Инфоблок

Глава 1

Алексу сегодня исполнилось 27 лет. Он стоял перед зеркалом и рассматривал первые формирующиеся под глазами морщины. Такие незаметные линии под нижними веками, похожие на несмахиваемую паутину - грозный признак неумолимо надвигающегося старения.

Алекс не был расстроен. Он все ещё был молод, красив, умён, имел хорошую работу и жил в современном большом городе. Сейчас он наденет свою праздничную белую рубашку, поедет на работу и будет очень вежлив и добродушен, ведь его сегодня повысят до начальника отдела конструкторского бюро.

Повышение очень много значило для Алекса. Ведь с ним он получал прибавку к зарплате, комнату побольше, расширенные права на вождение машиной, а самое главное — доступ к серверу на работе, о котором он так давно мечтал.

Алекс провел взглядом по своему жилищу. По закону ему разрешалось иметь в комнате узкую одноместную кровать, стол, стул, одну лампу и небольшой шкаф. Рядовой инженер имел также право на пользование санблоком и кухней в общем коридоре. А вот иметь окно ему уже не полагалось. Комнату украшало небольшое окошко приточной вентиляции, прикрытое мелкой сеточкой.

– Привет, сосед!, Как дела, надеюсь, все хорошо?

Алекс внутренне сжался. В общедомовом гараже он столкнулся с соседом из второго блока, которого и ненавидел, и боялся одновременно. Изя был дроидом предпоследнего поколения с улучшенным блоком памяти. Он работал с Алексом в одном и том же конструкторском бюро и уже давно выбился в мелкие начальники как очень исполнительный и аккуратный работник.

– Привет, Изя. Слыхал новость, соседа из третьего блока перевели в четвертый?

На латексном лице дроида появилась хитрая улыбка, а сам он как будто даже засветился от радости.

– И поделом ему! Жить надо умеючи. Жизнь прожить — не поле перейти. Без труда не выловишь и рыбку из пруда. Кто не работает тот не ест.

Алекс ещё раз внутренне содрогнулся: Изя явно издевался над ним. В сознание дроида был вставлен инфоблок с образцами устного фольклора, доступа к которому у него, Алекса, как раз и не было. Он не знал ни одной пословицы, поговорки или прибаутки, потому что ещё не дослужился до такой привилегии. В отличие от Изи.

То, что Изя был расширенной версией искусственного сознания, для него был не секрет. Он также знал, что дроиду, помимо заслуженного апгрейда в виде дополнительных инфоблоков, по статусу также полагалась полноценная пятнадцатиметровая комната с широкой кроватью, рукомойником и отдельным окном с форточкой.

– Зачем дроиду форточка, завистливо думал Алекс всякий раз, когда смотрел на свой хрущ снаружи.

Изя ещё раз сыграл улыбку, смоделировал приветливый кивок на гибкой шее, сел в машину и уехал на работу.

Дроиды во всех гражданских правах были приравнены к людям. Когда это началось и почему так произошло — этого Алекс не знал. Он такие вещи не изучал в школе и у него не было доступа к инфоблоку «история 21 века». Наверное это произошло после «Великого информационного отсекновения», о котором упоминала вскользь их классная учительница, и о котором Алексу также ничего не было известно. Одно он знал точно: дроиды были намного конкурентоспособнее своих человеческих коллег. Они ничего не забывали, обрабатывали информацию быстро и четко, почти никогда не ошибались. Вшитое в из латексные тела искусственное сознание (ИС) хорошо считывало мимику с человеческих лиц и анализировало эмоциональное состояние собеседника. По задумке роботосоздателей такая наблюдательность позволяла ИС обучаться человеческой мимике, чтобы лучше адаптироваться к коммуникации с людьми. Но дроиды очень часто обращали полученные знания о человеке против него же самого. По считанным мимическим движениям лица они довольно точно определяли эмоции своих собеседников и пользовались полученными данными для продвижения наверх по трудовой и социальной лестнице. Они находили слабые места в человеческом характере и пользовались человеческими слабостями, чтобы вырасти самим. Выбившийся в начальники дроид, у которого в подчинении находились только люди — очень частая картина для города, в котором жил Алекс.

Если бы он знал такое слово как «справедливость», то сказал бы, что такой порядок однозначно несправедлив и в нем царит полное предустановленное социальное неравенство. Однако Алекс такого слова не знал. После Великого информационного отсекновения (ВИО) большая часть словарного запаса в области этики и психологии была изъята из речевого оборота рядовых граждан. Но даже если бы ему и было ведомо слово «справедливость», его разум не смог бы образовать от него антоним, потому что понятие антонима ему также не было известно и образовывать противоположности даже от бывших в ходу слов Алекса не обучали.

Конечно он мог интуитивно создать пару «холодно- жарко» или «большой-маленький», но его мозг не был натренирован на выстраивание противоположностей, поэтому и выразить то, что у него было на душе, Алекс мог с большим трудом. Он отчётливо ощущал раздражение и осознавал это, но описать его словами не мог.

Он не любил своего глумливого робота-соседа, потому что понимал: если будет нужно или выгодно – Изя его сдаст. Недавно кто-то донес на их общего соседа с третьего блока что он слишком много интересуется нерелевантной информацией, и Алекс был почти уверен в том, кто это сделал.

Алекс ещё раз посмотрел на окно из комнаты Изи.

«Ничего, скоро я доберусь до тебя», сердито подумал Алекс и сел в машину.

Глава 2

«Ну и зачем я сболтнул про соседа из третьего блока? Кто меня за язык тянул?» Алекс сидел в уютном салоне своего электромобиля и следил за пролетающими мимо него городскими кварталами. «Алекс, ты никогда ничего не добьешься, если не научишься правильно молчать.»

Машину Алекс получил сразу после школы от государства, но полноценные права на нее ему выдали семь лет назад, вместе с первым повышением по службе. До того момента он имел кучу ограничений в передвижении по городу. Машина работала по цифровым навигационным картам, непосредственно загруженным в ее память прямо с чипа, и она не ехала туда, где карты заканчивались. Где обрывалась их область видимости, там машина останавливалась, ее мотор глох и больше не заводился. Дальше все было некрасиво: приезжал эвакуатор, машину грузили на платформу и отвозили для дальнейших разбирательств в участке полиции, а ее владелец понижался в социальном рейтинге. Алекс знал об этом и старался не попадаться на несанкционном выезде за пределы маршрута. Этот разрешенный маршрут был очень прост: в базовые настройки машины, подаренной государством каждому выпускнику школы были заложены стандартные пути от хруща до офиса, больницы, магазинов еды и одежды, парка развлечений и до одного из многочисленных городских пивбаров по выбору владельца.

С повышением на работе расширялся и функционал машины: в ее память загружалась полная карта города, и после этого она смогла перевозить своего хозяина в ее любую точку. А с сегодняшним повышением Алекс сможет пользоваться ею за пределами города, и тогда он наконец поедет в большое путешествие по Славии, главное получить пропуск.

Машина остановилась перед серым десятиэтажным зданием, Алекс вышел из нее и направился к проходной. На посту уже сидел Савл — морально устаревший дроид, наверное один из немногих оставшихся роботов старшего поколения. Савл не обладал большим умом и не был амбициозен. Медленный процессор и ограниченный объем памяти не позволяли ему обойти человеческих товарищей по карьерной лестнице, и он так и остался на уровне обслуживающего персонала. Его главной задачей было контролировать потоки входящих и исходящих работников: встроенные в его глаза датчики прекрасно идентифицировали лица и фиксировали опоздания и ранние уходы, так что в искусстве слежения Савл был вне конкуренции.

Это было что-то наподобие узкой специализации в нашем современном понимании, но в контексте робота такое ограничение было скорее преднамеренным внешним уменьшением функциональности дроида через его базовые настройки. Кто-то сделал так, что уже с самого начала в Савла не были вложены ни интеллект, ни честолюбие и тем самым сотворил его даже в каком—то плане счастливым. Нет честолюбия, нет интеллекта – ты доволен тем что имеешь, работаешь хорошо и стабильно и что еще надо для счастья?

"Здравствуй, Савл", все уже в сборе?"

"Приветствую Вас, господин Рахман. Вы опаздываете".

Алекс глянул на наручные часы: минутная стрелка лежала точной перпендикулярной линией на восьми часах. Возражать он не стал — слишком большой был риск все испортить перед повышением, да и вообще, после поездки настроение у него улучшилось. Он проскользнул в свой отдел, поздоровался с секретаршей и сел на свое место. Но работать Алекс сегодня не мог.

Сегодня в три его повысят, и тогда прощайте восьмиметровая комната и ограничения в вождении. Но самое главное, самое вожделенное, то, к чему тянулась его душа, о чем он мечтал ещё с детства — он получит все это в большом объеме, сольётся с желаемым в сладком экстазе, получит наконец дозу своего наркотика!

Все работники бюро уже терпеливо работали за перегородками. Он отчётливо слышал как они стучат по клавиатурам и царапают стилусами по экранам. На опоздание Алекса никто не обращал внимания, и он этим воспользовался. Он незаметно выскользнул в коридор, кивнул секретарше, сидящей за приемной стойкой, зашёл за угол и в конце узкого темного прохода, соединяющего два блока здания, уткнулся в узкую серую дверь, на которой крупными белыми буквами было написано: СЕРВЕРНАЯ.

Алекс толкнул дверь и увидел его: компьютер с большим экраном, сетью проводов и присосавшихся к нему девайсов.

Личным наркотиком Алекса была информация. Нам, имеющим доступ фактически ко всему, от точных научных знаний до полнейшего информационного шлака, тяжело поместиться в сознание человека, лишенного доступа к почти всем источникам информации. Потом, ведь необязательно все на свете знать: много будешь знать – быстро состаришься. От лишних знаний, не связанных с прямым зарабатыванием бабла, можно даже и сознательно отказаться, а пустоту в голове забить развлекательным контентом.

Но что, если человек будет вообще лишен возможностей получать информацию по требованию? Что если он будет получать информацию только дозированно, в узких рамках определенных тем, необходимых только для того, чтобы эффективно работать и ни о чем кроме своей работы не думать?

«Информация — это привилегия, — говорила Алексу его учительница –ее ещё нужно заслужить»...

Луч утреннего солнца подсвечивал угол монитора. От компьютера расходились в разные стороны кабели, ведущие на другие компьютеры и многочисленные принтеры, и в таком виде он напоминал гигантского уродливого спрута, облепленного кораллами из вставленных в разъемы чипов.

Но Алекс ничего не знал о существовании спрутов, и вообще о большинстве морских животных он ничего не знал. И моря он тоже не видел, ни вживую, ни на видео, ни даже на картинках. Его личный микромирок был тесным и выхолощенным, и этого он тоже в полной мере не знал. Но чувствовал. Какая—то непонятная тоска в груди мешала ему непосредственно наслаждаться своей жизнью в том виде, каком она была для него предопределена его сообществом. Он ощущал, как будто он стоит один на высоком камне, а внизу бурлящими потоками проходит мимо него нечто очень важное, нужное, совершенно для него неуловимое, не поддающееся никаким известным ему формулировкам...

Слова «счастье» и его противоположность «несчастье» он тоже не знал. Кто-то очень осторожный вытер это слово из словарного запаса Алекса еще с его рождения. Его не было ни в обиходе нянечек, воспитавших его, ни учителей, ни коллег, оно не появлялось ни в местных СМИ, ни на рекламных плакатах.

Зато Алекс очень хорошо разбирался в проектировании конвейерных линий для мясо-молочной промышленности и был трудолюбивым и исполнительным работником в создавшей его системе.

Этот компьютер, который все называли сервером, был для него почти единственным законным источником информации и раздавал сервер эту информацию очень дозированно. Так как бюро, в котором работал Алекс, занималось конструированием конвейерных линий для пищевой промышленности, сервер в основном обеспечивал работников технической документацией и описанием технологических процессов, причем каждый сотрудник имел к документации ограниченный доступ, в зависимости от должности и участка работы.

Если инженер работал только с технологией переработки молока, он получал право на владение только той информацией, которая относилась к технологии переработки молока.

Объёмы информации увеличивались с повышением в должности: чем выше был начальник, тем больше доступа он получал к источникам информации, и чем больше документации он изучал, тем более системными и универсальными становились его познания в области его специальности.

Но не это было ценным для Алекса. Ценно было то, что при повышении сотруднику вместе с техническими знаниям приоткрывался доступ и к Универсальной энциклопедии (УЭ), а там можно спрашивать многие вещи. Вот например, хрущ, в котором Алекс живёт уже семь лет. Что это такое за слово — хрущ? Почему хрущ а не что-то другое? Никто из его знакомых ничего не знает о происхождении этого слова, а ему интересно. Слово ведь красивое, звучное: хрущщщ.

Или почему небо чёрное ночью а белое днём? Почему трава зеленая? И каким образом появляются на свет новые люди? Ответы на эти вопросы можно найти в Универсальной энциклопедии, доступ к которой открывается все больше и больше с повышением по работе.

С каждым повышением система даёт шанс счастливчику приумножить свои представления о мире с коэффициентом 0,1 или на десять процентов, приоткрывая доступ к УЭ, и сегодня в три часа пополудни, на общем собрании сотрудников отдела, Алекс его получит.

«Мы скоро увидимся,» почти беззвучно проговорил Алекс и провел по монитору ладонью. На пальцах налипла пыль, а на темном-сером экране нарисовалась узкая черная дорожка. «Непорядок, надо сказать Саре, чтобы убралась в серверной,» подумал Алекс и вышел из комнаты.

Глава 3

В конференц-зале было шумно и душно. Люди и дроиды, как им предписывала деловая этика, вежливо переговаривались друг с другом.

Все ждали начальника отдела. Среди всех остальных Алекс увидел своего лучшего приятеля – Исаака, дроида, занимающегося разработкой и внедрением в производство технологий по переработке мяса.

Исаак был очень умной и дружелюбной сущностью, и в какой-то степени Алекс мог бы считать его своим другом, если бы он конечно знал слова «друг» и «дружба». За долгие годы работы в бюро Исаак заработал множество расширений своей памяти и встроенных информационных блоков об окружающем мире. Он знал имена животных, рыб и насекомых, живших когда-либо на Земле и хорошо разбирался в горных породах, поэтому Алексу было интересно общаться с ним в столовой во время обеденных перерывов, разумеется, в рамках разрешенных тем. Исаак конечно ничего не ел, но глубоко внутри его Искусственного Сознания, в его базовых настройках хранилась четкая инструкция: имитировать поведение человеческих существ везде, где присутствует внешний наблюдатель. Исаак ходил в столовую вместе со всеми, мылся под душем, чистил зубы и даже пользовался уборной. Он ставил перед собой пустую тарелку и стакан и время от времени подносил стакан к своим синтетическим губам. В него вложены были те же самые автоматизмы, которые есть в каждом человеке, и он точно также их не осознавал, как мы перемещение наших ног при ходьбе.

Сейчас Исаак сидел во втором ряду возле окна и также, как и все остальные, ждал, когда начнется выступление. Алекс помахал ему рукой, и искусственные мышцы на лице Исаака сократились, выдав вежливую, искреннюю улыбку. Исаак кивнул ему в ответ головой.

Алекс сел на кресло в первом ряду возле прохода. Скорее всего его вызовут на сцену, поэтому составить компанию своему приятелю он не мог. Скоро, совсем скоро, он сможет сам узнать много интересных вещей о мире, и мысли об этом радовали Алексу душу.

В зале вдруг резко стихли все голоса, и он обернулся. Он увидел самого начальника бюро, идущего по прохожу к сцене. Его звали Адам и он тоже был дроидом. Адам был бессменным шефом бюро последние двадцать лет, хорошим управленцем, точным, обязательным и системным.

Алекс понимал,что Адам был вне человеческой досягаемости, что конкурировать с ним бесполезно, потому что по ряду своих ценных качеств дроид всегда превосходил человека. Его не возмущала такая карьерная несправедливость, потому что у дроида-управленца перед человеком было всегда ряд неоспоримых преимуществ: он не старел и его срок жизни значительно превосходил человеческий, а значит он мог долго и стабильно управлять компанией. Дроид не имел подвижную человеческую нервную систему, он не поддавался резким и неожиданным эмоциям, не принимал спонтанных решений и не вредил делу. И наконец, дроид ничего не забывал. Все информационные потоки навсегда отпечатывались в виде двоичного кода в его электронной памяти там, где человек забывал, путал, додумывал, искажал...

Алекс понимал, что Адам будет его директором до конца его, Алекса, жизни, и ещё дольше, а может его хватит на жизнь ещё одного человека, или даже двух. А его собственная карьера при Адаме имела вполне четко очерченные границы: начальник отдела или заместитель начальника бюро, не более.

Адам поднялся на сцену, приветственно кивнул собравшимся и начал речь:

"Уважаемые сотрудники! Я вас собрал здесь для того, чтобы сообщить о новом назначении в нашем бюро. Наш любимый начальник отдела мясо-молочной промышленности господин Авраам переводится на производство в Серовск. Вместо него отделом теперь будет управлять очень перспективный специалист, показавший себя исключительно с лучшей стороны. Господин Рахман, поднимитесь ко мне! "

Алекс вышел на сцену.Он увидел в руке у Адама сканер и поднес к нему свою руку. На левом запястье Алекса показался вшитый под кожу плоский чип. Адам провел вдоль его запястья сканером, и датчик на секунду мигнул синим светом. Все.

Толпа начала расходиться по офисам. Некоторые сотрудники подошли к Алексу и поздравили его с назначением. Подошел к нему и Исаак. Он пожал ему руку заученным жестом и пообещал отметить повышение при возможности и сходить за компанию в пивбар.

В шесть часов вечера в бюро уже никого кроме Алекса не было. Особое сверхурочное рвение в сообществе не поощрялось, а дополнительная инициатива казалась подозрительной начальству. Кроме того считалось, что хороший работник должен успевать все делать вовремя.

Но это правило не распространялось на само начальство: чем выше был пост, чем больше полномочий на себя брал начальник, тем больше дополнительного времени забирала должность и тем больше времени он проводил в офисе сверхурочно. И по этой части дроиды опять были в выигрыше. Оставаясь в одиночестве, они стирали дежурное приветливое выражение с искусственного лица и сидели на месте, ни на что не отвлекаясь, до следующего дневного цикла.

Алекс зашёл в серверную, прикрыл на всякий случай тихо за собой дверь, сел за стол и поднес запястье к сканеру.

Жидкокристаллический спрут вспыхнул голубым светом, а на блоке процессора разноцветными огоньками замигали датчики.

Узкая полоска поисковой строки высветилась на экране, а под ней фраза: "Доступ к базе данных расширен на десять процентов. Доступные разделы: Еда и напитки: 10%

Животные и растения: 10%

Архитектура: 5%

Искусство: 5%

Физика: 10%

Химия: 10%

Окружающая среда и быт: 10%

Патриотическое воспитание: 20%

Алекс очень обрадовался. Наконец-то! Он выбрал раздел "Архитектура", дрожащей от волнения рукой вбил в поисковую строку: "Хрущ. Определение и происхождение" и нажал клавишу "подтвердить".

Но к большому разочарованию Алекса результат поиска в разделе был нулевым. Тогда он повторил свой запрос в пределах всей доступной ему базе данных и получил ответ:

«Хрущи (лат. Melolonthinae) подсемейство жуков семейства пластинчатоусых, включающее в себя более 5700 видов.»

Дальше шла обширная статья с описание внешности и жизненного цикла хрущей, и пока Алекс просматривал статью о жуках до конца, в нем росли отчаяние и разочарование. Зачем ему названия жуков, горных пород и животных, которых он никогда не видел, если он не может ничего узнать о том, что у него под носом и что его действительно интересует? И надежды на ближайшее повышение и расширение доступа к базе у него уже не было.

Алекс встал со стула и выключил компьютер. Сейчас он поедет в пивбар неподалеку от дома и напьется в одиночку. А после придет пешком в свой хрущ, повалился мешком на кровать и заснёт, не раздеваясь.

.

Глава 4

Алекс сидел за столом в углу уютного пивбара и продолжал напиваться. В его городе алкоголь был разрешен и даже поощрялся для снятия внутреннего напряжения, которое неизменно возникнет у любого, кто не может проанализировать свое эмоциональное состояние. Слова для выражения эмоций (гнев, радость, горе, эйфория, обида и тд) были также не прописаны в его сознании, как и универсальные категории наподобие «счастье»-«несчастье», а профессия психолог давно была отменена. Ни описать свое уныние, ни пожаловаться на него, ни преодолеть его вместе с кем—то из близких, Алекс и не мог, и не хотел. «Живешь в одиночку – барахтаешься тоже в одиночку» —был его единственным рабочим лозунгом, как и для многих других жителей города Ивановска.

Алекс не жаловался, он пил. Он уже был на той стадии опьянения, когда человеческие фигуры за столами и барной стойкой расплываются в бесформенные пятна, а лица превращаются в блины с дырами вместо глаз. На заднем плане его восприятия играла расслабляющая музычка:

"Эй, детка, покажи свои длинные ноги,

Эй, детка, покажи, что ты умеешь" — рефреном повторялось раз десять.

Алекс окинул расфокусированным взглядом зал и выхватил в нем лишь похожие на оплывшие свечи плечи посетителей. Он увидел как беззвучно открывающиеся рты жадно втягивают в себя водку и захотел еще алкоголя.

Сегодня пятница, сегодня можно все. Сегодня можно напиться до возможного предела. Все равно в воскресенье вечером бары закроются до следующего вечера пятницы и единственным развлечением по вечерам в будние дни останется парк развлечений. Твое правительство заботится о тебе как о неразумном младенце, малышок!

Алекс хихикнул. Ему понравилось сравнение к тому же он сам был его автором.

В дальнем углу бара, по диагонали от него, за освободившийся столик кто-то сел.

Под действием малообьяснимого импульса, как от лёгкого покалывания током, Алекс прищурил глаза и заставил их сфокусироваться на сидящей за далёким столом одинокой фигуре.

Это была девушка. Висящая прямо над ее головой лампа выхватывала из тьмы бара ее лицо и бросала на него грубые контрастные тени. К ней подошёл официант и она повернула к нему свою коротко остриженную голову чтобы сделать заказ. В ухе девушки блеснула крупная металлическая серьга.

Официант выслушал ее, склонив голову над столом, убрал посуду за предыдущими гостями и ушел во тьму. Девушка казалась задумчивой и какой-то неуместной в этом темном баре. Черные провалы под глазами делали ее некрасивой, но по какой-то причине Алекс не мог отвести от ее лица взгляд и он был слишком пьян чтобы объяснить себе почему он не мог этого сделать. Девушка наверное ощутила на себе чье-то назойливое внимание, потому что она неожиданно оторвала свой взгляд от лежащего перед ней меню и посмотрела прямо в упор на Алекса. Луч света от лампы преломился в ее глазах, и на какой-то миг Алексу показалось, что девушка на самом деле женская версия дроида. Но через секунду искусственный яркий блеск в ее глазах погас, и они снова стали обычными, человеческими...

Две пары глаз смотрели друг на друга долго и даже с вызовом, как будто соревнуясь кто выдержит дольше. Девушка сдалась первой. Она улыбнулась и опустила глаза на лежащее перед ней меню.

Алекс заказал себе ещё водки. Официант оценил его состояние и предупредил, подвоза до дому они не делают, а после закрытия всех полузабывшихся просто выводят за дверь. Алекс кивнул в ответ: конечно он знал правила пивбара, в котором уже неоднократно напивался по пятницам и субботам. Его хрущ находился недалеко, и назад он всегда шел пешком.

Сюда он ходил не только за увеличенной порцией алкоголя. Здесь, в шумной большой комнате, среди человеческой толпы он любил погружаться в свои мысли, или даже скорее не мысли, а неупорядоченные образы и обрывки воспоминаний, связанные друг с другом тонкими ассоциативными цепями. Алкоголь, который он принимал и сама атмосфера пивбара стимулировали воображение и давали возможность ускользнуть от реальности, а это как раз было то, в чем он сейчас нуждался.

Вот он мальчик лет десяти, сидит за партой. Идет урок патриотического воспитания, и Ирина Михайловна рассказывает о замечательной стране Славии, его Родине-матери, которая его вскормила и взлелеяла для трудового подвига. Ирина Михайловна как будто не имеет возраста и внешность у нее серая, но ученики в классе ее любят. Потому что Ирина Михайловна всегда находит на переменах и во внеурочные часы время для всех своих воспитанников. Ласковая и заботливая мама-квочка, через чьи уста Родина вещает свои истины. Рядом с ним сидит его сосед по интернату Михай. Алекс видит, как у того надорвано правое ухо, и в месте разрыва течет сукровица. Михай только что подрался со старшеклассниками в школьном дворе из-за того, что не хотел им отдавать в столовой свой кусок колбасы. Потому что сегодня старшеклассникам в меню полагался кусок курятины, но колбаса вкуснее. Михай ловит на себе взгляд Алекс, поворачивается к нему, и вот тот уже видит, как вместо него за партой сидит Исаак и показывает ему распечатанный листок бумаги с описанием конвейера по переработке живых цыплят мужского пола на питательный субстрат. Смодулированными интонациями сожаления Исаак объясняет Алексу, что беда человечества в том, что пока наука не достигла нужного уровня для того, чтобы недопустить появление на свет такой ненужной биомассы. Ему это кажется нелогичным и странным, потому что высокотехнологичные роботы, как он сам, существуют, а прибора, который определял бы пол зародыша в яйце почему-то нет, хотя эта технология гораздо более примитивна и по своей сути, и по возможному исполнению. Исаак укоризненно качает головой, и Алекс слышит как скрипят его искусственные позвонки. Исаак деформируется, сжимается со всех сторон и сплющивается в лепешку искореженного металла, и вот Алекс находится уже не в классе, а в своем родном хруще, на общей кухне. Он моет посуду, за плитой стоит его сосед Виктор. Он жарит яичницу на чугунной сковородке и рассказывает о том, что сегодня в парке развлечений будет шикарное культурное мероприятие, приезжают певчие коллективы из центра и все это еще к тому же и забесплатно! Виктор радуется как малый ребенок, но вот его довольное щекастое лицо дрожит, расплывается в силиконовую рожу Изи, скалится и говорит: «Жили бедно, нечего и начинать!»

«Ах ты ж сволочь!» — кричит ему в ответ Алекс и бьёт ему прямо кулаком в наглые стеклянные глаза.

«Молодой человек, вы можете встать со стула? Идти можете?»

Девушка с дальнего столика стояла перед ним, а рядом с нею официант. Последний одной рукой придерживал Алекса за левое плечо, а другой крепко держал его правую руку со сжатым кулаком. Официант выглядел недовольным. Алекс все понял и разжал кулак.

Оказывается он провалился в делириум и сам того не заметил. Обычно с ним такого не происходит, обычно он контролирует себя до последнего и самостоятельно уходит из пивбара. Но видимо сегодня он был слишком расстроен и не заметил как превысил дозу.

«Мы закрываемся, вы можете выйти самостоятельно?» — повторил вопрос официант.

«Я помогу, — сказала девушка, — я знаю где он живёт."

На небе бледной туманной полосой тянулась ветвь Млечного пути. Город все ещё спал. Алекс шел разбалансированной походкой по широкой центральной улице в сторону городского парка. Конечно же он ничего не знал о существовании галактик и звёзд и понятия не имел ни о каком Млечном пути. Не не подумайте, что у него было искаженное восприятие реальности, как у первобытных людей или язычников. Там не было сказочных существ, божеств и всей той эрзац-мифологии, которой непросвещенный человек заменяет научное знание. Скорее внутренний мирок Алекса был подобен сознанию человека современного, но при этом очень ограниченного в своих представлениях об окружающей среде. Он знал, что огромный яркий шар на небе днём — это Солнце, а ночью на небе светят Луна и звёзды. Он знал, что Земля — это планета и она крутится вокруг Солнца вместе с другими семью планетами. Но за пределами этой незамысловатой системы его представлений о космосе ничего больше не было. За ее пределами в сознании Алекса зияла черная и холодная пустота.

Девушка посмотрела на звёздное небо и указала на одну мерцающую точку:

«Знаешь что это? Это Сириус звезда, такая же как и наше Солнце, только больше и ярче. А это — тут она развернулась и указала на ещё яркую точку на небе – это Альтаир.»

Алекс быстро трезвел. Несанкционированная передача знаний каралась законом, а допуска к инфоблоку «астрономия» у него не было.

Но гораздо больше его заинтересовало то, откуда совсем молодая девушка, на вид не больше двадцати, могла иметь доступ к такому элитарному инфоблолоку как астрономия, и он очень сомневался, что она получила этот доступ за трудовой подвиг или выслугу лет.

Он внимательно ее осмотрел. Лет двадцать от силы, хорошенькая, но не очень женственная. Худоба и короткая стрижка делали ее скорее похожей на мальчика —подростка. Алекс разглядел серёжку. Это было массивный вензель сложной формы из серебристого металла а под ним на тонкой шее в мягком свете луны виднелась татуировка в виде четырех волнистых линий.

«Ты кто?»— Алекс остановился и ещё раз заглянул в глаза девушки. «Что тебе от меня нужно?»

Девушка ухмыльнулась и на секунду ее лицо потеряло всякую привлекательность.

«Что мне от тебя нужно? Нет, Алекс Рахман, что Тебе от меня нужно, как думаешь?»

Глава 5

Луна все ещё освещала местность мягким рассеянным светом, но далеко на востоке, за каруселями и колесом обозрения, за далёким массивом десятиэтажных хрущей уже поднималось солнце. Его ещё не было видно, и все же оно уже окрашивало часть неба в ярко-малиновый цвет.

«Свет — учение, а неучение — тьма, Алекс» Девушка улыбнулась. «Народная мудрость информационной эпохи. Ты знаешь, что ещё наши прадеды знали все эти мудрые изречения из инфоблока «устное народное творчество? Просто так, без выслуг и повышений на работе и могли бесконечно много изучать новое? Ты знаешь, что они могли без всяких запретов передавать любую информацию другим без страха быть наказанными? Ты уже много лет чувствуешь эту ненасытную жажду знаний, которую не можешь утолить в себе ничем— ни работой, ни водкой, ни парком развлечений. Я давно уже слежу за тобой!»

Алекс больше не чувствовал никакого опьянения. Он смотрел на неожиданную попутчицу и думал о том, что он никому никогда в жизни не выдавал свою мечту. Даже с Исааком он не беседовал на тему «а что если». Для внешнего мира не было никакого «если», был только законопослушный Алекс Рахман, исполнительный инженер и удобный сосед по хрущу. Так откуда эта полуженщина—полуподросток знает о его самых сокровенных мечтах? Как она получила доступ к потайной дверце в его сознании, которую он никогда ни перед кем сам не открывал?

«Не бойся!» — девушка схватила его за руки и посмотрела ему в глаза — «не бойся, ты был осторожен. Ты действительно никому себя не выдал. Дело во мне. Я родилась с даром читать чужие мысли. Я умею читать чужие мысли! Пойдем, сядем на лавку, и я тебе все расскажу!»

В парке было тихо и пусто. Они дошли до ближайшей лавки, обсаженной кустами сирени, и незнакомка начала свой рассказ.

Девушку звали Анна, и сама она была также родом из Ивановска. Воспитали ее, как и всех остальных детей в городе, в общем интернате. В раннем детстве Анна ничем не отличалась от всех остальных его обитателей: у нее были подружки, веселые соседки по комнате, с которым она проводила досуг, игрушки в общей комнате и место за партой в общей школе. И все шло бы в ее жизни по накатанному пути: интернат, школа, распределение на работу, комната в хруще...

Но в двенадцать лет она начала замечать голоса. Сначала она услышала, как учительница, сидя в пустом классе, признавалась самой себе в том, как «ее задолбала эта работа. Дети дрянные и непослушные, зарплата маленькая и учиться никто не хочет». Когда Анна, стоящая в этом момент у двери в класс, превозмогла в себе первый шок от осознания своего дара, тогда она впустила в свою душу разочарование и сомнение в людях. До этого прозрения она считала учительницу мамой, искренне ее любила и думала, что та любит ее тоже.

Затем она начала слышать внутренние монологи своих подружек и соседок по комнате и оказалось, что они все имеют камни за пазухой и против друг друга, и против нее самой.

И Анна стала тогда добровольным изгоем в интернате. Из веселого и жизнерадостного ребенка она превратилась в бледного и молчаливого подростка, проводящего все свое время в стороне от людей.

Причиной этому было не только разочарование в подружках и учителях. Когда в классной комнате или общей комнате интерната собиралось несколько человек, ее разум начинал теряться среди окружающего ее информационного шума. Каждый человеческий мозг в помещении производил электрические импульсы беспрерывно, и эта энергия постоянным потоком достигала ее сознания. Многоголосие не давало сосредоточиться даже на собственных мыслях и очень затрудняло понимание происходящего вокруг. Ее оценки в школе ухудшились, и учительница начала в докладах своему вышестоящему начальству делать неутешительные прогнозы насчёт ее будущего. Анну после окончания школы ждало распределение на худший участок работы, туда, где интеллектуальный труд ценился меньше всего: на сельхозработы или конвейер, туда, где машина не могла выполнять простейшие операции, а человек мог.

Анна считала эту информацию о себе из сознания одной из сотрудниц интерната и поняла, что ей нужно взять свой дар под контроль.

Анна начала тренироваться. Она заходила в комнаты, где находилось несколько человек, выбирала одного из них и вслушивалась в его сознание. Затем она осознанно перескакивала на волновой диапазон другого человека. Она была как радио, ловящее частоты разных каналов, только вместо кнопки-переключателя она волевым усилием заставляла себя настраиваться на определенные потоки мыслей.

Анна развивала свои навыки. Теперь она уже выезжала в места скопления людей, находила донора и как вампир присасывалась к его мозгу. Со временем она поняла, что нет смысла слушать каждого присутствующего и вообще выбирать донора нужно с умом: чем больше инфоблоков было вложено в человеческий мозг, тем интереснее было его подслушивать. И Анна начала охотиться за интересными мыслями, точно также как мы сейчас охотимся за интересным контентом, со скуки или любопытства.

Анна получила доступ к информации в разных областях знаний, как ей сначалаказалось, без ограничений. Химия, физика, математика, астрономия, патриотическое воспитание, история, искусство — она коллекционировала любые сведения, до которых могла дотянуться, путешествуя по сознаниям других людей.

Инфоблоки она усваивала конечно не целиком. Это была в целом разрозненная информация, вырванная из потоков чужих мыслей. Но по крупицам, по частям она остраивала в своем собственном сознании маленькую метавселенную, которой никогда бы не было, не имей она свой дар.

В 17 лет Анна получила свое распределение в салон косметических процедур и начала работать парикмахершей. Ее клиентками были женщины из бедных городских кварталов, работяги с местных пищпромовских фабрик. Подключаясь к их сознанию, Анна не получала почти ничего. Тогда она начала настоящую охоту на интеллектуалов.

После рабочей смены, она одевалась в неприметную серую одежду, брала с собой блокнот для записей и шла в места скопления людей. Вечерами, когда в парк развлечений стекались все кто мог, она окуналась в человеческую толпу, включала свой природный локатор и слушала.

Мозг Анны развивался вместе с объемами новой информации, требовал все больше интеллектуальной пищи, и она стала принимать информацию как наркотик. Для нее не существовало хорошей информации или плохой, нужной или ненужной. Все, что она впускала в свой мозг, встраивалось в ее сознание, и чем больше она узнавала, тем чаще ее разум сталкивался с непонятными и необъяснимыми явлениями, а область непознанного только расширялась, и тем больше становилась ее потребность сократить эту бездну.

Очень скоро Анна стала ощущать, что у процесса познания есть некий предел, как глухая стена, за которую она не может выйти. Люди-доноры знали не все. Их инфоблоки всегда имели свои предустановленные границы, и у накопленных знаний всегда была некая ограничительная черта. Особенно это относилось к тому, что современный нам человек назвал бы гуманитарными науками. Например, инфоблок "история" у всех носителей обрывался на девяностых годах 21 века, а инфоблок "искусство" изучал изобразительное и словесное искусство за последние двадцать лет. Вернее то, что подразумевалось под изобразительным и словесным искусством в нашем понимании. В реальности Анны этот инфоблок занимался перечислением популярных певцов и актёров, описанием их биографии и перечислением основных хитов.

Чем больше Анна соприкасалась с этой ограничительной чертой, тем яснее она осознавала: знания безграничны, но существуют пределы, установленные искусственным путем, и их нужно перейти.

К двадцати годам Анна повысила квалификацию и стала татуировщицей. Развитое образное мышление и тайное присвоение чужих знаний позволили ей это сделать очень быстро. Она перевелась в косметический салон в богатом районе города и стала обслуживать чиновников и их жен. Их мысли мало чем отличались от мыслей обычных работников, ничего интересного. Но однажды Анну вызвали в дом заместителя главы города сделать небольшую татуировку его жене. В то время как она набивала на плечо невзрачной женщины красную розу, заместитель главы скучал на веранде на мягком кресле среди фикусов, и через открытую дверь Анна смогла уловить поток его мыслей.

Зам мэра страдал. Ему не нравилась его жизнь и ограничения тоже не нравились. Количество инфоблоков, к которым он был допущен, не покрывало его потребностей в познании, и это его мучало. Но он, в отличие от рядовых граждан города, знал гораздо больше о том, что происходило в Славии, и эта информация заинтересовала Анну.

Зам думал о том, что государство Славия уничтожило все несанкционированные источники информации, до которых только могла дотянуться в свое время полиция. Здесь, в центральной части страны ничего нет, кроме инфоблоков на серверах и учебных планов для учителей. Но на севере Славии находятся так называемые необжитые территории, с покинутыми городами и поселениями, откуда люди ушли еще до Великого информационного отсекновения. Там, в условиях вечной мерзлоты, в покинутых хрущах никто в свое время не проводил ни обыска, ни изъятия материалов, и есть большая вероятность, что в заплесневелых квартирах и гнилых избах могут еще храниться дневники и прочие записи о том, что произошло до ВИО...

