Игрушки закончены

Опасная экспедиция

Лучшей едой в мире челиков считалась копчёная колбаса из местного цеха. Её делали из свинины со Свинарника и коптили так удачно, что, отрезав один кружок, любой челик немедленно отрезал второй — для сравнения. Продавали её лишь в маленьком магазине на окраине Южного Города. Иногда несколько батонов попадали в Пятую Лавку, но рассчитывать на это не приходилось: слух о завозе распространялся быстрее, чем продавщица успевала вынести ящик.

В одну субботу Женя, Димасик, Артём и Николай отправились за колбасой пораньше, однако опоздали. На пустом крючке покачивалась верёвочная петелька, а последний батон уносил в рюкзаке незнакомый челик.

Возле «Спутника» состоялся совет. Димасик положил на лавочку хлеб, Женя — горчицу, и отсутствие главного предмета обсуждения сделалось особенно оскорбительным.

— Хватит зависеть от магазина, — сказал Артём. — Надо снарядить экспедицию прямо на Свинарник. Договоримся, чтобы нам отпускали колбасу оттуда.

Предложение всем понравилось, хотя о Свинарнике челики знали немного. Он стоял на дальнем краю Дуракова Поля, далеко за Пятой Лавкой. Временами ветер доносил оттуда до Южного Города тяжёлый запах навоза. Прохожие ускоряли шаг, хозяйки закрывали форточки, а старожилы говорили: «Со Свинарника намахнуло», — словно сообщали о приближении ненастья.

Добраться туда можно было лишь по дороге, ведущей на Великий Тракт. Сначала она шла вдоль Свинарника, потом огибала Птичник и его сточный прудик, после чего исчезала среди лесов. В безветренный день возле дороги пахло навозом, в ветреный — птичьим помётом, а при переменном ветре одно сменяло другое с такой правильностью, словно запахами управлял светофор.

Челики обратились к Главному Металлюргу. Тот развернул карту, нашёл нужный поворот и долго смотрел на него, будто надеялся, что Свинарник за это время перенесут.

— Нет, — сказал он наконец. — Я работал возле кипящих котлов, доменных печей, бывал на Очистных и даже стоял с подветренной стороны на инструктаже Быча. Но туда машину не поведу. Эта вонь даже в металл въедается.

Оставалась надежда на Интергалактик Иваныча. Его оранжевый «Москвич» иногда видели на дороге к Великому Тракту, хотя возле Свинарника он всегда проносился с закрытыми окнами. Выслушав челиков, Иваныч нахмурился и достал большой калькулятор.

— Проехать там можно, не пер-живайте, — успокоил он челиков, не переставая нажимать тугие кнопки. — Окна закрыть, вентиляцию выключить и держать не меньше сорока километров. Я однажды форточку приоткрыл, хотел спросить, сколько тонн сена везут. Ёк-макарёк! Ой, беда...

— Значит, повезёшь? — обрадовался Женя.

— Не повезу. Вам у Свинарника выходить надо, двери открывать. А там дальше Птичник. Тьма египетская, это уже двойная вредность, и никакого молока за неё не дают…

Совет челиков приуныл. Предлагали дождаться северного ветра, раздобыть противогазы и даже построить герметичный автобус. Ветер не подчинялся графику, противогазов не было, а автобус требовал проекта.

И тут Николай, до сих пор молчавший, сказал:

— Нам ведь не обязательно ехать самим. Нужно, чтобы кто-то быстро добрался до Свинарника и доставил колбасу сюда.

Все разом посмотрели на Интергалактик Иваныча. Тот понял намёк и возмутился:

— Я вам что, курьер, маслоухо?

Слово «курьер» повисло над лавочкой. Женя первым вспомнил сандалии с крылышками, сумку через плечо и белокурую женщину, способную доставить что угодно прежде, чем запах успеет пристать к одежде.

— Юля Быстрая! — воскликнул он.

Челики переглянулись. Проводник для колбасной экспедиции наконец был найден.

Torg

За помощью челики отправились к дяде Коле. Он сидел на своём месте возле «Спутника», прихлёбывал сухой суп и слушал, не перебивая. Рассказ о Свинарнике, коптильном цехе и колбасе занял несколько минут; ещё столько же ушло на описание навоза, птичьего помёта и отказа Интергалактик Иваныча открывать там двери.

— Значит, вам нужна не экспедиция, а постоянная поставка? — уточнил дядя Коля.

— Регулярная, — сказал Женя. — Из коптильного цеха в Пятую Лавку. А сначала пусть привезёт пробную партию.

Дядя Коля поправил очки и произнёс:

— У-м-м... Юлю вызвать можно. Только за такую работу она попросит плату.

Челики начали перечислять всё ценное, что у них имелось: два ящика лимончеллы, почти исправный мопед и право без очереди покупать сухие супы. Дядя Коля отвергал предложения лёгким движением головы. В этот момент оказалось, что на дальнем конце лавочки уже сидит Щербак. Никто не заметил, откуда он взялся. Мастер маскировки выслушал спор и сказал:

— Компьютер есть.

На следующий вечер возле «Спутника» уже стоял старый WYSEpc 286 с клавиатурой, монитором GoldStar и даже модемом. Всё было аккуратно протёрто, кабели смотаны, а на корпусе не обнаружилось даже обычной для древней техники ржавчины. Каким образом немногословный Щербак сумел сохранить «вайзу» до наших дней и откуда она вообще у него взялась, осталось загадкой. Сам Щербак вместо ответа только пожимал плечами. Он лишь сообщил, что, по легенде, когда-то на этой машине работал сам Домрачев — доисторический программист, оставивший человечеству переменные DOLRUK, STANCII и MOROSTAT.

