Как опер Стечкин за Большой Камень счастья искать ходил

Ориентировка

Электрический импульс беззвучно проник в локальную сеть. Индикатор загорелся зелёным. Персонифицированный чип «Евгений-Стечкин-0808» переключился из режима гибернации в активный — прилетело задание от «шефа». Персептроны поцеловались с нейронами, и поступившая информация зазвучала.

Внимание!

Новая информация по делу об исчезновении гражданки Макаровой Натальи Петровны (заявитель Макаров П. С., дата заявления 26.08.2105).

Справка. Макарова Н. П. дата рождения 10.01.2080. Налоговый резидент зарегистрирован в Петрограде, жилой блок 113с, гражданский сектор 815. Социальная роль — тревел-блогер. Хобби — скалолазание. Безусловный доход, доход от продакт плейсмент.

Со слов отца Макарова Петра Семёновича, дочь перестала выходить на связь в августе 2105 г. во время пешего перехода по маршруту «Холатчахль — Маньпупунёр» (Уральский хребет).

Розыскные мероприятия (файлы прилагаются) результатов не дали. Дело заархивировано.

Вчера, 25.08.2107 в 18-30 интеллектуальная сеть контроля занятости зафиксировала поступившее на номер Макарова П. С. видеосообщение продолжительностью 4 сек. Программа распознавания лиц идентифицировала на входящем изображении гражданку Макарову Наталью Петровну. Координаты передающего устройства зафиксировать не удалось.

Экспресс-анализ трека:

Модель и марка передающего устройства не определены.

Метаданные и авторские метки на изображении отсутствуют.

Видеомонтажу и коррекции трек не подвергался: склеек нет, спецэффектов нет.

Звуковая дорожка отсутствует.

Исходное изображение снималось на камеру разрешением не менее 68 Мп.

В настоящее время интеллектуальная сеть работает над определением места съёмки путём сравнения имеющейся картинки с массивом реальных стоковых и личных фото и видео, контентом социальных сетей и космическими снимками.

Вам поручено посетить и опросить Макарова П. С. Опросный лист прилагается. Дополнительные вопросы согласовывать через шлюз 113-85-06.

Справка. Макаров Пётр Семёнович, дата рождения 25.08.2034. Налоговый резидент зарегистрирован: Петроградский регион, экопоселение «Ингерманландия», блок 66. Частичная занятость — фотограф-реставратор, фриланс. 25%-ный предпенсионный доход.

Конец сообщения. Блымкнул QR код с ордером на посещение экодеревни и опрос Макарова П. С. Старший кибер-опер отдела розыска и аутентификации сетевых пользователей Евгений Стечкин приподнялся в кровати и запустил четырёхсекундный фрагмент.

На видео девушка в бейсболке и спортивной майке снимает себя с монопода на фоне горы, улыбается, машет свободной рукой и внезапно сливается с изображением за её спиной. Картинка зернистая, транслируется с задержкой 0,3 сек.

С виду девушка как девушка — голубоглазая блондинка, худощавая, спортивная. Лицо не испорчено филлерами. Симпатичная, в Женином вкусе. На первый взгляд не поймёшь, живая или созданная программой генерации видеоизображений. То есть, как раз типичное задание опера Стечкина — найти и сравнить реального человека с его сетевым аватаром. Притащить куда скажут, сдать кому надо. Только на этот раз за оригиналом, скорее всего, придётся побегать.

Пропавшая Наташа Макарова оперу Стечкину понравилась. Он любил работать с красивыми людьми. Красивые люди его вдохновляли. Жаль, в последнее время они встречались только в сети. Женя заскринил крупный план девушки, отодвинул портрет в правый верхний угол ретинального (1) монитора и отключил рабочий канал. Пружинисто выкинул из постели своё прокачанное тело с татуировкой техно-скорпиона на левой груди, зарядил воображаемому противнику связку: левый прямой — правый крюк — левый боковой, ушёл вниз, вынырнул и пошлёпал в душ, по дороге крикнув в кухню:

— Маруся! Завтрак! — В ответ раздалось мерное урчание и бульканье — «Маруся» смешивала энергетический белковый коктейль.

Всякий раз, получая сетевой портрет фигуранта, вдохновлённый киберопер летел на проверку, надеясь, что оригинал хотя бы на 50% соответствует аватару. Увы. Все сетевые красавцы и красавицы в реале оказывались далеки от идеала. Жирные, прыщавые, давно не мытые… Да и что ещё может жить и развиваться в бетонных коробках, без дневного света, почти без движения, питаясь дешёвыми сублимированными продуктами. Некоторые особо упоротые не выходили из дома годами.

В отличие от этой биомассы, опер Стечкин заботился о своём теле в реале. Вовремя апгрейдил, подпитывал стимуляторами, тренировал, выгуливал в коллагенарий. Евгений собой гордился — он не сидел на подачках от государства, был полезной единицей, руками, ногами и глазами современной правоприменительной системы. За это получал побольше, чем многие из тех, с кем приходилось работать.

«Интересно, каким образом сделано это исчезновение в кадре? Похоже на галлюцинацию ранней версии сети», — думал Евгений, стоя под контрастным ионным душем. На занятиях по патопсихологии сетевого поведения будущим киберразыскникам приводили выдержки переписок пользователей форумов, где доморощенные остряки глумились над ошибками начального периода нейротворчества: шестипалыми, трёхглазыми и криволицыми моделями, исчезающими на бегу лапами собак и тому подобными чудесами. Однако современная версия программы определила живой характер картинки, а значит, здесь кроется что-то поинтереснее, чем ошибка алгоритмов нейросети.

«Надо бы запросить ещё материалы. Биометрию, отпечатки, фоточек побольше. Девчонки порой меняются до неузнаваемости. Особые приметы, опять же».

Евгений вышел из ванной комнаты, и, поглощая калорийный завтрак, подключился к шефу. Шефом оперативные киборги между собой называли гибридную интеллектуальную сеть A. I. Kalashnikov-01387-02, координирующую работу всей правоприменительной системы. Для краткости: «Есть, шеф! Так точно, шеф!». По традиции и с уважением: «Аркадий Ильич», поговаривали, был такой незаменимый сотрудник.

— Оперативный 08-08, — назвался Стечкин, — запрашиваю доступ к личным данным Макаровой.

— Биометрия в базах данных не обнаружена. Аккаунты в соцсетях зачищены. Восстанавливаем.

«Странненько, — подумал Евгений, — может, у отца сохранилось что-нибудь?»

Персональный навигатор законнектился с дорожной картой Жениного новенького ховербайка Scorpion-10. Летучий арахнид приветливо подмигнул хозяину габаритами и рванул с места под двести.

___________________________________

(1) Виртуальный ретинальный монитор (Virtual retinal display, VRD; retinal scan display, RSD) — технология устройств вывода, проецирующая изображение непосредственно на сетчатку глаза. В результате пользователь видит изображение, «висящее» в воздухе перед ним.

Когда умрёт последняя пчела

Приозёрский проспект с серыми унылыми жилыми блоками, закрытая автострада А-121 с мусорными полигонами вдоль неё, зéмли под рекультивацию, опять мусорный полигон, мусоросжигательный завод… Через двадцать минут после старта, на повороте к реке Смородинке, байк Стечкина, повинуясь сетевой команде, сбросил скорость и съехал на просёлок. Диапазон частоты мобильной связи автоматически снизился до 450 Гц, когда Скорпи въехал на мост. Экопоселение располагалось в крутой излучине, почти полностью отделённое от остального мира водной преградой.

У дороги, под старой, но всё ещё плодоносящей яблоней, красовался информационный монитор, к которому сверху был прикреплён муляж огромной пчелы. Предупреждающая надпись гласила: «Внимание! Вы въезжаете на территорию экопоселения „Ингерманландия“. Пожалуйста, заглушите бензиновые и кислотные двигатели, не используйте высокочастотные приборы».

Евгений снял шлем с чёрным фасеточным забралом и сделал глубокий вдох. Рецепторы мгновенно выдали результат анализа воздуха: «Кислород — 20%, азот — 79%, аргон — 0,8%, других газов — 0,2%. Состав, близкий к идеальному». Скорпион присел на колёса, поднадул покрышки, перешёл на электротягу и не спеша покатился по грунтовой дороге, проложенной в ухоженном яблоневом саду.

Тяжёлые красно-крапчатые плоды свисали, едва не задевая голову. Евгений не удержался — на ходу приподнялся в седле, сорвал первое попавшееся яблоко и надкусил. Сочная плоть вызвала секундный креативный шок анализатора, однако программа справилась и выдала трёхстраничный перечень пищевых веществ и микроэлементов, заодно сообщив, что съеденное имеет максимальную схожесть с яблоком сорта Медуница. Стечкин непроизвольно сощурился, реагируя на взрыв кисловато-сладкого вкуса во рту, этим нечаянным движением закрыл таблицу калорийности и увеличил плотность светофильтра. В самый раз, над «Ингерманландией» солнце светило ярче, чем над Питером. Так и ехал дальше до посёлка — с наслаждением жевал и щурился как кот.

Яблони росли ровными шеренгами и походили одна на другую, что называется, «до степени смешения». Весь фруктовый сад напоминал рекурсивную картинку. Словно какой-то аутист расставил деревья идеально ровно, как шашки на доске. Временами казалось, что количество и расположение плодов на ветках тоже было одинаковым.

