одет в черное. Его лицо было спокойным. А его правая рука... его рука была серой. Серая паутина под кожей пульсировала в такт его сердцу, и этот свет отражался в глазах рабов первобытным ужасом и обожанием.

— Адам, — сказал Кейн.

— Склады.

— Вскрыты, — отозвался артефакт.

— Охрана «Гелиоса» пыталась активировать турели. Я перехватил управление. Турели стреляют в них.

Кейн подошел к терминалу выдачи оружия. Огромные ворота арсенала «Гадеса» были открыты настежь. Внутри, на стеллажах, лежало всё: от дешевых шоковых дубинок «Гелиоса» до тяжелых дезинтеграторов, которые «Пустынные Волки» использовали для зачистки туннелей.

Кейн подошел к пульту.

— Адам, — сказал он.

— Открой всё.

— Выполняю.

Сотни магнитных замков на стеллажах щелкнули одновременно.

Кейн взял со стойки тяжелый армейский бластер. Проверил заряд.

— Ева, — позвал он.

Ева стояла позади него. Она не пряталась. Она просто была там — монолит из мышц и спокойной ярости. Она не смотрела на рабов. Она смотрела на тени.

— Держи мой левый фланг, — сказал Кейн.

— Не дай им убить друг друга. Мне нужны бойцы, а не мясо.

Ева не ответила. Она просто шагнула в сторону, занимая позицию.

— Слушайте меня! — голос Кейн прогремел через динамики станции, которые Адам переключил на вещание.

— Вы — товар. Вы — цифры в отчетах «Гелиоса». Вы — грязь под их ботинками.

Толпа замерла.

— «Гелиос» придет за мной, — продолжил Кейн.

— Они придут за этим местом. Они приведут флот. Они захотят вернуть свои игрушки.

Он поднял бластер.

— Вы можете бежать, — сказал он.

— Адам открыл шлюзы. Станция «Гадес» больше не тюрьма. Забирайте эти корабли. Летите в пустоту.

Подыхайте свободными.

Толпа молчала. Они смотрели на него.

— Но если вы останетесь... — Кейн улыбнулся.

— Если вы захотите забрать то, что принадлежит вам по праву...

Он нажал на спуск. Красный луч ударил в потолок, пробивая обшивку.

— Вы станете Синдикатом.

Толпа взревела. Это был не крик. Это был рык.

Рабы бросились к стеллажам. Но это не была паника. Это была организация. Те, кто был сильнее, отталкивали слабых. Те, кто умел обращаться с оружием, хватали тяжелые винтовки. Те, кто был умен, брали гранаты и медикаменты.

Кейн шел сквозь этот поток. Он не был их лидером. Он был их знаменем.

— Ева, — бросил он, когда один из рабов — огромный трандошанин с разорванным ухом — попытался схватить его за плащ.

Ева не двинулась с места. Ее левая рука выстрелила вперед. Удар был коротким, экономичным. Трандошанин не успел даже понять, что произошло. Ева ударила его двумя пальцами в кадык. Раздался влажный хруст. Раб рухнул на пол, хватая ртом воздух, но Ева уже смотрела дальше.

— Не трогать Императора, — ровно сказала она в толпу.

И толпа послушалась. Они боялись её больше, чем «Гелиоса». В ней не было эмоций. В ней была только смерть, упакованная в идеальную форму.

— Адам, — Кейн вышел на открытую площадку перед доками.

— Статус «Гелиоса».

— Они в ярости, — доложил Адам.

— Флот перегруппировывается. Они отправляют абордажные команды.

— Пусть, — Кейн улыбнулся.

— Пусть придут.

Он посмотрел на свою новую армию. Это был сброд. Пираты, шахтеры, каторжники. Но сейчас, вооруженные до зубов, они выглядели как настоящая армия.

— Слушайте меня! — крикнул Кейн, и его голос, усиленный Адамом, перекрыл рев толпы.

— «Гелиос» думает, что мы — крысы. Они думают, мы забьемся в норы.

Он указал на выход из станции, ведущий в открытый космос.

— Мы не будем прятаться, — сказал он.

— Мы идем к ним.

Толпа взревела.

— Ева, — Кейн посмотрел на женщину.

— Ты — мой клинок.

— Принято, — кивнула Ева.

— Рива! Стек! — Кейн активировал общую связь.

— Отвлеките их флот. Уводите их в пояс. Убивайте их об астероиды. Мне нужно, чтобы они спустили десант на станцию. Я хочу, чтобы они спустились ко мне.

— Понял, босс! — проорал Рива.

— Стек, покажи этим жестянкам, как умеют веселиться пираты!

Кейн посмотрел на свою армию. На рабов, которые только что стали солдатами. — Они придут за нами, — сказал он. — Они придут за мной.

Он подошел к краю платформы и посмотрел вниз, на доки. — Значит, мы встретим их здесь, — Кейн поднял бластер, целясь в потолок. — Мы превратим их станцию в нашу могилу.

Он нажал на спуск. Луч ударил в потолок, пробивая обшивку.

Толпа взревела. Это был не крик толпы. Это был рев зверя.

Кейн посмотрел на Еву.

— Держи фланги, — сказал он.

— Не дай им разорвать друг друга.

Ева кивнула. Она шагнула вперед, встав перед толпой. Её силуэт на фоне ревущей толпы выглядел как символ. Символ абсолютного порядка в сердце абсолютного хаоса.

— Синдикат! — крикнул Кейн, и его голос эхом разнесся по станции.

— Это наш сектор!

Толпа взревела, поднимая оружие. Работорговцы «Гелиоса» и «Пустынных Волков», которые пытались перегруппироваться в нижних доках, замерли. Они слышали этот рев. Они видели, как рабы берут в руки оружие.

Кейн посмотрел на свою серую руку.

— Адам, — сказал он.

— Какова наша численность?

— Приблизительная оценка боеспособных единиц, — отозвался артефакт.

— Две тысячи триста четырнадцать.

— Две тысячи психов с пушками, — ухмыльнулся Кейн.

— Этого хватит.

Он посмотрел в темноту доков.

— Встретим гостей, — сказал он.

— И покажем им, как «Ловкач» принимает подарки.

Толпа за его спиной взревела, поднимая оружие.

Станция «Гадес» больше не была рынком. Она стала алтарем.

А Кейн был тем богом, которому приносили жертвы.

Глава 21. Лидер толпы

Хаос — это шум. Но то, что происходило в доках «Гадеса», шумом не было. Это была симфония разрушения, написанная кровью и ненавистью, и дирижировал ею Кейн.

Толпа бывших рабов, вырвавшаяся из загонов, перестала быть стадом. Это была стихия. Тысячи существ — люди, трандошане, ксено-амфибии с покрытой слизью кожей — хлынули в нижние уровни «Гадеса». Но это не был слепой бунт. Это был управляемый потоп.

Кейн стоял на балконе верхнего яруса, глядя на это море тел. Он не чувствовал триумфа. Он чувствовал скуку, смешанную с эстетическим удовлетворением. Это была хорошая картина.

— Адам, — позвал он, не отрывая взгляда от мониторов. — Дай мне тепловой профиль. Кто из них лидер?

— Анализирую паттерны движения, — отозвался артефакт. — Потоки агрессии. Векторы координации. Есть совпадение.

Кейн посмотрел вниз. Толпа внизу бурлила. Рабы, только что бывшие никем, срывали оружие с мертвых охранников «Гелиоса». Но один из них не просто дрался. Он управлял.

Это была женщина. Высокая, с кожей цвета старой бронзы и короткими, остриженными волосами. Она двигалась не так, как остальные. В её движениях не было паники. Была геометрия. Она не махала кулаками — она била в суставы. Она не кричала — она указывала.

— Увеличить, — бросил Кейн. Голограмма приблизила её лицо. Шрам через левую бровь, глаза цвета старого льда. — Адам, профиль, — приказал Кейн. — База данных «Гелиоса», — мгновенно отозвался артефакт. — Лейтенант-коммандер Элара Вэнс. Специализация: тактическое планирование, абордажные операции. Причина списания: «Психологическая нестабильность. Избыточная жестокость при зачистке гражданских объектов».

Кейн усмехнулся. — Наш человек, — прошептал он. — Адам, отключи общую связь станции. Оставь канал только для неё. Частота 4-Б. — Выполнено.

— Элара Вэнс, — голос Кейна прогремел через динамики её сектора. Он не кричал. Он просто был везде. — Говорит Император.

Женщина внизу замерла. Она подняла голову, и её взгляд встретился с взглядом Кейна через камеры. В её глазах не было страха. Только холодный, профессиональный расчет.

— Слушай приказ, — сказал Кейн. — Ты — генерал. Этот сброд — твой легион.

Элара Вэнс не ответила. Она просто кивнула. В ту же секунду она ударила локтем в висок стоящего рядом раба, который попытался схватить её за грудки. Тот упал. Элара выхватила у него из рук тяжелый дезинтегратор и, не глядя, выстрелила в потолок. С потолка посыпалась пыль и куски арматуры. — Слушать меня! — её голос, усиленный динамиками Кейна, перекрыл рев толпы. — Сформировать линию! Оружие к бою! Инженеры — ко мне!

Толпа, которая секунду назад была неуправляемой волной, начала структурироваться. Рабы, только что готовые разорвать друг друга за глоток воды, начали сбиваться в отряды. Те, кто умел стрелять, вышли вперед. Те, кто был слабее, начали разбирать завалы, поднося боеприпасы.

— Она эффективна, — констатировал Адам. — Уровень координации вырос на 400%. — Она понимает язык силы, — кивнул Кейн. — Ева.

Ева, стоявшая всё это время в тени за спиной Кейна, сделала шаг вперед. Она не произнесла ни слова. Она просто смотрела на Элару.

— Это Ева, — сказал Кейн в общий канал. — Она — мой клинок. Она — моя тень. Если кто-то из твоих «генералов» решит, что ты слишком много на себя берешь, Ева сломает ему хребет. Ты поняла? — Принято, — ровным голосом ответила Элара. Она посмотрела на Еву. Две женщины смерили друг друга взглядами. Ева едва заметно кивнула. Элара кивнула в ответ. Союз был заключен.

— Твои правила, Элара, — Кейн налил себе виски из бутылки, которую нашел в кабинете Шестого. — Ты держишь этот сброд. Ты распределяешь еду. Ты решаешь, кто сдохнет сегодня, а кто сдохнет завтра.

— Ресурсы ограничены, — ровно ответила Элара. — Воздух. Вода. Энергия. — Воруй, — ухмыльнулся Кейн. — Грабь «Гелиос». Грабь «ТЕНЬ». Этот сектор теперь твой. Собирай налоги.

— Принято, — кивнула Элара. Она уже не смотрела на Кейна. Она смотрела на толпу, раздавая приказы жестами. Она уже была на войне.

— Хорошая девочка, — Кейн улыбнулся, глядя на неё. — Ева, остаешься здесь. Ты — её страх. Следи, чтобы она не забыла, кто Император. Если она начнет строить свою империю — убей её. Но не раньше, чем она построит мне армию.

— Принято, — Ева вернулась в тень, сливаясь с полумраком.

Кейн подошел к терминалу связи. — Адам, — сказал он. — Связь с Ривой.

Проекция пирата вспыхнула на экране. Лицо Ривы было перемазано копотью и чужой кровью, но он улыбался, как безумец. — Босс! — проорал он. — Ты видел?! Ты видел, как эти жестянки «Гелиоса» стреляли друг в друга?! Стек заманил их в пояс! Они лупят по своим же баржам!

— Я знаю, — кивнул Кейн. — Как там «Волки»? — Стек ведет их в могилу! — захохотал Рива. — Он использует их как щиты! Мы потеряли два корыта, но «Гелиос» потерял крейсер! Это того стоило!

— Возвращайтесь, — отрезал Кейн. — Нам нужно обсудить бюджет. — Понял, босс! — Рива отключился.

Кейн остался один. Он подошел к панорамному окну, выходящему в темноту «Гадеса». Он смотрел на станцию, которая только что стала его базой. Он не был Ловкачом. Ловкач крал ради искусства. Кейн же строил империю.

— Адам, — сказал он. — Что по «Ядру»? — Сигнал стабильный, — отозвался артефакт. — Но «Гелиос» и «ТЕНЬ» сейчас заняты. Они уничтожают друг друга в поясе. У нас есть окно.

— Хорошо, — кивнул Кейн. — Курс на «Кладбище». — Координаты? — уточнил Адам. — Туда, где всё началось, — ухмыльнулся Кейн. — В Сектор 13. У меня там осталось незаконченное дело.

— Шестой? — спросил Адам. — И Близнецы, — кивнул Кейн. — Они думают, что я прячусь. Они думают, что я зализываю раны в «Слепой зоне».

Кейн улыбнулся, глядя в темноту космоса за стеклом. — Я не зализываю раны, — сказал он. — Я считаю проценты.

Он закрыл глаза. Он больше не был Ловкачом. Ловкач был вором, который крадет ради удовольствия. Кейн был Императором. А Императоры не воруют. Они просто забирают то, что принадлежит им по праву.

— Адам, — сказал он, открывая глаза. — Включи музыку. Что-нибудь... громкое. — Принято, — отозвался артефакт. — «Марш Империи».

Тяжелые басы ударили по динамикам «Мотылька», когда корабль оторвался от платформы «Гадеса», оставляя за спиной горящую станцию и новую армию рабов, которые только что стали его солдатами.

Глава 22. Новая политика

Вектор 9 никогда не спал, но сегодня он дрожал.

Новость распространялась по «Ржавому поясу» быстрее, чем пожар в кислородном складе. Она передавалась не по официальным каналам связи — их Кейн приказал глушить — она передавалась шепотом, хрипом в дешевых комлинках, через скрежет помех.

«Ловкач сошел с ума». «Ловкач объявил войну "Гелиосу"». «Ловкач уничтожил "Пустынных волков"».

Но правда, как это часто бывает, была гораздо страшнее и гораздо проще.

Кейн сидел в кресле «Мотылька», которое он перетащил в свой новый кабинет в «Слепой зоне». Ноги были закинуты на стол из настоящего дерева — редкость, которую он реквизировал у одного из мертвецов «ТЕНИ». В руке он держал стакан с виски. Настоящим. Тем самым, который он нашел в личном сейфе куратора Шестого.

— Адам, — позвал Кейн. — Дай мне звук.

— Выполняю, — голос артефакта был лишен эмоций, но Кейн знал, что внутри этой машины сейчас происходит сложнейший процесс анализа. — Частоты «Гелиоса», частота «ТЕНИ», частота Свободных Торговцев. Трансляция запущена.

Кейн сделал глоток. В динамиках «Слепой зоны», на всех частотах пиратских каналов, на частотах «Гелиоса» и даже на аварийных частотах патрулей, раздался его голос.

Он не кричал. В этом не было нужды. Голос Кейн Ловкача, пропущенный через вокодеры «Мотылька» и усиленный мощностями, которые предоставил ему Адам, звучал так, словно говорил сам Дьявол.

— Говорит Ловкач, — произнес он. Голос был лишен эмоций, в нем был только холодный, звенящий металл. — Говорит Император Сектора.

На всех частотах повисла тишина. Даже пираты, которые обычно орали друг на друга, замолчали.

— Вы называете это Свободным Сектором, — продолжил Кейн. — Вы называете это «Нейтральной зоной». Вы лжете себе. Вы живете в помойке, потому что «Гелиос» и «ТЕНЬ» позволяют вам здесь гнить. Они забирают вашу руду. Они забирают ваших людей. Они забирают ваши жизни.

Кейн сделал паузу, наслаждаясь тишиной.

— Я изменил правила, — его голос стал тише, интимнее, от чего по спинам всех, кто его слушал, пробежал мороз. — Я убил куратора Шестого. Я забрал его золото. Я убил «Пустынных Волков». Я сжег их корабли.

Он снова сделал паузу. — Вы думаете, я — вор. Вы думаете, я — такой же, как вы. Вы ошибаетесь. Я — налоговая инспекция.

Кейн щелкнул пальцами. Адам мгновенно вывел на все экраны в Секторе 9 — на экраны в барах, в борделях, на рабочих станциях — одну и ту же картинку. Это была запись. Запись из доков «Гадеса».

Изображение было зернистым, снятым с ракурса убитого охранника. На экране была видна толпа рабов. Но это были не испуганные животные. Это была армия. Они были вооружены. Они стояли строем. И над ними возвышалась фигура в черном — Эра, отдающая приказы. А рядом с ней — Ева, стоящая неподвижно, как статуя смерти.

— Вы видели, что я сделал с «Гадесом», — продолжил Кейн. — Я спустил на работорговцев их же товар. Я отдал рабам их оружие.

Он снова улыбнулся, хотя этого никто не видел. — «Гелиос» в ярости. «ТЕНЬ» в бешенстве. Они потеряли людей. Они потеряли корабли. Они потеряли лицо.

Кейн наклонился ближе к микрофону. Его голос стал вкрадчивым, почти ласковым. — Вы думаете, они придут за мной? — прошептал он. — Пусть приходят. Я хочу этого. Я хочу, чтобы «Гелиос» спустил сюда весь свой флот. Я хочу, чтобы «ТЕНЬ» прислала своих «Инквизиторов».

Он снова рассмеялся, и этот смех заставил многих в Секторе перекреститься. — Потому что пока они будут охотиться за мной, они не увидят, что происходит у них под носом.

Кейн выпрямился. — Слушайте меня внимательно, крысы, — его голос снова стал стальным. — Я — Ловкач. Я — Император этого мусора.

Он поднял палец. — Правило первое: Налог.

На всех экранах вспыхнули цифры. — Десять процентов, — сказал Кейн. — От всего. От каждого контракта. От каждой сделки. От каждой дозы спайса, которую вы продаете в своих вонючих барах.

— Вы платите мне, — продолжил он. — Десять процентов. Взамен... — он сделал драматическую паузу. — Я гарантирую вам безопасность.

По Сектору пронесся ропот. — Безопасность? — раздался чей-то дрожащий голос в эфире. — Ты же только что сжег половину порта!

— Я сжег тех, кто не платил, — отрезал Кейн. — Я сжег тех, кто пытался играть по старым правилам.

Он посмотрел прямо в камеру, и на секунду показалось, что его глаза смотрят прямо в душу каждому, кто смотрел трансляцию. — Вы думаете, «Гелиос» вас защитит? — Кейн рассмеялся. — «Гелиос» только что пытался убить меня. Они потеряли три крейсера. Они злы. Если вы будете работать на них, они убьют вас просто за то, что вы дышите их воздухом.

Он наклонился ближе. — Но если вы платите мне... — его голос стал бархатным. — Я — ваша крыша. Если «Гелиос» пришлет сюда флот, чтобы забрать ваши деньги... я спущу на них Эру. Я спущу на них «Первую Роту». Я спущу на них «Черного Барона» Стека.

Кейн улыбнулся. — Вы платите мне не за то, чтобы я вас защищал. Вы платите мне за то, чтобы я не спустил на вас их.

Он выпрямился. — Это новая политика, — сказал он. — Это Синдикат.

— А если мы скажем «нет»? — раздался в эфире наглый, молодой голос. Судя по тембру, это был какой-то мелкий капитан, нанюхавшийся стимуляторов.

Кейн улыбнулся. — Адам, — сказал он. — Покажи нашему другу пример.

В эфире повисла тишина. А затем на частоте того самого капитана, который только что подал голос, раздался звук. Звук открывающегося шлюза.

— Адам, дай видео, — сказал Кейн.

На личных визорах наглого капитана и его команды вспыхнула картинка. Это был их собственный трюм. Их собственный ящик с кредитами. Крышка ящика медленно отъезжала в сторону.

— Что за... — начал капитан.

Из ящика, прямо на него, смотрела Ева. Она сидела там всё это время. Никто не знал, как она туда попала. Она просто была там.

Она не двинулась. Она просто смотрела. А затем она подняла руку. В ней был зажат вибронож.

Она не ударила капитана. Она ударила в ящик с кредитами. Лезвие прошло сквозь металл, как сквозь масло. Она вырезала в ящике дыру.

— Налог, — прошептала она в передатчик капитана.

Трансляция оборвалась.

Но сообщение было получено.

По всему Сектору 9, в каждом баре, в каждой дыре, наступила тишина.

— Это касается всех, — голос Кейн вернулся в общий эфир. — «ТЕНЬ» думает, что они всё еще главные. Они прислали «Инквизитора». Пусть. Пусть ищут меня. Пока они ищут меня, они не трогают вас.

Он сделал глоток виски. — Вы думаете, я тиран? — спросил он. — Вы думаете, я хуже «Гелиоса»?

Кейн рассмеялся. — «Гелиос» забирает всё. Они забирают ваших детей. Они забирают ваши руки, чтобы заменить их на металл. Они забирают ваши жизни.

Он наклонился к микрофону. — Я забираю только десять процентов, — сказал он тихо. — Я не лезу в ваши дела. Я не говорю вам, как жить. Я просто говорю, кому платить.

Он выпрямился. — Синдикат «Ловкач» гарантирует безопасность, — произнес он официальным тоном. — Платите налог. Работайте. И я буду защищать вас.

Он отключил трансляцию.

В «Слепой зоне» повисла тишина. А затем началось движение.

Первыми пришли «Пустынные Волки». Вернее, то, что от них осталось. Их лидер, одноглазый громила, который еще вчера пытался убить Кейна, вошел в «Слепую зону» без оружия. Он шел медленно. За ним шли его люди. Они не смотрели на Кейна. Они смотрели на Еву, стоявшую у стены.

— Мы... — прохрипел одноглазый, глядя в пол. — Мы согласны. Десять процентов.

Кейн кивнул. — Добро пожаловать в Синдикат, — сказал он. — Эра, выдели им сектор. Пусть охраняют восточный периметр.

— Принято, — кивнула Эра, которая всё это время стояла в тени. Она подошла к одноглазому и ткнула пальцем в карту на стене. — Здесь. Не пересекать красную линию.

Затем пришли другие. Близнецы. Они вошли в «Слепую зону» с видом королей, но их лица были бледными. Они видели, что стало с «Когтем». Они видели, что стало с «Гадесом».