Тогда дядя Коля снял очки, протёр их краем рубашки и снова надел. Что именно он сделал после этого, челики не поняли. Воздух над лавочкой вздрогнул, словно от быстро проехавшего грузовика, и перед ними возникла Юля Быстрая — уже на ходу застёгивавшая крылышки на сандалиях.

— Что доставить, куда и насколько срочно? — спросила она, продолжая переступать с ноги на ногу.

Женя объяснил задачу. Юля взглянула в сторону Дуракова поля, откуда как раз потянуло навозом, и поморщилась.

— Один батон принести могу. Постоянно возить — это уже логистика. Что предлагаете?

Щербак молча снял с компьютера покрывало. Юля обежала WYSEpc кругом, постучала ногтем по корпусу и посмотрела на монитор.

— Двести восемьдесят шестой?

— Ага. По легенде, домрачевский, — сказал Артём.

— Легенду к ком-порту не подключишь. Игры есть?

Главный Металлюрг, до сих пор стоявший в стороне, внёс последнее предложение: положил на лавочку перевязанную бечёвкой стопку пятидюймовых дискет.

— Запас. И игры есть.

Юля перебрала дискеты так быстро, что над ними поднялся лёгкий ветер, но согласия всё ещё не дала. Тогда Щербак достал из внутреннего кармана квадратную наклейку «Norsk Data», тщательно разгладил её на боковой стенке корпуса и снова отошёл в тень.

— С монитором GoldStar, дискетами и наклейкой, — подвёл итог дядя Коля.

Юля ещё раз осмотрела награду и кивнула.

— Договорились. Пробная партия будет сегодня. О постоянных поставках в Пятую Лавку с коптильным цехом договорюсь сама.

Она подхватила компьютер, монитор и дискеты, словно те ничего не весили, защёлкнула крылышки и исчезла за углом «Спутника». Через мгновение далеко на дороге, ведущей к Великому Тракту, промелькнула быстрая светлая фигурка. Юля направлялась на Свинарник, и впервые запах навоза не смог никого остановить.

Роза ветров

Сперва Юля Быстрая занесла награду в свой скромный чертог. Даже легендарный WYSEpc не следовало подвергать воздействию миазмов Свинарника. Через минуту она уже неслась к Великому Тракту.

Поначалу в воздухе пахло только пылью, нагретой травой и бензином. Затем в воздухе появилась тяжёлая навозная нота. Юля прибавила ходу, но впервые в жизни обнаружила, что от некоторых вещей скорость не спасает. Запах не оставался позади: он словно ждал её впереди и становился гуще с каждым шагом.

Свинарник показался за бетонным забором. Над кирпичными корпусами поднимался пар, за воротами гремели кормушки и раздавалось хрюканье. Под стендом с показателями привеса спал рыжий кот, примирившийся со здешним воздухом.

Директор принял Юлю в маленькой конторе. Он оказался человеком невозмутимым и чисто выбритым. Окно за его спиной было распахнуто настежь. Юля села подальше, но это не помогло.

— Челикам нужна ваша копчёная колбаса, — сразу перешла она к делу. — Не просто завоз, а постоянная поставка в Пятую Лавку.

— Цех в розницу почти не отпускает, — предупредил директор. — И отдельную машину ради нескольких батонов никто гонять не станет.

Юля положила перед ним схему маршрута. Машина коптильного цеха и без того дважды в неделю проезжала через Южный Город, только сворачивала раньше. Заезд к Пятой Лавке добавлял семь минут, один поворот и подпись кладовщика. Директор позвал кладовщика, затем заведующего цехом. Юля говорила так быстро, что каждый соглашался ещё до того, как успевал придумать возражение.

Оставалось назначить размер партии и оформить пробный отпуск. Директор уже раскрыл журнал, когда за окном послышались рёв мотора, лязг бортов и многоголосый свиной визг.

— Ещё привезли, — сказал он. — Как раз вовремя.

Во двор въехал потрёпанный зелёный пикап. На дверце выцветшими белыми буквами было выведено: «ПАСТОРАЛЬ». За пикапом подпрыгивал решётчатый прицеп, набитый крупными свиньями с одинаковыми белыми бирками на ушах.

Из кабины выбрался прасол — грузный, волосатый челик с огромным отвислым животом. Распахнутый ворот рубахи открывал густую чёрную поросль на груди. Лицо его было коричневым от густого загара, глаза окружала сеточка морщин. Он двигался с уверенностью челика, который всегда знает, что делать. Отдав приёмщику бумаги, прасол пересчитал животных одним взглядом и широко улыбнулся, словно привёз подарки старым знакомым.

Юля вышла подписать накладную. Поравнявшись с прасолом, она спросила:

— Откуда партия?

Прасол повернул к ней спокойное загорелое лицо.

— Это секрет моего босса, — ответил он с улыбкой.

— А кто ваш босс?

Улыбка стала чуть шире.

— Пан. Моего босса зовут Пан.

Он кивнул Юле и направился к разгрузочной рампе. Она проводила его взглядом. Кроме слова «ПАСТОРАЛЬ», на пикапе не было ни адреса, ни названия хозяйства, а в бумагах она успела заметить только длинные ряды цифр.

В этот момент ветер переменился. К обычному навозному духу примешался новый — едкий, кислый и такой плотный, что его, казалось, можно было зачерпнуть ладонью. Юля зажала пальцами нос и поспешила обратно в контору.

