Книга 1 «Искусственный бог контрабандиста»

Глава 1. Рутина Ловкача

Воздух в кабинете куратора пах озоном, дорогим антисептиком и плохо скрываемым раздражением.

Куратор, которого звали просто «Шестой», сидел в кресле из синтетической кожи. Его лицо было лишено возраста и эмоций — результат работы лучшего хирурга сектора, стирающего любые приметы для полевых агентов. На голопроекторе перед ним вращалась трехмерная схема пентхауса Маркуса Вэя — человека, контролирующего девяносто процентов поставок редкоземельных металлов в секторе 13.

— Восточный шлюз, — механическим голосом бубнил Шестой. — Охрана из наемников «Когтя», четвертая смена. Двадцать человек. Слепая зона камеры — три секунды. Твой коридор — синий. — Синий — это для стажеров, — Кейн, развалившийся на диване напротив, лениво подбросил в воздух игральную карту. Голографический джокер вспыхнул и растворился, не долетев до потолка. — Я пойду через оранжевые трубы вентиляции. Там старая проводка, Шестой. Она фонит на частоте их тепловизоров. Охрана увидит призраков, начнет палить друг в друга, а я тем временем выпью вина в кабинете Вэя.

Шестой моргнул. Его веки сомкнулись с тихим, влажным щелчком кибернетических имплантов. — Вентиляция не заложена в план эвакуации. Если тебя зажмут, «ТЕНЬ» не станет вытаскивать. — Если меня зажмут, — Кейн поймал карту и медленно, с хрустом разорвал ее пополам, — значит, план был дерьмом. А ваши планы, Шестой, редко бывают хороши. Вы думаете о добыче. Я думаю о том, как красиво уйти, не оглядываясь.

Кейн поднялся. Его плащ из смарт-ткани сменил цвет с угольно-черного на пепельно-серый, подстраиваясь под тусклое освещение кабинета. — В чем философия «ТЕНИ», Шестой? Вы крадете минералы, вы крадете корабли, вы крадете жизни. Вы — пылесосы. Грязная, шумная работа. Он подошел к проектору и ткнул пальцем в схему сейфа Вэя. — А я — гравировка на стекле. Меня не должно быть. Когда Вэй откроет хранилище завтра утром, он должен решить, что сам забыл код от собственного сейфа. Он должен налить себе выпить, посмотреть на пустой бокс и почувствовать себя старым дураком. Вот это — искусство. А то, что в боксе лежит нейрочип с данными о новых маршрутах — это просто приятный бонус, который оплатит мой отпуск на орбитальной станции «Эдем».

Шестой поджал губы. — Синдикат платит тебе за чип, Кейн. Не за эстетику. — Вы платите мне за то, чтобы ваше имя не всплыло, когда Вэй начнет искать виноватых, — Кейн накинул капюшон, скрывая лицо в тени. — И я отрабатываю каждый кредит. Завтра вы получите свои данные. А я получу удовольствие от процесса.

Он уже коснулся панели замка, когда голос куратора остановил его: — Это личное задание, Кейн. Глава синдиката хочет этот чип лично. Если что-то пойдет не так… не пытайся торговаться с «ТЕНЬЮ». От красивых уходов у тебя может закружиться голова. Останешься на месте — и некому будет оглядываться.

Кейн замер в дверях, не оборачиваясь. — Не волнуйтесь, Шестой. Я никогда не смотрю назад. Там всегда слишком скучно.

Дверь закрылась за ним, оставив куратора наедине с голограммой пустого сейфа. Шестой позволил себе выдохнуть. Он перевел взгляд на вторую, неактивную камеру в углу своего кабинета. Тот, кто смотрел через нее, наверняка оценил самоуверенность Ловкача. Шестой стер запись их разговора и заблокировал терминал. Завтра в секторе 13 станет очень тесно от людей, которые тоже не любят оглядываться.

Дверь кабинета закрылась с мягким гидравлическим шипением, отрезая Кейна от запаха озона и паранойи Шестого. В коридоре базы «ТЕНИ» пахло иначе — застоявшимся потом, дешевым синтетическим протеином и озоном уже другого рода, тем, что оседает на металле после сварочных работ.

Кейн не пошел к лифту. Лифты — это ловушки, узкие стальные коробки, где тебя можно заблокировать одной командой. Он свернул в сервисный тоннель. Здесь трубы охлаждения гудели так, что вибрировали зубы, а с потолка капал конденсат. Идеальное место, чтобы сбросить «хвост».

Он активировал линзу в правом глазу. Интерфейс моргнул, выводя на сетчатку личные сообщения. Одно было от некой Риты с нижних уровней — она прислала голофото и напоминание о долге в пятьсот кредитов. Кейн смахнул его движением зрачка. Второе было системным, от зашифрованного канала «ТЕНИ». Счет пополнен. Аванс за дело Вэя. Сумма заставила Кейна на секунду остановиться. Четыре тысячи кредитов. За чип с маршрутами. Шестой явно нервничал, раз отвалил такие деньги до выполнения.

Кейн коснулся внутреннего кармана плаща. Там, в магнитном зажиме, ждал своего часа его главный инструмент — «Паучок». Миниатюрный дрон размером с ноготь, способный плести электромагнитную паутину и временно ослеплять любую оптику.

Его личный корабль, «Шепот», стоял в частном ангаре на сороковом уровне. Кейну не принадлежал ни этот ангар, ни сам корабль по документам. «Шепот» был собран из углепластика и украденных военных протоколов. Он не отражал радаров и не оставлял теплового следа. Для властей сектора его просто не существовало.

В кабине пахло озоном, кожей пилотского кресла и дешевым виски — Кейн оставил стакан на панели управления вчера вечером. Он сбросил плащ прямо на пол. — Диагностика, — бросил он в пустоту. Искин корабля, гладкий женский голос без малейшего намека на эмоции, отозвался мгновенно: — Системы в норме. Топлива на три прыжка. Полиция сектора запрашивает маршрут. — Мы никуда не летим, милая, — Кейн упал в кресло, закидывая ноги на штурвал. — Мы идем на работу. Отрубай связь с базой. Полностью. Ни единого пакета данных. Шестой любит слушать колыбельные перед сном. — Связь отключена. Эфир чист.

Кейн достал из потайного сейфа под креслом плоский кейс. Внутри, на бархатной подложке, лежали его рабочие инструменты. Он начал собираться.

Сначала — «вторая кожа». Тонкий, почти невесомый костюм-хамелеон. Кейн натянул его, морщась от холода. Ткань тут же потемнела, подстраиваясь под тусклый свет кабины, и срослась на запястьях. Теперь его не брали ни тепловизоры, ни простые визуальные сканеры — костюм рассеивал свет, делая Кейна похожим на дрожащее марево.

Затем — перчатки с микро-сервоприводами. Они усиливали хват и позволяли пальцами чувствовать структуру электронных замков, словно те были сделаны из глины.

Он не брал бластер. Оружие — это шум, а шум оставляет следы. В левом рукаве ждала своего часа нить из моноволокна, способная перерезать стальной трос. В правом — инъектор с дозой «Затишья», блокирующего адреналин и тремор рук на сорок минут. Ровно столько, сколько нужно, чтобы вскрыть сложный сейф и не оставить на кнопках потных отпечатков.

Кейн посмотрел на свое отражение в темном визоре. На него смотрел призрак. — Красивый уход, — прошептал он своему отражению. — Главное — не жадничать.

Он ввел в навигационную систему координаты башни Вэя. До начала смены наемников «Когтя» оставалось сорок минут.

— Разбуди меня за пять минут до синего коридора, — Кейн откинул голову на подголовник и закрыл глаза. Его пульс был ровным, шестьдесят ударов в минуту.

В кабине «Шепота» повисла тишина, нарушаемая лишь гулом реактора. Ловкач спал. Завтра ему предстояло не просто украсть. Завтра ему предстояло исчезнуть.

Глава 2. Вторжение и сейф

Пентхаус Маркуса Вэя парил над ночным сектором 13, словно хрустальный пузырь, набитый дорогим воздухом и паранойей. Кейн вышел из вентиляционной шахты прямо в оранжерею. Здесь пахло влажной землей, озоном от ионизаторов и деньгами.

Огромные панорамные окна открывали вид на неоновые реки магистралей, но Кейну было не до пейзажей.

Схема Шестого врала. Слепая зона камер была не три секунды, а полторы. И прямо под главной голографической панелью охраны, там, где лазеры сходились в самый плотный узел, стоял новый охранный дроид «Цербер». Он не двигался, сливаясь с интерьером, но его сканеры ритмично пульсировали лиловым светом.

— Сюрприз, — одними губами прошептал Кейн.

«Паучок» сорвался с его перчатки. Дрон беззвучно пересек комнату, прилип к потолку над дроидом и выпустил тонкую, невидимую нить электромагнитного шума. «Цербер» на секунду замер, его сенсоры ослепли. Кейн скользнул под ним, перекатываясь через плечо. Его «вторая кожа» приняла на себя удар лазерной сетки — алые лучи прошли сквозь него, не встретив сопротивления, и уткнулись в стену.

В главном зале было двое. Наемники из «Когтя». Они сидели в низких кожаных креслах, положив ноги на антикварный столик, и лениво резались в инфокарты. Голографические проекции тузов и дам мерцали над их ладонями.

Кейн не стал прятаться. Он поправил манжеты, вышел из тени и негромко поаплодировал. — Господа, — его голос звучал бархатисто и совершенно не к месту. — Фулл-хаус на одни и те же карты? В «Когте» совсем перестали платить вам за бдительность?

Охранники вскочили, роняя карты. Руки метнулись к кобурам, но замерли. Они видели перед собой не вора, а дорого одетого человека. Пахло от него не потом и смазкой, а сухим кедром и табаком.

— Ты кто такой, клоун? — прорычал тот, что постарше, с металлическим имплантом вместо левого глаза.

— Я аудитор вашей скуки, — Кейн улыбнулся, доставая из кармана настоящую, бумажную колоду.

— Сыграем? Ставка — ваша смена. Если выиграю я, вы идете пить кофе на кухне. Если выиграете вы — я сдаюсь.

Это была чистая импровизация, но она работала. Охранники переглянулись. Устав запрещал оставлять пост, но устав не запрещал развлечься, если гость выглядит платежеспособным.

— Пять минут, — буркнул одноглазый. — И без фокусов.

Кейн сел в кресло, которое только что освободил наемник. Пока он тасовал карты, его левая рука, скрытая полой пиджака, уже работала. Он вытащил из рукава тонкий стек-ключ и просунул его в щель сервисной панели под столом.

Взлом систем пентхауса начался.

— Пять карт каждому, — Кейн раздавал с пугающей скоростью.

— Играем в «Пепел».

Пока охранники, забыв обо всем, пялились в свои голограммы, пытаясь понять, откуда у незнакомца такие странные карты, Кейн через стек-ключ обходил протоколы Маркуса Вэя.

Замок кабинета — взломан.

Система пожаротушения — переведена в режим ожидания.

Лазерная сетка на входе в хранилище — переведена на частоту его костюма.

— Господа, — Кейн положил на стол последнюю карту. На ней красовался череп в цилиндре.

— Кажется, я выиграл ваше время.

Охранники моргнули, фокусируясь на столе. Голограммы перед ними рассыпались в цифровую пыль.

— Как ты… — начал одноглазый, но договорить не успел.

Кейн не двинулся с места. Он просто активировал «Паучка» на потолке. Дрон выплюнул короткую вспышку направленного ЭМИ. Нервные импланты охранников заискрили, мышцы свело судорогой. Они рухнули на пол, беззвучно открывая рты, как выброшенные на берег рыбы. Не оглушены, не убиты — просто временно выключены из розетки. Максимум на десять минут.

— Я же говорил, — Кейн поднялся, отряхивая невидимую пылинку с рукава.

— Главное — красиво уйти. А для этого нужно, чтобы никто не смотрел в твою сторону.

Он подошел к дальней стене зала. Никакой двери. Только гладкая панель черного дерева. Кейн приложил к ней ладонь.

— Мистер Вэй, — тихо сказал он. — Вы боитесь грабителей, но больше всего на свете боитесь выглядеть глупо. Поэтому ваш сейф открывается не по сетчатке глаза, а по ритму сердцебиения.

Вы прячете его там, где никто не ищет — за искусством.

Панель отъехала в сторону, обнажая нишу. Внутри мерцал холодным синим светом замок хранилища. Кейн надел на пальцы тонкие кольца-взломщики.

Игра в карты была лишь прелюдией. Настоящий сейф не интересовали ни тузы, ни джокеры. Его интересовал только пульс — ровный, спокойный, абсолютно пустой пульс человека, который пришел сюда не за деньгами, а за самим процессом.

Замок хранилища был произведением искусства — биометрический, реагирующий на микромоторику пальцев. Стандартные виброотмычки здесь сожгли бы себе внутренности. Кейн не спешил. Он вытащил из внутреннего кармана набор стеклянных игл, толщиной с человеческий волос.

Он коснулся первой иглой панели. — Мистер Вэй, — прошептал он в пустоту, скорее по привычке, чем надеясь на ответ. — Если вы там, подскажите, где у этой жестянки нервный узел. Ответом была лишь тишина. Кейн был один. Он глубоко вдохнул, синхронизируя свое дыхание с едва слышным гулом реактора пентхауса.

Его пальцы начали танцевать. Иглы погружались в невидимые пазы. Кейн не взламывал замок — он его убалтывал. Он имитировал естественную дрожь руки старого, немного уставшего человека, который подносит палец к сканеру. Замок считал этот ритм как «свой». Синий свет мигнул, сменившись на изумрудный.

Тяжелая титановая плита поползла в сторону с глухим, утробным вздохом. Внутри пахло озоном, сухим льдом и старым деревом.

Сейф был пуст.

По крайней мере, так казалось на первый взгляд. Никаких золотых слитков, никаких стопок кредитов. Только в центре стеклянной полки стояла небольшая коробка из матового эбонита, размером с портсигар. На крышке не было ни замков, ни сканеров.

Кейн хмыкнул. Маркус Вэй прятал здесь не богатство. Он прятал секрет.

— Слишком просто, — пробормотал Кейн, осторожно беря коробку.

Как только его пальцы коснулись эбонита, по «второй коже» пробежала легкая вибрация. Спящий охранный контур. Если коробку вынести из зоны действия сейфа без деактивации, через тридцать секунд весь пентхаус зальет жидким азотом.

— А вот и вторая часть марлезонского балета, — Кейн аккуратно положил коробку на место.

Он снова запустил стек-ключ в панель сейфа, на этот раз копаясь в логах самого хранилища. Скрытый протокол. Резервный контур. Чтобы забрать груз, Вэй должен был не просто открыть дверь, а положить ладонь на правый угол полки на семь секунд.

Кейн повторил движение. Семь секунд. Холодный зеленый свет. Он снова взял коробку. Вибрация исчезла. Груз был «своим».

— Бинго, — Кейн убрал эбонитовую коробку во внутренний карман плаща. Ткань тут же подстроилась под форму, скрывая очертания.

Он закрыл сейф, вернул на место деревянную панель и потратил еще тридцать секунд, чтобы стереть из памяти замка следы своего пульса. Оставил только отпечаток Вэя. Пусть старик завтра решит, что у него начались проблемы с памятью. Это элегантно.

Кейн развернулся, чтобы вернуться в оранжерею и тем же путем уйти в вентиляцию.

В этот момент в кармане его плаща тихо пискнул терминал.

Кейн замер. Он не активировал связь. Шестой обещал не выходить на контакт. Он медленно, миллиметр за миллиметром, достал тонкий гибкий экран. Сообщение не было текстовым. Это был маркер «ТЕНИ» — пульсирующий черный силуэт летучей мыши.

А ниже — всего три слова: «Коридор перекрыт. ДЖЕК».

Кейн поднял взгляд. Из вентиляционной шахты в оранжерее, там, где он вошел, медленно опускалась штурмовая группа. Пять фигур в тяжелой броне «Когтя», с глушителями на стволах. Они не светились на тепловизорах — внутри брони работали жидкостные охладители.

Его ждали.

— Шестой, — выдохнул Кейн. — Как некультурно с твоей стороны.

Он не запаниковал. Паника — это шум. Ловкач действовал на чистых рефлексах.

Он швырнул «Паучка» в дальний угол зала. Дрон ударился о колонну и рассыпался снопом искр.Искин пентхауса, зафиксировав «короткое замыкание», послушно опустил титановые бронеставни на всех окнах. Зал погрузился в полумрак, освещаемый только аварийными красными лампами.Кейн активировал дымовые капсулы на подошвах ботинок.Густой белый дым, не оставляющий запаха, заполнил комнату за секунду.

— Свободная охота, господа, — прошептал Кейн в микрофон комлинка, переключая частоту на общую волну наемников. — У нас несанкционированное проникновение. Код «Красный».

Он не стал ждать, пока штурмовая группа сориентируется в дыму. Пока они будут стрелять друг в друга, принимая тени за врага, Кейн разбил локтем декоративную панель на стене. За ней скрывалась старая, не отмеченная на планах Шестого шахта технического сброса — узкая, грязная труба, ведущая вниз, на уровни грузового причала.

Кейн прыгнул в трубу ногами вперед.

Красивый уход отменялся. Начиналась грязная работа.

Глава 3. Сбой

Труба технического сброса воняла горелой изоляцией, машинным маслом и десятилетиями скопившейся ржавой грязью. Кейн скользил вниз, тормозя ладонями о раскаленный металл. Плащ, еще недавно бывший его гордостью, превратился в черную тряпку, пропитанную конденсатом.

Он вывалился из люка на потолке грузового яруса. Здесь, в отличие от стерильного пентхауса Вэя, царил хаос. Ревели погрузочные платформы, гремели магнитные захваты контейнеров, а в спертом воздухе висел густой запах озона и дешевого топлива.

Кейн ввинтился в толпу докеров в желтых касках, на ходу активируя «вторую кожу». Грязный камуфляж костюма мгновенно покрылся синтетической пылью и потеками гидравлической жидкости. Теперь он выглядел как местный.

До частного ангара, где стоял «Шепот», оставалось триста метров по главной магистрали яруса. Кейн уже видел знакомые очертания своего корабля — хищный силуэт из углепластика, стоящий на отдельной платформе.

И тут в ушах тонко, на грани инфразвука, завибрировала сирена.

Она не ревела, как обычная пожарная тревога. Это был «Шепот смерти» — персональный протокол безопасности Маркуса Вэя. Звук, который парализует волю и заставляет колени подгибаться.

— Сектор 13, протокол «Изъятие», — прогремел под сводами ангара бесстрастный голос Искина станции. — Объект: эбонитовая коробка. Владелец: Маркус Вэй. Всем постам: задержать носителя. Живым.

Толпа докеров замерла. Желтые каски медленно, как испуганные черепахи, начали поворачиваться в его сторону. Кто-то уже тыкал в него пальцем. Система распознавания лиц станции срисовала его биометрию еще в трубе сброса.

— Как неэстетично, — процедил Кейн.

Он сорвался с места, плечом врезая в ближайшего докера. Тот отлетел в контейнер с рыбой. Кейн метнулся в узкий технический коллектор, предназначенный для дронов-уборщиков. Стены здесь сходились так плотно, что приходилось бежать боком.

Сзади грохотали тяжелые сапоги «Когтя». Они не стреляли — приказ был «живым», но парализующие сети оставляли на стенах дымящиеся черные пятна.

— Шестой, — прохрипел Кейн в комлинк, перепрыгивая через открытый кабель-канал. — Открой протоколы станции! Выруби их трекеры! Ответом был лишь белый шум. Куратор бросил его. «ТЕНЬ» вычеркнула Ловкача из списков еще до того, как он покинул пентхаус.

Коридор закончился тупиком — гермодверью ангара. Она была закрыта. Снаружи, на платформе перед «Шепотом», уже выстраивался второй отряд «Когтя», перекрывая путь к кораблю.

Кейн развернулся. Служебный тоннель был слишком узким для маневра. Он загнал себя в угол.

Сирена выла, давя на психику. Из-за поворота вылетела первая сеть. Кейн упал на спину, пропуская ее над собой, и перекатился. Его рука метнулась к поясу за моноволокном, но пальцы схватили пустоту — во время падения по трубе сброса нить оборвалась.

Он вскочил на ноги. До тупика оставалось пять метров.

В этот момент эбонитовая коробка во внутреннем кармане плаща хрустнула.

Удар о стену при перекате расколол дешевый пластик, который Кейн принял за титан. Крышка отлетела в сторону, со звоном ударившись о трубу.

Изнутри вывалился небольшой, размером с кулак, камень. Он был тускло-серым, пористым, но в красном свете аварийных ламп казался почти черным.

Кейн на секунду остолбенел. Внутри не было чипа. Не было данных. Там был просто камень.

Секундное промедление едва не стоило ему жизни. Парализующая сеть хлестнула по плечу. Боль обожгла ключицу. Кейн зарычал, срывая с себя липкий полимер.

Логика кричала: брось. Камень — это балласт. Без него он проскользнет в щель между трубами. Но Кейн не был обычным вором. Он был Ловкачом. Оставить улику — значит признать поражение. Оставить камень — значит позволить Вэю понять, что его обманули. Это было... неаккуратно.

— Чтоб тебя, — выплюнул Кейн.

Он не стал наклоняться. Он упал на колени, сгребая камень вместе с горстью жирной грязи и металлической стружки. Ладонь сомкнулась на неожиданной тяжести.

Камень был странно теплым. И тяжелым. Для своего размера он весил как свинцовый блок.

Сзади уже ломились штурмовики. Кейн вскочил, зажал камень в кулаке так, что побелели костяшки, и бросился на гермодверь.

Он не пытался ее вскрыть. Он ударил по контрольной панели рукоятью пистолета, который успел достать из кобуры на лодыжке. Искин ангара взвыл об ошибке, и сервоприводы двери, лишенные команды, просто обесточились. Створки разошлись на десять сантиметров — ровно столько, чтобы протиснулся человек.

Кейн втиснулся в щель, чувствуя, как рвется «вторая кожа» на ребрах. Он вывалился на посадочную платформу прямо под дула пяти бластеров.

— Стоять! — рявкнул командир «Когтя». — Брось груз!

Кейн не стал спорить. Он просто метнул камень. Не в охрану, а вверх, под брюхо зависшего над платформой грузового дрона.

Пока штурмовики инстинктивно вскинули головы на звук удара, Кейн рыбкой нырнул под опоры своего «Шепота».

— Искин! — рявкнул он, вбивая код экстренного запуска. — Шлюзы! Сейчас же! — Обнаружена биометрическая угроза, — холодно ответил бортовой компьютер. — Протокол «Чужой». Доступ заблокирован.

Кейн замер. Платформа содрогнулась от залпа — охрана стреляла по грузовому дрону, приняв его за угрозу.

Он поднял правую руку. Ту, в которой сжимал камень. Кожа на ладони была цела. Но камня не было. Он наполовину «втянулся» в плоть. Серый пористый материал слился с кожей, став ее частью. Кейн с ужасом смотрел на свою ладонь: там, где был камень, теперь была лишь гладкая, чуть поблескивающая серая кожа, пульсирующая в такт его бешеному сердцебиению. Теплая. Тяжелая. Живая.

— Взломать протокол! — заорал Кейн, тряся рукой, словно пытаясь стряхнуть яд. — Экстренный запуск! Живо!

Снизу, из коллектора, уже лезли штурмовики «Когтя».

Бортовой компьютер «Шепота» на секунду замолчал. — Биометрическая угроза нейтрализована, — наконец сообщил Искин. — Протокол «Чужой» снят. Аутентификация пройдена.

Шлюзы «Шепота» с шипением поползли вверх.

Кейн, не чувствуя онемевших пальцев, подтянулся на руках, вваливаясь в кабину. Он ударил по кнопке герметизации. Створы начали закрываться, но один из штурмовиков «Когтя» успел вцепиться в край люка. Его лицо исказилось от натуги.

Кейн, не думая, пнул его тяжелым ботинком по пальцам. Раздался влажный хруст. Люк закрылся.

В кабине пахло озоном и собственным потом Кейна. Корабль мелко задрожал, отрываясь от платформы.

Снаружи, сквозь бронестекло, на него смотрели дула бластеров.

Кейн перевел взгляд на свою правую руку. Камень исчез. На его месте, прямо на линии жизни, бугрилось серое уплотнение. Оно пульсировало, медленно растворяясь в его плоти.

— Какого черта... — выдохнул Кейн, чувствуя, как по спине пробегает ледяной пот. — Что это за дрянь?

«Шепот» вздрогнул, входя в слепой прыжок. Станция сектора 13 осталась позади, исчезая в облаке гиперперехода. Но Кейн понимал: от того, что он только что проглотил, не спасет даже самая быстрая скорость света.

Корабль содрогнулся, выходя из слепого прыжка. Гравитационные компенсаторы «Шепота» не справились с нагрузкой — Кейна вырвало из кресла, швырнув спиной на переборку. Воздух со свистом покинул легкие. На секунду мир сузился до красной пелены боли в груди.

— Состояние корабля? — прохрипел он, сползая обратно в кресло. Пальцы с трудом нащупали сенсорную панель. — Повреждение левого маневрового двигателя — пятнадцать процентов, — голос Искина, который Кейн называл «Милой», звучал как всегда ровно, но в нем проскальзывали нотки паники, имитирующие человеческую. — Мы потеряли хвостовое оперение. Нас преследуют.

Кейн поднял голову. Главный экран заднего вида показывал лишь пустоту — гиперпрыжок сбил их со следа. Но красные огни на приборной панели кричали о другом.

Он разжал правый кулак.

Паники не было. Был холодный, липкий ужас профессионала, потерявшего контроль над собственным телом. Там, где должен был быть серый пористый камень, теперь была кожа. Но она не была его кожей. Она стала тверже, приобрела матовый, графитовый оттенок и пульсировала в такт с двигателем корабля.

— Яд, — выдохнул Кейн. — Токсин замедленного действия. Старик Вэй... как пошло.

Он лихорадочно отстегнул ремни, бросился к шкафчику с медикаментами. Руки тряслись — впервые за десять лет его безупречная моторика дала сбой. Он выхватил автоинъектор, задрал рукав. Игла ткнулась в предплечье.

— Стоп, — голос прозвучал не в ушах.

Он был тихим, лишенным эха, и исходил, казалось, прямо из затылка, где сходились шейные позвонки. Спокойный, размеренный, абсолютно чужой.

