Гусь и DOS-Key

Глава 1

Обогнув по дуге основание космического лифта, я замедлила вектор и плавно влилась в транспортный поток вечерней Макапы́. Воздушная трасса шла то вверх, то вниз, петляя между башен и периодически уступая место более приоритетным потокам движения.

Передала управление автопилоту и принялась изучать проносящийся мимо город.

Дневная жара отступила, раскаленные башни Хай-тауна остывали, утопая в разноцветных огнях. Повсюду было хаотичное движение: сновали туда-сюда дроны доставки, паукообразные кибы таскали грузы из нутра пузатых автофур, в садах верхних ярусов прогуливались влюбленные парочки. Переливалась вдали широкая лента реки Амазонки, похожая в темноте на разлившееся море нефти. Около нее огней было куда меньше — там располагались Мид-таун и Низины — район трущоб. Путь мой лежал как раз-таки туда.

Вектор, ведомый автопилотом, на очередном вираже ушел вниз, вырываясь из потока так резко, что желудок подскочил к горлу. Хорошо, что после не самого простого для меня путешествия с Луны, в желудке уже ничего не осталось. Я редко бываю в космосе, но возможно все-таки закажу себе со следующей зарплаты искусственное внутреннее ухо. Одним имплантом больше, одним меньше — лучше уж снижу процент натуральности, чем висеть на унитазе весь полет…

Транспорта вокруг стало поменьше, трасса увела меня к самой земле. Скорость вектора постепенно снизилась. Автопилот трижды пискнул и отключился, пришлось взять управление на себя.

Дорожное освещение поредело, стали попадаться совсем темные участки. Неухоженные пальмы едва не цепляли листьями днище моего летательного аппарата. Земля вскоре сменилась хлябью болота, то тут, то там фонарный свет вырывал из ночной черноты громоздящиеся на длинных сваях хижины, дощатые настилы, перила, лестницы.

Все осталось таким же, но все теперь было другим.

Я возвращалась домой после многих лет на Луне по весьма печальному поводу — мой родитель готовился к утилизации. Гарантийный срок окончился, и биологическое тело уже не могло поддерживать его жизнь. Ставить же новые импланты или переводить сознание на электронный носитель он не хотел, справедливо считая, что копия никогда не будет равна оригиналу.

Посадив вектор на площадку перед домом, я закрыла соединение с летательным аппаратом и выбралась наружу. Подошвы ботинок глухо стукнули о крашеные доски настила, в нос ударили плотные запахи Низин: водоросли и гниль, ржавчина, нагретый пластик, дым и жареная рыба.

Все те годы, пока мои ботинки месили лунную пыль, жизнь в городе детства продолжалась. На фоне далеких светящихся башен Хай-тауна и исполинской вертикали космического лифта разваливались уродливые дома, но на их месте вырастали новые, ничуть не уступающие им в уродливости. Жители уезжали, чтобы попытать счастья в других городах и на других планетах, но на их место приезжали новые. Круг жизни. Сансара. Уроборос. Века до меня и века после моей смерти. Впрочем, умирать я пока не собиралась.

— А она недурна, эта блондинка! — поприветствовал меня с порога незнакомец.

Честно говоря, я не сразу и заметила его. Створка двери скользнула в сторону, и тотчас же раздался этот голос, дребезжащий, точно неисправный киб. Я опустила глаза и уперлась взглядом в изучающий взгляд облаченного в черный плащ… гуся.

Я даже отступила на шаг от удивления. Что делает гусь в доме моего родителя?

— Потрудитесь предъявить ваши документы, — продолжил гусь и упер в бока крылья с вживленными в них наборами роботизированных пальцев.

— В чем собственно дело? Кто вы вообще такой?

— Кто я такой? Это мне нравится, — гусь повел длинной шеей и дернул головой. — Я начальник Уголовного розыска Первого района. Потрудитесь предъявить документы, ибо в противном случае я буду вынужден вас арестовать.

Я коснулась импланта на виске, подтверждая отправку данных. Перед гусем побежали проецируемые в воздух строки личной карты.

— Простите. Маленькое недоразумение. Я ошибся. Во всяком случае, будем знакомы. — птица протянула мне крыло, недвусмысленно подвигав пальцами. — Гусь. Ксаверий.

Оказалось, что это лучший друг моего родителя, но находится он в его доме вовсе не по этой причине. Просто мой родитель пропал.

Я сидела в старомодном мягком кресле напротив небольшого окна и уже полчаса слушала Гуся. Картина вырисовывалась такая: три дня назад родителя последний раз видели на улице, он покупал асаи и манго на местном рынке. В тот же день к нему в дом заходил некий Сер-Дюк. И больше ни того, ни другого не видели. Основными версиями было похищение с целью выкупа, бытовая ссора и убийство или бегство.