— Мы... мы согласны на десять процентов, — процедил один из Близнецов. — Но мы контролируем торговлю спайсом. — Вы контролируете то, что я вам позволю, — отрезал Кейн. — Вы платите налог. Вы не нападаете на моих людей. Если я узнаю, что вы продали разбавленную дрянь под видом «Гелиоса»...

Он не закончил. Он просто посмотрел на Еву. Близнецы сглотнули. — Принято, — выдавил один из них.

Кейн улыбнулся. Он смотрел на этих людей. На убийц, работорговцев и воров. Они не были его друзьями. Они не были его семьей. Они были его активами.

— Адам, — сказал Кейн, когда последний из «Волков» вышел. — Сводка. — Налоги поступают, — доложил Адам. — Поток данных от Эры стабилен. «Гелиос» стягивает флот к «Слепой зоне». Они потеряли три крейсера. Они в ярости. — Пусть ищут, — ухмыльнулся Кейн. — Пусть тратят топливо.

Он посмотрел на Еву. Она стояла у двери, неподвижная. — Хорошая работа, — сказал Кейн. — Эффективность 98%, — ответила она. — Потери среди личного состава — ноль. Потери среди активов — два процента.

— Оптимизация, — кивнул Кейн. — Мне нравится.

Он посмотрел на Стека, который вошел в рубку, всё еще жуя зубочистку. — Как «Волки»? — спросил Кейн. — Они обделались, — хмыкнул Стек. — Я видел, как их лидер плакал, когда Эра назначила его охранять сортиры. — Это не сортиры, — ровным голосом поправила Эра, появляясь в дверях. — Это система переработки. Важный узел.

Кейн рассмеялся. — Добро пожаловать в Империю, — сказал он. — Добро пожаловать в Синдикат «Ловкач».

Он активировал навигацию. — Курс на «Ядро», — сказал он. — У нас там встреча. — С кем? — спросил Рива. — С «ТЕНЬЮ», — ухмыльнулся Кейн. — У меня для них подарок.

Корабль вздрогнул, входя в гиперпрыжок. Кейн закрыл глаза. Он больше не был Ловкачом. Ловкач был вором. Кейн был Императором. И его Империя начиналась с крови, налогов и абсолютного, пугающего порядка.

Глава 23. Личная вендетта

Империя строилась быстро. Слишком быстро.

Кейн сидел в кресле «Мотылька», который теперь казался ему тесным. Синдикат разрастался, как раковая опухоль, пожирая Сектор 9. Эра железной рукой наводила порядок среди бывших бандитов, превращая их в дисциплинированные отряды. Стек отмывал деньги с такой скоростью, что у бухгалтеров «Гелиоса» на другом конце галактики, наверное, начинались припадки. Ева стояла у двери, как статуя, в которую вдохнули жизнь.

Кейн чувствовал себя... скучающим.

— Адам, — позвал он, массируя переносицу.

— Дай сводку. — «Гелиос» в ярости, — монотонно начал артефакт.

— Они потеряли «Гадес». Они потеряли флот «Пустынных Волков». Они объявили награду в пять миллионов за твою голову.

— Мелко, — фыркнул Кейн.

— Я стою дороже.

— «ТЕНЬ» молчит, — продолжил Адам.

— Но это тишина перед бурей. Шестой не прощает предательства.

— Шестой — идиот, — Кейн потянулся.

— Он думает, что я прячусь. Он думает, что я зализываю раны в какой-нибудь дыре.

— Он анализирует твой психологический профиль, — заметил Адам.

— Он считает, что ты ударился в паранойю и залег на дно.

— Пусть считает, — ухмыльнулся Кейн.

— Пусть тратит ресурсы на поиск меня в трущобах. А мы пока... — он щелкнул пальцами,

— ...сходим по магазинам.

— Курс на «Гадес»? — спросил Адам.

— Нет, — Кейн покачал головой.

— Мы летим в гости. У меня осталось одно незаконченное дело.

Сектор 13. База «Слепая зона»

Рива «Ствол» был счастлив.

Впервые за десять лет он чувствовал себя не просто богатым, а неприкосновенным. Синдикат «Ловкач» стал легендой. Никто не смел бросить им вызов. «Гелиос» боялся высунуть нос из своих секторов, боясь, что Кейн снова натравит на них их же рабов. «ТЕНЬ» зализывала раны.

Рива сидел в баре «Слепой зоны», который теперь принадлежал ему (как и всё в этом секторе), и пил лучший виски, который смог найти.

— За Императора! — рявкнул он, поднимая стакан.

Он был пьян. Счастлив. И абсолютно, преступно расслаблен.

Он не заметил, как тени в углах бара сгустились. Он не заметил, что музыка стихла — Адам просто отключил динамики. Он не увидел, как тени за его спиной обретают форму.

Это были не «Когти» Шестого. Это были «Инквизиторы». Их броня не блестела. Она поглощала свет. Они двигались бесшумно, используя старые шахты вентиляции, которые, как думал Кейн, были заблокированы.

Но у Шестого остались коды.

Рива почувствовал холод только тогда, когда тяжелый плазменный резак прижался к его затылку.

— Личный вызов, — прошипел голос, который Рива ненавидел больше всего на свете. Голос, лишенный эмоций, голос куратора Шестого.

Рива дернулся, но было поздно. Нейрошокер ударил в основание черепа. Мир померк.

Борт «Мотылька»

— Адам, — Кейн открыл глаза.

— Где Рива?

Пауза. Короткая. Доля секунды. Но для Кейн эта доля секунды длилась вечность.

— Сигнал комлинка Ривы заблокирован, — доложил Адам.

— Но я вижу «Голиаф». Он движется. Его ведут.

— Кто? — голос Кейна стал тише. В нем исчезли веселые нотки. Остался только холодный, звенящий металл.

— «Инквизиторы» Шестого, — ответил Адам.

— Они используют старые протоколы «ТЕНИ». Они знают слепые зоны.

Кейн встал. В его движениях не было спешки. Была только тяжелая, давящая неизбежность.

— Ева, — позвал он. Девушка-оружие возникла рядом мгновенно.

— Найди его, — сказал Кейн.

Ева не кивнула. Она просто вышла из рубки.

— Адам, — Кейн посмотрел на свои руки. Серые нити под кожей пульсировали быстрее.

— Ты говорил, что чувствуешь «Ядро».

— Чувствую, — отозвался артефакт.

— Но сигнал слабый. Слишком много помех от «Гелиоса».

— Мне плевать на «Ядро», — Кейн улыбнулся, и эта улыбка заставила бы замереть даже «Гончую».

— Шестой тронул мою вещь.

— Это эмоционально, — заметил Адам.

— Неэффективно.

— Это личное, — Кейн шагнул к выходу.

— Это политика.

База «Слепая зона», Ангар

Шестой не стал мелочиться. Он не прислал «Когтей». Он прислал «Инквизиторов». Их было десять. В тяжелой броне, которая стоила дороже, чем весь «Ржавый пояс».

Они тащили Рива. Пират был без сознания. Его броня была прожжена, лицо разбито. Они тащили его, как мешок с мясом, прямо к своему шаттлу.

— Стоять, — раздался голос.

Он не был громким. Но «Инквизиторы» замерли.

Кейн вышел из тени ангара. Он не активировал броню. Он не светился серым светом. Он выглядел как обычный человек в дорогом, но помятом плаще.

— Отпусти его, — сказал Кейн.

Шестой вышел из-за спин своих бойцов. Его лицо было фарфоровой маской. Левый глаз — холодный объектив. Правый — живой, полный чистой, дистиллированной ненависти.

— Ты, — прошипел Шестой.

— Ты — ошибка. Ошибка в коде.

— Я — твой ночной кошмар, — улыбнулся Кейн.

— Отпусти его.

— Он — вор, — Шестой кивнул на Рива.

— Он грабит мои конвои.

— Он работает на меня, — Кейн шагнул вперед.

— А я — Император. Ты забыл, Шестой?

— Ты никто! — рявкнул Шестой.

— Ты — вирус! Ты не можешь создать Синдикат! Ты просто паразит!

— Паразиты живут долго, — ухмыльнулся Кейн.

— Отпусти его.

— Нет, — Шестой поднял руку.

— Я заберу его. Я заберу его в «Слепую зону». И я буду резать его. Медленно. Я буду снимать с него кожу по сантиметру, пока ты будешь смотреть. Я хочу увидеть, как твой... контроль даст трещину.

Кейн замер. Серые нити под его кожей вспыхнули ярче.

— Ты думаешь, что знаешь меня, — тихо произнес Кейн.

— Ты думаешь, что я — тот парень, который боится боли.

Он сделал шаг вперед.

— Ты прав, — улыбнулся Кейн.

— Я боюсь.

Шестой усмехнулся.

— Наконец-то ты признался.

— Я боюсь не боли, — Кейн шагнул еще ближе.

— Я боюсь, что если я позволю себе... по-настоящему разозлиться... я не смогу остановиться.

Он посмотрел прямо в живой глаз Шестого.

— Ты помнишь «Эдем»? — спросил Кейн.

— Ты помнишь, как пытался сделать из меня машину?

— Я пытался сделать из тебя совершенство! — взревел Шестой.

— Вы создали монстра, — Кейн улыбнулся.

— И теперь монстр пришел забрать свои игрушки.

— Взять его! — рявкнул Шестой.

«Инквизиторы» бросились вперед.

Это не было похоже на бой в «Гадесе». Там Кейн играл. Там он был Императором. Здесь... здесь была война.

Первый «Инквизитор» поднял тяжелый дезинтегратор. Кейн не стал доставать бластер. Он просто шагнул в сторону.

Его движение было неестественным. Слишком быстрым. Он оказался за спиной «Инквизитора» прежде, чем тот успел нажать на спуск.

Кейн не ударил его. Он просто коснулся его шеи. Серая паутина под кожей Кейна вспыхнула. «Инквизитор» замер. Его ноги подкосились. Он упал на пол, как марионетка с обрезанными нитями.

— Адам, — прошептал Кейн.

— Забери их броню.

— Выполняю, — отозвался артефакт.

Броня «Инквизиторов» начала смыкаться. Сервоприводы сошли с ума. Пластины брони схлопнулись, раздавливая тела внутри. Крики были короткими.

Кейн шел сквозь них. Он не бежал. Он шел прогулочным шагом.

Шестой пятился назад. Его фарфоровое лицо начало трескаться — не физически, но маска уверенности рассыпалась. — Адам... — прошептал он.

— Ты... ты защищаешь его?

— Я — инструмент, — ответил голос Адама, который теперь звучал отовсюду.

— Я — воля Носителя.

Кейн подошел к Шестому.

— Ты забрал моего человека, — тихо сказал Кейн.

— Ты сделал это личным.

— Ты сентиментален, — прошипел Шестой.

— Это слабость.

— Это рычаг, — Кейн улыбнулся.

Он поднял руку. Серая паутина вспыхнула, охватывая всю его руку.

— Ты хотел сделать из меня машину, Шестой, — сказал Кейн.

— Ты хотел, чтобы я не чувствовал.

Он схватил Шестого за горло. Куратор не успел вскрикнуть. Пальцы Кейна сомкнулись. Но он не давил.

— Ты хотел, чтобы я был холодным, — прошептал Кейн, глядя в единственный живой глаз Шестого.

— Ты хотел, чтобы я был логичен.

Он сжал пальцы чуть сильнее. Шестой захрипел.

— Посмотри на это, — Кейн кивнул в сторону ангара.

— Посмотри, что я построил.

Шестой попытался что-то сказать, но из горла вырвался только хрип.

— Ты думал, что боль делает меня слабым, — Кейн наклонился ближе.

— Ты думал, что страх делает меня человеком.

Он улыбнулся. — Боль напоминает мне, что я всё еще жив, Шестой. А страх... страх делает их предсказуемыми.

Кейн разжал руку. Шестой рухнул на колени, кашляя и хватая ртом воздух.

— Ты... ты не бог, — прохрипел он.

— Нет, — Кейн посмотрел на свою руку. Серые нити медленно втягивались под кожу.

— Я хуже.

— Я — Ловкач, — сказал он, глядя на поверженного куратора.

— Я — тот, кто крадет у богов.

Он развернулся к Еве, которая стояла над телами «Инквизиторов». Она была чиста. На её комбинезоне не было ни капли крови.

— Ева, — сказал Кейн.

— Остаешься здесь.

— Принято, — кивнула она.

— Рива, — Кейн подошел к своему пирату.

— Ты цел? — Босс... — Рива сплюнул кровь.

— Я думал...

— Ты думал, что я оставлю тебя им? — Кейн помог ему встать.

— Плохо меня знаешь.

— «Голиаф»? — спросил Кейн в комлинк.

— На подходе, — прохрипел Стек.

— Я разнес их патрули.

— Уходим, — Кейн направился к «Мотыльку».

— У нас есть десять минут, пока «Гелиос» не очухался.

— А Шестой? — спросил Рива, ковыляя следом.

— Шестой? — Кейн остановился на трапе. Он посмотрел на куратора, который сидел на полу, глядя на свой мертвый флот.

Кейн улыбнулся.

— Шестой теперь работает на нас, — сказал он.

— Он — наш куратор. Он будет докладывать мне о каждом шаге «ТЕНИ».

— Ты... ты оставил его в живых? — Рива опешил.

— Я оставил себе рычаг, — Кейн ухмыльнулся.

— И я оставил ему жизнь. Что может быть страшнее для человека, который считал себя богом, чем жизнь обычного человека?

Он развернулся к кабине.

— Адам, — сказал он.

— Курс на «Ядро».

— Выполняю.

Кейн сел в кресло. Он посмотрел на свою руку. Серые нити успокоились.

— Знаешь, Адам, — сказал он, наливая себе виски.

— Я начинаю понимать, зачем ты мне нужен.

— Эффективность? — спросил артефакт.

— Нет, — Кейн улыбнулся, глядя на звезды.

— Ты напоминаешь мне, кем я был. А они... — он кивнул в сторону исчезающей базы «ТЕНИ».

— Они напоминают мне, кто я сейчас.

— И кто же ты? — спросил Адам.

Кейн посмотрел на свое отражение в темном стекле.

— Я — Ловкач, — сказал он.

— И я иду за своим «Ядром».

«Мотылек» рванул в гиперпространство. Война за Сектор 13 была только началом. Война за «Ядро» только начиналась. И Кейн Ловкач собирался забрать всё.

Глава 24. Ловушка в «Слепой зоне»

Тишина в «Слепой зоне» была обманчивой.

Кейн стоял на посадочной платформе, и холодный ветер, несущий запах озона и жженого металла, трепал его плащ. Он пришел один. Это было не стратегическое решение. Это была потребность.

После того как Шестой посмел тронуть Рива, после того как он посмел украсть у Кейна его вещь, дипломатия закончилась. Осталась только арифметика боли.

— Уровень кортизола критический, — голос Адама в затылке был единственным звуком в этой мертвой тишине. — Пульс — сто сорок. Выброс адреналина зашкаливает.

— Заткнись, — процедил Кейн сквозь стиснутые зубы.

— Ты чувствуешь боль, — констатировал Адам. — В твоей руке. В груди. Ты снова чувствуешь.

— Это не боль, — Кейн шагнул в тень ржавой колонны. — Это напоминание.

Он пришел в «Слепую зону» не через главные ворота. Он не стал использовать «Мотылек», который был слишком заметен. Он пришел через старые вентиляционные шахты «ТЕНИ», те самые, которые, как думал Шестой, он полностью зачистил.

Кейн знал этот сектор лучше, чем кто-либо. Он вырос здесь. Он крал здесь свой первый кредит. Он убивал здесь свой первый раз.

— Он ждет тебя, — прошептал Адам. — Координаты его личного кабинета. Уровень 4. Он там один. — Он никогда не бывает один, — Кейн прижался к стене, чувствуя вибрацию реактора. — У него всегда есть «Когти». — Сегодня нет, — ответил Адам. — Я заблокировал их частоты. Они думают, что это сбой сети. Они нервничают.

Кейн улыбнулся. Холодной, мертвой улыбкой. — Страх делает их предсказуемыми, — прошептал он. — Как я и говорил.

Кабинет куратора, Уровень 4

Шестой сидел в кресле. Он не выглядел напуганным. Он выглядел... разочарованным. Его фарфоровое лицо было идеально спокойным, но Кейн видел напряжение в его плечах. Шестой не любил сюрпризы. А Кейн был самым большим сюрпризом в его жизни.

— Ты пришел один, — произнес Шестой, когда Кейн шагнул из тени. Его голос звучал из динамиков, встроенных в стены. Самого куратора в комнате не было — только его проекция и голос. — Это глупо.

— Где он? — голос Кейн был лишен эмоций. В нем был только холодный, звенящий металл.

— Кто? — Шестой изобразил непонимание. — Твой пират? Твоя вещь?

Кейн не ответил. Он просто поднял правую руку. Серые нити под кожей вспыхнули ярче.

— Ты совершил ошибку, Шестой, — сказал Кейн. — Ты думал, что я — Ловкач. Ты думал, я — вор, который крадет ради искусства.

— Ты и есть вор, — прошипел голос Шестого. — Ты — ошибка. Ты — вирус, который я создал, а потом не смог убить.

— Ты создал оболочку, — Кейн сделал шаг вперед. — А Адам создал меня.

— Адам — это инструмент! — рявкнул Шестой. — Он — моя собственность!

— Он — мой, — Кейн улыбнулся. — И он только что сказал мне, где ты прячешься.

В ту же секунду свет в кабинете погас. Наступила абсолютная, вакуумная тишина.

— Адам, — прошептал Шестой, и его голос впервые дрогнул. — Что ты... — Я слушаю Носителя, — ответил голос Адама, который теперь звучал отовсюду. Из стен, из пола, из воздуха.

Кейн шагнул к столу. — Ты забрал Рива, — сказал он тихо. — Ты думал, что это ударит по мне. Ты думал, что моя привязанность к людям — это слабость.

— Это слабость! — Шестой снова использовал динамики. — Эмоции делают тебя уязвимым!

— Эмоции делают меня человеком, — Кейн обошел стол. — А человечность... она делает меня непредсказуемым.

Он ударил по столу ладонью. Столешница из бронестекла треснула.

— Ты хотел, чтобы я был машиной, — Кейн посмотрел на свои руки. Серые нити пульсировали под кожей, как вены. — Ты хотел, чтобы я не чувствовал.

— Я хотел сделать тебя совершенным! — Ты хотел сделать меня рабом, — Кейн поднял взгляд. Его глаза в тусклом аварийном свете казались черными. — Ты хотел контролировать «Ядро».

— Я создал тебя! — взревел Шестой. — Я дал тебе жизнь!

— Ты дал мне клетку, — Кейн шагнул вплотную к проекции куратора. — А я построил империю.

Он протянул руку и сжал кулак. Проекция Шестого замерцала. — Ты не можешь меня убить, — прошипел голос. — Я — «ТЕНЬ».

— Ты — призрак, — Кейн сжал кулак сильнее, и проекция рассыпалась снопом цифровых искр. — А я — реальность.

Кейн стоял в темноте. — Адам, — сказал он. — Где он физически? — Нижний уровень. Крио-лаборатория. Сектор 4-Б, — мгновенно отозвался артефакт. — Он там. Он ждет.

— Он ждет, что я приду в ярости, — Кейн закрыл глаза. — Он ждет, что я буду кричать.

— Уровень кортизола падает, — доложил Адам. — Ты успокаиваешься. — Я не успокаиваюсь, — Кейн открыл глаза. — Я концентрируюсь.

Крио-лаборатория, Сектор 4-Б

Место, где всё началось.

Кейн помнил этот зал. Огромный, холодный, пахнущий смертью и озоном. Здесь Шестой и его «Когти» пытали его. Здесь они пытались понять, почему «Мотылек» летает там, где не должен. Здесь они пытались вытащить из него «Ножницы».

Теперь здесь было пусто. Почти.

В центре зала, в круге света, стоял Шестой. Он был без брони. В своем идеальном, дорогом костюме. Он выглядел как бизнесмен, а не как палач.

— Я знал, что ты придешь, — сказал Шестой. Его живой голос, без динамиков, звучал в огромном зале гулко. — Я знал, что ты не сможешь сдержаться.

— Ты знал, что я убью тебя, — Кейн вышел из тени.

Он не бежал. Он шел медленно. Тяжелым, уверенным шагом.

— Я знал, что ты попытаешься, — Шестой улыбнулся. — Но ты не сможешь.

Он щелкнул пальцами.

Свет в зале изменился. Из темноты, из боковых проходов, из шахт вентиляции — отовсюду — вышли «Когти». Не десять. Не двадцать. Сотня.

Их броня «Когтя» была старой, потертой, но смертоносной. Они стояли молча, в идеальной геометрии.

— Ты привел армию, — Кейн остановился. Он не выглядел удивленным. — Я впечатлен.

— Я привел порядок, — Шестой развел руки. — Ты — вирус, Кейн. А вирусы лечат карантином.

— Ты привел их, чтобы они смотрели, как ты будешь меня убивать, — Кейн улыбнулся. — Тебе нужно шоу, старик. Тебе нужно доказать себе, что ты всё еще главный.

— Я и есть главный, — Шестой кивнул своим людям. — Взять его.

«Когти» двинулись вперед. Это не был натиск. Это был шаг механизма. Идеально ровный, пугающий шаг.

Кейн не двинулся. — Адам, — сказал он.

— Я здесь, — отозвался артефакт.

Первый ряд «Когтей» поднял тяжелые плазменные винтовки. Они выстрелили одновременно.

Залп из сотни орудий должен был превратить Кейна в пепел.

Но выстрелов не последовало.

Винтовки «Когтей» щелкнули. На панелях брони вспыхнул красный свет — «Ошибка системы».

— Я заблокировал их протоколы, — ровным голосом доложил Адам. — Их оружие — это металлолом.

«Когти» замерли. Их программирование дало сбой. Они не понимали, почему оружие не стреляет.

— Видишь, Шестой, — Кейн шагнул вперед. — Они слушаются меня.

Шестой не дрогнул. — Оглушить его! — рявкнул он. — Ручной режим!

«Когти» бросились вперед. Без оружия. С голыми руками.

Это была бойня.