— У вас сегодня особенно сильно пахнет, — проговорила она, стараясь дышать через рот.

Директор выглянул в окно и понимающе кивнул.

— Роза ветров такая. С нашего двора несёт обратно, а сверху ещё с Птичника нагоняет. Получается полный набор.

Юлю замутило. Крылышки на сандалиях мелко задрожали, словно тоже требовали немедленного отлёта. Она подписала бумаги, поставила три недостающие галочки, заставила директора позвонить в коптильный цех и дождалась, пока тот вслух подтвердит: отныне партия для челиков будет уходить в Пятую Лавку дважды в неделю.

Пробный ящик уже вынесли со склада. Колбаса лежала в чистой бумаге, тёплая после коптильни, и пахла перцем, дымком и чесноком. Юля герметично затянула курьерскую сумку, попрощалась с директором и вылетела за ворота с такой скоростью, что рыжий кот возле проходной даже приоткрыл один глаз.

У лавочки возле «Спутника» её ждали Женя, Димасик, Артём и Николай. Они успели лишь услышать хлопок воздуха, а ящик уже стоял перед ними.

— Доставка налажена, — сообщила Юля, всё ещё немного бледная. — Дважды в неделю. Первый ящик — вот.

Женя торжественно достал батон, Артём принёс нож, а Димасик разложил хлеб. Над лавочкой поплыл настоящий запах копчёного мяса, ради которого стоило затевать экспедицию.

— Ну как там, на Свинарнике? — спросил Николай.

Юля вспомнила распахнутое окно, ветер с Птичника и улыбающегося прасола.

— Ой, не спрашивай, — ответила она, махнув рукой, и поспешила туда, где воздух ничем не пах.

Вездедомный

Демон Вершитель никогда не вершил чужих судеб и вообще не любил принимать окончательные решения. Своё прозвище он получил по другой причине: ему непременно требовалось забраться повыше.

Любое дело Вершитель начинал с поисков подходящей возвышенности. Собирался произнести речь — поднимался на кафедру. Проверял портал — взбирался на ближайший валун. Даже в общем пантеоне разговаривал с остальными демонами, стоя на верхней ступеньке переносной лестницы. Демон Быч каждый раз требовал оформить наряд на высотные работы, но Вершитель утверждал, что его положение предусмотрено самим титулом.

Выглядел он ветхим демоном с манерами старого профессора: худым, сутулым, с аккуратно зачёсанными седыми волосами и очками. Он носил коричневый вязаный жакет, помнивший ещё зарю мира челиков, белую рубашку и тёмные брюки со стрелками. На ногах у него неизменно были старые порыжевшие полуботинки. Говорил Вершитель негромко, обстоятельно и немного нервно, словно постоянно опасался, что собеседник внезапно устроит реорганизацию.

С некоторых пор Вершитель жил в общем пантеоне. Там ему отвели небольшую комнату возле походного алтаря, поставили кровать, письменный стол и шкаф для древних свитков. На стене вместо картины он повесил пожелтевший чертёж детали под названием «Корпус турбинки» — с видами, разрезами и густой сеткой размеров. Вершитель утверждал, что это единственное изображение, на которое можно смотреть вечно и каждый раз находить что-нибудь новое.

Места в комнате было немного, зато вокруг постоянно находились другие демоны, а значит, никакие варвары Бураго не могли ворваться незамеченными. Правда, сам Вершитель почти не пользовался своим временным жилищем. Он инспектировал порталы, бродил по чужим владениям, появлялся возле «Спутника», проверял рыбную ферму и возвращался в пантеон лишь для того, чтобы среди ночи зажечь лампу и долго шуршать бумагами.

— Нашего Дома опять нету дома, — жаловались демоны.

Домом его прозвали именно поэтому. Вершитель на это не обижался.

— Я не бездомный, — объяснял он. — Я вездедомный.

Собственный чертог у него тоже имелся. Вершитель называл его Высоким и при каждом удобном случае упоминал, что его башни достигают облаков. Чертог стоял рядом с бассейном, что считалось особенно престижным. Однако бассейн был построен на вершине горы, а чертог по недосмотру древних землемеров оказался в низине. Поэтому даже самый высокий его шпиль находился ниже дна бассейна.

Чтобы искупаться, Вершителю требовалось выйти из Высокого чертога, подняться по тысяче трёмстам ступеням, обогнуть подпорную стену и пройти через верхние ворота. Купающиеся смотрели на башни сверху, а из окон чертога были видны главным образом склон горы и водосточная труба.

Однако вершитель не признавал географического противоречия.

— Чертог высокий сам по себе, — говорил он. — Абсолютная отметка к архитектурному достоинству отношения не имеет.

После нашествия варваров Бураго он окончательно переселился в общий пантеон. Высокий чертог стоял запертым, хотя Вершитель регулярно навещал его, проверял замки и тревожно заглядывал под мебель. Каждый раз он убеждался, что ничего не разграблено, успокаивался и немедленно уходил куда-нибудь ещё.

Особенно он любил перемещаться в отдалённую местность Кюль-Иле — непременно на Зелёный Маяк. К Маяку вела крутая дорога, последние полсотни метров приходилось преодолевать по узкой лестнице, поэтому Вершитель считал это место достойным своего титула. Наверху его уже ждали татарские челики. Они расстилали скатерть, ставили чайник и угощали гостя горячими оладьями с мёдом.