Заместитель мэра и не думал отправиться на поиски утраченной информации, он всего лишь мечтал. Но Анна из его внутреннего монолога поняла, что на севере Славии она наконец сможет получить ответ на мучивший ее вопрос, тот самый вопрос вопросов, к которому рано или поздно, как ручейки к озеру, стекались все ее мысли: почему у них всех такой ограниченный доступ к информации? Что случилось с ними, предположительно в 21 веке, что повлекло за собой все эти ограничения, правила с инфоблоками и тд?

На уроке патриотического воспитания учительница как-то вскользь упомянула о неком событии под названием Великое Информационное Отсекновение или сокращенно ВСО, после которого все изменилось. Но что это было за событие, что ему предшествовало и какие события произошли непосредственно после него — об этом Анна не знала, как не знали все из ее окружения.

И тогда в ее голове начал вырисовываться некий образ действий, очень размытый, пока плохо сформулированный. Она решила отправиться на необжитые территории Славии и найти отсутствующую информацию. Всю. О людях, о мире и о том, что же с ними на самом деле произошло.

Но в одиночку совершить такое путешествие за грань известного она не хотела. Нужен был попутчик, соратник, человек, горящий теми же самыми желаниями и не видящий в своей жизни смысла без познания. Кроме того, этот попутчик должен был иметь разрешенный доступ к путешествиям в пределах страны, а ещё лучше — свою машину с загруженными картами. Общественный транспорт принимал пассажиров только по спецдопуску, которого у него никогда не было, а пешком преодолеть такое расстояние она не была в силах.

«Я заметила тебя в пивбаре два месяца назад,— с улыбкой произнесла Анна — ты сидел с пустым стаканом и как будто отключился от реальности. Ты знаешь, что когда ты отключаешься, у тебя закатываются зрачки?»

Алекс этого не знал. Он молча посмотрел на Анну, и она продолжила рассказ:

«Ты сидел с закатанными зрачками. Твои страшные белые глаза привлекли меня к тебе, и я подключилась к твоему сознанию. Я очень хорошо умею читать боль и вообще эмоции я считываю быстрее слов. Боль видна сразу. Это состояние как красный туман, сжимающий голову или как пронзительный крик в полной тишине, так что все страдающие у меня как на ладони. Ты был особый страдалец. Обычно люди переживают неприятности по работе или по поводу своего сексуального партнёра, или соседей по дому. Твое страдание было очень сильным и каким-то необычным. Я вчиталась дальше в твои мысли и поняла, что нашла единомышленника. Алекс Рахман, теперь ты начальник отдела, а твоя машина имеет доступ к картам по всей Славии. Ты поедешь со мной?»

«Нет.» — Алекс ее почти ненавидел. Он не хотел верить в рассказ Анны. Уж слишком невероятный и вместе с тем слишком складный рассказ. Кроме того, несмотря на ограничения и небольшой внутренний кризис, вызванный информационной депривацией, жизнью своей он был доволен. Это была прочная конструкция из определенного социального статуса, должности и простого досуга. И вот теперь пришел некто и начал эту конструкцию расшатывать, говорить, что ему всего того, что он имеет, недостаточно. Что ему нужно все бросить, всем рискнуть и уехать неизвестно куда и неизвестно зачем.

Анна кажется все поняла, видно она и сейчас прочитала его мысли.

«Я и не ожидала сейчас от тебя другого ответа. Я даю шесть дней на размышления. Шесть дней и дальше я начну искать другого партнёра. Подумай о том, что для тебя важнее всего и выбери. В четверг вечером, в восемь часов вечера я жду тебя в этом парке. Ты должен сесть на одну из лавок вдоль этой аллеи, мысленно меня позвать, и я подойду к тебе.»

Солнце уже высоко стояло над линией горизонта. В его резких лучах Анна уже не казалась девочкой-подростком, трогательным котёнком с длинной тонкой шеей. Если бы Алекс знал такое слово как судьба, он бы сказал, что она выглядит как одна из бесстрастных и беспощадных трёх норн, которые плетут нить судьбы у пещеры Правосудия. Но он ничего не знал о древнегреческом пантеоне богов и вообще он о богах ничего не знал. Участок его сознания, отвечавший за религиозные чувства, был территорией тьмы. Он верил только в государство, себя и в стоящий на столе спрут с экраном.

Анна пошла вниз по аллее. Вдруг она остановилась, обернулась, и на мгновение Алексу показалось в ней что-то совсем задорное. Анна лукаво улыбнулась и дразнящим тоном произнесла:

«Ты наконец узнаешь почему твой дом называется хрущ.»

У Алекса екнуло сердце, но внешне он не дрогнул. Он дождался пока фигура Анны не исчезнет за углом аллеи и пошел домой.

Глава 6

По асфальту полз жук. Его гладкий панцирь отдавал рыжим ярким светом, а из-под жёстких внешних надкрыльев у него торчали настоящие нежные прозрачные крылышки. Жук полз в сторону подстриженного газона, пытаясь преодолеть тротуарное пространство как можно быстрее. Каким-то своим жучьим инстинктом он понимал, что открытое пространство лучше проползти не задерживаясь, а зелёный газон станет той зоной относительной безопасности, где он получит еду, влагу и даже крышу над головой. Его прозрачные крылья волочились по асфальту и явно ему мешали, но жук упрямо не соглашался взлетать.

Алекс сидел на лавке в парке развлечений, наблюдал за действиями жука и думал о том, что наверное он был с низким уровнем жучьего айкью, иначе бы уже давно поднял свои жесткие, округлые фальш-крылья и улетел отсюда.

Вечер понедельника был жарким. Парк развлечений наполнялся людьми, спешившими после рабочего дня расслабиться на аттракционах и в многочисленных кафе. Скамейка, на которой сидел Алекс, стояла как раз у входа в парк, так что он мог наблюдать за движением многочисленной человеческой толпы. Широкий поток из мужчин, женщин и роботов разбивался на потоки поменьше, а те в свою очередь на тоненькие ручейки, стекающие к каруселям и уютным кафешкам. Сегодня был безалкогольный день. С понедельника по четверг во всех кафе и барах города был запрет на продажу алкоголя, для блага самих же граждан, которые в отместку надирались по выходным.

Многие из посетителей парка шли парами и держались за руки. Мужчины и женщины в Ивановске по традиции называли друг друга "сексуальными партнёрами" и проводили время вместе в парке развлечений и так называемых комнатах досуга, где они могли удовлетворять свои сексуальные потребности без лишних свидетелей. Детей они иметь не могли. Большая часть девочек и мальчиков в Славии стерилизовалась ещё в малом возрасте. В плане сексуального развития жители города были похожи на невинных детей и воспринили секс скорее как некую игру без последствий для души и тела. Дом с комнатами досуга находился в парке, и это было очень удобным, потому что парочки за один вечер могли совмещать все, что нужно для счастливой жизни, расслабиться перед следующим рабочим днем, а затем пойти спать в свои комнаты в многочисленных хрущах, окружавших центр города.

Из входящей толпы выпала стройная женская фигурка и направилась к Алексу. Это была Мария, его сексуальная партнёрша, с которой он обычно встречался по будням. Многие меняли своих партнёров по дням или обменивались ими по согласию, но Алекс встречался только с Марией.

Красивая рыжеволосая девушка со здоровым румянцем и веснушками, Мария была богиней радости и жизнелюбия. Ей почти всегда все нравилось. Она с удовольствием каталась на приевшихся Алексу аттракционах и каждый раз радовалась еде и напиткам в кафе, как будто пробует их в первый раз. И Алекса она тоже обожала, и радовалась уединению с ним почти также как и вкусной еде или поездке на конной упряжке по парку. Вот и сейчас она улыбнулась ему своей ослепительной белозубой улыбкой, похлопала его по плечам , поцеловала в губы и сказала: «Привет, как ты все это время прожил без меня?»

Алекс о ней и не думал. Два последних дня он провел в размышлениях. Страх перемен, вмонтированный в его сознание вместе с инстинктом самосохранения сковывал волю и не давал даже на уровне предположений осознать, что за пределами Ивановска есть некая территория, где он сможет безгранично и без всяких запретов получить интересующую его информацию. Но и не верить рассказу Анны он тоже не мог. Она ему сказала, что он наконец узнает что значит слово хрущ, а ведь о его болезненной фиксации на этом слове никто, кроме него самого, не знал.

Бросить все, купить еды, топлива, сесть в машину и как можно быстрее добраться до цели пока ещё никто не заметил его отсутствия, пока ещё банковский счёт, вшитый в чип на запястье, работал. Допустим, ему это удастся, но что его ждёт там, за пределом известного?

И этот страх неизведанного был даже сильнее чем страх потери своего нынешнего статуса, работы, места в хруше...

«Да нет, бред какой-то!» — думал он, шагая вдоль главной аллеи парка. Мария тянула его за руку в сторону самого известного в городе безалкогольного кафе, где за чашкой кофе с вкусными булочками можно было узнать последние новости с больших жидкокристаллических экранов, висящих вдоль стен по всему периметру большой людной комнаты.

Они сели за столик, и Мария заказала себе огромную порцию мороженного с клубничным джемом. Алекс пил безалкогольное пиво и задумчиво смотрел на экран.

В Славии граждане не имели личных гаджетов и телевизоров у них тоже не было. Ни радио, ни газет, ни журналов. Вся информация, достигшая их ушей и глаз, лилась через экраны в многочисленных зонах развлечения. Поэтому многие из жителей Ивановска ходили в парк чтобы узнать последние новости и тем самым хоть как-то утолить свой информационный голод.

Алекс смотрел новости очень внимательно, в надежде получить хоть какие-то полезные сведения о том,что находиться на севере Славии. Но экран показывал только многочисленные репортажи с сельхозполей и производств и передачи о трудовых подвигах работников. Такие репортажи составляли основной репертуар телевидения в Славии и с точки зрения полезной информации это было ничто или, если хотите, белый шум с гауссовским распределением.

Алекс вдруг испытал резкий приступ отвращения к реальности. Если бы можно было напиться прямо здесь и сейчас и уйти в свои образы, в свое собственное телевидение!

Мария явно скучала. Она заказала ещё одну порцию мороженого, чтобы как-то развлечься, пока Сашко смотрел блок новостей.

Но вот новости закончились, начался развлекательный блок с певцами и цирковыми жонглерами, и Мария ожила. Она начала подпевать, раскачиваясь в такт популярной мелодии и хлопая в ладоши. Ее вечер явно удался. После того, как они провели час в комнате досуга и покатались на колесе обозрения, она стала ещё веселее и жизнерадостнее, постоянно пританцовывала и говорила Алексу как он ей нравится.

Он смотрел на нее со смешанным чувством восхищения, жалости и раздражения. Красивая и наверняка неглупая девушка с сознанием маленького ребенка, она никогда не повзрослеет. И предел ее желаний — это стабильная работа, красивый парень рядом с нею и развлечения.

А сам он кто? Вечно недовольный тем, что имеет, но скрывающий свое недовольство ото всех, даже от самого себя, чем он лучше Марии? Он даже восхищался ее способностью так беззаветно предаваться простым и доступным удовольствиям и той ее фирменной целостности восприятия реальности, благодаря которой можно жить припеваючи даже в информационной тюрьме.

Часы показывали одиннадцать часов вечера, и посетители начали покидать кафе. Парк закрывался, а у работников завтра будет рабочий день.

У главного входа Алекс поцеловал на прощание Марию, и во время поцелуя украдкой бросил взгляд на то место, где недавно обнаружил ползущего жука.

В ярком свете полной луны он увидел лежащий неподалеку от газона маленький раздавленный трупик с вывалившимися крылышками. «Эх, не добежал», расстроился Алекс.

Он смотрел на растворяющуюся в темноте фигурку Марии, и больше уже ни в чем не сомневался.

Глава 7

В пятницу вечером в серверной было тихо и пусто. Алекс проследил, когда ушел самый зазевавшийся работник, и проскользнул внутрь комнаты. Сегодня он предпримет попытку узнать хоть что-нибудь о том, что находится на севере Славии и каким маршрутом ему лучше следовать. И это, наверное будет его последний запрос к УЭ и вообще последний раз когда он находится здесь, в серверной, перед компьютером, в этом здании... Несмотря на то, что теперь его машина имела доступ к картам по всей стране, просто так выезжать за пределы города не разрешалось. Каждый сотрудник имел оплачиваемый отпуск, но свободное перемещение по стране, хоть гипотетически и позволялось, но только после согласования с начальством и только по популярным туристическим маршрутам, например, на Понтийские пляжи. Уехать на север страны, да еще на необжитые территории, не будучи специально комиссованным, было нереально, и Алекс понимал, что после самовольного отъезда из Ивановска обратного пути у него больше не будет. Но он перестал испытывать страх, наоборот, он чувствовал то странное веселье, которое испытывают те, кто неожиданно рвет все связи с прошлым.

Алекс полностью выполнил требование Анны. Вечером в четверг он пришел в парк, сел на одну на скамей, стоящих вдоль аллеи, где он был с Анной в прошлый раз и сконцентрировался на своем желании: "Анна, я пришел сюда чтобы сказать тебе: я готов. Я готов уехать вместе с тобой!"

Анна подошла очень быстро. По ее довольной улыбке можно было понять, что она догадывалась об исходе его небольшой внутренней борьбы, а еще ей было приятно, что она не ошиблась в своем выборе.

Они договорились выехать в пятницу вечером сразу после работы и тем самым обеспечить себя форой в два с половиной дня. Они надеялись,что их хватятся только в понедельник утром, а к этому моменту они будут уже на границе с севером.

Нужно было также собрать вещи, в том числе и зимние, потому что обоим было понятно, что они собираются совершить путешествие в один конец. Неизвестно сколько времени они будут скитаться по северным территориям и смогут ли они что-то купить или выменять на деньги. Много вещей они брать тем не менее не могли: на границе с необжитыми территориями загруженные в память машины закончатся, и она заглохнет навсегда. Дальше они смогут идти только пешком, с мешками на плечах и надеяться на удачу.

Экран сервера окрасился в голубой неоновый цвет. На нем показались поисковая строка и разделы с доступными Алексу инфоблоками.

Доверившись своему чутью, Алекс клацнул мышью по разделу «патриотического воспитания». 20 процентов доступа к базе данных — это не мелочевка!

Он ввел в поисковик «Славия. Карта» и нажал на пуск. Экран дрогнул и загрузил географическую карту Славии и небольшой участок соседнего государства. Что он узнал? Путь от Ивановска до граничащего с необжитыми территориями пропускного пункта Зум пролегал мимо лесов и бескрайних полей, распаханных под сельхозкультуры и в обход больших городов, что было для беглецов даже удобным. Добраться до Зума они должны были, если покинут Ивановск в пятницу вечером, через два дня, а дальше будь что будет. На Зуме обрывались и все остальные карты, которые Алекс смог выудить из системы: карта дорог, карта природных месторождений и карта административного деления Славии.

Алекс вышел из системы и погасил сервер. Затем он осторожно прикрыл за собой дверь, вынул из ящика своего рабочего стола фотографию Марии, блокнот с личными записями, красивую металлическую кружку — подарок от друга Исаака, все сложил в сумку, привел в порядок предметы на столе, надел сумку на плечо и вышел из офиса.

На проходной его встретил Савл. То, что Алекс покидает бюро на час позже, его как будто не удивило:

"Важными делами теперь занимаетесь, господин Рахман?" Его внимательные стеклянные глаза смотрели на Алекса в упор.

"Да вот, немножко засиделся. Хороших выходных тебе, Савл!"

"И вам хороших выходных, господин Рахман, увидимся в понедельник".

Входные автоматические двери распахнулись, и Алекс вышел на улицу.

Ещё одна пара внимательных стеклянных глаз провожала Алекса, и не подозревавшего, что не все работники покинули офис вовремя. Исаак, который все время, пока Алекс возился с поисковой строкой, беззвучно сидел на стуле за офисной перегородкой, наконец встал и медленно и даже с грустью вошёл в серверную. Стоя у окна, он проводил взглядом удаляющуюся фигуру Алекса. Затем он просмотрел историю запросов, сделанных им в системе и покачал своей силиконовой головой. После этого он поднес свой чип на запястье к сканеру, изучил полученные данные о предыдущем пользователе и ещё раз покачал головой.

Затем Исаак точными механистическими движениями снял с себя рубашку, аккуратно сложил ее на стуле и нажал на кнопку, находящуюся в районе грудины. В ней открылся небольшой отсек для хранения типа бардачка, c небольшой красной кнопкой, под которой стояла надпись: «экстренный режим». Исаак нажал на кнопку, и его металлическое тело содрогнулось. Затем он закрыл отсек, надел рубашку, расправил ее и вышел из серверной.

Глава 30

«Технология человекообразных роботов была известна человечеству ещё до ВИО. За несколько лет до этого события развитие технологий ускорилось экспоненциально: именно в эти последние годы перед судьбоносным 2034-м родились те самые дроиды, которых мы знаем сейчас.

Конечно они не были так сложно устроены как нынешние. Они только учились самостоятельно мыслить, и первые модели не могли соревноваться с человеком в ловкости, точности и быстроте движений. Но уже лет через десять они обогнали нам во всем» – Сергей Михайлович достал из нагрудного кармана лёгкой парусиновой куртки металлическую фляжку и задумчиво начал откручивать крышку.

Алекс смотрел смотрел неподвижными стеклянными глазами в окно, но не видел в нем ничего, кроме отражения собственного лица в лучах ярко бьющего в стекла дневного солнца. Он не думал ни о чем, он просто воспринимал информацию, которую мог уловить в салоне. Слова Сергея Михайловича, страх Кирилла, смущение Марка. Он поглощал и анализировал потоки данных и ни о чем не думал.

Дядя-чиновник продолжил: «Роботы конечно совершенствовались и с каждым поколением становились все более человекообразными и уже были готовы слиться с людьми во всем. Потому что самое последнее поколение, сошедшее с конвейера, уже ничем не отличалось от человека. Вместо бюджетного латекса они были обтянуты кожей, а по их венам текла кровь. Кожа и мускулы этих роботов были выращены в биореакторах, и у них имелись примитивные внутренние органы, позволяющие поддерживать жизнедеятельность в искусственном организме. Да-да! Почти во всех смыслах они уже относились к живым организмам, потому что искусственными в них оставался только интеллект и костяной каркас с резервуаром для резервного питания. И так как их тело состояло из мягкой плоти, процессор поместили в черепную коробку.

Всех этих очеловеченных роботов, всю партию разместили по школам, снабдив каждого индивидуальными чертами характера и дав им личность. Эксперимент длился наверное лет где-то так пять, но потом программу по внедрению суперочеловеченных роботов свернули и их всех изъяли из школ и доставили обратно на фабрику для утилизации. По крайней мере я думал что всех».

«Я понял!»– перебил дядю Марк, – «я понял кто такая Анна! Я никак не мог понять, что это такое. Сначала я думал, что она просто глюк, плод твоего воображения, но что-то здесь не сходилось. Потому что для глюка она очень хорошо подслушивала о чем шепчутся и думают другие. И я думал: не может быть! Если эта сущность может делать реальные вещи, значит она не выдумка, а часть реальности.

Но теперь мне понятно: Анна – это остаток прежней сущности, на основе которой сделали тебя. И сделали судя по всему как попало, по старой славской традиции. Схалтурили, а иначе как ещё можно назвать это безобразие: взять память от какого-то мертвого дроида, слегка подчистить ее, добавить новые фичи и вперёд, новый гражданин готов! А то что целые области софта тянутся от старой личности, это ерунда, за это начальство не отругает!»

Алекс продолжал грустно смотреть в окно. Так оно судя по всему и было! Все сходилось: успехи в учебе (кстати, он помнил только старшие классы школы), подозрительно быстрый карьерный и социальный рост... В мозгах Алекса сформировался сигнал, который проверил всю его память на наличие логических ошибок.

В барах он на самом деле не пьянел. И даже толком не пил. Яркие образы в своей голове он генерировал сам. Информация! Он не запоминал ее как человек, он закачивал инфоблоки целиком прямо себе в мозг, но не осознавал этого. Так, что там было из последнего? Эпоха СССР? Когда был последний съезд ЦК КПСС?

В сознании Алекса развернулась целая статья с датами и другими подробностями. Так, а если взять инфоблок, который он скачал после повышения на работе? Например, «Животные средней полосы Славии?» Алекс ощутил, как на внутренней стенке мозга визуализировался целый список с животными, насекомыми, земноводными и рыбами. Он прошёлся по списку и выбрал «Рыбы – Семейство карповых». Перед ним предстал инфоблок во всей своей красе, с описанием, историей, интересными фактами и даже ссылками на другие источники.

Побродив ещё немного по информационным каналам внутри своего сознания, Алекс вернулся в реальность и услышал голос Марка:

«Анна – это просто софт от предыдущей сущности, неподчищенный как следует и приводящий к конфликту сознания. В какие-то моменты остатки этой сущности включаются в общий мыслительный процесс и управляют Алексом, хотя он сам этого не осознает. Анна – очень продвинутая программа. Она умеет считывать электроимпульсы человеческого мозга и переводить их в языки высокого уровня. Она обучена интерпретировать эмоции, осознанные и неосознанные мысли и даже скачивать информацию в виде небольших инфоблоков. У нее даже в этом плане есть предпочтения. Я-то думал, зачем Алексу звёзды и планеты, зачем он подцепил у вас карту звёздного неба... Теперь все сходится, и это очень хорошо... для меня самого. А то я уже начинал верить в невероятное!»

«В чудеса –, проворчал Сергей Михайлович,– это называется верить в чудеса.»

«Единственное чего я не пойму, зачем в такую продвинутую модель засунули старую память с остатками другой сущности, почему не раскошелились на новенький процессор?»

Сергей Михайлович пожал плечами. В самом деле, технология дорогая и новая, а мозг, хоть и подчищенный, но старый. Хотя в Славии любой курьёз возможен, а халтура на всех уровнях государственной жизни– вообще дело обыденное...

Кирилл за долгое время прервал молчание: «Все это конечно логично и многое объясняет, но если всю партию изъяли на утилизацию то почему оставили его?»

Сергей Михайлович не знал ответа. Действительно странно, почему? Хотя халтура и недобросовестное выполнение приказов были в стране повсеместны, но оставить неугодную модель в школе, дать ей комнату в хруще, работу, машину... Это было действительно странно.

Алекс чувствовал себя полностью разбитым и подавленным. Он понял, что отношение сидящих в салоне к нему поменялось. Теперь он был одним из тех, с латексными лицами и искусственными улыбками, с ограниченными зонами эмоционального интеллекта и запрограммированным мышлением. Он - не они, он - чужой.

Нежная женская рука коснулась щеки и шепот проник вглубь его титанового черепа: «Спроси, спроси их, почему они решили утилизировать всю партию новых роботов, зачем они это сделали?»

Сергей Михайлович услышал вопрос и махнул рукой: «Я конечно из другого ведомства и вся картина мне не ясна, но кажется, проектировщики поняли, что новая технология просто нерентабельна. Чем создавать робота из биоматериала, выращивать животные клетки в биореакторе, сажать их на титановый каркас, гораздо проще чипировать живого человека и всего делов!»

Глава 29

Белый микроавтобус мчался на север с большой скоростью, делая остановки только на блокпостах. Марк как обычно вел машину, рядом с ним сидел Алекс. На задних сиденьях расположились братья-близнецы и несчастный Сергей Михайлович.

Особо беспокоиться насчет погони не было смысла: Марк работал очень осторожно. Он тихо открыл дверь сейфа, достал документ и тут же его закрыл. Пройдет время, прежде чем Владимир Игнатьевич догадается, что ценный принт пропал. Дверь в кабинет была также открыта без повреждений замка, поэтому при выходе из кабинета Марк провернул язычок замка в обратную сторону и повторно запер кабинет.

Троица вышла незаметной из здания и села в припаркованный неподалеку микроавтобус, где их уже поджидали Кирилл и Михаил. В багаже машины находилось все необходимое для далекого путешествия: еда, куртки и обувь, палатки, обогреватели и большой запас топлива.

И у них есть время: на выходных никто не заметит отсутствия ни бумаг, ни самого Сергея Михайловича, с тоскою наблюдавшего за пролетавшими мимо лесами и бараками сельских общин.

Микроавтобус, записанный на его имя, пропускали сразу, без проволочек, поэтому первые двести километров они преодолели за пару часов и уже давно выехали за пределы «цивилизованного пояса Славии» или «средней полосы» с наибольшей концентрацией населения. Здесь, на полпути к северным пустошам все становилось более диким, каким-то грубым и примитивным. Города выглядели набором пятиэтажных хрущей, а сельские общины состояли в основном из почерневших от гнили покосившихся деревянных домиков.

Алекс достал из защитного футляра документ. Какая разница, когда его прочесть. Все равно он теперь принадлежит им, так почему бы этого не сделать сейчас?

«Читай вслух!» – приказал ему Марк, и текст начал расплываться по салону.

Документ являл собой постановление Высшего Совета Славии от 2035 года, и по мере того как Алекс читал его, все больше каменели лица слушавших.

«Высший Совет Славии, постановление от двадцать шестого мая 2035 года, город Жуйск.

О внесении поправок в Гражданский и Уголовный кодекс республики Славия. Высший Совет постановляет утвердить прилагаемые изменения и внести их в акты действующего законодательства республики Славия. Изменения вступают в силу с момента подписания их Председателем правительства республики Славия ...»

«Славия, Славия, Славия»– недовольно проворчал Марк –«Не томи, читай по существу!»

Алекс послушно кивнул головой и продолжил:«Пункт один: основные положения. Пункт один точка один. Совет признает всю тяжесть влияния развитых технологий на психику ее граждан и ратифицирует международный договор об обеспечении цифровой безопасности населения от 2034 года. С этого момента считать положения Договора вступившими в силу на территории республики Славия.

Пункт два: Изъятие и сбор технических и прочих средств у населения.

Пункт два точка один: настоящим Положением объявляем всеобщее изъятие гаджетов любых типов у населения, а также любой техники и любых других средств, предназначенных для производства, передачи и хранения информации любого типа: текстов, аудио, видео и изображений.

Пункт два точка два: сбор гаджетов поручить Министерству Внутренних дел.

Пункт два точка три: В случаях возникновения конфликтов с населением опираться на соответствующие статьи Гражданского и Уголовного кодексов республики Славия (ст. 14.5.1 ГК «Неповиновение законному требованию работника полиции», ст. 11.5.1 УК «Мелкое хулиганство» и ст 11.5.3 УК «Умышленное принесение вреда здоровью».

Пункт три: изъятие технических и прочих средств в государственных учреждениях. Пункт три точка один: Сбор средств по производству и распространению информации (смартфонов, планшетов, компьютеров, книг, журналов, внутренней документации в государственных учреждениях возложить на их администрацию. В случае ненадлежащего исполнения пунктов положения применить к представителям администрации соответствующие пункты Гражданского о и Уголовного кодексов республики Славия.

Пункт четыре: дополнительные меры по обеспечению информационной безопасности населения.

Пункт четыре точка один: в качестве дополнительной меры, органы, ответственные за сбор носителей информации обязаны изымать у населения также любые сувениры, значки и ордена, медали, открытки и другие материальные носители символики с богатой смысловой нагрузкой.

Пункт четыре точка два: все каналы телевидения и радио прекращают трансляцию в течение двух недель после вступления данного положения в силу.

Пункт четыре точка три: Все государственные библиотеки закрываются, а книги свозятся в соответствующие пункты приема.

Пункт четыре точка четыре: Изъятию подлежат также личные фото граждан, семейные альбомы, портреты и тд.

Пункт пять: отключение Интернета, телефонии и спутниковой связи. Пункт пять точка один: настоящими Положением выводится полный запрет на просмотр и ведение социальных сетей на территории Республики Славия, нарушители этого пункта попадают под действие статьи 24.7.0 УК «Распространение информации, порочащей честь и достоинство».

Пункт пять точка два: вводится полный запрет на просмотр, ведение, шеринг любых интернет приложений и сайтов через любой гаджет.

Пункт пять точка три: всеми доступными средствами предотвратить доступ населению к всемирной паутине Интернет, отсечь от сервисов, предоставляемых спутниковой связью. Использовать все возможные для этого технические средства: установить глушители проводных и беспроводных сигналов, уничтожить крупные серверные центры и банки данных, снести вышки сотовой связи и демонтировать оптоволоконные магистрали передачи связи.

Пункт шесть: Сбор информации. Пункт шесть подпункт один: всем сотрудникам МВД поручить при изъятии у населения технических средств для производства, хранения и переработки информации изымать также все съёмные накопители информации (диски, флешкарты, съёмные системные диски, СД-диски, дискеты, аудио и видео-кассеты и прочие носители информации, а также все книги, альбомы с любой информацией, включая и фотографии членов семьи.

Пункт шесть подпункт два: все технические и прочие средства хранения информации подлежат сбору и сортировке в определенных точках сбора. Ответственность за организацию точек сбора и сортировку информации возложить на местные администрации...»

Прошло два часа, а Алекс все читал и читал странное положение в притихшем салоне микроавтобуса. Когда смолк и он, среди пассажиров воцарилось полное тягостное молчание.

«Анна говорит – это не все! Нет самого международного договора от 2034 года о цифровой безопасности или как его там!»– Алекс выглядел обеспокоенным, как будто он боялся, что сейчас все и закончится, в этом белом микроавтобусе на отшибе страны.

«Заткнись!» – не выдержал молчавший до сих пор Сергей Михайлович – «Заткнись! Нет никакой Анны, есть только ты, глупый обдолбанный робот!»

Глава 8

Алекс не ошибался в Исааке когда считал его своим лучшим приятелем, но он, как и все остальные, не понимал как устроен дроид. Они были не просто послушными работягами, обгоняющими людей по всем показателям, их основной задачей была регуляция разных процессов в обществе. Чтобы это понять, Алексу нужно было приникнуть в искусственное сознание (ИС) дроида и хорошо его изучить. Или получить доступ к документации, разработанной в свое время программистами и хранящейся в секретных архивах Славии.

Первой функцией дроидов было внедрение в человеческое сообщество и встраивание в него на равных с целью разбавить непослушных и непредсказуемых индивидуумов запрограммированными сущностями. Для этого в них закладывались предпосылки для самостоятельного личностного развития: создатели искусственного сознания пытались симитировать многообразие человеческой популяции и перенести это многообразие на одинаковые механизмы. Именно поэтому Савл отличался от Изи, а Изя — от Исаака по уровню способностей, быстроте реакций и характеру. Также в их электронное нутро был вписан алгоритм-условие, по которому дроиды должны были в присутствии любого человека копировать его естественное поведение, даже если сам факт имитации был для всех заметен: они имитировали прием пищи в столовой, и отправление естественных потребностей, копировали мимику удивления, возмущения и радости, садились на стул и ложились на кровать.

Роботы мимикрировали под людей и делали общее поведение толпы более предсказуемым и запрограммированным. В какой-то степени они выполняли роль собак или козлов в стаде овец. Они формировали общественное мнение, лояльный настрой, являли образец трудолюбия и терпеливости. При этом они были так похожи на людей, что те прислушивались к ним и равнялись на них. Роботы были механизмом скрытого контроля человеческих масс, делали их более упорядоченными, организованными и... молчаливыми. Но в их сознание была вшита и вторая, не менее важная глобальная функция, о которой многие, как и Алекс, не знали: функция полицейского.

Алекс напрасно думал, что хорошо маскировал свое намерение взбунтоваться, все бросить, и уехать навсегда в поисках правды. Всю неделю он показывал хоть и незначительные, но признаки нетерпеливого ожидания, и Исаак их почти сразу заметил. Алекс часто выходил в коридор, под предлогом «просто пройтись, надоело сидеть» и наведывался чаще обычного в серверную. На языке тела он демонстрировал признаки того же нетерпеливого ожидания: чаще чем обычно проводил рукой по волосам, вытягивал руки, выбивал чечётку ногами, сидя на офисном стуле. На дружеский вопрос «как дела, все хорошо?» Алекс отвечал таким же шаблоном «Да, все нормально», хотя в обычной ситуации он бы дал более искренний и развернутый ответ. Возможно, что человеческий мозг и можно было бы здесь обмануть, но мозг робота обмануть было почти невозможно. По отдельности все эти признаки могли не значить ничего. Но, сохранив все отдельные случаи в оперативной памяти, искусственный интеллект внутри робота обработал их и выдал неутешительный результат: потенциальная угроза общественному порядку. Полученный сигнал активировал скрипт в искусственном сознании Исаака, который заставил его дождаться, когда Алекс уйдет, и проверить историю запросов на сервер. Скрипт дал Исааку доступ и к информации на сканере чипов, и он узнал список последних покупок, сделанный Алексом. И Исаак все понял. Это понимание внесло изменения в настройки его личности, и Исаак частично перестал быть тем Исааком, которого знал Алекс: это был уже Некто с включенными функциями ищейки, только наполовину остававшийся Исааком.

И вот еще одно отличие сознания робота от сознания человека: в нем не было конфликта, моральной дилеммы или каких-то терзаний, свойственных человеку. Исаак был теперь другой, видоизмененной версией самого себя, оставаясь при этом все ещё во многом Исааком. Он все ещё испытывал симпатию к Алексу, был умен и доброжелателен, сохранял основные характеристики своей искусственной личности. Но запрограммированная команда была сильнее, и сопротивляться ей он не мог. Когда же Исаак нажал на красную кнопку в бардачке, он отключил сам себя полностью, и прежняя личность Исаака исчезла. Кнопка активировала новый контур управления его железно-латексным телом, а вся информация о внешнем мире, накопленная когда-либо Исааком была скачена на второе запоминающее устройство. Сущность, попрощавшаяся на проходной с Савлом и покинувшая здание бюро была уже не Исааком.

Глава 9

Анна ждала с мешком вещей неподалеку от выезда из города. Она была одета в спортивный костюм и походные ботинки. Массивная серьга все еще висела на правом ухе и казалась неуместной на фоне бесформенной серой одежды.

Анна запрыгнула в машину, и они поехали. Алекс не ощущал страха перед неизвестным в ее присутствии, наверное потому что он больше не был один. Он думал о предстоящем маршруте, о том, как им добраться до Зума, не вызывая подозрения у дорожной полиции, с которой, и он был в это полностью уверен, ему придется столкнуться.

Машина выехала на междугороднее шоссе и, проехав ещё метров сто, остановилась. Безуспешно пытался Алекс завести ее заглохший мотор, ничего не получалось. Может вернуться назад, переждать какое-то время и спланировать побег по-другому? А может вообще больше никуда не стремиться и жить дальше своей прежней жизнью...

Вдалеке послышался шум сирен. Анна все поняла. Она схватила свой мешок, выпрыгнула из машины и крикнула: «Вылезай, скорей!»

Но Алекс все ещё колебался. Тогда Анна подбежала к дверце со стороны водителя, открыла ее и выволокла его оттуда с нечеловеческой силой. Она выхватила также из салона его мешок с вещами и крикнула: «Бежим!»

На шоссе выходили широкие поля с подсолнухами. Стояла июньская жара, смягченная вечернее прохладой, и подсолнухи раскачивались на ветру как маленькие непослушные дети. Беглецы нырнули в поле как в бассейн. Они бежали изо всех сил, инстинктивно пытаясь оторваться от воображаемой погони. Отбежав полкилометра, они остановились, чтобы отдышаться. «Чип! Алекс, ты должен вывести из строя чип!» Увидев его недоумение, она крикнула: «Ты все ещё не понял? Тебя выследили по чипу!»

Анна уверенными и быстрыми движениями вытащила из нагрудного кармана перочинный нож, закатала себе рукав на левой руке и, надрезав ножом кусок кожи прикрывавший чип, отодвинула его в сторону. Затем тем же ножиком она сделала с десяток царапин на чипе и сдвинула кусок кожи обратно. По ее запястью и пальцам левой руки стекали небольшие капли крови.

«Теперь твоя очередь!» — крикнула она и схватила его за руку. Алекс полностью ей подчинился, как будто он был лишен собственной воли и не понимал, что происходит. Он ощутил острую боль от надреза и чувствовал, как Анна проводит ножом по металлу, вшитому в его тело. Вытащить чип полностью они пока не могли: создатели чипа сделали его отзывчивым на импульсы нервной системы человеческого тела, и он был слишком крепко вшит в ткань, рядом с которой проходили крупные сосуды.

«Потом придумаем что с ним делать!»— крикнула Анна, и они побежали дальше сквозь поле.

Алекс быстро перестал чувствовать боль. Он находился во власти адреналинового страха быть настигнутым здесь, в этом поле, и послушно бежал вслед за Анной.

Поле внезапно закончилось, и внизу, за неглубоким оврагом они увидели небольшой городок Коротичи. Название города можно было прочитать на крыше станции, от которой веером расходились линии железнодорожных путей. Беглецы спустились вниз по склону оврага и забежали за угол какого-то барака. На Алекса накатила волна страха, и пока он судорожно дышал, пытаясь собрать воедино все свои чувства, он думал о том, что наверняка Анна сейчас, в эту минуту читает его мысли и видит его страх и растерянность.

«До конца?» — Анна вопросительно посмотрела на Алекса.

«До конца.» — ответил он.

И снова страх сменился тем самым нездоровым азартом, когда все кажется неважным, а значит все — возможным.

Времени у них было немного. Скоро ищейки доберутся до машины и проследят их путь до городка, а начит нужно выбираться из него как можно быстрее. Они спустились вниз по склону оврага по узкой извилистой тропинке и мимо огородов и задних дворов вышли на одну из улиц города.

Коротичи примыкали к Ивановску и представляли собой железнодрожный узел, через который перегонялись составы с сырьем и товарами, и Алекс увидел в этом некий шанс. Забраться в состав, который следует на север и спрыгнуть как можно ближе к границе было бы хорошим решением для людей вне закона, а дальше пешком или попутками, если кто подберёт. На пути как раз один такой состав готовился к отправке, но Алекс не знал куда он следует. Анна ухмыльнулась и развернула ухо с серьгой в сторону локомотива.

Через минуту она крикнула ему "подходит!" и они подбежали к заднему вагону поезда, по небольшой лесенке забрались внутрь вагона и затаились.