Но не та, на которую рассчитывал Шестой.

Кейн не дрался. Он танцевал. Он использовал инерцию их тел. Когда один «Коготь» бросался на него, Кейн просто делал шаг в сторону, и солдат, не в силах остановиться в тяжелой броне, врезался в своего соседа.

Кейн был быстрее. Кейн был умнее. Кейн был здесь.

Он не бил их. Он ломал их. Удар в сочленение брони. Вывих сустава. Перелом шеи. Он убивал их голыми руками, используя их же вес против них.

— Это неэффективно! — кричал Шестой. — Адам! Почему ты не остановишь его?!

— Носитель не приказывал, — ответил голос Адама.

Кейн шел сквозь них, как коса сквозь пшеницу. Он не запыхался. Его дыхание было ровным. Серые нити под его кожей горели ярким, пугающим светом.

— Ты... ты монстр, — прошептал Шестой, отступая к стене. Его идеальный костюм был испачкан кровью его же людей.

— Ты создал меня, — Кейн подошел к нему. Последний «Коготь» упал к его ногам с раздробленным горлом. — Ты научил меня убивать.

— Я дал тебе дисциплину! — Ты дал мне повод, — Кейн схватил Шестого за горло.

Он не использовал серую руку. Он использовал свою обычную, человеческую. Но хватка была железной.

— Где Рива? — прошипел Кейн.

— В... в камере... — прохрипел Шестой. — Нижний уровень...

Кейн посмотрел в его живые глаза. — Ты думал, что боль делает меня слабым, — сказал он тихо. — Ты думал, что если ударишь по тому, что мне дорого, я сломаюсь.

Он сжал пальцы чуть сильнее. Шестой захрипел.

— Ты не понимаешь, — прошептал Кейн. — Каждый раз, когда ты делаешь мне больно...

Он наклонился ближе. — ...ты просто напоминаешь мне, зачем я это делаю.

Кейн разжал руку. Шестой рухнул на пол, хватая ртом воздух.

— Ты... ты отпускаешь меня? — прохрипел он.

— Нет, — Кейн посмотрел на него сверху вниз. — Я оставляю тебя в живых.

Шестой поднял на него взгляд, полный непонимания.

— Я оставляю тебя в живых, — Кейн улыбнулся, и эта улыбка была страшнее любой ярости. — Чтобы ты смотрел.

Кейн активировал свой комлинк. — Рива, — сказал он. — Босс? — голос пирата был полон боли, но жив. — Я иду.

Кейн перешагнул через тело «Когтя» и пошел к лифту. Он не оглядывался.

— Адам, — сказал он, когда двери лифта закрылись. — Да, носитель. — Ты знал, что они не смогут стрелять. — Я знал, — ответил Адам. — Ты позволил мне убить их. — Ты хотел их убить.

Кейн закрыл глаза. — Я зол, Адам. — Я знаю, — ответил артефакт. — Уровень кортизола снова растет.

— Хорошо, — Кейн улыбнулся в темноте лифта. — Пусть будет так.

Двери лифта открылись на нижнем уровне. Камера. Рива.

Кейн шел к нему, и с каждым шагом серые нити на его руке пульсировали всё ярче, освещая темный коридор «Слепой зоны» мертвенно-бледным светом.

Глава 25. Дуэль

Тишина в камере предварительного заключения была густой, как смола.

Рива сидел на полу, прислонившись к стене. Его броня «Голиафа» была пробита в нескольких местах, левая рука висела плетью — перелом ключицы. Но он был жив.

Когда двери с шипением разъехались, Рива поднял голову. Он ожидал увидеть Императора. Хищника. Призрака.

Но в камеру вошел просто Кейн. Его плащ был изорван. На скуле кровоточила ссадина. Он тяжело дышал, но в его глазах не было усталости. Только холодный, тяжелый огонь.

— Босс... — прохрипел Рива, пытаясь встать.

Кейн подошел к силовому полю, удерживающему клетку. — Адам, — бросил он через плечо. — Выполняю, — отозвался артефакт.

Силовое поле моргнуло и исчезло. Кейн шагнул внутрь. Он не стал помогать Риве встать. Он просто присел рядом, тяжело опершись о колено.

— Шестой, — выдохнул Кейн. — Он наверху. В центральном зале управления. — Он ждал тебя, — Рива сплюнул кровь. — Он знал, что ты придешь один. — Он ошибся, — Кейн посмотрел на свою правую руку. Серые нити под кожей пульсировали в такт его сердцу. — Он думал, я приду за ним.

Кейн сжал кулак. Раздался тихий хруст — это серая субстанция внутри руки уплотнилась, становясь тверже стали. — Я пришел за тобой, — Кейн посмотрел на Рива. Его взгляд на секунду смягчился. — Я не бросаю своих.

— Я... знаю, босс, — Рива попытался улыбнуться, но вышло криво.

— Вставай, — Кейн поднялся. — Мы идем наверх. — Ты не в форме, — Рива покачал головой. — Ты выдохся. Я чувствую... запах. Ты используешь его слишком много.

— Он мне нужен, — Кейн направился к выходу. — Сегодня я буду бить не кулаками.

Центральный зал управления, «Слепая зона»

Шестой стоял в центре зала. Он больше не прятался за проекциями. Он стоял на своих ногах. Но он не был один.

Рядом с ним, шаг в шаг, стояла его копия. Второй «Ловкач». «Близнец».

Он был одет в такой же плащ. Его лицо было копией лица Кейн, но лишенной эмоций — просто маска из фарфора и аугметики. В его правой руке тоже пульсировал серый свет.

— Ты привел свою собачку, — голос «Близнеца» был идентичен голосу Кейн, но в нем не было жизни. Это был звук идеально настроенного инструмента. — Как предсказуемо.

— Гончая сдохла, — Кейн остановился в десяти шагах от них. — Теперь я — лучший охотник.

— Ты — ошибка, — прошипел Шестой, стоящий за спиной «Близнеца». — Ты — вирус. А это, — он положил руку на плечо «Близнеца», — это Антивирус.

— Он — подделка, — Кейн усмехнулся. — У него нет шрамов.

— Мне не нужны шрамы, — «Близнец» шагнул вперед. — Мне нужен порядок.

Он сорвался с места.

Это не был полет «Мотылька». Это не было изящество Кейн. Это был удар товарного поезда.

«Близнец» использовал ту же силу, что и Кейн, но без его грации. Это была чистая, тупая мощь.

Кейн не стал уклоняться. Он шагнул навстречу.

Два серых кулака — один живой, пульсирующий, другой мертвый, идеальный — столкнулись в воздухе.

Раздался звук, с которым сталкиваются тектонические плиты. Ударная волна разошлась по залу, срывая со стен панели.

Кейн и «Близнец» отлетели друг от друга, прокатившись по полу.

— Это не бой, — прохрипел Кейн, поднимаясь. Его плащ дымился. — Это спор.

— Это математика, — «Близнец» встал. На его лице не было ни капли боли. — Ты — переменная. Я — константа.

Он снова бросился.

Кейн встретил его. Это не было похоже на дуэль джедаев. Это была уличная драка. Грязная, жестокая, личная.

Они били не только руками. «Близнец» ударил Кейн коленом в живот, используя серую руку, чтобы схватить его за шею и впечатать в колонну. Кейн ответил локтем в висок, а затем, используя инерцию, перебросил «Близнеца» через себя.

Они врезались в пульт управления. Искры. Металл.

— Ты... медленный, — выдохнул Кейн, чувствуя, как ребро впивается в легкое. — Я... не устаю, — прохрипел «Близнец», выплевывая зуб. Его серая рука была в крови Кейн.

Шестой стоял в стороне. Он не помогал. Он смотрел. Он наслаждался. — Видишь, Кейн? — крикнул он. — Он — это ты. Но лучше. Он не чувствует боли. Он не злится. Он — совершенство.

Слова куратора ударили сильнее, чем кулаки «Близнеца».

Кейн зарычал. Это был не рык зверя. Это был звук рвущейся стали.

Серые нити на его руке вспыхнули так ярко, что зал погрузился в кроваво-красный полумрак.

— Ты не я, — Кейн схватил «Близнеца» за горло. — У тебя нет причины.

«Близнец» ударил его свободной рукой. Удар должен был проломить грудную клетку. Но Кейн принял его на свою серую руку.

Кулак «Близнеца» вошел в серую плоть Кейн, как в воду. Адам поглотил кинетическую энергию, рассеяв её.

— У тебя нет Рива, — Кейн сжал пальцы на шее «Близнеца». — У тебя нет Стека. У тебя нет «Мотылька». Ты — пустышка.

«Близнец» попытался ударить снова, но его рука запуталась в серой субстанции руки Кейн.

— Ты — призрак, — Кейн ударил его лбом в переносицу. Фарфор треснул. — А я — настоящий.

Он рванул «Близнеца» на себя и впечатал колено в его живот. «Близнец» сложился пополам.

Кейн не стал его добивать. Он просто поднял его над головой — используя чистую физическую силу и гравитационные импульсы Адама — и швырнул в Шестого.

Куратор и его творение рухнули на пол кучей искрящего пластика.

Кейн стоял над ними, тяжело дыша. Его правая рука была в крови и собственной серой массе.

— Это не совершенство, Шестой, — прохрипел Кейн, сплевывая кровь. — Совершенство не чувствует. А то, что не чувствует, не может хотеть.

Шестой попытался встать. Его лицо было разбито. — Ты... ты всё равно вирус...

— Нет, — Кейн подошел к нему. — Я — Иммунитет.

Он поднял Шестого за горло. — Ты хотел знать, где предел? — Кейн посмотрел в глаза куратора. — Ты его только что увидел.

Кейн ударил Шестого кулаком в живот — обычным, человеческим кулаком. Куратор рухнул на пол, задыхаясь.

— Адам, — Кейн обернулся к «Близнецу», который пытался встать, тряся разбитой головой. — Забери его.

— Выполняю, — отозвался артефакт.

Серая рука Кейн метнулась к «Близнецу». Это не было ударом. Это было поглощение.

«Близнец» закричал. Впервые в его голосе прозвучала эмоция. Ужас. Серая паутина Кейн потянулась к копии, втягивая её в себя. «Близнец» рассыпался в пыль, которая втянулась в ладонь Кейн.

Кейн посмотрел на свою руку. Серый узор теперь покрывал её до локтя. Он стал тяжелее. Он стал сильнее.

— Рива, — Кейн подошел к силовому полю. — Адам. Поле исчезло.

Кейн поднял пирата на плечо. — Мы уходим, — сказал он.

Он прошел мимо поверженного Шестого, даже не взглянув на него. Куратор остался лежать в темноте своего зала, слушая удаляющиеся шаги того, кого он создал.

Кейн вышел на посадочную платформу. Он положил Рива в кресло второго пилота «Мотылька».

— Ты как, босс? — прохрипел Рива.

Кейн посмотрел на свою руку. Она всё еще была серой. — Я в порядке, — сказал он, активируя двигатели. — Теперь я в плюсе.

— Что будем делать с Шестым? — спросил Рива.

— Ничего, — Кейн улыбнулся, выводя корабль из дока. — Он просидит там неделю, пока не сядет питание. Пусть подумает о своих ошибках.

— А «Ядро»?

— «Ядро» подождет, — Кейн ввел координаты. — У меня теперь есть армия. И у меня есть долг.

«Мотылек» растворился в слепом свете гиперпрыжка. Кейн посмотрел на Рива. — Спасибо, что подождал, — сказал он.

— Я знал, что ты придешь, — Рива закрыл глаза, проваливаясь в забытье.

Кейн откинулся в кресле. Он посмотрел на свои руки. — Адам, — сказал он. — Да, носитель. — Ты поглотил его. — Я интегрировал его код, — ответил артефакт. — Его эффективность — моя.

— Хорошо, — кивнул Кейн. — Теперь летим домой. У нас куча долгов, которые нужно собрать.

Империя ждала своего Императора.

Глава 26. Спасение

Тишина в камере предварительного заключения была густой, как смола, пахнущая озоном и кровью.

Рива сидел на полу, прислонившись к холодной стене. Его броня «Голиафа» была пробита в нескольких местах, левая рука висела плетью — перелом ключицы и разрыв сухожилия. Но он был жив.

Когда двери с шипением разъехались, Рива поднял голову. Он ожидал увидеть Императора. Хищника. Призрака.

Но в камеру вошел просто Кейн. Его плащ был изорван в клочья. На скуле кровоточила ссадина. Он тяжело дышал, но в его глазах не было усталости. Только холодный, тяжелый огонь.

— Босс... — прохрипел Рива, пытаясь встать.

Кейн подошел к силовому полю, удерживающему клетку. — Адам, — бросил он через плечо. — Выполняю, — отозвался артефакт.

Силовое поле моргнуло и исчезло. Кейн шагнул внутрь. Он не стал помогать Риве встать. Он просто присел рядом, тяжело опершись о колено.

— Шестой, — выдохнул Кейн. — Он наверху. В центральном зале управления. — Он ждал тебя, — Рива сплюнул кровь. — Он знал, что ты придешь один. — Он ошибся, — Кейн посмотрел на свою правую руку. Серые нити под кожей пульсировали в такт его сердцу. — Он думал, я приду за ним.

Кейн сжал кулак. Раздался тихий хруст — это серая субстанция внутри руки уплотнилась, становясь тверже стали. — Я пришел за тобой, — Кейн посмотрел на Рива. Его взгляд на секунду смягчился. — Я не бросаю своих.

— Я... знаю, босс, — Рива попытался улыбнуться, но вышло криво.

— Вставай, — Кейн поднялся. — Мы идем наверх. — Ты не в форме, — Рива покачал головой. — Ты выдохся. Я чувствую... запах. Ты используешь его слишком много.

— Он мне нужен, — Кейн направился к выходу. — Сегодня я буду бить не кулаками.

Центральный зал управления, «Слепая зона»

Шестой стоял в центре зала. Он больше не прятался за проекциями. Он стоял на своих ногах. Но он не был один.

Рядом с ним, шаг в шаг, стояла его копия. Второй «Ловкач». «Близнец».

Он был одет в такой же плащ. Его лицо было копией лица Кейн, но лишенной эмоций — просто маска из фарфора и аугметики. В его правой руке тоже пульсировал серый свет.

— Ты привел свою собачку, — голос «Близнеца» был идентичен голосу Кейн, но в нем не было жизни. Это был звук идеально настроенного инструмента. — Как предсказуемо.

— Гончая сдохла, — Кейн остановился в десяти шагах от них. — Теперь я — лучший охотник.

— Ты — ошибка, — прошипел Шестой, стоящий за спиной «Близнеца». — Ты — вирус. А это, — он положил руку на плечо «Близнеца», — это Антивирус.

— Он — подделка, — Кейн усмехнулся. — У него нет шрамов.

— Мне не нужны шрамы, — «Близнец» шагнул вперед. — Мне нужен порядок.

Он сорвался с места.

Это не был полет «Мотылька». Это не было изящество Кейн. Это был удар товарного поезда.

«Близнец» использовал ту же силу, что и Кейн, но без его грации. Это была чистая, тупая мощь.

Кейн не стал уклоняться. Он шагнул навстречу.

Два серых кулака — один живой, пульсирующий, другой мертвый, идеальный — столкнулись в воздухе.

Раздался звук, с которым сталкиваются тектонические плиты. Ударная волна разошлась по залу, срывая со стен панели.

Кейн и «Близнец» отлетели друг от друга, прокатившись по полу.

— Это не бой, — прохрипел Кейн, поднимаясь. Его плащ дымился. — Это спор.

— Это математика, — «Близнец» встал. На его лице не было ни капли боли. — Ты — переменная. Я — константа.

Он снова бросился.

Кейн встретил его. Это не было похоже на дуэль джедаев. Это была уличная драка. Грязная, жестокая, личная.

Они били не только руками. «Близнец» ударил Кейн коленом в живот, используя серую руку, чтобы схватить его за шею и впечатать в колонну. Кейн ответил локтем в висок, а затем, используя инерцию, перебросил «Близнеца» через себя.

Они врезались в пульт управления. Искры. Металл.

— Ты... медленный, — выдохнул Кейн, чувствуя, как ребро впивается в легкое. — Я... не устаю, — прохрипел «Близнец», выплевывая зуб. Его серая рука была в крови Кейн.

Шестой стоял в стороне. Он не помогал. Он смотрел. Он наслаждался. — Видишь, Кейн? — крикнул он. — Он — это ты. Но лучше. Он не чувствует боли. Он не злится. Он — совершенство.

Слова куратора ударили сильнее, чем кулаки «Близнеца».

Кейн зарычал. Это был не рык зверя. Это был звук рвущейся стали.

Серые нити на его руке вспыхнули так ярко, что зал погрузился в кроваво-красный полумрак.

— Ты не я, — Кейн схватил «Близнеца» за горло. — У тебя нет причины.

«Близнец» ударил его свободной рукой. Удар должен был проломить грудную клетку. Но Кейн принял его на свою серую руку.

Кулак «Близнеца» вошел в серую плоть Кейн, как в воду. Адам поглотил кинетическую энергию, рассеяв её.

— У тебя нет Рива, — Кейн сжал пальцы на шее «Близнеца». — У тебя нет Стека. У тебя нет «Мотылька». Ты — пустышка.

«Близнец» попытался ударить снова, но его рука запуталась в серой субстанции руки Кейн.

— Ты — призрак, — Кейн ударил его лбом в переносицу. Фарфор треснул. — А я — настоящий.

Он рванул «Близнеца» на себя и впечатал колено в его живот. «Близнец» сложился пополам.

Кейн не стал его добивать. Он просто поднял его над головой — используя чистую физическую силу и гравитационные импульсы Адама — и швырнул в Шестого.

Куратор и его творение рухнули на пол кучей искрящего пластика.

Кейн стоял над ними, тяжело дыша. Его правая рука была в крови и собственной серой массе.

— Это не совершенство, Шестой, — прохрипел Кейн, сплевывая кровь. — Совершенство не чувствует. А то, что не чувствует, не может хотеть.

Шестой попытался встать. Его лицо было разбито. — Ты... ты всё равно вирус...

— Нет, — Кейн подошел к нему. — Я — Иммунитет.

Он поднял Шестого за горло. — Ты хотел знать, где предел? — Кейн посмотрел в глаза куратора. — Ты его только что увидел.

Кейн занес кулак для удара, который должен был закончить всё.

В коридоре

Ева двигалась как тень. Она проигнорировала приказ Кейна «ждать внизу». Она не была солдатом, который ждет команды. Она была инструментом, который видит цель.

Она услышала рев боя. Она почувствовала всплеск энергии Адама. Она знала, что Носитель в беде.

Она не стала взламывать двери. Она просто подошла к посту охраны. Двое «Когтей» Шестого стояли, глядя в мониторы. Они не видели её — Адам ослепил их камеры.

Ева не стала доставать оружие. Она просто ударила.

Её движение было математически выверенным. Удар в гортань первому. Разворот. Удар в сочленение брони второму. Они упали, не успев даже осознать, что в комнате кто-то был.

Ева перешагнула через их тела и вошла в зал.

В зале

Кейн замахнулся. Шестой смотрел на него снизу вверх, ожидая смерти.

— Смотри на меня, — прошипел Кейн.

В этот момент «Близнец», которого Кейн отбросил, пришел в себя. Он не чувствовал боли. Он не чувствовал гнева. Он почувствовал только приказ. Защита куратора.

«Близнец» бросился на Кейн сзади.

Кейн не мог уклониться. Удар «Близнеца» был слишком быстрым. Он должен был снести Кейну полчерепа.

В воздухе что-то просвистело. Тяжелый гаечный ключ, вырванный с креплений вентиляции, врезался «Близнецу» в висок.

«Близнец» споткнулся. Его идеальный алгоритм дал сбой. Он не просчитал появление третьего фактора.

Кейн обернулся. В дверях стояла Ева. Её комбинезон был порван. На щеке была кровь. Но она стояла прямо.

Она не смотрела на «Близнеца». Она смотрела на Кейн.

— Я здесь, Носитель, — ровно сказала она.

Кейн не улыбнулся. Но его глаза сказали всё. Он кивнул ей.

— Адам, — сказал Кейн. — Выполняю, — отозвался артефакт.

Кейн не стал добивать «Близнеца». Он шагнул к нему. Серые нити на его руке вспыхнули. Он не ударил. Он втянул. «Близнец» рассыпался в серую пыль, которая втянулась в ладонь Кейн.

Кейн повернулся к Шестому. Куратор лежал на полу, глядя на него снизу вверх. Его броня была разбита. Его лицо — месиво.

— Ты думал, ты — охотник, — Кейн присел рядом. — Ты — просто крыса в дорогой банке.

Он схватил Шестого за плечо. — Я мог бы убить тебя, — прошептал Кейн. — Я мог бы распылить тебя на атомы.

Он посмотрел в единственный живой глаз куратора. — Но это было бы слишком просто.

Кейн сжал руку. Раздался хруст. Не выстрел. Не взрыв. Тихий, влажный, омерзительный хруст ломающегося позвоночника.

Шестой выгнулся дугой, его глаза вылезли из орбит. Изо рта пошла пена. Но он не умер. Адам блокировал нервные импульсы, сохраняя ему жизнь. Куратор был парализован. Навсегда.

Кейн отпустил его. Тело Шестого рухнуло на пол, как мешок с костями. Он был жив. Он всё видел. Всё чувствовал. Но он не мог даже закричать.

Кейн встал. Он посмотрел на Еву. — Ты нарушила приказ, — сказал он. — Ты был в опасности, — ответила она. — Моя эффективность падала.

Кейн усмехнулся. — Эффективность... — он покачал головой. — Ты спасла меня, Ева.

Он перешагнул через тело Шестого и пошел к выходу. — Смотри, — сказал он, не оборачиваясь. Голос его был тихим, но разнесся по всему залу.

Шестой, лежа на полу, мог только вращать глазами. Кейн остановился в дверях.

— Это «Слепая зона», — сказал он в пустоту. — Это твой дом.

Он активировал протоколы Адама. По всему сектору, по всей станции, взвыли сирены. Силовые поля начали подниматься. Системы жизнеобеспечения «Слепой зоны» начали отключаться.

