Идеальный донор

Глава 1

Серый туман Нижнего города лип к экрану планшета, пока Ария вводила код подтверждения. Её левый рукав был пуст и аккуратно заколот булавкой — так дешевле, чем ставить бионический протез. Дышать стало тяжело ещё месяц назад, когда у неё забрали правое лёгкое. Но сейчас её интересовало другое.

Она пролистывала контракт на своём потресканном дисплее. Пункт 14.2: «Отчуждение сердечной мышцы (натуральной) с последующей имплантацией бионического аналога серии «Кронос-7». Риск полной амнезии ретроградного типа — 99.8%».

Ария усмехнулась. Она уже потеряла почки, лёгкие, часть печени и левую руку ниже локтя. С каждым разом из её головы исчезали целые пласты жизни. Она не помнила, какой у неё был голос в детстве. Не помнила вкуса первого поцелуя. Не помнила, как называется цветок, который рос у неё на подоконнике много лет назад.

Но она помнила одно.

Она делала это ради кого-то. Это знание было как заноза — острая, болезненная, но единственная настоящая вещь, которая у неё осталась.

Она нажала «Подтвердить».

Приёмный покой клиники «Новая Эра» сверкал стерильной белизной. Это был Верхний город — мир, где пахло озоном и деньгами. Врач, молодой мужчина с бесконечно уставшими глазами, просматривал её историю на голографическом экране.

— Ария, вы понимаете, что без сердца вы умрёте через четыре минуты? — спросил он, даже не глядя на неё. — Искусственное решит эту проблему. Но оно перепишет вашу нейронную карту. Вы потеряете последнее.

— Что я потеряю? — спросила она.

Он наконец поднял на неё взгляд. В его глазах была жалость. Профессиональная, сухая, но от этого не менее острая.

— Главное. Вы не вспомните, ради кого вы всё это делали. Ваша цель умрёт вместе с вашим органическим сердцем. У вас будет новый насос, новый ритм, но ноль воспоминаний о том, зачем вы здесь.

Ария молчала. В груди стучало — слабо, прерывисто, как старый мотор. Она провела пальцами по шраму на левом боку. Там, где раньше была почка. Она не помнила, когда это было. Но она помнила, что это было нужно.

— Согласна, — сказала она.

Очнулась она в реанимации. В ушах гудел ровный, механический звук — работа нового сердца. Оно не стучало. Оно жужжало. Как дешёвый сервопривод.

Ария открыла глаза. Белый потолок. Белые стены. И пустота.

Абсолютная, стерильная пустота внутри черепа.

Она не знала, как её зовут. Она не знала, сколько ей лет. Она не знала, где находится. Но её руки сами потянулись к тумбочке, где лежал старый, исцарапанный планшет.

Она открыла заметки.

«Дневник Арии. Цель: 2 000 000 кредитов. Собрано: 1 845 000. Осталось: 155 000. Следующая продажа — сердце. Это последнее. Миа, прости, что я так долго. Но ты будешь жить. Я обещаю. Я помню твои глаза. Зелёные, как трава в парке Верхнего города. Ты смеялась, когда я качала тебя на качелях. Ты называла меня мамой. Я не могу этого забыть. Я не хочу забывать. Пожалуйста, только не это».

Ария перечитала запись пять раз. Кто такая Миа? Где она? Она водила пальцем по экрану, листая дальше.

Фотографии. Девочка с рыжими волосами. Веснушки. Шрам над бровью. Глаза — огромные, зелёные, полные жизни. И подписи: «Миа, 6 лет», «Миа в больнице», «Миа, держись».

Она бросилась искать дальше. Адрес. Клиника «Солнечный свет». Отделение детской онкологии. Дата последнего посещения — больше года назад.

Ария выбежала из клиники, не оформив выписку. Она бежала по Нижнему городу, и её новое сердце гудело ровно, не сбиваясь с ритма, хоть она и задыхалась от бега. Она ворвалась в клинику «Солнечный свет». Она подбежала к стойке регистратуры.

— Миа, — выдохнула она. — Девочка, шесть лет, рыжие волосы, зелёные глаза...

Администратор посмотрела на неё. Взгляд был пустой, узнавающий.

— Вы её мать? — спросила она тихо.

— Да, — сказала Ария. И запнулась. Она не помнила, как родила эту девочку. Не помнила её голоса. Не помнила её плача. Но она чувствовала — это правда.

Администратор вывела на экран справку.

— Мия скончалась год назад, — сказала она. — Диагноз — системный некроз тканей на фоне отторжения биопротезов. Соболезную. Вы тогда не пришли на похороны. Мы думали...

Ария не слышала остального. Она вышла на улицу. Она стояла посреди серого, грязного Нижнего города и смотрела на свои руки. Памяти не было. Ни одной картинки. Ни одного звука. Только сухой факт: дочь умерла. А она продала всё своё тело, чтобы спасти ту, которой больше нет.

Она пошла на кладбище. Нашла могилу по номеру из планшета. Маленький холмик, искусственные цветы, пожелтевшая фотография. Зелёные глаза. Веснушки.

Ария стояла и смотрела. И ничего не чувствовала — кроме ровного жужжания в груди.

А потом случилось странное.

Её новое сердце — механическое, бесчувственное, переписанное — пропустило такт. Оно забилось быстрее. Оно сжалось. Она упала на колени, обхватив голову руками, и закричала. Она не знала почему. Она не помнила лица. Но она чувствовала.

Боль. Такую огромную, что она захлебнулась ею.

Она плакала, прижимаясь лбом к холодному камню, и не знала, кого оплакивает. Она не знала, что такое любовь. Она не знала, что такое материнство. Но её тело помнило то, что стёрла память.

Прошёл месяц.

Ария перестала искать. Она поняла, что воспоминания — это ложь. Они искажаются. Они выцветают. Они умирают. Но чувства — они не лгут. Её сердце жужжало ровно, когда она видела улыбку. Оно сбивалось с ритма, когда она видела страдание.

Она пришла в городской приют. Она прошла по коридору, где пахло казённым супом и отчаянием. Она зашла в комнату, где сидели дети.

И увидела её. Маленькую девочку с косичками. Тёмные глаза. Испуганный взгляд. Она сидела в углу и рисовала что-то на планшете — дерево, солнце, фигурку женщины.

— Как тебя зовут? — спросила Ария.

Девочка подняла голову.

— Лена, — сказала она шёпотом. — А вы... вы пришли меня забрать?

Ария посмотрела на неё. Никаких воспоминаний. Никакой связи. Никакой крови. Но в груди что-то жужжало громче, быстрее.

Она не знала, зачем это делает. Она не помнила, как быть матерью. Она не помнила, что значит любить.

Но она села рядом на корточки и улыбнулась.

— Да, — сказала она. — Я пришла тебя забрать.

И в этот момент её искусственное сердце впервые забилось ровно. Не механически. Не по расписанию. А так, как будто оно было настоящим.

Она взяла девочку за руку.

Память не делает нас людьми — она просто архив. Выбор делает нас людьми. Каждый день, каждое мгновение мы выбираем, кем быть.

И Ария выбрала.

Они вышли из приюта в серый туман Нижнего города, и девочка сжала её ладонь.

— Мама, — сказала Лена. — А мы пойдём в парк?

Ария замерла. Слово обожгло её, как электрический разряд.

— Да, — сказала она. И заплакала. — Мы пойдём в парк.

Новое сердце пело в её груди. Не мелодию. Не ритм. Оно пело обещание.

Она не помнила прошлое. Но она точно знала — будущее будет другим.

Потому что она сделала этот выбор сама.