Вершитель ел оладьи на площадке Маяка, поглядывал сверху на Кюль-Иле и постепенно переставал тревожиться. Мёд стекал с пальцев на древние свитки, но это его не беспокоило. Он утверждал, что документы, побывавшие на вершине и пропахшие оладьями, обретают особую силу.

Возвращаясь с Зелёного Маяка, Вершитель обычно заходил на рыбную ферму. Её содержали демоны параллельного мира сообща. В нескольких длинных прудах там выращивали карпиков — упитанных, блестящих и чрезвычайно спокойных. Даже самые крупные из них по-прежнему именовались карпиками: слово «карп» казалось работникам слишком официальным и как будто требовало отдельной должностной инструкции.

Дервишев следил за коррозией затворов, Быч проверял ограждения мостков, Двойная Ольга иногда давала рыбам имена. Вершитель же инспектировал хозяйство с крыши насосной станции. Оттуда он считал пруды, кормовые бункеры и самих карпиков, хотя последних постоянно получалось разное количество.

В тот день, спускаясь с крыши, он заметил возле пустующего домика сторожа Юлю Быструю.

До появления компьютера Юля жила примерно так же, как перемещалась: повсюду и нигде. Ей хватало свободной кровати, розетки для зарядки и места, куда можно поставить сандалии. Но подаренный челиками WYSEpc оказался вещью основательной. Ему требовались стол, монитор, постоянное электричество и дом, который не исчезнет, пока хозяйка выполняет очередную доставку.

После Свинарника рыбная ферма показалась Юле почти курортом. Здесь пахло водой, камышом и кормом. Карпики бесшумно скользили под поверхностью воды, демоны появлялись лишь во время проверок, а в домике сторожа нашлась действующая телефонная линия.

Пока Вершитель спускался по лестнице, Юля успела перенести сюда системный блок, монитор GoldStar, клавиатуру, внешний модем и пачку пятидюймовых дискет. «Писюк» уже стоял на столе. На его боку красовалась тщательно разглаженная наклейка «Norsk Data».

— Вы переселяетесь? — спросил Вершитель, входя в домик.

— Обосновываюсь, — ответила Юля. — Здесь тихо, воздух нормальный и модем подключить можно.

— Стало быть, это ваш дом?

Юля посмотрела на компьютер, на стопку дискет и на крылатые сандалии, оставленные у кровати.

— Теперь мой.

Вершитель одобрительно кивнул.

— Правильно. Дом определяется не стенами, а тем, куда вы принесли свои вещи. Я давно это говорю.

Он отправился обратно в общий пантеон, а Юля села перед WYSEpc и включила питание. Загудел вентилятор, пискнул динамик, по чёрному экрану побежали серенькие строки. Затем ожил модем и огласил вечернюю ферму пронзительными электронными трелями.

Карпики разом поднялись к поверхности.

Юля перебрала дискеты, выбрала одну и закрыла дверцу дисковода. Наконец-то можно было никуда не бежать. Доставка колбасы была налажена, новое жилище найдено, а впереди её ожидало множество игр.

00896 kilobyte OK

В первый вечер WYSEpc простоял выключенным всего несколько минут. Юля трижды обошла вокруг стола, осмотрела разъёмы, провела ладонью по тяжёлому бежевому корпусу и осторожно нажала сетевой выключатель.

Внутри загудел вентилятор. Жёсткий диск коротко взвизгнул, застучал головками и набрал обороты. На экране монитора GoldStar замелькали цифры счётчика памяти:

00896 KILOBYTE OK

Надпись понравилась Юле. Она звучала как заключение медицинской комиссии: осмотрено, проверено, исправно.

Компьютер действительно сохранился замечательно. Клавиши нажимались с приятным сухим щелчком, дисковод уверенно захватывал дискеты, а на корпусе не было даже обычных для древней техники следов ржавчины. Лишь наклейка «Norsk Data», разглаженная Щербаком, сообщала машине происхождение, которого у неё никогда не было.

После загрузки MS-DOS автоматически запускался DOS Navigator. Юля быстро освоила файловые панели, функциональные клавиши и дерево каталогов. На жёстком диске обнаружились программы, драйвер мыши, несколько загадочных файлов времён Домрачева и каталог D:\GAMEZ. Однако прежде всего её заинтересовал внешний модем.

В меню DOS Navigator нашёлся встроенный терминал. Юля подключила модем к последовательному порту, вставила телефонный провод в розетку и набрала:

ATZ

Модем ответил:

OK

Тогда она открыла телефонную книгу. Среди обычных номеров там оказались записи дальних транспортных порталов. Эти древние узлы по-прежнему использовали технологию dial-up: модернизировать их никто не решался, поскольку для замены оборудования пришлось бы на несколько часов остановить межмировое сообщение.

Юля выбрала первый номер. Модем защёлкал реле, набрал его импульсами и огласил домик сторожа свистом, треском и переливами. Через несколько секунд на экране появилась строка:

CONNECT 2400

За ней медленно проступило сообщение:

TRANSPORT PORTAL 07 READY

Юля пришла в восторг. Через терминал она запрашивала состояние переходов, согласовывала окна доставки и передавала маршрутные листы. Дальние порталы отвечали неохотно, по одной строке за раз. Некоторые работали на скорости 2400 бод, другие соединялись только на 1200, а один особенно ветхий узел признавал исключительно заглавные латинские буквы и разрывал связь после любого знака препинания.

За несколько вечеров Юля составила собственную телефонную книгу. Теперь она могла проверить готовность портала, не отправляясь к нему лично. Для покровительницы скорости это было почти чудом: впервые связь позволяла ей оказаться раньше самой себя.

Но главной страстью стали игры.