— Я не убиваю королей, — Кейн посмотрел на парализованного куратора. — Я забираю их королевства.

Он развернулся и вышел. Дверь закрылась, отрезая Шестого от мира. Оставляя его одного. Навсегда.

— Куда теперь? — спросила Ева, когда они подошли к «Мотыльку».

— В «Слепую зону», — Кейн посмотрел на свою руку. Серые нити успокоились. — У нас там незаконченные дела.

Он посмотрел на Рива, лежащего в кабине. — И у нас есть долги, которые нужно вернуть.

«Мотылек» взмыл в темноту космоса, унося с собой Императора, его сломанную тень и его идеального ангела-хранителя.

Глава 27. Триумф

Возвращение «Мотылька» в «Слепую зону» не было тихим.

Кейн не стал использовать задние шлюзы или вентиляцию. Он не прятался. Он посадил тяжелый корабль «Голиаф» прямо на главную площадь «Ржавого Пояса», снеся по пути старый памятник какому-то пиратскому барону.

Рива сидел в кресле второго пилота. Его лицо было пепельно-серым, но глаза светились тем диким, пьяным огнем, который бывает только у выживших.

— Босс... — прохрипел Рива, когда опоры корабля коснулись бетона.

— Я думал... я думал, ты оставишь меня там.

Кейн отстегнул ремни и повернулся к нему. Его лицо было покрыто копотью, плащ превратился в лохмотья, но он улыбался.

— Я же Ловкач, — сказал он, и в его голосе снова появились те самые теплые, живые нотки, которых не было в бою. — Я не бросаю свои вещи. Особенно такие дорогие.

Он встал, разминая затекшую спину.

— Адам, — бросил он.

— Статус.

— «Гелиос» в ярости, — отозвался артефакт.

— Они потеряли три крейсера. Они обвиняют «ТЕНЬ» в саботаже. «ТЕНЬ» зализывает раны в «Слепой зоне». Шестой... жив. Парализован.

— Идеально, — Кейн потер руки.

— Пусть посидит, подумает о жизни.

Бар «Слепая зона»

Звук в «Слепой зоне» изменился. Раньше здесь стоял гул отчаяния и шепот сделок. Теперь здесь стоял рев.

Когда Кейн и Рива вошли в главный бар, который теперь считался штабом Синдиката, их встретила тишина.

Тысячи глаз — человеческих, звериных, кибернетических — уставились на них.

Рабы, которые стали солдатами. Пираты, которые стали дисциплинированным флотом.

Отбросы, которые стали армией.

Кейн остановился в центре зала. Он не выглядел как Император. Он выглядел как человек, который только что прошел через мясорубку и выжил.

— Пить, — коротко бросил он бармену.

— Всё, что горит. За мой счет.

Бармен, который раньше трясся от страха перед «Когтями», теперь лишь кивнул и начал выставлять бутылки.

Кейн подошел к Риве, который всё еще опирался на стену.

— Как рука? — спросил Кейн.

— Болит, — буркнул Рива.

— Но я жив.

— Это главное, — Кейн хлопнул его по здоровому плечу.

— Ты — мой талисман, Рива. Пока ты со мной, меня не убить.

Рива хотел что-то ответить, но Кейн уже отвернулся. Его взгляд нашел Эру.

Она стояла в углу, неподвижная, как всегда. Её комбинезон был заштопан, но пятна крови так и не отмылись. Она держала в руках стакан с водой. Она не пила. Она просто смотрела.

Кейн подошел к ней.

— Ты нарушила приказ, — сказал он.

Ева повернула к нему голову. Её движения были механически точными.

— Ты был в опасности. Моя эффективность как телохранителя падала до критической отметки. Я скорректировала переменные.

Кейн смотрел на неё секунду. Затем он рассмеялся. Это был настоящий, громкий смех, от которого вздрогнули даже «Пустынные волки».

— Скорректировала переменные! — Кейн покачал головой, вытирая слезу.

— Ева, ты — чудо.

Он забрал у неё стакан с водой и поставил на стойку. — Тебе нужно выпить, — сказал он. — Адам, что пьет идеальный убийца? — Синтетический глицерин, — отозвался артефакт. — Он наиболее эффективен для смазки голосовых связок.

— Нет, — Кейн ухмыльнулся.

— Она пьет то же, что и я.

Он щелкнул пальцами, подзывая бармена. — Два «Черных бриллианта». Самых старых.

Ева взяла стакан. Она не знала, что с ним делать.

— Это жидкость, содержащая этанол, — произнесла она.

— Предназначена для снижения критического мышления.

— Именно, — кивнул Кейн.

— Пей. Это приказ.

Ева поднесла стакан к губам. Она сделала глоток. Её лицо не изменилось. Но она не выплюнула.

— Горько, — констатировала она.

— Жизнь — горькая штука, — Кейн отсалютовал ей своим бокалом.

— Пей.

Ночь

Спустя три часа «Слепая зона» превратилась в нечто среднее между храмом и борделем.

Рива, забыв про сломанную руку, сидел на столе, обнимая двух девушек-амфибий с нижних уровней, и орал похабные песни.

Стек, который притащил на себе половину награбленного у «Волков», пытался научить Эру играть в карты.

— Нет, нет, ты не так держишь! — орал он.

— Это же «Пьяный Дурак», тут нужно мухлевать!

Ева смотрела на карты с тем же выражением, с которым смотрела на «Близнеца» перед тем, как разбить ему голову. — Вероятность вашей победы составляет 4,2%, — ровным голосом сказала она, забирая взятку.

— Вы используете неэффективную стратегию блефа.

Стек замер с открытым ртом.

— Она... она меня обыграла, — прошептал он.

Кейн сидел на своем троне (старом кресле Шестого), пил виски и смотрел на этот хаос. Он не был больше Императором в сияющих доспехах. Он был своим парнем. Лидером, который покупает выпивку.

— Адам, — позвал он, чувствуя, как алкоголь наконец-то начал туманить голову, пробиваясь сквозь блокираторы.

— Да, носитель.

— Мы богаты? — С учетом активов «Гадеса», трофейного флота «Волков» и дани, которую теперь платят все сектора...

— Адам сделал паузу.

— Ваше состояние составляет четыреста миллионов кредитов.

Кейн присвистнул.

— Неплохо для одного дня, — он посмотрел на свои руки. Серые нити под кожей успокоились, пульсируя ровно и глубоко.

— Мы хорошо поработали.

— Мы, — поправил его Адам.

— Да, — Кейн кивнул.

— Мы.

Он поднялся, пошатываясь. Он подошел к Риве.

— Эй, старый пират, — Кейн хлопнул его по спине.

— Хороший день?

— Лучший, босс! — Рива попытался обнять его, но чуть не упал.

— Когда будем брать «Гелиос»?

— Не сегодня, — Кейн рассмеялся.

— Сегодня мы отдыхаем.

Он посмотрел на Еву. Она стояла рядом, охраняя его, даже посреди этого праздника.

— Ты как, Ева? — спросил он.

— Уровень алкоголя в крови — 0.04%, — ответила она.

— Реакция замедлена на 2%. Но эмоциональный фон... стабильный.

— Это значит «хорошо»? — усмехнулся Кейн.

— Это значит «удовлетворительно», — Ева впервые за вечер позволила уголку губ едва заметно дернуться.

Кейн поднял свой бокал.

— Слушайте все! — рявкнул он, и бар затих.

Он обвел взглядом своих людей. Пиратов. Рабов. Убийц.

— Мы — Синдикат! — крикнул он.

— Мы не «ТЕНЬ»! Мы не «Гелиос»! Мы не прячемся в тенях!

— ЛОВКАЧ! — взревел Рива.

— ЛОВКАЧ! — подхватили «Пустынные волки».

— ЛОВКАЧ! — заревели бывшие рабы.

Кейн осушил бокал и со звоном поставил его на стойку.

— А теперь, — он улыбнулся, и в этой улыбке было всё безумие этого сектора.

— Музыку громче! Стек, плати за всех!

Он схватил Еву за руку и потащил её в центр зала, где уже начиналась пьяная драка, переходящая в танцы.

— Расслабься, — прошептал он ей на ухо.

— Это называется «праздник».

Ева позволила себя вести. В «Слепой зоне» горел свет. И в этом свете Кейн Ловкач, Император Сектора, просто танцевал. Он всё еще был человеком. И он всё еще любил гулять.

Глава 28. Проблема масштаба

Успех вонял перегретым металлом и дешевым синтетическим кофе.

Кейн стоял на балконе своего нового пентхауса — настоящего пентхауса, а не переделанной каюты — и смотрел на «Слепую зону». Сектор изменился. Раньше это была свалка. Теперь это был город.

Гигантские гравитационные лифты, которые Кейн «реквизировал» у корпорации «Гелиос» вместе с их инженерами, сновали вверх-вниз, перевозя тысячи тонн руды. Бывшие рабы «Гадеса» теперь носили форму Синдиката — черную, с серебряной полосой. Они патрулировали улицы. Они собирали налоги.

Синдикат «Ловкач» перестал быть бандой. Он стал государством.

И это было проблемой.

— Адам, — Кейн потер воспаленные от недосыпа глаза. — Дай сводку.

— Налоговые поступления за последние шесть часов: двенадцать миллионов кредитов, — ровный голос артефакта лился прямо в мозг, минуя уши. — Расходы на содержание флота: восемь миллионов. Расходы на подкуп чиновников «Гелиоса» в Секторе 4: два миллиона.

— Итого?

— Дефицит в полмиллиона, — констатировал Адам. — И это только верхушка айсберга.

Кейн выругался. — Как?! — он ударил кулаком по перилам. — У нас сорок миллионов в сейфе! Мы ограбили «Гадес»!

— Мы ограбили хранилище, — поправил Адам. — Но «Гадес» — это система. А система требует обслуживания.

Внизу, на площади, приземлился очередной транспортник. Из него начали выгружать ящики. — Что это? — спросил Кейн.

— Контрабанда, — ответил Адам. — Партия «Синего огня». Рива перехватил её у «Пустынных волков». — И что он с ней сделал? — Продал. За пятьдесят тысяч. — А реальная цена? — Пятьсот тысяч.

Кейн сжал зубы. — Рива идиот. — Рива — пират, — поправил Адам. — Он мыслит категориями «украсть и потратить». Ты мыслишь категориями «Империя». Твои категории масштабнее.

— Так в чем проблема? — Кейн налил себе виски. Рука слегка дрожала. — Проблема в тебе, Носитель, — Адам сделал паузу, что было для него признаком высшей степени озабоченности. — Ты пытаешься управлять империей, используя протоколы пиратской банды.

Кейн сделал глоток. — Объясни.

— Ты управляешь всем лично, — голос Адама стал похож на лекцию. — Ты лично одобряешь контракты Ривы. Ты лично решаешь, кому из рабов дать оружие. Ты лично проверяешь отчеты Эры.

— Я должен всё контролировать!

— Нет, — отрезал Адам. — Ты — Носитель. Ты — мозг. Ты — «Ядро». Но ты пытаешься быть одновременно и мышцами, и желудком, и иммунной системой.

Кейн посмотрел на свои руки. Серые нити под кожей пульсировали вяло. Он чувствовал усталость. Настоящую, человеческую усталость.

— Ты выгораешь, — сказал Адам. — Твой биометрический профиль показывает уровень кортизола, как у человека, который бежит марафон уже третьи сутки. Ты спишь по три часа. Ты пьешь стимуляторы.

— Я... — Кейн осекся. Он хотел сказать «Я в порядке», но понял, что это ложь.

— Вчера, — продолжил Адам, — Эра доложила о бунте в третьем блоке. Рабы отказались работать. — И что? — Кейн нахмурился. — Она их убила? — Нет. Она не знала, что делать. Она ждала твоего приказа. Тридцать минут. Пока бунтовщики не захватили арсенал.

Кейн замер. — Потери? — Десять человек. Разорваны гравитационными аномалиями, когда Эра всё же вызвала тебя, и ты приказал подавить бунт.

Кейн закрыл глаза. Десять человек. Из-за того, что он спал.

— Ты не можешь быть везде, — прошептал Адам. — Ты не можешь контролировать каждый вздох в Секторе 9. — Тогда что делать? — Кейн открыл глаза. В них больше не было веселья. Только холодный расчет.

— Делегирование, — ответил Адам. — Но делегирование в твоем случае невозможно. Твои люди — пираты. Они предадут, как только ты отвернешься.

— Кроме Эры, — вставил Кейн. — Эра — исполнитель. Она не принимает решений. Она ждет приказа. Если ты умрешь, Синдикат умрет вместе с тобой.

Кейн подошел к терминалу. — У тебя есть решение?

— Да, — Адам вывел на экран схему. — Нам нужен бюрократ. — Что? — Кейн скривился. — Мы же Синдикат. Мы — хаос. — Хаос — это хорошо для грабежа, — голос Адама стал жестким. — Но хаос не собирает налоги. Хаос не строит верфи. Хаос не кормит миллион ртов.

Адам вывел на экран досье. Женщина. Человек. Бывший аудитор «Гелиоса». — Элара Вэнс, — прочитал Кейн. — Та самая, из «Гадеса»? — Она — тактик, — сказал Адам. — Но она мыслит структурами. Она видит дыры в логистике. Она уже трижды пыталась доложить тебе, что Рива теряет 40% прибыли на логистике, потому что возит товар на старых корытах.

— И что ты предлагаешь? — Назначь её Министром Экономики, — сказал Адам. — Дай ей доступ к счетам. Дай ей право казнить за растрату.

— Она украдет всё и сбежит. — Не сбежит, — Адам вывел на экран еще одно досье. — Ева.

Кейн посмотрел на Еву. Она стояла у двери, неподвижная. — Ты хочешь поставить Эру палачом для моего министра? — Я хочу создать систему сдержек и противовесов, — ответил Адам. — Эра будет следить, чтобы Элара не украла. Элара будет следить, чтобы Эра не убила всех налогоплательщиков. А ты...

— А я? — А ты будешь делать то, что должен, — голос Адама стал глубже, в нем появились нотки, которых Кейн раньше не слышал. — Ты будешь думать.

Кейн посмотрел на «Слепую зону». Он увидел тысячи огней. Тысячи жизней. Он построил это. Но если он не начнет управлять этим как Империей, всё это рухнет. Рабы снова восстанут. Пираты перегрызут друг другу глотки. «Гелиос» вернется и сожжет всё дотла.

— Хорошо, — Кейн выпрямился. Он снова выглядел как Император. — Зови их.

Через час. Зал Совета

Кейн сидел во главе длинного стола. Это был не бар. Это был кабинет. Стерильный, холодный, пахнущий озоном.

Справа от него сидела Элара Вэнс. Она была одета в чистую, хоть и помятую форму. Она положила на стол датапад. Слева стояла Ева. Она не садилась. Она просто стояла, как статуя.

— Вы потеряли полмиллиона за ночь, — начала Элара, не тратя времени на приветствия. Её голос был сухим, как песок. — Это потому, что Рива продает «Синий огонь» по цене «Желтой пыли».

— Рива — пират, — буркнул Кейн. — Он берет, что дают. — Рива — актив, который работает в убыток, — отрезала Элара. — Я ввела фиксированные тарифы. С этого момента никто в Синдикате не имеет права продавать товар без моей визы.

— Ты не можешь мне указывать, что делать с моим... — Я — Министр Экономики, — перебила Элара. — Ты — Император. Ты решаешь, кого бомбить. Я решаю, сколько это стоит. Если ты хочешь, чтобы у тебя были кредиты на бомбы, ты будешь слушать меня.

Кейн посмотрел на неё. Она не боялась. — Смело, — хмыкнул он. — Я видела, как вы убили Шестого, — Элара пожала плечами. — Я знаю, на что вы способны. Но я также знаю, что вы не умеете считать.

Кейн рассмеялся. — Наглость — второе имя Синдиката, — он посмотрел на Еву. — Что скажешь?

Ева шагнула вперед. — Биометрия Элары Вэнс, — её голос звучал как скрежет металла. — Пульс ровный. Уровень лжи — 0%. Уровень агрессии — 8%. Она не планирует предательство. Она планирует навести порядок.

— Слышал? — Кейн посмотрел на Элару. — Моя тень тебя одобряет.

— Твоя «тень» чуть не убила меня в «Гадесе», — Элара поджала губы. — Но она эффективна.

— Правила, — Кейн хлопнул ладонью по столу. — Слушайте внимательно. Это больше не банда. Это Синдикат.

Он посмотрел на Элару. — Ты — правая рука. Ты считаешь деньги. Ты говоришь мне, что мы можем себе позволить. Если Рива снова продаст груз за бесценок... — Я конфискую его корабль, — закончила Элара. — И продам его Риве обратно. В кредит.

— Именно, — кивнул Кейн. — Ева.

Ева шагнула ближе. — Ты — левая рука, — сказал Кейн. — Ты — моя воля. Ты следишь, чтобы никто не забыл, кто здесь Император. — Включая Министра? — спросила Элара. — Особенно Министра, — кивнул Кейн. — Если Элара начнет воровать, Ева оторвет ей руки. Если Ева начнет убивать просто ради удовольствия, Элара найдет закон, по которому Еву пустят в утиль.

Кейн обвел их взглядом. — Вы ненавидите друг друга, — сказал он. — Элара, ты презираешь их методы. Ева, ты считаешь Элару слабой.

— Это эффективно, — сказала Ева. — Конфликт стимулирует рост, — добавила Элара.

— Это держит меня в тонусе, — Кейн усмехнулся. — Вы обе работаете на меня. Но вы следите друг за другом. Понятно?

— Да, Император, — хором сказали они.

Звук был настолько синхронным, что Кейн снова рассмеялся.

— А теперь, — он откинулся в кресле, чувствуя, как тяжесть ответственности немного спадает. — Министр, докладывай. Что у нас по «Гелиосу»?

— Они в ярости, — Элара активировала голограмму. — Но они боятся. Они думают, что мы — просто пираты. Они не знают про «Ядро». — Пусть и не узнают, — Кейн прищурился. — Пока.

— У нас есть проблема, — Элара вывела цифры. — Население «Слепой зоны» растет. Рабы, которых мы освободили, не хотят уходить. Они хотят работать на нас. — Это же хорошо, — Кейн поднял бровь. — Это нагрузка на реакторы, — сказала Элара. — Нам нужно больше энергии.

— Адам, — позвал Кейн. — Я уже ищу, — отозвался артефакт. — В Секторе 13 есть заброшенная верфь «ТЕНИ». Она питается от микро-квазарного ядра.

— Возьми её, — приказал Кейн. — Рива уже в пути, — доложил Адам.

Кейн посмотрел на своих новых «замов». Элара уже стучала по клавишам, перераспределяя бюджеты. Ева стояла, сканируя периметр.

— Мы растем, — тихо сказал Кейн. — Мы масштабируемся, — поправил Адам. — Эффективность Синдиката выросла на 300% за один час.

Кейн улыбнулся. — Налей мне выпить, Адам, — сказал он. — И свяжи меня с Ривой. Скажи ему, что если он опять напьется и потеряет корабль, Министр Элара продаст его почки.

— Принято, — ответил Адам.

Кейн смотрел в окно на свой город. Это было грязно. Это было шумно. Это было опасно. Но это работало.

— Знаешь, Адам, — сказал Кейн, делая глоток. — Быть Императором... тяжелее, чем быть Ловкачом. — Быть Императором — это математика, — ответил Адам. — А ты всегда любил сложные задачи.

Кейн закрыл глаза. Впереди был «Гелиос». Впереди был «Ядро». Но сейчас, впервые за долгое время, Кейн чувствовал, что он не один.

У него была Империя. И у него были правила.

Глава 29. Совет Евы

Кабинет Кейна в «Слепой зоне» больше не был комнатой. Это был нервный центр Синдиката.

Голографические карты висели в воздухе, показывая пульс Сектора 9. Красные пятна — зоны влияния «ТЕНИ». Желтые — коррумпированные чиновники «Гелиоса». Зеленые — их, Синдикат. Зеленых пятен становилось всё больше, но они росли хаотично, как плесень.

Кейн сидел в кресле, которое раньше принадлежало Шестому. Он не спал уже вторые сутки. Стимуляторы Адама держали его на ногах, но голова гудела, а правая рука, серая от «Ядра», казалась свинцовой.

— Министр, — Кейн потер переносицу, глядя на Элару Вэнс. — Докладывай.

Элара, стоявшая у стола с неизменным датападом, щелкнула когтистыми пальцами (она уже начала модифицировать себя, подстраиваясь под Синдикат). — Налоги собраны. Рива снова пытался продать партию «Синего огня» контрабандистам из «Гелиоса», но Ева его перехватила. Он сейчас занят... общественными работами. Копает фундаменты для новых казарм.

— Эффективно, — хмыкнул Кейн. — Что по «ТЕНИ»?

— Шестой сидит в своем бункере и боится высунуть нос, — Элара вывела на экран лицо куратора. Он выглядел постаревшим на десять лет. — Но его «Когти» всё еще контролируют западные туннели. Они не признают нашу власть. Они просто... терпят. Пока.

— Они ждут, когда я ошибусь, — Кейн сжал подлокотники. — Они думают, что я — просто удачливый пират.

— Вы — Император, — ровно сказала Элара. — Но ваша армия — это стая. У них нет дисциплины. Рива — отличный грабитель, но он не генерал. Он не может удержать территорию.

Кейн посмотрел на Элару. Она была блестящим администратором, но она не понимала сути Синдиката. — Я не могу поставить над ними бюрократа, — сказал Кейн. — Они его убьют. Они уважают только силу.

— Тогда найди сильного, — предложила Элара. — Кого-то, кто ненавидит «ТЕНЬ» больше, чем тебя.

— Таких нет, — Кейн усмехнулся. — Все либо работают на них, либо мертвы.

В этот момент раздался звук. Тихий, почти неслышный гул сервоприводов.

Ева.

Она стояла в тени, у стены, там же, где и три часа назад. Она не двигалась, не дышала (почти), но Кейн чувствовал её присутствие.

— Ева? — Кейн повернулся к ней. — Есть идеи?