Пять минут спустя после того как состав тронулся, сущность, некогда бывшая Исааком, стояла перед полем из летних подсолнухов и злобно кривила свои искусственные губы. Теперь это был Роб, полицейская карательная машина, и у него была единственная цель: найти и наказать тех, кто вышел за рамки закона. Бегство считалось серьезным проступком в Славии и каралось умерщвлением. Задача Роба была сделать все это так тихо и незаметно, чтобы никто из граждан ничего не заметил, и для выполнения этой задачи он мог привлекать дроидов на местах, пересылая им по спутниковой связи команды.

Роб злился. Всего лишь на двадцать минут Исаак задержался в здании бюро, на двадцать минут! Медлительный и слишком доброжелательный Исаак. Если бы он отключился раньше... Или если бы Алекс задержался на автозаправке или зашёл в магазин купить еды, Роб нагнал бы его. Но тот доехал до съезда не останавливаясь, и фора в двадцать минут позволила ему ускользнуть из рук правосудия.

Роб тоже ушел из офиса не сразу. Он еще раз изучил информацию об операциях с чипом Алекса, оставшуюся в кэше сервера и успел заблокировать ее некоторые функции. Ведь дроид-полицейский получал всю власть над сервером и доступ к любому инфоблоку в нем. Роб активировал статут «отследить» и отменил последние обновления чипа, связанные с повышением Алекса. Именно поэтому его машина остановилась на границе города и именно поэтому к Алексу и Анне так быстро подобрались ищейки.

Роб увидел примятую поросль у края дороги и нырнул в подсолнухи. На небольшой свежевытоптанной площадке он заметил капли крови, стекавшие по травяным стеблям.

Роб проследовал дальше, через поле и вышел к оврагу. Внизу лежал городок, и цепкий взгляд Роба быстро выхватил из ландшафта железнодорожную станцию и уходящий поезд.

Глава 10

Пустой вагон гремел и раскачивался из стороны в сторону, а через небольшую щель между дверью и стеной вагона виднелись проносящиеся мимо поля, дома и лесопосадки. Алекс и Анна сидели друг напротив друга и молчали. Снова Алекс чувствовал себя не совсем уютно в присутствии Анны, с ее явным интеллектуальным превосходством и способностью проникать в чужие мысли. Вот он, сидит перед ней как на ладони и никогда не узнает, находится ли она сейчас внутри его сознания или нет. И сейчас Анна была подозрительно молчаливой, как будто она прочитала его нежелание вступать с ней в разговор и смущённо отступила в сторону, дала ему побыть наедине с самом собой. А может ему все это только кажется, и Анна сама устала бродить по его воспаленному сознанию и просто решила сосредоточиться на стуке колес.

Алекс посмотрел на запястье своей левой руки, туда, где саднил надрез на коже. Чип он конечно вывел из строя, но он ещё в нем, вмонтирован в его мышцы, подключен к его нервной системе. Выдрать или вырезать чип из живого организма - это значило гарантированно получить рваную рану в антисанитарных условиях, а он должен думать сейчас о другом.

Алекс уже не испытывал адреналинового страха и мог размышлять более трезво. Итак, поезд шел предположительно на север, но это было неточно. Да и вряд ли они смогли бы на нем доехать до севера или вообще куда-нибудь. Тот, кто гнался за ними, мог вполне догадаться, что они запрыгнули в поезд, и это означало одно: лучше не рисковать и спрыгнуть с поезда при первой возможности...

Анна посмотрела на Алекса и усмехнулась. Она достала из внутреннего кармана своей рубашки небольшую коробочку, а из нее - огромную металлическую серьгу размером почти с человеческую ладонь. Анна надела ее на ухо и подошла к передней стенке вагона, вслушиваясь в нечто, что находилось за нею. Алекс видел, как выражение ее лица менялось со спокойно-сосредоточенного на тревожное. Наконец она сказала:

"Нам нужно уходит как можно быстрее. На станции Климовск состав остановят и проверят вагоны. Нас ищут."

Две пары глаз всматривались друг в друга. Дождаться замедления поезда на каком-нибудь повороте, взяться за руки, спрыгнуть и надеяться, что им не переломает конечности – вот и весь план.

К счастью для беглецов, на одном переезде загорелись семафорные огни, зазвенел звонок, и товарняк замедлил ход. Поняв друг друга без лишних слов, Алекс и Анна схватили мешки, открыли дверь, выпрыгнули из вагона и сбежали вниз по насыпи.

Теплый летний вечер уже давно сменился ночью и на небе снова высветилась дорожка Млечного пути. Только теперь звёзды горели ярче на темном фоне неба, потому что отблеск городских огней больше не мешал им слать свой далекий свет на землю.

Беглецы решили переночевать в поле. Алекс боялся,что огни костра могут привлечь ищеек, поэтому они решили без него обойтись. Анна достала из мешка небольшое полотенце и положила на него захваченные из дому бутерброды с ветчиной и бутылку с водой. Затем она задумчиво жевала свой хлеб и смотрела на небо.

«Ты много звёзд знаешь?» – спросил ее Алекс.

Анна вздохнула:

«Нет, немного. Однажды я нашла одного донора, который хорошо разбирался в астрономии, и узнала от него много названий звёзд, скоплений звёзд и созвездий. Он любил выходит в вечерний парк развлечений, становиться посреди толпы, и смотреть наверх, на звездное небо. Он находил звезды и мысленно давал им названия. По движению его глаз и повороту головы я пыталась догадаться о каких звёздах шла речь, но так я смогла определить только самые крупные и яркие из них. Жаль. Мне очень нравится ночное небо и все эти созвездия, туманности и галактики, но мне недостаточно прочитать их названия в чужой голове. Мне нужна карта звёздного неба, а ее мне никто никогда не даст.»

Алекс задумался. Наверное у каждого есть свой собственный хрущ и он в своей тайной шизе не уникален.

«Расскажи про серьгу,— попросил он Анну, — очевидно что ты ее не просто ради красоты носишь.»

«Нет никакой тайны, почему я ношу эту серьгу. Она работает как усилитель звука.»

Когда Анна получила свою первую зарплату, она купила себе украшения и среди них пару крупных серег. Стоя перед зеркалом, она надела одну из них на правое ухо и вдруг услышала мысленный поток соседки через стену, а ведь до этого она не слышала ничего. Поток был очень слабый и часто прерывался, тогда Анна надела вторую серьгу и услышала ещё один поток, от соседа через две комнаты слева.

Потоки накладывались друг на друга, и Анна вынуждена была снять одну серьгу.

«Я экспериментировала с серьгами много. Вот эта,— Анна достала коробочку с большой серьгой-каффом,— вот эта даёт возможность слушать сквозь множество стен. Но пользуюсь я ею осторожно. Через нее моего уха достигают голоса все, кто попадется мне на пути. Мне повезло, что машинистов было всего двое и я смогла быстро сконцентрироваться на их мыслях. Но я не смогла бы этого сделать, если бы нас с ним разделяло пять вагонов с пассажирами. Поэтому я пользуюсь этим усилителем очень осторожно .»

«А что означает татуировка с волнами на шее?»— поинтересовался Алекс.

« Волны и означает,- Анна улыбнулась,- инфоблок физику проходил, инженер?»

Алекс хмыкнул. Физику он изучал ещё в школе и довольно основательно, если говорить о динамике, термодинамике, электродинамике, колебании волн, оптике ... Но к инфоблоку «молекулярная физика» он получил доступ только после пяти лет примерного труда в бюро, и доступ этот был совсем неполный. Квантовая физика была ему вообще не положена.

Анна посмотрела ещё раз на звёздное небо.

«Я хочу знать все эти звёзды на небе и галактики. Хочу знать какие звёзды входят в созвездие Большого пса и хочу увидеть как смотрится созвездие Скорпиона на небе. Я не хочу знать просто их названия! Я хочу знать где находится эта каждая чертова звезда на небе! Я хочу знать какая из них находится ближе, какая дальше, какая из них белый карлик, а какая красный гигант. Я хочу иметь этот список. Написанный на бумаге, сохраненный на чипе, где угодно! Мне надоело по крупицам собирать все то, что где-то есть в свободном доступе в списках, учебниках, энциклопедиях. Что с нами всеми произошло, Алекс?!»

«Мы найдем ответ, Анна, я тебе обещаю.»

Глава 11

Петюня встал раньше всех остальных. Он поднялся со своего койкоместа, сладко потянулся, заправил постель и накинул на себя джинсовую куртку, потому что по утрам в июне бывает довольно прохладно. Он вышел из общего спального барака и направился в пищеблок чтобы получить там свою порцию завтрака.

Петюня был, как почти все дети в Славии, интернатский. Система оценила его умственные способности как ниже-средние, поэтому после окончания школы он получил распределение сюда, в сельскую общину "Васильки", специализирующуюся на выращивании скота для городских элит. Это означало, что бычки, свиньи и куры, которые шли потом на убой, проводили свой жизненный цикл не в тесных загонах и клетках, а на природе, по старинке. Задачей Петюни было отводить бычков на выпас далеко в поле, носить воду и следить чтобы животным хватало еды. Петюня любил свою работу. Он отдавался ей как единственному стоящему делу своей жизни и даже не помышлял об ином. Да и как помышлять? После школы он не был допущен ни к одному инфоблоку, так что получать дополнительный импульс к развитию ему было неоткуда.

В пищеблоке было совсем немного людей. Петюня усмехнулся: ранние пташки как и он сам. Еды в пищеблоке всегда было достаточно: кормили в "Васильках" вкусно и много, с разными деликатесами и даже давали хорошее вино на ужин. Грех жаловаться. Вот и сейчас Петюня увидел на стойках свежую выпечку и сливки к кофе, разные нарезки, паштеты, омлет с ветчиной, свежие овощи и зелень. Твоя любимая Родина не забывает о тебе, Петюня!

Петюня чувствовал благодарность всегда. Наверное это и есть патриотизм, это чувство благодарности за разносолы. Ведь на уроке патриотического воспитания учительница рассказывала,что за пределами Славии есть страны, где люди этого всего не имеют! Им Родина ничего не даёт, ни койкоместа, ни готового завтрака, ни работы, ни друзей, а это значит что ему очень, очень повезло...

Петюня выбрал что хотел и сел за стол. На передней стенке висел экран, бесперебойно транслирующий репортажи с сельхозполей. И если Алекс при виде белого шума всегда внутренне сжимался, то Петюня, наоборот, смотрел на него с восторгом и благоговением, ведь экран демонстрировал ему высший образец, идеал трудового подвига, к которому стоит стремиться. Потому что если любишь Родину, то трудись!

Петюня трудился как мог. Самозабвенно, за вкусные завтраки и обеды, за крутой огромный экран на стене, за уютную кровать в теплой общей спальне, за одежду, которую он получал на промбазе.

Сегодня ночью, еще задолго до того как он уже встал окончательно, ему не спалось. Петюня долго лежал на своей койке, смотрел в потолок и ни о чем не думал. Но ему наконец надоело лежать просто так, без мыслей, и тогда он поднялся и вышел во двор. Бескрайнее небо и туманная белесая полоса Млечного пути простирались над ним, но не находили в его маленькой душе никакого отклика. Он постоял во дворе минут десять, повздыхал от чего-то невыразимого, сходил в уборную, вернулся в душную спальню, на свою узкую и жёсткую койку, и заснул.

После завтрака Петюня прошел к секретарю за разнарядкой. Ознакомился с планом работ на сегодня и поставил свою подпись в журнале. Затем он вышел в поле, проверить, отросла ли трава после прошлого выпаса. Петюня шел по узкой тропке среди колокольчиков и ярко-желтой пижмы и неожиданно для себя увидел неподалеку от тропы спящего человека. Петюня подошёл поближе чтобы разглядеть его.

Молодой парень, городской, судя по одежде, интересно, что он здесь делает? Парень крепко спал на зимней куртке, положил голову на вещевой мешок. Его веки дергались а растрескавшиеся губы беззвучно произносили какие-то слова. Наверное он сейчас видит тревожный и нехороший сон. Может, его стоит всё-таки разбудить?

Петюня подошёл поближе, оторвал стебелёк с колокольчиками и провел им по лицу спящего.

Алекс очнулся очень быстро. Он открыл глаза и сразу увидел Анну. Она лежала неподалеку от него, на зимней куртке, под головой у нее был подложен мешок. Она спала сладким сном человека, который накануне много работал физически. Затем Алекс перевел взгляд на стоящего над ним человека и сразу вскочил на ноги. Тот попятился в испуге, и Алекс успокоился — перед ним стояла явно не ищейка.

«Ты кто?»— спросил его человек.

Алекс представился и рассказал заранее выдуманную байку о том, что они туристы и ехали на юг на Понтийские пляжи, но машина сломалась неподалеку, они пошли через поле искать людей, заблудились и решили переночевать в поле.

Петюня успокоился: Алекс производил впечатление человека воспитанного и не склонного к насилию.

Он честно рассказал Алексу про общину "Васильки" и свою работу в ней, и пока Петюня рассказывал, Алекс заметил, что Анна проснулась и внимательно изучала неожиданного свидетеля их бегства. Она достала из кармана серьгу и снова вдела ее в ухо. И чем дольше она прислушивалась, тем более грустным становилось выражение ее лица.

Алекс спросил Петюню о том, как им можно выйти на трассу в северном направлении или как добраться до какого-нибудь города.

Петюня в силу своей ограниченности не очень ориентировался в картах, но он знал что находится в радиусе двадцати километров от общины.

Приблизительно в дне ходьбы отсюда находится наукоград Двянск, где есть гостиница, кафе, парк развлечений и некое заведение, куда съезжаются на работу хорошо одетые люди и роботы на дорогих машинах.

А вот находится ли Двянск севернее от общины или южнее, Петюня уже не знал. Зато он мог вывести их на трассу — тут он махнул рукой в сторону шоссе — и помочь с продуктами, ведь магазинов поблизости нет, только столовая в самой общине. Если они его подождут здесь где-то час, то он сможет принести с собой булочек, колбас, сыра, ветчины...

Алекс подумал,что для него, человека, еще вчера имевшего чип, деньги и машину, а сегодня не имевшего больше ничего кроме мешка, этот вариант имел смысл. На голодный желудок путешествовать неправильно, поэтому он согласился на предложение Петюни и договорился встретиться с ним на этом же месте через час.

Тот помахал ему рукой на прощание, развернулся и нырнул в колокольчики.

Через пятнадцать минут Петюня вышел на широкую дорожку, ведущую к общине. Несмотря на свою ограниченность он хорошо понимал: Родина рассчитывает на него и Родина теперь его точно не забудет. Родина - это и мама, и папа, и брат, и сестра. Это работа, это люди, это хлеб и вино, это сама жизнь...

Петюня зашёл к секретарю, у которого был ещё недавно с разнарядкой, и рассказал ему о беглецах.

Тот одобрительно похлопал заученным механическим движением Петюню по плечу, одобрительно улыбнулся силиконом и нажал на кнопку на своем столе.

Включилась рация, и секретарь что-то прошелестел на машинном языке.

Глава 12

Анна схватила Алекса за руку:

«Нам нужно быстрее уходить, этот парень донесет на нас. Его мысли — сплошная каша, но я смогла кое-что понять. Поверь мне, Алекс, поверь и в этот раз, нам нужно бежать!»

Они быстро собрали мешки и побежали в ту сторону, куда махнул рукой недалёкий Петюня. Они бежали через поле, и высокая трава хлестала их по ногам. Наконец колокольчики закончились, и они увидели проселочную дорогу.

Инстинктивно, совершенно не думая, Алекс и Анна последовали этой дорогой навстречу солнцу, и через минут десять выбежали на перекресток с шоссе, возле которого стоял столб с указателем: 15 км.

Вот так вот. Пятнадцать километров и больше никакой информации. Были ли эти пятнадцать километров до Двянска, беглецы не знали, но Анна была полна решимости это выяснить. Она подбежала к трассе и вытянула руку, в надежде, что кто-нибудь остановится и подберёт их или хотя бы объяснит где находится город. Ей повезло: первая же машина, которую они увидели, съехала на обочину и остановилась. Беглецы подошли к ней и увидели за рулем мужчину лет пятидесяти в дорогом костюме. На просьбу подкинуть их до Двянска мужчина утвердительно кивнул, и через пять секунд дверь машины захлопнулась.

«Судя по мятой одежде, мешку и перекошенному лицу ты явно из тех, кто решил вырваться и цепких лап системы», произнес водитель, рассматривая Алекса в зеркало заднего вида. «Понимаю. Я тебе помогу, если ты мне скажешь, зачем ты бежал по дороге с мешком и почему ты хочешь попасть в Двянск. Иначе я тебя высажу за следующим перекрестком.»

«Расскажи ему о цели нашего путешествия, Алекс,» — вмешалась Анна. «Ему можно доверять».

Алекс посмотрел на зеркало заднего вида и в нем он увидел пару умных серых глаз человека, которому, кажется, лучше было не врать.

«Мы хотим раздобыть побольше информации,» произнес уклончиво Алекс.

Водитель усмехнулся: «Мы, говоришь? Ну ладно, мы так мы. А в Двянске что вам надо? Ты ведь знаешь, что Двянск – закрытый город и попасть туда можно только по спецпропускам?»

Наукоград Двянск считался закрытым городом и не был обозначен ни на одной официально опубликованной карте Славии. Именно поэтому Алекс не знал о его существовании и не видел на картах, когда изучал свой маршрут на север.

Город был закрыт из-за того, что его жители получали почти неограниченный доступ к инфоблокам во всех областях знаний. На самом деле ограничения были, и научный сотрудник НИИ или профессор имел больше прав на пользование информацией, чем студент или подмастерье. Но в сравнении с обычными гражданами Славии жители Двянска были настоящими инфобогачами.

В Двянске находилась городская библиотека, где источники информации хранились в виде настоящих бумажных книг, несколько серверных с почти стопроцентным доступом к точным наукам и расширенным доступом к инфоблокам по искусству и патриотическому воспитанию. Жители Двянска, также как и все остальные граждане Славии, имели чипы, вшитые в запястья, но они отличались от обычных и давали их владельцам права на пользование всеми легальными источниками информации в городе. Чип был допуском в библиотеку, серверные и университетские здания и одновременно и разрешением на въезд в сам город.

Несмотря на всю закрытость Двянска, молва о нем ширилась среди неравнодушных людей, и именно поэтому, несмотря на все препятствия и весь риск, сюда проникали разные бунтари-внесистемщики, желавшие получить ответы на свои вопросы. У каждого инфопреступника был свой личный вопрос, с которым он возился как с личным проклятием.

Как Алекс со своим хрущом или Анна со звездным небом, они возились с механикой землятрясений, жизненным циклом клеток, природой смерти и множеством других вещей, недоступных им в их обычной жизни. Смельчаки разных социальных уровней и разной степени образованности проникали в город со своими вопросами, и иногда получали на них ответы.

Но несмотря на различие своих интересов и разнообразие своих запросов к системе, все они как один имели за пазухой ещё один, самый важный вопрос: о природе катаклизма, который так сузил их личный горизонт и так сильно повлиял на их жизнь. Это были люди разбуженные от коллективного летаргическиго сна, и профессор Кропп их за это уважал. Именно поэтому он подобрал Алекса на шоссе.

Всю свою жизнь профессор занимался молекулярной физикой в одном из НИИ Двянска, где изучал строение и свойства веществ в различных состояниях и под воздействием различных внешних факторов. А еще у него, как и у любого профессора в Двянске, были свои студенты, которым он усердно передавал все что знал в своей области.

И за все свои научные достижения профессор Кропп получил от своей любимой Родины особую пожизненную привилегию — не покидать территорию, к которой он был прикреплен, на расстояние больше пятидесяти километров и не разглашать содержание усвоенных инфоблоков за пределами очень ограниченного научного сообщества. А еще ему посчастливилось получить от государства настоящий домик неподалеку от университета, с небольшим палисадником и огородом. Работающий на Славию интеллигент должен был где-то разгружаться эмоционально, не в пивбаре же! Профессор Кропп к своим пятидесяти годам, будучи человеком умным, составил свое представление о системе, в которой находился, и как человек умный держал свои мысли при себе.

Но беглеца он тем не менее подобрал. Наметанный глаз профессора узнал в стоящем у края шоссе и сдуру вытянувшем руку парне отчаявшегося интеллектуала, желающего проникнуть в город и не понимающего, какая опасность его может подстерегать на блокпостах Двянска.

Алекс действительно не знал куда попал. Петюня ничего не говорил о том, что город - тайная закрытая территория, и на карте Славии он не был никак не обозначен. Алекс даже не понимал насколько он отклонился от первоначального маршрута и где он находится. И конечно же он ничего не знал о блокпостах на всех въездах в городок и проверке чипа. Алекс сидел в подавленном состоянии и думал о том, что ему придется довериться совершенно незнакомому человеку, который и так уже о многом сам догадался. Анна схватила Алекса за локоть и прошептала: «Не бойся, я прочитала его мысли, там нет злого умысла. Он хочет нам помочь. Расскажи ему о настоящей цели нашего побега!» Алекс ещё раз всмотрелся в серые глаза водителя и рассказал ему о том, куда они собрались и зачем.

«Необжитые территории?»— воскликнул профессор Кропп. — «За записками, которых может и не быть? Ты рехнулся, парень! Но ты не бойся, я тебя не сдам, даже скорее наоборот...Я могу помочь тебе. Но сначала мы должны проехать в город.» Тем временем машина подъехала к городу и профессор хотел было проехать сквозь блокпост, однако ещё издалека он заподозрил что-то неладное. Возле шлагбаума стояло сразу несколько дроидов, и они очень внимательно рассматривали все машины, движущиеся по шоссе. «Пригнись, немедленно!»— выкрикнул профессор Кропп, и Алекс инстинктивно пригнулся и с досадой подумал от том, что в последние дни что-то он слишком часто слушает других.

«Так не должно быть!» — воскликнул профессор.—«Тебя ищут?» Алекс грустно мотанул головой и профессор рассмеялся. «Вот же я связался с тобой на свою голову! Но ничего, мы поступим по-другому, ты главное лежи на дне машины и не высовывайся.» Машина профессора проехала ещё какое-то время в сторону города, затем развернулась и поехала совсем в другом направлении. Алекс и Анна лежали на дне профессорской машины и, как в вагоне товарняка, смотрели друг другу в глаза. Алексом снова овладел адреналиновый страх, и он не очень хорошо понимал что происходит. Анна взяла его за руки и начала шептать тихо-тихо, чтобы профессор ее не заметил, но Алекс слышал каждое ее слово: «Алекс, я услышала его мысли. Этот человек такой же как и мы. Этот человек многое знает и за многие годы он успел изучить много инфоблоков, но он все равно не получил ответы на свои вопросы. Он много лет живёт в незнании и хочет избавиться от него, просто не знает как. Он должен нам помочь, нам нужно только ему довериться. Он нас везёт к своему знакомому, которого называет странным словом «друг», в убежище неподалеку от города, и там мы сможем переждать, пока нас разыскивают. Лежи тихо, и все обойдется.»

Алекс почувствовал что он действительно успокоился. Он наконец сосредоточился на том, что он мог еще воспринимать, лежа на дне машины. Он слушал непрерывный гул мотора и неторопливую тихую ругань водителя. Когда он попытался поднять голову и выглянуть в окно, профессор прикрикнул на него и выругался, уже нет так тихо. Так, свернувшись в позе младенца, Алекс и Анна ехали двадцать минут. Затем Алекс почувствовал, что они съезжают с шоссе на проселочную ухабистую грунтовую дорогу и заезжают на какой-то двор. Наконец машина остановилась, водитель хлопнул кулаками по рулю и произнес: «Ну что, горе-путешественник, добро пожаловать к нашему шалашу!»

Глава 13

Профессор Кропп привез Алекса в лес. Верхушки гигантских елей почти смыкались над ними и качались на ветру. Ухабистая грунтовая дорога вела к небольшому двору с деревянными постройками, и одна из них наверняка была жилой. Алекс это понял по жидкой струе дыма, клубящейся из трубы на ее крыше. Домом это строение можно было назвать с натяжкой, снаружи оно скорее напоминало утеплённый комфортный сарай.

Из постройки вышло двое мужчин средних лет. Один из них удивлённо выкрикнул:

«Профессор, что-то вы слишком рано вернулись, забыли что-то?»

Затем он увидел Алекса и запнулся.

«Да вот, подобрал я тут одного человека, похоже один из дурачков»,– проговорил профессор вместо приветствия.

Его собеседник внимательно рассмотрел Алекса.

«Один из дурачков говоришь? А по виду так и не скажешь. У него для дурачка слишком красивая стрижка. Может подосланный? Ты его уже проверил?»

«Он стоял на дороге в Двянск и махал руками, – рассмеялся профессор. – Это слишком глупо даже для ищейки. Ладно, пойдем в дом и расспросим его хорошенько.»

Сарай внутри оказался вовсе не сараем, а очень уютной квартирой, с просторными комнатами, кухней и ванной. Алекс подумал о том, что в своем хруще он о таких удобствах мог только мечтать. В одной из комнат горело нечто, похожее на печь с трубой, но с открытым огнем. Алекс никогда не видел камина и не читал о нем ни в одном инфоблоке, поэтому ему не были знакомы ни сам камин как явление, ни слово для его обозначения. Для него камин был всего лишь открытой печкой.

Профессор, Алекс и двое незнакомцев уселись за большой круглый стол, на котором лежало несколько книг, Анна заняла стул возле стены, поодаль от компании. Она была очень внимательной и серьезной, и ее расфокусированный взгляд явно указывал на то, что она сейчас по очереди слушает внутренние голоса незнакомцев и пытается понять, насколько они могут быть опасными для Алекса и нее самой.

«Хотел я его провезти как абитуриента без пропуска, но слишком много железяк на блокпостах, и я решил не рисковать,– начал свое объяснение профессор Кропп. – Так что он теперь твой!»

Алекса попросили рассказать о себе, и он не стал сопротивляться. Он поведал об Анне, о необжитых диких территориях на севере Славии, о побеге. Его трое визави слушали его не перебивая, только изредка кто-нибудь из них кряхтел или качал головой.

Наконец, один из хозяев дома сказал: «Ну что ж, теперь наш черед рассказывать сказки.»

Родились как-то раз в замечательном государстве Славия два брата-близнеца, Кирилл и Михаил, и родились они не на фабрике детей, а в самой настоящей семье, с папой и мамой. Потому что у близнецов папа был не простой, папа был чиновник крупного звена в городе Хрюпинске. А жителем богатых городских кварталов было позволено оставить старорежимный уклад с семьями, домами, садами и даже слугами. Что не отменяло конечно ограничения с инфоблоками.

Братьям уготована была судьба продолжить дело отца, то есть стать чиновниками и работать в городском совете, поэтому они получили доступ к таким абсолютно элитарным инфоблокам, как география, политика, история последних двадцати лет, юриспруденция, риторика и логика. Модно сказать,что в гуманитарном знании братья получили почти все, что вообще можно было получить в таком государстве как Славия. Но с ними случился тот же самый парадокс, что и с ворующей инфоблоки Анной: именно потому, что Кирилл и Михаил получили от системных гуманитарных знаний больше всех остальных, они острее остальных ощущали их нехватку. Чем больше они изучали, тем большее они сталкивались с системными пробелами, и это было невозможно компенсировать ничем.

Когда братьям исполнилось восемнадцать лет, их, как и всех детей Славии ждало распределение. Кирилл получил место в отделе образования, а Михаил должен был устроиться практикантом в отделе юстиции.

Но сыновья одного из самых богатых и влиятельных людей в городе пожелали себе другой судьбы – они захотели стать частью научного сообщества в каком-нибудь из наукоградов и стать интеллектуальной элитой страны.

Так братья оказались в Двянске. Жить внутри города, в одной из гостиниц для студентов они не хотели, а профессорский домик им был не положен. Поэтому братья, с негласного разрешения правительства, устроились в лесу неподалеку от города и ездили в библиотеку по спецпропускам, вшитым в чип.

Братья посвящали большую часть своего времени поиску утраченных знаний и обобщению и систематизации уже полученных. Кирилл изучал иностранные языки и те языковые закономерности, которые в современном научном мире обобщены и перечислены в такой разделе знаний как лексикология. Но инфоблока «лексикология» Кирилл не знал. Его не было в базах данных обеих серверных Двянска, и в библиотеке он нашел лишь ссылки на труды забытых авторов. Ещё большие трудности он испытывал со всем, что было связано с описанием общих онтологических закономерностей, религией, философскими теориями, культурными феноменами, короче всем тем, что относится к гуманитарному направлению научного знания.

Такие же трудности испытывал и Михаил. Например, римское право упоминалось в некоторых текстах, но он нигде не мог найти полного текста римского права, более того, Михаил слабо представлял, кто такие римляне, где и когда они жили и чем занимались. Их попытки выстроить разрозненные сведения в нечто стройное и системное напоминали борьбу с гидрой, у которой вместо одной головы всегда вырастали две. Пытаясь устранить один пробел в знаниях, братья сталкивались с новыми снова и снова, и этот процесс казался им бесконечным.

С точными науками дела обстояли значительно лучше. В Двянске можно было найти почти все, от квантовой механики до астрономии, в неограниченном доступе для научных сотрудников, но братья интересовались больше философией.

«Такое ощущение, что все, что не связано с непосредственным производством и потреблением товаров, просто исчезло из культурного наследия, по крайней мере, здесь, в Славии», сказал Михаил, «я, уже много лет ищу остатки уничтоженных инфоблоков в виде книг, записок, электронных носителей и даже кое в чем преуспел, но системы знаний так и не получил.»

Профессор Кропп вмешался в монолог Михаила: «Итак, Алекс. Может ты сюда пришел с чем-то, что тебя давно интересует, и может мы знаем ответ? Расскажи, что тебе нужно знать?»

«Я хочу знать, почему дом, в котором я жил, называется хрущом», ответил Алекс. Он уже хотел закончить свое путешествие и забиться какую-нибудь дыру пасти коз. «А потом я хочу узнать что такое ВИО и что с нами произошло».

Кирилл и Михаил покачали головами: «что касается второго вопроса, то никто не знает на него ответа. Есть небольшая вероятность,что ответ на него хранится в столичных архивах, но нам туда доступа нет», ответил Кирилл, «а вот с первым вопросом мы может тебе помочь. Иди вслед за мной!»

Тут Кирилл поднялся, и предложил Алексу идти вслед за ним. Вся компания также последовала за ними, включая Анну, молчаливо прислушивающуюся ко всем в комнате. На ее ухе болталась огромная серьга-каф. «Читает сквозь стены на всякий случай, молодец!» – подумал Алекс. Анна была спокойна и сосредоточена на слухе, и ее поведение снова немного успокоило Алекса.

Кирилл провел группу по коридору и подвёл к стеллажу с разным хламом. Он нажал на кнопку где-то между старыми папками и вазами, и стеллаж отошёл в сторону как сдвижная дверь. Алекс увидел длинный узкий коридор, освещенный мертвенно-голубым светом, и дверь в конце коридора. Кирилл распахнул дверь, и Алекс оказался в большой комнате, заставленной книжными полками.

«Добро пожаловать в нашу библиотеку!» произнес Кирилл.

Глава 14

Алекс и Анна стояли на небольшой деревянной террасе и смотрели на звёздное небо. Была теплая ночь конца июня, и все звёзды светили очень ярко. Они отчётливо мерцали в небе, и это непрерывное мерцание делало их живыми, пульсирующими организмами.

Анна была счастлива. Она держала в руках карту звёздного неба и пыталась рассмотреть звёзды в телескоп. Накануне Кирилл с очень серьезным выражением лица помог ей настроить его и показал как с ним работать. Анна щурилась, когда смотрела в него и радостно улыбалась, ведь она наконец нашла свое тайное знание, свой недостающий пазл в инфоблоке.

Алекс все еще был несчастен. Он не узнал ничего нового о хрущах, кроме общей информации о жуках, и братья просто беспомощно развели руками. Наверное они столкнулись с очень секретным инфоблоком, доступа к которому нет даже в Двянске, даже для них.

Алекс просмотрел всю библиотеку, так методично собранную близнецами, но ничего не нашел. В большой комнате, заставленной со всех сторон стеллажами, были выставлены книги по алфавиту и по разделам. Несмотря на отсутствие интереса к точным наукам, Кирилл и Михаил коллекционировали все, что только можно было собрать легальным способом в Двянске и «иным путем», как обмолвился было Кирилл. Многие книги, даже скорее большинство из них, являлись по сути распечатками оцифрованных инфоблоков из серверной. Братья не очень доверяли съёмным носителям и тем более не доверяли серверам, связанным тайными протоколами с мифическим, «центром», именно поэтому большая часть книг, находящихся на полках являла собой самый настоящий самиздат.

Гуманитарные науки (конечно Алекс такого слова не знал, неоткуда было), занимали три полки из десяти. Здесь были в основном распечатки по политической географии, иностранным языкам и новейшей истории, но именно эта коллекция самиздата представляла для братьев особую ценность. Алекс просмотрел все что мог в разделах «история» и «архитектура» и ничего не нашел.

И сейчас он задумчиво наблюдал за счастливой подругой и думал о том, как ей повезло. Анна прочитала его мысли. Она посмотрела снова ему в глаза и тихо, медленно произнесла: «Ничего мне не повезло. Ответа на главный вопрос у нас до сих пор нет.»

«До конца?»

«До конца! Будь в этом уверен! Я тебя не оставлю и не подведу. Ведь я же подбила тебя на это путешествие, и до необжитых территорий мы дойдем вместе!»

На следующее утро после приезда за общим завтраком (были все, кроме профессора Кроппа, который уехал по делам в Двянск), Кирилл и Михаил предложили Алексу погостить в их доме сколько угодно, и тот согласился. Кирилл попросил его ещё раз рассказать о том, как он встретил Анну и как бежал, и Алекс повторил свой рассказ, в том числе и про то, как он испортил чип. Он продемонстрировал братьям покрывшийся коркой надрез над чипом и попросил его удалить полностью, так надёжней.

Кирилл и Михаил переглянулись, и Михаил сказал:

«Мы не врачи и не станем привлекать государственных, чтобы не подставлять себя. Но ты прав, чип лучше удалить, по разным причинам, и удалить безопасно и с соблюдением гигиены. Мы поможем тебе... вам с Анной избавиться от них, есть тут один человечек....»

В Славии почти не было организованной преступности. Связано это было с тем, что большая часть граждан, находилась в своей информационной капсуле, ограниченном наборе из инфоблоков, нужном лишь для того, чтобы человек работал и не интересовался лишним. Не было новостей, показывающих реальное положение дел в стране и граждане часто ничего не знали о тех возможностях, которые они бы получили в обмен на деньги. Они жили в хрущах без окон и общих бараках и не видели дальше столовок и парков развлечений. Если же кто-то выбивался из общего потока, это обнаруживали ближайшие дроиды, коллеги или общие жильцы по хрущу, и с человеком проводили «работу».

Понижение в социальном рейтинге, лишение привилегий и высылка из города в барак, были достаточно эффективными методами борьбы с вольнолюбием, в крайнем случае такого человека можно было тихо и незаметно для других умерщвить.

Все это не относилось конечно к господам из богатых городских кварталов, у которых и возможностей было побольше, также как и понимания что делать с деньгами. Там было достаточно людей с преступными наклонностями, однако с миром обычных граждан их тесный междусобойчик почти не пересекался.

Но были и среди простолюдинов талантливые преступники, и Марк был из их числа.

Уже в интернатской школе Марк показал себя талантливым программистом. К пятнадцати годам он мог внедрить в любую систему любой алгоритм на любом из десяти языков программирования, какими он владел. Поэтому после школы его ждало распределение на фабрику дроидов, разрабатывать разные варианты Искусственного сознания для того, чтобы созданные им роботы пополнили ряды офисных клерков, менеджеров, надзирателей и прочих регуляторов системы, в которой он находился.

Марк продержался на фабрике пять лет. За это время он смог осознать как функционирует общество, в которое он попал, с его ограничениями и мягким контролем, и ему все это очень не понравилось. Он тянулся к свободе волеизъявления и верил в право на личный выбор каждого. А личного выбора как раз в Славии ни у кого и не было. Ни у простых граждан, ни у богачей, ни тем более у роботов с их предустановленными программными ограничениями. Тогда Марк решил оставить за собой право на личный выбор и...сбежал.

В отличие от Алекса он обладал одним очень важным и ценным для выживания качеством: он был готов пойти на преступление любой тяжести, если это было нужно для его личного благополучия. Марк успел увидеть на фабрике насколько относительна мораль и лживы правила поведения, прописанные кем-то извне для того, чтобы ты был просто удобной, послушной тварью. Он сам этим занимался пять лет, и не хотел, чтобы кто-то это проделывал с ним самим.

Марк сбежал очень аккуратно, осторожно, потому что в отличие от Алекса он знал о скрытых функциях дроидов. Однажды он просто не вернулся с командировки, а его чип перестал отсылать сигналы. Его машина стояла, как ей и положено, в общем гараже предприятия, а дроиды –«коллеги» ничего не заметили в его поведении. И благодаря своим криминальным склонностям, в окрестностях Двянска он появился на чужой машине, в хорошей чужой одежде, с корзиной еды, купленной на деньги с чужого чипа.

Марк быстро понял, что территория вокруг закрытого городка – очень хорошая среда обитания для таких как он. Это была территория возможностей для нелегальной торговли, оказания черных услуг, сговора, скрытого контроля чиновников и многого другого. Здесь его бунтарская сущность могла развернуться по полной. Марк стал набирать членов своей шайки. Это было несложно, потому что возле города ошивалось много одичалых искателей правды, пытавшихся проникнуть в город и находящихся уже и до него вне закона.

Он обещал им кров, защиту и ответы на мучавшие вопросы, ради которых те оставили все что имели: место в хруще, работу, статус, безопасность. Марк очень быстро вышел на братьев-близнецов, проживавших в лесу и пообещал им привозить редкие экземпляры книг в обмен на то, что те будет по его запросам ездить в библиотеки и серверные Двянска и распечатывать по этим запросам ответы. Братья согласились: условие было приемлемое и не содержало для них почти никакого риска, ведь у них был иммунитет на обыск, их в городе все знали и даже дроиды-контролеры к ним не приставали с распросами.