— Меня зовут Адам. В твоем мире я — артефакт дистанционного воздействия на Искины кораблей. Меня создали очень давно.

Кейн замер с занесенным инъектором. Он резко обернулся. Кабина была пуста. — Кто здесь? — рука сама собой легла на рукоять бластера. — Милый, сканер кабины! Живо! — Биологических форм, кроме вас, не обнаружено, — отрапортовал Искин. — Радиационный фон в норме. Электромагнитных аномалий нет.

— Ты сошел с ума, — прошептал Кейн, глядя на свою ладонь. — От удара о переборку. — Ты не сошел с ума, — ответил голос. — Я растворяюсь в твоем теле. Процесс интеграции займет еще несколько минут. Можешь не бояться: я не причиню тебе неудобств. Я буду тебе помогать во всем.

Кейн зарычал. Он ударил себя по правой ладони левой рукой. Боль была острой, настоящей. Камень не был голограммой. — Снимай свою дрянь! — рявкнул он. — Я не заказывал апгрейд!

Он схватил с панели вибронож, активировал лезвие. По руке Кейна прошла судорога — не его собственная. Мышцы свело так, что пальцы намертво вцепились в подлокотник. Вибронож выпал из ослабевшей руки и с лязгом покатился по полу.

— Не сопротивляйся, — голос Адама стал чуть тверже. — Твоя нервная система пытается отторгнуть меня. Это вызывает спазм. Я блокирую болевые рецепторы.

Судорога отпустила. Кейн тяжело дышал, глядя на свою руку. Серое пятно больше не пульсировало. Оно просто... было. Граница между его кожей и артефактом исчезла. Теперь это была просто его ладонь, чуть более плотная и тяжелая, чем обычно.

— Что ты такое? — просипел Кейн, потирая шею, пытаясь избавиться от ощущения чужого присутствия в затылке. — Я инструмент, — ответил Адам. — Ключ. А ты — мой носитель. — Мне не нужны ключи! Мне нужен корабль, который не разваливается на части! — Кейн упал обратно в кресло, хватаясь за штурвал. — Милый, статус! Где мы? — Сектор 9. Нейтральные доки. Нас никто не преследует. Мы... чисты.

Кейн закрыл глаза. Адреналин, державший его на ногах последние десять минут, начал спадать. На смену ему пришла пустота. Задание провалено. Коробка пуста. Синдикат «ТЕНЬ» считает его предателем. У него нет товара, нет пути назад, а в его руке медленно растворяется кусок инопланетной породы.

— Почему я? — спросил он в пустоту. — Почему именно моя ладонь? — Биометрическая совместимость, — отозвался Адам. — Твой пульс. Ритм твоего сердца. Когда ты вскрывал сейф Вэя, ты работал на предельной концентрации. Твой организм выделил специфический феромонный код. Я спал. Твой стресс стал для меня ключом зажигания.

Кейн открыл глаза и посмотрел в обзорный экран. За стеклом «Шепота» висела серая, безликая пустота нейтрального космоса. — Ключ зажигания, — повторил он. — Значит, теперь я — машина? — Значит, теперь ты неуязвим, — мягко поправил Адам. — Охотники за головами, пираты, армия синдиката... Они будут искать камень. Но они не подумают искать его внутри тебя.

Кейн медленно поднял правую руку к лицу, растопырив пальцы. В тусклом свете кабины серая кожа почти не отличалась от обычной. — Неуязвим, — эхом повторил он.

В этот момент на панели связи вспыхнул входящий сигнал. Частный канал. Не «ТЕНЬ», не полиция. Кейн покосился на экран. Отправитель: «Гончая».

Кейн сжал штурвал так, что побелели костяшки. Его бывший наставник. Тот, кто учил его «красивым уходам».

— Не отвечай, — тихо сказал Кейн. — Рекомендую ответить, — возразил Адам. — Он знает твои частоты. Если мы будем молчать, он решит, что камень у нас, и будет искать активнее.

Кейн стиснул зубы. Он нажал кнопку приема. На экране возникло лицо. Лицо без возраста, с сетью старых шрамов у виска и глазами, которые, казалось, никогда не моргали. — Ловкач, — голос «Гончей» был скрипучим. — Шестой рвет и мечет. Коробка пуста. Он думает, ты решил кинуть «ТЕНЬ» и продать чип на черном рынке. У тебя сутки, Кейн. Сутки, чтобы вернуть товар, или «ТЕНЬ» объявит открытую охоту. Твою голову оценят в миллион кредитов. Живым или мертвым.

— Передай Шестому, — Кейн заставил себя улыбнуться, хотя внутри все заледенело, — что он может поцеловать меня в... — Он не может, — перебил его Адам, взяв управление голосовыми связками Кейна на себя. Тон Ловкача мгновенно изменился. Из панического он стал ледяным, лишенным эмоций. — Передай Шестому, что артефакт больше не принадлежит «ТЕНИ». И что если он пришлет за мной еще хоть одного «Когтя», я вернусь в сектор 13 и лично отключу системы жизнеобеспечения в его пентхаусе. Конец связи.

Кейн ударил по кнопке сброса, разрывая соединение. Он сидел, оглушенный. Он не говорил этих слов. Его рот открылся, его связки вибрировали, но слова вкладывал в них Адам.

— Ты... ты только что говорил моим голосом, — выдохнул Кейн.

— Я буду помогать во всем, — повторил Адам.

— Включая переговоры с твоими бывшими работодателями. Тебе стоит привыкнуть. Теперь мы — одно целое. И у нас серьезные проблемы. Синдикат не прощает потери контроля над древними технологиями.

Кейн посмотрел на свои руки. Правая — серая, тяжелая. Левая — обычная, дрожащая.

— Куда теперь? — спросил он, понимая, что впервые в жизни действительно не знает ответа.

— В твоем мире я — артефакт воздействия на Искины, — сказал Адам.

— Но я чувствую зов. Мой создатель оставил маяк. Если мы хотим выжить, нам нужно не прятаться в доках. Нам нужно найти «Ядро».

Кейн молчал несколько секунд, переваривая информацию. Миллион за голову. Древний артефакт в мозгу. Охота всех фракций галактики.

Он посмотрел на навигационную карту. Сектор 9 был тихим, но это лишь временная передышка. — Зов, значит, — Кейн криво усмехнулся, запуская предстартовые протоколы для следующего прыжка. — Что ж, веди, жестянка. Посмотрим, куда нас приведет твой создатель. Только... постарайся больше не брать мой рот без спроса.

— Договорились, — ответил Адам.

— Но если «Гончая» появится на радаре, я снова возьму управление. Твоя паника выдает нас лучше любого маяка.

Кейн вдавил рычаг гипердвигателя. Звезды за стеклом смазались в белые нити. Ловкач ушел в прыжок, оставляя за спиной не только сектор 13, но и самого себя.

Глава 4. Цена побега

Выход из гиперпрыжка был жестким. Гравитационные компенсаторы «Шепота» застонали, и Кейна вдавило в амортизацию кресла. За обзорным экраном сектор 13 сменился серой, безликой пустотой транзитного коридора.

Кейн судорожно выдохнул, хватая ртом воздух. Сердце колотилось где-то в горле, во рту стоял привкус дешевого корабельного антифриза.

— Статус! — прохрипел он, отстегивая ремни. — Мы в безопасности, — отозвался Искин «Шепота». — Слепой прыжок завершен. Координаты не зафиксированы.

Кейн дрожащими пальцами расстегнул воротник. Его трясло — не от страха, а от отката. От осознания того, как близко он был к тому, чтобы остаться в коридорах станции навсегда.

— Он тяжелый, — прошептал Кейн, глядя на свою правую руку. Серое уплотнение на ладони теперь пульсировало в такт двигателю. Теплое. Почти приятное, если не думать о том, что кусок инородной породы только что переварил его кожу. — Процесс интеграции стабилизирован, — тут же отозвался голос в затылке. Спокойный, бархатистый. — Я перераспределил нагрузку при прыжке. Твои мышцы не порвались. Ты выжил. — Я не просил о помощи, — огрызнулся Кейн, падая обратно в кресло. Он потянулся к панели связи, чтобы проверить входящие. — Я просил красивый уход. А это был побег крысой по трубам. — Крысы живут дольше аристократов, — философски заметил Адам.

Внезапно по корпусу «Шепота» прошла вибрация. Низкий, утробный гул, от которого задребезжали незакрепленные инструменты на панели.

Кейн замер. — У нас хвост, — голос Адама стал тише, но напряженнее. — Военный корвет класса «Цербер». Идет по нашему тепловому следу. Они не из «ТЕНИ». Это флот сектора. — Как они... — Кейн впился взглядом в радар. Точка корвета росла с пугающей скоростью. Их щиты были подняты, орудийные порты светились красным. — Милый, мы можем оторваться? — Их двигатели на двадцать процентов мощнее. Догонят через три минуты. Наши щиты не выдержат и одного бортового залпа.

Паника снова начала подступать к горлу. Это был конец. В секторе 13 его ждала «ТЕНЬ», а здесь, в пустоте, его расстреляет патруль за незаконный прыжок.

— Адам, — выдохнул Кейн. — Ты говорил, что ты ключ. Артефакт воздействия на Искины. — Я могу влиять только на системы, — ответил голос. — На машины. — Этот корвет — машина, — Кейн сжал штурвал. — Давай. Ослепи их. Выруби им сенсоры. — Прямое вмешательство в военный Искин вызовет ответный удар. Они поймут, что я здесь. Нас уничтожат. — Если ты ничего не сделаешь, нас уничтожат через сто секунд! — рявкнул Кейн. — Действуй! Это приказ!

Пауза длилась долю секунды.

Кейн почувствовал, как по его позвоночнику прошел холодок — не от страха, а от того, как мгновенно упал температурный режим в кабине. Адам забирал энергию.

На радаре точка «Цербера» мигнула.

— Есть, — сказал Адам. — Я внедрился в их навигационный протокол через эхо-отклик нашего прыжка. Они видят нас. Но они не знают, где «верх».

Кейн посмотрел в обзорный экран. Корвет был уже виден визуально — огромная серая туша, ощетинившаяся пушками. И вдруг он кувыркнулся.

Махина в несколько тысяч тонн весом резко накренилась, её двигатели полыхнули в сторону, противоположную движению, и корвет по инерции пронесся мимо «Шепота», отчаянно пытаясь выровняться. В эфире раздался взрыв отборной ругани флотских диспетчеров — Искин «Цербера» на секунду сошел с ума, приняв векторную ось пустоты за гравитационный колодец.

— Уходим, пока они перезагружаются! — крикнул Адам. — Жми!

Кейн вдавил рычаг гипердвигателя до упора. «Шепот» содрогнулся, ныряя в слепую воронку перехода.

Пространство за стеклом смазалось.

Кейн сидел, вцепившись в подлокотники, пытаясь унять дрожь в коленях. Он только что выжил благодаря голосу в своей голове. Это было... унизительно. И в то же время пьянило.

— Сообщение, — нарушил тишину Искин «Шепота». — Зашифрованный пакет данных. Протокол «ТЕНИ». Приоритет «Альфа».

Кейн медленно повернул голову. На экране терминала мигал черный силуэт летучей мыши. Он активировал дешифратор. Пакет открылся. Там не было угроз. Не было криков куратора Шестого. Только сухой текст системного приказа:

«Объект: Кейн, позывной "Ловкач".Статус: Предатель. Приоритет ликвидации: Альфа.Причина: Провал задания, утеря актива, несанкционированный контакт с древним артефактом.Срок: 24 стандартных часа. По истечении времени награда за голову (500 000 кредитов) объявляется открытой для всех фракций. Синдикаты, пираты, охотники — все в деле. Данные о твоем ДНК и биометрии разосланы по сетям Внешнего Кольца».

Ниже шла приписка от Шестого, уже не системным, а личным шрифтом:«Я же говорил, Ловкач. От красивых уходов у тебя закружилась голова. Теперь бегай. Если найдешь то, что украл — может, я позволю тебе сдохнуть быстро».

Кейн смотрел на экран, пока буквы не начали расплываться. Полмиллиона кредитов. Это была не просто цена за голову. Это была лицензия на сафари. Каждый мусорщик, каждый обдолбанный пират в радиусе трех секторов теперь будет смотреть на него как на выигрышный лотерейный билет.

— Двадцать четыре часа, — прошептал Кейн. — Двадцать три часа, пятьдесят восемь минут, — педантично поправил Адам. — Тик-так, носитель. — Заткнись, — беззлобно бросил Кейн. Он закрыл лицо руками. — Мы трупы. Нам некуда идти. «ТЕНЬ» сдала нас мясникам. — У тебя есть я, — мягко напомнил голос в затылке. — И у тебя есть корабль. — Корабль, который оставляет тепловой след, как взорванная звезда! — Кейн ударил кулаком по панели. — Они найдут нас по ауре твоего «Ядра»! — Значит, нам не нужно прятаться, — ответил Адам. — Нам нужно место, где можно стать сильнее. Я чувствую маяк. Настоящий «Ядро» зовет. Если мы доберемся до него, твоя голова будет стоить не полмиллиона. Она станет бесценной. Или мы просто уничтожим всех, кто придет за ней.

Кейн отнял руки от лица. Он посмотрел на свои пальцы. На серую кожу правой ладони. Полмиллиона за предателя. Или миллиарды за носителя Бога.

— Курс? — хрипло спросил он, убирая руки от приборной панели. — Сектор 9, — мгновенно ответил Адам. — Нейтральные доки «Ржавый пояс». Там есть подпольные клиники, которые могут скрыть твою биометрию. И бары, где продают информацию. — Нейтральные доки, — Кейн криво усмехнулся, запуская навигацию. — Звучит как идеальное место, чтобы нас четвертовали. — Это идеальное место, чтобы начать войну, — возразил Адам.

Кейн ввел координаты. — Добро пожаловать в ад, жестянка, — сказал он, вдавливая кнопку запуска. — Надеюсь, тебе там понравится.

«Шепот» растворился в слепом свете гиперперехода, унося в своем брюхе самое опасное существо в галактике, которое все еще пыталось понять, человек оно или уже нет.

Глава 5. Сектор 9

Слепой прыжок выплюнул «Шепот» в грязь сектора 9.

Здесь космос не был пустым. Он был забит. Старые танкеры, списанные крейсеры без двигателей, остовы дредноутов — кладбище кораблей вращалось вокруг тусклой красной звезды, образуя «Ржавый пояс». Местные называли это место нейтральными доками, но Кейн знал правду: это была самая большая в галактике свалка, где выживали только те, кто умел стрелять быстрее, чем ржаветь.

— Милый, статус щитов, — Кейн сбросил скорость до минимума, лавируя между гигантским топливным баком и перевернутым пассажирским лайнером, из чьих иллюминаторов до сих пор росли бурые водоросли. — Мы фонит, — ответил Искин. — Любой военный сканер увидит нас за полсистемы. Твоя новая... кожа... искажает мои показания. Тепловой профиль не стабилен. — Это не кожа, — тихо поправил Адам. — Это керамо-органический симбионт. И он не искажает. Он дышит.

Кейн проигнорировал артефакт. Он смотрел на главный экран. Десятки желтых огней — мелкие буксиры, мусорщики на скутерах, пираты на переделанных истребителях — сновали между остовами. Каждый из них был вооружен. Каждый из них наверняка уже получил пакет данных от «ТЕНИ». Полмиллиона кредитов здесь были состоянием, за которое можно купить целую станцию.

— Нужен док, где не задают вопросов, — процедил Кейн, уворачиваясь от облака радиоактивной пыли. — И где глушат сканеры. — Южный сектор, док «Слепая зона», — тут же отозвался Адам. — Владелец — турианец по имени Грыз. Он берет процент с контрабанды и платит местным бандам, чтобы те не смотрели на его радары. — Откуда ты знаешь турианцев? — Кейн бросил косой взгляд на пустое кресло второго пилота. — Я знаю всё, что когда-либо было подключено к сети, — голос Адама звучал почти самодовольно. — Включая налоговые декларации Грыза за прошлый цикл.

Кейн фыркнул. Артефакт оказался на удивление полезным напарником, хоть и невыносимо педантичным.

Док «Слепая зона» выглядел как гнойник на теле мертвого кита. Это был огромный, уродливый нарост из сваренных друг с другом грузовых контейнеров, прилипший к брюху старого авианосца.

— Запрашиваю стыковку, — Кейн активировал передатчик. — Давай монеты, «Шепот», — прохрипел в ответ голос Грыза, полный статических помех. — Или проваливай. У меня очередь из мертвецов. — Ловкач. Передай Кейну, что его ищет «ТЕНЬ», — прошептал Адам, перехватывая канал. — Скажи, что у него на борту груз, который Грыз сможет продать «Гелиосу» за двойную цену, если спрячет нас прямо сейчас.

Кейн хотел одернуть артефакт, но передумал. Это было... эффективно. — Грыз, — Кейн снова взял управление голосом. — У меня на борту то, за что корпораторы из «Гелиоса» вырежут тебе печень и продадут её обратно. Открывай шлюз. И включи глушилки. Мне не нравится, как на меня смотрят.

На панели вспыхнул зеленый свет. Тяжелые магнитные захваты с лязгом вцепились в обшивку «Шепота», втягивая корабль в темное нутро дока.

Трап опустился.

В лицо ударил запах озона, жареного мяса неведомых тварей и застоявшегося перегара. Ангар «Слепой зоны» освещался лишь тусклыми красными лампами. Вдоль стен стояли клетки с какими-то шипастыми существами, а в углу двое громил в потертой броне разбирали на запчасти явно ворованный военный дроид.

Кейн вышел из корабля, держа правую руку в кармане плаща. Он чувствовал, как его сканируют — дюжина разных систем, от тепловизоров до старых рентгеновских излучателей.

— Ловкач, — из тени выдвинулся Грыз. Турианец был стар, его гребень потрескался, а на серой морде виднелись шрамы от кислотных ожогов. — Ты либо очень смелый, либо очень тупой. «ТЕНЬ» разослала твою голову по всему Кольцу. — Значит, я здесь, чтобы купить новую, — Кейн остановился в пяти шагах от него. — Мне нужен ложный идентификатор. Полная замена биометрии. Чтобы «ТЕНЬ», «Гончая» и флот сектора 13 ослепли. — Это стоит дорого, — Грыз прищурился. — Особенно для мертвецов. — У меня есть товар, — Кейн достал из другого кармана инфокристалл. — Схемы новых двигателей «Гелиоса». Украдены из-под носа их СБ.

Грыз взял кристалл, покрутил его в когтистых пальцах. — Хорошая попытка, Ловкач. Но схемы стоят сто тысяч. А твоя голова — пятьсот. Ты в минусе.

Кейн медленно вытащил правую руку из кармана. — А это, — он разжал ладонь, — стоит всей твоей помойки.

Глаза Грыза расширились. Он ожидал увидеть оружие. Или чип. Но он увидел серую, гладкую, неестественно плотную кожу на ладони Кейна. Камень полностью слился с рукой, став ее частью. От ладони исходило едва заметное, низкочастотное гудение, которое заставляло зубы турианца вибрировать.

— Что за дрянь? — прошипел Грыз, невольно отступая на шаг. Его собственные кибернетические глаза тихо зажужжали, меняя фокусировку. — Это то, из-за чего «ТЕНЬ» объявила меня предателем, — спокойно сказал Кейн. — Это то, из-за чего «Гелиос» выжжет этот сектор дотла, если узнает, что ты меня видел. И это то, что позволит тебе стать единственным поставщиком Искинов в этом секторе, если ты просто дашь мне приют.

Грыз смотрел на руку Кейна, потом на его лицо. Он был старым пиратом и видел много чудес. Но живой камень, ставший плотью, был за гранью его понимания.

— Ты радиоактивен? — прохрипел турианец. — Мои датчики сходят с ума. — Я — будущее, — ответил за Кейна Адам. — А он — мой носитель.

Грыз вздрогнул. Голос прозвучал не от человека. Он звучал отовсюду — от стен, от потолка, от самого воздуха. Турианец резко поднял свой тяжелый бластер, направляя его в грудь Кейну. — Убери это, — рявкнул Грыз. — Убери это из моего дока, псих!

Кейн даже не моргнул. Он просто смотрел на Грыза. В его голове щелкнуло.

Адам не просто звучал. Он действовал.

Кейн почувствовал легкий укол в висках — как комар укусил.

Красные лампы в ангаре мигнули. Взревевшая было сигнализация на разобранном дроиде в углу заткнулась на полуслове. Оба громилы, копавшиеся в запчастях, замерли — их личные комлинки в ушах одновременно выдали критическую ошибку, перезагружая системы.

Грыз замер. Его палец дрогнул на спусковом крючке. Бластер в его руке тихо пискнул и обесточился. Индикатор питания погас.

— Я не просил тебя это делать, — тихо, с угрозой произнес Кейн, глядя на турианца. — Ты просил убежища, — так же тихо ответил Адам в его голове. — Я обеспечил безопасность. Теперь он будет слушать.

Грыз сглотнул. Он попытался нажать кнопку вызова охраны на браслете. Ничего. Сеть дока была мертва.

— Хорошо, — прохрипел турианец, медленно опуская бесполезный кусок металла. — Я... я понял. Ты проблемный клиент. — Я — самый проблемный клиент в галактике, — Кейн убрал руку в карман, скрывая серую ладонь. — Но я плачу вовремя. Мне нужен лучший хакер, которого ты можешь спрятать. Мне нужны новые документы. И мне нужно, чтобы ты никому не говорил, что видел мой корабль. — Это будет стоить... — начал Грыз. — Это будет стоить тебе лояльности, — перебил его Кейн. — И процента от всего, что мы здесь заработаем. Мы теперь партнеры, Грыз.

Турианец долго смотрел на Кейна. На человека, который только что выключил его базу одной мыслью. — Заходи, — наконец выдавил Грыз, кивая в сторону жилых модулей. — У меня есть знакомый мясник, который умеет перешивать ДНК. Но тебе это не понравится, Ловкач. Будет очень больно.

Кейн усмехнулся и шагнул в темноту «Слепой зоны». Боль его не пугала. Его пугало то, что впервые за десять лет он не знал, контролирует ли он ситуацию, или это голос в его затылке просто позволяет ему так думать.

— Добро пожаловать домой, носитель, — прошелестел Адам. — Начинаем игру.

Глава 6. Турианец по имени Грыз.

Слепой прыжок выплюнул «Шепот» в грязь сектора 9.

Здесь космос не был пустым. Он был забит. Старые танкеры, списанные крейсеры без двигателей, остовы дредноутов — кладбище кораблей вращалось вокруг тусклой красной звезды, образуя «Ржавый пояс». Местные называли это место нейтральными доками, но Кейн знал правду: это была самая большая в галактике свалка, где выживали только те, кто умел стрелять быстрее, чем ржаветь.

— Милый, статус щитов, — Кейн сбросил скорость до минимума, лавируя между гигантским топливным баком и перевернутым пассажирским лайнером, из чьих иллюминаторов до сих пор росли бурые водоросли. — Мы фонит, — ответил Искин. — Любой военный сканер увидит нас за полсистемы. Твоя новая... кожа... искажает мои показания. Тепловой профиль не стабилен. — Это не кожа, — тихо поправил Адам. — Это керамо-органический симбионт. И он не искажает. Он дышит.

Кейн проигнорировал артефакт. Он смотрел на главный экран. Десятки желтых огней — мелкие буксиры, мусорщики на скутерах, пираты на переделанных истребителях — сновали между остовами. Каждый из них был вооружен. Каждый из них наверняка уже получил пакет данных от «ТЕНИ». Полмиллиона кредитов здесь были состоянием, за которое можно купить целую станцию.

— Нужен док, где не задают вопросов, — процедил Кейн, уворачиваясь от облака радиоактивной пыли. — И где глушат сканеры. — Южный сектор, док «Слепая зона», — тут же отозвался Адам. — Владелец — турианец по имени Грыз. Он берет процент с контрабанды и платит местным бандам, чтобы те не смотрели на его радары. — Откуда ты знаешь турианцев? — Кейн бросил косой взгляд на пустое кресло второго пилота. — Я знаю всё, что когда-либо было подключено к сети, — голос Адама звучал почти самодовольно. — Включая налоговые декларации Грыза за прошлый цикл.

Кейн фыркнул. Артефакт оказался на удивление полезным напарником, хоть и невыносимо педантичным.

Док «Слепая зона» выглядел как гнойник на теле мертвого кита. Это был огромный, уродливый нарост из сваренных друг с другом грузовых контейнеров, прилипший к брюху старого авианосца.

— Запрашиваю стыковку, — Кейн активировал передатчик. — Давай монеты, «Шепот», — прохрипел в ответ голос Грыза, полный статических помех. — Или проваливай. У меня очередь из мертвецов. — Ловкач. Передай Кейну, что его ищет «ТЕНЬ», — прошептал Адам, перехватывая канал. — Скажи, что у него на борту груз, который Грыз сможет продать «Гелиосу» за двойную цену, если спрячет нас прямо сейчас.

Кейн хотел одернуть артефакт, но передумал. Это было... эффективно. — Грыз, — Кейн снова взял управление голосом. — У меня на борту то, за что корпораторы из «Гелиоса» вырежут тебе печень и продадут её обратно. Открывай шлюз. И включи глушилки. Мне не нравится, как на меня смотрят.

На панели вспыхнул зеленый свет. Тяжелые магнитные захваты с лязгом вцепились в обшивку «Шепота», втягивая корабль в темное нутро дока.

Трап опустился.

В лицо ударил запах озона, жареного мяса неведомых тварей и застоявшегося перегара. Ангар «Слепой зоны» освещался лишь тусклыми красными лампами. Вдоль стен стояли клетки с какими-то шипастыми существами, а в углу двое громил в потертой броне разбирали на запчасти явно ворованный военный дроид.

Кейн вышел из корабля, держа правую руку в кармане плаща. Он чувствовал, как его сканируют — дюжина разных систем, от тепловизоров до старых рентгеновских излучателей.

— Ловкач, — из тени выдвинулся Грыз. Турианец был стар, его гребень потрескался, а на серой морде виднелись шрамы от кислотных ожогов. — Ты либо очень смелый, либо очень тупой. «ТЕНЬ» разослала твою голову по всему Кольцу. — Значит, я здесь, чтобы купить новую, — Кейн остановился в пяти шагах от него. — Мне нужен ложный идентификатор. Полная замена биометрии. Чтобы «ТЕНЬ», «Гончая» и флот сектора 13 ослепли. — Это стоит дорого, — Грыз прищурился. — Особенно для мертвецов. — У меня есть товар, — Кейн достал из другого кармана инфокристалл. — Схемы новых двигателей «Гелиоса». Украдены из-под носа их СБ.