Поначалу Юля запускала их из любопытства — посмотреть, что способны делать старый процессор, VGA и монитор GoldStar. В Prehistorik она охотилась на доисторических зверей, в Gobliiins управляла парой незадачливых героев, в Supaplex собирала инфотроны и прокладывала путь между смертоносными ножницами. Она меняла обличья в Metal Mutant, прорывалась сквозь ловушки в Rick Dangerous 2 и расстреливала целые вражьи эскадры в Xenon 2.

За ними последовали Prince of Persia и Prince of Evil. В F-19 Stealth Fighter Юля освоила самолёт-невидимку, хотя постоянно возмущалась, что тот перемещается непозволительно медленно. Она прошла Flashback, устроила погоню в Crime Wave, обследовала особняк в Maniac Mansion и перепробовала все встроенные игры из набора Future Classics Collection. В The Incredible Machine Юля строила механизмы, которые запускали мячи, включали вентиляторы и заставляли кошек выполнять работу двигателей.

Особенно её поразили Another World и Wolfenstein 3D. Последняя шла на WYSEpc тяжеловато, поэтому Юля уменьшила игровое окно и терпеливо пробиралась по коридорам при невысокой частоте кадров. Для покровительницы скорости такое терпение было совершенно нехарактерно.

Впрочем, Юля была демоном лишь по должности и происхождению. В глубине души она оставалась молодой любопытной женщиной, перед которой внезапно открылись десятки новых миров. Каждый хотелось исследовать до конца, каждую загадку решить, каждого противника победить. Загрузочная заставка неизменно обещала ей короткое приключение, а затем за окном незаметно наступало утро.

Сначала Юля играла после работы. Потом стала выполнять доставки между уровнями. Затем начала откладывать их до следующего сохранения. Крылышки на её сандалиях всё чаще оставались расстёгнутыми, а сами сандалии постепенно покрывались пылью.

Однажды утром она запустила Rick Dangerous 2, намереваясь пройти только первый эпизод. Рик прыгал через пропасти, уклонялся от ловушек и погибал. Юля начинала снова. Она запоминала расположение шипов, движение механизмов и секунды, когда следовало пригнуться или выставить бомбу.

Наступил полдень. Затем вечер.

Юля не вставала из-за стола даже в туалет. Чай остыл, лежавший рядом бутерброд засох. Телефон несколько раз звонил, но она не ответила. Внешний мир перестал существовать: остались только щёлканье клавиш, свет монитора и очередная ловушка, которую необходимо было преодолеть.

Через двенадцать часов на экране появилась финальная заставка.

Юля откинулась на спинку стула и удовлетворённо улыбнулась. Ни один известный ей челик ещё не проходил Rick Dangerous 2 за один непрерывный сеанс. Она записала результат на обороте маршрутного листа:

RICK DANGEROUS 2 — 12 ЧАСОВ — ПРОЙДЕНО

Юля посчитала это рекордом. Она не заметила лишь одного: прежде ей было физически невозможно просидеть на месте даже четверть часа.

Миазмы Свинарника и Птичника не выветрились бесследно. Там, в конторе с распахнутым окном, Юля вдохнула их слишком глубоко. Обычного челика стошнило бы, после чего он несколько дней избегал навоза. В демоническом существе зараза повела себя иначе: затаилась, проникла в кровь и принялась медленно разрушать её изнутри.

Сначала позеленели кончики пальцев. Юля решила, что это отсвет надписей на экране. Затем нездоровая зелень проступила на кистях и поползла вверх по рукам. Лицо осунулось, вокруг глаз легли тёмные круги, сами глаза начали западать. Но Юля почти не смотрелась в зеркало. Всё свободное время она теперь проводила перед монитором, а его мерцающий свет делал любые перемены естественными.

Она перезагрузила компьютер. Снова загудел жёсткий диск, и на экране появилась знакомая надпись:

00896 KILOBYTE OK

Юля улыбнулась ввалившимися глазами и потянулась за следующей дискетой.

La Piovra

Сначала челики заметили, что колбаса перестала прибывать по расписанию.

Первая партия опоздала на три часа. Вторую Юля доставила в Пятую Лавку вместо коптильного цеха, ещё до того, как её успели упаковать. Третья пропала на сутки, а потом обнаружилась на складе фирмы с технопанковским названием «Инфорейл-2», затерянной на задворках Северного Города.

Для любого другого курьера это были бы обычные рабочие накладки. Для Юли Быстрой — тревожные знамения. Раньше она успевала доставить посылку прежде, чем отправитель заканчивал объяснять, куда её нести.

— Что-то с ней неладно, — заметил Женя, разглядывая накладную, в которой Юля вместо даты написала название очередной игры.

— Я её вчера видел, — отозвался Димасик. — Промелькнула возле «Спутника». Зелёная какая-то.

— От монитора, наверное, — предположил Артём.

Другие челики тоже встречали Юлю мельком. Она появлялась с посылкой, молча отдавала её и сразу исчезала. Лицо у неё осунулось, кожа приобрела болезненный зеленоватый оттенок, глаза ввалились и смотрели куда-то мимо собеседника. Крылышки на сандалиях были застёгнуты кое-как. Иногда Юля шевелила пальцами, словно даже на бегу продолжала нажимать невидимые клавиши.

Поймать её и расспросить никто не успевал.

Вскоре беда пришла и на рыбную ферму. Сперва возле берега один карпик всплыл кверху брюхом. Работники выловили его сачком, осмотрели и решили, что рыбка просто не перенесла жары. На следующий день погибло ещё пять. Потом карпики начали всплывать десятками.

