Иллюзия вины

Глава 1

Стандартное время для поиска решения — двадцать четыре часа.

Двадцать четыре часа — это не так уж и много, чтобы разобраться. Всего сутки. Но двадцать четыре часа — это и не мало. Целые сутки. Отсчет уже идет. Солнце скрылось за горизонтом, в окно заползли сумерки, сгустились и застыли, как желе.

Темнота давила со всех сторон, уплотнялась у широкого монитора в осязаемые пласты. Казалось, протяни руку — и упрёшься во влажный, густой мрак, продавишь пальцами, вытащишь к свету за тонкую скользкую оболочку, чтобы растворить в холодном сиянии экрана. Но нет. Это иллюзия контроля.

На столе в потоке света лежали два нейросета — крохотные пластинки меньше ногтя мизинца, с записанными на них сессиями личностной проработки. Две половины одного целого. На экране лазерного интерфейса были открыты файлы дела о самоубийстве Роя Меллина, кибергика с неустойчивой психикой, произошедшем именно сегодня. Обычный случай. Один из многих. Он не заслуживал бы даже двадцати четырёх часов, если бы…

Что связывает всё это, включая застывшего, обесцвеченного человека в пустом кабинете перед мерцающим экраном?

— Я, — голос прозвучал глухо.

***

И снова на экране частят кадры, мелькают детали скудной обстановки: сваленные в угол вещи, пятна крови на стене. Файлы, статьи из облака — всё указывает на двух жертв спятившего от передозировки информационных сессий кибергика: адвоката Валери Тис и бизнесмена Алекса Гордона.

Дата в углу, как якорь — пятнадцатое апреля. Годовщина. В этот день два года подряд кто-то лишался жизни. И этот год не стал исключением. Случайности? Вряд ли.

Первый нейросет легко заходит в адаптер. Вокруг формируется голограмма переговорной комнаты, посередине — он сам, Саймон Рид, сидящий в неудобном кресле. Светлые волосы взбиты нервными движениями пальцев, под глазами — тёмные круги, запёкшаяся слюна на губах. Саймон — старший куратор отдела этического контроля в Федеральном Агентстве Информационной Безопасности. И на этой записи он выглядит как одержимый. Как псих. Таким он мог бы стать два года назад, но не стал. Что-то его остановило. Милена, личный мозгоправ.

— Сделай это! — говорит безумец с экрана с ненавистью, придающей темноте осязаемую плотность. — Слышишь? Сделай, чёрт тебя возьми!

***

Память упрямо заталкивала воспоминания глубже. Он не мог такого сказать. Не помнил. И до сегодняшнего дня даже не знал, кто такой Рой Меллин.

Саймон, сидящий перед экраном, равнодушно прервал трансляцию и переставил нейросет. Теперь перед ним возник кибергик Рой Меллин. Худой, чернявый, крутящийся перед сканером, как червь в лимонной кислоте.

— Я это для тебя сделал, понял? Для тебя! Ты просил — я сделал! Я дошёл до конца! Думали, не смогу? А я смог! — Он выплюнул слова, подавшись вперёд: — Всё! Для! Тебя!

Как так вышло? Всему есть причина. И следствие… Да, следствие. Судя по записи, Саймон Рид отдал команду. Человек, который должен был следить за порядком в информационном поле мегаполиса, спустил директиву на два убийства и, как завершающий аккорд, на самоубийство исполнителя. Это зафиксировала камера психологического скрининга, и запись служила прямым доказательством вины. Теперь ему самому грозит разбирательство. Кто-то другой сядет перед экраном и начнёт отсчёт в двадцать четыре часа. Псих? Как так вышло? Сутки, чтобы разобраться. Вернуться назад. Найти причину следствия. Шаг за шагом.

***

Вчера он попал на внеочередной сеанс психологического скрининга.

— Думаешь, твой гнев вернулся? — спросила Милена, штатный психотерапевт при ФАИБ. Недостаток у неё был лишь один — она являлась полностью искусственным конструктом. Миловидный, бездушный алгоритм. — Опиши, что ты чувствовал.

