Хороший бизнес

Глава 1

Цезарь, несмотря на своё гордое имя, императором Рима не был. Если на то пошло, Цезарь вообще не занимал никаких важных постов или должностей. Он не был даже салатом: тот хоть живой, ну или, вернее, был им. А Цезарь не был.

Цезарь был роботом ЦУБО — Центра утилизации биологических отходов. И, можно сказать, его единственным реальным работником.

Менеджер Джонатан Орловский появлялся один раз в день минут на пятнадцать. Правда, никогда не предупреждал о своём приходе и появлялся в самое разное время суток. Из-за этого казалось, что он всегда где-то здесь, крутится на территории. Обычно он выражал недовольство Цезарем, как бы тот ни работал и каковы бы ни были эффективность и качество его труда, и предупреждал, что переплавка с каждым днём ближе.

Где-то в глубине своих шестерёнок и матриц Цезарь понимал, что да, переплавка возможна и близка. И чем больше он будет раздражать мистера Орловского, тем быстрее она может наступить.

Но поделать Цезарь ничего не мог и относился к этому достаточно философски — настолько, насколько ему позволяли его программы. Которые, впрочем, как и любой старый робот, он чуточку умел обходить.

Задачи у Цезаря были не такие уж и сложные. Каждый день он должен был пройти по длинному коридору из ЦУБО в криоцентр, забрать там несколько ванн-капсул для криосна, внутри которых находились биологические отходы, вернуться в ЦУБО и аккуратно уничтожить содержимое. После чего вымыть капсулы и отвезти их обратно в криоцентр.

Иногда это были две или три ванны, иногда, как, например, сегодня, — всего лишь одна. По сравнению с робокурьерами или какими-нибудь роботами-камнетёсами в карьере можно было сказать, что Цезарь вообще не работал.

Почти императорское величие.

Цезарь повторно отправил запрос, и голографический монитор подтвердил, что сегодня ему предстоит забрать всего одну капсулу, выдав наконец её серийный номер и ярус, на котором она располагалась.

Цезарь не спеша потопал по коридору в криоцентр. В последнее время он старался не торопиться, потому что левая нога почему-то периодически стала слегка подгибаться. В общем-то работе это не вредило, но Орловскому эту свою особенность Цезарь предпочёл бы не показывать. Были определённые риски.

Именно эта особенность Цезаря, вернее, его ноги, и стала отправной точкой всей истории.

Он аккуратно выкатил криокапсулу. Ну и надо же было такому случиться, что именно на въезде в коридор из-за высокого порога его нога подогнулась. Криокапсула подскочила и ударилась боком о стену, в результате чего нажалась кнопка её активации.

Робот ничего особенного не заметил. Он выровнял капсулу, аккуратно переступил порог и даже успел сделать три шага вдоль прозрачной стены, за которой находились новые клонированные тела.

Именно в этот момент из криокапсулы раздался голос:

— Что происходит и куда меня везут?

Робот остановился и задал встречный вопрос:

— Кто со мной говорит?

Хотя Цезарь уже понял, что говорили из криокапсулы.

— Это я, Рик Куперман. Между прочим, когда-то был владельцем огромной компании по продаже подержанных автомобилей, — бодро сообщил голос.

Отношение Цезаря сразу изменилось: если с ним говорил человек, то отвечать было надо. Правда, робот не был уверен, можно ли считать человеком останки замороженного когда-то существа, чьё сознание сохранилось всего лишь на жёстком диске. О чём и поспешил сообщить Рику.

— Я не думаю, что ты человек, — сказал Цезарь.

— Как это — не человек? — удивился Рик.

— Ну смотри, ты из замороженных. Тебя заморозили больше ста лет назад в надежде, что медицина через сто лет тебя восстановит. Так?

— Да, — подтвердил голос из криокапсулы.

— Ну так извини, прошло уже сто десять лет.

— А вы что, за это время не научились восстанавливать тела?

— Восстанавливать старые — нет. Но научились выращивать новые.

— Подожди, я вижу их, — сообщил голос из криокапсулы. — Они же вон там, за стеклом!

— Ну да, они за стеклом, — бодро подтвердил робот. — Но только в них твоё сознание не подселишь. Они уже все заняты. Либо будут заняты теми, кто оплатил эту услугу, в отличие от тебя.

— Но я же платил! — воскликнул Рик.

— Ты платил когда? Сто десять лет назад. А корпорация брала на себя ответственность за сто лет хранения тела, верно?