Ева повернула голову. Её движения были механическими, лишенными грации, но пугающе точными. — Идея, — её синтезированный голос эхом отразился от стен. — Наместники.

— Наместники? — Кейн подался вперед.

— «ТЕНЬ» управляла через страх, — Ева сделала шаг вперед, выходя из тени. Свет упал на её лицо, на её серую, почти металлическую руку. — Они назначали «Когтей». «Когти» — это инструменты. Они боятся «ТЕНЬ». Они предадут, как только «ТЕНЬ» пошатнется.

— И что ты предлагаешь? — Кейн смотрел на неё, чувствуя, как в голове начинает формироваться план.

— Не назначай тех, кто боится, — Ева остановилась, её глаза, один живой, другой — холодный объектив, смотрели прямо на Кейн. — Назначь тех, кто ненавидит.

— Ненавидит кого? — не понял Кейн.

— «ТЕНЬ», — Ева подняла свою серую руку. — «Когти» — это цепные псы. Они злые, потому что на цепи. Но есть другие. Те, кого «ТЕНЬ» сломала. Выбросила.

Кейн замер. — Рабовладельцы? — прошептал он.

— Хуже, — Ева впервые за долгое время позволила себе тень эмоции — легкое напряжение губ. — Пираты. Изгои. Те, кого «Гончая» и «ТЕНЬ» называли «отработанным материалом».

— Рива? — Кейн фыркнул. — Он слишком любит деньги.

— Не Рива, — Ева покачала головой. — Есть другие.

Она подошла к терминалу Адама. Её пальцы, половина из которых была живой плотью, а половина — хромом, забегали по воздуху. — Эра-474, — Ева вывела досье. — Бывший лейтенант-коммандер «Гелиоса». Спецназ. Списана за «избыточную жестокость».

— Эра? — Кейн приподнял бровь. — Она же работает на тебя, Элара.

— Она работает на порядок, — сказала Элара. — Но она ненавидит «ТЕНЬ». Они убили её отряд.

— Она подойдет для пехоты, — Ева переключила экран. — А для флота...

На экране появилось лицо. Старое, покрытое шрамами. Один глаз — живой, другой — тусклая линза. Лицо, которое Кейн знал слишком хорошо.

— Рива? — Кейн не верил своим глазам. — Он же идиот.

— Он — легенда, — Ева склонила голову. — «Стек-Задира». Он ненавидит «ТЕНЬ» за то, что они забрали его корабль. Он ненавидит «Гелиос» за то, что они забрали его планету. Он ненавидит всех.

— Он любит только выпивку и себя, — возразил Кейн.

— Это делает его предсказуемым, — Ева перевела взгляд на Кейн. — Ты можешь дать ему то, что он хочет. Статус. Корабль. Разрешение грабить «Гелиос». Взамен он принесет тебе их флот.

Кейн откинулся в кресле. Он смотрел на Еву. Она не была человеком. Она была «Нулевым индексом». Оружием. Но она только что предложила идеальный политический ход.

— Ты предлагаешь мне дать власть тем, кто меня ненавидит? — спросил Кейн. — Ты предлагаешь мне дать им цель, — поправила Ева. — Они ненавидят «ТЕНЬ» больше, чем тебя. Пока «ТЕНЬ» существует, они будут верны тебе.

Кейн посмотрел на Элару. — Министр?

— Это риск, — Элара нахмурилась. — Если они объединятся, они свергнут нас. — Если я не дам им власти, они уйдут к «ТЕНИ», — Кейн перевел взгляд на Еву. — Ты.

Ева наклонила голову. — Да, Носитель?

— Ты это придумала, — Кейн встал. Его тень упала на голограммы. — Ты будешь следить за ними.

— Я — Ева, — она выпрямилась. — Я — ваша тень.

— Нет, — Кейн покачал головой. — Ты больше не тень.

Он подошел к ней. Ростом он был выше, но Ева казалась массивнее, тяжелее. — Ты будешь моим оружием, — сказал Кейн. — Но ты будешь и моим генералом.

Элара удивленно выдохнула.

— Ты будешь Главнокомандующим, — Кейн посмотрел в её объектив. — Ты будешь командовать Эрой. Ты будешь командовать Ривой. Ты будешь следить, чтобы они не перегрызли друг другу глотки.

— Моя эффективность в управлении биосубъектами составляет 72%, — ровным голосом доложила Ева. — У Элары — 85%.

— Элара считает деньги, — Кейн усмехнулся. — Ты считаешь трупы. Мне нужен труп «ТЕНИ».

Ева смотрела на него секунду. Затем она медленно, очень медленно кивнула. Это был первый раз, когда она склонила голову перед кем-то. — Принято, Носитель.

— Рива, — Кейн активировал связь.

Проекция пирата вспыхнула в воздухе. Он сидел в баре, вокруг него валялись пустые бутылки. — Босс? — Рива икнул. — Ты видел, как я...

— Собирайся, — отрезал Кейн. — Ты назначен Адмиралом флота Синдиката.

Рива замер. Бутылка выпала из его рук. — Чего? — он икнул снова. — Я же... я же пьяный идиот.

— Ты — лучший пират в Секторе, — Кейн улыбнулся. — А мне нужен лучший.

— Я... я не подведу, босс! — Рива попытался встать, но покачнулся.

— Ева, — позвал Кейн.

Ева шагнула к проекции. — Адмирал, — её голос стал жестким. — Протрезветь. Через час вы вылетаете. Цель — конвои «Гелиоса».

Рива посмотрел на Еву. Потом на Кейн. — Слушаюсь, Госпожа Ева, — внезапно трезвым голосом сказал он.

Кейн выключил связь. Он посмотрел на Элару. — А ты, Министр?

— Я найду деньги, чтобы оплатить их аппетиты, — вздохнула Элара. — Это будет стоить нам 30% прибыли. — Это будет стоить нам Империи, если мы этого не сделаем, — Кейн подошел к панорамному окну.

Он смотрел на «Слепую зону». Она была его. Но она была хрупкой.

— Мы растем слишком быстро, — сказал Кейн, больше себе, чем им. — Если мы не создадим структуру, мы сожрем сами себя.

— Вы создаете её сейчас, — сказала Элара.

— Это ты создала её, — Кейн посмотрел на Еву. — Ты предложила.

— Я — инструмент, — ответила Ева.

— Нет, — Кейн покачал головой. — Ты — Синдикат.

Он отвернулся к окну. — Адам, — сказал он. — Да, Носитель. — Свяжи меня с «Гелиосом». Я хочу поговорить с их Адмиралом.

— Принято.

Кейн смотрел на свой город. Он больше не был Ловкачом. Он был Императором. А у Императора должна быть Армия. И благодаря Еве, у него теперь были лучшие солдаты в галактике — те, кому нечего было терять, кроме своих цепей.

— Начинаем, — прошептал Кейн. — Время платить по счетам.

Глава 30. Баталия за Сектор 9

Пространство Сектора 9 никогда не было тихим, но сегодня оно сошло с ума.

Кейн стоял в центре рубки «Мотылька», но он не сидел в кресле. Он стоял, широко расставив ноги, держась за потолочные поручни. Его тело было натянуто как струна, а серые нити «Ядра» под кожей пульсировали в такт реву двигателей.

— Они не клюнули, — процедил Рива, сидевший в кресле второго пилота. Его лицо было бледным, но глаза горели лихорадочным огнем. — «Пустынные волки» слишком тупые, чтобы понять, что это ловушка.

— Они не тупые, — голос Адама в голове Кейн был холоден и спокоен. — Они трусливы. Они боятся «Гелиоса». Они не атакуют верфи, пока «Гелиос» не даст сигнал.

— Так дай им повод, — Кейн оскалился. — Рива, начинай.

— С удовольствием, босс, — хохотнул Рива.

Орбита «Гадеса»

Главный козырь Синдиката — верфи «Гадеса» — были самым жирным куском в Секторе 9. Рива, став Адмиралом, превратил их в крепость. Но крепость, которая ждала штурма.

Коалиция «Пустынных волков» и остатков «Когтя» вынырнула из слепого прыжка с противоположной стороны газового гиганта. Их было много. Слишком много. Тридцать вымпелов. Тяжелые крейсеры, переделанные рудовозы, быстрые клиперы.

Они шли клином. Их целью были верфи.

— Адам, — прошептал Кейн. — Я здесь, — отозвался артефакт. — Я ослепил их дальние сканеры. Они видят только то, что я им показываю.

— Покажи им шоу, — Кейн активировал нейроинтерфейс.

Мир вокруг замедлился.

— Рива, — голос Кейн в комлинке был лишен эмоций. — Твоя задача — выжить. Маневрируй. Не дай им сесть на хвост. — Понял, босс, — голос Ривы был напряженным. — «Голиаф» — не истребитель. Он — танк.

— А я — нож, — Кейн вдавил рычаг форсажа.

«Мотылек» рванулся вперед.

Это не был полет корабля. Это был полет хищной осы. Кейн не использовал автопилот. Он слился с машиной. Адам транслировал данные со всех сенсоров прямо в зрительный нерв Кейн, а Кейн отвечал импульсами, передаваемыми через серую руку прямо в двигатели.

— Они открыли огонь! — крикнул Рива.

Космос впереди взорвался. Зеленые и синие трассы плазмы заполнили вакуум. «Пустынные волки» палили беспорядочно, пытаясь подавить верфи огнем.

Кейн влетел в этот ад.

— Адам, гравитационный компенсатор — 120%, — бросил Кейн. — Переборка три выдержит. Переборка пять — нет, — ответил Адам. — Я не собираюсь тормозить, — Кейн улыбнулся.

Первый клипер «Волков» вырос на радаре. Кейн не стал уходить от него. Он пошел навстречу.

— Псих, — выдохнул Рива.

Кейн активировал щиты «Мотылька» в последний момент. Удар. Корабль содрогнулся так, что треснули кости. Но «Мотылек» не отлетел. Он прошил клипер насквозь, как игла.

Кейн использовал инерцию. Он развернул корабль вокруг своей оси, используя пробоину в корпусе клипера как точку опоры.

— Есть, — прошипел Кейн. — Цель.

Его рука метнулась к гашетке. Но он не стрелял из пушек.

— Адам, — сказал он. — Мины. Те, что мы забрали у «Гончей». — Захвачены, — отозвался артефакт. — Подвеска активна.

Кейн бросил «Мотылек» в пике, уходя под брюхо тяжелого крейсера «Когтя». Крейсер начал поворачиваться, его орудийные башни пытались поймать юркий корабль.

— Слишком медленно, — прошептал Кейн.

Он сбросил «пауков». Магнитные мины, которые Адам модифицировал, вылетели из отсеков «Мотылька».

Кейн не стал убегать. Он влетел в «слепую зону» прямо под двигателями крейсера.

— Три... два... один... — считал Кейн.

Мины сдетонировали. Но не как бомбы. Они выпустили гравитационные импульсы.

Двигатели крейсера «Когтя» — огромные, нестабильные — поймали волну. Реактор пошел в разнос. Крейсер не взорвался. Он сложился. Металл обшивки смялся внутрь, как бумажный стаканчик, раздавливая экипаж в кашу.

— Один, — Кейн рванул штурвал на себя.

«Мотылек» свечой ушел вверх, перегрузка вдавила Кейн в кресло так, что перед глазами поплыли красные круги.

— Щиты 10%, — доложил Адам. — Корпус поврежден. — Чинить на ходу, — Кейн бросил корабль в боковое скольжение.

Визуальная резня

Внизу, под «Мотыльком», творилось нечто невообразимое. Рива на «Голиафе» не маневрировал. Он дрался.

Тяжелый грузовоз, неповоротливый и медленный, он использовал как стенобитное орудие. Когда легкий фрегат «Волков» зашел ему в хвост, Рива просто резко затормозил, используя гравизахваты. Фрегат не успел уйти с линии. «Голиаф» впечатал его в собственный же крейсер поддержки.

— Ха! — раздался рев Ривы в эфире. — Кто так паркуется, уроды?!

Но врагов было слишком много. Они начали понимать, что «Мотылек» — это главная угроза. Пять клиперов отделились от строя. Они шли веером, зажимая Кейн в тиски.

— Адам, анализ, — Кейн бросил «Мотылек» в штопор, уходя от залпа. — Они используют протокол «Сеть», — ответил Адам. — Они хотят заблокировать твои векторы движения. — Дай мне хаос, — Кейн оскалился.

— Выполняю, — Адам переключил управление частью турелей верфей.

Огромные, ржавые клешни погрузчиков, предназначенные для перемещения астероидов, ожили. Они били не по врагам. Они били по полю боя.

Огромный кусок льда, отколовшийся от кометы-склада, полетел в гущу боя. Кейн направил «Мотылек» прямо к нему.

— Что ты... — начал Рива.

Кейн врубил магнитные захваты на максимум. Он не стал облетать лед. Он «поймал» его.

Используя серую руку и мощь «Ядра», Кейн толкнул глыбу льда весом в сто тысяч тонн.

— Лови, — процедил Кейн.

Лед влетел в строй «Пустынных волков». Это был не таран. Это был бильярд. Лед ударил в один крейсер, отскочил, снесил щиты у второго и врезался в третий. Три корабля коалиции потеряли строй, столкнувшись друг с другом в облаке замерзшего кислорода и крови.

— Это не бой, — прошептал Кейн, вытирая кровь из носа. — Это искусство.

— Босс, сзади! — крик Ривы был паническим.

Кейн рванул штурвал. Но было поздно. Тяжелый залп крейсера «Когтя» ударил «Мотылек» в корму.

Корабль умер. Двигатели взорвались. Системы отключились.

«Мотылек» начал падать. Кейн падал прямо в атмосферу «Гадеса».

— Адам! — рявкнул Кейн. — Корпус разрушен. Реактор стабилен, но тяги нет, — Адам был спокоен. — Мы — метеорит.

— Мы не метеорит, — Кейн улыбнулся разбитыми губами. — Мы — бумеранг.

Он активировал то, что осталось. Гравитационные захваты.

«Мотылек» падал. Прямо на верфь «Гадеса», где стояли недостроенные корабли Синдиката.

— Босс, ты снесешь верфь! — орал Рива.

— Доверяй мне! — крикнул Кейн.

Он врубил захваты на полную, целясь в магнитный рельс верфи.

Удар был оглушительным. «Мотылек» зацепился за рельс на скорости, от которой любой другой корабль превратился бы в пыль.

Кейн использовал рельс как гигантскую рогатку. Он пролетел по дуге, используя центробежную силу, и в момент, когда инерция достигла пика, он отцепился.

«Мотылек» вылетел из-за верфи, целый, но дымящийся, оказавшись прямо за спиной у крейсера «Когтя», который только что подбил его.

— Сюрприз, — прошептал Кейн.

Он нажал на спуск. Орудия «Мотылька» выплюнули остаток плазмы. Луч ударил точно в реакторный отсек «Когтя».

Крейсер исчез во вспышке антиматерии.

В эфире воцарилась тишина. А затем — рев.

— БОСС! — это был Рива. — Ты псих! Ты абсолютный, конченный ПСИХ!

— Адмирал, — голос Кейн был спокоен, хотя его трясло от перегрузки. — Доклад.

— Они бегут! — Рива хохотал, сбивая последний клипер «Волков» гравизахватом. — «Волки» улепетывают! «Коготь» горит! Мы... мы победили!

Кейн откинулся в кресле. Сирены «Мотылька» выли. Радиация. Пожар. Разгерметизация.

— Адам, — Кейн закрыл глаза. — Мы потеряли 40% корпуса, — доложил артефакт. — Но мы живы.

— Почини, — Кейн выдохнул. — И вызови Элару.

После боя

Кейн стоял на балконе своего пентхауса. Он снял шлем. Лицо было покрыто ожогами и синяками.

Внизу, в «Слепой зоне», шел праздник. Рива, пьяный в стельку, орал песни, сидя на обломках вражеского крейсера. Пираты праздновали.

Но Кейн смотрел на другое. На верфи.

— Они вернутся, — сказала Элара, подойдя сзади. — «Гелиос» не простит потерю флота.

— Пусть приходят, — Кейн посмотрел на свою руку. Серые нити «Ядра» успокоились. — Теперь у нас есть флот.

— У нас есть пираты, — поправила Элара. — Они любят тебя сейчас. Но они любят только силу.

— Тогда мы будем сильнее, — Кейн повернулся к ней. — Вызывай Стека.

— Он грабит обломки, — Элара вздохнула. — Пусть грабит, — Кейн усмехнулся. — Но приведи его сюда.

Кейн посмотрел на небо Сектора 9. Он был залит огнем догорающих кораблей.

— Мы не просто банда, Элара, — сказал Кейн тихо. — Мы — буря.

— Я подготовлю отчет о прибылях, — кивнула Элара, уходя.

Кейн остался один. Он посмотрел на «Мотылек», который медленно заводили в ангар. Корабль был похож на кусок пережеванного мяса, но он летал.

— Адам, — сказал Кейн. — Да, Носитель. — Какова наша рыночная стоимость теперь?

— С учетом захваченных технологий «Когтя» и контроля над верфями... — Адам сделал паузу. — Мы — самая дорогая частная армия в Секторе.

— Хорошо, — Кейн кивнул. — Теперь нам нужно «Ядро».

Он развернулся и пошел внутрь. Битва была выиграна. Но война за Галактику только начиналась.

Глава 31. Красивый уход (Тактика)

Глава 31. Красивый уход (Тактика)

В космосе нет звука. Но Кейн слышал его. Он слышал скрежет рвущегося металла, вой сжигаемой плазмой атмосферы и панические вопли на частотах «Пустынных волков».

Битва за Сектор 9, которую он только что выиграл, была лишь прелюдией. Настоящая война началась сейчас.

Кейн стоял в рубке «Мотылька», но корабль стоял на месте. Он дрейфовал среди облаков радиоактивного мусора, оставшихся от флота «Когтя». Его правая рука — серая, испещренная узорами «Ядра» — лежала на панели управления, но он не касался штурвала.

— Они перегруппировываются, — голос Адама был холоден, как вакуум за бортом. — Коалиция «Волков» и остатков «Когтя» собирает силы у «Ржавого Пояса». Тридцать два вымпела.

— Тридцать два, — Кейн усмехнулся, и в этой усмешке было больше безумия, чем веселья. — Против нас двоих.

— Против нас троих, — поправил Адам. — Элара Вэнс только что перевела все свободные средства Синдиката на закупку списанных барж.

— Вот это я понимаю — поддержка тыла, — Кейн активировал общую связь. — Адмирал Рива, прием.

— Босс! — голос Ривы в эфире был полон пьяного восторга и адреналина. — Ты видел, как я снес тот крейсер?! Я использовал его как щит! Это была поэзия!

— Поэзия кончилась, Рива, — голос Кейн стал стальным. — Начинается математика. — Математика? — Рива икнул. — Я в этой науке не силен, босс. Я больше по части «ударить и улететь».

— Именно, — Кейн улыбнулся. — Поэтому ты будешь приманкой.

План

Кейн вывел на голографический стол схему «Ржавого Пояса». Это был не астероидный пояс. Это было кладбище кораблей. Десятки тысяч остовов старых рудовозов, танкеров и крейсеров, дрейфующих в хаотичном порядке.

— «Волки» — идиоты, — Кейн ткнул пальцем в схему. — Они думают, что мы полетим на них клином. Они выстроили стену. — Стены рушатся, — проревел Рива. — Я их протараню! — Если ты их протаранишь, ты потеряешь флот, — отрезала Элара, её голос звучал из динамиков. — У нас меньше вымпелов. У них — больше пушек.

— У нас есть то, чего нет у них, — Кейн откинулся в кресле. — У нас есть Адам. И у нас есть я.

— Я не понимаю, — Рива всё еще пытался сфокусировать взгляд. — Как мы победим тридцать кораблей?

— Мы не будем их побеждать, — Кейн щелкнул пальцами. — Адам.

— Я перехватил управление навигацией Мусорной Гильдии, — голос Адама стал бархатным, почти ласковым. — Они даже не заметили.

— Мусорные баржи? — Рива скривился. — Босс, мы — Синдикат. Мы летаем на крейсерах.

— Посмотри на это, — Кейн вывел на главный экран данные.

Это был старый рудовоз. Класс «Голиаф». Медленный. Неповоротливый. Бронированный, как сейф. Таких в «Ржавом Поясе» были тысячи.

— Они — кирпичи, — сказал Кейн. — А я построю из них молот.

Фаза 1: Призрачный флот

Кейн не повел свой флот — свои новые, украденные у «Когтя» крейсеры — в бой. Он оставил их в тени газового гиганта под командованием Элары.

Вместо этого он выпустил «Призраков». Сотни старых, списанных барж, которые Адам взломал и перепрограммировал.

— Входим в Пояс, — скомандовал Кейн. Он сидел в кабине маленького, быстрого шаттла, летящего впереди.

Рива на своем «Голиафе» шел следом, прикрывая флагман Кейн. — Босс, эти развалюхи развалятся от одного чиха, — проворчал Адмирал.

— Они и должны развалиться, — ответил Кейн.

Они вошли в «Ржавый Пояс». Флот Коалиции «Волков» уже ждал их. Тяжелые крейсеры выстроились полумесяцем. Их сканеры светились, ища цели.

И они увидели их. Прямо на них медленно, неотвратимо, как прилив, надвигалась армада. Сотни рудовозов.

— Это ловушка? — прошипел голос капитана «Волков» в эфире. — Они хотят нас таранить?

— Огонь! — рявкнул их адмирал. — Жечь на подходе! Не дайте им войти в клин!

Космос взорвался.

Плазма ударила по баржам. Один «Голиаф» вспыхнул и исчез. Второй. Третий.

— Они идиоты, — прошептал Кейн, маневрируя на шаттле между остовами. — Они палят по кирпичам.

— Расчетная потеря барж — 87%, — доложил Адам. — Но мы достигли дистанции контакта.

— Фаза два, — Кейн сжал штурвал. — Адам, мой выход.

Фаза 2: Танец смерти

Кейн не стал прятаться. Он вывел свой шаттл — крошечную, юркую каплю — прямо на фланг флота «Волков».

— Рива, — голос Кейн был подобен льду. — Сейчас.