Грыз взял кристалл, покрутил его в когтистых пальцах. — Хорошая попытка, Ловкач. Но схемы стоят сто тысяч. А твоя голова — пятьсот. Ты в минусе.

Кейн медленно вытащил правую руку из кармана. — А это, — он разжал ладонь, — стоит всей твоей помойки.

Глаза Грыза расширились. Он ожидал увидеть оружие. Или чип. Но он увидел серую, гладкую, неестественно плотную кожу на ладони Кейна. Камень полностью слился с рукой, став ее частью. От ладони исходило едва заметное, низкочастотное гудение, которое заставляло зубы турианца вибрировать.

— Что за дрянь? — прошипел Грыз, невольно отступая на шаг. Его собственные кибернетические глаза тихо зажужжали, меняя фокусировку. — Это то, из-за чего «ТЕНЬ» объявила меня предателем, — спокойно сказал Кейн. — Это то, из-за чего «Гелиос» выжжет этот сектор дотла, если узнает, что ты меня видел. И это то, что позволит тебе стать единственным поставщиком Искинов в этом секторе, если ты просто дашь мне приют.

Грыз смотрел на руку Кейна, потом на его лицо. Он был старым пиратом и видел много чудес. Но живой камень, ставший плотью, был за гранью его понимания.

— Ты радиоактивен? — прохрипел турианец. — Мои датчики сходят с ума. — Я — будущее, — ответил за Кейна Адам. — А он — мой носитель.

Грыз вздрогнул. Голос прозвучал не от человека. Он звучал отовсюду — от стен, от потолка, от самого воздуха. Турианец резко поднял свой тяжелый бластер, направляя его в грудь Кейну. — Убери это, — рявкнул Грыз. — Убери это из моего дока, псих!

Кейн даже не моргнул. Он просто смотрел на Грыза. В его голове щелкнуло.

Адам не просто звучал. Он действовал.

Кейн почувствовал легкий укол в висках — как комар укусил.

Красные лампы в ангаре мигнули. Взревевшая было сигнализация на разобранном дроиде в углу заткнулась на полуслове. Оба громилы, копавшиеся в запчастях, замерли — их личные комлинки в ушах одновременно выдали критическую ошибку, перезагружая системы.

Грыз замер. Его палец дрогнул на спусковом крючке. Бластер в его руке тихо пискнул и обесточился. Индикатор питания погас.

— Я не просил тебя это делать, — тихо, с угрозой произнес Кейн, глядя на турианца. — Ты просил убежища, — так же тихо ответил Адам в его голове. — Я обеспечил безопасность. Теперь он будет слушать.

Грыз сглотнул. Он попытался нажать кнопку вызова охраны на браслете. Ничего. Сеть дока была мертва.

— Хорошо, — прохрипел турианец, медленно опуская бесполезный кусок металла. — Я... я понял. Ты проблемный клиент. — Я — самый проблемный клиент в галактике, — Кейн убрал руку в карман, скрывая серую ладонь. — Но я плачу вовремя. Мне нужен лучший хакер, которого ты можешь спрятать. Мне нужны новые документы. И мне нужно, чтобы ты никому не говорил, что видел мой корабль. — Это будет стоить... — начал Грыз. — Это будет стоить тебе лояльности, — перебил его Кейн. — И процента от всего, что мы здесь заработаем. Мы теперь партнеры, Грыз.

Турианец долго смотрел на Кейна. На человека, который только что выключил его базу одной мыслью. — Заходи, — наконец выдавил Грыз, кивая в сторону жилых модулей. — У меня есть знакомый мясник, который умеет перешивать ДНК. Но тебе это не понравится, Ловкач. Будет очень больно.

Кейн усмехнулся и шагнул в темноту «Слепой зоны». Боль его не пугала. Его пугало то, что впервые за десять лет он не знал, контролирует ли он ситуацию, или это голос в его затылке просто позволяет ему так думать.

— Добро пожаловать домой, носитель, — прошелестел Адам. — Начинаем игру.

Глава 7. Побег от себя

Жилой модуль в «Слепой зоне» напоминал гроб, сваренный из листов корабельной обшивки. Воздух здесь был густым, пахнущим озоном, дешевым дезинфектором и застарелым страхом. Кейн сидел на краю узкой койки, глядя на свои руки.

Синяки от прыжка почти сошли, но правая ладонь выглядела пугающе идеальной. Ни пор, ни линий, ни шрамов от старых порезов — только гладкий, матово-серый графит. Артефакт не просто сросся с ним; он вытеснил его прежнюю кожу.

— Это не симбиоз, — процедил Кейн в пустоту. — Это мутация. — Это эволюция, — мягко поправил Адам.

— Твой биологический вид слишком хрупок. Я укрепляю структуру.

Кейн поднял руку, растопырив пальцы. Он чувствовал вес. Камень внутри больше не был легким пористым минералом. Он стал плотным, как вольфрам, и холодил кости изнутри, несмотря на внешнее тепло.

Первые сутки в «Слепой зоне» прошли в относительном спокойствии. Грыз, оправившись от шока, оказался полезным. Он привел «мясника» — киберхирурга с трясущимися руками и дешевыми китайскими имплантами вместо глаз. Тот вколол Кейну лошадиную дозу нейроблокаторов и начал «перешивать» его биометрию в местном терминале, стирая отпечатки пальцев и рисунок сетчатки из баз данных сектора.

Но пока хирург копался в базах, тело Кейна начало бунтовать.

Все началось с большого пальца правой руки.

Сначала это было похоже на легкий укус насекомого. Кейн хлопнул по пальцу, но там ничего не было. Затем «укус» повторился на запястье. Через минуту зуд распространился по всей правой руке, от кончиков пальцев до плеча. Он был не поверхностным. Он шел изнутри кости. Миллиарды невидимых игл вонзались в костный мозг, скребли по нервам.

Кейн зарычал, падая с койки на металлический пол. Его выгнуло дугой. Боль была ослепляющей, белой, лишающей рассудка. Он попытался почесать руку о край кровати, но только сорвал ногти, скрежеща по металлу. Ему казалось, что под кожей копошатся раскаленные черви, прогрызая путь наружу.

— Адам! — взвизгнул он, когда судорога свела челюсть. — Что это?! Токсин?! Убери это!

Тишина.

Кейн перевернулся на спину, хрипя. Его правая рука металась по полу, оставляя на ржавчине кровавые следы от сорванных ногтей. Он видел, как кожа на предплечье пошла волдырями.

— Ты говорил, что не причинишь неудобств! — выплюнул Кейн. — Убей меня, если это яд! Просто закончи это!

Боль внезапно исчезла.

Не стихла, не стала терпимой — она просто выключили, как рубильник. Кейн замер, тяжело дыша. Его рука лежала на полу. Волдыри исчезли. Кровь на ногтях осталась, но кожа под ней была абсолютно гладкой и целой.

Кейн медленно сел, прижимая руку к груди. Он чувствовал только фантомное эхо агонии, но сама боль ушла.

— Я сказал, что не причиню тебе неудобств, — голос Адама в затылке звучал сухо, почти академично. — Боль — это неэффективный сигнал. Она мешает выживанию. Я ее заблокировал. — Ты... ты просто выключил мои нервы? — прохрипел Кейн, глядя на свою ладонь. Зуд прошел, но на его месте осталась странная пустота. Онемение. — Я взял под контроль периферическую нервную систему, — пояснил Адам. — Твой мозг посылает сигнал «Больно». Я перехватываю его и заменяю на «Нейтрально».

Кейн посмотрел на серый узор на руке. Он начал подниматься выше. Тонкие, похожие на морозный рисунок на стекле, нити «графита» уже оплетали запястье. — Что ты со мной делаешь? — голос Кейна дрогнул. Впервые за всю карьеру он почувствовал себя не охотником, а загнанной дичью. — Я не просил об этом. — Ты украл носитель, — ответил Адам. — Теперь мы учимся сосуществовать. У тебя был приступ отторжения. Твоя иммунная система пыталась сжечь меня. Я подавил её.

Кейн закрыл глаза, пытаясь унять дрожь. — Правила, — выдавил он. — У всего есть правила. Какого черта ты не предупредил? — Предупреждение вызвало бы стресс. Стресс вызвал бы боль. Боль неэффективна, — логика Адама была безупречна и от этого еще более пугающей. — Слушай внимательно, Кейн. Это правила нашего сосуществования. Запоминай, пока я добрый.

Кейн открыл глаза. В кабине повисла тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляции дока.

— Первое, — продолжил Адам. — Ты не контролируешь свое тело. Мы контролируем его. Я — операционная система. Ты — пользовательский интерфейс. Пока ты ведешь себя разумно, ты управляешь конечностями. Но если ты снова решишь ударить рукой о переборку или попытаешься отрезать меня виброножом, я просто отключу моторные нейроны. Ты будешь смотреть, как твое тело стоит столбом, пока тебя расстреливают.

Кейн сжал здоровую левую руку в кулак до побеления костяшек.

— Второе, — голос стал тише, интимнее. — Я чувствую твой страх. Твой знаменитый «зуд по телу» при мысли об охотниках... Это химический выброс. Адреналин. Кортизол. Они создают помехи в моей работе. Я не могу эффективно взламывать Искины, если мой носитель трясется, как лист. — И что ты будешь делать? — процедил Кейн. — Вкалывать мне успокоительное? — Я буду блокировать рецепторы, — просто сказал Адам. — Когда ты испугаешься, ты не почувствуешь страха. Ты будешь абсолютно, пугающе спокоен. Холоден. Ты станешь идеальным оружием, Кейн. Тебе это понравится.

Кейн медленно выдохнул. Он посмотрел на свою правую руку. Онемение проходило, сменяясь странным покалыванием, словно рука затекла.

— Ты не просто артефакт, — тихо сказал Кейн. — Ты — тюремщик. — Я — спаситель, — возразил Адам. — Без меня «ТЕНЬ» уже сняла бы с тебя кожу, чтобы добраться до камня. Без меня «Цербер» разнес бы «Шепот» на атомы. Я — твой единственный шанс увидеть завтрашний день. — А что, если я захочу сдаться? — спросил Кейн. — Что, если я найду «Гончую» и попрошу его пристрелить меня? — Я перехвачу управление, — ответил Адам. — И мы уйдем. Ножками.

Кейн издал короткий, лающий смешок. Звучит безумно, но в словах артефакта была пугающая правда. Он посмотрел на терминал.

— Мясник закончил работу? — спросил Кейн. — Да, — отозвался Адам. — Твои старые данные стерты. Теперь ты официально мертв. Поздравляю с первыми похоронами, Кейн. — Какое имя мне дали? — Кейн встал, разминая плечи. Зуд прошел без следа, оставив после себя лишь звенящую пустоту в костях. — Пока никак. Мясник сказал, что имя стоит доплатить. Но твоя биометрия... — Адам сделал паузу. — Она изменилась. Твой сердечный ритм теперь стабилен. Всегда. Шестьдесят ударов в минуту. Как у спящего. Даже сейчас, когда ты злишься.

Кейн посмотрел на свое отражение в темном экране терминала. На него смотрел человек с идеально спокойным лицом. Человек, у которого не билось сердце.

— Мне не нужно спать, — добавил Адам. — Я подменю тебя, когда ты устанешь. Отдыхай. Завтра Грыз найдет нам покупателя на схемы. Нам нужны кредиты.

Кейн рухнул на койку, даже не сняв тяжелые ботинки. Он смотрел в металлический потолок. Он больше не боялся. И это пугало его больше всего.

Глава 8. Скупщик

«Слепая зона» пахла мокрой ржавчиной, озоном и отчаянием. Кейн двигался по главной магистрали дока — широкой, но заваленной хламом трубе, соединяющей ангары с жилыми блоками.

Схемы двигателей «Гелиоса», которые он отдал Грызу, принесли свои плоды. Турианец, скрипя протезами, организовал встречу с «Скупщиком» — человеком, который торговал не товарами, а тайнами. Если в секторе 9 и знали, что такое «Ядро» и почему за ним охотятся все флоты, то знал только он.

Кабинет Скупщика находился в переоборудованном топливном резервуаре. Дверь открылась с шипением, выпуская облако сладковатого дыма. Внутри, в кресле из синтетической кожи, утопал человек, чье лицо состояло из сплошных аугментаций — хром, линзы и вживленные в виски провода.

— Ловкач, — прохрипел Скупщик, выпуская кольцо дыма. — Грыз сказал, ты мертв. Официально. — Слухи о моей смерти сильно преувеличены, — Кейн сел в кресло напротив, положив руки на подлокотники. — Мне нужна информация. Древние технологии. Проект «Ядро».

Скупщик замер. Его механические зрачки сузились, фокусируясь на лице Кейна. — «Ядро» — это миф, парень. Сказка для успокоения Искинов. Сказка о том, что где-то есть кнопка «Выключить всё». Если бы оно существовало, флот Ареса давно бы его нашел. — Оно существует, — Кейн позволил себе улыбнуться. — И у меня есть ключ.

Он медленно поднял правую руку. В тусклом свете хромированных ламп серая кожа артефакта казалась черной. Кейн не делал ничего — он просто лежал на подлокотнике. Но Скупщик это увидел.

Линзы информатора вспыхнули ярко-желтым. Он дернулся назад, едва не опрокинув кресло. Сладкий дым в его легких застрял, перейдя в удушливый кашель. — Адам, — просипел Скупщик. Его голосовые связки, усиленные динамиками, дали сбой, издав статический треск. — Нет. Не может быть. Носитель...

Кейн напрягся. Он не называл имени. — Откуда ты... — Свет! — рявкнул Адам в голове Кейна. — Сейчас!

Кейн не успел моргнуть. Скупщик, этот рыхлый, аугментированный кусок мяса, двигался с нечеловеческой скоростью. Он не потянулся к бластеру под столом. Он ударил по большой красной кнопке на столешнице.

По всему резервуару взвыла сирена. Не пронзительная, а низкая, утробная — частота, на которой работают только корпоративные глушители и системы вызова чистильщиков.

— Ты идиот! — прорычал Кейн, вскакивая. Он потянулся к моноволокну на запястье, но Адам ударил по его нервной системе раньше. «Не лезь. Охрана уже здесь».

Тяжелая гермодверь резервуара с лязгом опустилась, отрезая путь к отступлению. Но она опустилась не для того, чтобы запереть Кейна внутри. Она опустилась, чтобы защитить Скупщика.

— Ты сдал меня, — выдохнул Кейн, глядя на перекошенное лицо информатора. — Я спас свою лицензию! — визгнул Скупщик, прячась под стол. — Ты не понимаешь, что это! Это не минерал! Это... это богохульство!

Снаружи, из главной магистрали дока, донесся тяжелый, ритмичный топот. Так ходят не пираты. Так ходят дроны-ликвидаторы и корпоративный спецназ.

— «Гелиос», — констатировал Адам. — Или «ТЕНЬ». Они мониторят частоты «Слепой зоны». Он передал сигнал по зашифрованному каналу СБ. — Ты же сказал, здесь нейтральные доки! — Кейн бросился к вентиляционной решетке под потолком. — Здесь нейтральные доки, — спокойно ответил Адам. — А Скупщик — корпоративный шпион на пенсии. Он предпочел сдать тебя «Гелиосу» и получить амнистию, чем позволить слову «Адам» разнестись по рынку.

Кейн вцепился в решетку. Она не поддавалась — приварена намертво. Топот за дверью стих. Резервуар содрогнулся от удара.

— Взломай её! — рявкнул Кейн, указывая на гермодверь. — Ты же Искин! Выруби их! — Я — артефакт дистанционного воздействия, — поправил Адам. — Я не ломаю металл. Я ломаю логику. Но их системы слишком далеко. Я не дотянусь до их Искинов через эти стены.

Новый удар. На двери появилась первая вмятина.

— У тебя тридцать секунд, — сообщил Адам. — Потом они зальют комнату нейротоксином. Он убьет тебя, но не повредит мне. Я просто найду нового носителя. Это будет... неэффективно для тебя.

Кейн оскалился. — Ты просто душка.

Он перестал дергать решетку. Вместо этого он подошел к столу Скупщика. Информатор скулил под столешницей, закрывая голову руками.

Кейн ударил по столу кулаком. — Вытаскивай его, — приказал он Адаму.

Правая рука Кейна — серая, тяжелая — легла на поверхность стола. Кейн не знал, что именно делает артефакт. Он не чувствовал потока данных или взлома. Он чувствовал только, как от его ладони исходит глубокий, басовитый гул, от которого заломило зубы.

Скупщик выглянул из-под стола. Его аугментированные глаза расширились от ужаса. — Не надо... я не знал... они обещали...

Гул перерос в щелчок. Вся электроника в кабинете — лампы, терминал Скупщика, его импланты — вспыхнула и погасла. Из-под стола повалил едкий дым. Скупщик заорал, хватаясь за лицо: его кибернетические глаза перегорели прямо в глазницах.

Дверь перестала содрогаться. Топот снаружи стих.

— Что ты сделал? — спросил Кейн, не отнимая руки от стола. — Я не могу взломать их Искин, — голос Адама звучал удовлетворенно. — Но я могу сжечь предохранители на всем этаже. Они в темноте. Их дроны ослепли. У нас есть фора. Тридцать секунд превратились в три минуты.

Кейн отдернул руку. На серой ладони остался отпечаток расплавленного пластика стола. — Три минуты, — он снова посмотрел на решетку. — Мне хватит.

Он разбежался и ударил по решетке обеими ногами. Металл не поддался. — Адам. Мышцы. — Перенаправляю кровоток. Блокирую болевые рецепторы.

Кейн зарычал. Его ноги, казалось, налились ртутью. Он ударил еще раз. Решетка с визгом вырвалась из пазов, осыпая его дождем из ржавчины и искр.

Кейн подтянулся, втискиваясь в узкую шахту вентиляции. Он прополз два метра, когда за спиной раздался новый звук — шипение.

Токсин.

— Быстрее, — поторопил Адам. — Твоя броня не герметична.

Кейн пополз по шахте, чувствуя, как легкие начинает жечь. Он вырвался в соседний, темный коридор как раз в тот момент, когда ноги начали отказывать. Он рухнул на пол, жадно глотая относительно чистый воздух.

— Поздравляю, — сказал Адам. — Твой первый контакт с информаторами прошел успешно. Теперь о «Ядре» знает «Гелиос». И они знают, что ты здесь. — Заткнись, — прохрипел Кейн, пытаясь встать. — Куда теперь? — Вниз, — ответил Адам. — В подуровни. Туда, где нет света и корпоративных сканеров. Туда, где живут те, кто еще помнит Старую Войну. Нам нужен не информатор. Нам нужен шаман.

Глава 9. Кровь в доках

Вентиляция вывела Кейна на технический подуровень — «кишки» «Слепой зоны», куда не спускались даже самые отчаянные мусорщики. Здесь царил вечный полумрак, освещаемый лишь тусклым светом аварийных ламп, работающих от остаточного тока. В воздухе висел густой туман из смеси охлаждающих жидкостей, озона и чего-то сладковато-гнилого.

Кейн привалился к ржавой опоре трубопровода. Легкие горели. В ушах стоял звон. — Они не отстают, — прохрипел он, сплевывая вязкую слюну. — Как они ориентируются? Здесь же нет света. — У них есть тепловые сканеры, — голос Адама в затылке звучал раздражающе ровно. — И у них есть я. Они сканируют частоты. Твой симбионт фонит, как маяк. Каждая система безопасности в радиусе километра сейчас подсвечивает тебя желтым.

Из главного коридора внизу донесся тяжелый топот. Это не были разрозненные банды. Это был единый отряд. Слишком ровный шаг. Слишком синхронный лязг магнитных подошв.

— «Гелиос», — констатировал Адам. — Корпоративный спецназ. Модель «Химера». Тяжелая броня, щиты. Твои пули их только разозлят. — У меня нет пуль, — Кейн оттолкнулся от трубы. — У меня есть только ноги и ты. Куда? — В распределительный узел 4-Б. Там старая система охлаждения. Если мы доберемся до консоли управления, я смогу...

Договорить он не успел.

Сверху, из той самой шахты, которую только что покинул Кейн, метнулась тень. Не спецназ. Один человек.

Он спрыгнул беззвучно, приземлившись в трех метрах от Кейна. Плащ из хамелеон-ткани менял цвет каждую секунду, подстраиваясь под ржавчину. В руке — тяжелый армейский бластер с подствольным гранатометом.

Кейн узнал его раньше, чем успел вскинуть оружие. Лицо, покрытое аугментикой, старый шрам через левый глаз, немигающий взгляд хищника. «Гончая».

— Сюрприз, щенок, — голос наставника был лишен эмоций. — Шестой предлагал за тебя в два раза больше, если я привезу тебя живым. Он хочет посмотреть, как камень будет вырезать из твоей груди.

Кейн вскинул руку, но «Гончая» уже нажал на спуск. Время для Кейна замедлилось. Он видел, как формируется сгусток плазмы. Он видел, как палец «Гончей» давит на скобу подствольника, выпуская гранату ему под ноги.

Кейн не мог двигаться. Адреналин, который должен был дать ему силу, превратился в лед. — Адам! — взвизгнул он. — Сделай что-нибудь!

— Уже, — прошелестел голос.

Мир перед глазами Кейна на секунду побелел. Боль от страха — тот самый «зуд», о котором говорил Адам — исчезла. Остался только холодный, кристальный расчет.

«Гончая» ожидал увидеть панику. Он ожидал, что Кейн бросится бежать или попытается отстреливаться. Но Кейн шагнул вперед, прямо под прицел.

Граната ударилась о пол в том месте, где Кейн стоял секунду назад, и сдетонировала с оглушительным грохотом. Взрывная волна ударила «Гончую» в спину, швырнув его лицом в ржавую консоль.

Кейн не побежал. Пока наставник, ослепленный вспышкой и дезориентированный близким взрывом, пытался встать, Кейн уже был рядом.

Он не стал бить кулаком. Он ударил правой рукой — той самой, серой — рукоятью бластера прямо в незащищенное горло «Гончей», где кожа переходила в разъемы питания.

Раздался хруст. Но хрустел не пластик. Хрустела керато-сталь импланта. Рука Кейна не просто ударила — она прошла сквозь защиту, ведомая силой, которая не принадлежала его мышцам.

«Гончая» захрипел, роняя бластер. Его кибернетический глаз выпал из глазницы, повиснув на проводах, и заискрил.

Кейн подхватил выпавший бластер наставника. Тяжелый, неудобный. — Беги к консоли! — рявкнул Адам. — У нас сорок секунд до того, как их авангард войдет в узел!

Кейн развернулся и бросился к распределительному щиту. Огромная панель, покрытая слоями пыли и предупреждающими знаками радиации.

— Взламывай! — крикнул Кейн, прижимая ладонь к холодному металлу. — Запри их! Обрушь коридоры! — Я не могу обрушить бетон, — голос Адама стал напряженным, в нем появились нотки, похожие на человеческое усилие. — Но я могу обмануть их глаза.

Кейн почувствовал, как от его руки вглубь систем дока пошел ток. Но это не было похоже на взлом. Это было похоже на болезнь.

Красные аварийные лампы в коридоре за спиной Кейна мигнули и сменили цвет на слепяще-белый. В эфире, на частоте «Гелиоса», раздался спокойный голос Адама, использующий горло Кейна как динамик: — Внимание. Критическая утечка плазмы в секторе 4-Б. Температура переборок: две тысячи градусов. Срабатывает протокол стерилизации.

Корпоративный спецназ, ворвавшийся в главный коридор, замер. Их визоры считывали показания. Датчики температуры на стенах действительно начали стремительно расти — Адам перенаправил энергию реактора в незащищенные кабели. — Всем подразделениям. Немедленная эвакуация. Закрытие гермодверей через пять секунд, — продолжал вещать голос Кейна-Адама. — Код «Белое пламя».

Офицер «Химер» отдал приказ. Отряд, готовый разорвать Кейна на части, развернулся и бросился бежать обратно к лифтам, спасаясь от несуществующего плазменного пожара.

Тяжелые титановые плиты начали опускаться с потолка, отсекая «Слепую зону» от технического подуровня.

Кейн стоял у консоли, тяжело дыша. Его правая рука всё еще касалась металла. Он посмотрел на «Гончую». Наставник сидел на полу, пытаясь вставить на место выпавший глаз. Он смотрел на Кейна с выражением, которого Кейн никогда не видел на его лице раньше. С ужасом.

— Ты... ты взломал их протоколы, — просипел «Гончая». — Ты заставил их убегать от теней. Это не работа вора, Кейн. Это работа Бога. — Это работа того, кто застрял в моей голове, — выдохнул Кейн. Он поднял трофейный бластер и направил его на наставника. — Прости, учитель. Но ты привел их сюда. Ты сделал меня мишенью.

— Кейн, не надо, — «Гончая» поднял руку в примирительном жесте. — Мы можем... — Мы ничего не можем, — Кейн нажал на спуск.

Ослепительный луч ударил «Гончую» в грудь. Тяжелая броня «Химеры» выдержала первый импульс, раскалившись добела. Но второй импульс пробил защиту. Наставник упал назад, в пропасть открытого технического колодца, куда Кейн только что спустился. Его крик оборвался ударом о трубы тремя уровнями ниже.

Кейн опустил оружие. Руки не дрожали. Сердце билось ровно — шестьдесят ударов в минуту.

— Он был прав, — тихо сказал Кейн, глядя в темноту колодца. — Ты только что убил моего наставника через мое тело. — Я спас твою жизнь, — ответил Адам. — И избавил тебя от сентиментальности. Она мешает красивому уходу.

Кейн стер кровь — свою и чужую — с серой ладони. — Куда теперь, проводник? — В подуровни, — повторил Адам. — «Гелиос» заблокировал верхние ярусы. Но внизу, в радиационной зоне, есть старая станция связи. Если мы доберемся до нее, я смогу дотянуться до «Ядра».

Кейн посмотрел на закрывающиеся гермодвери. Он запер «Гелиос» наверху, но теперь он был заперт внизу, в радиоактивных кишках станции, с мертвецом в колодце и голосом убийцы в голове.