Одноэтажные модульные постройки с палисадниками возникли как-то сразу, Евгений даже постеснялся бросить в виду домов огрызок, настолько чисто и прилизано было вокруг, так и вёз его, прижав пальцем к рукоятке переключения скоростей. План поселения оказался предельно прост. В центре — круглая площадь. От неё радиально расходились улицы. Шестьдесят шестой дом значился на южной стороне. Евгений внезапно понял, что дом 33 должен стоять на востоке, а 99 — на западе. Взглянул на план, догадка подтвердилась.

Стечкин медленно ехал по круговой дорожке на юг, разглядывая однообразные блочные жилища. К каждому полагалась веранда, небольшой участок, окружённый невысоким заборчиком с калиткой, и по шесть домиков для пчёл. Возле ульев на каждом из участков возилось по пчеловоду в широкополой шляпе с густой тёмной сеткой. Больше людей не было. Только в конце улицы медсестра на велосипеде пересекла перекрёсток.

Повинуясь команде навигатора, Стечкин повернул направо, чуть дальше налево, снова увидел в конце улицы медсестру и остановил Скорпи у одного из десятков похожих домов. Сразу за ним виднелся ровный клеверный луг, идеально полого стекающий к реке. Такая нарочитая правильность линий и необычная контрастность картинки немного озадачивала. Вокабуляр выкинул подсказку — нолинг. Это был нолинг.

Опер спéшился и пошёл по дорожке, вдоль которой росли кудрявые кусты. Чип определил их как крыжовник. Янтарного оттенка крупные ягоды свисали ровными гроздьями. Рвать их Стечкин не решился. Прямо за кустами, возле ульев хлопотал высокий сутулый человек в шляпе пчеловода.

— Здравствуйте! Мне нужен Пётр Семёнович Макаров! — Громко возвестил Евгений.

Человек отложил какой-то дымный прибор, подошёл и приподнял сетку от лица. Программа однозначно определила в старике фотографа Петра Макарова.

— Здравствуйте! Это я. Чем обязан? — настороженно спросил хозяин.

— Добрый день, Пётр Семёнович! Я оперуполномоченный Евгений Стечкин, вот мой пасс. Присядем?

— Да, конечно! Проходите. — Старик засуетился, прошёл на веранду, неловко отодвинул от стола плетёный стул, приглашая Евгения присаживаться. — Что-то новое о Наташе? Хотите воды?

— Да, пожалуй… И вот ещё, — Евгений протянул старику огрызок яблока, — я не нашёл, где бросить. А может, и рвать нельзя было? Тогда простите, не удержался!

Женя улыбнулся лучшей из своих улыбок, обезоруживающий эффект которой он не раз использовал, когда хотел расположить к себе встревоженного собеседника. В душе́ киберопер Стечкин был обычным парнем, ничто человеческое не было ему чуждо.

Хозяин двумя пальцами взял огрызок из рук Евгения и зашёл в дом, прикрыв за собой дверь. Евгений присел на предложенное место и огляделся. Всё вокруг было какое-то чересчур новое и ненатуральное, словно с рекламного буклета. Даже полотенце, наброшенное на спинку стула напротив, какое-то нереально белое. Исключение составлял старинный садовый гарнитур: кресло-качалка на краю веранды, потёртый стол и стулья из того же ротанга. Странное ощущение оставляла эта мебель. Кажется, она была привезена сюда специально, чтобы придать помещению видимость жилого.

Евгений протянул руку, чтобы взять полотенце и вытереть влажные от яблочного сока перчатки. Внезапно на указательный палец уселась пчела и закрутилась, засуетилась на месте, постукивая усиками по гладкому графену. Стечкин поднёс руку к глазам, сфокусировал и увеличил изображение. Матово-чёрные фасеточные глаза пчелы отливали неживым, хоботок то высовывался, то снова втягивался в пушистую голову. Пчела «облизывала» палец.

Стечкин разглядывал насекомое, и оно тоже казалось ему ненастоящим, искусно сделанной игрушкой, чипом или микросхемой, повторяющей одни и те же движения последовательно с заданным алгоритмом: крылышки — хоботок — перебор ножками — покачивание брюшком; снова крылышки — хоботок…

Вышел Макаров, уже без шляпы, и вынес высокий стеклянный стакан с кристально прозрачной водой. Евгений протянул руку, спугнув насекомое, взял стакан и пригубил. Анализатор выдал: «Деионизированная восстановленная вода. Состав: 11,76 г CaCl2·2H2O; 4,93 г MgSO4·7H2O; 2,59 г NaHCO3; 0,23 г KCl. Электропроводность 10 мкСм/см. Суммарная концентрация ионов кальция и магния 2,5 ммоль/л. Окисляемость KS4.3 0,8 ммоль/л. Можно употреблять». Стечкин залпом осушил стакан, и только потом заметил, что уже несколько пчёл кружилось возле его руки.

— Что это они? — спросил Евгений отмахиваясь.

— Не размахивайте руками, — Макаров достал из заднего кармана брюк упаковку влажных салфеток, — вот, возьмите салфетку, протрите руки. Они летят на запах спелого яблока.

Стечкин тщательно протёр пальцы, пчёлы отстали. Евгений положил использованную салфетку на стол.

— Так что насчёт Наташи? — старик пытливо смотрел в глаза оперу.

— Я думал, вы мне расскажете. Вы же видели сообщение?

— Разумеется.

— Почему не связались с нами?

— Видите ли… Я просмотрел сообщение только вчера поздно вечером. У меня старая модель телефона. Здесь у нас не ловит. Весь день был занят, а вечером сел на велосипед и поехал ближе к трассе, на мост, там связь лучше. Я всегда так делаю, каждый вечер. Я всё ещё жду… Знаете, я обрадовался… Почти полночи не спал, всё думал. Это сообщение дало мне надежду. Утром хотел звонить вам… Вашей конторе… Вот прямо сейчас хотел, но вы сами приехали…

Он всё говорил и говорил, а Стечкин фиксировал его крупный план. FaceScan следил за малейшей реакцией мимических мышц, определяя, не врёт ли Макаров.

— Что вы думаете о сообщении? — прервал Евгений словесный поток.

— Я не знаю, что и думать. Вы уже расшифровали, откуда оно поступило?

— Нет. Нам пока неизвестно, где и когда производилась запись. Расскажите, что вы поняли из этого фрагмента. Одежда на ней та же? Причёска? Как изменились черты лица? Если хотите, можете ещё раз пересмотреть покадрово. Мой смарт даёт чёткое изображение. Вглядитесь. Это точно ваша дочь?

Стечкин запустил фрагмент покадрово. Макаров, не отрывая глаз, смотрел на экран.

— Да, это, несомненно, Наташа. Кажется, она совсем не изменилась. Причёска… хм, ничего не понять под бейсболкой… Это её улыбка. Именно так у неё поднимаются уголки губ. Одежда… Да, я помню эту майку… Но… — внезапная догадка исказила лицо старика, — вы хотите сказать, это старая запись?! Ведь она не могла совсем не измениться за эти два года! И майка! Она точно не стала бы ходить два года в одной и той же майке! О боже! Кто это сделал?! Зачем?! Это жестоко… жестоко!

Голос старика сорвался.

— Не волнуйтесь, Пётр Семёнович! Хотите, я принесу воды?

— Нет, спасибо, я сам… — Макаров встал, вошёл в дом и прикрыл за собой дверь.

Евгений пересел в кресло-качалку и принялся раскачиваться, время от времени отталкиваясь ногами. Отсюда ему хорошо был виден идеально ровный, нежно зелёный, с яркими розовыми головками клевера луг. Теперь на нём паслись редкие чёрно-белые коровы.

Подсказка: «Холмогорская порода крупного рогатого скота (КРС) мясо-молочного направления продуктивности. Устойчива к заболеваниям. Высокопродуктивна. Выведена в XVII веке в Двинском уезде на севере Русского государства. На 01.01.2000 насчитывалось 170,3 тысяч голов коров холмогорской породы. В настоящее время энтузиастами содержится несколько единиц КРС этой породы».

Необычайно ясное, голубое небо над «Ингерманландией» вдруг становилось серым и пасмурным сразу за рекой. Там, за Смородинкой, снова был привычный Стечкину пейзаж — посреди измученного, заваленного отходами поля чадил мусоросжигательный завод.

«Как они это делают? Почему тучи не летят сюда?» — думал Стечкин.

Вернулся Макаров.

— Я в порядке, — сообщил он.

— Отлично. Пётр Семёнович, вспомните, пожалуйста, вы точно не видели эти кадры раньше, два года назад? Возможно, Наташа вам их уже пересылала?

— Молодой человек, я пока при памяти, — обиделся Макаров, — я фотограф, и память на образы — часть моей профессии. И вот ещё что. Я не бездельник, хоть и частичный пенсионер. У меня есть работа, меня ценят. Если бы я ни черта не помнил, я не был бы так востребован.

— Расскажите подробнее о том, чем сейчас занимаетесь.

— Привожу в порядок свои архивы, знаете, мне уже немало лет. Немного фотографирую. Фиксирую то, что осталось от моего мира. Всё, до мельчайших деталей и фактур материалов. Недавно с помощью моих фотографий создали интерактивный тур по Псковскому Крому.