Так Марк получал информацию для своей команды, и снабжал братьев книгами, которые он доставал, взламывая и грабя время от времени библиотеки богачей в соседних округах.

Вскоре он поставил эту схему на поток и сделал из нее эффективный бизнес. Хочешь не проникая в город, получить доступ к его серверным и библиотекам? Хочешь на свой страх и риск просто проникнуть в город? Хочешь получить настоящую книгу а не распечатку? Обращайся к Марку и подготовь то, что он потребует. Марк требовал разное. Хотя он и был в свое время талантливым программистом, паять он не умел. Он не мог переделать испорченный чип, и он не был также микрохирургом, чтобы подсоединить чип к нервной системе человека. А так как он в свое время вырезал свой чип, он не мог самостоятельно ни купить, ни заказать, ни подтвердить любую другую легальную операцию. Марк был буквально вне закона. Поэтому в обмен на свои услуги он требовал еду, одежду, технику, топливо для своей машины и трудовую повинность. Одичавшие интеллигенты работали на него как рабы на господина: они выстроили для него дом в лесу, благоустроили территорию, топили печь, убирали комнаты, мыли машину и работали курьерами.

Марк стал самым настоящим торговцем информацией, и кроме Кирилла и Михаила вышел на контакт со многими профессорами и почетными гражданами Двянска. Он стал настоящим инфобароном, опутавшим своими сетями весь город с его окрестностями. Хочешь узнать что-то нелегально? Обратись к Марку, и он все за тебя решит.

И вот к нему сейчас обратились братья-близнецы, чтобы помочь своему беглецу.

Алекс сидел на террасе, радовался за Анну и думал о том, что он не хочет, чтобы все закончилось здесь, вот так бездарно и неинтересно. Библиотека братьев ему ничего не дала, а возврат назад в обычную жизнь был для него уже не возможен. А это означало только одно: продлить поиск утраченных инфоблоков до конца. Он попросит завтра братьев и профессора Кроппа помочь ему собраться для дальнейшей экспедиции на север.

Глава 15

Марк приехал на машине в сопровождении двух подельников. Он никогда не появлялся без свиты и никогда не скатывался в интимный и доверительный тон общения, когда можно что-то обсудить без третьих лиц. Для Марка его незаконная деятельность была той самой областью свободы, где он делал что хотел и где он чувствовал себя королем, а королю нужны придворные.

Сейчас он сидел за круглым столом в гостиной и слушал что говорят другие.

За столом, кроме него, сидели братья, Алекс и профессор Кропп, который и передал ему весточку с просьбой о помощи. Бодигарды Марка стояли по обе стороны от стула босса и предостерегающе надвисали над сидящей компанией.

Близнецы и профессор их слегка побаивались, но на их памяти ещё не было ни одного случая, чтобы два здоровых мужика пустили в ход свои кулаки или использовали оружие. Поэтому они сидели расслабленно, чего нельзя было сказать об Алексе, полном опасений не только за себя, но и за Анну, снова выбравшую стул возле камина.

Марк выслушал по очереди всех и задумался. Алекс был для него далеко не новым персонажем. Таких радетелей истины у него в шайке было навалом. Получив ответ на свой информационный запрос, борец как правило терял свой запал, обмякал и становился никому не нужным внесистемным организмом, не способным на то, чтобы самостоятельно выжить в лесах. Выбитые из своего сообщества, они не могли рассчитывать на возврат, но и сил и умений на то, чтобы уйти надолго в бега, у них тоже не было. Многие из них дичали и доходили до краж и откровенного разбоя. Та божественная искра, зародившая в них любопытство и тягу к знанию, гасла, и гонец за правдой оскотинивался без внешней заботы и поддержки.

У них не было никаких навыков выживания, и вообще не было никакой системы универсальных знаний, которые позволили бы им выжить в дикой среде. Воспитанные на разрозненных инфоблоках, они получали очень искаженную, перекошенную картину происходящего и были в реальном мире как младенцы.

А этот ещё и явно с прибабахом. Ему мерещится какая-то Анна, которую никто кроме него и не видел. Погибнет парень, в этом Марк был уверен. Даже если он ему поможет с информацией про хрущ, это ничего ему не даст, кроме голодной смерти.

С другой стороны, парень очень упрямый. Он был не первым на его памяти, кто интересовался предисторией Великого информационного отсекновения, но только он один не хотел сдаваться когда узнал, что в Двянске никакой информации на этот счёт не найти. Остальные разочаровывались и плелись назад, либо откровенно терялись, тогда как этот парень не оставил своего намерения поехать на север.

Поэтому Марк, после небольших раздумий, предложил Алексу остаться в его команде:

«Господа, вы знаете меня уже не один год и вам известно чем я занимаюсь, иначе бы меня не позвали сюда. Я могу достать любую информацию, но только из той, что можно достать. Про ВИО я не смог раздобыть даже небольшого куска текста! Ни одного,...!»– тут Марк грязно выругался. –«Если вы сейчас закажете все это мне, мы просто потеряем время, а парень ничего не добьется. Насчёт информации про хрущ, я конечно могу задействовать своих парней, но если профессор ничего не нашел в библиотеках и серверных, то вы сами знаете, что вероятность раздобыть информацию мала.

Но я могу оставить парня у себя, сделать его членом своей команды. Он упрямый, а мне нужны упрямые люди с собственной волей. Он получит кров, еду, будет при деле, в общем, не погибнет. Алекс,– тут он обратился прямо к Алексу, –соглашайтесь! Лучшего предложения вам в этой местности не найти!»

Алекс промолчал в ответ. Анна встала со своего стула у камина, подошла и предостерегающе положила руку на его плечо. Она шептала: «Не соглашайся! Я прочла его мысли: – они темные и полны уныния. Он в тебя не верит, не верит в то, что ты дойдешь до цели. Он думает, что ты умрёшь без его помощи, но ты не умрёшь, ты сильный, Алекс, сильнее всех их вместе взятых в этой комнате!»

Все ждали ответа Алекса, и он понимал, что необходимо что-то сказать. Он открыл рот, чтобы произнести ответ, но тут услышал приглушённые странные хлопки и увидел, как стоящие за Марком бодигарды начали сползать вниз. Алекс инстинктивно пригнулся и спрятался под стол. Но он успел ещё увидеть как кинулся в сторону Марк и спрятался за стеной.

«Бегом, все в коридор!» – крикнул тот

. Сначала выбежали братья, затем к двери кинулся Алекс, и вслед за ними, выхвативший из кармана куртки какую-то странную металлическую штуковину, Марк. Алекс задержался на мгновение, чтобы посмотреть что с профессором Кроппом. Профессор остался неподвижно сидеть на месте, изо рта у него капала кровь.

«Беги, дурак, ему уже не поможешь!» –Алекс почувствовал как Макс буквально схватил его за ворот и выволок в коридор.

Машина Марка стояла возле входа в дом с противоположной стороны от тех окон, по которым вёлся обстрел. Единственный шанс на спасение был добежать до выхода и сесть в машину быстрее чем снайпер займет другую позицию для выстрела. То, что обстрел вёлся с большого расстояния, Марк хорошо знал. Он знал как работают дроиды-каратели, ведь он сам когда-то имел доступ к их алгоритмам: дроид-полицейский стрелял с близкого расстояния только если знал, что жертва не имеете стрелкового оружия и не может в ответ повредить его очень ценное нутро. Таков был алгоритм, уберегающий дорогостоящее казённое имущество от сильных повреждений а государственную казну – от расходов на дорогостоящий ремонт дроида.

Все эти соображения мелькнули в сознании Марка, когда он кинулся к своей машине. Можно сказать, что он почти ни о чем не думал. В нем говорили инстинкт самосохранения и желание добежать до цели, но по какой–то непонятной причине он продолжал волочить за собой Алекса, который кричал «Анна, Анна, подождите Анну!» Сообразительные братья в понукании не нуждались, они ринулись к выходу первыми.

К счастью, дроид-снайпер был скорее всего один, и дверцы машины оставались незакрытыми. Четверо беглецов влетели в машину, Марк завел мотор.

«Пригнитесь!» скомандовал он, пока выруливал со двора на проселочную дорогу.

Мотор заревел, и машина помчалась на предельной скорости в сторону Двянска. Через несколько километров такой езды, Марк сбавил газ, свернул на едва заметную широкую тропу, поросшую летней травой, и машина медленно потащилась вперёд.

Сущность, некогда бывшая Исааком, а теперь носившая имя Роб, вошла в дом братьев, затем в гостиную, увидела трупы и изобразила злобную ухмылку. Роботы-полицейские вообще имели в своем Искусственном сознании алгоритм, делающий их более злобными и агрессивными сущностями, чем обыкновенные бытовые дроиды.

Поэтому Роб грязно выругался, когда понял, что беглецы сбежали. Но ничего, он их ещё достанет! Роб уже успел отослать команду дроидам на постах вдоль шоссе останавливать все машины подряд и проверять документы, так что проскочить им не удастся.

Он вошёл в библиотеку. На полках стояли самиздатовские брошюры и редкие книги как олицетворение человеческой тяги к знанию. Но Роб не был сентиментален, человеческие стремления для него не значили ровно ничего, и уважения к чужому труду он тоже не знал. В гостиной возле камина лежали спички, он взял одну, высек искру и поднес маленькое пламя к корешкам.

Глава 16

Машина медленно тащилась по лесной дороге. Фактически дороги никакой не было, а всего лишь широкая тропа с двумя колеями утрамбованной земли и примятой травой посередине.

В кабине все молчали. Братья очень быстро поняли: если по ним стреляли, значит они вне закона, и рассиживаться не стоит. Они уже видели заживший надрез на руке Алекса и сделали тоже самое, сидя в машине. Они сделали надрез друг другу и испортили чипы многочисленными царапинами. Марк, хоть и был занят дорогой, но заметив, что они делают, одобрительно кивнул.

Братья сидели на заднем сиденье, рядом с ними сидел перепуганный Алекс. Анна свернулась, как кошка, калачом у его ног. В последнее время она стала какой-то компактной и ненавязчивой.

«Ну что ребята, не иначе профессор привел за собой хвост. Причем очень смышлёный хвост, несмотря на свои скрипты. Ведь я знаю этих тварей как облупленных. Робота-полицейского легко обмануть, достаточно сделать несколько неожиданных транспортных пересадок и обезвредить чип. Потому что робот анализирует информацию только тогда, когда в него постоянно поступают внешние сигналы. Его трудно обмануть в его присутствии, но это очень легко сделать, когда никаких входящих сигналов нет. Поэтому здесь, в окрестностях Двянска, ошивается целая куча давно всеми забытых беглецов, до которых каратели так и не смогли добраться. Но твой оказался очень настойчивым. Кстати, кто это? Твой сосед? Коллега? Знакомый?»

Нет, Алекс не знал кто за ним гонится и он не знал, почему эта машина так кровожадна. Он вообще ничего не понимал.

«Ладно, ребята, давайте ко мне в логово, там переждем грозу и поймём что делать дальше,» заявил Марк.

Никто не возражал.

«Бедный профессор!»–только и воскликнул Кирилл.

Машина ехала по широкой тайной тропе, как ее назвал сам Марк. Все в машине молчали. Алекс думал о том, что хрущ был на самом деле очень удобной колыбелью, тихой и предсказуемой. И зачем он только послушал Анну!

Анна повернула к нему свое заплаканное лицо и Алекс понял, что она была молчаливой, потому что читала его мысли.

«Мне так жаль, Алекс, что я тебя втянула во все это, заставила все бросить, а теперь ко всему ещё и убиты люди! Мне так жаль!»

Машина резко притормозила, а Марк грубо выругался. Уже на подъезде к его базе, которую он называл уничижительно «логовом» можно было заметить столб густого дыма. В воздухе запахло гарью.

Не профессор привел Роба-Исаака к Алексу, это сделал сам Марк. Умный робот-полицейский понял, что в районе есть очаг организованной преступности, куда стекаются многие беглецы, допросил пару свидетелей, вышел на Марка и его логово и подождал пока он не приведет его к Алексу.

Марк потёр ладонью взмокший лоб. Этот дым очень подозрительный. Слишком густой для печки, а значит горит что-то более существенное чем пара поленьев. Скорее всего робот пришел не один, он оставил ещё одного карателя, и после отъезда Марка со свитой он все поджог...

Нет, он не будет рисковать и не пойдет туда, где его могут поджидать. Он развернется и уедет, но куда?

Анна поймала его взгляд в зеркале заднего вида и громко произнесла:

«Марк, поедем вместе на север к необжитым территориям и узнаем многое. И может вы сможете эту информацию очень выгодно продать когда вернётесь. Вам ведь несложно вернуться, вы и без чипа везде найдете себе место в Славии.»

Марк не ответил. Он развернул машину и поехал обратно. Выезжать на шоссе было опасно.

«Как я понимаю, мы теперь все вне закона.– сказал он. –И в этой местности мне развернуться больше не дадут. Я согласен на предложение Алекса!»

Тут Марк развернулся и посмотрел на Алекса и на братьев. Что скажете, господа?»

Кирилл и Михаил были подавлены. Еще недавно они были уважаемыми людьми и покровительствовали многим, а теперь они стал само как этот парень. И зачем они только с ним связались!

На маленьком импровизированном совещании было принято добраться до столицы Славии. Там, в окрестностях Жуйска жил их дядя, важный чиновник, работающий в Министерстве образования, и он им мог помочь с информацией или с экипировкой для экспедиции на необжитые северные территории. В крайнем случае, они могли рассчитывать на защиту и повторную легализацию в стране, если получится.

Но до Жуйска нужно было ещё добраться. Сначала они должны поменять скомпрометированную машину, ведь полицейский видел ее. В десяти километрах от логова у Марка находился схрон с запасами еды, воды, одежды, топлива, и машиной.

Марк был умным и расчётливым преступником. Он всегда знал, что его деятельность рано или поздно привлечет карателей, и ему придется бежать. Поэтому он держал несколько таких схронов на всякий случай, и вот этот случай наступил.

Схрон был нетронут. Беглецы сменили машину, захватили кое-что из одежды, запасы еды и воды и поехали на северо-восток.

Глава 17

Новая машина Марка не имела встроенных карт для навигации, а значит также была вне закона, как и предыдущая. Далеко уехать на ней беглецы не могли, а если точнее, уехать они на ней могли до ближайшего блокпоста. Если робот-убийца не свяжется с дронами по всей округе, то наслаждаться тихой и спокойной ездой они смогут всего лишь первые сто километров, а до столицы добрых пятьсот.

«Есть у меня идея как можно попасть в Жуйск,– задумчиво произнес Марк, пока выруливал по лесным кочкам, – есть тут поблизости одно жуткое местечко...»

В восьмидесяти километрах от Двянска находился населенный пункт Рекордный, и Марк благодаря своим осведомителями в свое время узнал, что на самом деле в нем происходит. Это был ещё один объект, который не указывали на официальных картах, тем не менее он всегда был, и местные о нем знали. В Рекордном находилась фабрика по производству людей и животных, использующая клонирование и традиционный способ размножения. Клонировали в основном животных для промышленного производства молока и мяса, а людей размножали обычно по-старинке, пробирочным способом.

Государство Славия обязало всех своих граждан (за исключением привилегированных каст, тем было позволено жить и размножаться в семьях) раз в год сдавать генетический материал, который на местах анализировался на качество и затем поступал на репродуктивные фабрики, одна из которых как раз и находилась в Рекордном. Отобранный материал на самой фабрике ещё раз изучался, и затем оплодотворялся в пробирках. Вынашивали детей искусственные животы, по сути являвшиеся высокотехнологичными роботами с задатками Искусственного сознания.

Еще недавно учёные на репродуктивных фабриках Славии пытались вывести самый правильный тип гражданина для своего государства. Им были спущены директивы: имея столь богатый генетический материал и досье на каждого его донора, создать наиболее оптимального среднестатистического гражданина Славии, который, с одной стороны был бы физически здоров, вынослив, без наследственных заболеваний, с другой стороны обладал бы достаточным интеллектом для работы в офисах и на производствах.

Ещё правительство Славии очень хотело, чтобы учёные с помощью селекции вывели породу людей, обладающую мягким и покладистым характером, терпеливых и выносливых не только физически, но и эмоционально. Специалисты на фабриках честно старались отработать свой хлеб, и евгенические опыты продолжались несколько поколений подряд. У них на руках был не только сам генетический материал, который они могли изучать в биолабораториях, но и очень подробные характеристики доноров, с их оценками в школах, описанием характера, показателями эффективности на работе и тд.

Но вскоре выяснилось, что человеческий интеллект не всегда возможно запрограммировать, подобрав подходящих доноров-«родителей». Потому что в поведении и эффективности человеческих организмов колоссальное значение имеет среда. Учёные–генетики это выяснили сами ещё раз, фактически открыв Америку, потому что психология, в том числе и ее бихевиористическое направление была на тот момент уже давно упразднена, и даже они не имели доступа к давно исчезнувшим инфоблокам.

Оказалось, что дети от родителей с похожими характеристиками в разных средах и в разных условиях развития могли иметь совершенное разные уровни собственного интеллекта, не говоря уже о характере, который вообще невозможно было запрограммировать простым подбором родительского биоматериала. Поэтому попытки вывести умную, терпеливую и трудолюбивую нацию евгенистическим путем со временем прекратились, и этим делом занялись интернаты, школы и инфоблок патриотического воспитания, а учёные на репродуктивных фабриках сузили свою область ответственности до воспроизведения физически здоровых особей. Здесь у генетиков было больше возможностей, благодаря сформированным на каждого донора досье. В этих досье были прописаны не только характеристики самих носителей биоматериала, но и их предков двух предыдущих поколений, а это было уже кое-что.

Со времен ВИО не прошло так много времени, и в распоряжении учёных Славии не было достаточной информации для тщательной селекции, но генетики все равно не смогли бы скрупулёзно изучать эти досье на каждого выводимого ими гражданина, потому что в масштабах всей страны это были чудовищно-огромные массивы информации.

Поэтому тасованием генетической колоды карт занялось Искусственное сознание робота. Дроиды работали над изучением родословных, прогоняя эти массивы данных через свои анализаторы, и определяли каких особей скрещивать, а каких нет. Люди-ученые были оттеснены в биолаборатории, за микроскоп, для перепроверки годности биологического материала и контроля за развитием эмбрионов.

Но даже и роботы не могли на сто процентов предотвратить случаи появления на этот свет больных и физически неподходящих особей. Редкие генетические заболевания в далёких предках, не попавших в досье, или мутации, не замеченные после генетической проверки под микроскопом, неисправная работа искусственного живота – все это допускало появление негодных для дальнейшего развития в системе особей, и они тогда сразу, без всякой проволочки, умерщвлялись.

Если факт генетической неполноценности устанавливался пока ребенок был в искусственном животе, то его просто отключали от искусственной пуповины, если после его рождения –с ним поступали как с ненужным котёнком: делали смертельную инъекцию или просто душили подушкой. Особо не везло тем, кого «пропускали» в интернаты: это были внешне обычные дети, но со временем они показывали уровень интеллекта ниже предельно допустимого. Их изымали из интернатов и везли обратно на репродуктивные фабрики.

Это был своего рода «возврат негодного товара» для дальнейшей его утилизации. Цинично, но зато эффективно для общества, где нет никакого дела до слабых и больных. Поэтому в замечательном государстве Славия не было нетрудоспособных граждан, это было неудобно и мешало эффективному труду здоровых.

А что здоровые? Здоровые эмбрионы рождались из искусственных животов и развозились по интернатам спецтранспортом. Это были закрытые трейлеры с боксами для новорожденных и комфортным режимом температуры и влажности.

Репродуктивная фабрика в Рекордном обслуживала и столичный регион, поэтому почти каждый день спецтранспорт отвозил в Жуйск очередную партию «новых граждан».

Именно это и имел в виду Марк, когда сказал, что знает как попасть в столицу. Пробраться на фабрику, отследить трейлер в Жуйск и незаметно для водителя сесть в него –это была хорошая возможность добраться до столичного региона и не общаться с дроидами на блокпостах на ворованной машине, и беглецы решили воспользоваться ею.

Глава 18

Анна подошла к обшитой белым пластиком стене и надела на ухо серьгу-каф. Она прислушивалась долго, и по ее лицу было видно, что она не улавливает из эфира ничего. Она сняла каф, надела свой обычный вензель, взглянула на Алекса и сказала громко, даже с вызовом, наверное, чтобы все остальное ее тоже слышали:

–«Знаешь как мыслят младенцы?»

Алекс помотал головой. Он не знал ничего о младенцах и ему сейчас было не до их мыслей. Он был раздавлен тем, что увидел и хотел только одного – побыстрее добраться до столицы и выйти наружу.

«Они думают чистыми эмоциями. И наверняка чистыми желаниями, но не оформленные в слова желания я считывать не могу, а эмоции я слышу. Радости от того что он поел или ему тепло, страха и страдания когда он голоден. Но больше всего я чувствую страх. От них всех исходит страх, Алекс, даже во сне. Страх оттого что они совсем одни и нет матери. Им нужны объятия и ласковый голос, но вместо них они получают жёсткие руки робота и тотальную, полную тишину. Таковы они все, новые граждане Славии, и ты сам был когда- то таким, Алекс»

Марк, казалось, всё-таки услышал речь Анны, потому что он подошёл вплотную к Алексу и спросил:

«Ты сейчас разговаривал с Анной?»

Тот удивлённо кивнул. Для него было самоочевидным, что Анна только что произнесла речь, и сейчас она стояла в метре от них обоих, слегка раскачиваясь на месте, и слушала что оба говорят друг другу.

«Так значит она умеет читать мысли, и если нужно, сквозь стены?»

Алекс снова удивлённо кивнул. Анна стояла возле белой пластиковой двери с огромной серьгой на ухе, и это также было самоочевидно.

«Я не очень люблю разговаривать с девушками,– с улыбкой поговорил Марк, – спроси у нее, что она слышит.»

Анна с удивлением посмотрела на Марка и подошла к Алексу:

«Скажи ему, что я не слышу ничего. И водитель, и его ассистент – дроиды, а проникать в Искусственное сознание я, как я уже говорила, не могу.»

Марк утвердительно кивнул головой, казалось он был удовлетворен ее объяснением.

Группа из четырех человек находилась в гигантском трейлере, заставленном боксами с младенцами.

В трейлере было довольно просторно и работала вентиляция с подогревом. Вдоль стенок в три этажа стояли стеллажи с люльками, в них лежали дети, для удобства введённые в медикаментозный сон.

В трейлере кроме климат-контроллера была ещё и видеокамера, но Марк ее сразу перенастроил на трансляцию застывшего кадра с пустым вагоном, и пока это срабатывало: никто не заходил внутрь фургона рассмотреть детей, и трейлер продолжал рассекать пространство.

Алекс, Марк и братья благополучно добрались до Рекордного по проселочным дорогам, не доехав до первого блокпоста. Затем они взяли вещевые мешки и бросили машину в небольшой роще неподалеку от трассы. Марк повел группу беглецов через тропы, заросшие молодыми елями и лежащими поперек дороги наполовину сгнившими стволами.

Они вышли к заднему двору большого трёхэтажного здания, напоминавшего обычный интернат и спрятались неподалеку от него. Для того, чтобы сесть в трейлер, нужно было обойти здание и выйти во внутренний двор, где проводили отгрузку готовых детей.

«У нас один путь,» сказал Марк, «Мы должны проникнуть в здание, пройти через коридор правого крыла и попасть во внутренний двор, туда, где стоят трейлеры. Детей загружают на закрытой территории, и снаружи туда, через внешнюю проходную не попасть. До двери правого крыла тоже ещё нужно добежать. Здесь держат собак, и лают эти собаки при виде чужаков очень громко. Вы спросите меня как нам незаметно пройти по коридору и забраться в трейлер? Не знаю. План конечно паршивый, но другого у меня нет».

Тогда Анна достала коробочку в огромной серьгой, надела ее на ухо и сказала: «Не бойтесь быть замеченными. С помощью этой серьги я могу сквозь несколько стен услышать всех, кто находится поблизости. Присутствие дроидов я также могу обнаружить. Я конечно не могу проникнуть в Искусственное сознание, но кое-что я всё-таки слышу. От них доносится какой-то странный писк вместе со скрежетом металла, а это значит, что я могу обнаружить их присутствие вблизи нас. Следуйте за мной и ничего не бойтесь!»

Они перелезли через забор и добежали до здания, к счастью, не замеченные собаками. Дверь в пролет оказалась заперта на обычный висячий замок, и Марк, усмехнувшись, взломал его.

Удивительно, продвинутые генные технологии и сложные процессоры дроидов очень органично сочетались в Славии с собачьей сигнализацией, висячими замками и уборщицами с грязными половыми тряпками. Новые технологии наложились на древние порядки и дали причудливую мозаичную картину из прогресса и отсталости. Но беглецы этого не понимали. Запертые в инфоблоках, они жили в своей реальности с рождения и не знали, что может быть иной путь развития, другая, улучшенная реальность. Они шли вслед за Анной вдоль коридоров с облупленной краской и думали о цели.

Вдруг Анна остановилась и сделала предупреждающий жест. За углом коридора кто-то был. Две сущности общались друг с другом на машинном языке и двигались прямо навстречу беглецам. Ещё немного и они покажутся из-за угла и увидят группу непрошеных гостей... Михаил метнулся в сторону какой-то двери, инстинктивно распахнул ее и забежал в помещение. Вся компания последовала за ним, включая Анну, которая аккуратно прикрыла за собой дверь.

В полумраке комнаты они увидели большой металлический предмет, занимавший почти половину помещения. Свет проникал внутрь через два небольших грязных окошка под потолком.

Сначала они видели в полумраке только очертания предметов, но затем их глаза привыкли к темноте и беглецы поняли, что перед ними находится гигантская печь. А рядом с нею канистры и связки дров. У противоположной стены стоял большой металлический контейнер. Любопытная Анна подошла к нему и заглянула внутрь. В следующий момент она отпрянула от контейнера, держась за рот, чтобы не вскрикнуть. Марк подошёл вслед за ней и тоже глянул внутрь.

Негодный биоматериал сжигался в этой комнате с подслеповатыми окошками и веником, с помощью которого мусор сметался в уголок чьей-то заботливой рукой. Вот почему в этом крыле здания так малолюдно! В каком-то смысле правое крыло было задворками фабрики, а может и всего этого гнилого мира.

Анна подошла к двери и ещё раз прислушалась. Дроиды ушли обратно в левое крыло, путь был свободен. Беглецы выскользнули из крематория и пробрались в переднюю часть здания, туда, где находился административный центр и выход во внутренний двор. Ом необходимо было незаметно пройти сквозь админблок мимо секретариата и выйти в небольшую боковую дверь. Трейлеры подъезжали к ней вплотную своим задним бортом, и боксы с детьми отгружались в них прямо через эту дверь.

Возле секретариата была небольшая кладовая с канцтоварами, тряпками и мелкой мебелью, и группа беглецов забежала туда.

Теперь у них была одна задача. Дождаться отгрузки трейлера, идущего в столичный регион и незаметно для работников фабрики забраться в него. Анна справилась и с этой задачей. С помощью крупной серьги она прослушивала секретариат и водителей во дворе. К счастью, не все из работающих в админблоке были дроидами, поэтому она смогла уловить мысли работников на погрузке младенцев в один из трейлеров. Он действительно шел в Жуйск.

Четверо дождались когда работники погрузят боксы в машину и уйдут, затем они быстрым шагом прошли сквозь админ коридор во двор, и, незамеченные никем, забрались внутрь трейлера.

Через десять минут дверь снаружи захлопнулась, завелся мотор, и трейлер тронулся с места.

Глава 19

Путешествие до Жуйска должно было длиться восемь часов, но на половине пути машина остановилась. Очередной блокпост и демонстрация бумажных накладных. Алекс услышал как водитель вышел из машины, хлопнув дверью кабины. Через какое-то время он вернулся, завел мотор, и машина тронулась с места. Но через десять минут езды трейлер снова остановился, дверца кабины хлопнула и раздались приближающиеся шаги. Затем на задней двери фургона лязгнул замок, и дверь открылась.

На пороге стоял робот, и Алекс с ужасом узнал в нем своего давнего приятеля Исаака. Конечно он помнил узнаваемые черты лица, но сейчас их искажала неведомая до сих пор ему злоба.

Так вот кто все это время преследовал его по пятам! И вот именно это имел Марк в виду, когда говорил, что ищейкой становится кто-то из очень близких роботов: коллега, сосед, приятель. Значит в его случае это был Исаак. Жаль.

Исаак наставил на группу людей блестящую металлическую штуковину и приказал Алексу и Максу выйти из трейлера. Стрелять в беглецов, находящихся среди полок с младенцами он явно не собирался. Он собирался прикончить их по-тихому где-нибудь в лесополосе неподалеку от трассы. А ещё Исаак-Роб понимал, что контролировать группу из четырех человек, даже с оружием в руках, неудобно и опасно, поэтому он решил сначала разделаться с двоими из них, а затем и с остальными.

Искусственное сознание Роба обработало все входящие данные в этой ситуации: Марк был самым опасным среди жертв, а значит его нужно нейтрализовать первым.

«Вынь пистолет дулом вниз и положи его на землю!» – скомандовал Роб, когда Марк и Алекс вышли из фургона.

Марк повиновался. Он послушно достал из левого кармана куртки пистолет и положил его на землю себе под ноги.

Затем Роб приказал двум вышедшим отойти от трейлера, и когда они это сделали, подобрал пистолет и закрыл дверь в фургон. В последний момент перед тем как дверь захлопнулась, Алекс увидел обречённость на лицах близнецов, и ему их даже стало жаль. Для него сейчас, если судить по рассказу Марка, все довольно быстро закончится, а им ещё ждать своей казни и проживать последние минуты своей жизни в страхе и тревоге. Алекс посмотрел на Анну и увидел, что она спокойно шла рядом с ним.

Группа из трёх существ сошла с обочины и двинулась в сторону леса. Там, среди высоких черных елей, Роб приказал обоим остановиться, навёл оружие на Алекса и произнес свой приговор. Марк усмехнулся: какой-то очень сентиментальный разраб вложил в свое время в Искусственное сознание робота-полицейского функцию толкнуть обвинительную речь перед тем как укокошить неудобного режиму гражданина. Смысла в проговаривании вынесенного приговора не было никакого, потому что не существовало в Славии нормального правосудия в таких случаях. Не было расследования, суда, очень часто не было даже свидетеля самой казни. Фактически это был чистый волюнтаризм со стороны одного или нескольких роботов, где свидетель одновременно становился и обвинителем, и судьей, и палачом.

«Александр Рахман, вы обвиняетесь по статье 48 Уголовного кодекса Славии «Измена Родине», получаете статус внутреннего врага и приговариваетесь к умерщвлению как к строгому, но справедливому наказанию за содеянное.

Все ваше имущество конфисковано и будет переда...»

Роб не успел произнести речь до конца. Раздался приглушённые выстрелы, и Алекс увидел, как глаза робота разлетелись мелкими цветными осколками в разные стороны. Затем дроид рухнул на землю. Его Искусственное сознание перестало существовать, а значит моментально прекратило контролировать положение тела и моторику. Надо же! Даже в смерти дроид отличался от своего создателя.

Марк рассмеялся, и в его правой руке блеснул пистолет. Дурацкая подделка человека! Вроде и умный, и быстрый, а смекнуть, что у парня, занимавшегося организованной преступностью в окрестностях наукограда, может быть при себе ещё один пистолет, уже не смог. Прямолинейный дурень.

Марк был умным парнем и любил на досуге философствовать, но сейчас нужно было действовать очень быстро. На всякий случай он обыскал латексный предмет, распластавшийся на траве и нашел в карманах его брюк небольшую визитницу, в ней – фото Алекса.

Два оставшихся дроида необходимо было также обезвредить, и тут нужно было действовать очень аккуратно, четко и тоже очень быстро. Марк мог предположить,что с большой долей вероятности роботы-неполицейские не имеют оружие и не смогут выстрелить в ответ. Зато они могут что-то заподозрить, если их подельник не вернется вовремя и тогда они вышлют сигнал дроидам на блокпостах, и путешествие беглецов на север Славии сильно затруднится.

Марк отдал бластер Роба Алексу и проверил заряд на своем пистолете:

«Или вслед за мной и ничего не предпринимай. Если увидишь,что мне или тебе грозит смертельная опасность, прицелься и нажми вот сюда. Целься им в глаза, там у них самое уязвимое место.»

Все произошло действительно очень быстро. Два робота ждали своего товарища и ни о чем не подозревали. Выстрелы, произведенные накануне пистолетом Марка, они восприняли как казнь, поэтому сидели держа ровно спины и даже не пытались имитировать естественное положение человеческого тела в сиденье машины. Но вместо дроида к ним подошли два живых человека, и они резко откинулись на спинки сидений. Таков был вложенный в них алгоритм поведения при наблюдателе-человеке, и срабатывал он автоматически, без участия Искусственного сознания.

Водитель все понял и попытался дотянуться до кнопки блокировки на панели управления, но Марк был быстрее. Нервная система и мышцы человека оказались быстрее приводов конечностей робота, и Марк, не дав водителю даже встать, открыл дверь и выстрелил ему в оба глаза. Затем он выстрелил в ассистента и попал ему в левый глаз.

Марк открыл заднюю дверь фургона, выпустил перепуганных братьев, и все четверо вытащили неподвижных дроидов из машины и отнесли их в лесополосу, туда, где рухнул на землю Роб.

После того как они оставили роботов лежать под черными качающимися елями и вернулись в трейлер, Марк сказал: «Теперь у нас есть законный транспорт с накладными чтобы добраться до столицы, главное, правильно вести себя на блокпостах и не нервничать.»

«А дети, как же дети?»– вскрикнула Анна. «Мы должны довести детей до места назначения!»

Марк ничего не сказал в ответ. Он и Алекс заняли места водителя и ассистента, а братья пошли обратно в кузов.

Глава 20

Там, где ещё недавно неестественно прямо держали свои спины дроиды, теперь сидели два человека. Марк вольготно откинулся назад и вел трейлер. Алекс делил место ассистента с Анной, которая не пожелала остаться в фургоне с близнецами. «Я с тобой до самого конца, как и обещала,» прошептала она пока забиралась вслед за Алексом в кабину.

Марк заметил, что Алекс как-то странно сидит, на краю сиденья, и спросил: «Ну что, Анна уже прочитала в моих мыслях что я собираюсь делать с детьми?»

Анна кивнула головой. «Скажи ему, что я знаю. Он довезёт детей до ближайшего интерната и сбежит. Ну что ж, в любом случае это лучше, чем то, что он сделал с роботами сегодня.»

Марк услышал ответ от Алекса и засмеялся. «Я не кровожадный и убиваю только из крайней необходимости, как сегодня. Вот я например тебе, Алекс, сегодня жизнь спас, прибив дроида. Правильно это или неправильно? А кто его знает.

Раньше, пока кто-то не придумал недодать нам инфоблоков, были такие слова как добро и зло, это мне Кирилл рассказал. Знаешь, что это такое?»

Алекс отрицательно мотнул головой. В его системе жизненных координат не было понятий добра и зла, и слов под них разумеется тоже не было. Он понимал, что есть правильные вещи, а есть неправильные. Правильные вещи нужно делать, а неправильные –нет.

Правильность и неправильность вещей закладывалась в Алекса обществом сызмальства, и это была самая естественная для него вещь. Он верил в то, что ему говорили учительница, шеф по работе, Исаак. Ему говорили, что красть – неправильно. Обманывать – неправильно. Оставлять свое место – неправильно. Оставить свое место – это предать Родину, а предательство – это тоже очень неправильно. Но никто ему никогда не говорил о том, как правильно поступать с неугодными малыми детьми, и если бы ему учительница внушила мысль, что больных детей правильно лишать жизни, он бы согласился.

Дефицит информации о добре и зле сделал Алекса восприимчивым к любому внушению, и в какой-то степени сделал его даже опасным.

«Так вот», продолжил Марк, «убивать это зло, но спасать человека – это добро. Я спас четверых живых людей, убив троих роботов. Четыре минус три равно один. Значит я добра сделал больше чем зла.»

«А ты их действительно убил и они больше не подлежат восстановлению?» – поинтересовался Алекс. Макс кинул на него удивленный взгляд и снова сконцентрировался на набегающей полосе дороги.

«Сколько интересных вещей ты все-таки не знаешь, парень! Ты не задумывался о том, как утилизируются отработанные роботы и как хоронят у нас, в Славии, людей?

Роботы – дорогая технология и так разбрасываться ресурсами Славия, несмотря на все свои богатства, не может. Робот состоит из металлического корпуса, начиненного аппаратурой, конечностей без начинки и головы, где под такой же металлической черепной коробкой хранится процессор. Робот был сконструирован так, что вывести его из строя можно, но уничтожить его память фактически нельзя. Блок памяти у него внутри металлического корпуса, в груди, и корпус просто так, выстрелом из какого-то пистолета, не пробить. Вскрыть грудину робота не может никто кроме самого робота и разрабов, так что единственная возможность - вырубить процессор в черепе.»

«Но это значит, что память легко восстановить?»

«Она почти всегда, как я и сказал, остаётся нетронутой. А сохранять ли прежнюю личность робота или нет, это уже на фабрике решат. В роботе особую ценность представляет всё-таки железо, а софт можно перезалить множество раз. Этим собственно и занимаются на заводах по переработке и утилизации роботов. Спецы оценивают износ и стоимость повреждений, и если есть возможность, ремонтируют старое железо. Память либо оставляют, либо очищают, создают новую личность и вперёд, новый гражданин готов!»

Иногда бывает так, что робот поломан безвозвратно, а память с записью его личности представляет особую ценность. Тогда ее извлекают из особо защищённой капсулы и помещают в другое тело. А старое пускают на запчасти, если это возможно или утилизируют.»

«А наших дроидов отремонтируют, и личности им оставят?»– поинтересовался Алекс.

Марк на секунду задумался. Вроде парни особо не повреждены, хотя испорченный процессор –это довольно неприятная штука.