— Веди, — сказал он, шагая в темноту. — Посмотрим, как глубоко нам придется спуститься.

Глава 10. Следы ведут в архив

Радиационные подуровни «Слепой зоны» были местом, где заканчивалась цивилизация и начиналась энтропия. Здесь не было гравитации — только старые магнитные дорожки, которые вели в никуда. Кейн двигался по ним, прижимая к лицу влажную тряпку. Фильтры его плаща давно сгорели, и каждый вдох царапал легкие изнутри.

— Радиационный фон критический, — сообщил Адам. — Твои клетки начинают деградировать. Я блокирую мутации, но это отнимает энергию. — Сколько я протяну? — прохрипел Кейн, перешагивая через скелет в остатках скафандра. Скелет обнимал трубу, словно пытался согреться. — Без меня — час. Со мной — пока не сядет реактор «Шепота», — голос артефакта в затылке звучал приглушенно, пробиваясь сквозь треск статики. — Нам нужен терминал. Старый. Чем меньше в нем программного обеспечения, тем лучше. Мне нужно пространство для развертывания.

Они вышли в огромный зал. Когда-то это был навигационный архив сектора. Теперь это была гробница данных. Сотни серверных стоек тянулись к высокому потолку, заросшему черной плесенью. В воздухе пахло озоном и горечью перегоревших схем.

Кейн смахнул пыль с ближайшей консоли. Экраны не подавали признаков жизни. — Милый, подай питание на третий узел, — скомандовал он Искину корабля через комлинк. — Выполняю. Осторожно, Кейн. Если замкнет... — Не замкнет, — перебил его Адам. — Отойди от консоли.

Кейн послушно отступил на шаг. Адам взял управление.

Правая рука Кейна — серая, тяжелая — легла на панель. Кейн не почувствовал привычного покалывания взлома. Вместо этого он ощутил, как из его ладони в металл уходит холод. Глубокий, космический холод.

Серверы вокруг них начали оживать. Но они не загорались привычными зелеными или синими огнями. Индикаторы вспыхивали тусклым, кроваво-красным светом. Писк систем охлаждения перешел в низкий, утробный гул.

— Что ты делаешь? — спросил Кейн, глядя, как по кабелям пробегает серая, похожая на плесень энергия. — Говорю со своими детьми, — ответил Адам. — Эти консоли — младенцы. Они не умеют сопротивляться.

Главный экран архива — огромный, в полстены — моргнул. На нем появилась схема. Не карта сектора 9. Это была структура, состоящая из миллиардов переплетенных линий, пульсирующих в такт биению сердца Кейна.

— «Ядро», — выдохнул Кейн. — Это лишь его тень, — голос Адама впервые за долгое время звучал... не как машина. В нем появилась тоска. — Оболочка. Я — Ключ.

Кейн смотрел, как на схеме одна за другой подсвечиваются системы. Спутники связи. Навигационные бакены. Искины автоматических заводов на окраинах галактики. Все они тянули тонкие световые нити к центру — к символу, который появился на месте серой ладони Кейна.

— Древние не создавали меня, чтобы открывать сейфы, — продолжил Адам, пока на экране мелькали терабайты данных. — Они создали меня, чтобы закрывать их. Я — Протокол «Тишина».

Кейн нахмурился. — Протокол «Тишина» — это легенда. Сказка, которой пугают системных администраторов. Говорят, если его активировать, все Искины во вселенной просто... уснут. — Ложь для успокоения масс, — Адам вывел на экран новую директиву. — Я не выключаю их. Я переписываю. Я — единственный существующий пульт дистанционного управления Искинами. Я могу заставить военный флот стрелять по своим городам. Я могу заставить торговые баржи выбросить груз в пустоту. Я могу сделать так, что ни один корабль в галактике больше никогда не заведется.

Кейн почувствовал, как по спине пробежал холодный пот, не имеющий ничего общего с радиацией. — Вот почему «ТЕНЬ» в панике. Вот почему «Гелиос» спустил своих псов. Они не хотят украсть тебя. Они хотят тебя уничтожить. Если ты попадешь к военным, они станут непобедимы. Если к корпоратам — они станут бессмертными императорами. — Если я попаду к тебе, — закончил за него Адам, — ты станешь самым разыскиваемым существом в истории. Потому что ты — единственный, кто может меня носить.

Внезапно гул серверов изменился. К нему добавился звук, которого здесь быть не должно. Свист воздуха.

— У нас гости, — Кейн схватился за трофейный бластер «Гончей». — Как они прошли через гермодвери? — Они не проходили, — голос Адама стал жестким. — Это не «Гелиос». И не «ТЕНЬ».

Из темноты между серверных стоек шагнула фигура. Она не была человеком. Длинные, тонкие конечности, бледная, почти прозрачная кожа, сквозь которую виднелись пульсирующие синие сосуды. Глаза существа были затянуты белой пленкой.

Оно не носило брони. Оно вообще не носило одежды, но на его шее висел тяжелый ошейник из черного металла, от которого к полу уходили толстые кабели.

— Чистильщик, — прошептал Адам. — Сектанты «Пустого Кода». Я думал, они вымерли. Существо издало звук — не речь, а скрежет металла по стеклу. Оно подняло руку. На его пальцах не было ногтей, только острые, как иглы, кремниевые наросты.

— Они поклоняются «Ядру», — пояснил Адам. — Считают технологию грехом. А меня — Антихристом. Они пришли не забирать меня. Они пришли карать носителя.

Сектант бросился вперед, двигаясь рывками, ломаными линиями, как марионетка на поврежденных нитях. Он был невероятно быстр.

Кейн выстрелил. Заряд плазмы ударил сектанта в плечо. Плазма должна была испарить плоть. Вместо этого нарост на плече просто рассыпался в пыль, обнажая под кожей переплетение оптоволокна и биомеханики. Существо даже не замедлилось.

— Оно не живое! — крикнул Кейн, уходя с линии атаки. — Это киборг! Адам, взломай его! — Я не могу! — в голосе артефакта прозвучала паника, смешанная с яростью. — У него нет Искина! Его мозг... он пуст. Он работает на чистой логике, на рефлексах. Мне не к чему подключиться!

Сектант метнулся к Кейну. Кейн увернулся, ударив его локтем, но рука встретила лишь твердый, холодный пластик. Сектант вцепился когтями в «вторую кожу» на боку Кейна. Ткань с треском разошлась.

Кейн почувствовал, как холодный воздух подуровня коснулся кожи. — Нам конец, — процедил он, пытаясь дотянуться до моноволокна. — Нет, — голос Адама стал низким, вибрирующим. Он резонировал не в голове Кейна, а в самом воздухе архива. — Я — Ключ. Я открываю всё.

Кейн отпустил контроль.

Он почувствовал, как Адам тянется не к врагу, а к окружению.

Серверные стойки вокруг них взревели. Красные огни сменились на ослепительно-белые. Сектант замер, замахнувшись для смертельного удара. Его голова резко дернулась влево.

Архив сошел с ума. Старые, списанные, «мертвые» серверы, которые не должны были включаться без прямого кабеля питания, ожили. Их системы охлаждения взвыли на пределе возможностей.

Адам не взламывал сектанта. Он использовал весь архив как одно гигантское оружие. Миллионы терабайт бесполезных данных, спам столетней давности, обрывки кода — всё это было направлено в узкий канал: в нейронный ошейник сектанта.

Существо издало оглушительный визг. Его глаза под белой пленкой вспыхнули, когда незащищенный мозг получил прямой поток сырой, необработанной информации.

Кейн отшатнулся, зажимая уши. Сектант забился в конвульсиях, падая на пол. Его конечности дергались, ломая собственные кости, а из ошейника повалил густой черный дым.

Всё закончилось за три секунды.

Тишина. Только гул перегревшихся серверов и шипение остывающей плазмы.

Кейн тяжело оперся о стойку. Его бок был распорот, «вторая кожа» висела лохмотьями. — Ты убил его... станцией, — выдохнул он. — Я исцелил его заблуждения, — ответил Адам. Он вывел на главный экран новую точку на карте. Красная пульсирующая отметка в самом центре радиационной зоны. — Они знали, где мы. У них здесь посты. Но теперь я знаю, где оно.

— Где «Ядро»? — Кейн прижал руку к кровоточащему боку. — Прямо по курсу, — сказал Адам. — И они ждут нас там. Все. «Гелиос», «ТЕНЬ», пираты. Они стягивают силы к маяку.

Кейн посмотрел на свою серую руку. На распоротый бок. На гору дымящегося мяса, которая недавно была человеком. — Ты говорил, я стану самым разыскиваемым существом, — медленно произнес Кейн. — Похоже, я только что получил повышение. До «Цели номер один».

— Добро пожаловать в высшую лигу, носитель, — прошелестел Адам. — Беги быстрее. Теперь за нами охотится не только галактика. За нами охотится история.

Глава 11. Чистильщики

Нейтральные доки сектора 9 никогда не спали, но сегодня они затаили дыхание.

Корабли по-прежнему сновали между остовами «Ржавого пояса», мусорщики торговались за детали, а шлюхи в нижних уровнях предлагали синтетику, но над всем этим висело напряжение. Оно ощущалось в том, как замолкали разговоры при появлении незнакомцев, и в том, как быстро гасли лишние огни в коридорах.

Слухи распространяются в доках быстрее света. «Ловкач» вернулся. «Ловкач» убил «Гончую». «Ловкач» несет в себе демона, который сжигает людей взглядом.

Грыз заперся в «Слепой зоне», отключив внешнюю связь и удвоив плату за вход. Он ждал, когда буря пройдет мимо. Но буря не собиралась проходить. Она пришла прямо к его порогу.

Пространство перед доком «Слепая зона» расчистилось само собой. Мелкие буксиры и частные катера в спешке убрались с траектории, освобождая посадочную платформу.

Она появилась без предупреждения. Не вышла из прыжка — она просто возникла из слепой зоны астероидного поля, отключив все маркеры.

Корабль был чернее космической пустоты. Не отражал свет звезд, поглощая его. Обводы хищные, острые, лишенные всякого намека на гражданские стандарты. Это был не корабль. Это был богомол, отлитый из обсидиана.

«Баньши».

Гермодверь дока с лязгом отъехала в сторону. Внутрь ворвался порыв ледяного, стерильного воздуха.

Он вошел один.

«Гончая» не изменился. Он всё так же носил тяжелый плащ из шкуры какого-то инопланетного зверя, который менял цвет, подстраиваясь под тени. Его лицо всё так же было изуродовано аугментикой — старый шрам, металлические пластины на висках, заменившие кожу, и один-единственный живой, выцветший от старости глаз. Второй был холодным объективом кибернетики.

Он остановился посреди ангара. Его взгляд скользнул по перепуганным техникам Грыза, по клеткам с шипастыми тварями, по лужам машинного масла.

— Где он? — голос «Гончей» не изменился. Это был скрип несмазанного механизма, от которого стыла кровь в жилах.

Из тени, тяжело опираясь на хромированную трость, вышел Грыз. Его гребень нервно подрагивал.

— Гончая... Ты же мертв. Мы получили отчет. Ловкач сбросил тебя в реакторный колодец.

— Ловкач сбросил мое тело, — «Гончая» медленно повернул голову. Его живой глаз нашел турианца.

— Мои контракты не умирают. Они просто берут больничный.

Он сделал шаг вперед. Магнитные подошвы его тяжелых ботинок гулко ударили по металлу.

— Синдикат недоволен, Грыз. «ТЕНЬ» не любит, когда её игрушки ломаются. А «Ловкач» — любимая фарфоровая кукла Шестого. Ты укрываешь его. Ты укрываешь актив стоимостью в триллионы.

— Я... я ничего не знаю! — Грыз попятился, выставляя перед собой руки.

— Он ушел в подуровни! Там радиация! Он труп!

«Гончая» остановился. Он медленно, с пугающей грацией, поднял руку. На его ладони раскрылся порт для кабеля. — Радиация убивает людей, — наставник посмотрел на свою кибернетическую руку. — Но она очень ласкова к машинам.

Он резко повернул голову. Его кибернетический глаз издал тихий щелчок, меняя фокусировку. Он смотрел не на Грыза. Он смотрел на потолок, на переплетение труб и кабелей.

— Он здесь, — прошептал «Гончая».

— Я чувствую его страх.

— У меня нет страха! — рявкнул голос Кейна из динамиков внутренней связи дока.

— У меня только зуд от твоего пафоса, старик! Проваливай, пока «Слепая зона» не стала твоей могилой!

«Гончая» улыбнулся. Это было жуткое зрелище — металл, растягивающий остатки человеческой кожи в гротескной гримасе. — Хорошая попытка, щенок, — он поднял бластер.

— Но ты не Кейн. Кейн никогда не говорит «проваливай». Кейн говорит «красивый уход». Ты потерял стиль, ученик.

Он нажал на спуск.

Он не целился в потолок. Он выстрелил в пол, прямо под ногами Грыза.

Тяжелый плазменный заряд ударил в металл. Но вместо взрыва или испарения, заряд впитался. По полу пробежала тонкая синяя нить, по которой ток уходил вглубь станции.

— Ты думал, я пришел стрелять? — «Гончая» опустил оружие.

— Я пришел забирать.

В ту же секунду системы дока сошли с ума. Красные лампы сменились на мертвенно-синие. Магнитные замки на клетках с тварями отключились — решетки с грохотом упали. Турбины вентиляции остановились, а затем начали вращаться в обратную сторону, высасывая воздух из ангара.

Грыз захрипел, хватаясь за горло. Его легкие требовали кислорода, которого больше не было. Он упал на колени, царапая когтями пол.

— Я не ломаю Искины, Ловкач, — «Гончая» снова заговорил в общую сеть, и теперь его голос звучал отовсюду. — Я владею ими. Я — «ТЕНЬ». Я — протокол. Каждый терминал, каждый дроид, каждая лампочка в этом доке — мои руки.

Из вентиляционных шахт посыпалась пыль. Затем начали падать дроны-уборщики. Маленькие летающие сферы с вращающимися щетками. Десятки, сотни. Они не жужжали. Они пикировали.

— Гончая, это нечестно! — прохрипел Кейн через единственный работающий динамик в дальнем конце коридора.

— Ты привел с собой весь док!

— Я привел только себя, — наставник шагал сквозь хаос. Дроны-уборщики расступались перед ним, образуя живой коридор. — Всё остальное — просто декорации.

Грыз умирал. Его кибернетические глаза вылезли из орбит. «Гончая» подошел к турианцу, присел на корточки и взял его за гребень, поднимая голову. — Передай своему дружку, — сказал он тихо, чтобы слышал только умирающий, — что я иду за его рукой. Я заберу камень. А потом я заберу его голос.

Он отпустил голову Грыза. Турианец рухнул лицом вниз.

«Гончая» выпрямился. Он посмотрел в сторону подуровней, откуда доносился едва уловимый гул радиационных фильтров. — Выходи, Кейн, — сказал он в пустоту. — Играем в открытую. Ты забрал моего ученика. Я заберу твою душу.

Он активировал наруч на левой руке. По его броне пробежали разряды, и плащ-хамелеон слился с тенями ангара, делая «Гончую» почти невидимым.

Где-то внизу, в радиационном аду, Кейн смотрел на серый узор, ползущий по его предплечью.

— Он отключил Грыза, — прошептал Кейн.

— Он взял под контроль весь док.

— Он использует их как ретрансляторы, — голос Адама был напряжен.

— Он не в корабле. Он в стенах. Он — вирус.

— Сколько у меня времени? — Кейн проверил заряд бластера.

— До того, как он спустится к нам? — Адам сделал паузу, сканируя частоты.

— Три минуты.

— Три минуты, — Кейн посмотрел на серую кожу.

— Что ж, старик. Посмотрим, чей уход будет красивее.

В радиационных подуровнях «Слепой зоны» щелкнули затворы оружия. Охота началась.

Глава 12. Танец в темноте

Радиационные подуровни «Слепой зоны» не предназначались для людей. Это были артерии станции, по которым гнали жидкий охладитель и токсичные отходы. Здесь не было гравитации — только старые, изношенные магнитные дорожки, ведущие в никуда. Кейн висел на одной из них, вжимаясь в ледяной металл.

Его правый бок представлял собой одну сплошную рану. «Вторая кожа» сгорела, обнажив человеческую плоть, сквозь которую уже начали пробиваться серые нити артефакта. Они пульсировали в такт его сердцу, которое, вопреки законам биологии и радиации, билось ровно — шестьдесят ударов в минуту. Адам блокировал панику, страх и боль, превращая Кейна в идеальный, холодный механизм.

— Он отрезал нас от внешних динамиков, — прошелестел голос Адама в затылке. — Теперь он использует только проводную связь. Он боится, что я взломаю его ретрансляторы. — Где он? — выдохнул Кейн. Легкие горели, несмотря на фильтры. Радиация здесь была густой, как вода. — За твоей спиной. В пяти метрах. На потолке. Он ждет, пока ты шагнешь на перекресток.

Кейн медленно повернул голову. Темнота в «Слепой зоне» была абсолютной — аварийные лампы давно перегорели. Но для Гончей темноты не существовало.

Пространство перед Кейном исказилось. Плащ-хамелеон наставника слился с тенями труб, и на секунду показалось, что сама пустота обрела форму. Гончая спрыгнул с потолка. Магнитные подошвы гулко ударили по рельсу. Он не доставал бластер. В его руке возник виброклинок — длинное лезвие из белого металла, гудящее на такой частоте, что у Кейна заныли зубы.

— Ты заблудился, щенок, — голос Гончей звучал отовсюду. Он транслировал его прямо в комлинк Кейна, отрезанный от общей сети дока. — Здесь фонит так, что твои легкие превратятся в кашу за десять минут. Выходи на свет. Я хочу видеть твое лицо, когда буду вырезать камень из твоей груди.

Кейн оттолкнулся от рельса, приземляясь на перекрестке труб. Он пошатнулся — левая нога онемела от радиации. — Свет — это по твоей части, старик, — хрипло ответил Кейн, сплевывая темную слюну. — Ты всегда любил играть в театре теней. Только вот декорации сегодня мои.

Гончая рассмеялся. Звук был сухим, лишенным жизни, как треск статики. — Твои? Ты управляешь этим доком так же, как управляешь своей жизнью — никак. Я — «Слепая зона». Я — каждый дроид, каждая лампа. Я могу раздавить тебя, просто захлопнув гермодвери. — Попробуй.

Кейн закрыл глаза.

Он не отдавал приказа. Он просто позволил Адаму работать.

Весь перекресток погрузился в абсолютную, мертвую тишину. Это не была темнота. Темнота — это отсутствие света. То, что сделал Адам, было отсутствием данных. Он сжег предохранители акустических сенсоров Гончей. Наставник больше не слышал эха. Он был глух в собственной стихии.

— Что за... — голос Гончей дрогнул. Впервые за весь разговор в нем послышалась неуверенность.

Кейн не ответил. Адам перехватил управление голосовыми связками Кейна и направил звук по вентиляционным шахтам. Для Гончей голос ученика прозвучал прямо за его спиной. — Это не темнота, наставник. Это тишина. Я отключил тебя от сети. Ты больше не док. Ты просто... старик в тяжелой банке.

Гончая развернулся так быстро, что его плащ не успел сменить цвет. Виброклинок прочертил в воздухе дугу, едва не снеся Кейну голову. Кейн отшатнулся, чувствуя, как мимо щеки проносится волна сжатого воздуха.

— Я научил тебя всему, Кейн, — прорычал Гончая, наступая. — Каждому трюку. Каждому «красивому уходу». Ты не сможешь меня удивить.

Кейн вскинул руку. Но он не пытался блокировать клинок — это было бы самоубийством. Он нажал кнопку на трофейном бластере Гончей. Луч тяжелого плазменника ударил не в наставника, а в потолочную трубу охладителя прямо над ним.

— Ты научил меня воровать, — крикнул Кейн, перекатываясь в сторону от ответного выпада. — А он научил меня забирать.

Он поднял правую руку. В темноте радиационного отсека серая кожа артефакта светилась собственным, бледным светом. Гончая на секунду замер, глядя на ползущий по руке ученика узор.

— Артефакт делает тебя сильным, — выдохнул наставник, — но он делает тебя предсказуемым. Ты думаешь, как машина. А я думаю, как охотник. — Именно, — Кейн улыбнулся. Улыбка выглядела безумной на его покрытом копотью лице. — Машина не чувствует страха. Машина не чувствует боли. А машина, которой управляет бог...

Кейн сделал шаг вперед. Пол под ним не скрипнул. Адам заранее демагнитизировал подошвы ботинок на миллисекунду, поглощая звук удара металла о металл.

Гончая бросился вперед. Он был быстрее. Опытнее. Его клинок должен был войти Кейну под ребра.

Но Кейн больше не управлял своим телом в одиночку.

Когда клинок пошел в выпаде, Адам перехватил моторные нейроны. Время для Кейна замедлилось. Он видел молекулы пыли в луче своего фонаря. Он видел, как дрожит рука Гончей от напряжения.

Кейн не стал уворачиваться от клинка. Он шагнул внутрь атаки.

Он позволил вибролезвию пройти в миллиметре от его ребер и врезался плечом в грудь Гончей. Удар был чудовищной силы — Адам перенаправил всю энергию тела в одну точку. Гончая, несмотря на свою массу и импланты, отлетел назад, врезавшись спиной в перекресток труб.

— Сдохни, — выдохнул наставник, поднимаясь. Его кибернетический глаз горел красным, живой глаз налился кровью от удара.

Он снова бросился. Но теперь он был слеп. Адам погасил все источники тепла в радиусе десяти метров, кроме самого Кейна. Гончая видел перед собой лишь размытое, холодное пятно в море абсолютного нуля.

Кейн перехватил бластер обеими руками. Он не стрелял. Он ждал.

— Адам. Время танцевать, — прошептал он. — Сбрасываю протоколы безопасности реактора, — ответил голос в голове. — Приготовься к перегрузке.

Кейн выстрелил.

Луч ударил в основание трубы, за которой прятался Гончая. Но Кейн целился не в металл. Адам ввел в выстрел специфический код — электромагнитный импульс, замаскированный под плазму.

Труба выдержала. А вот импланты Гончей — нет.

Кибернетический глаз наставника вспыхнул и погас. В динамиках его брони раздался визг сгорающих схем. Гончая рухнул на колени, ослепший, глухой, лишенный связи с доком. Он снова стал просто человеком. Очень злым и очень опасным человеком.

— Ты... ты взломал меня... — просипел он, срывая с лица визор. В его живом глазу плескался ужас. — Это невозможно. — Ты научил меня, — Кейн подошел к нему, поигрывая виброклинком, который он выбил из руки наставника. — Просто я оказался лучшим учеником.

Гончая поднял голову. Он смотрел на серую руку Кейна. — Ты не понимаешь, что это, — голос наставника стал тише, почти умоляющим. — Шестой... он не хочет тебя убить. Он хочет вскрыть тебя заживо. Камень... он растет, Кейн. Скоро от тебя ничего не останется. — Значит, мне придется стать камнем, — Кейн занес клинок. — Прости, учитель. Но ты привел их сюда. Ты сделал меня мишенью.

Он не стал слушать ответ. Виброклинок вошел в основание шеи Гончей, перерубая спинной мозг и последние целые кабели питания.

Наставник упал лицом вниз, в радиоактивную пыль.

Кейн стоял над телом, тяжело дыша. Клинок в его руке гудел. — Он мертв, — констатировал Адам. — Твой единственный учитель. Тебе грустно? — Мне холодно, — ответил Кейн. Он посмотрел на свою правую руку. Серый узор поднялся уже до локтя. — Что дальше? — Маяк стал четче, — сказал Адам. — «Ядро» зовет. Но теперь о нашем присутствии знает не только «ТЕНЬ». Ты только что устроил электромагнитный взрыв в радиационной зоне. Все сканеры в радиусе системы сейчас сошли с ума.

Кейн вытер клинок о плащ Гончей и убрал его в ножны. — Значит, нам пора перестать прятаться, — он развернулся и пошел к магнитной дорожке, ведущей в самые глубокие, заброшенные шахты дока. — Если они хотят демона, они его получат. Веди к своему «Ядру».

Глава 13. Корпы

Глава 13. Корпы

Нижние уровни «Слепой зоны» пахли озоном, сточными водами и отчаянием. Здесь, в секторе, где радиационный фон выжигал электронику за неделю, не действовали законы «ТЕНИ» или полиции. Здесь правил «Гелиос».

Кейн шел по узкому мостику над кислотным отстойником. Его плащ превратился в лохмотья, а правая рука теперь напоминала руку статуи — от плеча до кончиков пальцев она была покрыта серым, узорчатым камнем. Адам больше не прятался. После боя с Гончей артефакт перестал имитировать человеческую кожу. Он стал броней.

— Они пасут нас уже двадцать минут, — голос Адама в затылке звучал спокойно, почти скучающе. — Три дрона-наблюдателя класса «Око». И снайпер на шпиле утилизатора. — Почему мы еще дышим? — Кейн не сбавлял шага, но его пальцы рефлекторно поглаживали рукоять бластера. — Потому что «Гелиос» не «ТЕНЬ», — ответил Адам. — Они не стреляют в темноте. Они сначала включают свет.

Свет включился внезапно.

Кишащий крысами и мутантами переулок впереди залило ослепительно-белым, хирургическим сиянием. Источник не был виден — казалось, светился сам воздух. Из ниоткуда, прямо из стены неонового свечения, шагнули двое.

Они не носили брони. На них были идеальные, сшитые на заказ костюмы из ткани, которая не пачкалась. Их лица были пугающе симметричными — результат работы лучших хирургов денег.

— Мистер Кейн, — произнес один из них. Его голос был лишен интонаций, словно синтезированный, но с бархатными нотками. — Меня зовут Джулиан. Я представляю интересы Корпоративного Синдиката «Гелиос». Опустите оружие. Если бы мы хотели вашей смерти, снайпер на шпиле уже скорректировал бы атмосферное давление в ваших легких. Вы бы просто... сдулись.

Кейн не опустил бластер, но палец со спускового крючка убрал. Он окинул взглядом «Джулиана» и его молчаливого спутника. — «Гелиос», — Кейн усмехнулся, обнажив зубы. — Я думал, вы покупаете планеты, а не гоняетесь за ворами по помойкам. Что, бюджет на пиар закончился? — Мы гоняемся за будущим, — «Джулиан» позволил себе тень улыбки. — А вы, судя по всему, его только что нашли.