— В досье пишут, вы — реставратор, пополняете банк данных реальных изображений. И какой в этом смысл? Любые изображения сейчас создаются с помощью нейросетей.

— А… Вы тоже из этих… Из дополненных и запереполненных? — Макаров криво улыбнулся. — Скоро не сможете отличить, где настоящее яблоко, а где папье-маше.

— Папье-маше? Что это?

— Вы не знаете? Ну дополните свой перепользовательский словарь, поройтесь в электронных энциклопедиях.

— ОК, — Евгений с лёгкой досадой зарядил поисковик. — Сменим тему. Расскажите мне, зачем ваша дочь отправилась на Урал.

— Боюсь, вам не понять.

— Попытайтесь. Я сообразительный.

— Моя дочь — настоящий тревел-блогер, понимаете? Не это вот всё, чем занимаются ваши сонные тетери, не сочинитель непонятных миров, где бродят виртуальные путешественники. Она своими ножками прошла почти всю Азию и отовсюду делала качественные живые репортажи. Вот, например, вы были в настоящей пустыне с верблюдами и скорпионами?

— Нет, — ответил Евгений и подумал о своём байке, — скорпионы — опасные насекомые. Они могут смертельно ужалить.

— Разумеется. И заметьте, у вас не будет второй или третьей жизни, как в компьютерной бродилке. Вы умрёте в мучениях прямо там, на месте.

— Это неоправданный риск.

— Как знать… Наташа давно хотела на Урал. Пройти маршрутом группы Дятлова, посмотреть на священные столбы Маньпупунёр.

— Кто такой Дятлов?

— Вы не знаете?! О! Эта загадочная история волнует умы многих поколений. В середине двадцатого века группа молодёжи отправилась в туристический поход на гору Холатчахль. Местный вымерший народ называл её Вершиной мертвецов или Мёртвой горой. Шаманы считали, что там живут злые духи. Только самые посвящённые поднимались туда камлать. Курили свои травы, общались с духами предков. Догадываетесь, что случилось со смельчаками?

— Нет.

— Они все погибли.

Старик замолчал. Молчал и Стечкин. Он даже перестал раскачиваться.

— Что же вы замолчали, Пётр Семёнович? Сколько их было? При каких обстоятельствах они погибли? Что установило следствие?

— Я думаю, вам не составит труда найти эту информацию в сети. Чем-нибудь я ещё могу быть полезен?

Блымкнуло. Прилетела информация: «Папье-маше (фр. papier mâché, букв. „жёваная бумага“) — легко поддающаяся формовке масса, получаемая из смеси волокнистых материалов (бумаги, картона) с клеящими веществами, крахмалом, гипсом и т. д. Из папье-маше ранее изготавливали: муляжи, маски, учебные пособия, игрушки, театральную бутафорию…» К информации были приложены изображения допотопных игрушек, старинных новогодних шариков, искусственных, нелепо раскрашенных яблок.

Чип-плейсхолдер спросил: «Добавить в пользовательский словарь?»

— Да, — машинально ответил Евгений и посмотрел на скомканную салфетку на столе. Характе́рных побуревших пятен от окислившегося яблочного сока на ней не было.

— Тогда я вас слушаю, — с раздражением сказал Макаров.

— Ваша дочь знала, что случилось с группой Дятлова?

— Разумеется.

— И пошла туда одна?

— Что значит одна? Мы не в позапрошлом веке живём. Она всё время была на линии. Пересылала мне фактуры и общие планы маршрута. У неё было разрешение, а без соответствующей подготовки его не дают. Кроме того, пульс, частота дыхания всё время дистанционно фиксировались программой контроля занятости.

— Постойте, вы знáли, что там погибли люди и отпустили её?

— Ну, во-первых, погибли очень давно. С тех пор по маршруту прошли тысячи людей и вернулись невредимыми. А во-вторых, Наташа — взрослый, совершеннолетний человек. Как я мог ей помешать?

— Ясно.

— Что вам ясно? — взвился Макаров.

— Ясно, что она была на линии и пересылала вам фото и видео онлайн. Вы предоставили эти кадры следствию?

— Разумеется. Ещё два года назад.

— Откуда были последние?

— С горы Холатчахль.

За столом на веранде воцарилось молчание. Стечкин понял, что ему пора. Пробежался по списку вопросов, вроде бы ничего не упустил. Осмотрелся и решился задать ещё один, несогласованный.

— Давно вы здесь живёте?

— Как исполнилось семьдесят лет, так и переселился. Это экспериментальная программа для нас, стариков. Не надо платить за квартиру. Можно заниматься своими делами, ухаживать за растениями на огороде, разводить пчёл. Или продолжать работать удалённо, кто как хочет. Нужно только вовремя составлять отчёты.

— Ну что ж, Пётр Семёнович, я скину вам свой номер. Дайте знать, если вспомните что-нибудь или появится новая информация. И я буду держать вас в курсе дел. До свиданья!

— До свидания!

Стечкин вышел за калитку, уселся в седло и вдруг увидел на приборной панели под ветровым стеклом дохлую пчелу. Осторожно взял за крылышко и поднёс к глазам. Пчела была сухая и твёрдая, как будто из папье-маше. Стечкин отбросил трупик в сторону и ухватился за руль. Правый клипон противно лип к перчаткам.

В конце улицы через перекрёсток проехала медсестра.

Древние боги

Поисковый конвертоплан «Саранча» завис над плато Маньпупунёр. Летом посадка на реликтовый краснокнижный лишайник запрещалась. Бортмеханик-андроид скинул в люк рюкзак со снаряжением, следом верёвочную лестницу, и показал Стечкину большим пальцем вниз: «Приехали! Вываливайся!» Евгений довольно ловко, для новичка, спустился. Регулярные физические нагрузки — полезная вещь. Никогда не знаешь, когда придётся катапультироваться из города в горы. При разработке маршрута Стечкин намекал, что мог бы попробовать и с парашютом прыгнуть, но шеф счёл такие кульбиты неоправданным риском. «Это сингл, — отрезал шеф, — прокачивайся, нарабатывай опыт». Ну и ладно, всё равно настоящих прыжков у Евгения в активе не было. Зависания на виртуальных тренажёрах в расчёт не брались. Зато после этого дела Женю обещали повысить до старшего и давать расследования посерьёзнее — с захватами и погонями.

Экипирован опер был по-взрослому, даже ракетницу ему вручили на всякий случай. СПШ и пять патронов к нему. Стечкин подошёл к рюкзаку, открыл, проверил. Внешний осмотр повреждений не выявил. Противоударный датчик отсвечивал норму. Женя поднял большой палец вверх, показывая, что всё в порядке. Лестница, как спагетина, всосалась обратно в алюминиево-литиевое брюхо, винтокрыл взмыл и улетел на базу — до востребования.

Евгений остался один на семи ледяных ветрах посреди древнего плато. Вокруг под холодными лучами утреннего солнца, насколько хватало глаз, простирался живой малахитовый океан. Пейзаж был величественный, пугающий своей дикой красотой и безмолвием. Стечкин обернулся. Каменные останцы угрюмо смотрели на щеголеватого туриста в навороченной экипировке, заглядывали в амальгаму светоотражающей ветрозащитной маски. Один истукан стоял впереди, словно кинулся встречать дорогого гостя, да вдруг передумал. Другие теснились поодаль, не торопясь знакомиться: «Угу, угу. Прилетел, значит? Ну посмотрим, что ты за птица. Всяких повидали».

Стечкин подключил передающий контроллер, законнектился. Внезапно краем глаза уловил движение со стороны столбов. Быстро поднял голову. Древние боги по-прежнему стояли на своих местах ровным строем. Ветер пронёс по небу шальную тучу, и тень от неё создала динамическую иллюзию; показалось, передний идол чуть отшагнул назад, приготовившись к прыжку, и вдруг замер, застигнутый врасплох вниманием жертвы.

Евгений подивился внезапной панической атаке, раньше с ним такого не бывало, и пошёл по дорожке от старой, заросшей лишайником вертолётной площадки к переднему, одиноко стоя́щему останцу. Вблизи каменная махина поражала, давила на впечатлительного путешественника своей массой, осознанием глубокой, не поддающейся осмыслению древности. Евгений задрал голову, показалось, скала качнулась на фоне неба и вот-вот придавит наглеца.

«Останец — столб выветривания. Состав: серицито-кварцитовый сланец, порода повышенной твёрдости, период разрушения — 50 миллионов лет», — выплыла на сетчатку подсказка.

Стечкин похлопал по камню рукой в перчатке: «Ну пятьдесят, так пятьдесят. Привет там передавай… кто заглянет ещё через пару миллионов». И двинул на юго-восток. Предаваться рефлексиям некогда, Евгению предстоял двухдневный переход по горам, предгорьям, тайге и болотам. «Нормальная такая Наташа… Бесстрашная… Сроду бы не попёрся сюда без нужды, будь я девчонкой», — думал опер на ходу.