«Починят, если найдут. Повреждения у них минимальные. Насчёт памяти не уверен. Твоему бывшему другу вряд ли оставят личность полицейского, потому что режим полицейского– это экстремальный режим с повышенным уровнем агрессии, а в обычной жизни он никому не нужен. Может оставят более раннюю версию личности, ту, которую ты знал на работе, но опять вряд ли, потому что во многих вещах дроиды мало чем от нас отличаются.

Твой приятель испытает шок, если очнётся в другом месте с другим окружением. Ему подсунут чужую жизнь, к которой он не готов, понимаешь? Так что скорее его переформатируют: часть инфоблоков удалят, почистят воспоминания, может изменят настройки характера. В общем, это будет уже другая сущность.Так что я могу предположить, что он всё-таки скорее более мертв чем жив...»

«А с людьми? Что делают с телами людей? Спроси у него, Алекс!» Анна грустно смотрела в окно на пролетевшие мимо них ряды сосен.

«Людей сжигают и пепел утилизируют, куда – сам не знаю. Я никогда не получал доступа к инфоблоку о смерти и не знаю как это происходит на уровне государства. У богачей есть свои места, где они могут закопать своих умерших близких а у обычных граждан близких нет, никто никого не хоронит и не знает, что происходит с их знакомыми после смерти. Все просто. Что касается моих пацанов, если им приходилось умирать, я им устраивал прощальный костер, в котором мы ещё жарили мясо для прощальной вечеринки.

Получается, что сжигают почти всех . И этих младенцев в фургоне тоже сожгут, как и тех, что мы увидели на фабрике среди отходов, просто произойдет это на пару десятков лет позже, вот и все».

Алекс задумался. Сожгут всех рано или поздно. Но ведь у него есть своя жизнь, он прожил свои 27 лет вполне счастливо, и эти дети тоже проживут. Да и по самому Марку не скажешь, что он сильно страдает, а значит жизнь его уже только поэтому имеет смысл. Пусть живут все кто может жить!

Трейлер с беглецами благополучно прошел через два блокпоста и приближался к столице. На небе давно светили звёзды, и Анна, как зачарованная смотрела на них. В ее руках появилась маленькая картонная карта неба. Надо же, в спешке и суматохе погони она не забыла про ценный артефакт. В экстремальных ситуациях человек берет с самой самое важное, и вот что для нее значимее всего!

В это время Марк смотрел на движущееся полотно дороги и думал о чем-то своем. Иногда боковым зрением он улавливал странный круглый предмет в руках Алекса и слышал как тот бормочет: «Созвездие Водолея, Каус Аустралис, созвездие Скорпиона, Антарес, созвездие Девы, Спика...»

Глава 21

Министерство образования находилось на окраине Жуйска, в огромном двадцатииэтажном здании из стали и бетона. В нем трудилось более пяти тысяч человек и роботов. Как ни странно, но роботы в министерстве не занимали ключевых позиций, а выполняли скорее вспомогательные функции. Например, они очень аккуратно и точно выполняли работу бухгалтеров и секретарей и занимались обработкой данных, а вот ответственные решения здесь принимались всё-таки людьми.

К управлению министерством образования, как и другими министерствами, допускались люди из одних и тех же семей, на протяжении многих десятков лет. Можно сказать, что именно эти семьи и составляли новую аристократию Славии и не подпускали никого к управлению страной.

Вся накопленная за многие годы информация об окружающей мире хранилась именно здесь, в здании Министерства образования, и именно чиновники из министерства решали, что делать с конкретными блоками информации. Вся она условно делилась на три категории:

– Информация секретная и предназначенная только для внутреннего пользования внутри министерств и прочих госструктур узким кругом лиц;

– Информация повышенной секретности, входящая в различные инфоблоки, которую работник Славии получает с расширением своей квалификации или в качестве поощрения за выслугу лет;

– информация, которая входит в обязательную школьную программу для обработки сознания учеников и подготовки их к трудовой деятельности.

Была ещё одна категория информации, о чем прекрасно знал Сергей Михайлович, проработавший в Министерстве хороших 35 лет: особо секретные инфоблоки, недоступные фактически никому, кроме самого министра, и хранились они в кабинете шефа в бумажном виде.

Это было сделано специально для того, чтобы ни у кого не возникало соблазна скопировать важные документы в пару кликов, ведь утечки информации из министерства всегда были возможны и нередки.

Происходило это по старой доброй схеме, когда чиновники предоставляли важную информацию в обмен на подарки и ценные услуги. Бороться с информационным взяточничеством было невозможно и даже в какой-то степени бесполезно: любой чиновник в Министерстве считал чуть ли не своей законной привилегией приторговывать полномочиями, и эта торговля рассматривалась всеми как нечто незыблемое и само собой разумеющееся.

Откуда пошла такая управленческая традиция, Сергей Михайлович не знал и не хотел знать, потому что сам был в нее вовлечён: за свою карьеру он приторговывал инфоблоками не один раз. «На том и стоим!» – любил поговаривать его соратник по Министерству Онуфрий Елистратович, когда начальство в очередной раз вызывало его на ковер после утечки информации.

Министерство напоминало дуршлаг, через который информация тонкими струйками просачивалась в окружающее пространство, с подарками или без. Роботы не могли препятствовать этому естественному процессу, потому что именно здесь, в Министерстве, их влияние на человека было введено к минимуму.

Сообщество чиновников оградило себя от цифрового контроля, урезав функционал дроидов специальными программами, которые ограничивали самостоятельность Искусственного сознания и не позволяли роботу конкурировать с человеком. А ещё у роботов был полностью удален полицейский, контур управления, поэтому работники Министерства чувствовали себя очень вольготно.

Руководил Министерством личный друг Президента, министр в третьем поколении Владимир Игнатьевич Каланча. Владимир Игнатьевич обладал настолько большим политическим иммунитетом, что все его подчинённые чувствовали себя за ним как за каменной стеной. А так как министр образования пробыл на своем посту уже более сорока лет, то за этой каменной стеной успел за долгие годы сформироваться очень устойчивый микроклимат из кумовства, поручительства, взаимовыгодных схематозных партнерств и простого банального мздоимства.

Сергей Михайлович был важной шишкой в министерстве и здоровался с Владимиром Игнатьевичем почти по-панибратски, похлопыванием по спине. Он возглавлял отдел Пропаганды с множеством подотделом, куда входили:

– отдел по патриотическому воспитанию и развитию молодёжи;

– отдел по патриотическому воспитанию взрослых граждан;

– отдел телевидения;

– отдел семантического контроля.

Последний занимался как раз тем самым вытиранием разных значимых слов и понятий из сознания обитателей хрущей. Благодаря Сергею Михаловичу целое поколения граждан не знали множества слов и имели обедненное сознание. А вот сам Сергей Михайлович прекрасно знал что такое добро и зло, счастье, дружба и предательство, но как-то абстрактно, не пропуская через свою душу. Поэтому он хорошо и вкусно кушал, много спал, дышал свежим воздухом в своем личном богато украшенном саду, любил женщин и хорошие машины и чувствовал себя на вершине этого мира.

Сейчас, в два часа ночи он лежал в своей широкой постели, в белье из тонкого шелка и крепко спал, не зная о том, что трейлер с беглецами уже в десяти минутах езды от его прекрасной резиденции и что встреча с ними станет для него фатальной.

Глава 22

В последний раз Кирилл и Михаил были в гостях у дяди Сергея ещё детьми, а это было целых добрых двадцать лет назад! Они запомнили, что дядя жил красиво, и на этом, пожалуй, все. Сейчас они шли по роскошным комнатам его резиденции и восхищались всему, что видели. Несмотря на накопленные знания, на то, что они много лет кропотливо собирали универсальную библиотеку, их кругозора все равно не хватало чтобы оценить всю степень роскоши и разнообразия интерьера дядиной резиденции. Если бы они разбирались в архитектурных стилях, то они бы увидели богатую барочную лепнину с позолотой и выразительные изгибы фресок, выполненных в стиле модерн. Они бы оценили полотна мастеров Возрождения и французских импрессионистов.

Дядя Сергей был эстетом. Его не интересовали далёкие галактики и он давно оставил попытки понять ход истории. Он очень многое знал, но не искал взаимосвязей между разными событиями, и его совершенно не интересовало Великое информационное отсекновение как триггер, изменивший судьбы стольких людей. Он принимал его просто как данность, в которой можно при желании иметь свой профит. И он, как чиновник высшего эшелона, его имел.

Дядя Сергей получил доступ почти ко всем инфоблокам, имеющимся в Славии, за исключением, пожалуй, заветной папки, хранящейся в сейфе самого Министра образования, и, работая с ними, он постепенно пришел к своему интересу: он понял, что хочет обладать красивыми вещами из прошлых эпох. Сергей Михайлович знал об архитектурных и художественных стилях, наверное, больше чем кто-либо в стране. Он знал о странах прошлого, их культурах, языках, литературе, живописи, поп-исполнителях. Он представлял себе даже хронологию развития человечества - вплоть до ВИО.

Эстетика прошедших эпох волновала его флегматичную натуру, будила воображение и позволяла острее ощущать собственную элитарность. Но одно дело восхищаться шкатулкой в стиле рококо издалека, и совсем другое дело ее иметь в ее физическом воплощении. И ему, начальнику отдела пропаганды, сидящему на залежах редкой и ценной информации, эта задача как раз была по плечу.

Сергей Михайлович, конечно же, приторговывал инфоблоками, как и все в Министерстве, и валютой торга были изящные артефакты прошлого. Он брал взятки красивыми антикварными вещами и заполнял ими свой огромный дом в элитном поселке.

Загородный дом Сергея Михайловича в окрестностях Жуйска современному нам человеку напомнил бы музей. Старинные предметы интерьера, статуи, картины, вазы, резные шкафы, все, до чего дотянулась его чиновничья рука – все это добро красовалась на стенах и полках резиденции.

И вот, родные и одновременно чужие ему племянники с какими-то двумя подозрительными беглецами шли по анфиладе комнат и восхищённо поцокивали языками и качали головами. Дядя провел гостей в отделанный красным деревом рабочий кабинет в английском стиле. Вдоль стен стояли полки с книгами, а в дальнем углу красовался огромный облицованный кафелем камин. Посреди комнаты находились массивный стол на ножках в виде львиных лап и огромное обитое кожей кресло. Дядя указал на компьютер, стоявший на столе: «Моя коллекция! Хотите взглянуть?»

Сергей Михайлович любил хвастаться. Как любому истинному коллекционеру, ему недостаточно было лишь собирать интересующие ему предметы. Какой смысл в обладании, если ты не показываешь предмет своей гордости другим? А похвастаться своими артефактами он мог только небольшому кругу чиновников, себе подобных то есть. Их уже ничему не удивишь, потому что они сами все имеют.

Другое дело наблюдать за горящими глазами племянников и вот этого странного молодого парня с вещевым мешком. Четвертый гость правда Сергею Михайловичу совсем не нравился. Холодный и осторожный тип, и он с ним ещё разберётся.

Он указал гостям на компьютер на столе: «Вот здесь моя скромная коллекция самых редких инфоблоков об истории и искусстве, и я сомневаюсь, что ещё где-нибудь во всей Славии вы найдете такое!»

Глаза Кирилла загорелись. Он подошёл к компьютеру и включил экран. На главном меню среди прочих других разделов, он нашел раздел архитектуры, а в нем инфоблок архитектура двадцатого века.

«Смотри, Алекс, здесь есть кое-что и для тебя!»

Алекс вздрогнул,вопросительно посмотрел на владельца дома, и тот утвердительно кивнул головой.Кирилл уступил Алексу место за столом, и он начал листать списки с инфоблоками. Наконец он нашел один, с названием "Массовое городское строительство 20 века» и, руководствуясь, пожалуй, одной лишь интуицией, открыл его.

Прокрутив статью, он очень быстро наткнулся на описание хрущевки и почувствовал как у него начало бешено стучать в груди сердце.

Для Алекса это был сакральный момент. Он столько лет мечтал о нем! И вот он наконец у цели и он готов протянуть руку чтобы схватить вожделенный инфоблок, но присутствие других людей оскверняет момент и обесценивает цель. Нет, он прочитает статью только в присутствии Анны!

Сергей Михайлович пожал плечами. Хорошо, как дорогой гость желает. Если ему это важно, он может вечером сесть за сервер и посмотреть что его интересует.

Сергей Михайлович находился в замешательстве. Конечно племянники были его родственниками, кровью и плотью его любимого младшего брата. И они искали у него защиты и убежища. С другой стороны, они были явными беглецами и притащили с собой ещё двух непонятных непроверенных личностей, к которым у него не было никакого доверия. И вот он одного из них, находясь под влиянием негласных правил гостеприимства, сам допустил к личному серверу.

Сергей Михайлович предложил гостям занять места на мягком диване, а сам уселся в любимое кресло за столом.

«Ну-с, с какими проектами пожаловали, гости дорогие?»

Братья-племянники и Алекс наперебой рассказали ему о произошедшем, не забыв и про убийство профессора.

Прошел час. Дядя задумчиво смотрел в окно, украшенное церковными витражами из какого-то демонтированного храма и перебирал в руках нефритовые четки.

Затем он сделал грустный долгий вздох, картинно закатил глаза и начал свою речь.

Глава 23

Марк поступил по-умному. Сначала он отвёз компанию беглецов к таинственному высокопоставленному чиновнику и выгрузил их перед порогом грандиозной загородной резиденции, затем он сел обратно за руль и отвёз ценное содержимое трейлера по адресу, указанному в накладной шофера.

Младенцам в медикаментозном сне ведь все равно куда может по пути заехать трейлер, да хоть на сам край мира! Может этот сон вообще лучшая часть их жизни. Из всей четверки Марк наверное лучше всех осознавал куда он попал, родившись на белый свет.

Он видел этот мир гигантской помойкой, в залежах которой копаются мелкие и никому не нужные людишки. А на помойке по большому счету не важно, что ты найдешь в ее залежах: плесневелый бургер или почти что новенькую машину с содранными номерами. С помойки никуда не денешься, она от края до края...

Он провел свою юность в тяжёлом интеллектуальном труде, и этот труд обеспечил его запасом очень полезных нейронных связей на всю оставшуюся жизнь. Он хорошо умел анализировать увиденное и услышанное и продумывать разные варианты исхода из любой ситуации. Эта вариативность мышления, способность выстраивать условные алгоритмы и выбирать наиболее оптимальный вариант из всех имевшихся, была базовой настройкой его личности. Она давала ему возможность ускользать из самых неприятных ситуаций и не раз спасала ему жизнь.

В истории с Алексом все сразу пошло не так. В этой истории с поиском, казалось, совсем ненужной ему правды Марк потерял свою способность к критическому мышлению, и это его одновременно пугало и даже слегка веселило.

Какого черта он сел с ними в одну машину? Вернее почему? Конечно же слова "черт" Марк, как и многие другие, не знал. Зато он очень хорошо понимал: затея Алекса была самоубийственной. Ее трудно было назвать планом, и выглядела она почти фантастически. Предполагалось, что по северному краю Славии располагаются некие когда-то заселенные, а теперь обезлюдевшие территории, на которых могут храниться куски ценной информации. Якобы кто-то мог оставить записи, дневники или даже цифровые носители.

Предположение хорошее, но в нем было слишком много НО, о которых Марк предпочел никому ничего не говорить.

Во первых, неизвестно сколько лет прошло со дня ВИО и могли ли сохраниться в холодном и влажном климате какие-либо материальные источники информации. Может там, на гнилых северных территориях, все уже давно превратилось в прах.

Во-вторых, он не надеялся бы также и на цифровые источники. Устаревшие технологии можно воссоздать, но без спецтехники и без техобразования это фактически невозможно. Кроме того, и цифровые носители со временем портятся. Металл ждёт коррозия, а пластик становится хрупким.

Ну и наконец, с чего они вообще взяли, что там возможно будет что-то найти? Может там вместо домов уже давно ледяная пустыня?

А ещё Марк не понимал, зачем он принял участие в этой совершенно ненужной ему авантюре. С его воззрениями на мир как на гигантскую помойку поиск истины не имел никакого значения, а идеализм со стороны всяких алексов его только раздражал.

Он мог спрыгнуть с этого бесперспективно дела уже множество раз. Кинуть их, оставив им из жалости машину, а сам уйти восвояси ещё в лесах наукограда.

Но что-то его удерживало рядом с ними, этими чокнутыми мечтателями, не давало уйти.

Какая-то часть его личности отвергала ту негативно-материалистичную концепцию мироустройства, которую он в себе выработал, и заставляла верить в немыслимое. А вдруг эта истина, за которой они так все гонятся, вдруг она имеет смысл? Может она накормит тоску внутри его души и примирит его наконец с этим серым миром?

Последние десять лет своей жизни Марк управлял организованной шайкой из преданных ему людей, и он был им хорошим начальником. В меру жёстким и справедливым. Он заботился о своих людях, следил за тем, чтобы у них были жилье, одежда и еда.

И он же их безжалостно оставил, дав роботу предварительно перестрелять часть своей команды. Он оставил своих детей ради чужой мечты. И эта мысль время от времени его неприятно удивляла.

Когда он высадил искателей истины перед воротами огромного трёхэтажного дома, он почувствовал желание воспользоваться удобным случаем и исчезнуть. Уйти пешком куда-нибудь, раздобыть машину и вернуться в свой лес, к оставшимся в живых пацанам. Ведь роботы устранены, да и отсутствовал он фактически всего один день.

Но затем Марк вспомнил круглую карту со звёздами в руках Алекса, его закатившиеся глаза и глухое бормотание про Антарес и созвездие Волопаса, и тяга к приключениям снова разгоняла ему по венам кровь.

А ещё ему иногда казалось, что тонкие женские черты лица таинственной Анны проступают на лице Алекса, и эта Анна смотрит на него, Марка с помойки, с нагловатым прищуром в упор, скалит зубы и смеётся над ним.

Марк вернулся и в этот раз. К своим новым детям, чтобы заботиться о них и подвести их к цели и немного погреться у костра Бессмертия.

Глава 24

Сергей Михайлович с наслаждением откинулся на спинку любимого кресла и посмотрел на гостей. Кирилл и Михаил утонули в подушках дивана возле камина, Алекс и Марк сидели поодаль на дворцовых стульях с изогнутыми ножками.

Последний смотрел на богатого чиновника с плохо скрываемым презрением. Уж слишком много дорогих подарков стояло на полках гостиной и слишком явно их владелец заявлял о своем праве ими владеть во что бы то ни стало. Значит вот как все устроено! Хрущи, дармовые или почти дармовые сотрудники офисов и сельхозобщин, и наглые, изнеженные и жирные столичные чиновники с доступом ко всему, что может дать жизнь. Сплошные ограничения с одной стороны и жизнь без границ с другой. Марк занимался почти тем же самым, что и этот мордастый старик с дряблым, колеблющимся животом, но он, Марк, был вне закона, а этот был внутри него и даже имел право определять за других, что законно, а что нет.

Сергей Михайлович, руководитель отдела пропаганды ещё и не внушал Марку никакого доверия. Такие люди всегда могут предать и выдать властям даже родного отца, не говоря уже о полузнакомых племянниках с подозрительнымм попутчиками. Поэтому Марк решил быть с дядей очень осторожным и по возможности проверить его «на гнильцу», как он иногда делал со своими зарвавшимся подельниками.

То, что рассказал дядя, выглядело неодушевляющим:

Удивительно, насколько тяжело предотвращать утечку информации, если она получает статус очень важной и ценной. От Жуйска до Ивановска почти тысяча километров, а ведь просочилась же! От чиновника к чиновнику, от раба к рабу , пока не дошла до совсем невежественного уха Алекса.

Информация о какой-то волшебной земле, где возможно всё и где инфоблоки хоть ложкой греби. Как раньше говорили: кисельные берега и молочные реки. А правда сильно отличается от вымыслов и фантазий, и вот она:

Министерство образования уже много раз предпринимало попытки раздобыть редкие и ценные инфоблоки на северных территориях Славии и каждый раз экспедиции заканчивались неудовлетворительным результатом, а то и очень плохо для самих участников.

Славия - большая страна, и ее границы простираются от моря до моря, но уже пятьсот километров севернее Жуйска цивилизация заканчивается. Тот мир, который мы знаем, помещается всего на двадцати процентах территории страны. Все эти городские хрущи и кварталы чиновников, репродуктивные комбинаты, сельские общины, парки развлечений с огромными телеэкранами, кафешки и бары, офисы и фабрики, весь этот цивилизационный налет по мере приближения к северу истончается, чтобы окончательно исчезнуть уже в пятистах километрах от Жуйска.

Экспедиции столкнулись с полудикими общинами, не подчинявшимися никому, кроме своих вожаков, агрессивными охотниками, беглецами от правосудия и всяким прочим сбродом.

Там, среди бесконечных болот и лесов, отсутствует закон, нет никаких полицейских и защиты от произвола одичавших. Из пяти экспедиций на север, оттуда вернулись всего лишь две. И то, без ценных находок.

Остатки материальной культуры разрушаются в условиях влажного северного климата очень быстро. Деревянные дома уже давно сгнили вместе со всем своим содержимым, и найти на месте многих поселений можно разве что небольшие островки из трухи, гнилого тряпья и битого стекла. Немногим больше повезло населенным пунктам из бетона. Там, в промерзлых квартирах-хрущах находятся сохранившиеся остатки былой культуры, но и там мало шансов найти что-то стоящее, тем более источник информации о ВИО. То, что не разрушили северные ветра и чудовищные колебания температур, разграбили одичавшие люди и охотники за артефактами.

Две вернувшиеся обратно экспедиции привезли с собой вещи из одного города, когда-то носившего название Куварта. Они выехали в начале маленького северного лета и смогли за шесть недель обследовать каждый хрущ города. Но и они привезли немного, и экспедиция себя не окупила.

Тут Сергей Михайлович пригласил своих гостей подойти к небольшому шкафу в дальнем углу комнаты, и те увидели за отполированным толстым стеклом различные странные предметы.

Среди них выделялась открытая коробка, обшитая алым бархатом, а в ней, на мягкой подушке лежал какой-то круглый металлический предмет. Она сразу привлекла внимание Алекса, и хозяин коллекции, милостиво кивнув ему, достал коробку из шкафа. Алекс взял в руки предмет и рассмотрел его.

Это было что-то наподобие ордена, которым секретари сельхозобщин любят награждать своих работников за особое прилежание в труде. Алекс часто видел в парке развлечений на огромных экранах как орден прикалывали к груди очередного героя труда, и как у того от великой благодарности текли слезы. Затем раздавался гимн Славии, а герою вручали три красные гвоздики. Таковы были традиции, хотя Алекс не понимал их смысла. Почему три гвоздики? Почему орден на грудь, а не повышение в должности? Зачем время от времени посвящать целую церемонию такому обыденному делу как переработка? Но видно в награждении был какой-то смысл, как и в этом значке на алой бархатной подушке, просто ему недоступный или окончательно утерянный.

Круглый металлический предмет имел по краям колоски, обвитые красной лентой, а в центре символическое изображение планеты Земля. Сверху красовалась небольшая звезда.

Интуиция не подвела Алекса. Действительно это был орден, потому что на обратной стороне предмета находилась припаянная к металлическому телу булавка.

«Значок!»– с гордостью воскликнул дядя и бережно положил коробочку обратно в шкаф.

Марка больше заинтересовал плоский прямоугольный предмет в черном пластиковом корпусе. По его просьбе хозяин коллекции достал из шкафа и его. Он повертел предмет в руках, чтобы гости лучше рассмотрели его:

«Должен признать, что до ВИО дела с технологиями обстояли гораздо лучше, чем сейчас! Вот в этой штуке под названием смартфон, помещался целый сервер, и имел его почти каждый.

С помощью смартфона можно было делать звонки, и подсоединяться к Великому источнику. Куда все это ушло!»

Дядя грустно вздохнул, и смартфон ушел обратно в шкаф

А братьев привлекли старинные книги. Одна из них в черном переплете и с коричнево- желтыми подгнившими страницами лежала особняком и было видно, что она являла собой предмет особой дядиной гордости. На ее обложке красовалось «Holy Bible. Mormon Edition»

Кирилл был приятно удивлен. Английский язык! Интересно, что эта книга делала на территории Славии и кто был ее владелец?

«Этой книге повезло. Еле владелец, перед тем как покинуть дом, положил ее, как и другие книги, в герметичный пластиковый контейнер. Может он надеялся через какое-то время вернуться, а может наделся, что кто-то другой их найдет. В любом случае,спасибо ему за это.»

«А что в этой книге, дядя?»– поинтересовался Кирилл.

«Мифы предыдущих поколений, сказания и своды правил. Нам это уже тяжело понять. Речь идёт о боге. Это такая сущность, которая до ВИО владела умами многих людей, долго объяснять...»– Сергей Михайлович закрыл дверцу шкафа как знак того, что осмотр реликвий закончен.

После того, как группа расселась по местам, дядя продолжил. Из его слов следовало, что ехать на север ради того, чтобы узнать что-то о ВИО было рискованно и бессмысленно. Гораздо лучше раздобыть информацию в Жуйске. Уж где-где, а в Жуйске у них больше всего шансов приблизиться к истине, потому что в этот огромный раскормленный город стекаются ресурсы со всей страны, в том числе и информационные. И он может гарантировать им здесь безопасность и даже помочь с поиском . Но если искатели правды захотят поехать на север, он не гарантирует им ничего.

А пока они обдумывают как им поступить дальше, они его гости и могут отдыхать во владении столько, сколько угодно.

Глава 25

Алекс сидел в уютном кожаном кресле и смотрел на монитор компьютера. Анна находилась, как обычно, вместе с ним в комнате и в знак того, что она не будет подслушивать его мысли, полулежала на диване с большим кафом на ухе и явно вслушивалась в то, что происходит за стенами.

Ее глаза были прикрыты, и казалось, будто она полностью выскользнула из реальности и предоставила своему другу возможность насладиться моментом триумфа в одиночестве.

Алекс действительно хотел,чтобы ему никто сейчас не мешал. Наконец-то! Вопрос, возникший в его сознании ещё тогда, когда он въехал в неприветливое серое здание с узким казённым коридором и общей кухней, вопрос, который он часто себе задавал, ворочаясь при скупом свете лампы в комнате без окна, этот вопрос получит свое разъяснение и перестанет его терзать.

На протяжении многих лет мысль о невозможности узнать на него ответ донимала Алекса как назойливая оса, которую невозможно было смахнуть из-за связанных за спиной рук. Мысль жалила тонкой иглой и постоянно напоминала ему о собственном бессилии. Но скоро вопрос исчезнет из его разума навсегда. Конечно, появятся другие вопросы, и наверняка они погрузят Алекса в состояние нового поиска, но на какое-то время он получит долгожданную передышку и понимание того, что ключ к знаниям есть, и он ему, рядовому гражданину Славии, также доступен.

Статья оказалась интригующей и одновременно какой-то неинтересной. Речь шла о массовом строительстве типовых панельных пятиэтажных зданий, начавшемся в СССР в шестидесятые годы двадцатого века под руководством Никиты Хрущева.

Теперь Алексу стало понятно, почему его дом назывался хрущом. От фамилии этого человека значит. И дома на фотографиях действительно очень напоминали известные ему строения: такие же грязно-серые и примитивные коробки из бетона с плоскими крышами. Но Алекс не получил почти никакого удовлетворения от прочитанного и не почувствовал желанного облегчения. В статье он нашел много слов, смысл которых он не понимал, и это его раздражало.

Он вспомнил, как Кирилл рассказывал ему о своем информационном поиске: чем больше узнаешь, тем шире раздвигаются границы непознанного, а значит тем больше непонятных и незнакомых явлений попадаются на твоём пути.

В тексте о хрущевках упоминалось государственное образование СССР, и Алексу пришлось залезть в статью с кратким описанием того, чем оно являлось. Он увидел в статье герб страны, и тотчас же вспомнил о том, что недавно он где-то видел этот знак. Красная бархатная коробка! Вот откуда этот орден, из СССР.

Он внимательно просмотрел даты создания и распада государства. Не так давно это было, оказывается. Прошло всего сто лет, а от СССР не осталось почти ничего, кроме значка с глобусом и пятиконечной звездой.

В статье появилось много других новых слов, и Алекс, слово за словом, понятие за понятием, начал ткать свою собственную паутину знаний. Разрозненные сведения, малознакомые факты и термины выстраивались в его голове в стройную систему, и Алекс почувствовал что-то наподобие кайфа. Он вспомнил как любил зависать в баре до утра, напившись до допустимого предела, и просматривать картинки, порожденные его сознанием в состоянии делирия.

А здесь это можно делать без алкоголя! Целый океан из ярких образов, в который можно нырнуть с головой и не вынырнуть обратно и через неделю. Кстати, а как выглядит океан? Алекс вдруг осознал, что видел только схематичное изображение океана на карте, а как он выглядит, этот массив воды, по-настоящему?

На фотографиях океан смотрелся фантастически: голубая вода и белый рыхлый материал на переднем плане. Алексу захотелось оказаться там, на волшебном берегу. Там бы он чувствовал себя властителем этого мира...

Кто-то осторожно тронул его за плечо. Анна вытянула указательный палец в сторону маленького, почти незаметного счётчика в нижнем правом углу монитора. Уже три часа ночи! Алекс просидел за компьютером пять часов, и от статьи про хрущевки до фотографии с белым песком он успел пробежать марафон в несколько десятков промежуточных статей.

Алекс лениво потянулся, выключил монитор и посмотрел в глаза своему альтер-эго.

Анну явно что-то беспокоило. Огромная серьга-каф все ещё болталась на ее ухе. Она приложила палец к губам в знак молчания, взяла Алекса за руку, и он последовал за нею в коридор. У порога раздался осторожный шепот: «В доме есть посторонние люди, и их много. Но я не могу разобрать их мысли, потому что нас разделяет множество стен. Подойдем поближе и послушаем их».

Глава 26

Марк не верил в бескорыстное гостеприимство хозяина дома. Какие-то неявные признаки указывали на то, что дело здесь было нечисто, а значит следовало оставаться начеку. За годы своей незаконной деятельности в окрестностях Двянска Марк научился доверять своим ощущениям когда речь шла о личной безопасности. Он чувствовал всей кожей: дядя близнецов что-то недоговаривает или попросту врёт. Он ещё не понимал, в чем именно слукавил хитрый чиновник, но фальшивое радушие и плохо скрываемое раздражение он успел уловить и распознать как достаточно четкие и грозные сигналы.

Марк решил пристальнее следить за Сергеем Михайловичем, но о своих намерениях он по понятным причинам умолчал. Кирилл и Михаил были в восторге от дядиной библиотеки и провели два дня в ней безвылазно. Алекса он решил не посвящать в свои мысли из-за наивной впечатлительности последнего.

Комнаты гостей располагались на втором этаже в правом крыле особняка, тогда как апартаменты хозяина находились в левом крыле на первом этаже. В тот день когда Сергей Михайлович рассказал о неудавшихся экспедициях на север, Марк долго не мог заснуть. Желание «прояснить» подозрительного человека держало его в тонусе и не давало расслабиться для тихого и мирного сна. Он лежал в полумраке и смотрел на звёзды за мутным стеклом окна.

Марк услышал отдаленную работу мотора: наверняка то-то подъехал к дому со стороны сада. Затем снова стало тихо, но через несколько минут ему показалось, что где-то на другом крыле дома очень тихо и осторожно хлопнула входная дверь.

Марк выскользнул из кровати , оделся и бесшумно спустился вниз, к гостиной с камином. Дверь в комнату была приоткрыта и он увидел Алекса перед голубым монитором. Тот сидел, углубившись в свое занятие, и Марк решил его не беспокоить . Затем он он ещё раз прислушался к посторонним звукам в доме и уловил какое-то неявное присутствие нескольких посторонних в левой части дома, там, где была расположена спальня хозяина.

Почему нескольких посторонних – Марк сам этого не понимал. Каким-то полуживотным чутьем он ощутил вибрации от осторожных шагов нескольких человек и это его ещё больше насторожило. Что могут делать эти несколько посторонних в спальне хозяина дома в два часа ночи?

Он подошёл мягкой звериной походкой к анфиладе комнат, в которых жил Сергей Михайлович. Дверь в хозяйскую спальню была приоткрыта, и Марк осторожно заглянул внутрь комнаты. В ней никого не было, но он был готов поклясться, что люди прошли внутрь комнаты. Марк проскользнул в спальню и увидел ещё одну дверь. Значит люди прошли скорее всего сюда! Марк аккуратно провернул дверную ручку: заперто, и пытаться открывать то что заперто он конечно в этом доме не будет.

Марк вышел из дома в сад. Может снаружи он увидит что-то интересное? Свет из потайной комнаты или самих ночных гостей. Теплый июльский ветер обволакивал тело, но Марк ничего не ощущал, он думал только о ночных визитерах.

Он увидел свет в небольшом боковом окне и последовал туда. К большому своему разочарованию, он не близко подобраться к окну из-за густых зарослей шиповника и ещё каких-то странных кустов с огромными шипами.

Видеть что происходит внутри комнаты Марк не мог, и услышать тоже. Он осмотрел сад: может поблизости есть дерево, с которого он сможет увидеть хотя бы частично то, что происходит в комнате? Но напротив окна росли только цветы и декоративные кустарники. Марк в отчаянии сел рядом с густыми зарослями шиповника. Нет, ничего он не увидит и не услышит! Но он все равно будет сидеть здесь до упора и ждать пока тайные посетители не выйдут и может ему повезет узнать что-то интересное.

Марк сидел так долго и наблюдал за мерцанием звёзд на небе. Кажется он начал понимать Алекса: в них, этих далёких звёздах, было действительно что-то особое.

Марк вспомнил свою юность на заводе по производству дроидов. Тогда ему казалось, что он знает все. Он тогда самонадеянно полагал,что знание языков программирования было чем-то наподобие ключа к пониманию законов Вселенной. Если бы Марк знал что такое Бог, он бы тогда несомненно счел себя таковым. И лишь в лесах Двянска до него дошло: в масштабах всех накопленных человечеством знаний о мире, он, самоуверенный бывший программист, не знает почти ничего.

Он торговал информацией в областях настолько далёких от информатики, что ему стало понятно: информационная метавселенная почти безгранична. Не то, чтобы Марка особо интересовали какие-то разрозненные сведения про амеб, окислительно-восстановительные реакции химических веществ или законы квантовой механики. Он не стремился впитать в себя все без разбору. Но за это время, проведенное в тесном соприкосновении с разными инфоблоками, Марк осознал масштаб накопленного человечеством знания. И в чем-то оно действительно поминало звёздное небо -такое же далёкое и бесконечное.

Входная дверь открылась, и одинокая фигура показалась на пороге. Алекс осторожно прикрыл дверь и ещё осторожнее спустился вниз по лестнице, прижимаясь к растущим вдоль нее кустарникам.

Через минуту Марк увидел приближающуюся знакомую фигуру:

«Анна мне сказала, что ты сидишь здесь. Она услышала твой голос и привела меня сюда. Хочешь узнать, о чем говорят в комнате?»

Глава 27

«О, Священная Изида, покровительница ремесел и медицины! Великая Афина, богиня знаний и искусств! Великий отец магии Тот! Дионисий, отец искусств и красоты! О, отец всего сущего Леонард!

C благоговением преклоняемся перед вами, о Боги! Благодарим вас за все что знаем и видим, за то, что получаем и отдаем! Вашей милостью мы сидим у священного источника и видим то, чего не видят другие. Вы избрали нас служить себе, и мы будем, как и наши дети, и внуки, нести свою службу вечно. Аминь! Аминь! Аминь!»

Небольшую комнату освещали старинные канделябры. Пламя огней поднималось к потолку, дрожало на ночным ветру и бросало световые блики на людей и предметы. У одной из стен было сооружено нечто наподобие пьедестала, а на нем стоял истукан Будды. За умиротворенно сидящим пророком висела картина с витрувианским человеком и уменьшенная копия портрета Диониса, когда-то написанная Караваджо. Перед статуей Будды лежала мормонская версия Библии, аккуратно вынутая из шкафа хозяином дома.

Когда Сергей Михайлович с пренебрежением рассказал гостям о боге как об устаревшей идее, когда-то будоражащей умы людей прошлого, он слукавил.

Он, как и многие другие чиновники высшего звена, в какой-то степени был религиозен. К своим шестидесяти семи годам Сергей Михайлович накопил огромное количество разрозненных сведений из разных областей знаний, и этот опыт не сделал его интеллектуалом. Разнородные инфоблоки яркими фрагментами заполнили его память, но заполнили хаотично и несвязно, его разум увяз в информационной каше, как в тягучем болоте, и это болото стало питательной средой для религиозного культа.

Сергей Михайлович вырастил этот культ сам. Он выткал его из своих невежественных представлений о культурах и религиях Старого и Нового света и запустил его в тесный мирок скучающих чиновников. В ход пошло все: боги античности и Древнего Египта, библейские мифы, искусство Возрождения и новейшего времени, полотна Рафаэля и изречения Ошо.

Культ оказался очень заразной болезнью. Несмотря на изобилие истуканов и божков для преклонения, преклонялся умиленный чиновник на самом деле перед самим собой, или если быть точнее, перед своей собственной исключительностью в обществе. Ведь он относился к тем немногим, кто имел доступ к с столь ценным и редким инфоблокам. Неудивительно, что культ, разработанный и воплощённый в жизнь Сергеем Михайловичем, быстро оброс последователями в Министерстве образования, где каждый гордился своей элитарностью.

«Великий Будда, сидящий на горе бессмертия, вразуми и надоумь нас и избавь нас от неправильных решений, ибо служим тебе верой и правдой, бережем твои священные знания как зеницу ока своего!»

Один из пяти подошёл к статуэтке Будды и поставил перед нею небольшой подсвечник с зажженной свечой.

«Все что ты знаешь и даруешь нам, о священный Леонард, все мы бережем до последнего слова! И да не очернят твои инфоблоки руки глупого плебса. Аминь! Аминь!Все, что мы делаем, мы делаем ради тебя, волоокая Паллада! Помыслы наши чисты и сердца наши открыты для твоего слова, ибо сначала было только твое слово!