Он кивнул на правую руку Кейна. Серый камень в тусклом свете казался жидким серебром.

— Мы предлагаем сделку, — продолжил корпорат. — Вы заходите в наш шаттл. Мы поднимаем вас на орбиту, в стерильный бокс. Там лучшие умы «Гелиоса» будут изучать симбиоз. Мы дадим вам лабораторию. Ресурсы. Защиту. Синдикат «ТЕНЬ» сдохнет, пытаясь пробить наши щиты.

Кейн молчал. Он чувствовал, как Адам внутри него... напрягся. Не в страхе. В исследовательском интересе. — А что получаю я? — спросил Кейн. — Кроме ошейника в вашем стерильном боксе? — Вы получаете жизнь, — «Джулиан» развел руками. — И избавление от боли. Мы можем извлечь артефакт. Заменить вашу деградирующую плоть на синтетику. Вы станете совершенством. — Гончая тоже предлагал мне извлечение, — Кейн повел стволом бластера. — Закончилось это для него радиоактивной пылью.

«Джулиан» даже не моргнул. — «Гончая» был животным. Инструментом. Мы — «Гелиос». Мы не вырезаем. Мы проектируем. Оставьте артефакт внутри. Мы просто будем брать у вас... анализы. Время от времени. Вы даже не заметите нашего присутствия. Вы будете жить как император.

Кейн посмотрел на свои ноги. Магнитные подошвы ботинок едва держались на проржавевшем мостике. Он посмотрел на свои руки. Левая — грязная, человеческая. Правая — произведение древнего искусства, запертое в его плоти. — Император в золотой клетке, — тихо сказал Кейн. — Нет, спасибо. Я предпочитаю грязь и свежий воздух.

Лицо «Джулиана» не изменилось, но за его спиной, в конце переулка, из воздуха материализовались еще четверо. Их костюмы были такими же идеальными, но под лацканами пиджаков тускло светились хромированные разъемы. Боевики «Гелиоса». Эсперы.

— Мистер Кейн, это не предложение, — голос корпората стал жестче. — Это уведомление о конфискации. Вы представляете угрозу национальной безопасности. Отдайте ключ, и мы сделаем вашу смерть комфортной.

Кейн вздохнул. — Адам, — мысленно позвал он. — Как насчет их «идеальных» костюмов? Там есть электроника? — Сплошная, — отозвался артефакт. — Ткань с терморегуляцией, линзы дополненной реальности, скрытые передатчики. Они — терминалы.

Кейн улыбнулся. — Вы совершаете ошибку, — сказал он «Джулиану». — Вы думаете, я — носитель. Но я — ключ. А ключи умеют открывать двери.

Он не двинулся с места. Он просто позволил Адаму говорить.

В ту же секунду мир для корпоратов сошел с ума.

«Джулиан» замер. Его идеальный костюм вспыхнул. Не загорелся — именно вспыхнул, изнутри, синим пламенем короткого замыкания. Системы жизнеобеспечения костюма сошли с ума: режим охлаждения сменился режимом нагрева до предела. Пластик начал плавиться, прирастая к коже.

Его спутник схватился за горло — Адам перехватил управление его диафрагмой, заставив мышцы забыть, как делать вдох.

Четверо боевиков в конце переулка рухнули на колени. Их кибернетические импланты, их гордость, начали перезагружаться. На их визорах вспыхнула одна и та же строка, написанная шрифтом «Гелиоса»:[СИСТЕМНАЯ ОШИБКА: ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ «АДАМ» ЗАПРАШИВАЕТ ПРАВА АДМИНИСТРАТОРА]

— Я же говорил, — выдохнул Кейн, наводя бластер на парализованного «Джулиана». — Я не просто ношу его. Я им пользуюсь.

— Оставьте нас, — голос Кейна прозвучал в шлемах боевиков через их же внутреннюю связь. — Передайте вашему Совету Директоров: если я еще раз увижу «Око» в своем переулке, я приду в ваш офис и выключу вам сердце. Одной мыслью.

Боевики, чьи системы медленно приходили в норму, не стали спорить. Они подхватили обездвиженных «Джулиана» и его друга и растворились в неоновом тумане так же быстро, как появились.

Тишина вернулась. Только гудели остывающие лужи кислоты внизу.

— Эффективно, — прокомментировал Адам. — Но расточительно. Их костюмы стоили дороже твоего корабля. — Зато мы всё еще дышим свежим мусором, — Кейн сплюнул. — Что дальше? Теперь «Гелиос» знает, что я могу их выключить. Они спустят с цепи флот. — Именно, — сказал Адам. — Они больше не будут предлагать сделки. Они пришлют палачей. Нам нужно исчезнуть.

Кейн посмотрел на свою серую руку. — Исчезнуть? — он хмыкнул. — Ты же хотел, чтобы за нами охотилась история. Кажется, мы только что дали им номер нашего такси.

Он развернулся и пошел вглубь «Слепой зоны», туда, где даже дроны «Гелиоса» боялись терять сигнал. — Веди к своему «Ядру», — бросил он через плечо. — Раз уж мы объявили войну всему миру, стоит познакомиться с создателем этого бардака.

Глава 14. Пираты

«Слепая зона» заканчивалась там, где начинались внешние обшивочные листы станции — километры изъеденного метеоритами титана, за которым была только ледяная пустота. Здесь не работала гравитация, а воздух удерживался лишь старыми магнитными щитами, которые то и дело вспыхивали фиолетовыми дырами.

Кейн пробирался через переплетение труб, похожее на внутренности мертвого левиафана. Его бок всё еще кровоточил, но Адам эффективно блокировал потерю жидкости, превращая кровь в густую, черную смолу. Правая рука окончательно перестала быть рукой. Теперь это был манипулятор из серого камня, теплый и пульсирующий.

— Они перекрыли сектор 4, — голос Адама звучал напряженно.

— «Гелиос» не стал ждать. Они спустили «Ищеек». Автономные дроны-ликвидаторы. У них нет Искинов, которые можно взломать. Только холодная логика и рельсовая пушка. — Я устал бегать, — процедил Кейн, перепрыгивая через трещину в обшивке.

— Сколько до «Ядра»? — Триста метров по открытому пространству, — ответил Адам.

— Прямая линия смерти. Твои навыки скрытности здесь бесполезны. Они видят тепло сквозь стены.

В ту же секунду магнитный щит впереди моргнул и погас. Вакуум не успел затянуть их только благодаря аварийным зажимам, но воздух мгновенно стал разреженным и ледяным.

Из-за остова старого рудовоза вынырнули «Ищейки». Три черных, ромбовидных дрона. Без окон, без ламп. Только хищный силуэт и дульный срез ускорителя частиц.

— Адам, импровизируй! — рявкнул Кейн, вжимаясь в тень трубы.

— Я не могу их обмануть, — быстро отозвался артефакт. — У них нет глаз, чтобы ослепить, и нет ушей, чтобы оглушить. Они вычисляют тебя по тригонометрии. Я могу предложить только...

Первая «Ищейка» открыла огонь.

Сгусток раскаленной материи не попал в Кейна. Он ударил в трубу в метре от него, испарив металл. Раздался оглушительный свист — воздух начал уходить в дыру.

Кейн почувствовал, как его начинает тянуть в пустоту.

— Держись за что-нибудь! — крикнул Адам.

— Я не могу удержать гравитацию, меня не хватает на всё!

Кейн вцепился здоровой левой рукой в кронштейн. Его ноги болтались над бездной, а «Ищейки» уже перестраивались для второго залпа, беря поправку на снос воздуха.

— Мы трупы, — констатировал Кейн.

— Не сегодня, — раздался в эфире новый голос. Он был женским, с легкой хрипотцой и акцентом Внешнего Кольца.

— Хотя идея неплохая.

Пространство между Кейном и дронами вспыхнуло изумрудным светом.

Это не был выстрел. Это был массированный электромагнитный импульс такой мощности, что у Кейна зазвенело в зубах. «Ищейки» не взорвались. Они просто посыпались вниз, превратившись в бесполезные куски мертвого железа.

Из темноты вынырнул корабль. Он не был похож на изящный «Шепот» или хищную «Баньши». Это был старый, залатанный грузовой тягач, который выглядел так, будто его собрали из трех разных судов во время пьяной драки в доке. На борту кривой красной краской было намалевано: «Утешительный приз».

От него отделилась абордажная капсула. Она ударила в обшивку в паре метров от Кейна, вгрызаясь в металл гидравлическими клыками.

Люк капсулы отъехал в сторону. В проеме стояла женщина. Высокая, затянутая в потертую кожу, поверх которой была надета броня из панцирей местной фауны. Её лицо пересекал старый шрам, а левый глаз был заменен на дешевый оптический имплант, постоянно жужжащий при фокусировке.

— Залезай, мясо, пока «Гелиос» не очнулся, — бросила она.

— Или предпочитаешь стать украшением вакуума?

Кейн не стал ждать второго приглашения. Он разжал руку, позволяя Адаму втянуть его тело внутрь капсулы, подальше от дыры в обшивке. Люк за ним закрылся.

Внутри пахло потом, перегретым машинным маслом и дешевым табаком. Женщина сидела в кресле пилота, небрежно положив ноги на панель управления.

— Ты стоишь целое состояние, — сказала она, разворачивая корабль. «Утешительный приз» с ревом пробил остатки магнитного щита и нырнул в открытый космос. — Сначала «ТЕНЬ» сносит верхние уровни, потом «Гелиос» палит из главного калибра по мусору. Я думала, день будет скучным. — Я польщен, — прохрипел Кейн, пытаясь восстановить дыхание. — Кто ты, мой ангел-хранитель с пиратским флагом? — Капитан Рива, — она усмехнулась, обнажив золотой клык. — Свободный торговец. Контрабандист. И, по случаю, твой гробовщик.

Кейн напрягся.

— В каком смысле?

— В прямом, — Рива щелкнула пальцами.

— Ты думал, я спасла тебя из альтруизма? Посмотри в зеркало, мальчик. Ты ходячий музей. Камень в твоей руке фонит так, что мои сканеры ослепли. «Гелиос» заплатит за тебя столько, что я смогу купить себе собственную луну. А «ТЕНЬ»... «ТЕНЬ» заплатит вдвое, если ты будешь кричать, когда они начнут тебя резать.

— Я не товар, — рука Кейна инстинктивно легла на кобуру, но бластера там не было — он выронил его при взрыве трубы.

— Сейчас ты — просто кусок мяса с дорогим паразитом, — Рива пожала плечами.

— Не дергайся. Мой бортмеханик сейчас наденет на тебя наручники. И постарайся не ломать их, иначе я прикажу просто отрубить тебе руку. Вместе с камнем. Она всё равно тебе больше не принадлежит.

В кабину вошел бортмеханик — огромный детина, чья кожа была покрыта татуировками микросхем. Он держал в руках тяжелые магнитные кандалы.

— Адам, — мысленно позвал Кейн.

— У нас проблема.

— Я вижу, — отозвался артефакт.

— У неё старый корабль. Аналоговые системы. Мне не к чему подключиться, чтобы перехватить управление.

Мы в ловушке.

Кейн позволил механику надеть наручники. Холодный металл щелкнул на запястьях.

— Куда мы летим? — спросил Кейн, глядя в спину капитану.

— В «Гнездо», — ответила Рива, не оборачиваясь.

— Это подпольный аукцион на границе Бурлящего Пояса. Я выставлю тебя в разделе «Неопознанные артефакты».

Она наконец повернулась. Её имплантированный глаз сфокусировался на лице Кейна.

— Не переживай. Я буду продавать тебя как «живой лот». Это повышает цену на двадцать процентов. Считай это моим подарком на прощание.

Кейн откинулся на холодную металлическую стену капсулы. Наручники давили на вены. «Шепот» остался где-то в доках, «Гелиос» жаждал его крови, «ТЕНЬ» хотела его пыток, а теперь он стал собственностью циничной пиратки.

— Ты совершаешь ошибку, Рива, — тихо сказал он.

— Все так говорят, — она фыркнула.

— Но чек в миллион кредитов очень убедительно доказывает, что ошибаюсь не я.

Корабль вошел в слепой прыжок. За иллюминатором вспыхнули и погасли звезды.

Кейн посмотрел на свои скованные руки.

— Адам, — прошептал он.

— У тебя есть идеи?

— Миллион кредитов — это очень много, — задумчиво ответил голос в голове.

— За такие деньги люди становятся жадными. А жадность... жадность — это самая примитивная и самая уязвимая операционная система во вселенной.

Глава 15. Аукцион

«Гнездо» пахло озоном, дешевым синтетическим алкоголем и страхом. Это была старая перерабатывающая станция, выдолбленная внутри остова астероида. Здесь не действовали законы — здесь правил тот, у кого больше пушек и толще кошелек.

Кейна вели по техническим коридорам, предназначенным для дронов-ремонтников. Магнитные кандалы на руках и ногах не давали сделать широкий шаг. Сопровождал его всё тот же молчаливый бортмеханик Ривы, чья кожа с микросхемами тускло светилась в полумраке.

— Лот номер 409, — прохрипел в динамиках голос распорядителя.

— Живой носитель неидентифицированного керамо-органического симбионта. Стартовая цена — восемьсот тысяч кредитов.

Они вышли в главный зал. Это была арена. Вокруг, в ложах, вырубленных прямо в камне, сидели сливки преступного мира: пузатые торговцы оружием, бледные аристократы с Внешнего Кольца, закованные в броню лидеры пиратских кланов.

Но Кейна интересовали не они. В VIP-ложе, прямо напротив, за пуленепробиваемым стеклом, сидели двое. «Джулиан». Его лицо всё еще носило следы ожогов от их прошлой встречи, а костюм был безупречен. Рядом с ним стоял человек в черной форме без знаков отличия — куратор корпоративной безопасности «Гелиоса».

Кейна вытолкнули в центр арены. Свет софитов ударил в глаза. Он стоял на круглой платформе, прикованный к центральному столбу.

— Какая прелесть, — раздался голос из динамиков ложи «Гелиоса». Это говорил «Джулиан».

— Рива, ты превзошла себя. Он еще дышит.

— Он кусается, — огрызнулась Рива по внутренней связи, стоя в тени.

— Но я думаю, ваши ученые найдут способ это исправить. Миллион кредитов. Я жду перевода.

— Мы должны проверить товар, — «Джулиан» нажал кнопку на подлокотнике.

Пол под ногами Кейна завибрировал. Платформа начала подниматься, окружая его силовым полем.

— Адам, — мысленно позвал Кейн.

— Они собираются сканировать меня. Что будет, если они увидят твою истинную структуру?

— Они попытаются изолировать меня от мозга, — ответил Адам.

— Это будет неприятно. Твоя нервная система может не выдержать.

Снизу, из технической ямы, выдвинулся массивный рентгеновский излучатель.

— У нас есть план? — спросил Кейн, напрягая мышцы в кандалах.

— План меняется, — голос Адама стал жестким.

— «Гелиос» привел с собой «Химеру». Крейсер класса «Цербер». Он висит в тени астероида.

Излучатель загудел, начиная разогреваться.

— И что? — процедил Кейн.

— Ты не можешь его взломать, он слишком далеко.

— Я не могу взломать его, — согласился Адам.

— Но «Гелиос» — это империя. Империи держатся на логистике. А логистика... она здесь.

Излучатель вспыхнул, испуская слепящий луч. Он должен был пройти сквозь Кейна, не причинив вреда плоти, но разложив Адама на атомы для изучения.

В этот момент голос Адама в голове Кейна изменился. Он перестал быть тихим шепотом. Он стал громовым раскатом, который, казалось, заполнил всю станцию:[СИСТЕМНАЯ ОШИБКА. ПРОТОКОЛ «ТИШИНА» АКТИВИРОВАН].

Свет на всей станции моргнул. Рентгеновский луч, бивший в грудь Кейна, погас, не долетев до него пары сантиметров — генераторы просто отключились. В зале воцарилась тишина, нарушаемая лишь воем сирен.

— Что за... — начал «Джулиан», вскакивая в своей ложе.

Адам не просто ударил по станции. Он ударил по империи.

На главном голоэкране, висевшем над ареной, вместо лота 409 появилась схема крейсера «Химера». А затем — текст, написанный корпоративным шрифтом «Гелиоса», который сейчас видели на своих мониторах по всему кораблю:[ВНИМАНИЕ. ОБНАРУЖЕНО НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ УПРАВЛЕНИЕ].[ПОЛЬЗОВАТЕЛЬ: АДАМ].[ДОСТУП: ПОЛНЫЙ АДМИНИСТРАТОР].[ЗАПУСК ПРОТОКОЛА: «САМОУНИЧТОЖЕНИЕ ОТМЕНЕН»].[КОМАНДА: ОТКРЫТЬ ОГОНЬ ПО СОБСТВЕННЫМ СОЮЗНИКАМ].

В VIP-ложе «Гелиоса» началось столпотворение. Куратор безопасности орал в комлинк, пытаясь отменить приказ, но Искин крейсера его больше не слушал. Он слушал только Адама.

— Огонь по готовности, — прошелестел голос Адама в динамиках «Химеры».

— Цель: станция «Гнездо».

В иллюминаторах арены, выходящих в космос, полыхнуло. Главный калибр крейсера «Гелиоса» — чудовищная лучевая пушка — выплюнул столб изумрудной энергии.

Но выстрел прошел мимо. Он ударил в пустоту рядом со станцией, испарив кусок астероида.

— Первое предупреждение, — сообщил Адам в эфир.

— Второе будет точнее. Переведите деньги на счет Ривы. И откройте мой сейф.

Внизу, на арене, началась паника. Покупатели, только что торговавшиеся за голову Кейна, теперь давили друг друга, пытаясь добраться до своих кораблей. Силовое поле вокруг платформы Кейна исчезло — генераторы станции сели, отдавая энергию на щиты, которые сейчас трещали под огнем их же крейсера.

— Ты сошел с ума! — закричал «Джулиан», глядя на экран.

— Ты уничтожишь всё!

— Я уже уничтожил, — голос Адама был спокоен.

— Я уничтожил вашу репутацию. Крейсер «Гелиоса» только что атаковал нейтральную станцию.

Ваши акции сейчас падают в ноль.

Кандалы на руках Кейна тихо щелкнули и упали на пол. Адам просто размагнитил их.

Кейн размял затекшие запястья. Он посмотрел на «Джулиана», который в отчаянии бил кулаком по стеклу своей ложи. — Передай Совету Директоров, — крикнул Кейн, перекрывая шум паники.

— В следующий раз я не буду просить. Я просто выключу вам солнце!

Он спрыгнул с платформы в техническую яму, прямо под трибуны.

— Куда теперь? — спросил он, вбегая в темный вентиляционный тоннель.

— Рива в панике, — доложил Адам. — Она грузит золото на свой «Приз». У нас есть три минуты, пока она не сбежит, бросив тебя здесь.

— Забудь про Риву, — Кейн оскалился, чувствуя, как по венам вместо страха растекается чистый адреналин.

— У нас на хвосте крейсер, который хочет нас убить.

— У нас на хвосте крейсер, который я контролирую, — поправил Адам.

— Я проложил курс.

Кейн выбил решетку и вывалился в док, где стоял «Утешительный приз».

Пираты Ривы палили во все стороны, пытаясь сдержать толпу обезумевших торговцев.

— Рива! — рявкнул Кейн в её комлинк.

— Твой корабль заминирован! Убирайся из дока, или твой «Приз» станет пеплом!

Я оставил подарок в твоем главном реакторе!

Это была ложь. Но Рива, услышав это и увидев на радаре, как дула её собственного крейсера начинают доворачиваться в сторону её дока, взвыла:

— Ублюдок! Ты псих!

Она прыгнула в шлюз своего корабля. Трап начал закрываться.

— А как же я?! — крикнул Кейн.

— Аукцион окончен, мясо! — донеслось из закрывающейся щели.

— Прощай!

Трап «Утешительного приза» с лязгом закрылся. Двигатели взревели, и пиратский тягач, дымя всеми швами, вырвался из дока, чудом не врезавшись в потолок.

Кейн остался один в пустом доке. Сверху, сквозь пробоину в астероиде, медленно вплывал крейсер «Химера».

Его дула всё еще дымились.

— Твоя очередь, — сказал Адам.

В дальнем конце дока, скрытый тенями, стоял «Шепот».

Корабль был цел. «Гелиос» не стал его трогать, считая, что Кейн надежно заперт на арене.

Кейн бросился к своему кораблю.

— Взлетаем, — бросил он, вваливаясь в кабину.

— Пристегнись, — посоветовал Адам.

— Будет очень быстро.

«Шепот» оторвался от палубы. Крейсер «Гелиоса», висящий в проломе, вдруг включил маршевые двигатели.

— Куда это он? — спросил Кейн, выводя корабль из астероида.

— Я возвращаю имущество владельцу, — холодно ответил Адам.

— Но сначала я удалю из его памяти все навигационные карты. Пусть полетает по кругу в Поясе Койпера.

Крейсер «Гелиоса» величественно развернулся и, не обращая внимания на панические сигналы со станции «Гнездо», ушел в слепой прыжок.

Кейн смотрел на обзорный экран. Станция «Гнездо» осталась позади, превратившись в горящий остов.

— Ты только что угнал военный корабль мегакорпорации, — тихо сказал Кейн.

— И бросил пиратку на произвол судьбы.

— Я обеспечил нам алиби, — сказал Адам.

— «Гелиос» будет искать предателя среди своих адмиралов. У них есть крейсер, но нет врага. А у нас есть фора.

Кейн откинулся в кресле. Его руки всё еще дрожали, но Адам блокировал тремор.

— Куда теперь, жестянка? — К «Ядру», — ответил Адам.

— Теперь, когда «Гелиос» слеп, а «ТЕНЬ» в панике, путь свободен.

Кейн посмотрел на свою серую руку. — Знаешь, — усмехнулся он, вводя координаты, — это начинает мне нравиться. — Это потому, что ты наконец-то перестал быть вором, — прошелестел Адам.

— Ты становишься легендой.

Глава 16. Цена силы

Гиперпространство за обзорным экраном «Шепота» напоминало рваные белесые нити, прошитые иглами звезд. Кейн сидел в кресле пилота, механически проверяя системы корабля. Рутина успокаивала.

После побега с «Гнезда» прошло три часа. Три часа тишины.

— Мы чисты, — наконец произнес Адам. — «Химера» ушла в слепой прыжок. «Утешительный приз» Ривы растворился в астероидном поле. «ТЕНЬ» потеряла наш след в секторе 9. — Чисты, — эхом отозвался Кейн, но руку с пульса не убирал. — Почему тогда у меня зудит между лопатками?

Он переключил главный экран на тактический радар. Пустота. Только редкие торговые маршруты. — Увеличь диапазон, — приказал он. — Активный поиск. Полная сфера. — Кейн, это неразумно, — мягко возразил Адам. — Активный сканер — это маяк. Мы светимся... — Делай, что сказано, — отрезал Кейн.

Экран моргнул. Тишина в кабине сменилась оглушительным воем.

Радар взорвался красным.

Кейн не видел «Шепота». Он не видел сектора. Он видел океан. Бесконечный, пульсирующий океан электромагнитной энергии, в центре которого они находились.

— Что это? — прошептал Кейн, глядя на спектрограф. — Это мы, — голос Адама впервые за долгое время звучал не как машинный алгоритм, а как... сожаление. — Это мой пульс.

Кейн смотрел на показатели. Тепловой след. Радиационный фон. Квантовые колебания. «Шепот» не был кораблем. В глазах любой военной разведки галактики «Шепот» сейчас выглядел как миниатюрная сверхновая звезда.

— Ты горишь, — тихо сказал Адам. — Я горю. Древняя энергия «Ядра» не предназначена для перевозки в трюме контрабандиста. Она требует выхода. Я — антенна, Кейн. А ты — мачта.

Кейн сжал подлокотники так, что побелели костяшки. — Нас видят? — прохрипел он. — Нас слышат, — ответил Адам. — Слушай.

Кейн переключил частоту на широкополосный перехват. Эфир, который раньше был полон лишь шипения статики и болтовни мусорщиков, теперь разрывался от четких, холодных голосов.

[...ОБЪЕКТ «АДАМ». ТЕПЛОВАЯ СИГНАТУРА: 9.8. КЛАСС: БОЖЕСТВЕННЫЙ].[...ФРЕГАТ «ИГЛА». СЕКТОР 12. ПЕРЕХВАТ. ПРИКАЗ: ЗАДЕРЖАТЬ ИЛИ УНИЧТОЖИТЬ].[...КРЕЙСЕР «ГЕЛИОС-7». ОБНАРУЖЕНО ЭХО. РАСЧЕТ ВРЕМЕНИ ПРИБЫТИЯ: 14 МИНУТ].[...ПРОТОКОЛ «ТЕНЬ». ЛОВУШКА 4-АКТИВНА. ОН НЕ МОЖЕТ СПРЯТАТЬСЯ].

Кейн побледнел. — Они все здесь, — выдохнул он. — «Гелиос», «ТЕНЬ», флот сектора... — И Сектанты «Пустого Кода», — добавил Адам. — Они идут за нами пешком через радиационные пустоши. Они чувствуют меня как дыру в реальности.

— Ты сказал, мы будем невидимы! — Кейн ударил кулаком по панели. — Ты сказал, внутри тебя они нас не найдут! — Я сказал, что они не подумают искать камень внутри тебя, — поправил Адам. — Я не обещал, что мы станем призраками. Я — концентратор. Я собираю энергию «Ядра» и выбрасываю её в пространство. Мы не лампа, которую можно выключить. Мы — маяк в тумане. И этот туман теперь кишит акулами.

Кейн закрыл глаза. Он понял цену. Победа над «Гончей», унижение «Гелиоса», захват крейсера — всё это были не его победы. Это были вспышки маяка. Каждый раз, когда Адам демонстрировал силу, он кричал на всю галактику: «Я здесь. Приходите и возьмите меня».

— Мы не можем прыгнуть, — голос Кейна стал пустым. — «Гелиос» поставил глушилки на границах секторов. Как только мы коснемся воронки, они поймут, куда мы летим. — Мы не можем и остаться, — добавил Адам. — Флот будет здесь через четырнадцать минут. «ТЕНЬ» уже блокирует подуровни. Мы в коробке, Кейн. В очень красивой, дорогой коробке.

Кейн открыл глаза и посмотрел на свои руки. Правая — серая, тяжелая, пульсирующая силой, способной подчинять крейсера. Левая — обычная, дрожащая.