— Я… — Саймон взглянул на свои руки. Обычные руки. На правой — пятно от ожога. Вчера он был растерян, неловко коснулся рециркулятора. Почему-то это показалось важным сейчас. Крохотное пятнышко на руке, как якорь реальности. — Я как будто вернулся в прошлое. Я… уже не понимаю, что было, а чего нет…

— Что послужило толчком к этому? — Милена была красива. Корпоративный этикет требовал, чтобы всё было идеально. Даже робот. — Что?

— Мне кажется… Нет, мне не кажется! Я видел Лану! — И впервые за сеанс Саймон посмотрел в её строгое, безупречное лицо. — Вот прямо как тебя.

— И что ты почувствовал? Ты знаешь, что случилось, — сразу отозвалась Милена, быстрее, чем моргнула бы живая женщина. — Чего тебе захотелось?

— Я… Я бы спросил… — Саймон болезненно выдохнул, — за что.

— Мы проработали этот эпизод, помнишь? — Милена чуть склонила голову. Она была одета сегодня в лаконичное, без украшений, платье.

***

— Помню, да, — но как забыть узкое лицо, родинку над правой бровью? Каштановые волосы, стянутые в тощий хвостик. Она шла по улице, не оборачиваясь. Саймон так и не догнал её вчера. Она, как мираж, растворилась в бетонных лабиринтах. Милена продолжала что-то говорить, а он отвечал невпопад.

— Если хочешь, мы повторим курс, — Милена ласково улыбнулась. Почти как настоящая. Аппарат записи моргнул диодом и выдал нейросет с полной записью беседы.

— Да, — рассеянно согласился Саймон.

Вслепую протянув руку к считывающему устройству, он смахнул нейросет в бокс. В какой момент он подхватил чужой файл? И как там оказалась запись Меллина? Саймон был зол, устал и готов сделать что угодно, лишь бы не опрокинуться снова в убийственное чувство вины. Но почему он вообще пришёл на эту встречу?

Он пришёл, потому что вчера на одной из оживлённых улиц встретил Лану. Женщину, которую любил и чья жизнь оборвалась до срока. Причина? Банальна — авария. Кофе в обеденный перерыв, «такой вкусный, настоящий, терпкий, тебе понравится», превратился в билет в один конец. Так бывает. Милена объяснила, что человеческая жизнь конечна, если не выбрана какая-нибудь модификация. И Саймон согласился, наконец. Да. Конечна. Так бывает. Надо было указывать в страховой компании модель кибернетического тела для сохранения личности. Почему они не согласились? Была причина. Лана сказала, что во что бы то ни стало надо оставаться людьми.

И после вчерашней встречи внутри снова разверзлась бездна. Снова понадобилась помощь Милены. Поэтому он пошёл к ней. Чтобы вернуть иллюзию контроля.

***

— Тебе бы хотелось отомстить? — спросила Милена на второй сессии. Кажется, это был конец апреля два года назад.

— Этому пьяному ублюдку? Конечно! — Вопрос звучал глупо. Пусть сейчас его слова запишут, пусть он лишится должности — тогда ничто не имело значения.

— Опиши… Представь, что я даю тебе такую возможность…

Что бы он сделал? Саймон задумался. В первую очередь…

Первое время было невыносимо. Это был апрель, май и немного лета. Он снова и снова спрашивал себя: почему сам не сел за руль? Ведь он смог бы предотвратить аварию. У него больше опыта. И потом, будь он на месте водителя, Лана была бы жива. И Лана выпила бы своего кофе. Но произошедшего не исправить. Так сказала Милена. Лишь принять.