Воду проверили: кислорода хватало, температура оставалась нормальной, корм был свежим. Дервишев лично обследовал затворы и трубы. Даже коррозия, которую он чувствовал лучше собственного настроения, здесь оказалась ни при чём.

Погибшие карпики почему-то собирались возле домика сторожа. Все они лежали головами к освещённому окну, за которым день и ночь мерцал монитор GoldStar.

Вершитель созвал совет.

Совещаться решили в насосной станции, подальше от Юли. Вершитель забрался на пустую бочку и нервно одёрнул свой вязаный жакет. Дервишев расположился напротив, держа в ладони надкусанный жёлудь. Двойная Ольга стояла у окна и наблюдала за домиком сторожа.

Оттуда доносились щелчки клавиатуры. Иногда им вторили выстрелы из Wolfenstein 3D, а затем наступала короткая тишина, во время которой Юля, вероятно, загружала сохранённую игру.

— Карпики дохнут, — начал Вершитель. — Доставки срываются. Сама Юля зеленеет. Прошу высказаться по существу и не устраивать реорганизацию.

Дервишев отложил жёлудь.

— Я видел такое прежде, — произнёс он. — Очень давно.

— Коррозия? — спросила Ольга.

— Хуже. Её поразил недуг, который на языке древних называется «вра-фхтагн».

Вершитель нахмурился.

— Превращение в Спящего?

— Именно. Та же трансформация, которой в древние времена подвергся демон Ктулху.

В насосной стало тихо. Даже механизмы словно начали работать осторожнее.

Когда-то Ктулху странствовал между мирами и не знал покоя. Затем он всё дольше задерживался на одном месте, перестал замечать окружающих и погрузился в бесконечные грёзы. Кожа его позеленела, глаза ушли в глубину, а тело стало медленно принимать нечеловеческий облик. Наконец Ктулху опустился вместе со своими чертогами на дно и уснул в Р’льехе.

Но сон его не был безобидным. Грёзы Ктулху просачивались наружу, воздействовали на живых существ и заставляли их видеть то, чего не существовало. С тех пор он оставался Спящим, ожидая часа, когда звёзды займут правильное положение.

— У Юли пока первая стадия, — продолжил Дервишев. — Она выбрала предмет, вокруг которого замыкаются её грёзы. Компьютер удерживает внимание, а игры не позволяют ей очнуться. Затем она перестанет вставать из-за стола. Потом заснёт, не закрывая глаз. Если «вра-фхтагн» завершится, Юля Быстрая превратится в такую же лапиовру, как демон Ктулху...

— Откуда это взялось? — спросил Вершитель.

— Со Свинарника... Она вдохнула смесь свиных миазмов и испарений с Птичника. Для челика это просто вонь. На демоническую сущность такая смесь действует иначе.

Двойная Ольга раскрыла свою сумку. Внутри рядами стояли флаконы с розовыми, золотистыми и бесцветными жидкостями.

— У меня есть успокаивающие снадобья, — сказала она. — Можно заставить Юлю отвлечься, расслабиться и уснуть.

Дервишев быстро поднял руку.

— Ни в коем случае. Твои снадобья увеличивают внушаемость и навевают сладкий сон. В обычном состоянии это помогло бы. При вра-фхтагне они ускорят трансформацию. Юля станет послушнее, но подчиняться будет уже не нам, а собственным грёзам.

Ольга медленно закрыла сумку.

Она знала другое средство. Кварковое кольцо могло закрепить распадающуюся сущность Юли, собрать её воедино на самом глубоком уровне и не позволить сну окончательно отделиться от яви. Достаточно было надеть кольцо на палец заболевшей и удерживать несколько минут.

Но кольца у Ольги больше не было. Она утратила его по собственной оплошности и до сих пор никому в этом не призналась.

Ольга опустила глаза и тактично промолчала.

— Значит, снадобья исключаются, — подвёл итог Вершитель. — Что остаётся?

— Сначала убрать источник, — ответил Дервишев. — Отключить компьютер, вывести Юлю из домика и не позволять ей спать. Если процесс ещё обратим, она постепенно придёт в себя.

— А если это уже слишком далеко зашло?

Дервишев посмотрел на Двойную Ольгу. Та неохотно кивнула.

— Тогда придётся проникнуть в её сон и разорвать его изнутри. У меня сохранился один трофей.

— Какой именно?

— Перчатка Фредди Крюгера.

Вершитель едва не свалился с бочки.

Перчатка хранилась в дальнем шкафу пантеона. Четыре стальных лезвия позволяли её владельцу рассекать материю сновидений и добираться до спящего там, куда не проникали обычные демоны. Но пользоваться ею следовало осторожно: неверное движение могло разрезать не сон, а разум самого сновидца.

— Это последнее средство, — предупредила Ольга. — Сначала попробуем разбудить её без перчатки.

Из домика сторожа донёсся торжествующий игровой сигнал, за которым сразу застучала клавиатура. На поверхности ближайшего пруда перевернулся ещё один карпик.

Участники совещания расходились молча. Дервишев отправился готовить состав против миазмов, Вершитель — искать того, кто сумеет отобрать у Юли компьютер. Двойная Ольга вернулась в пантеон, открыла запертый шкаф и достала длинную коробку.

Внутри лежала старая кожаная перчатка с четырьмя стальными лезвиями.

Ольга осторожно надела её и подняла руку перед собой. Лезвия тускло блеснули в свете ночника.