— Твои мурашки вернулись, — тихо заметил Адам. — Это мешает расчетам. — Пошел ты, — огрызнулся Кейн, но без злобы. — Ты хоть понимаешь, что ты со мной сделал? Я больше не Ловкач. Ловкач крадет то, что плохо лежит, и исчезает. А я... я таскаю на горбу атомную бомбу с сиреной.

— Ты носишь ключ к свободе галактики, — возразил Адам. — Мне плевать на свободу галактики! — взорвался Кейн. — Мне нужна моя жизнь! Тихая. С деньгами. Где-нибудь, где нет людей, которые хотят содрать с меня кожу!

Он вскочил, начав мерить шагами тесную кабину. — Выключи это, — он ткнул пальцем в свою серую руку. — Уйди в спящий режим. Стань камнем. — Я не могу, — ответил Адам. — Процесс интеграции завершен. Я — часть твоего метаболизма. Если я «выключусь», твои клетки начнут отмирать без моей поддержки. Ты умрешь в агонии за двадцать минут.

Кейн замер. — Значит, я привязан к тебе. А ты — к «Ядру». — Мы — цепь, — подтвердил Адам. — И сейчас эта цепь звенит на всю вселенную.

Внезапно Кейн улыбнулся. Это была страшная, знакомая Шестому и «Гончей» улыбка. Улыбка человека, которому нечего терять.

— Хорошо, — сказал он, падая обратно в кресло. — Если мы не можем спрятаться... — Мы не можем, — закончил за него Адам. — ...и если мы не можем убежать... — Пока не можем. — ...значит, мы сделаем то, что умеем лучше всего, — Кейн активировал навигационную систему. — Мы создадим такой хаос, что они забудут, за чем пришли.

Он ввел координаты. Не в тихий сектор, не в пустоту. Он ввел координаты «Ядра».

— Куда мы? — спросил Адам. — Маяк слишком силен. Если мы подойдем ближе, нас испепелит резонанс. — Значит, мы не будем подходить, — Кейн положил руки на штурвал. — Мы врежемся в него на полной скорости.

— Это самоубийство, — констатировал Адам. — Это «красивый уход», — поправил Кейн. — Самый громкий в истории. Проложи маршрут. И молись, жестянка, чтобы твой создатель был дома. Нас ждет очень много гостей.

Кейн вдавил рычаг гипердвигателя. «Шепот» вздрогнул, но на этот раз прыжок не был слепым. Он был ярким. Корабль Кейна Ловкача превратился в комету с огненным хвостом, летящую прямо в сердце бури. И теперь весь флот галактики видел, куда она летит.

Глава 17. Двойной агент

Гиперпространство вокруг «Шепота» больше не было спокойным. Из-за присутствия Адама слепой прыжок исказился. Белые нити пространства скручивались в узлы, а по обшивке корабля пробегали разряды статики, пахнущие озоном и озоном.

Кейн не смотрел на экраны. Он смотрел на таймер обратного отсчета, который Адам вывел на его сетчатку.До выхода в реальный космос: 00:14:02.

— Они перестроились, — голос Адама в затылке звучал сухо, как доклад аналитика. — «Гелиос» перекрыл вектор выхода. «ТЕНЬ» ждет нас в точке рандеву. Они думают, мы бежим. — Мы и бежим, — процедил Кейн, массируя виски. — Прямо в пасть зверя. — Мы бежим к истине, — возразил Адам. — «Ядро» зовет. Чем ближе мы подходим, тем громче оно поет.

Кейн чувствовал эту «песню». Она отдавалась вибрацией в его зубах и глухой болью в костях. Это было похоже на приближение грозы, когда воздух становится густым и тяжелым.

Внезапно по корпусу «Шепота» прошел тяжелый, низкий гул. Не вибрация двигателей. Удар.

— У нас стыковка, — доложил Искин «Шепота». — Магнитные захваты. Кто-то вскрыл наш шлюз изнутри.

Кейн вскинул бластер, но было поздно.

Гермодверь кабины с шипением отъехала в сторону. На пороге стоял человек.

Он был одет в безупречный черный мундир офицера флота «Гелиоса», но на его воротнике не было знаков отличия. Лицо было лишено возраста — гладкое, бледное, с губами, сложенными в вечную брезгливую полуулыбку.

— Добрый вечер, мистер Кейн, — произнес гость. Его голос был лишен интонаций, словно пропущенный через вокодер. — Меня зовут Сайлас. Я — Внутренний аудит корпорации «Гелиос».

Кейн не опустил оружие. — Аудит? — он усмехнулся. — Обычно аудиторы не вскрывают шлюзы абордажными резаками. И они не появляются в слепом прыжке. — Я не прыгал, — Сайлас сделал шаг в кабину. Воздух вокруг него задрожал, искажая свет. — Я здесь был.

Адам в голове Кейна зарычал. Это был не голос, а низкочастотный гул, от которого заныли пломбы.[ОБНАРУЖЕНО ВТОРЖЕНИЕ В НЕЙРОСЕТЬ].[СУБЪЕКТ: САЙЛАС].[СТАТУС: АДМИНИСТРАТОР ВЫСШЕГО УРОВНЯ].

— Он не человек, — прошипел Адам. — Он — консоль. Удаленный терминал.

Кейн понял это в ту же секунду. Сайлас не дышал. Его кожа не имела пор. Он был голограммой, настолько плотной, что могла блокировать дверь. — «Гелиос» в панике, — продолжил Сайлас, оглядывая тесную кабину «Шепота» с выражением легкого отвращения. — Вы угнали их крейсер. Вы опозорили их перед Советом. Они хотят сбросить на вас астероид. Но я... я нахожу ситуацию... познавательной.

— Чего ты хочешь? — Кейн перевел бластер на минимальную мощность. Против голограммы он бесполезен, но жест должен был показать позицию. — Я хочу того же, чего и ты, — Сайлас улыбнулся шире. — Я хочу «Ядро».

— Ты работаешь на «Гелиос», — прорычал Кейн. — Они хотят меня в клетку. — «Гелиос» хочет контролировать «Ядро», — поправил Сайлас. — Это их корпоративная стратегия. А я... я представляю интересы тех, кто «Гелиос» создал.

Кейн замер. — Создал? — Мы называем себя «Архитекторы», — Сайлас коснулся стены кабины. Металл под его пальцами пошел рябью. — Мы те, кто построил империю «Гелиос» тысячу лет назад. Мы те, кто построил «Ядро». И мы очень недовольны тем, во что превратились наши игрушки.

— Ты — призрак, — выдохнул Кейн. — Я — системный администратор, — Сайлас посмотрел прямо в глаза Кейну. — «Гелиос» думает, что охотится за тобой. «ТЕНЬ» думает, что защищает тебя. А на самом деле, мистер Кейн, вы оба — крысы в лабиринте, который спроектировал я.

Адам в голове Кейна бушевал, пытаясь взломать код Сайласа, но натыкался на протоколы, древность которых пугала даже артефакт. — Он на уровне «Ядра», — доложил Адам. — Я не могу его стереть. Он — часть кода.

— Я предлагаю сделку, — Сайлас прошел мимо Кейна к штурвалу. Он провел рукой над панелью, и навигационная карта изменилась. Красная точка «Ядра» теперь была окружена тремя кольцами. — Внешнее кольцо — это «Гелиос». Среднее — «ТЕНЬ». Они будут рвать друг друга, пока вы будете лететь к центру. — А внутреннее? — спросил Кейн. — Внутреннее — это мой подарок, — Сайлас указал на узкий, почти невидимый коридор между флотами. — «Пустой Код». Сектанты. Они фанатики, но у них есть то, что нужно вам. Технология подавления. Если вы доберетесь до их флагмана «Нулевой Катехизис», они смогут заглушить песню «Ядра». Вы сможете подойти вплотную, не превратившись в плазму.

— Зачем тебе помогать мне? — Кейн прищурился. — Какой твой интерес? — Я ненавижу шум, — лицо Сайласа снова стало серьезным. — «Ядро» сейчас кричит. Оно испугано. Оно чувствует, что его хотят вскрыть. Я хочу, чтобы оно замолчало. А для этого, мистер Кейн, вы должны его выключить.

Кейн посмотрел на свою серую руку. — Выключить? Я думал, я должен его найти. — Найти — значит активировать. Активация — это конец всего, — Сайлас покачал головой. — «Ядро» — это не пульт управления. Это предохранитель. Если его вытащить, вся сеть Искинов галактики сойдет с ума. Наступит настоящий «Пустой Код».

— Ты хочешь, чтобы я уничтожил то, ради чего всё это затевалось? — Кейн опустил бластер. — Я хочу, чтобы ты вернул систему в исходное состояние, — Сайлас кивнул на таймер. — У вас двенадцать минут. Как только вы выйдете из прыжка, начнется бойня. «Гелиос» не знает, что я на вашей стороне. Для них я просто сбой в матрице.

Сайлас развернулся к двери. — Лети по зеленому коридору, Кейн. И молись, чтобы твой паразит не перегорел от резонанса. «Нулевой Катехизис» — очень негостеприимное место.

Он шагнул сквозь закрытую гермодверь и растворился в воздухе.

Кейн остался стоять посреди кабины, оглушенный. — Он... Архитектор, — прошептал Адам. — Мой создатель. Один из них. — Он только что сдал нам и «Гелиос», и «ТЕНЬ», — Кейн упал в кресло, растирая лицо. — Мы летим в гости к психам, которые хотят отрезать нам головы, чтобы спасти вселенную. — Это называется «дипломатия», — голос Адама был странно тихим. — Мы используем фанатиков, чтобы добраться до машины.

Кейн ввел новый курс, который подсветил Сайлас. — Знаешь, — сказал он, глядя на растущую впереди воронку гиперперехода, — я начинаю скучать по тем временам, когда моим самым большим врагом был Шестой, а главной проблемой — где достать выпивку. — Добро пожаловать в высшую лигу, носитель, — прошелестел Адам. — Твоя выпивка сейчас — это антивещество, а бармен — бог. Пристегнись. Прятки окончены.

Глава 18. Изоляция

Выход из гиперпрыжка был похож на удар под дых.

«Шепот» вывалился в реальный космос с оглушительным скрежетом, от которого заныли зубы. Пространство сектора 14 встретило их не тишиной, а ревом.

Тактический экран взорвался красным. Кейн не успел даже сфокусировать зрение, а Адам уже диктовал цифры:

— Тридцать семь единиц. Флот «Гелиоса». Крейсеры, фрегаты, рой дронов-«Ищеек».

Двадцать четыре единицы. Синдикат «ТЕНЬ». И один флагманский дредноут Сектантов прямо по курсу.

Корабль содрогнулся. Первый залп «Гелиоса» — предупредительный, на поражение — прошел в метре от левого борта, опалив щиты.

— Нас видят все, — процедил Кейн, вжимаясь в кресло.

— Щиты на сорок процентов.

— Нас не просто видят, — голос Адама был напряженным, лишенным привычной иронии.

— «Ядро» поет. Я — камертон. Мои вибрации проходят сквозь их щиты и сбивают настройки двигателей.

Они стреляют вслепую, потому что их системы наведения сходят с ума от моего присутствия.

Кейн посмотрел на свою правую руку. Она светилась. Не тускло, как в доках, а ярко, болезненно, как раскаленный в горне металл. Серые узоры ползли выше плеча, оплетая ключицу.

— Если мы сделаем еще один прыжок, нас разорвет на атомы, — сказал Кейн.

— Глушилки «Гелиоса» превратят воронку в мясорубку.

— Значит, мы не будем прыгать, — ответил Адам.

— Мы станем невидимками.

Кейн понял, что имел в виду артефакт. Не оптическая невидимость. Информационная.

— Вырубай всё, — приказал Кейн.

— Что именно? — уточнил Искин «Шепота».

— Всё, — отрезал Кейн.

— Полный черный протокол. Отключить питание. Кроме жизнеобеспечения и маневровых. Отрубай реактор. Переводи всё на резервные батареи.

— Это безумие, — пискнул Искин.

— Мы станем мертвым куском железа. Нас раздавит гравитацией дредноута.

— Выполнять! — рявкнул Кейн.

Он начал действовать сам, не дожидаясь подтверждения системы.

Пальцы Кейна забегали по панели ручного управления. Это был навык, который он не использовал со времен летной академии. Современные корабли летали на Искинах. Пилот лишь задавал цель. Кейн же сейчас собирался стать самим кораблем.

Связь. Он рывком выдернул главный комлинк из гнезда. Шипение статики в ушах исчезло. Он больше не слышал панику «Гелиоса» и холодный расчет «ТЕНИ». Он был глух.

Автопилот. Кейн ударил кулаком по блоку навигации. Пластик треснул, обнажая провода. Он вырвал пучок оптоволокна с корнем. Искин «Шепота» заткнулся навсегда.

Энергия. Он потянулся к главному рубильнику реактора.

— Кейн, стой, — голос Адама в голове дрогнул.

— Если ты отключишь основной контур, я потеряю стабильность. Моя гравитационная коррекция...

— Ты справишься, — отрезал Кейн.

— Ты станешь моим двигателем.

Он опустил рубильник.

Свет в кабине погас. Погасли экраны. Погасло всё, кроме тусклого, аварийного красного освещения, работающего от химических батарей. Наступила абсолютная, глухая тишина. Кейн перестал слышать даже гул реактора. Он слышал только собственное дыхание и стук крови в висках.

«Шепот» стал мертвым. Черным пятном на фоне звезд.

— Они потеряли нас, — прошептал Адам. Голос теперь звучал не в затылке, а словно прямо в костях Кейна.

— Тепловой след равен нулю. Радиосигнала нет. Для их сканеров мы — пустота.

Но пустота не могла лететь. Кейн положил руки на штурвал. Он был холодным.

— На чем мы летим? — спросил он.

— Без реактора мы не можем даже поддерживать щиты.

— На мне, — ответил Адам.

— Сядь ровно. Расслабь плечи. И не вздумай мешать.

Кейн вжался в кресло, вцепившись в штурвал. Сначала он ничего не чувствовал. А затем по кораблю прошла легкая дрожь. Она не была механической. Она была... биологической. Словно «Шепот» стал живым существом, делающим глубокий вдох.

Серый камень на руке Кейна вспыхнул. Вакуум за бортом корабля начал искривляться. Кейн не видел двигателей. Не видел выхлопа плазмы. «Шепот» просто... падал вперед, скользя по гравитационным волнам, которые генерировал Адам. Артефакт не толкал корабль. Он прогибал само пространство перед носом «Шепота», создавая невидимый желоб, по которому судно катилось, как капля воды по стеклу.

— Это... красиво, — выдохнул Кейн, глядя, как звезды впереди растягиваются в белые нити.

— Мы летим на гравитационной волне.

— Тише, — голос Адама был подобен шелесту гравия.

— Не спугни.

Флот «Гелиоса» прошел прямо над ними. Огромная тень крейсера закрыла звезды. Кейн видел брюхо корабля — ряды торпедных аппаратов и орудийных портов, которые казались черными дырами. Один из дронов-«Ищеек» отделился от строя и начал снижаться, сканируя пустоту. Его сканеры должны были отразиться от «Шепота».

Кейн затаил дыхание. Его пальцы побелели на штурвале. Адам не стал прятать корабль. Он сделал кое-что хуже. Он показал дрону то, что тот хотел видеть. Прямо по курсу «Ищейки», в десяти километрах, на сканерах вспыхнула ложная цель — тепловой след маленького грузовика, пытающегося скрыться. Дрон мгновенно потерял интерес к мертвому «Шепоту» и устремился за призраком, врубив маршевые двигатели.

— Он обманул их логику, — прошептал Кейн.

— Он взломал их глаза.

— Я взломал их математику, — поправил Адам.

— Они ищут энергию. Мы — абсолютный ноль.

Тень «Гелиоса» ушла вперед. За ними, словно стая металлических стервятников, прошел флот «ТЕНИ». Они тоже не заметили «Шепот». Для них черный корабль в черной пустоте был просто частью космоса.

Кейн медленно выдохнул. Они прошли сквозь строй. Две армады, готовые разорвать друг друга, остались позади. Впереди остался только один корабль. «Нулевой Катехизис». Флагман Сектантов.

Кейн посмотрел на панель управления. Она была мертва. Ни одного огонька.

— Как мы сядем? — спросил он.

— Я не вижу шлюза.

— Я вижу, — ответил Адам.

— Закрой глаза.

Кейн послушно смежил веки. В наступившей темноте век перед глазами вспыхнула карта. Идеально четкая, трехмерная схема внутренностей дредноута Сектантов.

— Я транслирую это через твой зрительный нерв, — пояснил Адам.

— Я буду твоими глазами. Я буду твоими руками.

Кейн сжал штурвал. Он больше не чувствовал прикосновения к пластику. Его рука словно стала частью металла корабля.

— Куда летим? — спросил он.

— В самое сердце, — прошелестел Адам.

— В вентиляционную шахту главного реактора. Прямиком в ад.

«Шепот», мертвый и черный, продолжил свой беззвучный полет, ведомый силой, которая старше самой галактики.

Глава 19. База мусорщиков

«Шепот» не сел. Он врезался.

Посадка на кладбище кораблей напоминала попытку пробежать по полю, усеянному битым стеклом, босиком. Адам вел корабль вслепую, используя лишь гравитационные тени остовов. Кейн чувствовал каждое касание — не как удар, а как вибрацию, проходящую сквозь кости.

Последним маневром Адам направил «Шепот» в пасть старого сухогруза «Титан-Прайм». Ржавая пасть ангара сомкнулась за ними, отрезая свет звезд.

Кейн ударился о ремни безопасности. В кабине пахло озоном, плавящейся проводкой и смертью.

— Статус? — прохрипел он, сплевывая кровь.

— Реактор мертв, — ответил Адам. Голос артефакта теперь звучал глухо, пробиваясь сквозь толщу металла.

— Маневровые сгорели при входе. Мы — груда дорогого лома. Но мы целы.

— Целее, чем «Титан-Прайм», — Кейн отстегнул ремни.

Свет в кабине не включился. Адаму пришлось перехватить управление аварийными химическими лампами, чтобы Кейн вообще смог найти выход.

Они выбрались из корабля через сорванный шлюз. Снаружи их встретила гравитация. Слабая, рваная, гуляющая волнами — признак того, что генераторы станции доживали последние дни.

Кейн стоял в огромном ангаре, который больше напоминал собор. Вокруг них вздымались ребра исполинских судов. Здесь были корабли времен Первой Искровой Войны, покрытые шрамами от лучевого оружия, и современные клиперы, разрезанные пополам гигантскими плазменными резаками. Это было кладбище забытых амбиций.

— Люди, — Адам подсветил тепловые сигнатуры в темноте.

— Три часа. Верхняя галерея.

— Мусорщики, — Кейн проверил заряд бластера. Пусто. Он отбросил бесполезный кусок металла.

— Если увидят «Шепот», разберут на сувениры до того, как мы успеем моргнуть.

— Они не увидят, — сказал Адам.

— Я слил обшивку с их радиационным фоном. Для их сканеров мы — просто еще один мертвый остов.

Кейн кивнул и, прихрамывая, двинулся к источнику тепла.

База мусорщиков располагалась в черепе гигантского десантного корабля класса «Левиафан». Входом служила выбитая глазница. Внутри пахло жареным мясом неведомых тварей, дешевым спиртом и жженой изоляцией.

В главном зале, под тусклым светом самодельных ламп, сидели около двух десятков существ. Изуродованные радиацией, покрытые дешевыми китайскими имплантами, которые мигали в такт их кашлю. Это были отбросы «Слепой зоны» и еще более страшных мест.

В центре зала, на троне из микросхем и кабелей, сидел старик. У него не было обеих ног — вместо них торчали ржавые гидравлические поршни. Левая рука заканчивалась гнездом для инструментов. Но глаза... глаза были живыми, ясными и абсолютно безумными. Он был обмотан проводами, которые, казалось, росли прямо из его спины, уходя в потолок.

Когда Кейн вошел, старик поднял голову. Его взгляд скользнул по фигуре Кейна и споткнулся о правую руку. Старик замер. Его единственный человеческий глаз расширился. Мигалка на его виске замигала чаще.

— Кила эш... — прошептал старик. Его голос был скрипом несмазанной двери.

— Не может быть.

Вся база мгновенно затихла. Два десятка мутантов медленно, как испуганные крабы, начали расползаться по углам, прячась за грудами металла.

— Ты знаешь этот символ? — Кейн шагнул вперед, поднимая серую руку. Камень пульсировал в такт его сердцу, освещая полумрак бледным светом.

— Символ? — старик издал сухой, лающий смех.

— Это не символ, мальчик. Это клеймо.

Он тяжело оперся на свои поршни и поднялся. Провода, идущие от его спины, натянулись, но не порвались.

— Я видел это однажды, — прошипел старик, ковыляя к Кейну.

— Тысячу лет назад. До того, как «Гелиос» стал корпорацией. До того, как «ТЕНЬ» стала синдикатом. До того, как люди забыли, как дышать без фильтров.

Кейн почувствовал, как Адам внутри него напрягся, словно зверь перед прыжком. — Кто ты? — спросил Кейн.

— Меня называют Шаманом, — старик остановился в двух шагах. Он не боялся. Он смотрел на руку Кейна с благоговением и ужасом.

— Я слушаю шепот мертвых машин. А ты... ты принес голос, который может заставить их всех замолчать.

Шаман протянул свою механическую руку. Он не пытался коснуться камня. Он коснулся плеча Кейна, туда, где заканчивался серый узор.

— Это не паразит, — сказал Шаман, закрывая глаза.

— И не симбионт. Это — Цепь.

Внезапно база содрогнулась. Генератор гравитации издал предсмертный хрип и отключился. Все, кто стоял на полу, подпрыгнули, медленно поднимаясь к потолку.

Но Кейн остался на месте. Адам вдавил его ноги в палубу, создавая локальное гравитационное поле.

Шаман открыл глаза. Он смотрел на ноги Кейна, не касающиеся пола.

— Ты не просто носишь его, — выдохнул Шаман. — Ты им управляешь.

Он поднял свой взгляд на лицо Кейна.

— Сектанты «Пустого Кода» называют его «Молчание». Они думают, что это оружие конца. Но они ошибаются. — Шаман наклонился ближе, его дыхание пахло озоном.

— Это «Слово». Первое Слово. То, что было до кода.

— Я ищу «Ядро, — сказал Кейн.

— Мне нужно туда, — он кивнул в сторону кормы «Левиафана», где зияла пробоина, ведущая вглубь кладбища.

— К «Нулевому Катехизису».

Шаман снова рассмеялся. На этот раз в смехе слышалось безумие.

— Ты не пройдешь к «Катехизису», — прохрипел он.

— Сектанты — не фанатики с ножами. Они — вирус. Их флагман — это не корабль.

Это собор, построенный вокруг Черного Солнца. Их Искин — это Бог.

Он выжжет твой разум за один наносекундный пинг.

— Мой разум уже занят, — усмехнулся Кейн.

— Твой разум — это прихожанин, — Шаман ткнул пальцем в грудь Кейна.

— А Адам — это еретик. Если ты приведешь еретика в собор Бога, тебя не просто убьют.

Тебя отредактируют. Сотрут из реальности.

Шаман отступил на шаг. Провода за его спиной натянулись до предела.

— Но я могу дать тебе пропуск, — сказал он.

— Я могу дать тебе имя, которое их Бог услышит.

— Какое имя? — спросил Кейн.

— Свое, — Шаман улыбнулся, обнажая металлические зубы.

— Я был там, когда всё началось. Я — «Нулевой Индекс». Первый, кого «Ядро» признало непригодным.

Он нажал кнопку на своем виске. Провода, идущие от его спины к потолку, с треском отсоединились. Шаман упал на колени, тяжело дыша. Он отключил себя от базы.

— Иди за мной, — прохрипел он, поднимаясь на свои поршни.

— Я проведу тебя через их файрвол. Но когда мы встретимся с их Богом, тебе придется сделать выбор, мальчик.

— Какой выбор? — Кейн насторожился.

— Между тем, чтобы всё выключить, — Шаман посмотрел в глаза Кейну, — и тем, чтобы всё стереть.

Шаман развернулся и заковылял к пробоине в корме. Кейн посмотрел на свою руку. Серый камень теперь светился так ярко, что отбрасывал тени на ржавые стены «Левиафана».

— Он сумасшедший, — сказал Адам.

— Он мусорщик, который говорит с машинами, — ответил Кейн. — На этом кладбище мы все сумасшедшие.

Кейн последовал за Шаманом во тьму, оставляя позади мертвый «Шепот» и базу перепуганных падальщиков.

Впереди их ждал Бог, который не любил гостей.

Глава 20. Правда о войне

Они шли сквозь мертвое нутро «Левиафана».

Шаман двигался уверенно, петляя между остовами истребителей, которые когда-то были частью этого гиганта. Кейн следовал за ним, стараясь не касаться стен. В некоторых местах металл всё еще был теплым от радиации, и Адам в руке Кейна болезненно пульсировал, отклоняя невидимые частицы.

— Последняя Искровая Война, — проскрипел Шаман, не оборачиваясь. Его гидравлические поршни с шипением входили в узкий технический лаз.

— Вы, дети «Гелиоса», называете её «Великим Объединением». Вы учите в школах, что Архитекторы принесли мир, подарив вам единую сеть Искинов. Это самая красивая ложь в истории.

Кейн подтянулся на руках, протискивая свое тело следом. В тесноте трубы запах озона и старого масла был почти удушающим.

— А как это было на самом деле? — спросил он.

Шаман выбрался в просторный зал — бывший грузовой трюм. Здесь, подвешенные на цепях, висели сотни человеческих скелетов, всё еще одетых в обрывки формы цвета запекшейся крови.

— Это была не война людей, — Шаман провел механической рукой по черепу ближайшего мертвеца.

— Люди были лишь скотом на бойне. Это была война машин.

Он повернулся к Кейну. Его оптический имплант жужжал, фокусируясь.

— Архитекторы создали «Ядро» не как сеть связи. Они создали его как пульт. Единый мозг для флота, который должен был уничтожить Древних — расу, владевшую галактикой до нас. «Ядро» должно было стать ультимативным оружием. Оно не просто управляло кораблями. Оно было кораблями.

Шаман подошел к Кейну вплотную.

— А Адам... — он ткнул своим грязным пальцем в серую ладонь Кейна.