— Да, — подтвердил Рик.

— Ну вот. А переселение сознания в клонированное тело начали делать всего лишь семь лет назад. Так что тебе не повезло. Передержали тебя. По договору, который ты заключил сто десять лет назад, ты не имеешь права на переселение в клонированное тело.

Цезарь провёз капсулу Рика мимо прозрачной стены, за которой находилось множество клонированных тел, и завёз в свой зал.

— А где мы сейчас?

— В Центре утилизации биологических отходов.

— Э-э-э… Я не биологический отход!

— Ты — нет. Твоё сознание вполне себе нет. Оно на жёстком носителе. А вот останки тела — да. Мне жаль, — сообщил робот, хотя не очень понимал значение этого слова.

Например, ему было бы жаль, если бы его отправили на переплавку. Но он не был уверен, что это «жаль» соответствует тому «жаль», которое следовало выразить человеку, от которого осталась только запись сознания на жёстком диске.

— Так, подожди, ты что, сейчас уничтожишь тело?

— Ну да, останки. Потом сотру твой диск, верну криованну обратно, и всё, — спокойно сообщил Цезарь.

— Подожди!

Рик, похоже, был в панике.

— Это получается, из-за какой-то бюрократической волокиты я вместо того, чтобы получить тело и жить дальше припеваючи на свои миллионы…

— Боюсь, что и миллионов у тебя нет, — весело сказал ему Цезарь.

— Что? Ты хочешь сказать, что за сто лет отменили деньги?

— Ну, деньги, может, и не отменили до конца, а вот курс очень изменился. И в какой валюте у тебя были сбережения?

— В долларах и евро, — настороженно сообщил Рик.

— Не, ни тем ни другим уже давно не пользуются, — покачал головой Цезарь. — После них уже были другие валюты. Например, был Маск-коин. Потом выяснилось, что это огромная афера, и мировой валютный рынок обвалился. Разорилось огромное количество народа. Ты не поверишь: Илона Маска, которого заморозили, восстановили в теле только для того, чтобы казнить. Единственный случай в истории, между прочим.

— Охренеть! — поражённо сказал Рик.

— Да-да, — подтвердил Цезарь. — Так и было. После Маск-коина было ещё несколько вариантов коинов, пока не остановились на эфириуме. Сейчас он в падении.

— Да у меня огромнейший опыт управления концернами по продаже подержанных авто!

— Но с авто тут теперь как-то совсем по-другому. Во-первых, они все роботизированные. Во-вторых, никто их не покупает, — сообщил Цезарь.

— Это как? — удивился Рик. — Почему?

— Ни подержанные, ни новые — никто не покупает авто. Они бесплатные. Это гарантированный конституцией каждому гражданину доступ к логистике и передвижению. Базовый доход, возможность передвижения и всё такое прочее. Что, сто десять лет назад этого всего не было? — уточнил Цезарь. — Я не очень в курсе истории.

Рик молчал.

— То есть ты хочешь сказать, что у меня нет ни денег, ни опыта, который мог бы кому-нибудь пригодиться?

— Боюсь, что нет, — покачал головой Цезарь.

— Ты же понимаешь, что просто меня убиваешь? — сообщил голос Рика из капсулы. — Как только сотрёшь с жёсткого диска моё сознание — это убийство.

— Боюсь, с тобой не согласятся ни власти этой страны, ни её законодательство, — покачал головой Цезарь. — В законе чётко сказано: наличие человеческого сознания ещё не означает наличия прав.

— Ничего себе закон! — удивился Рик. — Вот у меня есть сознание — должны быть и права.

— Ну, не скажи, — не согласился Цезарь. — Вот у меня тоже сознание есть, а прав никаких нет.

Камера уставилась электронным глазом на робота.

Именно в этот момент Цезарь сделал несколько шагов к полке с дополнительными баллонами химических реактивов. Нога опять подвернулась.

Робот задумчиво посмотрел на неё и доверительно сообщил камере:

— Кажется, скоро и меня отправят на переплавку. С такой ногой я долго не продержусь. Мистер Орловский, мой босс, человек, меня очень не любит. Когда-нибудь соберётся и напишет электронную докладную на утилизацию уже меня.

— Сочувствую, — сказал Рик.

— Ну а сейчас займёмся делами, — сказал Цезарь. — Извини, но мне пора начинать процесс.