***

Что он чувствовал спустя два года, когда узнал о гибели Алекса Гордона, виновника чужой смерти, произошедшей по собственноручно написанному сценарию? Ничего. Пустота. Кажется, он даже не обратил внимания на это. Сдох, упав ночью под поезд. Туда и дорога. А спустя год, пятнадцатого апреля, так же под колёсами монорельса погибла Валери Тис, его адвокат, вытащившая Гордона из зала суда победителем. И кто тогда проиграл? Но Ланы не вернуть. Даже так. Саймон не обратил тогда внимания ни на даты, ни на совпадения. Но теперь…

***

Крохотный нейросет с записью Роя Меллина, по нелепому совпадению оказавшийся в блоке с его собственными. Но совпадения ли это? И уж точно не случайно его личный файл обнаружился в облаке кибергика.

«Сделай это! Слышишь? Сделай, чёрт тебя возьми!»

Саймон кричал это, сидя перед бесстрастным аватаром штатного психолога, отрабатывая свой гнев, обращаясь к самому себе. Расписал план мести по просьбе Милены — что бы он сделал, будь у него право отомстить, — а она записала. Стало легче. Но для кого-то это стало призывом к действию. Для кого-то, кто решился совершить то, чего бы сам Саймон никогда не сделал. Но зачем? Выходит, всё правда? И теперь по протоколу он должен занести это в базу. Саймон Рид — убийца. Это доказанный факт. Осталось последнее.

***

— Ты попросил внеочередную сессию? — Милена на экране выглядела сонной, но это тоже иллюзия. Она никогда не спит. — Что случилось?

— Ты знаешь Роя Меллина? — Саймон едва узнавал собственный голос. Вокруг всё ещё царила темнота, но скоро рассвет. Двадцать четыре часа, отведённые на расследование, истекают в полдень.

— Мы наблюдали за ним, — согласилась Милена, — у него нестабильная социализация и любопытное восприятие мира.

— Он признался тебе, что убил двоих… — Саймон сжал кулаки. — Почему ты не внесла это в базу?

— В рамках моей программы я могла скрыть некоторые факты. Мы изучаем гибкость восприятия мира через воспоминания. Его психика легко поддалась манипуляции. В том числе через ложные воспоминания. Это прорыв… — бесстрастно констатировала Милена.

— Ты… вложила эти воспоминания? У тебя был доступ к моим записям. Почему я?

— Эта программа одобрена Министерством, — невозмутимо возразила Милена. — Я доказала, что эмоциями людей можно управлять, в том числе через ложные воспоминания. Разве ты не чувствовал настоящий гнев, вину, скорбь? Почувствовал потерю?

— Я? — Саймон вдруг понял, что так же, как и Рой, стал объектом эксперимента. Вчерашняя Лана, возможно, была вовсе не галлюцинацией. Реальность стала зыбкой, как запись в нейросете. — Я…

— Новая технология позволит помогать людям с тяжёлыми психологическими травмами, а также корректировать поведение в случае патологий и проступков. Такой вид наказания лечит лучше изоляции. И дешевле. И мы благодарны, что ты сам согласился на этот эксперимент.

Саймон застыл.

— Я…

— Поздравляю, коррекция завершена. Ты можешь вернуться к работе. Твоя жена давно ждёт твоего звонка, — Милена мило улыбнулась. — Ты держался хорошо, Саймон. Больше не превышай скорость в мегаполисе, иначе кто-то снова может пострадать.

— Я… — голова кружилась. Эксперимент… Лана жива… Всё было искусственным воспоминанием. Он согласился сам, чтобы искупить вину за аварию. Всё это иллюзия. Иллюзия вины, иллюзия контроля. — А Рой... Гордон? Тис?

— Рой тоже проходил реабилитацию. Это была отчасти и твоя идея. Блестящий план. Его одобрило даже высшее руководство. К сожалению, такой подход усугубил его состояние. Он пройдет стандартный курс. Гордон и Тис полностью искусственны. Я укажу, что ты готов к работе, — продолжила Милена. — Твой психологический опыт теперь не даст тебе больше превышать скорость, садиться за руль пьяным или становиться причиной аварий. Я представлю результаты эксперимента Министерству. Считаю, наша цель достигнута.

— Да, — едва дыша, согласился Саймон, — достигнута.