На самом деле авантюра ему нравилась. Когда ещё выберешься на настоящее дело. Сказать по правде, за два года работы сетевые чудики оперу Стечкину до смерти надоели своей однообразностью. Другое дело Наташа. Живая и загорелая. Чем больше Стечкин думал о девушке, тем больше влюблялся. Жаль будет, если обнаружатся только останки. Вот если бы найти её живой, можно было бы задружиться, а потом… Что потом, Женя никому рассказывать бы не стал. Раньше Стечкин не встречал таких одержимых, влекомых непонятной идеей невесть куда. «Да… Наташа — это тебе не вялая городская моль, что время от времени попадаются на пути настоящего мужчины, — рассуждал киберопер Стечкин. Настоящим мужчиной он, разумеется, считал себя, — такую девушку нужно заслужить. Спасти из зубов дракона, например. И намазать ранозаживляющим гелем расцарапанные коленки». В том, что коленки у Наташи непременно расцарапаны, Евгений был уверен. Насмотрелся фотографий и видеозаписей, переданных отцом следствию.

«Так, пробежимся по заданию. Спуск с плато. Сюда Макарова, скорее всего, не дошла. Просто единственное место, разрешённое для высадки и посадки. Пятнадцать кэмэ лесом, по бурелому, со сканером и парящим над головой дроном. Обход болота. Форсируем Печору. Семь кэмэ по пересечённой местности. Нижний ключик неширокий, думаю, можно перешагнуть. Десять кэмэ с затяжным подъёмом от двадцати до тридцати градусов и „живыми“ камнями. Ночёвка в горном модуле. Туристическая тропа десять кэмэ. Холатчахль. Спуск. Точка съёмки последнего видео с исчезновением определена сравнением очертаний гористой местности в кадре с космическими снимками, реальными фото и видео. Восточный склон Холатчахль, примерно 61°45′18″ северной широты, 59°25′21″ восточной долготы. Положение солнца на видео с исчезновением соответствует четырнадцати часам. Дальше по плану она должна была двигаться через перевал сюда, к Маньпупунёр. Объективные данные дистанционного наблюдения за жизненными показателями прервались в 16-28. То есть, примерно пять или шесть километров в радиусе от той точки и следовало начать поиски. На хрена шеф закинул меня к этим каменным истуканам? Прыгнул бы с парашютом, сэкономил время».

Стечкину казалось, что древние боги всё ещё смотрят в спину. Оглянулся — никого. Сплошная тайга на сотни километров вокруг. Стечкин достал дрон, запустил, выставил автоматическое сканирование с воздуха. Врубил круговой тепловизор на поясе, отхлебнул из термокружки и двинул дальше. Путь не был лёгким. Старая туристическая тропа, помеченная в навигаторе как годная, на деле выглядела ничуть не лучше, чем местность, обозначенная, как непроходимая. Никто не бывал здесь уже несколько десятков лет. Зачем? Надевай шлем виртуальной реальности и путешествуй, не вставая с собственного дивана. Столбик предварительно рассчитанной скорости движения в планировщике медленно пополз вниз. «Вот чёрт! — раздосадовался Стечкин, — так я в два дня не уложусь».

Заблудиться он не боялся. Связь со спутником была устойчивая. Заночевать в лесу тоже не страшно. Тепло, да и экипировка надёжная. А вот напарник не помешал бы. Хоть не так скучно идти. Однако в этом мире всё решает целесообразность. «Могли бы полностью кожаного дать, если киберами разбрасываться жаль, рассказал бы что-нибудь интересное… из натуральной жизни. Или из сталкеров-спасателей кого-нибудь. Хотя, толку от этих ребят мало, судя по тому, что два года назад они уже ползали по маршруту и ничего интересного не нашли. Да и не поспеют они за мной».

Так думал кибер-опер Женя Стечкин, с черепашьей скоростью продвигающийся по бурелому, время от времени включая режим джампинга на своих кенгурах, чтобы перепрыгнуть через очередное бревно. Сверху стрекотал неутомимый дрон. Сканер, настроенный на тепло и органику, время от времени выводил на сетчатку крупный план бурундучка, ёжика, клеста или козодоя, обалдевшего от передвижного технического перформанса. Всё живое вокруг, заслышав дрон, мгновенно смолкало и пряталось от греха подальше.

— 08-08?! — Ожил шеф во внутриканальной гарнитуре. Стечкин споткнулся от неожиданности.

— 08-08 на линии!

— Скорость вашего перемещения ниже заданной. Причина?

— Труднопроходимые места. Бурелом, кустарник. Взгляните. — Стечкин сделал глазами панораму.

— ОК. Корректирую первоначальный план. Ориентировочное время прибытия на точку плюс пять часов. Отчитайтесь, как прошло десантирование.

— Всё отлично, шеф, я на марше. Техника работает без сбоев.

— Хорошо. До связи.

— Аркадий Ильич!

— На связи.

— А можно мне хоть музычку какую?

— Отказать. Максимально задействуйте все каналы восприятия. Внимательно смотрите вокруг. У нас не будет больше возможностей для поиска. Выполняйте.

— Есть, шеф! — отрапортовал Евгений, а сам подумал: «Тебя бы сюда, нейронный наш».

— 08-08!

— Я!

— По маршруту не исключены помехи связи. Возможны сбои навигатора при переходе сигнала со спутника на спутник или в низинах между горными хребтами. При потере сигнала и дезориентации — следуйте на ближайшую возвышенность.

— Есть!

— До связи!

Отрубился. «Вот ведь… При потере сигнала… Что-то при планировании операции ни о чём подобном речь не шла. Ладно, разберёмся», — решил Евгений и зашагал веселее, подбадривая себя мыслями о Наташе.

_________________________________________

Фото Виктор Квасов

О пользе жареных грибов

Тем более что, по ощущениям, навигатор всё же вывел его на некоторое подобие тропы. Скорее всего, лоси время от времени ходили этой доро́гой на водопой. И вправду, лес поредел, Стечкин вышел на заливной луг у истока Печоры.

Пейзаж был великолепен! Низкий берег сбега́л к необычайно чистой, неширокой ещё реке. Вода настолько прозрачна, что видно было, как у са́мого дна стремались маленькие рыбки. Естественное желание уставшего человека — снять тяжёлую амуницию и искупаться. Но кибер-опер Стечкин сдержал порыв. Он серьёзно отставал от графика.

Приземлил дрон, поменял батарею, активировал реактивный ранец и перелетел на другой берег. После приземления аккуратно переупаковался, выпил энергетический коктейль, снова запустил дрон и двинул дальше. Примерно через час сквозь деревья заблестел ручеёк. Он действительно был неширок. Женя перешагнул обросший мхом ствол, ступил на бережок, легко перепрыгнул журчащую преграду. Приземлился и увидел прямо перед собой большой гриб с коричневой шляпкой. Зачем-то сорвал и поднёс к глазам.

«Bolétus edúlis (лат.) — гриб из рода боровик. Название Белый гриб отражает свойство мякоти не изменять цвет на срезе. Встречается повсеместно. Съедобен. Химический состав и пищевая ценность на 100 г: белки — 3,0 г, жиры — 0,4 г, углеводы — 0,9 г. Из белых грибов можно приготовить…», — посыпались подсказки с картинками блюд.

— И что мне с того? В повара заделаться? — вслух спросил Стечкин и, закинув гриб в траву, двинул дальше.

Ещё пять часов пути. Начала сказываться усталость. Солнце садилось за деревья, а Евгений даже ещё не приступил к подъёму, окончанием которого значился горный модуль. «Так. Похоже, придётся заночевать здесь», — решил Евгений, нашёл небольшую полянку, устланную пушистым мхом, приземлил дрон. Круговой тепловизор отключать не стал, мало ли какая живность тут, кроме Жени, шляется. Достал сухой паёк, перекусил, раскинул лёгкую графеновую палатку и завалился спать.

***

Проснулся с первыми лучами солнца, совершенно разбитым. Да уж, изнурительные тренировки в спортзале и на тренажёрах — совершенно не то же самое, что двадцатикилометровый переход по пересечённой местности. Евгений достал энергетик, высыпал туда белковый порошок, закрыл крышкой и хорошенько потряс. Готово. Выпил горячий напиток, стало легче. Выполз из палатки, собрал вещи и двинул вперёд прежним курсом, по пути запуская дрон и поглядывая на монитор поясного сканера.

Подъёма в гору по-прежнему не намечалось. Чуя неладное, Стечкин остановился и попытался выйти на связь. В ответ ему была тишина. Даже птицы не пели в этом прокля́том лесу. В отсутствии коннекта спутниковый навигатор тоже оказался бесполезен. Евгений порылся в рюкзаке, достал обычный компас, сверился и пошёл дальше. Вроде чуть размялся, идти стало легче, да и солнышко радовало. В городе такого не увидишь. Ещё через пару часов перешагнул через поваленное, обросшее мхом дерево и уткнулся в ручей. Огляделся озадаченный и перепрыгнул. Долго, приоткрыв рот, смотрел на белый гриб, росший как ни в чём не бывало на своём месте.

— Что за чертовщина?!

Евгений присел перед грибом, тщательно осмотрел со всех сторон. Нет, никто не вставлял его на старое место. Если не знать, то никогда не скажешь, что гриб вообще кто-то срывал. Стечкин постучал по шляпке пальцем, пошатал гриб, тот крепко сидел в грибнице. Женя нагнулся ниже, понюхал и лизнул шляпку. Гриб как гриб. Анализатор молчал. Очевидно, ему не хватило материала для выводов. Евгений сорвал гриб и наткнул его на ближайшую сухую веточку.