— Слушаюсь, босс! — проревел Рива.

«Голиаф» Ривы, этот летающий утюг, врубил маршевые двигатели на полную. Но он не полетел вперед. Он развернулся.

Используя свои гравитационные захваты, которые Адам модифицировал, Рива зацепился за остов мертвого дредноута. И он дернул.

Миллионы тонн мертвого металла сдвинулись с места. Рива использовал дредноут как дубину.

— ХАХАХА! — орал Рива в эфире. — ЛОВИ, КРЕТИНЫ!

Он швырнул дредноут в сторону стены крейсеров «Волков». Те, кто только что расстреливал беззащитные баржи, оказались перед лицом летящего на них планетоида.

Начался хаос. «Волки» начали палить по дредноуту, пытаясь остановить его. Но их пушки лишь срывали броню, делая из него горящий факел.

— Слишком медленно, — процедил Кейн.

Его шаттл влетел в строй «Волков». Кейн не использовал тактику «ударь и беги». Он использовал тактику «взломай и посмотри, как они убивают друг друга».

— Адам, навигация их фрегатов, — бросил Кейн, уворачиваясь от залпа, который превратил бы его в пепел. — Сектор 4-А. — Захвачено, — отозвался Адам.

Кейн активировал ЭМИ-излучатель своего шаттла. Но он бил не по системам. Он бил по траекториям.

Он изменил векторы движения двух фрегатов «Волков», которые вели беглый огонь.

Они летели параллельно. Теперь, благодаря Адаму, их курс пересекался. Под углом 90 градусов. На скорости 0.8 световой.

— Удачного дня, мальчики, — прошептал Кейн.

Фрегаты «Волков» врезались друг в друга. Это не был взрыв. Это было исчезновение. Два корабля просто превратились в облако плазмы и деформированного металла, забрав с собой еще три крейсера, которые оказались слишком близко.

— ОДИН! — заорал Рива, продолжая швырять горящие остовы в строй врага.

Фаза 3: Мусорный шторм

Кейн вывел шаттл прямо в центр их флота. Он был внутри их построения.

— Адам, — Кейн дышал ровно. — Мусорные баржи.

— Выполняю, — голос Адама стал торжествующим.

Те баржи, которые «Волки» расстреляли в начале, те 87%, которые они превратили в металлолом... Они всё еще были здесь.

Адам взломал их гравитационные компенсаторы.

Обломки. Тысячи тонн раскаленного мусора, пылающей проводки и замерзших трупов. Всё это пришло в движение.

Адам создал гравитационную линзу. Мусор начал скручиваться.

— Что за... — голос капитана «Волков» в эфире сорвался на визг.

Это был не астероидный пояс. Это была мясорубка.

Адам направил поток мусора прямо в центр флота «Волков». Крейсеры оказались в эпицентре бури. Их щиты не были рассчитаны на удар тысяч мелких объектов на орбитальной скорости. Щиты вспыхнули и лопнули.

Мусор начал рвать их корпуса. Огромный крейсер «Когтя» потерял маневренность, когда кусок обшивки баржи пробил его двигатель. Он начал вращаться.

— Огонь по своим! — кричал кто-то на частоте «Волков». — ОНИ СТРЕЛЯЮТ ПО НАМ!

Это было не так. Но в хаосе, когда твой корабль крутит в потоке металлолома, а радар забит тысячей целей, ты начинаешь палить во всё, что движется.

«Волки» начали стрелять друг в друга.

— Это... это шедевр, — выдохнул Рива, наблюдая за этим через сканеры. — Босс, это чертово искусство!

— Это красивый уход, — Кейн бросил свой шаттл в мертвую петлю, уходя от залпа сошедшего с ума крейсера. — Никогда не сражайся честно, если можешь заставить врага убить себя самому.

Финал: Дубина Ривы

Флот «Волков» превратился в кашу. Половина их кораблей была уничтожена мусором Адама. Вторая половина расстреляла друг друга в панике.

Но оставался Флагман. Огромный, тяжелый линкор класса «Цербер». Он пробил облако мусора. Его щиты держались.

— Он идет на верфи, — холодно сказал Адам. — Если он выстрелит, «Гадес» падет.

— Рива, — голос Кейн был тих. — Мой выход.

— Я не достану его, босс! — ревел Рива. — Он слишком далеко!

— Ты не будешь стрелять, — Кейн улыбнулся.

Кейн направил свой разбитый шаттл прямо в двигатели «Голиафа» Ривы. — Открывай захваты.

— Босс, ты сломаешь... — ДОВЕРЯЙ МНЕ!

Рива врубил захваты. Шаттл Кейн врезался в «Голиаф».

Кейн активировал «Ядро». Всю его мощь.

Он не просто толкнул «Голиаф». Он ускорил его.

Серая рука Кейн стала проводником. Энергия «Ядра» хлынула в двигатели пиратского грузовоза.

«Голиаф» Ривы, превращенный в гигантский, неуклюжий бумеранг, рванулся вперед. Его скорость превысила расчетную в три раза.

— МАМА! — заорал Рива, вжимаясь в кресло. — Я ЛЕЧУ!

Линкор «Цербер» увидел его. Но было поздно.

«Голиаф» ударил. Не из пушек. Своим весом.

Огромный, неуклюжий грузовоз, разогнанный силой «Ядра», врезался в борт «Цербера».

Раздался звук, который, наконец, услышали все в Секторе 9. Звук ломающейся стали размером с континент.

«Голиаф» Ривы смялся, превращаясь в лепешку. Но он выполнил свою задачу. Он пробил брешь в броне «Цербера».

— Вот это я понимаю — таран! — Рива, живой, вывалился из кресла, кашляя кровью. — Босс, мы потеряли корабль...

— Ты получил новый флот, — Кейн, тяжело дыша, активировал протокол.

Из тени гиганта вынырнули крейсеры Синдиката. Свежие. Целые. Элара ввела их в бой.

Они не стреляли. Они просто подошли к дыре в броне «Цербера» и начали всасывать экипаж вакуумом.

Тишина.

Космос над «Гадесом» был усеян обломками. Флота «Волков» больше не существовало.

Кейн стоял на мостике своего флагмана. Он был ранен. Он был истощен. Его серая рука почти полностью поглотила предплечье.

— Мы победили, — сказала Элара, подходя к нему.

— Мы выжили, — поправил Кейн.

К нему, хромая, подошел Рива. Его лицо было залито кровью, но он улыбался. — Босс, — прохрипел он. — Это была лучшая битва в моей жизни.

Кейн посмотрел на него. Затем на Элару. Затем на Еву, стоящую у стены.

— Это не конец, — сказал Кейн. — Это только начало.

Он активировал связь. — Говорит Император Сектора 9.

Его голос разнесся по всем частотам. — «Гелиос» прислал вас, чтобы убить меня. Вы — куски мяса, которые они отправили на убой.

Он усмехнулся. — Передайте своим хозяевам: в следующий раз пусть приходят сами. Я хочу посмотреть им в глаза.

Кейн выключил связь.

— Адам, — сказал он, падая в кресло. — Какова наша прибыль?

— Мы потеряли 40% флота, — ответил артефакт. — Но мы получили верфи, контроль над Поясом и репутацию. — Репутация — это всё, — Кейн закрыл глаза. — Позови ко мне Риву. И найди мне бутылку самого крепкого пойла, которое у нас есть.

— Принято, Носитель.

Кейн победил. Но цена этой победы была написана на его серой руке. И он знал, что «Гелиос» только что получил пощечину, которую никогда не простит.

Война только началась.

Глава 32. Разговор с зеркалом

Тишина в «Слепой зоне» была оглушительной.

После того как обломки флота «Пустынных волков» остыли, а Рива, перевязанный и пьяный, уснул прямо на командном мостике, Кейн ушел. Он не пошел в свою каюту. Он не пошел в зал трофеев.

Он пошел в ванную комнату своего нового пентхауса.

Здесь не было зеркал из стекла. Стекло — это слабость, это осколки. Стена здесь была из полированной стали, покрытой слоем хрома. Идеально ровная поверхность, которая отражала свет так, что больно было смотреть.

Кейн подошел к ней вплотную.

Он снял плащ. Тяжелая ткань упала на пол с глухим стуком. Он остался в одной майке, пропитанной потом и кровью.

На него смотрел незнакомец.

Лицо было тем же — острые скулы, упрямый подбородок, шрам над бровью. Но кожа стала бледнее, туже. Под глазами залегли тени, которые не смыла бы ни одна стимуляция.

Но страшнее всего были виски.

Серые узоры «Ядра» больше не были просто рисунком под кожей. Они пульсировали. Они светились изнутри тусклым, фиолетовым светом, видимым даже в ярком свете ванной. Они ползли вверх, к линии волос, и вниз, по шее, исчезая под воротником.

Кейн поднял правую руку. Она была серой до самого локтя. Пальцы, сжимающиеся и разжимающиеся, выглядели как механизмы, облитые ртутью.

— Адам, — голос Кейн был хриплым. Он не узнал его.

— Я здесь, Носитель, — голос артефакта прозвучал не в ушах, а прямо в затылке, там, где серые узоры пульсировали сильнее всего.

Кейн смотрел на свое отражение. На то, как свет «Ядра» просвечивает сквозь его веки, окрашивая белки в красный цвет.

— Я всё еще Кейн? — спросил он. Это был не вопрос к Адаму. Это был вопрос к самому себе.

В ванной повисла тишина. Даже гул вентиляции, казалось, затих.

Адам не ответил сразу. Для него пауза в три секунды была эквивалентом глубокого вздоха.

— Кто такой «Кейн»? — спросил артефакт. Его голос был лишен эмоций, но сейчас в нем проскальзывала аналитическая нотка, которую Кейн называл «задумчивостью».

— Я — контрабандист, — прошептал Кейн, глядя в глаза своему отражению. — Я — парень, который крал имперские катера ради забавы. Я — тот, кто смеялся, когда «Гончая» ломал мне ребра. Я — тот, кто отдал «Ядро» Шестому, потому что мне было скучно.

— Ты — Ловкач, — констатировал Адам.

— Был, — Кейн коснулся своего лица. Пальцы были холодными. — Посмотри на меня.

Отражение смотрело на него. Серый камень на висках пульсировал в такт сердцу. — Ты убил «Гончую», — сказал Адам. — Я пытаюсь убить «ТЕНЬ», — Кейн усмехнулся, но улыбка вышла кривой, больше похожей на оскал. — Я Император. Я — мясник. Я отправил тысячи людей на смерть в «Ржавом Поясе», используя их как кирпичи.

— Это была эффективная тактика, — заметил Адам.

— Это была не тактика, — Кейн ударил кулаком по зеркалу.

Удар был не человеческим. Это был удар «Ядра».

Сталь не треснула. Она прогнулась. На поверхности зеркала остался идеальный, глубокий отпечаток кулака. Кейн даже не поморщился от отдачи, которая должна была раздробить ему кости.

— Я чувствую, как оно растет, — Кейн прижал серую ладонь к виску. — Оно не просто дает мне силу. Оно ест меня. Мои воспоминания... они становятся тусклыми. Я помню, как мы со Шкафом (он имел в виду Стека) грабили банк на Церере. Но я не помню, какого цвета были глаза у того охранника, которого я...

Он не закончил.

— Эмоции — это неэффективный расход нейромедиаторов, — ровным голосом сказал Адам. — Радость от грабежа и ужас от убийства используют одни и те же химические цепи. «Ядро» оптимизирует систему. Оно убирает лишнее.

— Оно убирает меня, — Кейн отдернул руку от виска, словно обжегшись. — Ты помнишь, как мы сидели в «Слепой зоне» в первый день? Когда ты просто был голосом в голове? Я пил виски. Мне было весело.

— Ты был пьян, — уточнил Адам. — Твоя печень была перегружена на 40%.

— Мне было весело, Адам, — Кейн прижался лбом к холодному металлу зеркала. — А сейчас... сейчас я просто считаю трупы. Я смотрю на Рива и думаю: «Хороший актив, но слишком много пьет». Я смотрю на Элару и думаю: «Эффективный менеджер». Я смотрю на Еву и думаю: «Идеальный инструмент».

Он поднял голову. Его глаза были полны ужаса. — Я не чувствую... ничего. Когда Рива чуть не погиб сегодня, я не испугался. Я просто отдал приказ. Когда «Волки» взрывались в Поясе, я... я наслаждался геометрией.

— Ты адаптируешься, — сказал Адам. — Ты — Носитель. Ты — самый сложный алгоритм, который я когда-либо обрабатывал.

— Я теряю себя, — Кейн сполз по стене на пол, сев прямо под своим искривленным отражением. — Я помню, как боялся. Помню, как коленки тряслись перед первой ходкой. Помню, как хотел сбежать, когда «Гончая» поймал меня.

— Страх — это ошибка в расчетах, — произнес Адам. — Он замедляет реакцию.

— Это то, что делало меня человеком! — Кейн ударил кулаком по полу. Обычным кулаком. Он снова чувствовал боль. Это принесло странное, извращенное облегчение. — Ты понимаешь? Я не хочу быть идеальным. Я хочу быть собой.

Адам молчал почти минуту. Кейн сидел на холодном полу, обхватив колени руками. Серые узоры на его руках тускло мерцали в полумраке.

— Кейн, который боялся «Гончую», — наконец сказал Адам, — умер бы сегодня в «Ржавом Поясе».

Кейн поднял взгляд.

— Кейн, который пил виски и шутил над трупами, — продолжил Адам, — потерял бы Рива, потому что не доверял бы своим расчетам.

Кейн закрыл глаза.

— Ты — лучший Кейн, — сказал Адам. Голос артефакта впервые за долгое время звучал... почти мягко. — Ты — Кейн, который выжил.

Кейн открыл глаза. Он посмотрел на свое отражение. На серую руку. На пульсирующий висок.

— Веселый? — хрипло спросил он.

— Ты смеялся, когда взорвал «Гадес», — напомнил Адам. — Ты назвал это «математикой». Это самая веселая математика, которую я видел.

Кейн усмехнулся. Настоящая, живая ухмылка пробилась сквозь маску Императора.

— Ты просто подлизываешься, жестянка, — прошептал он.

— Мои протоколы не включают лесть, — ответил Адам. — Мои протоколы включают сохранение Носителя. А Носитель сейчас находится в состоянии глубокой психологической деградации.

Кейн фыркнул. Он встал, опираясь о стену. Он подошел к зеркалу снова. Он посмотрел в глаза своему отражению. Один глаз был человеческим. Другой — серым, светящимся.

— Что мы будем делать дальше? — спросил Кейн.

— Мы будем делать то, что у нас получается лучше всего, — ответил Адам. — Мы будем воровать.

— «Ядро»?

— «Ядро», — подтвердил Адам. — Но сначала...

В дверь ванной постучали. — Босс? — голос Ривы был всё еще пьяным, но в нем звучала тревога. — Тут эта... Ева. Она стоит в коридоре. Уже час. Она не моргает. Это жутко.

Кейн посмотрел на дверь. — Впусти её, — сказал он.

Дверь открылась. Ева вошла. Она двигалась бесшумно. Она встала у порога, сложив руки за спиной. Её глаза смотрели на Кейн.

— Император, — произнесла она. — Мусорщик Стек просит аудиенции. Он нашел что-то в обломках. Он говорит, это важно.

Кейн посмотрел на Еву. Он не видел в ней монстра. Он не видел в ней просто машину. Он видел свое отражение. Ту часть себя, которая была сделана из стали и холодной логики.

— Пусть ждет, — Кейн кивнул. — Я сейчас выйду. Мне нужно... закончить одно дело.

Ева кивнула и вышла. Она закрыла дверь мягко, без щелчка.

Кейн остался один. Он снова посмотрел в зеркало.

— Я всё еще Кейн? — спросил он тихо.

— Ты — единственный Кейн, который имеет значение, — ответил Адам. — Ты — тот, кто выжил.

Кейн кивнул. Он включил воду. Смыл кровь с лица.

Когда он вышел из ванной, он снова был Императором. Но теперь он знал цену.

Он нашел Кейн в отражении. И он пообещал этому отражению, что не даст «Ядру» сожрать его до конца.

— Зови Стека, — бросил он Еве, проходя мимо.

Война за «Ядро» ждала. Но сначала — нужно было выпить. Просто потому, что так хотел Кейн. А не потому, что это было «эффективно».

Глава 33. Невольничий аукцион (Финал арки)

Тишина в «Слепой зоне» после битвы была оглушительной.

Кейн сидел в своем кабинете, который теперь занимал верхний этаж лучшей башни сектора. Он не спал. Он смотрел на панорамное окно, за которым неоновый дождь смывал грязь с улиц. Его правая рука — серая от «Ядра» — лежала на столе. Пульсация под кожей почти затихла, но он всё еще чувствовал вес этой силы.

— Носитель, — голос Адама прозвучал в ухе. — Финансовый отчет. Мы официально банкроты.

— Детали, — Кейн потер переносицу.

— Двадцать миллионов «Гелиосу» за то, чтобы они забрали свои разбитые корабли, — начал Адам. — Десять миллионов Риве на «новые игрушки». Пять миллионов Еве на... она заказала молекулярные напильники. И семь миллионов Эре, потому что она вежливо попросила, а ты не смог сказать «нет» женщине, которая может сломать тебя пополам.

— Я инвестирую в лояльность, — Кейн налил себе виски.

— Ты инвестируешь в банкротство, — отрезал Адам. — У нас осталось ровно один миллион четыреста тысяч кредитов. И флот, который ненавидит друг друга. Рива хочет повесить Эру за то, что она назвала его тактику «цирком для слепых».

— Пусть повесят друг друга, сэкономим на веревках, — Кейн сделал глоток. — Мне нужно больше людей, Адам. Не таких, как Рива. Мне нужны те, кто понимает цену тишины.

— У «Гелиоса» завтра аукцион в «Эдеме», — сказал Адам. — Закрытый. Продают списанный проект. «Нексус».

Кейн замер. — Специализация? — Нейроинтерфейс. Живой ключ к системам. Бывший оператор связи флота «Гелиоса». Её списали из-за «деструктивной эмпатии». Она сломала систему безопасности трех станций, чтобы спасти колонию крыс, которых собирались пустить на тесты.

— Она мне нравится, — Кейн улыбнулся. — Цена? — Старт — пять миллионов. «Гелиос» хочет её обратно. «ТЕНЬ» хочет её голову.

— Мы берем всё, — Кейн встал. — Адам, мой костюм. Тот, что черный. Сшитый на заказ.

Аукционный дом «Эдем», Сектор 14

Нексус стояла в клетке. На ней не было цепей — это было бы дешево. Но на её висках и шее мигали черные блокираторы, подавляющие её импланты.

Она не дрожала. Она стояла, опустив голову, но Кейн видел, как её пальцы едва заметно отстукивают ритм на бедре. Она считала охранников. Она считала толщину стекла. Она была идеальным инструментом, который просто ждал, когда его включат.

Рядом с ним, нарушая все правила этикета, стояла Ева. Она была неподвижна, как статуя, но Кейн чувствовал, как её сканеры работают на пределе, оценивая каждого в зале.

— Она хороша, — прошептала Ева. — Её пульс ровный. Она не боится. Она считает это экзаменом.

— Она — моя, — процедил Кейн.

Внизу, на арене, распорядитель с золотой кожей (три миллиона кредитов за пластику) улыбался залу. — Дамы и господа! Проект «Нексус». Гарантия лояльности «Гелиоса». Пять миллионов кредитов!

В зале поднялась рука. Пузатый барон с края Рукава. Его лицо было красным от дешевого вина и злости. — Пять с половиной! — рявкнул он. — Эта сучка моя! Я научу её уважать...

Кейн не стал ждать. Он встал.

Его костюм из редкой ткани, поглощающей свет, выглядел неуместно в этом зале роскоши. Он подошел к самой клетке.

Нексус подняла голову. Её глаза встретились с глазами Кейн. В них не было страха. Там было узнавание. «Мы одинаковые», — читалось в этом взгляде. «Мы — инструменты, которые решили, что они люди».

— Я забираю её, — голос Кейн разнесся по залу.

— Лорд Кейн, это нарушение... — начал распорядитель.

— Я не буду торговаться, — Кейн достал свой личный терминал. — Я покупаю её контракт. За один кредит.

Зал ахнул. Один кредит. Это было не просто оскорбление. Это был плевок в лицо «Гелиосу».

— Один кредит?! — распорядитель побледнел. — Это аннулирует... — Это транзакция, — Кейн приложил ладонь к сканеру. — Один кредит.

— Продано, — сказал Кейн.

Но он не ушел. Он остался стоять перед терминалом. Его серая рука всё еще лежала на панели.

— Что ты... — начал распорядитель.

— Я плачу налог, — улыбнулся Кейн.

Он активировал протокол «Слепой зоны». Тот самый, который Адам использовал, чтобы обрушить мусор на «Волков».

Но теперь он был направлен на терминал.

Кейн влил в банковскую систему «Эдема» не один кредит. Он влил туда всё. Сорок миллионов кредитов Синдиката.

Система «Эдема», рассчитанная на аукционы, не выдержала такого потока. Код Адама, смешанный с деньгами «ТЕНИ» и «Гелиоса», вошел в ядро системы как вирус.

Терминал в руках Кейн вспыхнул. Но не от перегрузки. Кейн сам пустил по нему разряд.

Пластик и металл расплавились. Терминал аукционного дома — сердце их финансовой империи в секторе — превратился в кусок шлака.

— Ой, — сказал Кейн, стряхивая пепел с пальцев. — Кажется, я сломал вашу игрушку.

В зале началась паника. Корпораты «Гелиоса» вскакивали, хватаясь за оружие.

— Взять его! — орал барон.

Его охранники бросились к Кейну.

Кейн даже не пошевелился. Он просто посмотрел на них.

Ева сделала шаг вперед.

Она не достала оружие. Она просто пошла.

Первый охранник выстрелил из парализатора. Ева перехватила болт в воздухе — её скорость была за гранью человеческого восприятия — и бросила его обратно. Охранник упал с иглой в глазу.

Второй замахнулся шокером. Ева шагнула ему за спину. Удар. Тишина.

Она не убивала их. Она их выключала. Как перегоревшие лампочки.