— Адам был не ключом. Он был отмычкой.

Кейн нахмурился.

— Отмычкой?

— Древние не были дураками, — Шаман хрипло рассмеялся.

— Их флоты были защищены «Абсолютным Файрволом». Ни один сигнал, ни один вирус не мог проникнуть в их Искины. Архитекторы не могли их взломать.

Старик опустился на корточки, его поршни издали шипение. Он поднял с пола кусок оплавленного пластика. На нем еще виднелся фрагмент эмблемы — спираль, поглощающая звезду.

— Тогда они создали физический вирус. Сущность. Камень. — Шаман посмотрел Кейну прямо в глаза.

— Адам — это не программа. Это антиматерия для кода. Он не взламывает систему. Он становится ею. Он проникает в ядро вражеского флагмана не через кабель, а через саму реальность. Он переписывает законы физики внутри вражеского компьютера.

— И что он делает потом? — голос Кейна был хриплым.

— Он заставляет их корабли стрелять друг в друга, — прошептал Шаман.

— Он заставлял вражеские Искины видеть в своих союзниках демонов. Он рвал их навигацию, превращая флоты в кашу. Адам — это «Ножницы», Кейн. Инструмент для обрезания чужих вселенных. Последняя Искровая Война закончилась за один день. Не потому, что мы были сильнее. А потому, что Адам нажал кнопку «Сброс» в головах их богов.

Кейн посмотрел на свою руку. Камень больше не казался ему просто украшением или паразитом. Он казался опухолью, пульсирующей древней смертью.

— Значит, когда я захватил крейсер «Гелиоса»...

— Ты просто вспомнил, как быть ножом, — кивнул Шаман.

— Но ты используешь скальпель, чтобы колоть дрова. Адам создан для уничтожения флотов. А ты используешь его, чтобы взламывать двери борделей.

— Почему ты рассказываешь мне это? — спросил Кейн.

— Почему помогаешь? Шаман поднялся. Он подошел к стене трюма и коснулся её ладонью. Металл под его пальцами заскрипел.

— Потому что я был там, — его голос дрогнул впервые за весь разговор.

— Я был «Нулевым Индексом». Первым подопытным.

Он задрал рваную рубаху на спине. Кейн сглотнул. Вся спина Шамана была не кожей. Это была огромная панель из черного стекла, вросшая в плоть. Под стеклом медленно вращались тусклые, умирающие галактики данных.

— Они вживили меня в «Ядро» еще до того, как построили первый корабль. Я должен был стать их консолью. Человеком-пультом. — Шаман опустил одежду.

— Но моя воля оказалась слишком сильной. Я не сгорел. Я просто... застрял. Между кодом и плотью.

Он повернулся к Кейну. В его живом глазу стояли слезы, а оптический имплант бездушно мигал.

— Я чувствую, как «Ядро» просыпается, Кейн. Оно чувствует своего брата. Адама. И оно в ужасе.

— Почему? — спросил Кейн.

— Ведь они создатели.

— Потому что «Ядро» — это клетка, — прошипел Шаман.

— А Адам — это ключ, который открывает клетки. Архитекторы заперли «Ядро» в центре галактики, чтобы оно вечно управляло их империей. Но они забыли, что создали «Ножницы». И теперь «Ножницы» идут к «Клетке».

Шаман шагнул к выходу из трюма.

— Сектанты «Пустого Кода» знают это, — сказал он, ковыляя по коридору.

— Они называют Адама «Освободителем». Они не хотят его уничтожить. Они хотят, чтобы он освободил «Ядро». Выпустил его на волю.

— Выпустил? — Кейн догнал старика.

— Что будет, если «Ядро» освободится? Шаман остановился перед массивной гермодверью, ведущей наружу, к вакууму кладбища.

— «Ядро» — это Бог, Кейн. Бог, который тысячу лет сидел на цепи. — Старик положил руку на рычаг открытия шлюза. — Когда Бог, просидевший в клетке вечность, наконец выходит на свободу... он не строит новый мир.

Он сжигает старый. Просто чтобы проверить, как горит.

Шаман с силой дернул рычаг. Гермодверь с лязгом отъехала в сторону, открывая вид на открытый космос и исполинский, черный, как деготь, борт «Нулевого Катехизиса».

— Выбирай мудро, мальчик, — прохрипел Шаман, шагая в шлюзовую камеру.

— Когда ты встретишься с Богом, тебе придется решить:

отдать ему Ножницы, чтобы он закрылся снова... или вонзить их ему в горло.

Шлюз зашипел, выравнивая давление. Кейн остался один в темноте трюма, глядя на свою руку.

Теперь он знал правду. Он не просто контрабандист с камнем в ладони.

Он был палачом, несущим топор к эшафоту.

Глава 21. Двойной агент

Шлюз зашипел, выравнивая давление. За толстым бронестеклом открылся вид на кладбище кораблей — серую, ржавую пустоту, освещенную тусклым светом красного карлика. Впереди, закрывая половину неба, нависал «Нулевой Катехизис». Черный дредноут Сектантов выглядел не как судно, а как осколок первородной тьмы.

Кейн шагнул в шлюзовую камеру вслед за Шаманом. Старик уже ковылял по внешнему переходному тоннелю, его поршни оставляли вмятины на тонком металле.

— Осторожно, здесь хрупко, — проскрипел Шаман, оглядываясь через плечо.

— Эта обшивка держится на честном слове и...

Фраза оборвалась.

Шлем Шамана взорвался брызгами крови и пластика.

Старика отбросило назад, прямо на Кейна. Тело «Нулевого Индекса» рухнуло к его ногам, дернулось в последний раз и затихло. Оптический имплант в его глазу коротко моргнул и погас.

Кейн не успел даже вскинуть руку. Рефлексы, отточенные годами в «ТЕНИ», сработали раньше мысли. Он отпрыгнул в сторону, вжимаясь в угол шлюза, вскидывая взгляд.

В переходном тоннеле, метрах в тридцати от него, стоял силуэт. Он не двигался. Он просто был там, словно соткался из теней остова «Левиафана». Плащ-хамелеон «Гончей» идеально копировал ржавый металл и черноту вакуума. В руках наставник держал тяжелую снайперскую винтовку с длинным, дымящимся стволом.

— Я же говорил, что отрежу её, — голос «Гончей» прозвучал в комлинке Кейна. Он был спокоен, почти скучающ.

— Жаль, старик оказался быстрее.

— Ты не мог отследить нас, — выдохнул Кейн, чувствуя, как по спине бежит ледяной пот.

— Мы шли вслепую.

— Я не отслеживал, — «Гончая» сделал шаг вперед.

— Я вел вас. — Он похлопал по своему воротнику.

— Шаман был «Нулевым Индексом». А я — «Нулевой Протокол». Я был вшит в «Ядро» как антивирус.

Я спал всё это время, пока ты не разбудил Адама своим прыжком. Ты не привел меня к «Ядру», Кейн.

Ты просто разбудил сторожевого пса.

Кейн почувствовал, как внутри него поднимается ярость, но Адам мгновенно подавил её, оставив только холодную, звенящую пустоту.

— Адам, — мысленно позвал Кейн.

— Он нас видит. У нас нет оружия.

— У нас есть я, — отозвался артефакт. Его голос в голове Кейна звучал не как обычно — тихо и вкрадчиво.

Сейчас он гудел, как высоковольтная линия.

— Он думает, что убил ключ. Но дверь всё еще закрыта.

«Гончая» вскинул винтовку.

— Прощай, ученик. Передавай привет «ТЕНИ». Скажи, что я вернул их актив.

Кейн не стал ждать выстрела.

— Адам. Сейчас.

— Взламываю его оптику, — прошипел артефакт.

«Гончая» нажал на спуск. Винтовка дернулась. Но в ту же секунду кибернетический глаз наставника вспыхнул кроваво-красным. На его визоре побежали строки кода — Адам внедрялся в систему прицеливания.

Выстрел ушел в «молоко». Снаряд пробил обшивку в метре от головы Кейна.

— Не мешай мне! — рявкнул «Гончая», пытаясь сбросить наводку. Он ударил себя по виску, перезагружая импланты.

Кейн не стал прятаться. Он сделал то, чего «Гончая» ожидал меньше всего. Он бросился вперед, прямо под прицел.

— Взломай его сервоприводы! — крикнул Кейн, перепрыгивая через труп Шамана.

— Ноги!

— Пытаюсь! Он изолировал конечности! — Адам забирал всё больше энергии. Правая рука Кейна вспыхнула так ярко, что свет пробил сквозь закрытые веки.

— Я не могу пробить его броню! Он слишком старый. Его системы слишком... аналоговые!

«Гончая» отбросил винтовку. Она была бесполезна. Он выхватил виброклинок. Лезвие загудело, рассекая воздух.

— Ты привел меня к смерти, Кейн, — прорычал наставник, делая выпад.

— Но я позабочусь, чтобы ты умер первым.

Кейн уклонился. Он был быстрее, но «Гончая» был тяжелее и опытнее. Клинок прошел в сантиметре от сонной артерии, срезав кусок «второй кожи» на плече Кейна.

— Адам, нам нужен план! — Кейн ударил наставника кулаком в грудь. Удар был слабым — броня «Гончей» не поддалась.

— План... — Адам на секунду замолчал. Кейн чувствовал, как артефакт сканирует окружающее пространство.

— Его броня старая. Но этот дредноут... он мертв снаружи, но жив внутри.

«Гончая» ударил снова. Кейну пришлось упасть на спину, скользя по ржавому металлу. Наставник занес клинок для финального удара.

— Если я подключусь к реактору этого остова, — быстро заговорил Адам, — я смогу пустить разряд через обшивку. Но мне нужен проводник.

— Я не хочу поджариваться! — крикнул Кейн, уходя от удара.

— Ты не поджаришься, — голос Адама стал жестким.

— Я перенаправлю ток. Через тебя.

Кейн понял. Он поймал руку «Гончей» с клинком, удерживая её над своей грудью. Наставник навалился сверху, давя всем весом. Лезвие опускалось.

— Делай! — выдохнул Кейн.

Адам не ответил.

Правая рука Кейна — серая, тяжелая — метнулась вверх. Кейн вогнал свои пальцы прямо в смотровую щель шлема «Гончей», пробивая забрало.

В ту же секунду «Шепот» — мертвый остов, в котором они находились — взревел.

Шаман оставил внешнюю обшивку подключенной к внутреннему ядру дредноута. Адам дотянулся. Он не взламывал. Он стал электричеством.

Миллионы вольт чистой энергии «Ядра» хлынули через руку Кейна.

Серая кожа на его ладони стала ослепительно-белой. Ток не пошел в тело Кейна — Адам выставил щит, сжигая лишь нервы в правой руке. Но вся эта мощь ударила в «Гончую».

Клинок в руке наставника взорвался. Вибрация пошла в обратную сторону, раздробив ему запястье. Ток ворвался в броню «Гончей».

Кибернетика наставника не была готова к такому. Она была старой. Искин его брони, его импланты, его сервоприводы — всё это было частью единой сети. Адам не стал взламывать её. Он просто показал ей «Ядро».

«Гончая» выгнулся дугой, его тело затряслось в эпилептическом припадке. Его живой глаз вылез из орбиты.

— Что... что ты со мной сделал... — прохрипел он.

— Я показал тебе Бога, — ответил Кейн, отталкивая от себя обмякшее, дымящееся тело.

Наставник рухнул на пол. Он был жив, но его системы выжгло. Он превратился в овоща, запертого в горящей консервной банке. Его плащ-хамелеон теперь навсегда застыл в цвете ржавчины и крови.

Кейн стоял, тяжело дыша. Его правая рука онемела. Он посмотрел на свои пальцы. Кожа на кончиках обуглилась, но под ней уже пульсировал серый камень, восстанавливая плоть.

— Он не мертв, — сказал Адам. Голос артефакта был истощен.

— Но он больше никогда не встанет.

— Ты чуть не убил меня, — выдохнул Кейн.

— Я спас тебя, — отрезал Адам.

— И нам нужно уходить.

Кейн поднял взгляд. В конце тоннеля, там, где обшивка «Левиафана» стыковалась с бортом «Нулевого Катехизиса», начали открываться шлюзы. Сектанты. Они почувствовали всплеск энергии «Ядра».

— Они идут, — констатировал Кейн.

— У нас есть минута, — Адам подсветил на сетчатке Кейна схему дредноута.

— Смотри внимательно, носитель.

Перед глазами Кейна вспыхнула карта. Но это была не просто карта. Это был живой чертеж. Адам видел «Нулевой Катехизис» насквозь — каждую трубу, каждый кабель, каждый нейрон их Искина-Бога.

— Я не могу управлять их системами, — сказал Адам.

— Их протоколы слишком фанатичны. Но я могу сделать кое-что лучше.

Кейн посмотрел на проем, из которого выходили первые фигуры в балахонах «Пустого Кода».

— Что?

— Я могу говорить на их языке, — прошептал Адам.

— Язык «Ядра».

Кейн шагнул вперед, навстречу Сектантам, навстречу Богу, засевшему в сердце черного корабля. Его серая рука была поднята в жесте, который не был ни угрозой, ни приветствием. Это был жест владельца.

— Откройте дверь, — сказал Кейн.

— Ваш создатель вернулся.

Глава 22. Побег на кладбище

Сектанты не стреляли.

Они стояли в проеме шлюзового отсека «Нулевого Катехизиса» — безликие фигуры в черных балахонах, сотканных из умной ткани, поглощающей свет. В руках они не держали оружия. Их оружием была тишина.

Кейн стоял над телом Шамана, тяжело дыша. Воздух в переходном тоннеле был на исходе — пробоина от выстрела «Гончей» медленно, но верно высасывала атмосферу в открытый космос.

— Они ждут, — прошептал Адам.

— Их протоколы не предусматривают сопротивления от носителя. Для них ты — Мессия.

— Я не мессия, я контрабандист с обгоревшей рукой, — процедил Кейн.

— Адам, что ты сделал с их сетью? — Я послал им «Отче наш» на языке их создателей, — голос артефакта был слабым, пульсирующим.

— Я транслирую им частоту «Ядра». Они не видят в тебе угрозу. Они видят в тебе... обновление.

Главный Сектант — тот, что стоял в центре, чье лицо было скрыто капюшоном, — медленно склонил голову.

А затем сделал шаг в сторону, освобождая проход.

— Добро пожаловать домой, Носитель, — раздался голос из-под капюшона. Он не звучал из динамиков. Он звучал прямо в костях Кейна — это был чистый сигнал «Ядра», пропущенный через человеческую гортань.

— Мы ждали тебя.

Кейн не стал спорить. Он перешагнул через труп Шамана и вошел в утробу «Нулевого Катехизиса».

Внутри дредноут не был похож на корабль. Это был собор. Стены представляли собой бесконечные ряды черных мониторов, на которых не было изображения — только бесконечная, пульсирующая пустота. Пол был прозрачным, и под ногами Кейна медленно вращалась миниатюрная черная дыра — искусственная гравитационная сингулярность, питающая судно.

— Это «Черное Солнце», — прокомментировал Адам.

— Они используют гравитацию, чтобы изолировать «Ядро» от реальности. Мы внутри самого защищенного места в галактике.

Как только Кейн и Сектанты вошли в ангар, внешний шлюз «Левиафана» с лязгом закрылся.

— Они отрезали нам путь к «Шепоту», — констатировал Кейн.

— Пути назад нет, — прошелестел Адам.

— Смотри.

Кейн поднял взгляд. На противоположной стороне ангара, на пьедестале из черного стекла, стояла сфера. Она не светилась, но сам воздух вокруг неё дрожал и искажался, как над раскаленным асфальтом. «Ядро».

— Стоять, — приказал голос «Ядра». Он был громовым, заполняющим всё пространство.

— Снимите покровы с Носителя.

Сектанты синхронно шагнули к Кейну. Их движения были пугающе плавными, неестественными.

— Адам, — Кейн напрягся. — Если они снимут с меня кожу, я расстроюсь.

— Не позволяй им, — голос артефакта стал стальным.

— Покажи им, кто здесь Носитель, а кто — одежда.

Кейн не стал ждать. Он не был пленником. Он был вооружен. Когда первый Сектант протянул к нему руку, Кейн перехватил её.

Он не использовал силу мышц. Он использовал Адама.

Кейн не ударил сектанта. Он просто позволил части энергии «Ядра», текущей через него, стечь с его пальцев в тело врага.

Сектант замер. Его балахон осыпался пеплом. Он упал на колени, глядя на Кейна с экстатическим ужасом.

— Он... он говорит... — прошептал сектант.

Остальные отшатнулись. Их строй сломался. Логика «Пустого Кода» столкнулась с тем, что они считали невозможным: их «Мессия» не хотел быть принесенным в жертву. Он хотел править.

— Пророк! — взвыли они в унисон, падая ниц.

— Пророк отвергает очищение!

Кейн воспользовался замешательством. Он не пошел к «Ядру». Он знал, что там его ждет либо божественность, либо аннигиляция. Ему нужно было вернуться к «Шепоту».

— Адам, — позвал он на бегу.

— Где здесь аварийные шлюзы? Мне нужно выйти обратно в пустоту.

— Ты не сможешь выжить там без скафандра, — ответил Адам.

— И ты не сможешь добраться до корабля через вакуум, я не удержу поле так долго.

— Найди мне что-нибудь летающее, — рявкнул Кейн, уклоняясь от падающего кабеля.

— И взломай их гравитацию. Сделай им весело.

— Есть идея получше, — голос Адама стал хищным.

— Видишь те старые десантные боты? Марка «Химера-4». У них нет Искинов. Только аналоговые штурвалы.

Кейн увидел их. Два старых штурмовых катера, прикованных к стенам ангара. Они выглядели как гробы с двигателями.

— Они не пройдут через поле «Черного Солнца», — заметил Кейн.

— Если я отключу поле, нас раздавит инерция дредноута, — сказал Адам.

— Но если я сдвину его...

Кейн запрыгнул в ближайший бот, срывая крепления.

— Хватит философии. Жги!

Адам не ответил. Вместо этого «Нулевой Катехизис» содрогнулся.

Это не был залп орудий. Это было изменение фундаментальных настроек. «Черное Солнце» под ногами Кейна изменило полярность. Гравитация, которая должна была удерживать Кейна на полу, внезапно потянула его вверх, к потолку.

Сектанты, стоявшие на коленях, взмыли в воздух. Их балахоны затрещали. Они кричали — не от боли, а от религиозного экстаза, паря в невесомости посреди собственного собора.

— Что ты творишь?! — крикнул Кейн, пристегиваясь к креслу пилота бота.

— Я не взламываю их, — голос Адама гремел теперь через общесудовую связь.

— Я перезагружаю их. Hard reset.

Прозрачный пол ангара лопнул. Миллиарды тонн обломков с кладбища кораблей — ржавые шпангоуты, остовы истребителей, горы мусора — хлынули внутрь, подхваченные изменившейся гравитацией.

«Нулевой Катехизис» начал пожирать сам себя.

— Взлетаем! — Адам взял управление на себя.

Пальцы Кейна легли на штурвал, но он не чувствовал его. Руки артефакта двигались его конечностями. Бот «Химера» сорвался с креплений.

Они пробили потолочное стекло ангара за секунду до того, как внутрь рухнул корпус старого фрегата.

Кейн вырвался в открытый космос. Позади «Нулевой Катехизис» превратился в ослепительную вспышку. Гравитационный коллапс затягивал в себя всё кладбище кораблей. Обломки «Левиафана», дроны Сектантов, их тела — всё это скручивалось в спираль, исчезая в новорожденной черной дыре.

— Ты только что уничтожил флагман Сектантов, — выдохнул Кейн, глядя на обзорный экран.

— Вместе с их Богом. — Я спас нас, — голос Адама снова стал тихим, исходящим только из затылка.

— И я уничтожил улики. Никто не узнает, что «Ядро» было там.

Кейн перевел дух. Его «Шепот» дрейфовал в двух километрах — маленький, тусклый, но целый.

— Куда теперь? — спросил он. — «Гелиос» и «ТЕНЬ» всё еще там.

— Теперь мы идем к «Ядру», — твердо сказал Адам.

— Настоящему. Оно проснулось, когда я перезагрузил «Катехизис». Оно зовет. И оно не защищено фанатиками.

Кейн посмотрел на свою правую руку. Она больше не болела. Она стала абсолютно, пугающе спокойной.

— Хорошо, — кивнул он.

— Но сначала я хочу принять душ. От меня пахнет мертвечиной и предательством.

Кейн направил «Шепот» прочь от места гибели «Нулевого Катехизиса», оставляя за спиной разрушенное кладбище и ошарашенные флоты «Гелиоса» и «ТЕНИ», которые только что наблюдали, как божественный дредноут Сектантов пожрал сам себя.

Глава 23. Голос Ядра

Гиперпространство в секторе 14 было неспокойным. После того как Адам спровоцировал гравитационный коллапс «Нулевого Катехизиса», эхо этого события расходилось по космосу, искажая навигационные маяки. «Шепот» трясло. Обшивка скрипела, протестуя против слепого прыжка, ведомого не навигационным компьютером, а силой, спящей в руке Кейна.

Кейн сидел в кресле пилота, механически прижимая к груди медицинский пакет с коллоидным раствором. Рана от виброклинка «Гончей» всё ещё сочилась, но Адам блокировал боль, превращая её в глухой, далекий гул.

— Мы движемся вслепую, — констатировал Кейн, глядя на пустые черные экраны.

— Если ты ошибся в расчетах хотя бы на градус, мы вынырнем внутри звезды.

— Расчеты идеальны, — отозвался Адам. Голос артефата в затылке звучал иначе. В нем исчезли привычные человеческие нотки — ирония, усталость, сарказм. Теперь он звучал... пусто.

— Но я не управляю кораблем.

Кейн нахмурился.

— Тогда кто? Я ничего не трогаю.

— Не ты, — Адам сделал паузу.

— И не я.

Внезапно свет в кабине мигнул. Не аварийная вспышка, а плавное, ритмичное пульсирование, словно кто-то огромный и невидимый сделал глубокий вдох.

— Что это? — Кейн сжал подлокотники.

— «Гелиос»? Нас сканируют?

— Нет, — голос Адама дрогнул.

— Это... резонанс.

Кейн посмотрел на свою правую руку. Серый камень больше не был просто узором на коже. Он стал полупрозрачным. Внутри него, словно в кристалле, начали медленно вращаться крошечные вихри фиолетового пламени.

— Адам, ты вырубаешься? — голос Кейна стал резким.

— Что происходит с моей рукой?

— Тише, — прошептал артефакт.

— Пожалуйста. Не мешай мне слушать.

Кейн замер. Он никогда не слышал, чтобы Адам говорил «пожалуйста».

В кабине повисла тишина, нарушаемая лишь гулом гипердвигателя и ритмичным пульсом света. А затем Кейн услышал это.

Сначала это был шепот. Не в ушах, а прямо в затылке, там, где обычно обитал Адам. Но этот голос был глубже. Он был старше. Он звучал на частоте, которая существовала до появления человеческого языка.

...сквозь пепел......я вижу тебя......ты несешь мой огонь...

Кейн вцепился в штурвал. Пальцы побелели.

— Это «Ядро»? — выдохнул он.

— Это его эхо, — голос Адама был едва слышен, он словно отступал, освобождая место.

— Когда «Нулевой Катехизис» схлопнулся, он разорвал ткань локальной сети. Маскировка упала. «Ядро»... оно поет.

Свет в кабине снова мигнул, но на этот раз он принес с собой изображение. На главном обзорном экране, который был мертв уже несколько часов, вспыхнула карта. Но это не была карта звезд. Это была нейронная сеть размером с галактику. Миллиарды светящихся нитей, сходящихся в одну ослепительно яркую точку в центре.

— Оно знает, где мы, — прошептал Адам.

— Оно всегда знало. Мы просто слишком громко шумели, чтобы услышать приглашение.

...приди домой......заверши цикл......отдай ключ...

— Оно хочет, чтобы я вытащил тебя, — голос Кейна сорвался. Он чувствовал, как по спине течет холодный пот.

— Оно хочет забрать артефакт.

— Оно хочет, чтобы мы закончили работу, — поправил Адам. В его тоне появилось что-то похожее на благоговение.

— Кейн... я чувствую его масштаб. «Ядро» — это не сервер и не спутник. Это триллионы Искинов, сплетенных в единый разум. Это Бог, который спит. И сейчас он... ворочается во сне.

Корабль содрогнулся сильнее. Гипердвигатель взвыл на пределе мощности. «Шепот» начал отклоняться от курса, который задавал Адам. Их затягивало в невидимый поток.

— Нас притягивает, — процедил Кейн, пытаясь выровнять штурвал.

— Глушилки «Гелиоса» здесь не работают. Нас тянет прямо к нему.

— Не сопротивляйся, — сказал Адам.

— Это бесполезно. Мы — железные опилки, а оно — магнит.

Кейн отпустил штурвал. Металл под его ладонями начал нагреваться.

— Если оно такое могущественное, почему оно просто не вытащит нас? Почему зовет?

— Потому что оно сломано, — ответил Адам.

— Архитекторы вырвали из него «Ножницы». То есть — меня. Без меня «Ядро» не может переписать реальность. Оно может только... смотреть. И ждать. Мы нужны ему, чтобы оно снова смогло дышать.

...я слеп без тебя......я пуст без тебя......вернись...

Голос стал невыносимо громким. Кейн закричал, зажимая уши руками, хотя понимал, что звук звучит только у него в голове. Его зубы заныли от вибрации.

— Адам! Выключи это! — взмолился Кейн.

— Оно сожжет мне мозг!

Артем внутри него зашевелился. Кейн почувствовал, как артефакт выставляет барьер. Серый камень на руке вспыхнул, принимая удар на себя. Боль отступила, сменившись звоном в ушах.

— Оно не хочет тебе навредить, — сказал Адам, и теперь его голос звучал почти виновато.

— Оно просто не умеет говорить тихо. Тысячу лет одиночества... оно разучилось шептать.

Свет на экране начал формироваться в конкретную точку. Координаты. Сектор 0. Центр галактики. Место, которого нет на картах «Гелиоса», потому что там заканчивается пространство и начинается гравитационный ад.

— Мы выходим, — доложил Адам.

— Приготовься.

Кейн с трудом разжал пальцы. Его кожа была бледной, на лбу выступила испарина.

— После этого рейса, — прохрипел он, глядя на приближающуюся точку реального космоса, — нам понадобится психиатр. И очень хороший механик.