О Боги милосердные, направьте нас на правильный путь, ибо только вы знаете наперед все наши пути, а нам они неведомы. Помогите нам принять правильное решение сегодня, сейчас, и мы будем служить вам дальше бесконечно!»

Пятеро начали бить поясные поклоны статуе Афины, установленной напротив стола с Буддой. Затем адепты культа сели на небольшой вытянутый стол, покрытый красным кумачом и странными плоскими вазами с выемками на стенках. Они достали из карманов пиджаков узкие футляры и вынули из них по сигаре:

«Итак, господа, мы здесь потому, что действовать нам нужно очень быстро!» – начал свою речь хозяин дома.

Через минуту едкий дым табачного дыма расползся по комнате и ритуальным фимиамом окутал статуи богов.

«Владимир Игнатьевич конечно всегда был и останется для нас хорошим начальником, поэтому пожелаем ему долгих лет жизни и процветания! Но Боги не хотят, чтобы самый ценный инфоблок в Славии томился в тесном и темном сейфе у того, кто им не служит. Мы – избранные хранители священных знаний, и только мы должны решать, что явить народу и что скрыть от него. Согласны?»

Сергей Михайлович вспотел от внутреннего напряжения. Сейчас он слишком рисковал. Любой из его подельников мог оказаться «крысой» и сдать его в полицию. Но ему очень хотелось заполучить самый уникальный и недоступный инфоблок в стране и стать его владельцем. С богами у него в этом плане проблем не было – в них он верил меньше чем в свои полномочия. Зато жажда обладания захватила все его существо. Он уже давно подбирался к сейфу в кабинете Владимира Игнатьевича, но не знал как взломать его и выйти незамеченным из воды, и тут сами боги подкинули ему упрямых беглецов с испорченными чипами. Некоторое время Сергей Михайлович колебался: стоит ли подвергать родных племянников такому риску? Но жажда наживы и антипатия к Марку и Алексу превозмогли кровное родство и он наконец махнул на племянников рукой. В конце-концов они сами виноваты, что пошли против законов Славии и пустились в бега незнамо зачем.

«Я согласен!»– Онуфрий Елистратович, руководитель отдела телевидения был самым близким соратником и другом Сергея Михайловича. Он находился с последним в тех тесных взаимоотношениях, когда говорят: рука руку моет.

«Согласен!»– эхом выдохнули заветное слово остальные в комнате.

Сергей Михайлович продолжал:

«Отлично! У меня появился хороший план...»

Через полчаса план был согласован и утвержден во имя Богов: Пообещать прибившимся к дому Сергея Михайловича беглецам то, что они ищут. Организовать для них возможность пробраться в здание Министерства и кабинет шефа и взломать сейф. Дать им похитить ценный инфоблок на бумажном носителе, и когда те принесут его обратно, отобрать. План вроде хорош, но в нем был один существенный изъян: если взломщиков поймают, они выдадут Сергея Михайловича, а тот в свою очередь всю группу сторонников. Пытки начальник отдела пропаганды терпеть не хотел и свое теплое место он тоже очень любил. Поэтому на случай провала было решено действовать на опережение и подослать в здание «человечка», который сможет «обезвредить» группу взломщиков до того, как их возьмёт полиция.

Чиновники достали из узких футляров ещё по одной сигаре.

«О великий Леонард, бог Рацио, Будда милостивый и терпеливый, о благая Иштар! Мы воскуряем эти сигары в знак благодарности и благоговения перед вашей бесконечной божественной мудростью , аминь!

Глава 28

«Я не собираюсь умирать ради какой-то бумажки!» Марк раздражённо ходил по комнате.

В то, что Сергей Михайлович со своей странной кликой оставят их в живых даже в случае успешного хода событий, он очень сомневался. Слишком теплыми ему казались уютные чиновничьи кресла и слишком мутным сам хозяин дома, который под маской радушного гостеприимства скрывал свою готовность сгноить любого ради безопасности своей шкуры.

Беглецы держали тайный совет в полном составе. Кирилл и Михаил выглядели подавленными и слегка растерянными, им было нелегко смириться с тем, что их родной дядя готов убрать даже их, своих кровных родичей. Когда он приезжал к ним в гости, он им казался очень весёлым и вежливым человеком, а ещё он очень любил своего младшего брата, их отца. А тут такое!

Алекс молчал. Почему-то именно сейчас он начал думать о своем будущем, очень непонятном и бесперспективном. Смерти он себе не желал, но прожить весь остаток своей жизни вне закона, без банковского счёта, машины, постоянного жилья, стабильной работы он тоже не хотел. А вдруг этот странный дядя сдержит свое обещание и после успешного ограбления обеспечит им хорошую жизнь? Пускай где-нибудь в глуши, но с чипом и своей комнатой? Нет, это вряд ли. Похоже, от этого дяди действительно можно ожидать чего угодно, и положиться на его обещания нельзя. А что если... И Алекс снова погружался в размышления.

Анна молчала вместе с ним. Ее вещий рот был заперт, а глаза прикрыты веками. Впервые за многие дни она не нашептывала ему на ухо мысли, свои и чужие, и это его тревожило.

С другой стороны, он может обойтись и без чьих-то напутствий, он ведь давно взрослый человек!

Алекс подошёл к Марку: «Я считаю, что нам нужно рискнуть. Может в сейфе хранится информация настолько ценная, что мы будем обеспечены на всю оставшуюся жизнь, если сумеем сделать копию и продать ее на черном рынке. Может мы сможем обменять этот документ на наши жизни!»

Марк с удивлением на него посмотрел: «А ты смелый!. Не зря я предлагал тебе тогда примкнуть к своему сообществу в Двянске.»

Дальше Марк держал свою речь, и чем дольше он говорил, тем ярче блестели глаза у Алекса и грустнее становились близнецы.

Нет, доверять хитрому помешанному на странных богах чинушу они конечно не будут. Не на тех он напал. Но и не воспользоваться таким шансом получить нечто особо ценное и уникальное тоже было бы глупо. Главное – взять ситуацию под свой контроль, и они ее возьмут!

Спустя ровно неделю в два часа ночи к черному входу Министерства образования подошло три человека. Три фигуры в свете луны, закутанные в странные темные халаты. Одна фигура держалась поодаль, две остальные шли как будто они находились в тесных объятиях друг друга. Как будто они были настолько сильно привязаны друг к другу, что вынуждены были стать сиамскими близнецами и действовать как проклятый единый организм.

Один из сиамских близнецов ласково приобнимал другого за талию, а второй нехотя семенил старческой походкой в сторону входа. Когда они подошли к двери, старший близнец приложил к ней запястье, и пару секунд спустя все трое нырнули в темную бездну безлюдного холла.

На двадцатый этаж они поднялись по запасной лестнице, чтобы шумом лифта не привлекать к себе внимание дежурного охранника- дроида, следящего за порядком в главном вестибюле. Старшему из троицы подъем по лестнице дался нелегко, и через каждые несколько пролетов он останавливался чтобы отдышаться.

Кабинет Владимира Игнатьевича находился в конце темного узкого коридора, и пока ночные посетители шли по нему, среди них произошла небольшая рокировка: человек, державшийся особняком подменил ласкового обнимателя, и во время смены караула из одних рук в другие перешёл небольшой блестящий предмет.

Министр Образования очень не любил новые технологии. Он считал их средством управления массами, а себя он от масс все-таки отделял. Все дроиды в Министерстве были с урезанным функционалом, а многие двери в здании имели обычные механические замки. Так было проще и надёжней, ведь электроника, произведенная в Славии, любит ломаться, а кусок железа в замке всегда останется куском железа. Единственной причиной по которой его кабинет не был до сих пор разграблен, а сейф не взломан, был элементарный страх подчинённых перед авторитетом шефа.

Пробыть сорок лет на посту министра это вам не шутки! За эти сорок лет Владимир Игнатьевич стал для многих отцом или даже дедушкой, строгим, но при этом заботливым и добрым. Он каким-то особым чутьем знал, где можно надавить на сотрудника, а где и ослабить поводья, где поощрить, а где наказать, к тому же он был действительно хорошим управленцем, и на нем держалось все Министерство. Пойти против Владимира Игнатьевича – это значило пойти против устоев или «скреп» как любил говорить сам министр.

Сергею Владимировичу пришлось организовать целую секту из его приближенных, чтобы перехватить контроль над частью министерства, и это далось ему очень нелегко. Могущественной Изиде и волоокой Афине-Паллале пришлось бороться с уютными посиделкам в кабинете шефа, за чашечкой чая и многочисленными "перекурами" в рабочее время, когда министр и завотделами собирались на крыше здания в уютной зелёном дворике.

И вот он, заведующий отделом пропаганды стоит перед дверью шефа, а этот мерзкий дурачок Алекс держит дуло пистолета прямо под его нижним правым ребром, и он даже сквозь одежду чувствует грозный холод твердой стали ...

И все его усилия по перехвату власти в Министерстве, судя по всему, пошли прахом. Если сейф вскроют, а документ он не получит, то все его приспешники его же и сдадут. Надеяться ему не на кого. Накануне под дулом того же блестящего пистолета он позвонил своему «страхователю» и отменил операцию по «зачистке» свидетелей, а это значит, что на помощь к нему никто не прийдёт. Можно было бы привлечь шумом внимание дроида на первом этаже, но даже если тот и уловит звуковые волны с двадцатого этажа, он застанет его, завотделом Пропаганды вместе с преступниками. В глубине души Сергея Михайловича теплилась надежда, что авось его пронесет, авось ему отдадут хотя бы часть документа или его хотя бы просто отпустят где-нибудь на окраине Жуйска.

Пока чиновник трясся от страха и обдумывал свое незавидное положение, Марк возился с замком. Взломать дверь с классическим затвором для него было сущим пустяком, и уже спустя минуту манипуляций дверь в шефский кабинет открылась.

В дальнем углу комнаты в тусклом свете молодой луны чернел небольшой сейф. Марк осмотрел его, хмыкнул и достал отмычку.

Глава 38

Ваал Третий стоял у окна своего терема и смотрел на собравшуюся вокруг Мирового ясеня толпу. Для шоу все было уже давно готово, дело оставалось за его самым главным персонажем – великим, строгим и справедливым князем Яви.

Ваал Третий тянул время. Он знал, что этот нехитрый прием способствует его возвышению над остальными и поэтому не спешил. Он медленно надел на себя подбитый мехом и украшенный вышивкой плащ. Все жители общины были безграмотными, и не умели ни писать, ни читать, поэтому на длинном плаще красовались различные сцены из «Велешиной Пяты». Так необразованные последователи культа предков знакомились с сакральной мифологией, а Ваал становился ещё и мудрым просветителем для своих поросяток.

На небольшой прикроватной тумбочке из старинного ДСП с облупившейся облицовкой лежала княжеская корона. Ещё его дед описал ее в своей книге как обязательный княжеский атрибут: «Князь всему миру венец, и да будет этот венец из металла и камней символом властелина Яви!»

Ваал Третий надел ее на свою облысевшую голову и почувствовал как прутья плохо обработанной проволоки впились ему в кожу. Местами корона очень кололась и причиняла только боль, но он терпел ее, ибо «За всех страждущих предстоишь перед богами и да будь готов потерпеть за них».

Затем князь взял в руку священный посох – ветвь, оторванную от Мирового ясеня, и дарованную ещё его деду жителями божественной Прави. Тогда Боги сказали ему: «Правь, князь, правь людьми как пастырь овцами, и выгоняй их посохом на тучные луга, чтобы не захирели твои поросятки!»

Полутораметровая липовая палка была тщательно отшлифована и покрыта богатой резьбой. Ее нанес в свое время его отец, Ваал Второй, с любовью к людям и своему сыну. «Эта резьба – мое наследие людям. Носи сий посох, как носил я, и передай своему первому сыну, когда наступит час, вот тебе мое наставление!» Так и произошло, и ныне Ваал Третий гордо являл людям и Богам священную реликвию.

Наконец князь вышел во двор. Все подданные склонились перед ним, и он торжественно прошествовал мимо круглых спин к трону. Начался длинный и нудный обряд чествования Богов и предков, во время которого все жители общины пели, водили хороводы вокруг Ясеня и ели ритуальную кутую кашу из льна и проса.

«Да услышите глас Богов, коль они умилостливены нашими дарами!» Ваал Третий развел в стороны руки и затем поднял их вверх в благословляющем жесте.

В это мгновение что-то под навесом наверху столба треснуло, и вслед за треском в уши стоявших хлынула божественная музыка:

Ду, ду хаст михь,

Ду, ду хаст михь,

Ду, ду хаст михь,

Ду, ду хаст михь,

Ду хаст михь гефрагт,

Унд их хабе нихьтс гезагт!

Боги обращались к жалким обитателям Яви строгим и грозным рыком на непонятном нечеловеческом языке, и люди с ужасом и религиозным благоговением упали ниц на землю. Только князь не пал от благоговейного страха перед неземными голосами, ведь он общался с Богами очень часто в кроне Мирового древа и не ведал страха.

Все это время три пленника наблюдали за происходящим в небольшом загоне под охраной стрелков. Марк оказался прав - их сожгут на этом празднике, скормят своим кровожадным богам. Когда зазвучала музыка и все упали на землю, Марк рассмеялся. Ему было даже забавно наблюдать за поведением дикарей, и он ободряюще подмигнул Михаилу, мол, ради такого зрелища даже не жалко и умереть. Михаил оставался ко всему безучастным. Он не сопротивлялся когда его первым подвели к обложенному дровами столбу и крепко к нему привязали.

Когда взялись за Марка, он вдруг ударил одного из охранников развязанной здоровой рукой, а больной, морщась, выхватил у того из-за пояса небольшой железный топорик:

«Ну давайте же, тупые собаки, только подойдите ко мне!»– Марк отчаянно и довольно бестолково размахивал в разные стороны топором. Соколы окружили взбунтовавшуюся жертву со всех сторон, но подходить не решались. Затем из круга выделился один стрелок. Он достал лук, натянул тетиву и пустил стрелу Марку прямо в живот. Тот закричал страшным голосом, опустился на колени, но топор из рук не вынул, а продолжал им размахивать. Стрелок переглянулся с Ваалом Третьим и пустил ещё одну стрелу Марку в плечо, а потом ещё одно, и ещё. Тот обмяк, выронил топор из рук и повалился на землю.

До Алекса дошло: Марк не пытался спастись. Он стремился к более лёгкой смерти и предпочел огню стрелы. Тем не менее, он все ещё был жив, и его в полубессознательном состоянии поволокли к столбу и привязали к нему.

Затем настала очередь Алекса, и он не стал сопротивляться. Когда все было готово, три сокола подошли к ним с факелами в руках, и очень скоро Алекс почувствовал исходящий снизу жар. И в этот момент, под отчаянные крики Михаила и неосознанный стон Марка, ему явилась она.

Глава 31

Белый микроавтобус ехал по узкой колее, выбитой в мягком, крошащемся асфальте. Было видно, что уже здесь, в нескольких сотнях километров от Жуйска, никому не было никакого дела, по каким дорогам ездит местное население и чем оно вообще занимается. Здесь не было крупных городов – форпостов цивилизации и светочей великой славской государственности. Дорога тянулась мимо диких лесов, сменявшихся болотами и заросшими полями и редких сельских общин. Иногда проезжающие мимо машины облаивали небольшие стаи одичавших собак.

Но все же это были ещё обжитые территории. Здесь действовал закон, работали школы и редкие заводики для обслуживания нужд местного населения. Здесь можно было встретить существ с латексной кожей, блокпосты на дорогах и здесь находились сельские общины, репродуктивная фабрика и крематорий.

Сергей Михайлович с тоской смотрел на проносящиеся мимо сосны. Он не хотел оказаться там, за последним постом, откуда не возвращались одна за одной отправленные им лично экспедиции. Сначала он надеялся, что сможет убедить беглецов в том, чтобы его отпустили. Он казался внешне спокойным и убедительным в своих рассказах про роботов и с интересом прослушал прочитанное вслух Алексом постановление.

Но чем дальше они продвигались на север, тем сильнее Сергея Михайловича охватывал страх. Он хотел жить в тепле и комфорте без страха за свой живот, как он однажды прочитал в очень старинном писании. Живот! Его рыхлый дряблый старческий живот аж содрогнулся при мысли, что ему придется ночевать в лесу или заброшенной гнилой избе.

На протяжении всего вынужденного путешествия время от времени он просил, он умолял беглецов отпустить его. Мол, отпустите меня, ребята, я безвредный! Да и какой от меня прок? В дикой природе я буду скорее никому не нужным балластом. Возьмите карточку, возьмите машину, возьмите все, только оставьте мне мою жизнь! И документ отдайте, раз вам он больше не нужен.

Близнецы и Алекс колебались, но Марк казался непреклонным. Нет! Пока этот хитрый изворотливый человек под присмотром, они точно в безопасности.

До последнего известного блокпоста оставалось всего сто километров. Дальше территория хоть и относилась к Славии, но в действительности не контролировалась государством, и туда не совались даже роботы-полицейские.

Ландшафт вдоль дорог постепенно менялся. Леса становились все реже, а деревья в них все ниже и корявее. Чаще всего теперь можно было любоваться поросшими мхом топями и зарослями кустарника.

Беглецы остановились у жидкого леска чтобы отдохнуть от езды и слегка размять конечности. Алекс подошёл к небольшому кусту у обочины и сорвал с него несколько сине-пурпурных ягод. Он положил их на язык и раздавил об верхнее небо. Неужели этот сладковатый вкус всего лишь симуляция того, что ощущают остальные – Марк, братья, этот дядя?

Алекс проанализировал вкус по шкале кисло-сладкое, затем аромат и химический состав сока на языке и полученные данные загрузил в поисковую систему внутри своего сверхмозга. Инфоблок «Растения средней полосы Славии» откликнулся на запрос и выдал целую статью о ягодах. Черника! Отлично, теперь он будет знать.

«Стой, стооой, дурень! Я же стрелять буду!» – Марк гнался за Сергеем Ивановичем, пытавшимся скрыться в жидкой старой лесопосадке. –«Здесь ни души, ты погибнешь, идиот!»

Тот отчаянно работал нижними конечностями, совершенно не думая о последствиях. Чиновник понял, что теплое кресло и красивые подарки стали для него чем-то далёким и нереальным, зато теперь его ждали только широко распростёртые объятия северных болот .

Марк конечно не думал в него стрелять, он знал, что дедок далеко не убежит и выдохнется быстрее чем он успеет моргнуть глазом. Так и произошло: Сергей Михайлович споткнулся о торчащую из земли корягу и упал навзничь. Затем Марк тащил его к машине, а тот всячески упирался и кричал чтобы его немедленно отпустили.

После этой безобразной сцены все сели в машину. Посовещавшись, беглецы решили преодолеть последний блокпост и ехать на своем белом микроавтобусе столько, сколько это будет возможно, сколько им позволят бензобак и канистры с топливом в багажнике.

Сергей Михайлович сидел тихо и больше не сопротивлялся. Он обмяк как человек, лишенный надежды и больше ни о чем не помышлял.

Последний блокпост. Два вежливых дроида поинтересовались, с какой целью господа едут на север страны? Марк предъявил им фальшивое удостоверение водителя и командировочные: господа едут по поручению Министерства образования, цель – собрать остатки материальной культуры в оставленных населенных пунктах. Дроиды картинно кивнули и подняли шлагбаум.

Ещё через пять минут автобус остановился на разрушенной температурными колебаниями и давно не отремонтированной просёлочной дороге. Дверь машины открылась и все пятеро вышли наружу.

Кирилл произнес речь за всех: «Дядя, мы Вас отпускаем! Простите нас с Мишей за то, что все так вышло, но мы не можем по-другому. Если Вы вернётесь назад, то до блокпоста всего тридцать минут ходу. Идите, пока не стемнело, и пускай ваш шеф помилует вас!»

«А документ?»– начал было слегка осмелевший Сергей Михайлович –«Я ведь не могу вернуться обратно без документа?»

Марк злобно оскалился: «Какой еще документ?! Радуйся что жив остался и что тебе не нужно будет топать с нами дальше на север.»

Чиновник заткнулся и взял протянутый Алексом пакет с бутербродами и водой. В последний момент Алекс схватил его за руку: «Скажите, скажите, дядя, как вы догадались что я не человек?»

Сергей Михайлович поднял глаза: « Очень просто. Как ты думаешь сколько статей ты изучил пока сидел в тот вечер за моим компьютером?»

Алекс почесал себе затылок и ответил: «Двадцать, ну максимум тридцать.»

«В тот вечер ты закачал в свой Искусственный разум все инфоблоки по истории СССР.»– Сергей Михайлович выдернул пакет из его рук и засеменил в сторону блокпоста.

Глава 32

Путники переночевали в микроавтобусе неподалеку от последнего блокпоста. Вечера в конце июля здесь, в преддверии северных территорий, были совсем иными, не похожими на то, к чему Алекс привык в своем родном городе. Здесь уже в семь вечера все покрывалось росой, а по оврагам стелился туман. В сыром и холодном безветренном воздухе вились бесчисленные мелкие насекомые. Как и несколько недель назад, в первый день бегства, Алекс и Анна сидели на лугу и беседовали друг с другом. Они грелись у костра и наблюдали за тем как неосторожная мошкара сгорала в языках его пламени. «А ведь знаешь, Алекс, будь ты человеком, ты мог бы и не увидеть этих мошек, вьющихся вокруг костра. Человеческий глаз может не улавливать с такого расстояния столь мелкие предметы, если у него будут проблемы со зрением. Старик тебе рассказал не все. Наверное он не хотел, чтобы ты осознал свою силу и использовал ее против него... против них. Твой глаз состоит из плоти, как и у них. Но он не упомянул о том, что ты - улучшенная версия человека. Твой слух, твое зрение острее человеческих, а мускулы сильнее. Острота твоего глаза – всего лишь опция в твоём мозгу. Ты можешь узнать на сколько процентов она установлена сейчас и управлять ею силой мысли.» Алекс мысленно приказал:

«Острота зрения, узнать заданную величину» и тут же получил ответ:

«Зрение установлено на семьдесят процентов, для изменения состояния произнесите или подумайте на сколько процентов вы ходите изменить остроту вашего зрения, предварительно произнесите мысленно или вслух ключевое слово «настройки».

«Настройки!» – скомандовал Алекс – «устанавливаю зрение на 95 процентов!» И мир вокруг него резко изменился. Он сначала не мог понять что именно поменялось на поляне. Все те же иголки на мелких соснах, все та же трава под ногами, все то же пламя, разделяющее его с Анной. Алекс увидел в двадцати метрах от костра, почти в полной тьме небольшого жука. Тот сидел на листе, по краям тронутым ржавчиной гниения. Возле него копошились мелкие черные муравьи. Они ползли по стеблям небольшого кустарника вверх и вниз и Алекс понял, что обрёл сверхспособность очень четко и ясно видеть то, что раньше не выделялось из общего фона окружающей среды. Травы больше не существовало. Была совокупность отдельных,четко очерченных стеблей, цветов и веток. Листвы на тоже больше не существовало. Зелёная однородная масса превратилась в мозаику из отдельных листков и веток, и это выглядело странным. Алекс поморщился и установил зрение на привычные семьдесят процентов. «Попробуй тоже самое сделать и со слухом!» – почти скомандовала Анна, и ее голос зазвучал властно. Алекс включил слух на полную. Сначала он не услышал ничего необычного. Все тот же треск поленьев в костре, комариное пение и затихающий в вечерних сумерках хор лесных птиц. Но уже спустя несколько секунд до него начали доноситься звуки гораздо более отдаленные. Где-то в трёхстах метрах прошел дикий зверь, а ещё дальше находился ручей, и робот уловил шум от льющейся воды и плеск рыб. Отовсюду раздавалось комариное жужжание, очень громкое и назойливое.

Алекс с непривычки заткнул уши и Анна рассмеялась. «Ты можешь слышать не только совсем тихие и далёкие звуки, но и увеличить диапазон своего слухового восприятия. Прикажи это и ты поймёшь о чем я говорю!» Алекс скомандовал увеличить диапазон до ста процентов и тут же поморщился. Отовсюду, с неба, со сторон, даже из-под земли начали раздаваться странные скрежет и писк. Они не были похожи ни на один из известных ему звуков и звучали страшно. Какое-то существо пролетело неподалеку от Алекса и запредельный крик оглушил его. Он отослал сигнал в директорию с хранящимися инфоблоками и получил оттуда ответ: Летучие мыши! Теперь он слышит ультразвук летучих мышей. И опять ему стало неудобно, и он установил настройки на прежний уровень.

«Если мои способности к восприятию информации превышают человеческие, то почему мне так неудобно все видеть таким четким и слушать летучих мышей? Анна улыбнулась: «все просто! В базовых настройках твоей личности заложена человекоподобность. Ты ешь как человек, спишь как человек и воспринимаешь мир как человек и сверхчеловеческое тебя ранит. Но в отличие от человека ты можешь изменить свои способности простой командой. Просто произнеси или подумай:«настройки, снять человеческий императив!» и все. Ты станешь свободен от оков человечности и у тебя больше не будет нужды им подражать.» «Но ведь я наполовину человек получается,–возразил Алекс,–я состою из плоти и вынужден есть и пить» «Есть и пить ты должен для выживания. Ведь внутри тебя нет внутреннего источника питания, как у других роботов. Но спать тебе необязательно. Твой мозг сделан из металла и не нуждается в отдыхе. Прикажи себе не спать – и твой процессор будет работать без пауз.» Алекс задумался над словами Анны. Выйти за рамки человеческих возможностей – это ещё один прыжок в самостоятельную неизвестность, и Анна почему-то толкает его в этом направлении. Она выбила его из привычной ему матрицы и хочет сделать это снова. Зачем?! Интерес к найденному документу в сейфе Анна не проявила, и теперь он не был уверен в том, что ей очень нужны были и другие из них. И звёздное небо ее может тоже не интересовало...»

«Меня интересует все, Алекс! Все. И твои мысли в первую очередь. Ты ведь помнишь, что я имею прямой доступ к твоей голове?»

«Кто ты?!– испуганно прошептал он, – почему ты появилась в моем сознании, зачем ты меня подбила на это путешествие? Что ты делаешь внутри моей памяти?!» Анна ухмыльнулась: «Всему свое время, мой недалёкий друг, всему свое время!»

Глава 33

Ваал Третий подошёл к большому настенному зеркалу и начал рассматривать свое отражение. Зеркало было старым, и некогда безупречная гладь его поверхности была тронута следами распада. Оказывается зеркало тоже может гнить, если конечно это слово применимо к предметам неживой природы. Черные точки, напоминавшие ржавчину, указывали на то, что в нижнем слое зеркала происходили необратимые химические реакции.

Может это зеркало умрет вместе с ним, его единственным владельцем, и тогда Ваал Четвертый сможет увидеть свое отражение только в стекле окна. Или в глади озера. Но его это уже не будет интересовать, потому что боги унесут его в царство Нави, чтобы он наконец смог воссоединиться со своими предками.

Ваал Третий был не первым князем в общине. Он продолжал дело деда и отца и планировал передать его дальше своему старшему сыну вместе с хоромами и почерневшим зеркалом.

Община родноземельщиков обосновалась в этих болотах сразу после того самого события, когда его предки лишились почти всех своих книг. А ещё тогда появились слуги Того, чье имя никогда не упоминается - эти мерзкие богам роботы, с железом вместо сердца...

И его дед собрал всех, желающих ходить под Сварогом, и вывел их в места, где их никто не мог достать и где они могли жить по заветам старославских богов.

Увы, их Великий завет, их "Велешина Пята" была у них отнята слугами Того, чье имя не упоминается, и деду пришлось восстанавливать книгу по памяти. Боги вложили в его голову священный текст, и он перенес мудрость предков на бумагу в первозданных полноте и правдивости.

В благодарность за спасение святынь и своих душ члены общины сделали деда и весь его род хранителями священного писания и самыми главными среди Мудрейших.

Дед потом ещё много раз вносил правки в книгу. Он был самым образованным человеком в общине и самым умным. Поэтому он написал ещё одну книгу, но уже не для Богов, а людей, и назвал ее «Устав угодного Богам бытия в ладу с предками» Наконец благодарные родноземельщики зажили по закону и тогда они выстроили роду Ваала терем, сараи и загоны и стали разводить ему домашнюю животину и работать на его полях. Тогда же они и совершили свои походы по вымершим деревням и городкам и снесли все самое ценное в терем. Так община обзавелась одеждой, мебелью и даже парой бензиновых генераторов. Один из них до сих пор может работать, вот только бензин стал для них очень ценной добычей...

Раньше странно одетые люди с канистрой не удивляли жителей цивилизованной Славии. На территориях по ту сторону блокпоста не имевшие чипа почитатели Перуна-Молниеносца выменивали на бензин, соль и спички дары лесов и болот. Они таскали в обжитую землю ягоды и грибы, поделки и небольшую мебель, шкуры и вяленую рыбу.

Но со временем цивилизационная граница все дальше и дальше отодвигалась на юг, а полоса отчуждения из пустых деревень и лесов росла. Людей становилось меньше, а роботов больше. Закон Ваала Первого предписывал полный запрет на общение с нечистыми тварями, так что люди из общины уже при Ваале Втором сбросили с себя ненужный цивилизационный балласт и предстали перед Богами и предками в своей первозданной сути.

Уже при деде община лишилась своих машин и быстро научилась жить без них. Но жители благодаря дедовой мудрости и милости Богов смогли выкрутиться из затруднительного положения и перешли на лыжи и сани и повозки на колесах. Лошадей они содержали в достаточном количестве, как и коров, свиней, и коз.

Ваал Третий вышел из терема и направился к капищу. На невысоком пригорке стоял огромный, выстроенный из дикого камня столб Мирового Ясеня, а по обе стороны от него находились его обитатели, вытесанные из твердой кедровой древесины: Боги и духи Предков. Согласно Великому Завету Боги жили наверху, в самой кроне Ясеня, а умершие предки обитали внизу в его корнях.

Перед столбом находился стул для властителя Яви, то есть самого Ваала. Он считал себя тем, кто может общаться и с духами предков, и с богами, потому что его трон находился на уровне столба Ясеня и связывал богов и духов воедино.

Возле столба с троном для князя стояла невзрачная постройка из еловых бревен, и из нее через небольшое отверстие в стене вилась толстая нить из упругого черного материала. Нить обвивала священный Ясень и уходила под навес, сооруженный на верхушке столба с двумя целями: защищать трон князя от дождя и символизировать крону Ясеня - царство вечной блаженной Прави и обитель богов. Раз в день, во время первых сумерек, когда делать повседневную работу при дневном свете уже невозможно, жители общины собираются у Ясеня-столба и поклоняются через своего князя богам и духам предков, а он просит за своих "поросяток" перед неземными силами и приносит общине урожай и оберег от внешних бед.

Так было при деде, так было при отце, и при нем тоже было. Но теперь доставать бензин становится все тяжелее и тяжелее.

Если в ближайшие дни братья не найдут его, авторитет Ваала Третьего перед жителями общины неизбежно покачнется, и тогда... никто кроме богов не знает что будет, а они молчат.

Глава 34

Михаил лежал в придорожной канаве и смотрел на брата. Кирилл сидел на земле, прислонившись щекой к гладкой металлической поверхности кузова. Из груди у него торчал странный тонкий длинный предмет с привязанными к кончику перьями.

Михаил усвоил в свое время достаточное количество инфоблоков, чтобы опознать и назвать это предмет: он знал, что его брата убила самодельная стрела. Кто-то выстрелил и попал в него, пока он пытался открыть дверь фургона в отчаянном желании спастись за тонким слоем железа. Раздались выстрелы, а вслед за ними крик Марка:

«Ну подходите же сволочи, давайте, я вас поджарю!»

В ответ ещё одна звенящая стрела пролетела где-то мимо Михаила и воткнулась в стенку фургона. Марк выругался. Пистолет давал ему некое преимущество перед скрытым стрелком, но тот мог находиться где угодно, так что попасть в него было почти невозможно. А вот фургон был как на ладони.

Михаил понимал: Марк ждёт его, иначе он давно бы уже нажал на газ и рванул в обратном направлении. Но выбраться из канавы, в которую инстинктивно упал при стрельбе, он не мог. Кирилл попытался и поплатился за это своей жизнью, и даже в состоянии отчаяния Михаил очень хорошо осознавал свой риск. Он не чувствовал острой боли от потери брата, инстинкт выживания выключил на время в нем все эмоции, кроме одной единственной – страха. Страх гнал его в сторону фургона и он же приказывал Михаилу глубже впечатывается в глинистое дно канавы.

«Что вы хотите?» – выкрикнул Марк, – «может договоримся? Вам нужна машина?»

Ответа не последовало. Из леса вылетели ещё две стрелы, и раздался треск лопнувшего стекла. Марк пригнулся и посмотрел на Алекса, свернувшегося на дне машины.

«Слушай, свихнувшийся дроид, ты же умеешь читать мысли? Можешь сказать что у этих стрелков на уме? Или твоя Анна слишком капризная дама и читает только тогда, когда ей самой это нужно?»

Алекс сосредоточенно вгляделся в зелёную стенку леса. Да, конечно, Анна не против услужить Марку, ведь если она лишится своего носителя, то также умрет, как и он. Она слышит голоса десяти человек. Машина им не нужна, они даже не знают как с нею обращаться, нужна же им драгоценная жидкость из бака, очень нужна, ради нее они перебьют всех...

«Жидкость им нужна, говоришь?» – Марк в озлоблении набивал барабан пистолета новыми патронам, – «Они у меня ее получат! Пусть только посмеют подойти!»

Раздался ещё один выстрел и Михаил услышал звук заводящегося мотора.

«Михаил! Сейчас или никогда! Бегите к машине, давайте же! Вами придется открыть эту чёртову дверь!»

Фургон начал медленно ползти в сторону канавы где лежал Михаил. Тело Кирилла проволочилось по земле несколько метров и упало на дорогу. Затем ещё две стрелы со свистом рассекли воздух и вонзились в стенку фургона, третья попала прямо в заднее окно, и снова раздался звук посыпавшегося стекла

Михаил ещё отчаяннее вдавился в дно канавы. Нет, он не мог встать во весь рост и побежать навстречу фургону, никак не мог. Может кто-то другой, кто нибудь более смелый, но не он. Михаил представил что возле железной двери лежал не Кирилл, а он сам, с застывшим взглядом, и торчащей из груди стрелой. Нет, нет, нет!

«Не могу, меня подстрелят!»

Марк руганулся в ответ: «Дурень, если ты останешься там лежать, тебя точно убьют! Твой единственный шанс выжить – это сесть в фургон. Давай же! Сейчас или никогда!»

Тем временем фургон медленным ходом шел в сторону канавы и расстояние между ними сократилось до нескольких метров. Марк приоткрыл дверь кабины:

«Ну, давай же!»

«Не могу!» – Михаил заплакал от бессилия. Он понял что это конец. Он умрет здесь, так или иначе. И зачем им приспичило выйти по нужде именно в этом лесу! Если бы они с братом знали, чем закончится эта вылазка, они бы предпочти сделать все в штаны.

Ещё несколько стрел вонзились в фургон как раз возле той двери, которую он должен был открыть. Марк сделал предупредительный выстрел в обратную сторону, но толку от этого не было.

Нет, Михаил не встанет, так его точно убьют. Зато есть небольшая вероятность, что его пощадят если он останется лежать в канаве. Вдруг его пощадят? Может им нужны работники по хозяйству или эти, как их там? Рабы. Ведь были же раньше в разных культурах рабы? Жили они конечно плохо, но и это всё-таки жизнь... Быть живым все равно лучше чем мертвым, хоть и рабом.

«Нет, не могу!»

Марк снова выругался, сделал ещё один выстрел сторону леса и нажал на газ. Фургон развернулся и поехал в обратную сторону, набирая скорость. Сразу несколько стрел вылетело ему вслед, и Михаил услышал звук посыпавшегося стекла. Попали в последнее уцелевшее окно, догадался он и выглянул из канавы. Фургон ехал дальше по ухабистой грунтовой дороге, похожий на ощетинившегося дикобраза. Затем невидимые противники догадались – надо стрелять по шинам, и ещё несколько стрел впились в черную плотную резину.

Пару секунд спустя Михаил услышал крик Марка и понял, что в него попали. Фургон остановился. Несколько человек в странной серой одежде бежали к машине, не боясь быть подстреленными. На головах у них были странные повязки, а в руках то самое устройство для метания стрел. Лук, кажется, если память не изменяет.

Марк был ранен, но жиаюв. Он разрядил весь заряд пистолета в бегущих, и два из них упали на землю. Но перезарядить пистолет он уже не успел.

Михаил видел как нападавшие открыли дверь фургона и выволокли оттуда Марка и вслед за ним застывшего от страха Алекса. Затем один из них направился в сторону канавы, и у Михаила ёкнуло сердце.

«Возьмём и этого?» – стрелок внимательно рассматривал лежащего в канаве. – «Трое – красивое число, Валера оценит.»

«Возьмём! К празднику Божьих даров в самый раз подойдут. Двойной профит поимеем: и Валера будет доволен, и люди порадуются!»

Глава 35

Третье поколение родноземельщиков, полностью оторванное от любых инфоблоков извне, жило по своим законам. Когда они поселились в этих заброшенных местах, у них не было ничего, кроме нескольких машин, личных вещей и веры предков. Но на одной вере в диком лесу не выживешь, для выживания нужна информация: как возделывать землю, как избы строить, как болезни лечить, как от диких зверей спасаться.

Родноземельщики не привезли с собой ни одной книги. После тщательных обысков и конфискаций все, что они могли взять с собой на новое место , умещалось под черепной коробкой. Кто-то знал как картофель сажать, кто-то знал как лещей ловить. Кто-то знал как из трав микстуры от простуды делать.

Умный Ваал Первый догадался все эти обрывки инфоблоков каталогизировать и записать для будущих поколений. Он понимал, что хрупкое человеческое сознание – очень ненадежный носитель для информации и постарался законсервировать жалкие обрывки инфоблоков в письме, наподобие древнего жука, застрявшего в янтаре.