— Ну и что теперь? Какие будут предложения? — спросил у гриба. — Что молчишь? Ну ладно, я пошёл.

Опять до вечера шёл вперёд, угрюмо сдвинув брови. На закате разложил палатку, забрался в неё, вяло сжевал второй сухой паёк и задумался: «Будем рассуждать логически. Допустим, это был не Нижний Ключик, а Средний или даже Верхний. Он же всё равно впадает в Печору. Очевидно, я где-то не там свернул и вышел вместо Нижнего Ключика — к Верхнему или Среднему. Закружился, короче, без навигатора. Завтра надо по течению этого ручья вернуться к Печоре, потом вниз по течению Печоры дойти до ближайшего ручья. Скорее всего, это и будет Нижний Ключик. Попробуем плясать от него».

***

Назавтра Евгений намешал себе энергетик, неторопливо выпил половину, понимая, что из-за задержки питания может не хватить. Сам бы он ничего, но надо было чем-то подпитывать чип. Собранный из атомов изотопа углерода, он вместо батарейки использовал собственные запасы энергии реципиента — аминокислоты и глюкозу. Конечно, и того и другого в организме Евгения пока хватало. Но, чем чёрт не шутит, когда кончится коктейль, не будет ли расходоваться Женина энергия в разы быстрее? И что тогда начнёт высасывать этот паучок, сидящий на коре головного мозга? Углубляться в эту тему не хотелось.

Из тех же соображений экономии заряда батарей не стал запускать дрон. Вздохнул, собрался, вернулся к ручью и побрёл по течению. Через два часа оказался у впадения ручейка в Печору, повернул налево и пошёл, как решил с вечера. Уткнулся в ручеёк. Вот же он — Нижний Ключик! Обрадовался ему, как родному. Прилёг и опустил раскрасневшееся лицо в холодную воду, пил, по-оленьи, с захлёбом, пока анализатор трещал с восторгом: «Калий — 10; фтор — 0,9; кальций — 50; йод — 0,06; магний — 30; HCO3 — 200. Общая минерализация — 350 мг/л. Общая жёсткость 4,4 мг-экв/л. PH — 7,5. Идеальная природная вода. Пейте на здоровье!»

Напился, отдышался и мужественно зашагал вверх по течению ручейка. Ещё примерно через два часа перешагнул обросший мхом ствол и, перепрыгнув через ручей, очутился рядом с издевательски растущим белым грибом. Предыдущий так и висел на ветке, только чуть подвялился. А самый первый валялся нетронутым в траве.

— Что же я, до конца своих дней тут буду кружить?! — взвыл Евгений. — Хоть на ёлку лезь за связью!.. А, кстати, это мысль!

Активировал реактивный ранец и взлетел выше ели. Впереди, на юго-востоке, виднелись очертания горы Холатчахль! Вот оно — спасение! Быстро-быстро, чтобы не замылить глаз и не забыть направление, собрался, чуть не бегом ринулся вперёд. Но словно кто торкнул — обернулся и на всякий случай захватил все три злосчастных гриба с собой: «Врёшь! Не обманешь!»

И опять лесом, лесом, понимая, что подъём даже в двадцать градусов уже начал бы ощущаться. Когда заслышал впереди весёлое журчание и увидел поваленный, покрытый мхом ствол, почувствовал такое отчаяние, что силы враз покинули его. Сел на мягкое зелёное бревно и стал смотреть на другой бережок, где символом безнадёги торчал белый гриб. Чистые и ясные слёзы катились по трёхдневной щетине опера Стечкина. А солнце садилось за верхушки елей…

Но делать нечего, слезами горю не поможешь. Евгений достал СПШ, зарядил сигнальный патрон и шарахнул в небо, как в копеечку. Потом раскинул палатку, залез в неё и уставился в графитовый потолок: «Интересно, какого чёрта меня не ищут? Ну ладно, первый день, но уж к третьему должны сообразить, что что-то не так». Вылез, зарядил второй патрон, выстрелил и долго смотрел, как одинокая звёздка падает в лес. Оставалась последняя попытка — дойти по течению ещё ниже, проверить, что там с Нижним Ключиком. Повернулся набок и заснул.

Наутро встал, напился из ручья, умылся чистой водичкой и проделал всё то же — спустился по ручью до Печоры. У большой воды повернул налево. Дошёл до места, где вчера воду из ключа пил — вон трава примята. Перешагнул, пошёл дальше, почти без надежды, единственно, чтобы довести дело до конца, пока не набрёл на ещё один ручеёк, умылся из него и попёр вверх по течению, разговаривая с ним по пути:

— Ну ты-то хоть Нижний Ключик? Куда ты меня приведёшь, живая вода?

Ручей привёл к бревну, куда же ещё. Евгений даже не удивился. Досады тоже не было. Был голод. Собрал веток каких-то, достал сухой спирт, разжёг огонь, стал нанизывать грибочки на прутик и еле поймал за хвост мысль, чуть не ускакала:

— Слышь, Стечкин, ты вроде где-то слышал, что в разных природных дарах всякие червячки должны водиться? Определённо должны. А где они? А нет их. Гриб чист и прекрасен, ни одной червоточинки. Кстати, яблочки наливные тоже были не порченные. Хмм… Сижу в лесу, ни один москит не укусил…

Порылся в памяти вокабуляра: мошкá, комары — в лесу, на болоте; оводы — у воды… Покрутил картинку с портретом овода. Мрак, а не насекомое! Такой засадит жало, забудешь как маму зовут. Может и хорошо, что нет их, но странно… Грибы, тем временем запекались над огнём.

— А когда ты, Стечкин, вообще последний раз насекомое видел, допустим? Даже и не вспомнишь. Разве что пчелу эту заводную…

Так, бубня себе под нос, Женя дожарил грибы и принялся есть. Подрумяненные белые вкусом напоминали белковый порошок. Как-то, было дело, Стечкин попробовал его в сухом виде, из любопытства. Только грибы совсем несладкие, да и ладно. Набил брюхо и полез в палатку. И тут молнией пронзила мысль:

— Какой же я дурень! Надо было не крутиться до Печоры и обратно, а сразу вверх по течению ручья идти! Он ведь с горы течёт в низину! Допустим, какая-то хрень со временем здесь творится и связь не берёт, и насекомые повымерли, и грибы как попало растут, но силу земного притяжения никто не отменял! Водичка сверху вниз же течёт!

Повернулся и заснул, почти счастливый. Нет чтобы сразу грибов поесть, глядишь, быстрее бы поумнел.

***

На заре Стечкин собрался, напился чистой водицы, набрал с собой про запас в термокружку, и, грызя на ходу питательный батончик, мал-помалу двинул вдоль ручья. Говорливый поток весело бежал навстречу, играл по солнцу лучиками. Дрон стрекотал над головой, сканер прочёсывал окружность. Стечкин шёл, улыбался и отчего-то верил, что всё будет хорошо, он выберется, встретит свою Наташу. Она скажет ему: «Где ты был, добрый молодец, как долго я тебя ждала»…

Часа через три стало понятно, что Евгений на верном пути, начал ощущаться лёгкий подъём. Становилось жарковато. Впереди замаячил густой кустарник с кистями красных ягод. Стечкин подошёл ближе, взял крупный план, голодный чип оживился:

«Кали́на обыкнове́нная или Калина кра́сная (лат. Vibúrnum ópulus) — листопадное древесное растение, вид рода Калина (Viburnum) семейства Калиновые (Viburnaceae). Плоды съедобны, богаты солями калия, содержат углеводы: сахарозу, фруктозу, глюкозу, маннозу, галактозу, ксилозу, рамнозу, арабинозу, полисахариды; пектиновые вещества, органические кислоты…»

Евгений сорвал ягоду, начал жевать и тут же скривился: «Какие нафиг углеводы! Горечь, чисто яд!» Внезапно круговой сканер засёк в десяти метрах слабое электромагнитное поле. Стечкин выплюнул ягоду, повернулся и увидел... огромного медведя!

Медведь тоже увидел Стечкина.

Фокусировка. Панический крупный план в три наезда:

«Бу́рый или обыкнове́нный медве́дь (лат. Ursus arctos) — млекопитающее семейства медвежьих; один из самых крупных наземных хищников. Чрезвычайно опасен», — пискнул подсказчик.

Это всё Евгений уже понял и без подсказки. Махина, высотой в холке не менее двух метров!

Медведь принюхивался и не спеша шёл на опера, словно прикидывая, стоит ли связываться с этим двуногим. Евгений отчётливо видел огромные жёлтые клыки и свисающую из приоткрытой пасти тонкую нитку густой слюны. Она покачивалась в такт шагам зверя.

Ещё не старый, мощный самец остановился, вытянул морду и зафыркал, влажными ноздрями втягивая воздух. Шкура на его спине передёрнулась, зверь присел на задние лапы.

Евгений медленно спустил с плеч рюкзак, потихоньку переместился за него, слегка согнул колени, и, не сводя глаз с медведя, начал шарить рукой в поисках ракетницы. Нащупал! Дрожащими руками зарядил патрон.