НЕИЗВЕСТНОСТЬ

Быча не было ни в общем пантеоне, ни на рыбной ферме. Последние несколько дней он занимался рутинными делами охраны труда и устранял последствия очередных козней Тёмного Товарища.

ТНТ успел залепить жвачкой три пожарные сирены, насыпать сухого супа в датчик дыма и переставить указатель запасного выхода так, чтобы тот показывал на глухую стену. Кроме того, куда-то опять исчез огнетушитель. Быч восстановил проводку, очистил датчики, вернул указатель на место и лично внёс каждое нарушение в журнал. Тёмного Товарища найти не удалось, зато в его убежище обнаружились семь сорванных пломб и чужой противогаз.

Закончив проверку, Быч проходил мимо «Спутника». Челики возле лавочки обсуждали пропавшие посылки, дохнущих карпиков и странную зелень на лице Юли Быстрой.

— Она позавчера принесла мне пустой ящик, — рассказывал Женя. — Потом посмотрела на него и сказала: «Не тот уровень».

— А мне велела нажать «альт-икс», — добавил Димасик. — И глаза у неё совсем ввалились.

Быч замедлил шаг, но вмешиваться в разговор не стал. Он достал из жилетного кармашка брегет. Крышка часов откинулась с сухим щелчком, а тяжёлая цепочка натянулась поперёк жилета. Быч взглянул на циферблат, захлопнул брегет и направился к рыбной ферме, не разбирая дороги.

Он шагал прямо через дворы, пустыри и канавы. Полы расстёгнутого сюртука развевались за его спиной, французский галстук постепенно сбился набок. Светлые брюки со штрипками сохраняли безукоризненные складки, как бы широко он ни шагал.

На полпути Быч остановился, поднял голову и возопил гласом трубным:

— ДЕРВИШЕВ! ВЕРШИТЕЛЬ! ДВОЙНАЯ ОЛЬГА! КО МНЕ!

От этого гласа на ближайших крышах задрожали водосточные трубы, в общем пантеоне сработала сигнализация, а Дервишев выронил из рук мешочек с желудями.

Первым явился Вершитель. Он возник на вершине придорожного столба и принялся торопливо спускаться. Затем из ближайшего подвала вышел Дервишев, захлопнув за собой проржавевшую стальную дверь. Последней появилась Двойная Ольга, державшая на вытянутой руке трофейную перчатку Фредди Крюгера. Четыре стальных лезвия были обёрнуты пупырчатой плёнкой, чтобы никого случайно не задеть.

Быч не остановился. Остальным пришлось объяснять происходящее на ходу.

— Юлю поразил «вра-фхтагн», — сообщил Дервишев, едва поспевая за его широким шагом. — Началось превращение в Спящую. Кожа зеленеет, глаза западают, сознание замыкается внутри повторяющихся грёз…

— Она почти не отходит от компьютера, — добавила Ольга. — Игры удерживают её внимание и усиливают морок.

— Некоторые программы рассчитаны ещё на IBM XT, — вставил Вершитель. — Возможно, особенности выполнения их кода на процессоре следующего поколения создают дополнительный резонанс…

Быч резко оборвал его:

— Это проблемы программеров, писавших под XT кривые программы.

Он одёрнул сюртук и ещё быстрее зашагал к ферме. Густые бакенбарды воинственно топорщились.

Возле прудов стояла тишина. Работники собирали с поверхности погибших карпиков, стараясь не смотреть на домик сторожа. Из приоткрытого окна доносилась мелодия игры Prince of Persia.

Юля сидела перед монитором. Лицо её стало землисто-зелёным, щёки ввалились, под глазами залегли глубокие тени. Крылатые сандалии валялись под кроватью. Сама она, сгорбившись над столом, записывала очередной результат на обороте старого бланка перфокарты:

PRINCE OF PERSIA — НОВЫЙ РЕКОРД

Карандаш дрожал в её позеленевших пальцах. На экране уже загружалась следующая игра.

Дверь распахнулась.

Быч вошёл в сторожку, едва не задев притолоку своей пышной причёской. Юля оглянулась и несколько секунд смотрела на него, не узнавая.

— Подождите, — пробормотала она. — Сейчас загрузится. Мне только один уровень…

Быч шагнул к столу. Одной рукой он решительно обхватил системный блок и поднял его. Кабели натянулись. Разъём монитора выскочил первым, за ним с треском отсоединились питание, модем, мышь и провод клавиатуры. Изображение на экране монитора GoldStar схлопнулось в яркую точку и погасло. Из модема донёсся последний жалобный писк.

— Нет!.. — вскрикнула Юля.

Быч поставил одну ногу на клавиатуру. Начищенный чёрный полуботинок вдавил несколько клавиш. Затем он наступил второй ногой. Пластмасса хрустнула, клавиша пробела переломилась, осколки разлетелись по полу.

Прижимая системный блок к груди, Быч посмотрел на Юлю сверху вниз и решительно объявил:

— Всё, игрушки закончены!

Юля замерла. В погасшем экране отражалось её зелёное, измученное лицо. Потом ноги у неё подогнулись. Она опустилась на колени, упала ниц и простёрла к Быку обе руки.

— Верните… пожалуйста… — прошептала она. — Я больше не буду. Мне только закончить…

Слова оборвались рыданием.

Дервишев и Вершитель остановились в дверях. Ольга вошла следом, уже надев трофейную перчатку. Стальные лезвия поднялись, готовые рассечь морок, если тот попытается удержать Юлю.

Но Ольга не ударила.