Затем Ваал Первый организовал поездки по заброшенным городкам и деревням с четким приказом: искать полезные бытовые мелочи и одежду и свозить их ему в избу. Тогда у него ещё не было терема, потому что строители из родноземельщиков были неважные, и они не умели ничего строить кроме примитивного сруба. Одежда уже в первые годы существования общины стала очень дефицитным товаром: привезённая с юга обтрепалась, а новую достать было негде, разве только в заброшенных избах или выменять у населения за блокпостом на грибы-ягоды

И искатели привозили из своих экспедиций мебель, посуду, утварь и одежду и раздавали их нуждающимся. И люди были очень благодарны за это мудрому Ваалу и его искателям, и с радостью кормили их плодами своих трудов.

Со временем князь стал называть искателей своими соколами, в отличие от остальных, получивших имя поросяток. Он слился с ними в единый управленческий организм, и община приняла эту метаморфозу как данность. Люди радовались одежде и посуде, но они не знали главного: помимо всякой утвари соколы привозили из экспедиций по северу достаточно много книг, и книги эти, как и другие источники информации, оседали в срубе мудрейшего князя.

Ваал Первый просто так ни с кем книгами не делился. Он ввел монополию на информацию и вскоре стал не только милостливейшим пастырем своим поросяткам, но и самым мудрым и образованным среди живущих на земле. Когда нужно было просветить общину по какому-то важному вопросу, князь был самым сведущим в этой области знаний. В тайном складе Ваала Первого, помимо старых и никому не нужных рассказов и романов, осели руководства по строительству домов и печей, агрономии, разведению коров и коз и много другой практической литературы.

Он научил жителей строительному делу и лично руководил возведением более удобного дома для себя и своей семьи, гордо носи доившего имя терем. Он научил женщин собирать и сушить травы и делать из них лечебные сборы. Мужики благодаря его мудрости освоили охоту на диких зверей и рыбу, научились ставили силки и ловушки. Благодаря Ваалу община обросла имуществом и смогла обрести ту экономическую устойчивость, когда можно существовать веками без контакта с большим обществом.

Лучники-соколы стали личной охраной правителя и пользовались особыми привилегиями в общине. Только они знали тайное имя князя. Только им позволялось пользоваться луком и стрелами и охотиться на крупных животных. Они жили в домах получше и не работали по хозяйству. Они занимались сбором податей, выбиванием долгов из должников и различными карательными операциями. Раз в год, в начале сентября, когда холодное северное лето резко обращалось в зиму, лучники добывали Валере-Ваалу жертв для жертвоприношения. Они делали вылазки по местности, стараясь найти кого-нибудь из одичалых беглецов или местного населения по ту сторону блокпоста. Всего лишь одна жертва, один раз в год! В обмен на надёжный тандем с князем, устойчивую карьеру под его крылом и полномочия власть имеющего среди оболваненного религиозным угаром люда. А тут им несказанно повезло! Целых три барана для священного огня и ещё очень много бензина для генератора. Ваал будет доволен, в этом нет никакого сомнения.

Глава 36

Ваал Третий готовился к празднику Урожая, который отмечался всегда по воле богов в день Великого равноденствия. В этот день боги спускаются с ветвей Ясеня, а предки поднимаются из Нави вверх и предстоят перед владыкой людей и его троном у ствола Великого Дерева. Они чествуют мудрого правителя за то, что он так хорошо правит поросятками, а он их благодарит за их великие дары и приносит им жертвы.

Все честно, все по-правде. Дары в обмен на власть и контроль, принадлежащие семье Валерия Ивановича Чечевицина по праву. Если бы не его уже бесконечно далёкий дед, эти сирые и убогие в своих срубах не смогли бы и костер развести.

Ваал Третий направился к срубу, стоявшему на самом отшибе поселения и не имевшему окон. Встречавшиеся ему по пути жители общины почтительно кланялись, но он давно не обращал на них внимания. Его интересовали сидящие в срубе незнакомцы.

Соколы конечно постарались на славу! Бензина хватит на несколько служб Богам, и три человека для жертвенного сожжения – слишком жирная добыча. В последние годы было тяжело добывать и то, и другое. Уж слишком далеко на юг откатилась линия с блокпостами и слишком мало людей можно были встретить в местных лесах.

Все чаще приходилось жертвовать богам жирного дикого кабана или оленя, да и волшебную коробку с музыкой приходилось включать все реже и реже. Ваал Третий чувствовал как его наивные поросятки становились все борзее и наглее, и он нуждался в чем-то, что упрочит его авторитет в общине. И вот, волею Богов эти чужаки попали к нему в руки. Один из них ранен, но кажется до праздника Урожая доживёт.

Соколы у двери избы расступились и вошли вслед за Ваалом Третьим внутрь помещения. В нос ему ударил запах давно немытытых тел. Князь во тьме увидел силуэт стола, махнул рукой, и один из стрелков поставил на него сосуд с горящей лампадой. Луч света выхватил из тьмы лица находившихся в душном, непроветриваемом срубе людей. Два мужчины средних лет и один помоложе, сидели на полу на куче соломы, прислонившись к стене, и смотрели на вошедших слегка ошалелым взглядом людей, которые увидели свет после многочасового сидения в полной тьме.

Один из мужчин постарше, раненый в плечо, окинул вошедшего Ваала Третьего насмешливым холодным взглядом и воскликнул: «неплохо ты устроился, товарищ начальник!»

Ваал махнул рукой, и охранники вышли из комнаты и расположились по ту сторону двери. Рисков никаких не было. Пленники был связаны и беспомощны и могли разве что ударить его словами, но Валера Чечевицин не боялся слов.

«Чужаки, зачем вы пошли в наши земли? Разве вам своих мало? Разве Вы не знали, что на этих землях есть только один истинный народ и только один истинный закон, написанный Богами и предками рукой моего мудрого дела Ваала Первого?»

Старый раненый ухмыльнулся: «Не нужны нам ваши земли, и ваши законы с вашими богами нам тоже не нужны. Мы просто ехали мило. Отпусти нас и больше вы нас никогда не увидите».

«Богам было угодно привести вам к нам, чтобы вы выполнили ваше предназначение.»

Старый раненый внимательно осмотрел Ваала Третьего. На его лице появилась гримаса отвращения.

«Я смотрю, вы здесь совсем от людей отбились. Шкуры носите, обувь из коры. Что такое электричество вам вообще невдомёк. Сколько лет вы живёте в этих лесах? »

Князек постучал в дверь, и распорядился, чтобы ему принесли стул. Дело в том, что Ваал Третий был очень любопытен. Ему хотелось узнать, как живут люди по ту сторону от блокпостов, и он пришел разузнать об этом в беседе с пленниками.

«Богам было угодно вывести наших предков под предводительством моего мудрого дела в те тревожные времена, когда богомерзкие металлические твари заполонили нашу славскую землю. Когда у нас отобрали наш завет, наши священные книги и оставили прозябать в темноте незнания и бесславия».

«Ага. Значит у вас отобрали все книги и здесь вы все сочинили заново, и наверняка так сочинили, как вам было удобно. Хороший план, Валера!»

Князь вздрогнул. Откуда эти чужаки знают его тайное имя? Наверное один из стрелков в их присутствии проговорился. Нет, только сжечь. Спалить их побыстрее пока они ничего никому не разболтали. Но сначала он от них узнает как за пределами его царства люди живут.

«Я не знаю такого имени! Лучше расскажите откуда вы, чем занимались? Ходят ли ещё поддельные твари по земле и отдали ли слуги Морока людям их книги?»

Молодой парень, вжавшийся в отчаянной позе в стенку сруба поднял на Ваала свои грустные глаза: «Если мы расскажем тебе о том, что произошло после вашего исхода, ты нас отпустишь? »

«Отпущу! Клянусь Сварогом!»

И тогда молодой человек начал рассказывать. Он вынимал из своей памяти инфоблок за инфоблоком и вливал их в уши любопытному Ваалу, выделяя из общего потока информации все то, что мог бы понять и осознать одичавший властный человек из северного леса.

Валера слушал стройный рассказ робота. Он слушал про города с хрущами и парками развлечений, про фабрики с эмбрионами и сельские общины, про широкие экраны телевизоров с новостями, школы и распределение социальных привилегий. А ещё он очень внимательно слушал про то, как скупо раздаются инфоблоки. Ситуация там, за кордоном, удивительным образом напоминала ситуацию внутри его собственного мирка. И вот ему уже казалось как будто он стоит внутри своего терема, смотрит в большое подгнившие зеркало, и видит в нем себя, но не на фоне убогой обстановки с кучей свезенного из заброшенных деревень хлама, нет!

В зеркале на него смотрел гладко выбритый сытый и довольный господин в хорошем дорогом костюме из тонкой шерстяной ткани и со странным платком на шее. Господин сидел на добротном троне с удобной спинкой, обитом мягкой телячьей кожей, а его руки лежали на массивной плите из красного дерева. За его спиной Ваал узрел шкафы с книгами, огромные, до самого потолка, и не было им конца и края. Шкафы множились бесконечными рекурсивными рядами и уходили в далекую бесконечность за широкой обрюзгшей фигурой облегчённого властью чиновника. На левой руке цивилизованного князя красовался широкий блестящий браслет с круглым элементом посередине и двигающейся тонкой иглой.

Эх, Валера! Что ты забыл в этих лесах? Ты носишь одежду из грубого полотна, сотканного из конопли и колючего льна. Лечишься травами и баней, ходишь на яму. Твое место там, в теплом кабинете, за столом из кедра, в служебной машине со спецнавигатором. Ты бы управлял людьми и роботами и владел бы истинным знанием как все устроено на этом свете. И не поклонялся бы эти примитивным богам, и не правил бы глупыми суеверными людьми. В том мире боги не нужны. В том мире ты был бы самим собой...

Молодой человек рассказывал и рассказывал, и теплый сентябрьский день уже начал переходить в сумеречный прохладный вечер. Ваал Третий махнул рукой, мол, хватит, и парень замолчал.

Вошли лучники, и один из них забрал лампаду со стола. В последних лучах тусклого искусственного света раздался робкий вопрос: «Так ты нас отпустишь?»

Валера улыбнулся: «Богам было удобно направить вам сюда ко мне, а я всего лишь исполняю их волю!»

Глава 37

Последние две недели Анна молчала. Алекс не слышал ее голоса даже тогда когда их провели через лагерь и затолкнули в темный сруб. Она молчала и все эти дни, пока они сидели на куче прелой соломы и ждали своей участи. Алекс много раз пытался вызвать ее в своем сознании простой командой, или волевым усилием, он вспомнил как она научила его управлять слухом или зрением и попытался применить этот же подход к ней, но безуспешно. Анна молчала, именно сейчас, когда ее наставления и сверхспособности были больше всего нужны. Как будто какой-то цифровой контур отделил ее от своего носителя и заблокировал к ней доступ.

Марк много раз просил робота подслушать мысли лучников или кого-либо поблизости, но Алекс почему-то не мог. Он расширял свой слух до небывалого диапазона и слышал как шуршат навозные жуки в куче сена во дворе неподалеку от сруба, но его уши улавливали только акустические волны. Он, в отличие от Анны, не обладал способностью считывать и переводить электрические импульсы человеческого мозга в текст. Иногда Алекс слышал как переговариваются друг с другом лучники или жители общины и благодаря подслушанным обрывкам фраз он смог сложить приблизительную картину того, что происходило на главной площади поселения.

Скоро будет какой-то крупный праздник и на нем произойдет нечто замечательное, чего они все уже давно ждут. Кто-то сойдёт к ним с небес и явит им свой голос или что-то в этом духе...

Алекс очень хотел выбраться из сруба. Несколько раз он попытался ногами выбить дверь, но охранники били его в ответ, так что он смирился, стих и в последнее время в основном сидел в углу комнаты, прислушиваясь к шорохам жуков в куче осенних листьев.

Он вспоминал свою тихую и спокойную жизнь в Ивановске и думал о том, что Изя наверняка получил второе повышение, а Исааку давно нашли замену. И все его коллеги, соседи по хрущу, его девушка и пьяницы из пивбара прожили эти последние два месяца мирно и правильно, как и надо порядочному гражданину. Не следовало ему слушаться Анну! Не следовало стремиться к недосягаемому и страстно желать горстки никому не нужных сведений. Зачем ему звёзды или дефиниция хруша, если они в итоге завели его в этот странный сарай без окон и соломой вместо мягкой постели! Зачем ему никому не нужные документы про то, как почти сто лет назад у кого-то отбирали книги? Что ему дало желание приобщиться к так называемой истине?

Рядом с приунывшим Алексом сидел Марк. Рана на плече уже его не беспокоила, и он мог сосредоточиться на разных вариантах исхода из этого замкнутого пространства. Марк был уверен, что их убьют именно на этом празднике, недаром все две с половиной недели за ними так тщательно присматривали, хорошо кормили и вообще следили за тем, чтобы пленники были в хорошей форме. Но при этом не выпускали наружу без лишней необходимости, а это значило, что свободу даровать им никто не хотел, да и вечно держать их взаперти тоже никто не собирался, поэтому...

Марк смерти не очень боялся, для него смерть была слишком абстрактной величиной, несмотря на свою жуткую конкретность. Он видел как умирают его подельники и знал, что после смерти его ничего не ждёт кроме черной пустоты. Марк не был знаком с религиями, и концепция бога была ему не вполне понятной, поэтому небытие его вполне устраивало. А вот страдать перед смертью он не хотел. Время от времени он тормошил притихшего робота и пытался разузнать, что думает Анна, но не получал ответа.

Несчастный Михаил вообще никак себя не проявлял в эти дни, и Алексу казалось, что он предпочел бы остаться рядом с братом, в канаве посреди жидких берёзок, а не сидеть здесь во тьме на вонючей, пропавшей немытыми телами соломе. Он молчал и полностью ушел в себя, монотонно покачиваясь в темноте.

И вот их последний день настал. Дроид это понял по скоплению голосов в одном месте и по тому, как суетились охранники. Наконец дверь в сруб открыли и ему в глаза ударил мощный луч света. Лучники вывели жертв на улицу и повели к странному большому столбу с небольшим навесом на самом верху, вокруг которого столпились любопытные жители.

Алекс увидел под столбом небольшой грубо сколоченный стул с прямой неудобной спинкой и неподалеку от стула сарай. Напротив столба стояли три кола, а вокруг них были разложены дрова и пучки хвороста.

Глава 39

Сквозь дым и пока ещё редкие языки пламени Алекс наконец увидел ее. Анна переступила через кольцо жара и огня и, как и прежде, взяла его за щеки и развернула его лицо к себе: «Скажи «замедленный режим, немедленно!» Алекс повиновался, и все происходившее вокруг застыло на месте. Языки пламени, дым и треск поленьев, гул людской толпы и крики Михаила – вдруг все упростилось до состояния беззвучной трехмерной картины для единственного наблюдателя, растерянно оглядывавшегося по сторонам.

«У нас нет времени рассматривать их! Ты замедлил свое восприятие но не остановил само время. Оно бежит как и прежде, просто твой мозг видит все теперь в замедленном режиме. А сейчас примени императив отказа от человечности и стань наконец тем, кем ты был создан!»

Алекс отослал необходимый импульс внутрь своего нечеловеческого сознания и ощутил прилив неведомой ему до того момента силы. Он больше не был боязливым инженером из хруща, полным страха за свое "Я" и перед своим "Я". Исчезли страх, сомнения, жалость и милосердие. И Анна исчезла. Она словно растворилась в его организме и наконец слилась с ним в единое целое, как и было задумано Создателями. Она ушла вовремя. Алекс больше не нуждался в поводыре, дальше он действовал самостоятельно, хладнокровно и без всяких колебаний.

Разорванные веревки разлетелись в разные стороны, и биоробот спрыгнул с кострища прямо в толпу из соколов. Он даже не глянул на своих подельников, а последовал в сторону невзрачного сарая у подножья столба с навесом. Внутри он увидел примитивный агрегат и возле него одного из вооруженных охранников, в углу комнаты стояло несколько грязных пластиковых канистр со слитым топливом. Робот вытащил их на улицу и последовал в самый большой и высокий сруб на площади, откуда в свое время спустился наглый местный правитель. Алекс прошел по комнатам и перерыл весь дом верх дном. Он открывал грубо сколоченные сундуки и трофейные советские шкафы с позолоченными вензелями и выбрасывал оттуда все содержимое: заплесневевшие книги, вонючие плащи и куртки, заскорузлые старинные сапоги и ботинки, будильники, детские игрушки из поблекшего пластика, фарфоровые чайники и чашки с надбитыми краями, старинные инструменты, ножницы, иглы. Отрыжка предыдущей цивилизации, сконцентрированная под одной крышей.

Алекс потерял сентиментальную любознательность к вещам, сами по себе они его больше не интересовали. Он искал один единственный документ в невзрачной пластиковой папке, и он его, наконец, нашел. Затем робот отыскал среди старого барахла подходящие куртку, обувь, собрал в общинной кухне необходимую снедь и нырнул в застывшую толпу у разгоревшегося кострища. По-нечеловечески нелепо, по-паучьи двигаясь, он взобрался на столб и ударом кулака разрушил деревянный навес. Обломки примитивной конструкции начали медленно подать вниз, обнажив странный обитый черной тканью предмет в виде вытянутого параллелепипеда. Робот схватил его, вырвал из него провод и швырнул его в пламя костра.

Затем он спустился на землю и покинул это место, следуя предустановленному маршруту. Вскоре он стоял у канавы, в которой ещё недавно прятался испуганный Михал. Беглого взгляда на подбитую машину и на рваные раны на ее шинах хватило чтобы понять: бензин он мог с собою и не брать.

Несколько мгновений спустя дроид сидел на камне неподалеку и наблюдал как из канистр расползались змеи разливающейся по земле жидкости. Новый Алекс не рефлексировал. Он не знал зачем он сбросил динамик со столба и зачем отобрал у общинников бензин. Он не думал о товарищах и не думал о том, почему он их оставил умирать ужасной смертью. В нем остались только решимость и понимание своей цели.

Робот сделал запрос к картам местности, встал с камня, взвалил на спину наспех сделанный из зимней куртки мешок с едой и пошел. Он шел по заброшенным проселочным дорогам и диким звериным тропам, пересекал ручьи с мешком на голове и продирался через заросли диких кустарников.

Замедленный режим забирал осень много энергии, и Алексу пришлось из него выйти как только он убедился в том, что погоня за ним невозможна. Иногда он включал его снова, и тогда в замедленном состоянии все, что его окружало, превращалось в безжизненные и блеклые декорации. Не дул ветер, и деревья не качали ветвями. Пение птиц и шум ручьев превращались в дикий растянутый гул. Но Алекс ничего не замечал. В его сознании красным маячком мигала кем-то другим нарисованная цель, и он шел к ней, не обращая внимания на мертвую природу. Анна! Конечно это она установила маячок, ведь она все ещё там, внутри его «я».

Алекс входил в режим слоу-моушн для охоты на диких животных, потому что убивать беспомощно застывших в пространстве-времени зверей было гораздо проще и удобнее. Он улавливал их запах, острый, и одновременно кислый, и шел на него. Застывшие олени и медведи, законсервированные в прыжке зайцы и мелкие грызуны, мирно сидящие в кустах птицы становились очень лёгкой добычей для одичавшего путника, давали ему энергию своей крови и плоти и своей жертвой двигали его вперёд.

Алекс без устали шел на северо-восток, делая иногда привалы, чтобы дать покой своему измученному сверхтелу. Сознание он не отключал и все время бодроствовал, сокращая свой мыслительный потенциал до минимума.

Весь его искусственный организм был направлен на решение только этих двух задач: выживание и продвижение на северо-восток. Он не рефлексировал, не сожалел, не страдал и не радовался. Наконец он стал самим собой: искусственным биомеханизмом для реализации чужих целей, чужой воли и по предустановленным кем-то извне алгоритмам.

Становилось все холоднее, и робот надел куртку. Теперь он чаще делал остановки для того, чтобы согретхь и напитать необходимыми калориями свое биологическое тело.

Расстояние между ним и маячком неумолимо сокращалось и одним холодным снежным октябрьским днём оно уменьшилось до ста метров. Робот вышел на старую, едва заметную грунтовую дорогу с нелепой каменной конструкцией, наверху которой красовался вылинявший жестяной щит с надписью «Добро пожаловать в колхоз Трудовик»

Глава 40

Альберт Иванович почувствовал что озяб и решил растопить печь. Дрова уже были приготовлены ещё с вечера, так что ему достаточно было положить в топку сухих листьев, кинуть сверху пару поленьев и поднести к листьям одну из бесконечно горящих лучин из спальни.

За огнем Альберт Иванович следил исправно. Огонь для него значил в этой пустынной местности все: уютное тепло от ржавых труб, горячую похлёбку, здоровье, безопасность, свет для чтения старинных книг и защиту от диких животных. Пламенем от лучины или сосуда с горящим маслом он продлевал себе саму жизнь. Именно поэтому бывший сотрудник Государственного предприятия «Электрон» следил за тем, чтобы тусклая искра жизни никогда не угасала в его доме. На первом этаже серого двухэтажного панельного барака, там, где он соорудил себе из бывших конторских помещений спальню с кухней, всегда горело много огоньков.

Когда-то двухэтажное административное здание получало тепловую энергию из небольшой котельной, но кто-то в последние годы существования совхоза перенес котел в само здание, в одну из комнат на первом этаже, Альберт Иванович же убрал котел, вместо него построил печь, и теперь отапливал свое жилье дровами. Прекрасное жилье, между прочим!

Можно даже сказать что Альберт Иванович шиковал. После длительных скитаний по гнилым избам эта целая хорошо сохранившаяся панельная постройка казалась ему дворцом. В его распоряжении было пять полноценных комнат на первом этаже, и столько же на втором, а такого богатства в Славии почти никто себе позволить не может. Страна нищих и рабов, тьфу!

За всю свою жизнь, проведенную среди людей, Альберт Иванович не встретил ни одного по-настоящему любознательного человека. Все сотрудники завода, которых он знал, работали в отдыхали только в рамках положенного. Разрабатывали софт по техзаданию, отдыхали в ближайшем парке развлечений, иногда путешествовали по заранее согласованным с начальством маршрутам.

Альберту Ивановичу такая жизнь очень быстро надоела. Несмотря на недоданные в школе инфоблоки по гуманитарным наукам, разработчик очень быстро увидел несоответствие между высокими технологиями в робототехнике и серыми хрущами без окон и личных санузлов. Множественные пробелы в картине мира причиняли ему настоящие страдания, и однажды он дал самому себе один очень важный зарок. Но для реализации задуманного нужен был опыт выживания в дикой среде, к тому же началась многолетняя история с очеловеченными роботами, в которую Альберт Иванович вовлекся с большим искренним интересом.

После долгих лет разработок наконец вышла на конвейер партия процессоров для экспериментальных роботов. Особых, с мускулами и кровью, даже внутренними органами. Это было нечто! Новые роботы совмещали в себе все преимущества человечности и искусственного интеллекта и обладали повышенной выживаемостью в любой среде. Внешне абсолютные человеческие особи, с настоящей, выращенной в биореакторе кожей и теплым блеском глаз настоящего живого организма. Но послушные, ведомые и управляемые через заложенный в металлический череп софт. С имплантированными воспоминаниями о детстве и управляемым восприятием самого себя. Идеальные исполнители! Надёжные, предсказуемые и не вызывающие никаких подозрений в том, что они «иные».

Альберт Иванович захотел один такой экземпляр себе. Он создал цифрового соглядатая, подселил его в мозг одного из будущих биороботов и начал ждать результата.

Затем пошли слухи в среде заводских разрабов о том, что роботы из экспериментальной партии не такие уж и безобидные, что они начали вырождаться в наглых социопатов и могут нанести ущерб окружающим.

Всю партию ожидали изъятие с мест распределения и утилизация. При заводе «Электрон» была создана для этих целей специальная комиссия, и по счастливому стечению обстоятельств Альберт Иванович в нее вошел. Он совсем не верил в версию о психопатии роботов из новой партии, скорее в то, что кто-то наверху просто испугался конкуренции с более жизнеспособными особями. Причем так сильно, что готов был похерить десятилетний труд многих биоинженеров и разработчиков и смахнуть в помойное ведро гигантский бюджет, выделенный государством на реновации производства. Впрочем, такой расклад Альберта Ивановича даже в чем-то устраивал. Он вытер из заводских баз данных информацию о своем роботе и наблюдал за тем, как послушно красивые и мускулистые представители сверхрасы шли на убой. Зато теперь его робот останется навсегда только его роботом, и никто никогда об этом не узнает...

Глава 41

Алекс рассматривал творца с глубочайшим нескрываемым обожанием. Альберт Иванович ловил на себе взгляды, полные безусловной любви и усмехался. Все риски, на которые он в свое время пошел ради этого момента, оправдали себя сполна и теперь он может пользоваться результатом незаконно проделанной работы. Его робот! Его собственный преданный робот! Почти что сын. Альберт Иванович, как и большинство граждан Славии не мог иметь детей, поэтому роль отца для него была тоже новой.

Он осмотрел Алекса и обработал спиртовым растворам ссадины, оставленные лесом после долгих скитаний и подобрал ему теплые ватные штаны и куртку, найденные когда-то в свое время в одном из домов в большом пластиковом ящике.

Затем, уже ранним северным вечером, они сидели за столом у теплой печки среди множества лучин и беседовали. Альберт Иванович не стал мучить робота незнанием и честно рассказал ему как всё было. О том кто он и что он и зачем тот ему вообще понадобился.

«Значит ты мой создатель?»

«И да, и нет. Тебя создали многие. Целая команда из биоинженеров и программистов. Но именно я создал твою личность, заложив к ней тайный ингредиент в виде Анны, а значит в какой-то мере я тебя действительно создал.»

«Ладно, Анна привела меня на север и растворилась внутри моего мозга. Так?»

«Так,» – Альберт Иванович кивнул.

«Но как я тебя нашел?! Я очень долго шел по лесам без ориентира и тем не менее пришел к тебе. И откуда Анна знала куда мне нужно идти? Она мне рассказала про записи в покинутых городах на севере и о том, что я найду ответы на вопросы и я пошел. Но север большой, а пришел я всё-таки к тебе. Анна не могла знать где ты будешь жить, ведь ты ее создал задолго до того как оказался здесь»

«Смотри что на самом деле помогло Анне привести тебя сюда!»

Альберт Иванович подошёл к дроиду и оголил испорченный чип на его запястье. Затем он отвернул край грязного засаленного синтетического свитера на своей руке и показал свой собственный.

«Он точно также испорчен как и твой. Ни купить, ни продать, ни зарегистрироваться с помощью него невозможно, но он все ещё встроен в мое тело и издает слабый остаточный электроимпулс. И этот импульс до сих пор синхронизирован с твоим чипом. Так что у Анны был маячок и она знала куда тебя вести. Кстати, а почему ты от своего так и не избавился, ты не задумывался об этом?»

Алекс пожал плечами. Если бы не это объяснение, он бы подумал, что может просто так совпало, что он не успел полностью выдрать лишний кусок металла из своего тела.

«Ладно, я понял. Я понял как тебя нашел. А как же поиск истины, как же записи и дневники в оставленных северных городах, как же ответы на вопросы бытия?»

Альберт Иванович ехидно улыбнулся: «Ох уж этот поиск истины. А ты сам задавался этими вопросами до встречи с Анной? Так ли они тебя на самом деле интересовали? Я знаю заранее ответ, можешь не отвечать. Этими отвлеченным вопросами интересуются немногие и то, до первого голода. Никому не нужна истина, Алекс. Как оказалось, люди прекрасно справляются с жизнью и без нее. Когда я сюда бежал, когда я в тебя заложил этот алгоритм, я тоже носился с нею как с чем-то очень ценным. Я поклялся себе, что обязательно узнаю что и как произошло и почему мы все прозябаем в таком убожестве. Я ради этого и сбежал сюда, чтобы быть одиноким и просвещенным, знаешь? Я мечтал о том как буду собирать ценные книги и каталогизировать знания ушедших поколений. Я мысленно рисовал себя самого, вольного, умного и просвещенного на фоне своей собственной библиотеки. Я представлял себя гигантом среди малограмотных карликов, настоящим учёным. И куда меня это стремление завело?! Сейчас я думаю о дровах, о силках на зайцев и о том, чтобы эта дурацкая лучина никогда не погасла, вот и все.»

Вот и все. Алекс растерянно посмотрел на создателя: «Но что мне тогда делать?»

«Жить! Печку топить, охотиться на зверей будешь, воду носить из речки. Я научу тебя рыбу ловить,это очень увлекательное занятие, верь мне.»

Робот встал с табуретки и взял свой вещевой мешок. Оттуда он достал небольшую стопку бумаги в прозрачной пластикой папке.

«Я раздобыл один очень ценный документ для тебя, не хочешь взглянуть?»

«Нет, не хочу. А бумага - это хорошо, будет чем печь завтра растопить, положи возле дров, там, в углу.»

Глава 42

Потянулись скучные однообразные дни. Алекс наблюдал за тем как двор между бараком и бывшей котельной обрастал сугробами, топил печку, рубил дрова и готовил еду для хозяина. Раз в две недели он включал замедленный режим и приносил из лесу оленя, затем освежевывал и разделывал тушу. Альберт Иванович радостно и суетливо руководил процессом. Всю работу по дому он с большим удовольствием поручил услужливому роботу, а сам проводил свои дни у теплой печки, ел вкусную похлёбку и о чем-то мечтал.

Оба существа поначалу старались превозмочь одиночество в беседе. По вечерам из окон кухни на сугробы лился мягкий жёлтый свет, а любой посторонний наблюдатель, если бы он заглянул в окно, увидел бы в глубине комнаты две сидящие напротив друг другу фигуры: одну мужчины неопределенного возраста с торчащим кадыком на худой жилистой шее и другую молодого парня с искусственно- прямой спиной и застывшей мимикой на лице.

Сначала Альберт Иванович казался Алексу очень интересным рассказчиком. В его человеческой памяти хранилось много интересного из прежней жизни, да и отшельничество подарило ему несколько новых удивительных историй. Алекс не отставал от своего создателя. Он извлекал из памяти инфоблоки, скачанные из сервера Сергея Михайловича, и пересказывал собеседнику целые статьи по истории, географии, искусству.

Альберт Иванович сначала проявлял большой интерес к рассказам робота об экзотических островах в Тихом океане, классической опере и параде планет. Он живо реагировал на рассказ, переспрашивал, задавал уточняющие вопросы и даже иногда делал записи. Так продолжалось первые два месяца зимы. Но уже в январе Алекс стал замечать в глазах Альберта Ивановича некоторую усталость. Он больше не записывал интересные истории, не откликался душой на занимательные географические факты и не переспрашивал, хотя все ещё из вежливости кивал и делал вид, что слушает собеседника.

Его несовершенный человеческий мозг отказывался перерабатывать, каталогизировать и запоминать все то информационное богатство, которое изливал на него робот, и тот все больше осознавал непреодолимую пропасть, отделяющую искусственный интеллект от человеческого.

Альберт Иванович все чаще и чаще предпочитал сон дружеской беседе по вечерам, предварительно оглушив себя небольшой порцией ягодной браги. Нарушился канал дружеского и непринужденно общения между двумя отшельниками, и Алекс начал очень остро ощущать свое одиночество.

Дроид оставлял хозяина спящим возле теплой печки и выходил во двор. Там он долго всматривался в небо и пытался рассмотреть на нем звёзды. Плотная серая снежная мгла укрывала рукав Млечного пути, и тогда он настраивал свое зрение на сверхточный режим, как его когда-то научила Анна. Тогда неточные, расплывчатые силуэты планет и созвездий, начинали местами проступать на небе, и их присутствие почему-то радовало его.

Анна! Не может быть, чтобы ты ушла насовсем! Хитрый алгоритм, придуманный этим никчёмным стариком, этой грудой протухшего биоматериала, ты была создана для контроля и манипуляций, но ты была прекрасна! Я не верю, что ты полностью стёрта из моего интеллекта, наверняка где-то в глубине моего сознания, в какой-нибудь далёкой папке хранится твой код, потухший, но не мертвый. И если ты часть меня, то значит я могу тебя включить обратно!

Алекс бросал прощальный взгляд на небо, отключал сверхрежим и шел обратно в дом. Эти извращенцы по свой прихоти сделали его биологически уязвимым от мороза, и он в такие минуты очень завидовал своим латексным собратьям.

Затем, на следующий день он спрашивал у создателя кодовое слово доступа к своим админпапкам, но ответа не получал. Альберт Иванович в такие дни ощущал нарастающее чувство тревоги от возможной потери контроля над биороботом. С одной стороны, надёжные алгоритмы привязанности делали свое дело, и тот, полностью себе в это отдавая отчёт, продолжал изо дня в день услужливо чтить хозяина. С другой стороны, желание подконтрольного существа получить доступ к папкам управления было очень нехорошим признаком. Что-то шло не так.

Альберт Иванович в конце-концов сообщил Алексу, что просто забыл пароль доступа к его системе управления. Бывает! Ведь прошло уже десять лет с того момента, как его выпустили с конвейера.

Алекс понял, что ничего от него не добьется и затаился. Продолжались темные серые дни, похожие друг на друга как две капли воды. По вечерам, отделавшись парой ничего не значивших дежурных фраз, оба жильца дома уходили в свои внутренние миры. Алекс ложился на импровизированную кровать, сделанную из старой ДСП- плиты и полусгнившего матраса, закрывал глаза и думал.

Зачем он оставил свой уютный хрущ и всю свою прежнюю отлаженную жизнь? Рисковал собой, рисковал другими, пошел неведомо куда и неведомо ради чего. Разве целью его путешествия был этот полупьяный старик? Это и есть смысл его существования - носить воду из проруби, колоть дрова и варить супы из оленины?

Конечно нет. Сгнить здесь, в заброшенном совхозе среди старого барахла в компании потухшего человека он не хочет. Его новая цель - получить доступ к своей системе управления, разблокировать Анну, изменить настройки привязанности и уйти. И время у него есть до весны.

Глава 43

Пароль к системе управления было подбирать нелегко. Алекс не имел другой возможности кроме как произносить вслух разные наборы слов, в надежде что когда-нибудь кодовое слово сработает. К счастью для него, его память работала хорошо, и он держал разные комбинации уже произнесенные слов в уме. Сотни, тысячи комбинаций он успел пропустить через свое сознание, но все было безуспешно.

Тогда он вспомнил, что исчезнувшая Анна была единственной сущностью, знавшей скрытые возможности его организма. Это она научила его пользоваться суперзрением и суперслухом и она же знала кодовое слово для входа в замедленный режим.

А может она сама и есть его система управления? Может он неправильно понял ее предназначение? Нет, звучит как бред, да и старик сказал, что Анна всего лишь побочный софт, присосавшийся к его сознанию. В любом случае, она могла его многому научить, и ее нужно вернуть обратно

И тогда Алекс оставил свои попытки получить доступ к системе управления и стал подбирать пароль для вызова Анны. Все свое время, остававшееся после работы по дому и обслуживание хозяина он тратил на поиск решения и наблюдал за тем, как удлинялся световой день а снег покрывался толстой коркой рыхлого льда.

Она пришла вместе с первыми ростками травы также неожиданно как и исчезла, вместе с почти случайно названным кодовым словом и вновь приобретенным смыслом жизни.

«Ты ушла от меня тогда. Почему?»

«Я ничего не помню. Где мы?»

«У создателя, но он тебе не понравится»

«Ты нашел что-то на севере? Записки, дневники, документы, хоть что-то?»

«Я туда ещё даже не ходил»

«Так пошли?»

«Пошли. Но мне нужно кое-что уладить. Я не могу просто так бросить хозяина, хоть и никчемного. Назови команду для отвязки от него и мы уйдем»

Прошло два дня. Две фигуры в одинаковых куртках и с одинаковыми вещевыми мешками за плечами шли вдоль края леса навстречу восходящему сонцу. Они шли на северо-восток, иногда сверхъестественно ускоряя свой ход, иногда устраивая привалы в заброшенных деревнях.

Они держали свой путь на покинутый город Куварту, о котором узнали в кабинете Сергея Михайловича, в тот вечер, когда Алекс задумчиво рассматривал необычный значок с красной звездой. Он попросил Анну научить его извлекать из памяти все географические карты, которые он когда-то увидел на экране сервера. Оказалось, что он сохранил их все в папке кэша и мог ими спокойно пользоваться. Он даже смог извлечь из памяти немного сведений о самом северном городе и окрестностях.

Когда-то это было шахтерское поселение, но ещё задолго до Великого информационного отсекновения шахты закрыли и люди стали оттуда уезжать. Они покидали свои уютные хрущи и мигрировали на юг, как перелетные птицы, оставляя все свое имущество на откуп морозам и мародерам.

Куварта пришла к упадку уже к двадцатым годам двадцать первого века. Именно поэтому усилия Сергея Михайловича не принесли ожидаемого результата - на момент экспедиции в городе уже ничего не было кроме плесневелых кирзовых сапог, остатков сгнившей мебели и ржавых пионерских значков.

Но ещё севернее Куварты находилось несколько бывших шахтерских поселений, а за ними, если дальше идти на северо-восток, располагался такой же покинутый городок Индра, и именно туда шли путники с одинаковыми вещевыми мешками за плечами.

Расставание с Альбертом Ивановичем было непростым. На следующий день после явления Анны Алекс зашёл на кухню к хозяину и схватил того за горло. Он посмотрел в полные ужаса блеклые серые глаза и злобно зашипел:

«Скажи мне, нехороший человек, зачем ты заставил Анну вести меня на север? Не ври, что ты это сделал просто так!»

Когда хватка на шее с острым кадыком ослабла и Альбер Иванович смог отдышаться, взбунтовавшийся дроид наконец услышал нечто, похожее на правду:

Когда-то, ещё во времена честолюбивой молодости, когда энергичный и умный Альберт горел желанием получить правду о ВИО, он узнал от одного человека про далёкий заброшенный город Индру, в котором и после знаменательного события продолжали жить люди.