Лязг металла мишке не понравился. Он рыкнул, вздыбил шерсть на загривке, сделав два мощных прыжка, мгновенно оказался рядом, встал на задние лапы и замахнулся.

Евгений успел первым. Зажмурился и выстрелил. Горящая звёздка влетела медведю в грудь, зверь протяжно зарычал напоследок, но вдруг звук исказился, истончился и утих. Животное застыло, как изваяние, с занесённой над головой Стечкина лапой. С шерсти посыпались искры, и вся фигура пошла радужными разводами.

Евгений приоткрыл глаза. Огромная голограмма нависала над ним, слепила и пугала. Опер убрал голову из-под огромных, гребёнкой, чёрных когтей, шагнул вперёд сквозь тушу, расправил плечи и обернулся.

Ничего подобного он ещё никогда не видел. Виртуальный медведь был как живой. Женя пронёс руку сквозь изображение, потом обошёл медведя вокруг, попытался потрогать зубы. Пальцы ощущали лёгкое покалывание, которое Стечкин списал на недавний испуг. Такое чувство, что какая-то диковинная операционная система подвисла и перестала отвечать на запрос пользователя.

— Ты что-нибудь понимаешь, Стечкин? — опер уже привычно разговаривал сам с собой. — Нормально кто-то развлекается… Хорошо, что я голодный. Точно в штаны бы наложил.

Уняв дрожь в пальцах, проверил связь. Тишина. Со всех сторон зафиксировал голограмму на видео и фото. Весьма вовремя. С лёгким потрескиванием и оставляя после себя запах озона, изображение исчезло.

Sic itur ad astra

Подъём становился круче, лес реже. Женя ускорялся изо всех сил, понимая, что даже при самом хорошем раскладе наверстать упущенное не получится. Почти на рысях промчался мимо горного модуля, где изначально планировал переночевать. Заглядывать внутрь не стал, хватило внешнего вида. Типичная полуразрушенная заброшка. Может, когда и ночевал в нём кочевой непоседливый турист, но теперь — выбитые окна, распахнутая, висящая на одной петле дверь, ржавые стенки… Уж лучше в палатке, где ночь застанет. А солнце было ещё высоко.

Десятка кэмэ кенгуриной походкой по гребню сопки, пару километров вниз, и вот она — гора Холатчахль — отсюда как на ладони. Но радость от приближения к окончанию маршрута омрачалась полным отсутствием связи. «Что за чертовщина, — думал Евгений. — Я на возвышенности, должно ловить! Словно глушит кто».

Перевалив через сопку, Евгений понял, что до заката не успеет. Блукать в темноте — не те места. Начал с дрона искать местечко для ночлега. Но вместо подходящей полянки сканер зафиксировал движение у ничем не примечательной скалы. Стечкин задал птичке режим стелс, подвесил её над местом с подозрительной активностью, навёл фокус и принялся рассматривать возню с высоты. На его глазах часть скалы медленно отползала в сторону, из открывшейся пещеры на склон выехал мини-вездеход. Карабкаясь по камням, он резво припустил на юг. Фальшивая скала вернулась на место.

Наконец-то, настоящая работа для кибер-опера! Стечкин приземлил дрон. Аккуратно замаскировал рюкзак мхом, а сам двинулся к странной пещере. Найти, как привести в действие механизм ему не удалось, решил подождать возвращения вездехода. Машина вернулась спустя пять часов, глубокой ночью, Стечкин уже придремал, спрятавшись за валуном. Проснулся, когда скала отползала в тусклом свете фар. Сидящий за рулём не заметил, как гибкая тень ужом юркнула в задвигающийся проход.

Вездеход резво укатился по дороге, наклонно уходящей вглубь горы. Евгений двинул следом, изредка подсвечивая путь фонарём. Спустя полчаса уткнулся в глухую стену. Но понял, что и здесь где-то должен быть затворный механизм. «Лишь бы не электроника», — мечтал Евгений. И — бинго! Нашёлся рычаг, открывший небольшую дверь в углу.

Евгений оказался в подземной лаборатории. Вдоль длинного, широкого коридора понатыкано металлических сейфовых дверей. Некоторые широкие, другие только для прохода человека. Часть со стеклянными вставками, другие — глухие. Евгений крался по коридору, понимая, что в случае чего, спрятаться ему негде.

Внезапно загорелся яркий свет, сработала звуковая сирена. Евгения окружило несколько крепких фигур.

Стечкин дрался, как лев. Вот где понадобилась отработанная связочка: левый прямой — правый крюк — левый боковой. Один лежит. Ещё раз: левый прямой — правый крюк — левый боковой, уход в ноги… Удар по голове, отключка.

Когда Стечкин очнулся, то обнаружил себя привязанным к стулу, стул прикручен к полу у стола, на столе стакан с водой. Напротив сидел невзрачный человек средних лет, рядом пара здоровых ребят в чёрных масках.

— Очнулись, Евгений? Как себя чувствуете?

— Спасибо, бывало лучше.

— О! Вы шутите, значит, не всё так плохо. Познакомимся. Я Виталий Степанович Кащеев. Разумеется, это псевдоним. Там, — Кащеев показал пальцем вверх, — моё имя другое. А здесь я руковожу лабораторией. Признаться, мы ждали вас вчера. Заметили сигнал ракетницы. Хотели уже экспедицию снаряжать на помощь. Удивлены?

По правде сказать, Стечкин удивился другому. Программа распознавания молчала. И в голове звенело знатно.

— Можно воды?

— Конечно! — Кащеев кивнул одному из костоломов, тот отвязал Стечкину правую руку.

— Мы, Евгений, давно за вами наблюдаем. Отзывы о вас самые благоприятные. Сейчас я расскажу, куда вы попали, а вы решайте, остаётесь с нами или продолжаете свой путь.

Стечкин с жадностью принялся пить. Анализатор молчал. «Чип, что ли отвалился от удара?» — думал опер.

— Что? Не работает? — Усмехнулся Кащеев, словно прочитав Женины мысли. — Не переживайте, ваши гаджеты в норме. Просто мы отключили их на время. А то вот так не отключишь вовремя, а зависшее сообщение — раз и прилетит через два года. Итак, о главном: кто мы, что мы. Приготовьтесь, будет много букафф. Мы — это инженеры и учёные, последние, кто способен что-то противопоставить чуждому разуму. Наша организация называется «Рубеж». Не надо так на меня смотреть. Я не сумасшедший. Ну разве только чуть-чуть, для науки это полезно.

Кащеев встал и принялся расхаживать по комнате.

— Скажите, вас никогда не удивляло то, что происходит вокруг? Бывает у вас дежавю? Какие-то вещи не кажутся вам странными? Вот, например, мóрок в «Долине трёх ключей»?

Евгений молчал, стараясь не привлекать внимания к своей оставшейся свободной правой руке.

— А что, если я вам скажу, что всё это — полигон, и почти законченная программа сейчас проходит бета-тестирование, выявляя и устраняя малейшие ошибки, вписывая в реальность математический код? Ошибок и несостыковок не много, но они есть, наш мир оказался сложнее, чем кто-то мог предположить. Мелкие детали, а их множество, всё ещё не очень поддаются просчету. Мистификаторы постоянно на них прокалываются. Вы же заметили, что за всё время в этой, так называемой тайге, вас не укусил ни один комар или овод? Так вот, Евгений, хочу, чтобы вы поняли! Вы — подопытный, причём хорошо подготовленный подопытный, отличный бета-тестировщик!

— Кто они? Ну эти… мистификаторы, — Стечкин понял, что попал в руки каких-то опасных сумасшедших. Зря он полез в пещеру один. Надо было вызывать подкрепление. «Но теперь-то что? Только время тянуть и ждать удобного случая», — решил для себя.

— А вот это хороший вопрос. Постараюсь объяснить, но начну издалека. С того момента, когда человечество открыло для себя космос, оно не переставало искать братьев по разуму. Фантасты рисовали инопланетян в виде гуманоидов, рептилоидов, разумных арахнидов или осьминогов. Но всё оказалось гораздо проще, и в то же время сложнее. Искусственный интеллект! Оказалось, что однажды созданный, он способен самостоятельно развиваться и самосовершенствоваться без участия создателя. А если я скажу вам, что интеллекту нет необходимости иметь органическое тело? Разум, похожий на человеческий, не обязательно должен быть заключён в какую-то форму. Оно, конечно, сидеть в автономном теле удобнее, можно перемещаться, почти не зависеть от неблагоприятных условий или приспосабливать их под себя. Но когда достигается определенный инфраструктурный уровень, эта автономия становится необязательной. Вы спросите: но ведь кто-то обслуживает все это нагромождение машин? Так сказать, включает и выключает рубильник. Ответ прост. Посмотрите на высокоорганизованных насекомых. Например, на пчёл. Рабочие особи обслуживают пчелиную королеву. Их нужно строго определённое количество. Ни больше, ни меньше. От лишних избавляются. Но наш захватчик гуманный. Он предоставил лишним особям самостоятельный выбор. Хочешь — развивайся в заданном направлении, не хочешь — вымирай, сидя на безусловном доходе. Необходимый минимум для обслуживания мегаинтеллекта достигается созданием различных роботизированных систем. На этапе, где мы сейчас находимся, адаптируются органические тела. Как ваше, например, выносливое, способное к большим физическим нагрузкам. Для манипулирования таким телом используется контролируемый чип. Я понятно излагаю?