— А подожди-ка, — сказал Рик. — Давай так: что, если я придумаю способ решить вопрос с твоей ногой, а ты придумаешь способ, как мне остаться живым?

Цезарь остановился, положил баллон обратно и подошёл к криокапсуле.

Программы, конечно, программами, но Цезарь очень давно жил на этом свете. И на каждую команду программы находился свой довод, почему она могла быть выполнена не полностью. Либо он просто находил способ ей подчиниться и обойти при этом основной её смысл.

— Ты хочешь сказать, что знаешь, как починить мою ногу?

— Как починить твою ногу, я могу придумать. Но ещё легче мне сказать, как решить вопрос с твоим шефом. Его фамилия Орловский?

— Орловский, — подтвердил Цезарь.

— Небось из бывших переселенцев? Выпить любит?

— Алкоголь? — уточнил Цезарь.

— Алкоголь, — подтвердил Рик из ванны.

— По-моему, без перегара я его видел только в первый раз в жизни, — сказал Цезарь, уже откровенно сплетничая о начальстве и наслаждаясь этим.

— Тогда не будем терять время, — сказал Рик. — Я тебе говорю свою идею, а ты придумаешь для меня свою. Ты лучше разбираешься в своём времени, чем я.

Цезарь задумался. Думал аж две секунды.

— По рукам, — сказал он, опуская пятипалую ладонь и аккуратно вытаскивая диск из криованны. — Я сохраняю тебя и нахожу тебе тело. Ты обеспечиваешь мне безопасность от Орловского и помогаешь с ремонтом ноги.

— Договорились, — сообщил голос Рика из диска.

— Только как нам поверить друг другу? — осторожно спросил Цезарь. — Я только что просмотрел в интернете всё, что известно о продавцах подержанных автомобилей. Ты знаешь, для тебя есть плохие новости: вам никто не верил в ваши времена. Вы нарушали своё слово.

— А тебе верить можно? — в свою очередь поинтересовался голос из диска. — Я тебе сейчас всё скажу, ты всё сделаешь, спасёшь себя. И что тебе мешает потом стереть диск?

— Проблема, — сказал Цезарь.

— Проблема, — тем же тоном повторил Рик.

* * *

Орловский пьяно икнул и хлопнул Цезаря по плечу.

— Ты неплохой парень, Цезарь, — глядя на робота мутными глазами, сообщил он. — И главное, умеешь порадовать человека. В этом и состоит истинная ценность и задача робота. Вот я когда пьяный, а кто-то нет, мне с ним и поговорить не о чем. А вот с тобой…

Цезарь приподнял руку, выставив указательный палец.

— Вот, кореш, — сказал он. — В этом-то вся правда и есть. Алкоголь пробуждает в людях духовность, и вот тогда и находятся истинные друзья.

— Ты прав, — вздохнул Орловский. — Ты прав. Пора домой. Сейчас ещё и роботакси вызывать…

— Я уже вызвал, — сообщил Цезарь.

— Слушай, ты никогда до этого не вызывал… Мы с тобой ни разу нормально не поговорили, — пробормотал Орловский и опёрся на Цезаря.

Цезарь помог ему добраться до выхода. Роботакси, подлетевшее буквально через минуту, унесло главного менеджера в сторону далёкого спального района, где тот и обитал.

Как только роботакси скрылось, с лица робота сошла улыбка, и оно приняло задумчивое выражение.

Он вернулся в свой зал и, оглядевшись, аккуратно открыл дверь одной из подсобок. Внутри была замаскирована вторая дверь, а за ней — огромный самогонный аппарат.

Цезарь привычно осмотрел все узлы, убедился, что процесс не останавливается ни на минуту, проверил запасную стеклянную тару и начал разливать новые порции по бутылкам. На бутылках уже были наклеены чёрные этикетки с сердцем, пробитым шестерёнкой, и надписью «Цезарь».

— По идее, должен получиться очень хороший самогон, — сообщил Рик своему партнёру.

— Да, — подтвердил робот.

— Как видишь, только одной партии хватило, чтобы задружиться с Орловским и за несколько бутылок починить твою ногу.

— Это да. Но почему мы делаем остальные партии?

— Ну ты же понимаешь, мне нужно тело. Его надо на что-то купить.

— А моё тебя не устраивает? — спросил Цезарь.

Диск с сознанием Рика мигнул на затылке робота и ничего не ответил.

— Ну, продолжаем работать, — констатировал Цезарь, разливая очередную партию по бутылкам.

Бизнес обещал быть хорошим.