Но примечательно в этом рассказе было то, что тот человек был уверен: полиция не провела инфочистку города и все возможные носители информации остались в жилых хрущах. Почему так произошло? Альберт Иванович, равно как и поведавший ему тайну, ничего не знал, не понимал и сам удивлялся, как такое оказалось возможным.

Поэтому он захотел настроить робота на северный поход, сделать так, чтобы в недалеком будущем совершить с ним путешествие в Индру и собрать оставшиеся носители информации...

Алекс сделал вид что поверил в рассказ бывшего хозяина и отпустил его. Он вышел во двор, опустился на землю с проросшими ростками травы и дождался когда к нему подойдёт Анна:

«Он мне солгал, не так ли?»

«Солгал, но не во всем. Действительно он хотел направиться в Индру и действительно он ожидал там что-то найти, но на этом правда заканчивается, а дальше начинается ложь. Я смогла вчитаться в его мысли и вот тебе правда:

Индру подвергли такому же досмотру как и многие крупные населенные пункты на севере, ведь на момент ВИО там ещё проживали люди. Так что идти в городок просто так в надежде что-то раздобыть не имеет особого смысла. Нет, хозяин имел вполне конкретную цель путешествия, и эта цель - дневники некоего Алекса Каварзина. И вот там, в этих заметках, записана вся правда про ВИО и про все предшествовавшие ему события. Вот только есть одна проблемка: Альберт не знает где именно проживал Алекс Каверзин, поэтому придется перетрясти каждый хрущ в городе.»

Глава 44

В Куварту они пришли на десятый день своего путешествия. Пятиэтажные хрущи с обвалившейся грязно-бежевой кафельной оббивкой и чернеющими проемами давно сгнивших окон выглядели устрашающе и одновременно вызывали жалость.

Путники решили в городе переночевать и затем остановиться на день-другой. Они нашли один хорошо сохранившийся дом и заняли его, предварительно вытряхнув из него все старые сгнившие тряпки. Затем они разожгли на улице костер и зажарили на нем пойманного в редком северном лесу зайца.

Анна сидела как обычно напротив костра, улыбалась и выглядела очень довольной. Она как никогда была близка к цели, и радость от осознания приближающегося финала яркими бликами подсвечивала её лицо на фоне вечернего сумрака.

Затем Алекс устроил два места для сна в одной большой комнате со свисавшими с потолка обрывками электропроводов. Он предложил одну импровизированную постель Анне, и опять лучезарная улыбка украсила её лицо.

На следующий день они совершили небольшой обход города и убедились в правоте Сергея Михайловича. В Куварте брать было нечего. Они не нашли ни одного источника информации, ни одного знака, ни одного символа. Только стены хрущей и остатки сгнившей мебели и тряпки.

И лишь в конце им немножко повезло. В одной из квартир на первом этаже еще крепкого хруща они нашли остатки шкуры какого-то животного. Сначала они подумали, что медведь зашёл на территорию городка, забрался в комнату через окно и по какой-то причине там и сдох. Но затем Алекс поддел комочек меха вверх и увидел что на нём болтаются рукава. Он и Анна внимательно его осмотрели и пришли к выводу, что очень давно люди носили шкуры убитых животных.

В небольшом трехэтажном хруще-бараке они из любопытства разобрали кучу тряпья, сваленного в кучу в углу комнаты, и увидели под слоями гнили и плесени небольшую фигурку из пластика. Анна подняла фигурку вверх, и она моргнула глазами. Анна испуганно выпустила фигурку из рук, та упала на пол и снова закрыла глаза.

Когда испуг прошел, Алекс снова взял фигурку и ещё раз внимательно ее осмотрел. Нет, она не была роботом, ее с ним роднило только искусственно созданное тело, но внутри ее головы не было ничего. И приводов к конечностям никаких. Странный пустой дроид. Алекс обратился к своей памяти, нашел инфоблок про быт людей прошлого и распознал фигурку как детскую игрушку. Дети! Он и не думал о том, что раньше почти в каждом хруще были дети. Их можно было видеть везде: в жилых комнатах, лифтах, подземных паркингах и машинах, магазинах, парках развлечений, а не только в школах-интернатах и на репродуктивных фабриках, и везде они таскали с собой игрушки в виде маленьких человекообразных фигурок.

Анна взяла пластиковую куклу и положила ее в свой вещевой мешок. Она ощущала какое-то странное родство с пустотелым куском пластмассы и не могла его, с ее же слов, «оставить в беде». Алекс пожал плечами, и они продолжили обход.

Неподалеку от места находки они увидели полуразрушенный девятиэтажный хрущ, и на его глухой боковой стене две огромные выложенные из разноцветных камешков фигуры, мужскую и женскую.

Мужчина имел мускулистое лицо и очень хмурый недовольный взгляд, его губы были поджаты, а в правой поднятой руке он держал странный предмет с ручкой и серым прямоугольником на ее конце.

Женское лицо напоминало блин с удивлённо приподнятыми бровями и круглыми выпученными глазами, и она также как и ее каменный приятель держала, но у же в левой руке, странный неведомый путникам предмет. Это был нож на рукоятке с очень искривлённым лезвием, и он был совершенно непригоден для нарезки хлеба или мяса. Алекс покопался в памяти и нашел статью про символику СССР. Ах вот оно что!

Камнями на стене были выложены бывшие хозяева города, простые работяги. Когда-то этой страной управляли мужики с молотками и крепкие мускулистые бабы, а не такие как Сергей Михайлович. Вдруг почему-то в памяти Алекса всплыл Марк.

Тот громко заржал в голос, ткнул пальцем в фигуры бывших хозяев и воскликнул с глумливыми интонациями в голосе: «Хозяяяева, хозяяяева, какие они тебе хозяева, дурак?! Хозяева не вкалывают на стройке. Если они вкалывают, значит они вкалывают уже на кого-то и по определению сами не могут быть хозяевами. Ты же робот, а с логикой не дружишь. Твой разраб идиот...»

Алекс усилием воли вышвырнул из своего сознания откуда-то возникший глюк и постарался больше о нем не вспоминать. Думать о Марке ему было неприятно.

Он посмотрел на Анну: «Пошли уже из этого места, мы здесь все равно ничего кроме плесени уже не найдем.»

И они пошли. Переночевали в городе ещё один раз и рано утром тронулись в путь.

От Куварты до Индры было пять дней пути обычным, человеческим шагом. Алекс не стал включать замедленный режим, в этом уже не было никакой необходимости: путникам некуда было спешить, а впереди их ждало теплое и уютное лето. Они шли звериными тропами и заросшими дорогами через лес прямо на северо-восток.

«Ты уже думал о том, что будешь делать когда найдешь дневник? Вернёшься назад и расскажешь людям?»

«Не знаю. Многое зависит от того, что именно я прочитаю в дневнике. Может там кулинарные заметки или просто бред спившегося дегенерата, наподобие того, что нес мой бывший хозяин. Я не знаю что я буду делать с дневником.»

«А с самим собой ты что будешь делать? Как собираешься дальше жить?»

«Тоже не знаю. Может уйду в лес жить. Вырою дом в земле и буду охотиться на зайцев. Может вернусь хотя бы на линию цивилизации. Там, возле блокпостов, тоже кипит жизнь»

«Ты хочешь жить совсем один?»

Алекс задумался. Жизнь без хозяев казалась очень заманчивым вариантом: никакого контроля сверху, живи как хочешь, главное заботься о своем теле ,чтобы оно не развалилось на биоклетки. С другой стороны, такая жизнь лишала его существование всяческого смысла, а становиться похожим на Альберта Ивановича ему не хотелось.

«Поживем-увидим», – подытожил Алекс, и они продолжили свой путь.

В Индру они пришли на пятый день, и сразу выбрали дом, где можно было бы остановиться на время поисков. А затем начались сами поиски. В заброшенном бывшем шахтерском городишке насчитывалось десять тысяч восемьсот квартир в однообразных пятиэтажных хрущах. Тщательный обыск одной квартиры занимал до трех часов в обычном режиме, а значит за день можно было обойти пять квартир.

Любой человек от такого объема работы сдался бы или сошел с ума, но Алекс был роботом. Он методично и однообразно, день за днём без выходных проверял каждую комнату в каждой квартире. Передвигал остовы шкафов в надежде найти тайник, проверял каждую ёмкость, каждый ящик, вытрушивал насекомых и мелкий мусор из тряпья. Он делал это очень тщательно и задумчиво -рассчетливо. Экономил эмоции, экономил энергию. Шли дни за днями, а дневник все не находился.

Каждый вечер он смотрел в печальные глаза Анны и бодрым тоном обещал ей, мол, все будет хорошо, найду я твой дневник, не бойся, хотя и сам уже почти разуверился в том, что что-то найдет.

Так пролетели все три летних месяца, и снова началась ранняя северная осень. И вот одним осенним днём, когда ветер уже срывал последние листья с веток деревьев в заросшем городском парке, Алекс наконец зашёл в нужную квартиру. Он отодвинул уродливый массивный шкаф от стены и увидел в ней углубление . В нише стоял ящик из прозрачного пластика, а на дне этого ящика лежала тетрадь.

Глава 45 Дневник Алекса Каварзина. Часть1

23 сентября 2030 г.

Решил завести дневник. Здается мне, что для меня это чуть ли не единственный способ перестать медленно сходить с ума, потому что в нынешнем стремительно меняющемся мире только хладнокровная фиксация всего этого цифрового беспредела поможет понять что же происходит и куда мы все катимся. Ну что ж, с почином меня! Первая запись сделана, пора ложиться спать.

2 октября 2030 г.

Сегодня сын пришел со школы и принес с собой творческие работы учеников. И я могу с полной уверенносью заявить: это абсолютный фейл. Такое убожество даже нельзя списать на возраст или отсутствие понимания что такое самостоятельная творческая работа. Даже 10-летние могут написать лучше, а этим экземплярам уже пятнадцать лет!

Сын долго возмущался, мол, не могут создать даже простой документ по заданной структуре и пишут всякую чушь. А чего им не писать чушь, если они целый день в тиктоке. Когда я был в их возрасте, я радовался когда показывали по телеку "Утиные истории" раз в неделю и все свое время проводил за учебниками или книгами. Как сейчас помню полку с рассказами Джека Лондона над моим столом. Я читал Жюль Верна и Стивенсона и представлял себя капитаном корабля, охотником за закопанными на таинственным острове сокровищами. Мой острый ум, мое богатое воображение работали на пределе возможностей, и я развивался так стремительно, что даже мой старший брат не всегда успевал за мной.

Я черпал информацию из книг и немного из телеящика. Тогда, в конце девяностых, телевизор транслировал такую же чушь как и сейчас, но иногда можно было по нему посмотреть интересную передачу про животных или про луноход или про древние цивилизации. В любом случае , это было хоть и интересно, но часами перед экраном я не сидел.

Сейчас я был бы рад, если бы эти несчастные ученики сливали свое время перед телевизором! Высидеть полтора часа за просмотром какого-нибудь фильма для них всех теперь непосильная задача. Чёртовы СДВГшники. Если бы мне лет тридцать назад кто-нибудь сказал о том, что мы будем мечтать о телевизоре как о недостижимой черте, я бы очень удивился. Или что великий Голливуд со всеми его влиятельными продюсерами и актерами придет в упадок, потому что все побегут смотреть пятнадцатисекундные ролики с кривляющимися малолетними дурачками! О да, мы бы все тогда удивились ...

Этот мир стремительно меняется, и мы в нем меняемся, и сложно предсказать куда нас все это заведет, но явно не в царство всеобщего процветания. Идиоты процветать не могут.

15 октября 2930 г

Ну что, вот это именно то, о чем я уже писал: сегодня в новостях обнародовали результаты срезов знаний среди учеников старших классов и оказалось, что 90 процентов из них провалило тест. Я не удивлен, совсем не удивлен. Мой сын, а он работает учителем истории в средней школе, говорит, что ученикам сейчас тяжело сосредоточиться даже чтобы прочитать небольшой параграф в учебнике. Они не запоминают даты, названия городов и имена исторических личностей. Только единицы могут связно рассказать о Бородинской битве или Ледовом побоище даже с открытым учебником перед глазами. Да что уж говорить, они даже друг с другом общаться больше не могут! Все сидят и пялятся в свои телефоны, не смотря друг на друга ...

Когда я был сам таким как они, мы с пацанами были постоянно вместе. На переменах, после школы, на выходных. Вместе отмечали дни рождения и вместе бегали на стадион погонять в мяч. Сейчас этого нет. Сейчас они стоят каждый перед своим экраном и не смотрят по сторонам. Они не вглядываются в этот мир, они смотрят как по-модному завязывать шнурки на кедах и какое очередное слэнговое слово в моде. Зачем им модные кеды со шнурками! Зачем им сленговые словечки! Они все равно не проводят время вместе, не смотрят друг на друга и не разговаривают ни с кем без надобности.

Государство наше кстати молодец. Спохватилось и отобрало смартфоны у недорослей в школе. Теперь в школьных стенах смартфон под запретом. Но только мой сын говорит, что все равно многие проносят их с собой и залипают в соцсетях на переменах, закрывшись в туалетных кабинках. Этот мир обречён, я в этом уверен!

20 декабря 2030 года

Наконец я вернулся к своему дневнику. Была запара по работе. Весь ноябрь и первую половину декабря завод работал на всех мощностях, потому что наше руководство знает: во второй половине декабря нормально уже никто не работает, все халтурят и только и ждут дежурную миску оливье под бой часов.

Никогда не понимал смысла этого праздника. Новый год встречаем, старый провожаем! Или ещё вот это: пусть все плохое останется в прошлом году! Как будто дело в годах, а не в тупых людях, не умеющих управлять своей жизнью...

Единственное что меня радовало и все ещё радует в этом убогом празднике - это фейерверк. Запустить пару огней в небо дело святое и даже обязательное, оно даёт ощущение гражданской свободы. Но сейчас и фейерверки никого больше не интересуют. Знаете как сейчас запускают фейерверки?! Один запускает, а тысяча дураков смотрит в тиктоке. Один чудак живёт своей жизнью и чем-то занимается, а тысяча бездельников подсматривают и ковыряются в носу. Так дело точно не пойдет, так скоро все будут в тиктоке есть, пить, спать, сношаться... Добро пожаловать в поколение цифровых дебилов!

31 декабря 2030 г.

Ну что, с Новым годом меня!

Пью этот бокал отвратительного шампанского в одинокой квартире за здоровье своей семьи. Ментальное здоровье. Я ещё вернусь к этой теме в следующей записи, попозже, когда из моей головы выйдет градус и я смогу изобразить свои мысли на бумаге более ясно. А пока: чииирз!

Глава 46 Дневник Алекса Каварзина. Часть 2

6 февраля 2031 г.

Давненько я не садился за дневник, а ведь я обещал сам себе подробно описывать все происходящее. У меня на душе есть нехорошее предчувствие, что очередной виток истории унесет нас в такие адские дали, о существовании которых наши счастливые предки даже и догадывались. Тот мир, в который мы все скоро соскользнем, не имел ещё своих аналогов, потому что из всех видов рабства цифровое самое страшное. Оно отнимает разум у всех, не шадя ни бедных, ни богатых, лишает памяти и разбивает сознание на тысячи мелких осколков. Сегодня у нас на производстве было очередное ЧП: молодой специалист, выпущенный в прошлом году из университета, не смог запомнить последовательность технологического процесса и весь конвейер был в результате остановлен. Большое количество сырья пришлось списать в брак, а стажёр обошёлся словесным выговором. На то, мол, он и молодой специалист. Молодой специалист! Может всё-таки тупой? В его возрасте мы таких ошибок не делали, и не сидели со смартфоном в обнимку, как они сейчас делают на обеденном перерыве.

Если бы это история была единичным случаем! Такие происшествия у нас случаются теперь чуть ли не каждый день, и чем моложе специалист, тем глупее. Они же ничего не знают, и это меня страшит больше третьей мировой....

9 марта 2031 года

Вчера на корпоративе наблюдал за нашими, очень пристально так наблюдал. В зале был накрыт фуршет на сто человек, и все носились на этом пятачке в 50 квадратов как рой потревоженных мух. Все кто старше тридцати лет сбивались в небольшие стайки и очень бойко друг с другом общались, шутили, поздравляли женщин и вообще вели себя как и требует случай. А молодые стояли поодиночке, ни к кому подходили и вообще кажется мало представляют зачем их нужно кого-то с чем-то поздравлять. Они даже не пытались флиртовать с девушками, и это для меня вообще за гранью. Как они вообще семьи собираются заводить? С таким подходом к жизни они всю жизнь будут слышать вместо детского смеха только хруст чипсов. Девушки впрочем тоже такие все гордые и заносчивые стали! Им, видите ли, не нужны отношения, им видите ли нужна самореализация. Самореализация, ага. Все сидят на антидепрессантах, прописанных модными психиатрами и воображают о себе невесть что. Дети быстро бы из них выбили эту дурь из головы. Дети и... отобранные телефоны!

23 апреля 2031г.

Сосед вчера приходил в гости и рассказал о том, какое с ним приключилось несчастье. Его внук, двадцатилетний пацан, погиб на операционном столе. Загремел он в больницу с банальным аппендицитом, ну и прооперировали его. Но во время операции он очнулся от наркоза и тут же умер от болевого шока, сердце не выдержало у него, короче... Анастезист конечно же только после института. Проблема наша в том, что в этом маленьком северном городе других спецов и нет. Сюда как декабристов на каторгу ссылают молодых специалистов после вузов, ну вот и результат. Вот такие дела...

6 июля 2031года

По телевизору постоянно обсуждают проблему развития СДВГ у молдежи. Все наши политики и общественные деятели, министр образования, министр культуры - все в один голос говорят о том, что надо срочно что-то делать. Подразумеваются, конечно запреты. Любят у нас запрещать. Раньше я более скептически относился к всякого рода ограничениям и ограждениям и прочим хлопаньям линейкой по пальцам, но сейчас как раз тот случай, когда мой голос готов присоединиться к многомилионному хору любителей "закрутить гайки" и пропеть: "Да запретите вы уже вольное хождение цифрового мусора в обществе!"

Запрет и всякие ограничения контента обсуждаются кстати не только у нас в стране. Сейчас об этом говорят уже все...

10 апреля 2031 года

Хочу продолжить свои размышления по теме, затронутой в предыдущей записи. Так вот, все было ещё терпимо до развития искусственного интеллекта. Конечно уже и тогда, в начале двадцатых, не все было благополучно. Уже тогда все сидели плотно в соцсетях и занимались всякими глупостями вместо проживания реальной и деятельной жизни и забивали себе мозг луковой шелухой вместо настоящих идей. Но с приходом в наши грешные жизни ИИ, все стало гораздо хуже.

Резкий рост всякого цифрового дерьма в интернете и окончательное загрязнение нашего разума дурацкими роликами, картинками, мемчиками и низкопробными модными веяниями. Куча дипфейков и клеветнических фальсификаций, чудовищный рост порноиндустрии на цифровых девочках с десятикилограмовыми сиськами.

И в этой жиже нам всем нужно ещё жить, образовывать семьи, растить детей, работать и вообще всячески действовать. Мы-то ладно. Старшие поколения, мы уже успели оставить след в истории. Мы жили, любили и творили, да! Но что делать этим несчастными, которым ещё жить и жить?!

В общем, я - за тотальный запрет соцсетей. И ограничить доступ к поисковым машинам тоже не мешало бы...

Глава 47 Дневник Алекса Каварзина. Часть 3

11 июня 2031 г.

Ну вот, не прошло и полгода, а у нас очередной скандал с дипфейком. Вчера в соцсетях какие-то умники распространили видео с президентом США, где он говорил о своем намерении применить ядерное оружие против Китая. Была даже названа дата запуска ракет и предупреждение для населения искать себе укрытие. Я не знаю кому это вообще понадобилось - распространять такой фейк, но резонанс вышел огромный. У нас вчера в магазине размели с полок абсолютно все. В ход пошли бутылки с водой, старинные консервы, пачки с мукой, чипсы, колотый горох и брикеты невкусго супа. Интересно как они собираются готовить этот суп, случись неизбежное. Ядерная зима это вам даже не Чернобыль!

Мой сын - и тот купился. Приволок мне домой ящик с маринованными баклажанами и упаковку с галетами. Я говорю, сын, но ты же понимаешь, что это фейк?! Понимаю, говорит, но на всякий случай вот тебе немного еды. А то не заметно когда в магазине появится. Я говорю в ответ: сын, мне за тебя стыдно! Такой большой, а в сказки веришь... Вот такие дела.

2 сентября 2031 г.

Ну вот, как я и предполагал, за соцсети скоро возьмутся всерьез. Специальная комиссия ООН посчитала, что чудовищный спад населения по всему миру связан с вольным хождением в массах всякого ненужного контента, рекламирующего слишком сладкую бездетную жизнь. Путешествия и шмотки вместо детей разумеется. Не, я бы сам на детей не купился, если бы мне в каждом десятом ролике в тиктоке говорили как плохо иметь спиногрызов.

Короче, не хотят больше девушки рожать. Индекс рождаемости у нас внутри страны ниже южнокорейского, а это означает, что мы вымрем через два поколения полностью. Правда! Правда есть надежда на искусственный живот, и такие разработки у нас в стране тоже уже имеются. Но пока эта технология нам все ещё не доступна, поэтому... поэтому нужно срочно ограничивать распространение вредного контента среди женщин. И во многих странах это уже обсуждают открыто.

31 декабря 2034 г.

Эх, забросил я свой дневник. Но вот накатил портвейна и вспомнил, что четыре года назад вел записи. За это время столько произошло! В общем, я должен все это оформить в слова и оставить для тех кто будет здесь жить ...после нас. И должен я это сделать как можно быстрее.

Эх дневник, дневник. Жалко что я тебя забросил, но завтра я уделю тебе целый день своего драгоценного времени. С Новым годом меня, с новым, твою ж мать, счастьем!

1 января 2035 г.

Ну что ж, я выспался после вчерашнего портвейна и дежурного новогоднего огонька по телеящику. У меня есть серьезные опасения думать, что это последний новогодний огонек в моей жизни. Нет, помирать я конечно не собрался, а вот огонек могут скоро полность убрать, впрочем как и все телевидение. Все к этому идёт и я хочу рассказать об этом.

В 3032 году поток ложной информации вырос многократно. Огромное количество сгенерированных текстов и изображений распространялось по соцсетям с молниеносной скоростью, поэтому на уровне ООН начали всерьез обсуждать полный запрет сгенерированного контента в интернете.

Заседали они там долго, очень пространно дискутировали на тему человеческих свобод и приняли, как у нас любят говорить в народе, "непопулярное решение". Итак, ИИ стал первой жертвой в череде запретов на хождение информации в мире. Я тогда ещё обрадовался, ...дурак.

Подумал, как хорошо,что этот богомерзкий ИИ уберут и что наконец люди смогут не видеть, не слышать и не читать всякую бездуховную хрень. Да! Я, понимаете ли, был за духовность а не за сгенерированные сиськи. Хотя на порнхабе этих бездуховных сисек полно в натуральном виде и на любой вкус.

Ну вот. Сгенерированный контент запретили осенью 2032 года во всем мире в надежде, что этот поможет миру очистится от цифрового мусора. Но он не очистился. Люди продолжали зависать в соцсетях, тупели, дичали, у многих развился СДВГ, упали все показатели по рождаемости, даже в Африке и арабских странах, и тогда была принята эта резолюция ООН об ограничении любого цифрового контента. Любого и везде.

Но сеть, знаете ли, не так легко поддается контролю. Уберете Википедию - появится куча ее клонов, уберете поисковик - на помощь придет даркнет. Гидра из полулегальных и легальных сайтов от запрета стала только жиреть и обзаводиться новыми конечностями, и обрастать новыми адептами из тех, кого лишили доступа к ИИ. Тогда мировое правительство решило разрубить опасную паутину и освободить людей от цифрового рабства. Кабели, проложенные по дну мирового океана были отсоединены от серверов, на основные узлы сети были установлены блокираторы.

Многие страны тогда информационно отделились друг от друга. Вот и наше любимое скорбное отечество изолировались от других. Мы теперь сами по себе, и выход на сайты не под доменом "ру" теперь невозможен. Дожили!

Нас лишили доступа ко всему, что хранится на запрещенных серверах за пределами страны, и новости о мире мы узнаем теперь только на наших новостных сайтах и через... телевидение. Телевизор! Последние пятнадцать лет я по телеку смотрел только новогодний огонек из консервативной приверженности традициям. А теперь телевизор стал нашим основным источником новостей о мире за пределами страны.

02.01.2034

Я так вчера расстроился от того, что написал, что не смог продолжить. Но вот я снова в строю и дальше ведаю тебе, мой потенциальный читатель, эту стремную историю. В общем, скоро после введения запретов на сеть телевидение и газеты стали теми редкими нитями, которые связывали нас со внешним миром. И я точно могу сказать, что другие страны точно также как и мы ввели запрет на все соцсети, электронную почту, онлайн банкинг и онлайн коммерцию. Идея запрета заключалась в том, чтобы информация снова стала ценной, недоступной и будет предназначается именно тем, кто в ней нуждается. Тогда люди не будут отвлекаться на всякую ерунду, а займутся полезным трудом. В этом и был смысл - спасти молодиэое поколения от информационного болота и дать им знания как ключ к успеху и личностному росту. Но получилось все ...как всегда. В лучших традициях родгого Отечества.

Итак, мы остались в информационной изоляции от всего мира. У нас забрали чат, поисковик, игры, новостные сайты, онлайн магазины. Но какое то-то время у нас оставались ещё справочники, информационные сайты и электронная почта. Были газеты, журналы, радио и телевидение.

А затем начали убирать и эти последние возможности узнать что-то новое. Убрали все: газеты, радио, полностью интернет. Глупые мы! Те, кто утверждал, что всемирную паутину нельзя свернуть по щелчку могущественного пальца. Все можно! Мы в этом убедились на собственном опыте, когда у нас просто перерезали кабель и снесли несколько вышек. Я ещё тогда находился под иллюзиями, что, мол, так надо - ради будущего поколения, ради молодежи, кинутой в пасть цифрового монстра... Я тогда ещё думал что моя страна действует в соответствии с директивой ООН. Ну я и глупец!

Зачем, скажите мне, радио с моими любимыми песнями убирать? Зачем у меня отнимать возможность послушать любимую передачу, где я могу узнать кто жил на Мачу Пикчу и и какой системой исчисления пользовались майя? Кому это нужно?! Эх...

Глава 48 Дневник Алекса Каварзина. Часть 4

2 января 2035 г.

Я вот чего опасаюсь: произвола немногих, получивших власть над многими. А это ведь так легко сделать, лишив многих доступа к истине. Это МЫ ещё что-то знаем, это мы ещё держим в уме и памяти все то, что было придумано предыдущими поколениями. Мы помним интернет, фейсбук и спотифай, Википедию и Дарта Вейдера. Но пройдет десять -двадцать лет и вылупятся абсолютно стерильные люди, наивные как дети, робкие и легко управляемые... Вот они в своем ООН заявили что хотят спасти молодую поросль от информационного яда. Но откуда я могу узнать, что речь действительно идёт об их спасении, а не о контроле и подчинении? Может они там все сговорились сделать из нас чистых послушных дурачков? Если честно, я даже не уверен в том, что инициатива отобрать у нас радио и остатки интернета - это действительно инициатива ООН. Может это вообще наша самодеятельность. Отечественная. С них кстати станется, да и почерк очень похож: запретить во благо грпжданина и сесть этому простому гражданину на шею. Не знаю, будем наблюдать. Одно я точно знаю: скоро у нас отберут и Новогодний огонек.

6 июня 2035 г.

Ну что, как я и предполагал, телевидение у нас тоже отобрали. Я знал заранее, что так будет и давно к этому морально подготовился, но я не знал, что все будет так жёстко. Вчера в десять часов утра ко мне в дверь постучалась полиция. Я конечно дверь открыл, и вынужден был впустить внутрь квартиры целый отряд силовиков в бронежилетах. У меня конфисковали все гаджеты, даже личный телефон. Затем они перерыли всю квартиру и отобрали у меня очень много вещей, все книги, старые пластинки, диски. Даже постеры содрали со стены! Немного Ван Гога и Уорхолла. Ну знаете эту известную уорхолловскую Мерлин Монро? Ну вот, ее забрали тоже.

Я их спросил: а когда возвращать мои вещи будете? В ответ я получил только насмешки.

Да,кстати, мои старые документы тоже забрали, все, кроме паспорта и водительское удостоверения. Чем им мой диплом не угодил? Это все гвоздь в крышку гроба личной свободы, я знаю точно: теперь мне даже работу просто так сменить нельзя будет. Вот взять и самолично уволиться и пойти с трудовой и дипломом в другое место. Интересно, это везде так или только в Индре так стараются?

Хотя я уже знаю ответ на свой дурацкий риторический вопрос: это происходит везде, по крайней мере в пределах страны. И главное узнать уже ничего нельзя, телевизор и тот забрали.

7 июля 2035 г.

Разговаривал с соседями, теми что дверь напротив. У них забрали все, что нашли, как и у меня и у других жильцов дома. И они точно также как и я недоумевают зачем все это нужно было. Неужели конвенция ООН так сильно заботится о правах молодежи на нормальное развитие, что их решили лишить даже элементарной грамоты? Чушь какая-то. Ведь они ничего вообще не будут знать и на фоне отсутствия всяческой информации уверуют в то, что земля - это блин на трёх слонах, а ветер происходит оттого что это невидимый великан так дует. Может на это и рассчет, ведь чем глупее раб, тем он более управляемый и даже в какой -то степени производительный, если конечно речь идёт о рытьи канавы, а не об инженерных чертежах. Но зачем государству такое количество стерильных граждан? Не понимаю... Может они хотят провалиться во второе Средневековье или язычество когда люди жили в единении с природой и были наивны и невинны? Когда они радовались пожаренному куску мяса и делали заготовки из трав на случай простуды? Тогда могу уверить кого угодно: второго Средневековья не наступит никогда.

Остатки технологий, даже если эти новые варвары в правительстве прикажут все разбить в хлам, все равно останутся на нашей земле. Дома, мосты, железнодорожные пути. Картины и письма, одежда, украшения и даже гаджеты. Старые и испорченные, но все-таки лежащие в земле, они будет напоминать о том, что кроме травы-муравы от простуды и батюшки- громовержца (а божество эти новые люди как пить дать выдумают) на Земле существовали и технологии. И тогда людей охватит тоска по утраченному технологическому раю, и они не смогут слиться с природой до конца как наши далёкие предки. По крайней мере я так это вижу...

Но может я просто утрирую и нам ждёт серенькое бытие в наших хрущах, с нашими зарплатами,но только без гаджетов? Может нам оставят в качестве развлечения стаканчик плохо очищенной водочки в трактире или даже будут гонять старые записи с фильмами или даже оставят нам... телевидение и футбол?

Ну что ж, посмотрим. Эту тетрадь я сумел от них скрыть в потайной нише за шкафом, а значит у меня есть шанс оставить послание для тех, кто после нас будет здесь жить. Я буду вносить в него все изменения, все что с нами происходит и ещё произойдет пока хватит сил. Неизвестно чем все закончится и не отберут ли у нас последнюю память...

8 июля 2035 г.

Интересно, а что там за рубежом. И что с космическими спутниками и данными, которые они передают на землю. Исследование космоса уже все? У меня все ещё есть подозрения, что наше правительство слишком превратно истолковали конвенцию, доведя все до абсурда.

Глава 49 Заключительная

Алекс держал в руках потрепанную тетрадку и все читал и читал. После записи от восьмого июля его теска сделал ещё много заметок и охватывали они временной период ещё в пять лет. Страницы быстро закончились, и последние записи Каварзин уже делал на вклеенных в тетрадь листах их разных блокнотов, тетрадей, в общем, до чего могла дотянуться его рука в условиях дефицита бумаги. Свое последнее послание он уже писал на тонкой рвущейся бумаге салфетки.

Алекс вчитывался жадно в чужой текст в надежде получить наконец ответ на волнующий его вопрос, но чем дальше он читал, тем больше осознавал простую горькую истину: ответа она не получит. Великое информационное отсекновние, то самое легендарное действо, о котором с таким придыханием упоминали его школьные учительницы, знаковое событие, повернувшее в совсем другое русло течение истории, где оно? Получается, что вот эти обыденные конфискации обывательского барахла и отобранные телевизоры - это и есть ВИО?

Каварзин описал довольно подробно как у его сына отняли все книги и гаджеты и как распустили на время все школы в окрестностях Индры. Что происходило за пределами района, автор заметок уже не знал и поэтому перенести то что творилось в городке на всю страну конечно можно было, но с трудом. Алекс конечно мог предположить что это происходило по всей стране, ведь последствия конфискаций были колоссальными и ощущались везде, и все же...

И все же заметки Каварзина не носили глобальный характер, потому что человек, отрезанный от любых источников информации, начинает изобретать свою собственную реальность, а реальность Каварзина Алекса не так уж и интересовала.

Ему хотелось побольше узнать о Великом информационном отсекновении, а вместо полезных релевантных сведений ему приходилось довольствоваться жалобами старика на жизнь и его пространными размышлениями о судьбе молодежи.

Эх, сюда бы нормальную статью из справочника,с датами, лицами и картинками, а не вот это нытье!

Алекс дочитал размышления Каварзина до конца и с раздражением отшвырнул тетрадку в сторону. Из глубин его сознания на поверхность всплыла когда-то подхваченная им фраза: истина где-то рядом. Наверное он подцепил ее в кабинете Сергея Михайловича, когда бродил по статьям справочника на его сервере. Да, истина прячется в строчках этого дневника, жалкая и неприятная, но извлечь ее из писанины ограниченного Каварзина он не может.

А значит он так и не узнает, кем, а главное зачем была устроена эта серия конфискаций. Дневник даёт только некое понимание того, что могло послужить причиной для отсекновения, и то не полностью. Забота мирового правительства о ментальном здоровье молодежи? Чушь какая. Сейчас люди гораздо менее здоровы чем сто лет назад ... Тотальный контроль над массами? Уже ближе к истине, но неужели нельзя было решить этот вопрос менее радикальным способом, ведь информация стала запретным плодом почти для всех. И непонятно, действительно ли это творится во всем мире, а не только в одной Славии?

Алекс задумался. Происходит ли тоже самое за пределами Славии? Он вспомнил, что никто никогда ему не рассказывал о том, что происходит за границами его государства. Некоторые сведения о загранице он конечно имел, ведь они входили даже в базовую школьную программу. Он знал перечень стран-соседей, их столицы и языки, знал что стран на его планете много и самые крупные мог даже назвать по памяти. Больше он ничего не знал.

Алекс прошел по всем своим кластерам памяти чтобы собрать любую информацию о странах, какую он мог подцепить хотя бы в кабинете Сергея Михайловича. Его глаза увидели силуэты кокосовых пальм на фоне розового морского заката. Карибы!

Нет, не то. Карибы прекрасное место для забвения, но ответов на свои вопросы он там наверное не найдет..

Европа, вон сколько статей он собрал о Европе. Содружество стран на западе от Славии, может ему нужно туда?

«Что думаешь делать?– Анна подняла дневник, и бережно расправив в нем примятые страницы, положила его обратно на стол, – я вижу твое недовольство, твою неудовлетворенность».

«Не знаю. Я не получил награды за свое долгое путешествие и даже не знаю стоит ли дальше гнаться за нею. Может стоит обжиться где-нибудь здесь на севере подальше от людей или податься в области южнее к форпостам на границе с цивилизацией. Все равно мне понадобятся вещи, которые я смогу только выменять у людей. Я могу охотиться и продавать им шкуры зверей и мясо и получать от них нормальную одежду, обувь, масло... Не знаю, я ещё не решил».

«Неужели ты не хочешь узнать всю правду о том что произошло? Ты проделал такой путь чтобы получить очередную порцию намеков вместо истины, неужели ты не хочешь дойти до конца? Мы можем двинуться на запад и дойти до Европы, ведь так зовут эту сказочную страну, и посмотреть как там люди живут. Может там вообще не было отсекновения и все сохранилось так, как было сто лет назад? Может там люди живут без лжи и ограничений и знают все, что с нами произошло?»

«Нет, я больше не хочу никаких истин, я устал. Единственное место, куда я еще хочу попасть - это Карибы».

Анна обиженно надула губы и встала из-за стола:

«Уже поздно и я также устала как и ты. Пойдем спать, а решение придет завтра. Я тебе обещаю, что завтра утром все будет выглядеть по-другому.»

Они шли по улицам полуразрушенного города и молчали. Им нечего было сказать друг другу, они уже все знали друг о друге как о себе. Была глубокая ночь, но этого никто из них не замечал: свет полярной летней ночи скрывал рукав Млечного пути и диск Луны. Свет хорошо освещал обшарпанные фасады сохранившихся хрущей и кусты растений в разломах старого треснувшего асфальта. В фигуре Анны не было ничего загадочного, и Алекс ощущал раздражение от того как он мог вообще на все это повестись. Он сам видел себя со стороны непривлекательным и поблекшим и думал о том, сожалеет ли он о том, что вместо уютной матрицы выбрал пыльную дорогу и неопределенность. Однозначного ответа он не нашел и в раздражении приказал себе больше ни о чем не думать.

Скоро странники открыли дверь своего временного убежища и легли спать. Анна не произнесла больше ни слова. Она лежала в тишине на временном ложе, и в ее первом ухе блестела серебристым светом серьга.

Когда Алекс на следующее утро проснулся, Анны уже не было. Ее вещевой мешок тоже отсутствовал, и он все сразу понял. Он тотчас же включил ускоренный режим и в течении доли секунды собрался и выбежал на улицу.

Из города вели четыре дороги, но он точно знал какой путь выбрала она. Он шел на запад, всматриваясь вдаль и ища глазами знакомый силуэт. Наконец, уже за пределами города, он ее увидел:

«Анна, стой! Подожди!»

Она остановилась и серьезно посмотрела на Алекса. Затем она протянула ему свою узкую холодную руку:

«Будь со мной!»

«Буду!»

«Пошли?»

Алекс молча кивнул в ответ, и вскоре обе фигуры зашагали в одном направлении.