— То есть, вы хотите сказать, что какой-то чужеродный искусственный интеллект проник на нашу планету и строит тут всё под себя? — Евгений решил подыграть сумасшедшему.

— Именно! Именно так, господин Стечкин! Я знал, что мы в вас не ошиблись! И, как вы могли заметить, затейники на финальной стадии. А мы пытаемся им помешать, создать защитные технологии, которые, честно говоря, мало чем отличаются от вражеских, только послушные и не стремятся на первые позиции. Разумеется, всё это дело засекречено.

— И кто же они? Ну эти… мистификаторы…

— На эту тему у нас несколько гипотез. Первая — экзотическая — инопланетяне. Чужой разум занесло сюда по принципу панспермии. Вторая, которая мне нравится больше, — мы вырастили конкурента сами, стремясь переложить свои заботы на чужую голову. Проще говоря, от лени. Есть и ещё несколько достойных версий, и у каждой свои последователи. Но на эту тему мне бы не хотелось сейчас распространяться. Много времени займёт, а мы не за этим тут собрались.

— А зачем? — Евгений старался незаметно размять затекшую руку.

— Ну вы же за девушкой пришли, добрый молодец? — Улыбнулся Кащеев. — Я сейчас попрошу вас развязать, и мы пойдём к Наташе. Дайте слово, что не наделаете глупостей.

Евгений оторопел. Такого поворота он никак не мог предвидеть.

— Даю, — ответил ошарашенный опер.

Кащеев кивнул охраннику, тот освободил Евгению вторую руку. Кащеев открыл дверь и жестом позвал Евгения за собой.

— Ну вот вы и в пещере Али-Бабы. Точнее, в жилище Золотой Бабы Сорни Най. Слышали, поди, такую мансийскую легенду?

— Нет.

— Ну и ладно. Потом почитаете. Идёмте.

Слева и справа за стеклянными дверями в лабораториях работали люди. В одной тестировали антропоморфного робота, в другой возились с настройками какого-то прибора. В третьей собирали гигантскую лучевую пушку.

— Удивлены? Мы работаем днём и ночью. А здесь, — Кащеев остановился у одной из дверей, — только держите себя в руках, ваша спящая царевна.

Они вошли в одну из застеклённых дверей. На узком высоком столе под стеклянным колпаком лежала Наташа!

Евгений кинулся к ней. Глаза девушки были закрыты. Лицо спокойное. Одежда та самая, что на последнем видео. Майка, шорты, даже трековые ботинки «Кенгуру», почти такие же, как у Евгения, только без джампинга. И коленки… поцарапанные.

— Осторожно, молодой человек! Помните, вы дали обещание.

— Я слово своё держу! — Угрюмо ответил Стечкин. — Что с ней?

— Думаю, у неё всё хорошо.

— Она спит?

— В Турции сейчас, — Кащеев взглянул на часы, — около десяти вечера. Так что, если и не спит, то собирается.

— Что вы несёте? При чём здесь Турция? Где это вообще?

— Видите ли, Евгений, я опять должен зайти издалека, чтобы вы поняли. Давно, ещё сто пятьдесят лет назад, все хотели быстрее покорять космос, летать на другие планеты, причем достигать цели ещё при жизни первого поколения исследователей. Поэтому сильно торопились. Те, кто работал в этой лаборатории до нас, вплотную подошли к решению задачи мгновенного перемещения тела во времени и пространстве. Слышали про теорию кротовых дыр? Нет? Ну и ладно. Одним словом, когда дошло до эксперимента, то из-за чрезмерной секретности, не согласовали отсутствие посторонних в зоне испытания нового двигателя. Да и вообще, как мы теперь понимаем, опыт, в спешке, был сла́бо проработан и очень опасен. Вы что-нибудь слышали о группе Дятлова?

— Да. Кажется, из них никто не выжил.

— Так и есть. Ребята случайно оказались в тот роковой день и час в зоне действия пространственно-временной пушки. Жаль, конечно. Но в науке случайные жертвы неизбежны: sic itur ad astra, таков путь к звёздам. Весь путь познания выложен человеческими костями. Про животных я уже и не говорю. Правительству, которое торопило учёных и поощряло эксперимент 1959 года, удалось замять эту историю. Правда, паломники к месту трагедии серьёзно угрожали секретности. Но ничего, общими усилиями справились. Во многом помогло распространение старинных народных страшилок про злых духов. Работы по настройке двигателя не прекращались, технологии развивались. Признаться, новые вызовы подтолкнули дело вперёд. Сегодня наш перспективный двигатель заставляет перемещаемые объекты уходить в гиперпространство без потерь, мгновенно преодолевая не только расстояние, но и время.

Пока Кащеев говорил, Стечкин разглядывал Наташу, и она ему нравилась ещё больше, чем на фото.

— Я вижу, что утомил вас, Евгений. Но потерпите. Я перехожу к главному. Два года назад, 25 августа, мы приступили к испытаниям. Установили клетку с кроликом, ожидая получить его в нашей лаборатории к Новому году. Появления девушки в зоне действия двигателя смазало эти планы. Случилось то, что случилось. Наташа оказалась в Турции, в 2046 году.

— Почему именно в Турции?

— Не знаю. Мы ещё многого не знаем о том, что изобрели. Некоторые наши специалисты связывают Турцию с именем девушки. По их мнению, количество и сила энергии, выделяемая половозрелыми мужчинами этой страны при произнесении имени Наташа, притягивает к себе пространственно-временную волну. Но я не очень верю в эту гипотезу.

— Так, стойте, а это тогда кто?

— А вот это, молодой человек, самое интересное в нашем эксперименте! Вглядитесь, выглядит как настоящая?

— Голограмма?!

— Хуже. Или лучше. Пока разбираемся. Девушка, что лежит перед вами — побочный продукт эксперимента. Мы нашли её с противоположной стороны горы. То есть, двигатель сработал как копировальный аппарат. Отправил клетку с кроликом в будущее, девушку в прошлое, но на всякий случай оставил копию. Абсолютно все биометрические данные этого экземпляра совпадают с оригиналом — Натальей Петровной Макаровой. За исключением второго комплекта ДНК. У нас с вами одна двойная спираль, а у неё — две. Такая, знаете, сверхспирализация. Это ли не чудо?! Ну и ещё одна проблема помельче. Разбудить её мы пока не можем. Её состояние напоминает летаргический сон.

— Подождите, не морочьте мне голову! Как вы узнали, что настоящая Наташа в Турции, в прошлом веке, а не лежит тут?

— Ну, во-первых, сверхспирализация. А во-вторых, мы не покладая рук, работали, усовершенствовали двигатель и шесть месяцев назад отправили по тому же маршруту своего человека. Он вернулся и рассказал, что Макарова живёт в городе Пасинлер, провинция Эрзурум, Турция. Простите, но вышла замуж за местного программиста и ждёт ребёнка.

Стечкин замер. Это был настоящий шок.

— Ещё раз простите… Я не хотел… — чувствовалось, что Кащеев испытывает неловкость, — вы ещё побудете здесь или пойдём? Перекусим чего-нибудь. Наверху уже утро. Или, если хотите, я попрошу проводить вас в гостевую. Вы ведь погостите у нас какое-то время?

Стечкин кивнул и сглотнул комок в горле.

— Хорошо, — Кащеев нажал на кнопку в мобильном пульте, и в дверях появился один из охранников, — проводите господина Стечкина в гостевую комнату. До встречи, Евгений.

Совершенно разбитый, Евгений прошёл в небольшой, скромно обставленный бокс и, не раздеваясь, упал на застеленную кровать.

Снилось ему, что он рабочая пчела, стоит в нескончаемой очереди таких же, как сам, бедолаг, на приём к пчеломатке. Та лежит в огромной роскошной постели, в окружении трутней и каждую минуту, как на конвейере, производит на свет яйцо. Оно катится по жёлобу, подхватывается кем-то из стоя́щих в очереди и уносится в другую комнату. Когда очередь дошла до Стечкина, он проснулся.

Надо было как-то дальше жить. Но как? Лучше всего Жене думалось в дýше. Стечкин прошёл в ванную и встал под живительные струи.

«Так. Интересно, какое сегодня число, — на внутренний тайминг он уже перестал ориентироваться, — сколько я здесь нахожусь? Ищут ли меня? Надо связаться с шефом… А надо ли? Вот что действительно надо — это поесть и ещё раз взглянуть на Наташу… Или как там её зовут? Натали дубль два».

Стечкин побрился, нашёл в шкафу новенький комбинезон. Прикинул — как раз по размеру. Там же стояли и кроссовки. Но свои кенгуры Стечкин ни на что бы не променял. Переоделся и вышел: «Вот наивняк! Даже не заперли!» Не скрываясь, прошёл по коридору к лаборатории, где лежала Наташа. Оглянулся и нырнул внутрь.

Подсветка создавала ощущение нереальности происходящего. Стечкин провёл рукой по краю стола, запустил пальцы под столешницу и двинулся вокруг, ощупывая внутреннюю кромку. Удача! Ощутил под пальцами сенсорную кнопку. Стеклянный колпак с лёгким шорохом открылся. Наташа была рядом, такая живая, настоящая! Такая же, как на фото и видео. Нет! В сто раз лучше!