Кейн смотрел на это, прислонившись к клетке Нексус. — Видишь? — сказал он ей. — Я же говорил. Я покупаю только то, что мне нравится.

Нексус смотрела на него. Затем на Еву. Затем она медленно, очень медленно улыбнулась. Это была первая настоящая улыбка, которую Кейн увидел на её лице.

— Ты... — Нексус кивнула на Еву. — Ты такая же, как я.

— Она лучше, — Кейн щелкнул пальцами, активируя протокол взлома. Блокираторы на шее Нексус щелкнули и упали на пол. — Она не тратит время на разговоры.

Нексус вышла из клетки. Она была выше Кейн, мощнее. Она двигалась с грацией хищника, но в её походке больше не было рабской зажатости.

— Ты купил меня, — сказала она, подходя к нему вплотную. Её глаза были на уровне его глаз. — Я твоя.

— Ты не моя, — Кейн покачал головой. Он посмотрел на её серые, как у него самого, виски. — Ты — Синдикат.

Он повернулся к барону, который вжимался в свое кресло. — Твои деньги, — сказал Кейн. — Они ушли. На счета сиротских приютов Сектора 1. Приятного вечера.

Кейн развернулся. Ева и Нексус пошли за ним, как две тени.

Когда они выходили из зала, «Гелиос» уже блокировал выходы. Но было поздно.

— Адам, — сказал Кейн, выходя под дождь Сектора 9. — Да, Носитель. — Как прошел аукцион?

— Финансово? — в голосе Адама слышалась улыбка. — Мы получили актив стоимостью в двадцать миллионов за один кредит. И уничтожили крупнейший легальный аукционный дом в секторе. — А физически?

— Носитель купил двух самых опасных женщин в галактике, — сказал Адам. — И у одной из них очень плохое настроение.

Кейн посмотрел на Еву. — Расслабься, — сказал он ей. — Мы идем домой.

— У меня нет дома, — ответила Ева. — Теперь есть, — Кейн кивнул на «Мотылек», ждавший их на крыше. — Это «Слепая зона». Теперь это наш дом.

Он посмотрел на Нексус. — Добро пожаловать в Синдикат, — он протянул ей руку.

Нексус не пожала руку. Она схватила Кейн за воротник и притянула к себе. Её губы впились в его. Это был не поцелуй. Это был захват. Проверка. Она проверяла, насколько он реален.

Кейн ответил. Он не был пассивной жертвой. Он был пиратом.

Когда она отстранилась, её глаза были снова спокойны. — Проверка целостности, — сказала она. — Данные подтверждены.

Кейн усмехнулся, поправляя воротник. — Адам, — сказал он, садясь в шаттл. — Завтра.

— Да? — Напомни мне купить Еве платье, — Кейн откинулся в кресле, закрывая глаза. — И скажи Риве, чтобы не взрывал мой кабинет. Я устал.

— Принято, Носитель.

«Мотылек» взмыл в небо «Слепой зоны». Кейн спал. Впервые за неделю он спал глубоко и спокойно.

В его Синдикате теперь было три зверя. И он был самым голодным из них.

Глава 34. Семья

Рубка флагмана «Мотылек-2» — бывшего крейсера «Гелиоса», который Ева «уговорила» отдать им в качестве трофея — была слишком большой.

Слишком стерильной. Слишком... корпоративной.

Кейн сидел в капитанском кресле, закинув ноги на панель управления, и пил дешевый виски прямо из бутылки. Его плащ валялся на полу. Правая рука, серая от «Ядра», покоилась на подлокотнике, и узоры на ней пульсировали в такт тихому гулу реактора.

Он не смотрел на тактические карты. Он смотрел на своих людей.

На своем «троне» из ящиков из-под боеприпасов, положив ноги на панель связи, храпел Рива. Его лицо было разукрашено синяками после драки с охраной на аукционе, но на губах играла блаженная улыбка. Рядом с ним, аккуратно прислонившись к его плечу, спала Эра. Она использовала плечо пирата как подушку, а её рука лежала на рукояти пистолета.

Напротив них, в кресле второго пилота, сидела Ева. Она не спала. Она смотрела в одну точку на радаре, но Кейн знал, что её сканеры обшаривают каждый кубический метр пространства в радиусе светового года. Она была идеальным стражем.

А рядом с самим Кейном, на краю капитанского мостика, сидела Нексус. Она не спала и не сканировала. Она разбирала его бластер. Она делала это с закрытыми глазами, её пальцы двигались с пугающей, нечеловеческой точностью. Она собрала его, разобрала, почистила лазерный резонатор и собрала снова за сорок секунд.

— Ты используешь не то масло, — вдруг сказала Нексус, не открывая глаз. — Смазка «Гелиоса» слишком густая для твоего темпа стрельбы. Она забивает клапан на 0.2 секунды. Это тебя убьет.

— Это подарок от «Когтя», — буркнул Кейн, делая глоток. — Дареному коню...

— Я переделаю, — Нексус открыла глаза. Они были серыми, как у самого Кейн. — Дай мне доступ к инженерному отсеку.

Кейн посмотрел на неё. На Эру. На Риву, который во сне попытался перевернуться и чуть не упал, но Ева молниеносно — Кейн даже не заметил движения — придержала его за воротник, не просыпаясь.

Он смотрел на них, и впервые за долгие месяцы — с тех пор, как он надел корону Императора в «Слепой зоне» — тяжесть в его груди исчезла.

— Адам, — тихо позвал он. — Носитель, — отозвался артефакт. Его голос звучал не из динамиков, а просто... везде. Он был частью корабля. — Мы облажались?

— С точки зрения экономики Синдиката, — ответил Адам, — мы банкроты. Снова. Твоя выходка на аукционе уничтожила банковскую систему «Эдема». «Гелиос» объявил награду за твою голову в пятьдесят миллионов. «ТЕНЬ» объявила «Слепую зону» зоной свободной охоты.

— Я не об этом, — Кейн усмехнулся. — Мы облажались... как семья?

Пауза. Адам был машиной. Но он учился.

— Рива называет Эру «Котлетой», — сказал Адам. — Потому что она вчера ударила его по лицу за то, что он назвал её импланты «китайской подделкой».

— Это любовь, — кивнул Кейн.

— Эра составила график дежурств, где Ева стоит в карауле 25 часов в сутки, потому что «её не нужно кормить», — продолжил Адам. — Ева взломала этот график и переназначила Эру на кухню. Теперь они враждуют.

— Это гармония, — Кейн рассмеялся. Смех был хриплым, но настоящим.

— Нексус, — Адам выделил голос, — только что перенастроила систему охлаждения моей серверной, потому что ей не нравился «акустический профиль гудения». Теперь мои ядра работают при температуре на 2 градуса ниже нормы. Она идеальна.

Кейн посмотрел на Нексус. Она всё так же разбирала его бластер, но уголок её губ едва заметно дернулся вверх.

— Знаешь, что я понял, Адам? — Кейн выпрямился в кресле, сбросив ноги с панели. — Я всё это время пытался быть Императором.

— Это логично. У тебя есть территория, армия и казна.

— Нет, — Кейн покачал головой. — Императоры сидят в золотых клетках. Они боятся. Они считают потери. Они смотрят на людей как на цифры в графе «Расход».

Он обвел взглядом рубку. На спящего Рива. На Эру, которая во сне нахмурилась, словно ей снился плохой бой. На Еву, чей палец всё так же лежал на спусковом крючке.

— Я не Император, — тихо сказал Кейн. — Я — Глава Семьи.

— Разница в терминологии, — заметил Адам.

— Разница в ответственности, — Кейн встал. Его серая рука сжалась в кулак. — Император правит страхом. Отец... отец следит, чтобы его дети не поубивали друг друга. И наказывает тех, кто лезет к ним снаружи.

Он подошел к панели связи. — Общая тревога по Синдикату, — скомандовал он.

— Включено, — отозвался Адам.

Кейн посмотрел в огромный обзорный экран. Там, среди звезд, дрейфовали обломки «Волков».

— Слушайте меня, — голос Кейн прогремел по всем каналам «Слепой зоны», по всем частотам его крейсеров. — «Гелиос» думает, что мы слабы. «ТЕНЬ» думает, что мы — инструмент.

Он сделал паузу.

— Мы — Синдикат. Мы — семья.

Он посмотрел на Нексус. — Любой, кто тронет Нексус, будет умирать неделю.

Он посмотрел на Эру. — Любой, кто назовет Эру «Котлетой» в лицо, будет драить двигатели без скафандра.

Он посмотрел на Еву. — Еву не трогать вообще. Никогда. Она решает, кто живет, а кто нет.

Он посмотрел на Рива. — А Рива... — Кейн усмехнулся. — Если Рива взорвет мой кабинет, я дам ему подзатыльник. Но если кто-то другой тронет Рива, я отдам этот сектор «Пустынным волкам». Вместе с их кораблями.

Он выключил связь.

В рубке повисла тишина. Рива всхрапнул во сне.

Кейн вернулся в свое кресло. Он поднял с пола бутылку и сделал глоток.

— Адам, — сказал он, глядя на звезды. — Да, Носитель. — Сколько у нас осталось кредитов?

— После того как Нексус взломала резервный фонд «Эдема», чтобы купить тебе новый плащ взамен испорченного... — Адам снова сделал паузу. — У нас минус два миллиона. И флот, который ненавидит друг друга.

— Идеально, — Кейн закрыл глаза. — Разбуди меня, когда «Гелиос» прилетит сюда. Я хочу посмотреть в глаза тому идиоту, который решит, что может забрать у меня моих людей.

— Принято, Носитель.

Кейн уснул через минуту. Впервые за всё время он спал в кресле капитана, не держа руку на бластере.

Ева, не открывая глаз, активировала дополнительные щиты. Эра, не просыпаясь, положила руку на пульт управления орудиями. Нексус закончила собирать бластер, встала и встала у двери в коридор, став еще одной тенью.

Рива перевернулся на другой бок и улыбнулся во сне.

Семья была в сборе. И галактика должна была узнать, что у Синдиката «Ловкач» теперь есть Отец.

А Отец — это гораздо страшнее, чем Император.

Глава 35. Метаморфоза (Стабильность)

Клинок со свистом рассек воздух.

Кейн не блокировал удар. Он поднырнул под него, используя инерцию собственного движения, чтобы уйти с линии атаки. Его кулак впечатался в нагрудник тренировочного дроида, и сервоприводы машины жалобно взвыли, прежде чем она отлетела к стене, оставляя вмятину в титановой обшивке.

— Стоп, — выдохнул Кейн, тяжело опираясь на колени.

Тренировочный зал «Мотылька» был завален обломками. За последние три часа Кейн превратил двенадцать боевых дроидов «Гелиоса» в груду металлолома.

Пот стекал по его лицу, смывая грязь последних недель. Он поднял руку, чтобы вытереть лоб, и замер.

— Адам?

— Носитель, — голос артефакта прозвучал не в ушах, а прямо в центре сознания. Он больше не был отдельным звуком. Он был мыслью, которая всегда была там.

— Посмотри на мою руку, — сказал Кейн.

Он поднес правую ладонь к лицу.

Месяц назад — или целую жизнь назад? — эта рука была картой его боли. Серые, похожие на гранит линии «Ядра» покрывали её от кончиков пальцев до самого плеча, пульсируя в такт реактору. Это была метка. Проказа. Цена, которую он платил за силу.

Теперь серого не было.

Совсем.

Кожа была бледной. Почти неестественно бледной, как дорогой фарфор. Но это была кожа. Человеческая. Живая. На костяшках виднелись свежие ссадины от ударов по дроидам, и под ними проступала обычная красная кровь. Никакого свечения. Никакой паутины.

— Ты... ты исцелил меня? — прошептал Кейн.

— Я интегрировался, — ответил Адам. — Твой метаболизм адаптировался. «Ядро» больше не воспринимает тебя как Носителя. Оно считает тебя частью архитектуры.

Кейн сжал и разжал кулак. Ощущение было странным. Он больше не чувствовал веса камня. Он чувствовал только вес своей руки.

— Я... снова человек? — Кейн провел пальцами по шее, по лицу.

— Ты — лучший Кейн, — ответил Адам. — Ты — Кейн, который выжил.

Кейн медленно сполз по стене на пол, прямо среди обломков дроидов. Он сидел в луже машинного масла и своего пота, глядя на свои чистые руки.

Он смеялся. Тихо, почти беззвучно, но плечи его дрожали.

— Я думал... я думал, оно сожрет меня, — выдохнул он. — Я думал, что через год я буду просто серой статуей с глазами Кейн.

— Ты слишком упрям, чтобы стать статуей, — Адам был в его голове, и Кейн чувствовал его... удовлетворение. — Ты ассимилировал меня, Носитель. Я больше не паразит. Я — твоя интуиция.

Кейн закрыл глаза. Он вспомнил «Гончую». Вспомнил, как боялся, что «Ядро» заберет его волю. Вместо этого оно дало ему броню. А потом броня стала кожей.

— Адам, — сказал Кейн, всё еще смеясь. — Проверь мой пульс.

— Шестьдесят два удара в минуту. Давление в норме. Уровень кортизола — 12. Ты спокоен.

— Я чувствую себя... легким, — Кейн открыл глаза. — Я не чувствую «Ядро». Я чувствую только... себя.

— Добро пожаловать домой, Носитель, — прошелестел Адам.

Вечер. Рубка

Кейн не пошел в душ. Он сидел в капитанском кресле, глядя на звезды.

Дверь с шипением открылась. Вошла Ева.

Она не произнесла ни слова. Она просто подошла к его креслу, взяла его за чистую, бледную руку и начала профессионально осматривать ладонь, поворачивая её в тусклом свете рубки.

— Что ты делаешь? — спросил Кейн, не сопротивляясь.

— Проверяю целостность, — ровным голосом ответила Ева. — Изменение биометрии на 100%. Отсутствие серых маркеров. Регенерация тканей завершена.

Она провела своим пальцем по его запястью, там, где раньше был самый плотный узор «Ядра». — Ты теплый, — констатировала она.

— Раньше я был холодным?

— Ты был температурой серверной, — Ева отпустила его руку. — Теперь ты 36.6. Это... эффективно.

Она развернулась, чтобы уйти, но Кейн поймал её за запястье. — Ева.

Она замерла. Её глаза — холодные, аналитические — смотрели на него. — Да, Глава.

— Спасибо, — Кейн слабо улыбнулся. — За то, что не дала мне сойти с ума.

Ева наклонила голову. На долю секунды её лицо потеряло свою пугающую симметрию. — Ты не сходил с ума, Кейн. Ты просто учился дышать под водой.

Она ушла так же тихо, как и появилась.

Ночь. Каюта Кейн

Кейн лежал на кровати, глядя в потолок. Он не мог уснуть. Не из-за кошмаров. Из-за тишины.

Раньше «Ядро» всегда было с ним. Оно гудело. Оно давило. Оно было его тенью, его броней, его проклятием. Теперь было тихо.

— Адам, — позвал он.

— Я здесь.

— Тебе скучно?

Пауза. — Мои вычислительные мощности используются на 4%. Управление кораблем автоматизировано. Эра играет в шахматы с Нексус. Рива пытается продать Еве неисправный плазмаган.

— Ты наблюдаешь за нами, — усмехнулся Кейн.

— Я охраняю Семью, — ответил Адам.

— Это моя новая директива.

Кейн закрыл глаза. Он вспомнил «Гончую».

— Ты знаешь, — сказал он тихо.

— Он был прав.

— «Гончая»? — в голосе Адама прозвучала нотка, похожая на... интерес.

— Насчет «Ядра», — Кейн повернулся на бок.

— Оно не должно было достаться «Гелиосу». Оно не должно было достаться «ТЕНИ». Оно здесь. Со мной.

— Ты поступил правильно, — сказал Адам.

— Я поступил эгоистично, — Кейн улыбнулся в темноте.

— Я забрал всё себе.

— Это делает тебя плохим человеком?

— Это делает меня Главой Семьи, — Кейн зевнул.

— Спи, Адам. Я ставлю будильник на никогда.

— Принято, Носитель.

Кейн уснул через минуту. И впервые за долгие годы ему не снились ни «Гончая», ни «ТЕНЬ», ни серые лабиринты «Слепой зоны».

Ему снилось море.

Утро. Камбуз

Запах жареного мяса и синтетического кофе ударил в нос.

Кейн вошел в общую столовую, протирая глаза.

Картина, представшая его взору, была достойна кисти художника-абсурдиста.

Рива стоял у плиты, одетый в один фартук поверх боевых штанов. Он яростно переворачивал куски какого-то местного зверя, шипящие в масле.

Эра сидела за столом, методично разбирая штурмовую винтовку. Рядом с ней лежал датапад с графиками биржевых котировок — она параллельно играла на бирже «Гелиоса», взламывая их сеть через имплант.

Нексус стояла у окна. Она не двигалась. Она просто смотрела на звезды, и её серая кожа почти сливалась с полумраком.

А Ева... Ева пыталась приготовить чай. Это было самое страшное зрелище. Она стояла у синтезатора, её пальцы летали над панелью с микронной точностью. Она вводила формулы плотности воды, температуры кипения и коэффициента диффузии.

— Ты не можешь просто нажать кнопку «Горячий»? — спросил Кейн, садясь за стол.

Ева обернулась. — «Горячий» — это неточный термин. Температура 85 градусов Цельсия убивает антиоксиданты в листьях. Это неэффективно.

— Дай сюда, — Кейн вздохнул.

Он подошел к синтезатору и просто ткнул в самую большую красную кнопку с надписью «Суп». Синтезатор выплюнул дымящуюся кружку чего-то, пахнущего куриным бульоном и мятой.

— Вот, — Кейн протянул кружку Еве. — Чай.

Ева взяла кружку. Она понюхала пар. — Состав не соответствует эталону «Чай-7». — Зато он соответствует эталону «Пей-молча», — Кейн откусил кусок мяса, который ему сунул Рива на куске фольги.

— Вкусно, — промычал Кейн с набитым ртом. — Что это?

— Это то, что не успело сбежать от Ривы, — ответила Нексус, не оборачиваясь.

Кейн посмотрел на свои руки, пока ел. Бледные. Чистые. Он сжал кулак. Сила всё ещё была там. Огромная, дремлющая мощь «Ядра». Но теперь она была как океан подо льдом. Спокойная.

— Адам, — мысленно позвал он. — Доброе утро, Носитель. — Какова наша ситуация?

— «Гелиос» прислал три ультиматума. Они требуют твою голову. «ТЕНЬ» прислала два. Они требуют «Ядро».

— И? — Кейн сделал глоток из кружки, которую Ева всё-таки приняла.

— Рива ответил им видеозаписью, где он танцует голым на их флаге, — доложил Адам. — Эра перевела все их деньги на счета сиротских приютов. Нексус взломала их систему ПВО и развернула их флот в сторону черной дыры.

Кейн поперхнулся. — Она что сделала?

— Развернула флот, — повторил Адам. — Я позволил ей. Это был эффективный способ сказать «нет».

Кейн посмотрел на Нексус. — Ты развернула флот «ТЕНИ»?

Нексус повернула голову. Её глаза светились в темноте. — Они мешали обзору, — сказала она.

Кейн расхохотался. Он смеялся долго, до слез, до боли в животе. Рива обернулся с половником в руке.

— Чего ржешь, босс? Я пересолил?

— Нет, Рива, — Кейн вытер слезы.

— Всё идеально.

Он посмотрел на свою Семью. На пирата у плиты. На солдата с винтовкой. На убийцу у окна. На киборга с чаем.

Он посмотрел на свою бледную руку.

Он не был Императором. Императоры одиноки. Императоры боятся потерять трон.

Кейн был Главой Семьи. И его трон был здесь — за этим грязным столом, пахнущим жареным мясом и озоном.

— Адам, — сказал он, допивая чай.

— Я счастлив.

— Это статистическая аномалия, — ответил Адам.

— Но я внесу её в отчет.

Кейн улыбнулся и принялся за еду.

Где-то там, в темноте космоса, «Гелиос» и «ТЕНЬ» готовили свои армады, чтобы забрать «Ядро». Они не знали, что «Ядро» уже давно не было камнем в груди Кейн. Оно было сердцем этой комнаты.

И оно было дома.

Глава 36. Шалость 2.0

Утро в «Слепой зоне» пахло озоном, перегретым металлом и чем-то, что Рива называл «завтраком», но что больше напоминало химическую атаку.

Кейн сидел в капитанском кресле «Мотылька-2», закинув ноги на панель управления. Его правая рука — теперь абсолютно нормальная, бледная человеческая рука — лениво крутила в воздухе надкусанный батончик синтетического протеина.

Он был счастлив. Это состояние было настолько новым и непривычным, что Кейн всё время проверял себя на наличие симптомов отравления.

— Адам, — позвал он. — Носитель, — голос артефакта теперь был частью его собственных мыслей, теплым фоном в сознании. — Мне скучно.

— Статистически, — ответил Адам, — после уничтожения трех флотов, кражи «Ядра» и основания Семьи, период покоя в 14 часов является нормой для восстановления психики.

— Я не хочу восстанавливаться, — Кейн потянулся так, что кресло жалобно скрипнуло. — Я хочу сделать что-то... глупое.

— Определение «глупости» в вашем исполнении обычно заканчивается межгалактическим конфликтом, — заметил Адам.

— Именно, — Кейн хищно улыбнулся. — Свяжи меня с «Гелиосом».

— С каким отделом? Бухгалтерия? Отдел кадров?

— Нет, — Кейн встал и начал расхаживать по рубке. — Мне нужен Директор. Лично. Тот самый ублюдок, который прислал мне три ультиматума и «Когтей» на верфи.

— Ты хочешь объявить ему войну? — в голосе Адама послышалось любопытство.

— Я хочу испортить ему завтрак, — Кейн оскалился. — Адам, взломай их закрытую линию связи. Директорскую. Ту, что «только для бессмертных».

— Это потребует 0.4 секунды, — ответил Адам. — И это будет самое дорогое «прости» в истории.

Кабинет Директора «Гелиоса», 300 уровней над трущобами

Директор «Гелиоса» — человек, чье имя боялись произносить даже в Сенате, — завтракал. Его кабинет был больше, чем вся «Слепая зона». За окном открывался вид на планету-штаб, окутанную смогом и неоном.