Перед ней лежал не могущественный демон и не опасный Спящий. Это была просто беззащитная девушка — больная, испуганная и отчаянно тянувшаяся к единственной вещи, которая завладела её разумом.

Ольга расстегнула ремешок, сняла перчатку и осторожно отставила её на подоконник лезвиями к стене. Затем опустилась рядом с Юлей, обняла её и прижала к себе.

Юля сначала дёрнулась, пытаясь вырваться к компьютеру, но Ольга не отпустила. Она гладила её по спутанным светлым волосам и негромко повторяла:

— Всё хорошо… Я рядом… Тебе больше не нужно ничего проходить…

— У меня девяносто два кольца уже было… — всхлипывала Юля. — Я почти дошла…

— Наши кольца никуда не денутся… А сейчас уйдём отсюда.

Ольга подняла её на ноги. Юля едва держалась и всем телом прижималась к ней. Вокруг обеих женщин вспыхнул мягкий розоватый свет, стены сторожки дрогнули — и они исчезли.

Через мгновение Ольга и Юля оказались в задней комнате Пятой Лавки. Здесь не было ни компьютеров, ни модемов, ни телефонных линий. Только кушетка, стол, чайник и маленькое окно во двор.

Ольга уложила Юлю, но не позволила ей заснуть. Она умыла ей лицо прохладной водой, переодела в чистую рубашку и понемногу поила тёплым чаем. Никаких снадобий Ольга не использовала. Она сидела рядом, держала Юлю за руку и разговаривала с ней обо всём, что существовало за пределами экрана: о челиках, доставках, рыбной ферме и карпиках, которых ещё можно было спасти.

Поначалу Юля почти не отвечала. Её пальцы продолжали подрагивать, нажимая невидимые клавиши, а взгляд искал на пустой стене игровое изображение. Потом движения стали реже. Зеленоватый оттенок начал медленно уходить с кожи. Глаза всё ещё оставались ввалившимися, но в них появилось осмысленное выражение.

— Оля… — наконец прошептала она. — Что со мной было?

— Ты слишком глубоко заигралась.

Юля закрыла лицо руками. Ольга снова обняла её. На этот раз Юля не сопротивлялась и сама положила голову ей на плечо.

Морок «вра-фхтагна» отступал. Впервые за много дней перед глазами Юли не было ни лабиринтов, ни ловушек, ни бегущих строк. Она слышала только спокойный голос Ольги и чувствовала тепло её рук…

А на рыбной ферме Быч прикрепил к системному блоку красную бирку с единственным словом:

НЕИЗВЕСТНОСТЬ

После этого он унёс WYSEpc в пантеон. Позади него осталась раздавленная клавиатура, а по полу ещё долго перекатывалась одинокая клавиша Esc…

Эпилог

Юля провела в Пятой Лавке несколько дней. Двойная Ольга почти не отходила от неё: поила чаем, следила, чтобы та ела, выводила ненадолго на свежий воздух и разговаривала с ней, когда к Юле возвращалось желание закрыть глаза и снова погрузиться в игру.

Постепенно зелень исчезла с Юлиной кожи, взгляд стал ясным, а крылышки на сандалиях снова зашевелились. Дервишев осмотрел её и объявил, что «вра-фхтагн» отступил. Трофейную перчатку Ольга замотала пупырчатой плёнкой и убрала обратно в дальний шкаф пантеона.

Злополучный WYSEpc так и остался у Быча.

Мало-помалу Юля вернулась к своей обычной логистической работе. Сначала Ольга сопровождала её на каждом маршруте. Потом стала отпускать одну, но неизменно встречала возле портала. Юля больше не путала адреса, не пропускала сеансы связи и не пыталась закончить уровень между двумя доставками.

Колбаса со Свинарника вновь поступала чётко по расписанию. Дважды в неделю у Пятой Лавки останавливалась машина коптильного цеха, кладовщик выгружал ящики, а челики разбирали батоны ещё тёплыми, пахнущими дымом, чесноком и перцем. Перебоев больше не было.

На рыбной ферме очистили пруды, сменили часть воды и заново проверили корм. Карпики перестали дохнуть, а уцелевшие снова беспечно сновали под поверхностью воды. Домик сторожа опечатали до особого распоряжения.

Двойную Ольгу и Юлю Быструю с тех пор часто видели вместе. Они появлялись возле порталов, проходили по Великому Тракту и иногда сидели вдвоём у Пятой Лавки. Ольга негромко рассказывала что-нибудь, Юля слушала, придвинувшись к ней, а потом обе исчезали в мягкой вспышке света.

Однажды дядя Коля сидел на своей обычной лавочке возле магазина «Спутник». Рядом стоял ковшик с сухим супом, на дороге было тихо, а из Пятой Лавки доносился довольный шум челиков, деливших очередную партию колбасы.

Дядя Коля поправил очки указательным пальцем и задумался.

Его давно занимал один вопрос: зачем вообще понадобилось дарить Юле старую «двуху»? Можно было взять современный компьютер, установить на него эмулятор DOSBox, задать нужное количество циклов и записать туда те же самые игры. Не пришлось бы таскать тяжёлый монитор GoldStar, возиться с пятидюймовыми дискетами и подключать древний жёсткий диск. Да и Бычу не пришлось бы давить ногами коллекционную клавиатуру…

Почему такая простая мысль не пришла в голову ни одному челику раньше, дядя Коля не понимал. Вероятно, потому, что тогда не получилось бы настоящего приключения.

Впрочем, теперь это уже не имело значения. С колбасой проблем больше не было.

А вот свежей рыбки в магазин подвезти не помешало бы.

28.08.2026