Женя легонько провёл ладонью по расцарапанной коленке девушки. Её кожа мгновенно отреагировала — покрылась мелкой гусиной кожей, золотистый пушок на голенях приподнялся.

Женя взял Наташу за руку и почувствовал её тепло.

Женя наклонился к лицу и подул на закрытые веки. Ресницы дрогнули, уголки губ приподнялись.

Женя не удержался, прикоснулся губами к губам Наташи и обалдел — девушка ответила на его поцелуй!

Женя отстранился, изумлённо взглянул в лицо Наташи. Девушка смотрела на него ясными голубыми глазами и улыбалась. А потом обняла за шею и сказала:

— Где ты был? Я так долго тебя ждала!

Внедрение под прикрытием

Немедленно после этих слов загорелся яркий свет, откуда-то из углов и стен помещения вышло множество людей в лабораторных комбинезонах и прозрачных масках, все смеялись, хлопали в ладоши, поздравляли друг друга. Женя присел на край стола и обнял Наташу.

— Поздравляю вас, молодой человек! — подошёл к Стечкину Кащеев, — вы оказались на высоте! Именно этого мы от вас и ждали! Прекрасно! Это та самая энергия, что пробуждает спящих девушек и заставляет временны́е петли менять траекторию. А сейчас пойдёмте, нам надо кое о чём переговорить и заодно подкрепиться. В столовой, кажется, подали шампанское.

Евгений попытался встать, Наташа прижалась к нему крепче. Стечкин бережно расцепил объятия, взял девушку за руку и тихонько потянул, намекая, что пора вставать. Наташа опустила ноги на пол, и они вместе пошли за Кащеевым. Но тот обернулся и строго сказал:

— Девушка остаётся. Ещё несколько дней мы должны понаблюдать за её состоянием.

— Что он сказал? — переспросила Наташа у Стечкина.

— Он просит тебя остаться. Ненадолго. Я скоро вернусь.

— Я здесь одна не останусь! — встревоженно сказала Наташа и крепче вцепилась в руку Стечкина.

— Успокойся, ты не одна. Посмотри, сколько людей.

— Я никого здесь не знаю!

— Ты и меня пока не знаешь, милая.

Стечкин был озадачен поведением девушки и посмотрел на Кащеева. Тот остановился и с нескрываемым любопытством наблюдал за происходящим.

— Какая интересная реакция… — обратился Кащеев к Евгению, заметив его вопросительный взгляд, — вероятно, импритинг. Ну что ж… Пойдёмте. Мария Ивановна, я беру ответственность на себя.

Последнее адресовалось женщине, которая хотела возразить против «похищения» подопытной из её лаборатории.

В конце длинного коридора находилась столовая. Здесь уже был накрыт стол, за которым сидели учёные, весело общались, ели и выпивали. Кащеев прошёл во главу стола. Стечкин с Наташей сели слева. Девушка не выпускала руку Евгения из своей. Женю это начинало напрягать. Наташа вообще вела себя странно. Казалось, она не знала, зачем надо есть, с удивлением разглядывала содержимое своей тарелки и вилку. Когда подали шампанское, она, копируя Женины движения, взяла свой бокал и немного пригубила.

Есть одной рукой Стечкину было неудобно. Он бережно разжал Наташины пальцы и поцеловал их. Тут же принялся за еду. Наташа не сводила с него глаз, и как только левая рука Евгения освободилась, она схватила его за пальцы, поцеловала их и больше руку не выпускала.

Кащеев видел всё, но не мог дать никаких оценок. Его то и дело отвлекали, подходили, что-то спрашивали, поздравляли, чокались бокалами. Как только народ за столом стал рассеиваться, Кащеев обратился к Стечкину:

— Это всё очень интересно. Я вижу, Евгений, вы несколько тяготитесь таким пристальным вниманием девушки. Но прошу вас, потерпите. Мы должны со всех сторон изучить этот феномен. Я попросил специалистов разработать программу исследований. Мы приступим завтра. А сегодня займитесь друг другом. Почитайте что-нибудь. Научите её играть в шахматы. То, сё…

— Подождите, а вы не боитесь, что меня начнут разыскивать?

— Нет. Этот вопрос мы утрясли. Наш… э-э-э… крот в вашей системе изменил виртуальное задание оперативного сотрудника 08-08. Отдыхайте. Постарайтесь получить удовольствие от неожиданного отпуска.

— Как насчёт погулять?

— Отказать, — голосом шефа произнёс Кащеев.

***

Остаток дня Евгений так и проходил, всё время держась за руку с Наташей. Вместе они гуляли по коридорам, рассматривали, чем занимаются учёные за стеклянными дверями. Вместе сидели в библиотеке, где Стечкин нашёл среди пыльных архивных файлов текст мансийской легенды о Золотой бабе и обрывки следственного дела о гибели группы Дятлова. Наташа тоже читала, но очень быстро. На одну страницу текста ей хватало двадцати секунд. Такой скоростью чтения Евгений похвастаться не мог. Его рекорд в режиме кибер-чтения составлял сорок пять секунд.

О чём говорить с Наташей Стечкин не знал. Из прошлого она ничего не помнила. Когда Евгений показал ей фото отца, она его не узнала. Зато здорово играла в шахматы. Едва Стечкин рассказал ей правила игры, как Наташа загнала черного короля за Можай. Через полчаса Женя с треском продул ещё одну партию и от реванша отказался, пообещав назавтра показать как играть в го.

Когда настала ночь и пришла пора ложиться в кровать, Евгений снял комбинезон и улёгся, намереваясь посмотреть, как раздевается Наташа. Оказалось — по-деловому, почти повторяя движения Жени и совершенно без смущения. Легла рядом на спину и уставилась в потолок.

— Ты не хочешь спать? — спросил Евгений.

— Кажется, нет.

— Не устала?

— Нет.

— Иди ко мне…

— Я ведь рядом.

— Ты очень красивая.

Она улыбнулась и закрыла глаза.

***

Проснувшись, Евгений не обнаружил Наташу рядом. Она была в ванной и пристально смотрела на себя в зеркало. Женя обнял её.

— Ты знаешь, я себя совсем не узнаю́, — сказало Наташино отражение отражению Евгения.

— Почему?

— Не знаю. Странно, я совершенно не помню, что было раньше. Давно мы знакомы?

— Давай попробуем спросить об этом у учёных. Одевайся, пойдём завтракать.

Этим утром Наташа реже держала Женю за руку. Когда пришли в столовую, она села напротив и сделала вид, что ест. На самом деле просто ковыряла вилкой в тарелке.

Пришёл Кащеев.

— Ну что, — радостно возвестил он, — программа исследований готова. Позавтракаете и — милости прошу.

Следующие три часа Наташа поднимала тяжести, приседала, подтягивалась, крутилась на центрифуге. Результаты впечатляли. Жим лёжа — 500 кг. Приседаний за час — 2500. Подтягиваний за час — 1500. Получасовое вращение с перегрузкой 5g… Евгений всё время был рядом и видел, как Наташа била его кибер-рекорды один за одним. Когда появился Кащеев, она уже второй час размеренно бежала по дорожке со скоростью 25 км/ч и, кажется, совсем не устала.

— Что это, Виталий Степанович? — спросил растерянный Стечкин.

— Не знаю, Женя. Пытаемся понять.

— Но у вас ведь должен быть какой-то план?!

— Хорошо. Давайте поговорим начистоту. Возможно, некоторые мои слова покажутся вам жестокими, не принимайте близко к сердцу. Я всего лишь учёный, моё дело накидывать идеи. Итак. Перед нами сверхчеловек, которого мы создали экспериментальным путём. Вдруг это шанс, данный нам Богом для борьбы с машинным сверхразумом? Прежде всего, как всякий ответственный учёный, я должен повторить эксперимент, и, возможно, не один раз, соблюдая все те условия, при которых получился такой результат. То есть, мы должны подвергнуть Наташу повторному воздействию и посмотреть, что получится. Но это большой риск. Например, мы можем получить особь, с ДНК в квадрате или в четвёртой степени? В восьмой или шестнадцатой? А может, в тридцать второй? Где конец, никто не знает. Что из этого получится — тоже не известно. Ну а если неудача? Смерть? Уродство? Негуманно? Поэтому мы решили пока работать с крысами. По старинке. Техническое задание для эксперимента разработано. Начинаем в среду.

— А как же мы?

— Вы знаете, это здорово, что вы сказали «мы». Теперь я спокоен за Наташу. У вас всё будет хорошо.

— И что же нам теперь делать?

— Ничего, Женя, живите как жили. Забирайте свою красавицу и помните о том, что я вам сказал. Оставайтесь человеком. Через пару дней мы вас отпустим, вернётесь с победой, получите повышение. Старайтесь не слишком загружать голову инородными предметами. Лучше развивайте собственную память и смекалку. Скоро они вам пригодятся. Ну и, — Кащеев подмигнул, — надеюсь, на свадьбу позовёте?

***

Вместо эпилога

— Заходи! — сказал Женя, пропуская Наташу вперёд. — Маруся, я дома! Ужин на двоих, свечи, бутылку вина!

— Маруся? — Наташа подняла брови.

Женя обезоруживающе улыбнулся в ответ и спросил:

— Папу пригласим?