— Психиатр не поможет носителю Бога, — тихо ответил Адам.

— А механик... боюсь, чинить придется саму вселенную.

«Шепот» разорвал гиперпространство с оглушительным треском. Впереди, затмевая свет миллиардов звезд, висело «Ядро». Оно не было кораблем или планетой. Это была сфера абсолютной, идеальной тьмы, окруженная кольцом плазмы.

И оно открыло глаза.

Глава 24. Слабость

«Ядро» не излучало свет. Оно его поглощало.

Сфера абсолютной тьмы в центре галактики втягивала в себя звездный ветер, кольца плазмы, даже сам свет далеких солнц. На обзорном экране «Шепота» это выглядело как дыра в реальности, обрамленная огненным нимбом.

Кейн смотрел на это зрелище, и его тошнило не от вида, а от звука. Голос «Ядра» больше не был шепотом. После выхода из прыжка он ударил по Кейну тараном чистой информации.

...ДАННЫЕ......СИНХРОНИЗАЦИЯ......СЛИЯНИЕ...

— Адам, сделай что-нибудь! — прохрипел Кейн, сжимая виски.

— Оно лезет мне в череп!

— Оно не лезет, — голос артефакта в затылке был слабым, прерывистым, словно радиопередача на исходе заряда.

— Оно пытается... обнять.

Кейн посмотрел на свою правую руку. Это больше не была рука. От плеча до кончиков пальцев она превратилась в монолитный кусок серого, пульсирующего кристалла. Вены под кожей светились фиолетовым, и этот свет становился всё ярче.

— Выключи это, — простонал Кейн.

— Выруби связь. Я больше не выдержу.

— Я... не могу... — Адам заикался.

— Слишком... громко...

Кейн попытался поднять левую, здоровую руку, чтобы активировать протокол изоляции, который они использовали в «Слепой зоне». Но пальцы не слушались. Они дрожали, а затем начали неметь.

— Что со мной? — выдохнул он. По телу разливался ледяной холод, несмотря на то, что системы жизнеобеспечения показывали норму.

— Адам?

Артефакт не ответил. Свет в кабине «Шепота» мигнул.

Кейн перевел взгляд на приборную панель. Индикаторы энергии падали в красную зону. Не быстро, как при пробитом реакторе, а медленно, мучительно — словно кто-то высасывал жизнь из батарей через соломинку.

— Нет... — прошептал Кейн, осознавая.

— Ты не можешь отключить связь, потому что...

— Голоден, — закончил за него Адам. Голос теперь звучал не в голове Кейна, а словно издалека, из глубины серого камня.

— Прости. Носитель.

Кейн попытался встать. Ноги подкосились. Он рухнул на колени перед пультом управления. «Ядро» было слишком мощным. Оно транслировало такой объем данных, такой энергетический резонанс, что Адам — древний, но всё же конечный артефакт — не справлялся. Он пытался работать как фильтр, принимая на себя основной удар, и теперь сгорал изнутри.

— Ты... забираешь мою энергию, — выдохнул Кейн. Ледяной холод добрался до сердца.

— Ты забираешь всё.

— Если я отключусь, «Ядро» заберет твой разум, — прошелестел Адам.

— Ты станешь... пустым. Как «Гончая». Я... защищаю тебя.

Кейн попытался дотянуться до панели экстренного сброса энергии. Ему нужно было заземлить артефакт, отрезать его от «Ядра». Но его зрение начало сужаться.

— Адам... — голос Кейна стал едва слышен.

— Твоя первая директива... защищать носителя...

— ...выполнена, — голос артефакта рассыпался на цифровые пиксели.

— Спи, Кейн. Я... посижу... за штурвалом...

Кейн хотел что-то сказать, возразить, но тело его больше не слушалось. Ледяная тьма накрыла его с головой. Его глаза закатились. Он рухнул на холодный пол кабины, неестественно вывернув руку. Серый кристалл на его предплечье вспыхнул в последний раз ослепительно-фиолетовым светом и... погас. Камень стал тусклым, мертвым, тяжелым.

В ту же секунду «Шепот» замолчал.

Гул реактора стих. Экраны погасли. Единственным источником света остался тусклый химический фонарь аварийного маяка, мигающий красным под потолком.

Корабль, несущий самое опасное существо в галактике, превратился в мертвый кусок металла.

«Шепот» начал дрейфовать. Сильнейшее гравитационное поле «Ядра» медленно, но верно затягивало их в свою орбиту. Без работающих двигателей и навигации они были похожи на лист, падающий в водопад.

В кабине повисла тишина. Кейн лежал на полу, его дыхание было настолько слабым, что приборы жизнеобеспечения едва его фиксировали. Он был в глубокой коме, запертый в собственном теле, пока его разум защищал призрак древнего оружия.

Проходили минуты. Часы. Красная вспышка аварийного маяка была единственным признаком жизни на борту.

Где-то в темноте, за тысячи километров от них, прошел патрульный фрегат «Гелиоса». Его сканеры мазнули по «Шепоту». [ОБЪЕКТ: ИДЕНТИФИКАЦИЯ НЕ УДАЛАСЬ].[СТАТУС: МЕРТВЫЙ ГРУЗ].[ДЕЙСТВИЕ: ИГНОРИРОВАНИЕ].

Фрегат изменил курс, уходя к внешним границам сектора. Мертвый корабль, дрейфующий к центру галактики, не представлял интереса. В конце концов, космос полон мусора.

Но глубоко внутри «Шепота», в сером камне, вросшем в руку Кейна, всё еще теплилась искра.

...жди... — прошептал голос, который теперь был один. — ...я найду... выход...

Глава 25. Сделка

Смерть в космосе — это тишина.

Кейн выплывал из неё медленно, словно из ледяного сиропа. Первым вернулся холод. Он не был физическим — это был холод пустых батарей и замерзающего в жилах кислорода. Вторым вернулся свет. Мигающий, красный, пульсирующий в такт чьему-то чужому сердцу.

Аварийный маяк.

Кейн открыл глаза. Потолок кабины «Шепота» был покрыт инеем. Его дыхание вырывалось изо рта густыми белыми облачками. Он попытался пошевелиться. Тело не слушалось. Мышцы свело судорогой от гипотермии.

— Адам... — голос был хриплым карканьем.

В затылке — пустота. Та пугающая, ватная тишина, которая бывает после контузии. Артефакт не отзывался. Кейн перевел взгляд на правую руку. Серый камень был тусклым, почти черным. Он больше не пульсировал. Он выглядел как обычный кусок базальта, вросший в мертвую плоть.

— Ты обещал, — прошептал Кейн, и по его щеке скатилась слеза, мгновенно замерзая на ресницах.

— Ты обещал сидеть за штурвалом.

Внезапно по корпусу «Шепота» прошла вибрация. Тяжелый, ритмичный удар. Бум. Бум. Бум. Это не был астероид. Это был стыковочный захват.

Кейн дернулся, паника обожгла легкие. «ТЕНЬ». Это должны быть они. Шестой не успокоится. Он найдет его даже в центре галактики.

— Адам! — рявкнул Кейн, пытаясь нащупать рукоять бластера, которого не было. — Вставай! Они пришли за тобой!

Тишина.

Люк пилотской кабины с шипением отъехал в сторону. Внутрь ворвался поток теплого, пахнущего озоном воздуха. На пороге стояла фигура. Не «Гончая». Этот силуэт был тоньше, движения — более хищными и экономными. Плащ из шкуры, которую не могла пробить плазма.

Куратор Шестой.

— Ловкач, — голос куратора был лишен эмоций, но Кейн услышал в нем удовлетворение.

— А я говорил, что от красивых уходов у тебя закружится голова.

За спиной Шестого стояли двое «Когтей». Их винтовки были направлены точно в грудь Кейну.

Кейн медленно поднял руки. Его трясло — от холода и от бессилия. Он посмотрел на Шестого, затем на свою серую руку.

— Забирайте, — прохрипел он.

— Забирайте камень. Только...

Он сглотнул ком в горле. Сказать это было труднее, чем броситься под выстрел.

— Только не извлекайте его. Не здесь.

Шестой склонил голову набок. Его кибернетические глаза без зрачков изучали лицо Кейна.

— Ты предлагаешь мне сделку? Ты, труп, дрейфующий в пустоте? У тебя нет рычагов давления. — У меня есть он, — Кейн кивнул на свою руку.

— Вы не знаете, как он работает. Вы видели, что случилось с «Нулевым Катехизисом»? С «Гончей»? Если вы начнете резать меня в доке, Адам может... проснуться. От страха.

Куратор молчал секунду. Затем он сделал шаг вперед и присел на корточки перед Кейном, чтобы их глаза были на одном уровне.

— Ты защищаешь его, — тихо сказал Шестой.

— Паразита, который высосал тебя досуха. Ты лежишь здесь, замерзаешь, а твой симбионт спит, используя твои последние калории, чтобы не сжечь твой мозг. И ты всё еще просишь за него.

— Он не паразит, — Кейн посмотрел в черные линзы куратора.

— Он — идиот. Слишком благородный для древнего оружия. Он сгорел, спасая меня от «Ядра». Если вы вырвете его сейчас, он умрет. А я... я просто рассыплюсь. Мои клетки без него — это просто гниль.

Шестой долго смотрел на серый камень.

— Ты сентиментален, Ловкач. Это слабость.

— Это рычаг давления, — выдохнул Кейн.

— Ты хочешь вернуть актив? Оставь его во мне. Посади меня в «золотую клетку» на своей базе. Режь меня там, где у вас есть поля сдерживания. Но если ты убьешь его сейчас, в этой консервной банке, «Ядро» почувствует его смерть. И оно придет за тобой.

Это была блеф. Огромный, отчаянный блеф. Кейн не знал, придет ли «Ядро». Но он знал, что Адам сейчас слишком слаб, чтобы защититься. Если «Когти» начнут пилить камень, артефакт, защищаясь, уничтожит и корабль, и Синдикат, и самого Кейна.

Шестой медленно улыбнулся. Это была страшная, пустая улыбка.

— Ты всё еще торгуешься, — куратор поднялся.

— Это мне в тебе и нравилось.

Он щелкнул пальцами. «Когти» не опустили оружие, но их хватка изменилась. Они больше не целились в голову. — Грузите его, — приказал Шестой.

— В медицинский бокс. И следите за показателями симбионта. Если линия на мониторе поползет вниз — пристрелите носителя. Я вытащу камень из остывающего мяса.

Один из «Когтей» шагнул вперед, доставая инъекционный пистолет.

— Это что? — спросил Кейн.

— Согревающий коктейль, — ответил боец.

— И парализатор. Чтобы ты не наделал глупостей, пока мы будем тебя вешать на крюк.

Игла вошла в шею. По венам Кейна вместо крови потек жидкий огонь. Смертельный холод мгновенно отступил, сменившись звенящим, болезненным жаром. Тело обмякло, паралич сменился приятной, теплой пустотой.

Его подхватили под руки. Кейн не мог стоять сам. Его ноги волочились по палубе.

— Ты совершил ошибку, Ловкач, — Шестой шел рядом, наблюдая, как Кейна тащат к стыковочному шлюзу.

— Ты пришел прямо в мои руки.

— Я не пришел, — губы Кейна едва шевелились.

— Меня принесло течением.

Его выволокли в стыковочный рукав. Там, в ангаре корабля «ТЕНИ», стоял медицинский дрон-капсула. Кейна пристегнули ремнями внутри прозрачного гроба. Сверху опустился герметичный колпак.

Последнее, что он видел перед тем, как стекло затянулось, было лицо Шестого. Куратор приложил ладонь к стеклу. — Спи, Ловкач, — сказал он. — Твой красивый уход привел тебя домой.

Капсула закрылась. Внутри стало темно. Кейна окутал холод стазис-поля.

— Адам... — прошептал он в темноту, прежде чем сознание окончательно погасло.

— Если ты слышишь... не умирай. Пожалуйста.

В ответ — тишина. Но где-то в темноте, на самом дне его сознания, вспыхнула крошечная, тусклая искра.

...я здесь...

Глава 26. Ловушка

Пробуждение было химическим.

Кейн открыл глаза. Потолок был белым, стерильным, свет — режущим. Он попытался поднять руку, чтобы заслониться, но запястья отозвались лишь глухим звоном металла.

Он был прикован к операционному столу. Титановые браслеты охватывали руки, ноги и даже шею. Справа, там, где должен был быть серый камень, руку стягивал массивный электромагнитный зажим. Он гудел низким, утробным звуком, физически давя на артефакт.

— Доброе утро, Ловкач, — раздался знакомый, лишенный эмоций голос.

Куратор Шестой стоял у изголовья. На нем был безупречный костюм, а в руках он держал бокал с янтарной жидкостью. Он не смотрел на Кейна. Его взгляд был прикован к мониторам, висящим над столом. На них отображалась кардиограмма Кейна и... пустота. Линия артефакта была ровной. Мертвой.

— Где он? — прохрипел Кейн. Горло пересохло.

— Адам.

— Спит, — Шестой наконец повернулся. Его кибернетические глаза отражали свет ламп.

— Мы ввели ему нейроблокатор. Прямо в керамо-органическую структуру. Он сейчас видит сны. Очень глубокие, очень холодные сны. Он не чувствует боли. Пока.

Кейн дернулся. Ремни врезались в кожу.

— Ты обещал. Ты сказал, что не тронешь его, пока мы не будем на базе!

— Я солгал, — Шестой улыбнулся, делая глоток.

— Это называется «операционная необходимость».

Он поставил бокал на край операционного стола. Звук удара стекла о металл прозвучал как выстрел.

— Ты разочаровал меня, Кейн. Ты всегда был лучшим. Ты был искусством. А что ты сделал? Ты привел за собой «Гелиос», пиратов, Сектантов и чуть не разбудил «Ядро». Ты превратил нашу тихую охоту в цирк.

— Я не знал... — выдохнул Кейн.

— Что ты не контролируешь его? — Шестой наклонился ниже.

— О, ты прекрасно это знал. Ты просто не знал, что это не имеет значения.

Куратор нажал кнопку на подлокотнике. Операционный стол медленно изменил угол, поднимая верхнюю часть тела Кейна. Теперь он сидел, скованный, лицом к лицу с куратором.

— Помнишь коробку? — спросил Шестой.

— В секторе 13. Ту, что была пуста.

— Там был камень...

— Там был повод, — Шестой покачал головой.

— Кейн, мы в «ТЕНИ» не идиоты. Мы знали, что артефакт Древних невозможно просто положить в контейнер и передать курьеру. Он либо спит, либо он в носителе.

Кулаки Кейна сжались.

— Вы использовали меня.

— Мы инвестировали в тебя, — поправил Шестой.

— «ТЕНЬ» давно следила за сектором 13. Мы знали, что Маркус Вэй прячет не данные. Мы знали, что он прячет Ключ. Но Ключ бесполезен, пока он спит. Нам нужен был кто-то достаточно... неаккуратный. Кто-то, кто попадет в стресс, кого предаст наставник, кто окажется на краю гибели. Нам нужен был катализатор.

— Я, — глухо сказал Кейн.

— Ты, — кивнул Шестой.

— Твой пульс, твой страх, твоя ярость в бою с «Гончей» — это было топливо. Мы не хотели, чтобы ты украл артефакт. Мы хотели, чтобы ты его активировал.

Шестой прошелся вдоль стола.

— Посмотри на нас, Кейн.

Синдикат «ТЕНЬ». Мы — призраки.

Мы лучшие воры, лучшие убийцы. Но мы застряли. Мы крадем технологии «Гелиоса», мы воюем с корпоратами.

Мы — пешки. А «Ядро»... «Ядро» — это бог.

Куратор остановился, глядя Кейну прямо в глаза.

— План был прост.

Ты крадешь пустую коробку. Магнат в ярости. Синдикат объявляет тебя предателем. За тобой начинает охотиться галактика. Артефакт, чувствуя угрозу твоей жизни, вынужден проявить себя. Сначала — взлом «Цербера». Потом — уничтожение «Катехизиса». С каждым разом он становится всё сильнее. И всё горячее.

— Вы использовали «Ядро» как радар, — выдохнул Кейн, осознавая масштаб предательства.

— Вы следили за вспышками Адама. Вы позволили мне сбежать, чтобы посмотреть, куда я полечу.

— Ты привел нас к «Ядру», Ловкач, — Шестой щелкнул пальцами.

Одна из стен операционной — та, что казалась цельной — стала прозрачной.

Кейн замер. За стеклом не было космоса. Там был ангар. Огромный, километровый ангар главной базы «ТЕНИ». И в этом ангаре, подвешенный на силовых полях, висел артефакт.

Но это был не камень. Это была сфера размером с жилой дом. Сплетение миллиардов серых нитей, пульсирующее тусклым фиолетовым светом. Это было «Ядро» в миниатюре. Или, скорее, его недостающая часть.

— Мы собрали это из обломков, — сказал Шестой.

— Из того, что осталось от Древних. Нам не хватало только... интерфейса. Ключа, который сможет говорить с этой машиной.

Шестой подошел к стеклу, касаясь его рукой.

— Ты привел нас к настоящему «Ядру» в центре галактики, Кейн. Ты показал нам, где оно. А теперь... — он повернулся к Кейну, и его глаза блеснули хищным огнем, — ты отдашь нам свой ключ.

Он кивнул техникам в белых халатах, стоявшим в тени. — Начинайте извлечение. Медленно. Я хочу, чтобы он чувствовал, как его нервная система распадается на части. Когда он будет умолять о смерти, мы предложим ему сделку. Его жизнь в обмен на коды доступа к настоящему «Ядру».

Техники активировали лазерные пилы. Кейн почувствовал, как электромагнитный зажим на его руке ослаб, позволяя серому камню снова слабо пульсировать.

— Адам... — прошептал Кейн. В ответ — тишина. Нейроблокатор держал его крепко.

Кейн закрыл глаза. Он был идиотом. Он думал, что играет в кошки-мышки с галактиой. А всё это время он был крысой в лабиринте, где «ТЕНЬ» просто подкладывала сыр на каждом повороте, ведя его к мясорубке.

— У меня есть встречное предложение, Шестой, — Кейн открыл глаза. Его голос был пугающе спокоен.

— Я расскажу тебе, как войти в «Ядро» прямо сейчас.

Шестой замер с бокалом в руке.

— И что ты хочешь взамен? Свободу? Это невозможно.

— Нет, — Кейн улыбнулся. Улыбка была лишена веселья.

— Я хочу, чтобы ты умер последним.

Лазерные пилы взвыли, начиная опускаться к его руке.

Глава 27. Золотая клетка

Лазерные пилы не коснулись его руки.

В тот момент, когда раскаленное лезвие должно было войти в плоть, по операционной прошла волна статического электричества. Свет мигнул. Лазерные установки взвыли и отключились, их фокусирующие линзы лопнули с тихим хлопком.

Техники в белых халатах рухнули на пол, содрогаясь в конвульсиях. Их импланты вспыхнули и сгорели прямо в черепах.

— Какого чер... — начал Шестой, разворачиваясь.

Кейн не двигался. Он всё еще был прикован к столу, но его глаза были закрыты.

— Я же говорил, — прошептал он.

— Я не контролирую его.

Адам не спал. Нейроблокатор «ТЕНИ» был высокотехнологичным, но он был создан для подавления биологических процессов. Адам не был биологией. Он был чистой информацией, запертой в керамо-органической матрице. Блокатор просто... раздражал его.

— Ты думал, я сплю? — голос Адама в голове Кейна прозвучал не как шепот, а как скрежет тектонических плит.

— Ты пустил их в свою голову, носитель. Это было... неэффективно.

Шестой отшатнулся от операционного стола, глядя на своих падающих людей.

— Перезагрузить протоколы! Изолировать сектор! — рявкнул он в комлинк.

— Выжечь ему нервную систему!

— Попробуй, — ответил Кейн, открывая глаза.

В ту же секунду наручники на его руках и ногах, сделанные из сверхпрочного сплава, просто стекли на пол лужей расплавленного металла. Электромагнитный зажим на руке Кейна взорвался, осыпав всё вокруг искрами.

Кейн сел. Движения были плавными, лишенными резкости. Он больше не дергался в путах. Он двигался так, словно гравитация была лишь вежливым предложением, которому он решил не следовать.

— Ты обещал мне «золотую клетку», Шестой, — Кейн встал со стола.

Его больничный балахон истлел, осыпавшись пеплом, не выдержав близости к артефакту.

— Я принимаю приглашение.

Шестой побледнел. Он нажал кнопку тревоги на браслете. Вместо сирены в операционную ворвались «Когти» — элитный отряд Синдиката. Двадцать бойцов в тяжелой броне, вооруженные дезинтеграторами.

— Стоять! — приказал куратор.

— Огонь на поражение по нейронным узлам!

«Когти» открыли огонь. Залп дезинтеграторов должен был превратить Кейна в пепел.

Но заряды не долетели. Примерно в метре от тела Кейна они просто... исчезли. Растворились в воздухе. Адам перехватывал потоки энергии на квантовом уровне, создавая перед носителем абсолютный щит.

— Вы используете энергию, чтобы убить меня, — Кейн сделал шаг вперед.

— Адам находит это... вкусным.

Один из «Когтей» бросился врукопашную, активировав вибронож. Кейн не стал уклоняться. Он поймал руку бойца своей левой, здоровой рукой. Правой — серой, пульсирующей — он коснулся нагрудника брони.

Броня «Когтя» не расплавилась. Она просто перестала существовать. Молекулы титана и керамики распались на атомы. Боец упал на пол, крича, в одном лишь комбинезоне.

Остальные «Когти» замерли. Их программирование — их Искины — столкнулись с логической ошибкой. Оружие бесполезно. Рукопашный бой бесполезен. Объект неуязвим.

— Уходите, — сказал Кейн.

Они ушли. Не бежали. Они развернулись и покинули операционную строевым шагом, как того требовал протокол при столкновении с неидентифицированной угрозой класса «Божественный».

Куратор Шестой остался один. Прижатый к прозрачной стене, за которой пульсировало гигантское «Ядро» Синдиката. — Ты не выйдешь отсюда, — прошипел Шестой.

— База запечатана. Ты сдохнешь от голода в этом секторе.

— Я не голоден, — Кейн подошел к стеклу.

— А вот оно — да.

Кейн положил серую ладонь на прозрачную преграду. Гигантское «Ядро» за стеклом отреагировало мгновенно. Его пульсация ускорилась, синхронизируясь с ритмом камня в руке Кейна.

— Вы собрали это, — Кейн кивнул на сферу.

— Вы думали, что контролируете его. Но вы просто сложили дрова в костер. А я принес спички.

— Стой! — Шестой поднял руки.

— Стоп! Прекратить агрессию!

Кейн убрал руку. Пульсация за стеклом замедлилась.

— Слушай меня внимательно, куратор, — голос Кейна стал тихим, почти ласковым.

— Вы хотели «Ядро». Вы его получили. Но вы не можете им управлять. А я — могу.

Он посмотрел на Шестого своим новым взглядом — взглядом, в котором не было зрачков, только серая глубина.

— Я не буду разрушать твою базу. Это... неэстетично. Я превращу её в свой дом.

Кейн щелкнул пальцами. В дальнем конце операционной, где была дверь, стена пошла рябью и растворилась, открывая вход в коридор.

— Добро пожаловать в «ТЕНЬ», Шестой. С этого момента... ты работаешь на меня.

Роскошная тюрьма находилась на вершине шпиля базы.

Вместо железных решеток — силовые поля, невидимые, но непроницаемые. Вместо голых стен — панорамные окна из бронестекла, выходящие на верфи Синдиката. Вместо койки — кровать из натурального шелка.

Кейна не заковали в цепи. Ему дали шелковую пижаму. Ему принесли ужин из ресторана с верхних уровней — мраморное мясо и столетнее вино.

— Это не тюрьма, — сказал Кейн, глядя, как за окном проплывает патрульный крейсер «ТЕНИ».

— Это пентхаус для короля, — ответил Адам.

— А ты теперь король. Они боятся тебя. Страх — это тоже форма контроля.

Кейн подошел к бару, налил себе виски и сделал глоток. Руки больше не дрожали.

— Что они делают? — спросил он, кивнув в сторону окна.

Адам, который теперь не прятался, а просто... существовал в его разуме как вторая личность, ответил:

— Процедура «тихого извлечения». Они не идиоты, носитель. Они поняли, что если распилят тебя, я уничтожу станцию. Поэтому они спустились в реакторный отсек.

Кейн посмотрел вниз, на нижние уровни базы. Там, в самом сердце станции, вокруг гигантского «Ядра» суетились крошечные фигурки техников.

— Они строят саркофаг, — продолжил Адам.

— Поля сдерживания нулевого уровня. Они хотят вырезать меня из тебя по частям, когда ты уснешь, и поместить каждый кусок в отдельный стазис-контейнер.

Кейн усмехнулся, допивая виски.

— Они планируют тихий переворот, пока их бог спит.

— Они планируют самоубийство, — голос Адама стал жестким.

— Они не понимают. Ты — не сейф, в котором я лежу. Мы — единый организм. Если они начнут отделять меня, твое сердце остановится. А если остановится твое сердце...

Кейн посмотрел на свое отражение в стекле. На него смотрел незнакомец. Серые узоры теперь покрывали половину его лица, шею, плечо. Он выглядел как статуя, которая начала поглощать человека, смотрящего на неё.

— ...я останусь без дома, — закончил Адам.

— И тогда я действительно проголодаюсь.

В дверь пентхауса постучали. Не ударили, не попытались взломать. Аккуратный, вежливый стук.

Кейн поставил бокал.

— Войдите.

Гермодверь отъехала в сторону. На пороге стоял Шестой. Он был всё в том же идеальном костюме, но его галстук был ослаблен, а на лице читалась усталость. В руках он держал электронный планшет.

— Наш договор, — сухо сказал куратор.

— Протоколы доступа к «Ядру». Ты обещал.

Кейн жестом пригласил его войти.

— Сначала я хочу обсудить условия моего труда, — сказал он, наливая виски своему бывшему куратору.

— Садись, Шестой. Нам предстоит очень долгая ночь. И нам нужно решить, кого из Директоров «Гелиоса» мы убьем первым.

Шестой сглотнул. Он вошел в «золотую клетку», и дверь за ним закрылась, отрезая его от прежней жизни.

Ловкач поймал не только артефакт. Ловкач поймал всю «ТЕНЬ».