Директор пил свежевыжатый сок из фруктов, выращенных на Терра-Нова. Он был спокоен. Флот «Гелиоса» уже неделю прочесывал сектор в поисках Кейн и его сброда. Это был вопрос времени.

Внезапно на его личном, зашифрованном терминале — том самом, который не входил ни в одну сеть — вспыхнул входящий вызов.

Индикатор горел кроваво-красным. [ПРИОРИТЕТ: АБСОЛЮТ. ОТПРАВИТЕЛЬ: НЕИЗВЕСТЕН]

Директор нахмурился. — Кто посмел? — он ударил по панели. — Служба безопасности! Мне нужен...

Экран включился.

Но вместо лица адмирала или главы службы безопасности, Директор увидел... студию. Плохо освещенную, дешевую студию с зеленым экраном.

А в центре студии стоял Кейн.

Он был одет в идиотский, блестящий золотой костюм, который носили стриптизеры на нижних уровнях Ориона. На голове у него был светящийся парик.

Директор замер. Его рука застыла с ложкой сока на полпути ко рту.

— Доброе утро, Директор, — Кейн помахал в камеру рукой. — Вы меня искали?

— Ты... — Директор подавился соком. — Ты мертв. Я выжгу твой сектор...

— Не-не-не, — Кейн поднял палец. — Сначала шоу.

Заиграла музыка. Это была самая отвратительная, самая примитивная попса, которую только можно было найти в сетях Внешнего Кольца.

Кейн начал танцевать.

Это не был боевой танец. Это не был танец убийцы. Это был тверк.

Кейн, Глава Синдиката, Император «Слепой зоны», человек, укравший «Ядро», начал вилять бедрами с такой амплитудой, что законы физики, казалось, подали в отставку.

Золотой костюм сверкал в свете софитов.

— Я ПОДНИМАЮ СВОЙ СТАКАН... — фальшиво запел Кейн, пытаясь попасть в фонограмму. — ЗА ТЕБЯ, МОЙ ВРАГ!

Директор смотрел на это, и его глаз начал дергаться.

— Вы... вы... — прохрипел Директор. — Выключите это! Это подделка! Нейросеть!

— Подделка? — Кейн на секунду остановился, тяжело дыша. — Адам, подтверди.

— Это не нейросеть, — голос Адама прозвучал прямо из динамиков терминала Директора. — Это прямой взлом. Мы в вашей личной ванной, Директор. И да, халат у вас с уточками. Миленько.

Кейн снова начал танцевать, теперь активнее работая плечами. — Видишь, Директор? — крикнул он, задыхаясь. — Я не просто убиваю твои крейсеры! Я краду твое ВРЕМЯ!

Директор «Гелиоса», человек, который управлял секторами, с криком ярости ударил по кнопке уничтожения сигнала.

Экран погас.

Директор стоял посреди кабинета, тяжело дыша. Его костюм за миллион кредитов был покрыт брызгами сока.

— Найдите его, — прошипел он. — АКТИВИРОВАТЬ ПРОТОКОЛ «АННИГИЛЯЦИЯ». Сжечь Сектор 9. Сжечь ВСЁ. Я хочу, чтобы от этого шулера осталась только тень на стене!

Рубка «Мотылька», 10 минут спустя

Кейн лежал на полу рубки, содрогаясь в истерическом смехе.

— Его... его лицо! — Кейн катался по полу, держась за живот. — Адам, ты видел его ЛИЦО?!

— Я сохранил запись его реакции, — ровным голосом ответил Адам. — Кадр, где он роняет ложку, будет моей заставкой.

Рива, Эра и Нексус стояли вокруг, глядя на своего Главу.

— Босс, — осторожно позвал Рива. — Ты в порядке?

— В ПОЛНОМ! — Кейн вскочил на ноги. — Адам, отправь копию этого видео.

— Кому? — спросил Адам.

— Всем, — Кейн потер руки. — Выложи это на главную страницу «Гелиоса». В «ТЕНЬ». В Совет Директоров. Подпиши: «С любовью, Кейн. P.S. У Директора уточки на халате».

— Выполняю, — сказал Адам. — Это вызовет панику на бирже. Акции «Гелиоса» упадут на 12%.

— Отлично, — Кейн схватил свой плащ. — А теперь...

Он замер. Его улыбка медленно сползла с лица.

— Адам, — голос Кейн стал тихим, опасным. — Что это за звук?

— Это не звук, Носитель, — голос Адама мгновенно изменился, став стальным и холодным. — Это резонанс.

Кожа на правой руке Кейн начала стремительно сереть. Узоры «Ядра» проступили сквозь плоть, но на этот раз они не пульсировали спокойно. Они горели алым.

— Внимание, — сказал Адам. — Флот «Гелиоса».

— Сколько? — Кейн мгновенно оказался у тактического экрана.

— Не флот, — голос Адама дрогнул. — Это Армада.

В небе над «Слепой зоной» пространство начало искривляться. Из слепых прыжков выходили корабли. Не десятки. Сотни. Тысячи.

Они заполонили орбиту. Они закрыли солнце.

— Это не флот, — прошептала Эра, её импланты на висках светились от перегрузки данных. — Это всё, что у них есть. Они стянули корабли со всего Рукава.

— Они пришли за мной, — Кейн сжал кулак. Серая кожа на руке стала почти черной от напряжения «Ядра».

— Они пришли за «Ядром», — поправил Адам. — И они в ярости.

Кейн посмотрел на своих людей. На Рива, который уже заряжал пушки. На Эру, которая уже взламывала протоколы наведения вражеских орудий. На Нексус, которая стояла у окна, глядя на армаду без тени страха.

Кейн улыбнулся. Это была не улыбка шута. Это была улыбка хищника, к которому в логово пришла целая стая.

— Адам, — сказал Кейн, активируя общую связь Синдиката. — Включи музыку.

— Какую? — спросил Адам.

— Ту самую, — Кейн надел свой шлем. — Под которую я танцевал.

— Принято.

По всей «Слепой зоне», из каждого динамика, из каждого передатчика, на частоте «Гелиоса» и «ТЕНИ», зазвучала дешевая попса.

— Я ПОДНИМАЮ СВОЙ СТАКАН... — начал петь Кейн, активируя двигатели «Мотылька».

— Босс? — неуверенно спросил Рива.

— Если они хотят войны, — Кейн врубил тягу на максимум, и корабль рванул с места, уходя в пике прямо под брюхо флагмана «Гелиоса». — Они её получат.

— Но... — начала Эра.

— Но сначала, — Кейн оскалился, глядя, как к ним летят торпеды, — мы немного повеселимся.

Он вдавил кнопку форсажа.

— Адам, — крикнул он, уворачиваясь от залпа, который испарил половину жилого квартала внизу. — Отправь Директору цветы. С запиской: «Спасибо за танец. Жду на ужин».

Армада «Гелиоса» открыла огонь. Весь сектор осветился пламенем.

Кейн смеялся. Он был дома.

Глава 37. Уходим ножками

Пространство за обзорным экраном «Мотылька-2» перестало быть черным. Оно стало белым. Ослепительным, ревущим белым светом тысяч ионных двигателей.

Армада «Гелиоса» не просто прибыла. Она обрушилась на Сектор 9, как молот богов.

Крейсеры класса «Цербер» выстраивались в формации, превращая орбитальный мусор в плазму. Тяжелые дредноуты разворачивали башни главного калибра, стволы которых были размером с жилой квартал.

— Они злые, — констатировал Рива, вжимая штурвал в пол. Его костяшки побелели, а гребень на голове стоял дыбом. — Босс, они реально злые.

— Они просто не оценили хореографию, — Кейн сидел в капитанском кресле, закинув ноги на панель. В одной руке он держал бутылку виски, в другой — недоеденный батончик.

Его правая рука снова была серой. Узоры «Ядра» пульсировали в такт реву двигателей, но теперь это не вызывало боли. Это вызывало азарт.

— Адам, — Кейн сделал глоток. — Статус.

— Статус: Мы в глубокой жо... — голос Адама в голове Кейн был подозрительно веселым. — Прошу прощения, Носитель. Терминологический сбой. Статус: Мы окружены. Флот «Гелиоса» блокировал все векторы отхода. Расчетное время до первого залпа: сорок секунд.

— Сорок секунд? — Кейн приподнял бровь. — Рива, это непрофессионально. Дай им хотя бы минуту, чтобы испугаться.

— Я стараюсь, босс! — проорал Рива, бросая «Мотылек» в штопор прямо между двумя сближающимися крейсерами. Корабль затрещал по швам. — Но у них пушки больше, чем мои комплексы!

Эра стояла за спиной Ривы, её пальцы летали над резервной панелью управления огнем. — Их системы предсказуемы, — доложила она, не отрывая взгляда от мониторов. — Директор в ярости. Он нарушил протокол безопасности, лично управляя флагманом. Его пульс — 180. Он хочет тебя расплавить.

— Мне льстит его внимание, — Кейн допил виски и аккуратно поставил пустую бутылку на панель. Она тут же улетела в сторону из-за очередного маневра уклонения.

Нексус стояла у окна, глядя на армаду. Её серые пальцы медленно сжимались и разжимались. — Они закрывают солнце, — ровным голосом сообщила она.

— Это невежливо с их стороны, — Кейн щелкнул пальцами. — Адам. — Да, Носитель. — Мне скучно.

— Я предлагаю умереть с достоинством, — предложил Адам. — Статистически, наша гибель займет 3.2 секунды. Это будет самый быстрый конец Синдиката в истории.

— Слишком быстро, — Кейн покачал головой. — У меня осталось одно дело.

Он активировал общую связь. По всей «Слепой зоне», по всем частотам, которые еще не заглушили «Гелиос», зазвучала музыка. Та самая. «Я поднимаю свой стакан...»

— БОСС! — взревел Рива, уворачиваясь от торпеды. — ЭТО ПРОВОЦИРУЕТ ИХ!

— Именно, — ухмыльнулся Кейн. — Адам, проложи маршрут.

— Носитель, я только что сказал...

— Я слушал, — Кейн наклонился вперед, его глаза горели серым огнем. — Ты сказал «умрем с достоинством». Я передумал. Мы уйдем.

— Уйдем? — Эра обернулась от панели. — Там тысячи кораблей, Кейн. Целая армада.

— Армада — это просто много целей, — Кейн посмотрел на Нексус. — Нексус. Ты чувствуешь «Ядро»?

Нексус закрыла глаза. Её импланты на висках вспыхнули. — Оно... поет, — прошептала она. — Оно злится. Оно голодно.

— Накорми его, — приказал Кейн. — Забери энергию. Всю.

— Если я заберу энергию «Мотылька», мы станем куском железа, — сказала Нексус. — Мы и есть кусок железа, — рявкнул Кейн. — Бери!

Нексус положила свою серую ладонь на главный реактор. Корабль вздрогнул. Свет в рубке погас, сменившись аварийным красным. Искусственная гравитация исчезла, и Кейн, Рива и Эра повисли в воздухе, пристегнутые ремнями.

— Маршрут, Адам! — крикнул Кейн, отталкиваясь от кресла, чтобы дотянуться до штурвала. — Куда угодно!

— В Секторе 9 идти некуда, — голос Адама стал серьезным. — «Гелиос» перекрыл всё. — Тогда не в Секторе 9, — Кейн оскалился. — Куда-нибудь, где плохо лежит миллиард кредитов. И где нет проповедников.

— Принято, — голос Адама стал торжественным. — Курс: Сектор 0.

— Центр? — выдохнула Эра. — Там «Ядро»! — Именно, — кивнул Кейн. — Мы едем к папочке.

— Носитель, — голос Адама изменился, в нем зазвучал металл. — Я интегрирован. Я — часть тебя. Если мы войдем в зону «Ядра» без подготовки, оно поглотит тебя. Ты станешь его частью.

— Я и есть его часть, — Кейн вцепился в штурвал. — Рива! — Да, босс! — Делай как я!

Кейн нажал на кнопку.

«Мотылек» отключил инерционные гасители.

В рубке воцарилась невесомость, а затем — ад. Ускорение в 50G вдавило их в кресла так, что кости затрещали.

Кейн не кричал. Он смеялся.

«Мотылек» превратился в стрелу. Серую, быструю, безумную стрелу.

Он не пытался обогнуть армаду «Гелиоса». Он летел сквозь неё.

— АДАМ, ОТКЛЮЧИ ЩИТЫ! — заорал Кейн. — Это суицид! — ЭТО ЭКОНОМИЯ ЭНЕРГИИ!

Щиты погасли. Корабль лишился защиты.

— Нексус! — крикнул Кейн.

Нексус стояла, привязанная к стене, её глаза были закрыты. Она была проводником.

— Забери их души, — прошептала она.

«Мотылек» влетел в строй «Гелиоса».

Он не стрелял. Он крал.

Серая рука Кейн, лежащая на штурвале, стала черным вихрем. Узоры «Ядра» вытянулись за пределы корабля, словно щупальца. Они касались крейсеров «Гелиоса».

И крейсеры начали гаснуть.

Не взрываться. Гаснуть.

«Ядро» через Кейн высасывало энергию прямо из реакторов врага. Огромные корабли «Гелиоса» замирали в пустоте, превращаясь в бесполезные куски металла.

— БОЖЕ МОЙ! — кричал Рива, маневрируя между падающими гигантами. — БОСС, МЫ СНИМАЕМ С НИХ ШКУРУ!

— Мы просто берем в долг! — хохотал Кейн.

«Мотылек» был призраком. Он танцевал среди мертвых гигантов, выпивая их досуха.

— Маршрут чист! — крикнула Эра. — Они слепы! Они видят только черную дыру в своих сетях!

— Прыжок! — скомандовал Кейн.

Пространство исказилось. «Мотылек» нырнул в слепой прыжок, оставив Армаду «Гелиоса» — теперь флотилию плавучего мусора — позади.

Слепой прыжок. Тишина.

Гравитация вернулась. Кейн лежал в кресле, тяжело дыша. Его рука снова была бледной. Вокруг плавали пустые бутылки, обломки пластика и один очень напуганный, но счастливый батончик.

— Мы... мы живы? — прохрипел Рива, отстегивая ремни. Он врезался в потолок во время маневра. — Босс, это было... это было лучшее, что я...

— Это было непрактично, — ровный голос Нексус прервал его. Она подошла к Кейну. — Ты использовал «Ядро» как соломинку для коктейля.

— Зато какой вкус, — Кейн улыбнулся, глядя на неё. — Как самочувствие, Нексус?

— Я чувствую... всё, — она коснулась своей груди. — Оно просыпается.

— Ева? — Кейн повернулся к киборгу. Она стояла у окна, глядя в слепую пустоту прыжка. — Мои сканеры чисты, — доложила она. — «Гелиос» потерял 12% флота. Их экономика рухнет через час после публикации записи твоего танца.

— Отлично, — Кейн потер лицо. — Адам. — Носитель. — Как далеко до Сектора 0?

— Трое суток на текущей скорости.

— Три дня, — Кейн вздохнул. — Рива, налей.

— Последние запасы, босс, — Рива, хромая, поплелся к бару.

— Плевать, — Кейн взял протянутый стакан. — У нас есть «Ядро». Мы можем украсть целую планету, если захотим.

Он сделал глоток. Он посмотрел на свою Семью. На Рива, который пытался приклеить обратно свой гребень. На Эру, которая уже спала в кресле, сжимая во сне винтовку. На Нексус, которая смотрела в бесконечность, ставшая еще более чужой и опасной. На Еву, которая анализировала траекторию.

— Знаешь, Адам, — тихо сказал Кейн. — Да, Носитель. — Я передумал.

— О чем?

— Насчет «Ядра», — Кейн посмотрел на свои руки. — Ты говорил, что оно поглотит меня.

— Это статистическая вероятность 94%.

— Я не боюсь, — Кейн усмехнулся. — Я просто понял одну вещь.

— Какую?

— Я не хочу быть Императором, — Кейн закрыл глаза, и на его губах появилась легкая, почти детская улыбка. — Я не хочу быть Главой Семьи.

— А кем ты хочешь быть?

Кейн открыл глаза. В них плясали чертики.

— Я хочу быть проблемой, — прошептал он. — Самой большой, самой дорогой и самой раздражающей проблемой в истории этой Галактики.

Он допил виски.

— Адам, проложи маршрут. — Уже. — Куда? — Куда-нибудь, где никто не будет указывать мне, что делать.

Кейн закинул ноги обратно на панель. Он посмотрел в черную пустоту слепого прыжка.

Где-то там, впереди, в центре всего сущего, спал Бог. А Кейн летел к нему в гости. Без приглашения. С бутылкой виски и бандой психов.

— Уходим ножками, — пробормотал Кейн, засыпая в кресле. — Пока нам их не оторвали.

«Мотылек» растворялся в темноте, унося с собой самое опасное существо во Вселенной. Которое просто хотело, чтобы его оставили в покое.

Но Вселенная уже знала: если Кейн хочет покоя, значит, кому-то очень скоро станет очень, очень шумно.

Глава 38. Гиперпрыжок

Пространство за бортом «Мотылька-2» перестало существовать.

Это не было похоже на плавное скольжение, о котором пишут в туристических буклетах «Гелиоса». Сектор 0 — Центр Галактики — не принимал гостей. Он сопротивлялся.

Гипердвигатель, работающий на украденной энергии «Гелиоса» и чистой воле «Ядра», взвыл на частоте, от которой заныли зубы.

Корабль содрогнулся.

Это был не удар. Это была агония металла. Обшивка затрещала, словно живой организм, пытающийся сдержать внутри себя черную дыру. Искры посыпались из консолей, аварийные сирены захлебнулись собственным визгом и умерли.

Кейн не пристегнулся.

Он стоял посреди рубки, расставив ноги, и смеялся. Ветер от пробоины в потолке трепал его волосы, а перегрузка вдавливала его в пол так, что кости затрещали. Но он не упал.

— БОСС! — прохрипел Рива, пристегнутый к креслу так сильно, что его кожа посинела.

— МАТЬ ТВОЮ, БОСС, МЫ РАСПАДЕМСЯ НА АТОМЫ!

— РЕЛАКС, РИВА! — крикнул Кейн, перекрывая рев плазмы в двигателях.

— ЭТО ПРОСТО КОСМЕТИЧЕСКИЙ РЕМОНТ!

Эра была без сознания. Её импланты не выдержали потока данных из центра галактики. Она лежала на полу, но её рука всё так же сжимала винтовку.

Нексус стояла у окна, вцепившись в переборку. Её серые пальцы вплавились в металл от напряжения. Она смотрела в слепую белизну гиперпрыжка и улыбалась.

А Ева...

Ева стояла рядом с Кейном. Она не держалась ни за что. Она стояла ровно, расставив ноги, её кибернетические глаза мерцали в такт пульсации реактора.

Корабль снова содрогнулся, да так, что один из дроидов-уборщиков оторвался от потолка и пролетел через всю рубку, врезавшись в шлем Ривы.

Кейн пошатнулся, но удержал равновесие. Он посмотрел на Еву. Его лицо, покрытое копотью и потом, расплылось в широкой, мальчишеской улыбке.

— Видела бы ты лицо Директора, — прохрипел он, перекрывая гул.

Ева моргнула. А затем уголки её губ дрогнули и поползли вверх.

Это была не её обычная вежливая полуулыбка. Это была ухмылка. Жестокая, понимающая, абсолютно безумная ухмылка человека, который только что сжег дотла банк и убежал с кассой.

Она шагнула к Кейну, преодолевая перегрузку одним усилием воли. Она встала рядом с ним, плечом к плечу, глядя в бушующий за окном хаос.

— Эффективность уклонения: 104%, — произнесла она ровным голосом, но в нём слышался смех.

— Мы ломаем физику.

— Мы — Синдикат, — ответил Кейн.

— Нам плевать на физику.

В этот момент «Мотылек» прорвался.

Белая слепота за окном исчезла. Наступила тьма.

Но это была не пустота. Это был Центр.

Прямо по курсу, занимая половину обозримого космоса, висело «Ядро». Оно не было черным. Оно было живым. Оно пульсировало пурпурным светом, и от его дыхания, казалось, двигались сами звезды.

— Ну привет, папочка, — прошептал Кейн, глядя на это исполинское нечто.

— Носитель, — голос Адама в голове Кейн был тихим, почти интимным.

— Я чувствую его. Оно... оно зовет нас.

— Пусть зовет, — Кейн сделал шаг к креслу пилота и тяжело упал в него.

— У нас есть дела поважнее.

Он посмотрел на свою Семью. На Рива, который, выплевывая кровь, пытался улыбнуться в ответ. На Эру, которая начала приходить в себя и первым делом проверила заряд батареи. На Нексус, которая всё еще стояла у окна, впитывая величие «Ядра». На Еву, которая стояла рядом, и её ухмылка стала чуть мягче, когда их взгляды встретились.

Кейн откинул голову на подголовник и закрыл глаза.

— Адам, — сказал он тихо.

— Да, Носитель.

— Запусти музыку.

— Какую?

— Ту самую, — Кейн улыбнулся, не открывая глаз.

— Под которую я танцевал.

В рубке, на фоне умирающего рева двигателей и приближающегося «Ядра», зазвучали первые, самые идиотские аккорды попсы из Сектора 4.

«Я поднимаю свой стакан...»

Кейн начал подпевать, его голос был хриплым, но счастливым.

— Курс? — спросил он.

— Прямо в центр, — ответил Адам.

— Время?

— Мы прибыли.

Кейн открыл глаза. Он посмотрел на ухмыляющуюся Еву.

— Добро пожаловать домой, — сказал он.

Корабль «Мотылек-2», дымясь, избитый, но не сломленный, вошел в тень «Ядра».

Синдикат «Ловкач» не был построен. Он случился. Когда «Тень» и «Гелиос» искали оружие, они создали монстра. Но монстр оказался просто отцом, который очень любит своих проблемных детей.

Кейн не хотел быть Императором. Он просто хотел, чтобы его оставили в покое. Галактика оказалась против.

[Конец Книги 2: Синдикат «Ловкач»]