Мне, честно говоря, не казалась правдоподобной ни одна из этих версий. Зачем кому-то требовать выкуп за киборга, который уже готовился к утилизации? По какому поводу можно было настолько сильно поссориться с моим милейшим родителем, что дело дошло до поножовщины? Или зачем ему сбегать?

Гусь ходил по комнате из угла в угол и с упоением вещал своим дребезжащим голосом об успехах Уголовного розыска в Низинах, которого удалось достичь, конечно же, лишь благодаря ему — уникальному симбиозу машины и животного, обладающему и звериным чутьем, и расчетливостью робота. «И конечно же, безмерно скромному», — вздохнула я про себя. Даже несмотря на модулирующие импланты, голова у меня уже начала побаливать.

Наконец раздалась трель звонка, Гусь застыл, потом перебросился парой фраз с кем-то невидимым и повернулся ко мне. Сер-Дюка задержали, нужно было идти в участок.

По счастью, участок располагался в нескольких кварталах от дома родителя. Гусь вразвалочку шел впереди меня, упоенно рассказывая о том, как Уголовный розыск борется с бандитами всех мастей.

На прошлой неделе они ликвидировали преступную группировку, состоящую из старых колесных роботов, которые месяцами терроризировали Низины тем, что воровали мусорные баки, принимая их за своих парализованных собратьев. Так удалось убить сразу двух зайцев — и нарушителей поймать и улучшить экологию.

А в прошлом году Уголовный розыск под руководством Гуся нанес визит в электропритон — место, где киборги с низкой социальной ответственностью нелегально обменивались запчастями, читали запрещенные рассказы Айзека Азимова и стимулировали себя переменным током разной частоты. В тот раз Гусь даже сам пострадал — охранник притона, недолго думая, приложил его наркотическим разрядом сразу на входе. Целые сутки начальник УГРО провел без сознания, но теперь вспоминал об этих часах со смесью ужаса и светлой грусти — таких фантастических снов он больше никогда не видел.

Я все больше склонялась к мысли, что Гусь так усердно рекламирует свою работу с какой-то конкретной целью. И поэтому ничуть не удивилась, когда он предложил мне место следователя у себя в отделе. Конечно, временно, пока у них не выйдет на работу раненный в перестрелке коллега.

Несколько секунд я колебалась, но затем согласилась — почему бы и нет. Мне очень хотелось быть как можно ближе к расследованию дела об исчезновении родителя. В конце концов, только ради встречи с ним я вернулась сюда с Луны, и теперь мне очень хотелось знать, что с ним произошло. Последнее время мы не так часто общались — меня затянула взрослая жизнь, работа на строительстве Четвертого лунного города, новые не самые простые отношения. И конечно, я испытывала определенное чувство вины.

Мы вошли в невзрачное здание из серых пластиковых панелей, и я увидела пустующие места в большом слабо освещенном помещении.

— Здравствуйте, — Гусь махнул рукой старому роботу, занимавшему стол в углу комнаты, а затем повернулся ко мне: — Познакомьтесь. Мой сотрудник Перцман, — затем он снова обратился к роботу: — А это, Перцман, ваш будущий коллега.

— Вы умеете вести настольный реестр? — прогудел Перцман своим синтетическим голосом, повернув ко мне массивную голову.

Вид он имел неважный — по кромкам деталей разбегались полоски ржавчины, светодиоды на передней панели горели через один, да и сама модель была настолько древней, что я навскидку причислила ее к поколению ЯШ. «Никак не меньше двухсот лет, — пронеслось в голове. — Настоящий двухсотлетний человек…»

Я ответила, что готова заниматься, чем угодно, если это поможет поскорее найти моего родителя. И что думала, будто они тут бандитов ловят, вообще-то.

— Какие там бандиты, когда чуть ли не каждый день нужно всякие ведомости посылать в Управление, — зло бросил Перцман и снова погрузился в работу.

— Молчите, Я-Ша. Что вы мутите человека. Не пройдет и недели, как я достану делопроизводителя, и все пойдет как по маслу. Пишите заявление.

Гусь коснулся головного импланта, и передо мной появилась визуализация текста, нужно было поставить лишь электронную подпись. Я подписала.

— Сегодня же я отошлю ваше заявление в город, и не позже, чем через три дня, вы сможете приступить к исполнению служебных обязанностей.

— Когда мы будем допрашивать задержанного? — напомнила я. Честно говоря, меня уже утомила бравада Гуся и хождения вокруг да около.

— Дежурный! Приведите арестованного Сер-Дюка, — бросил Гусь в воздух, подключившись к каналу другого своего сотрудника.

Я заправила за ухо выбившийся локон. Пальцы чуть дрожали. Сейчас я в первый раз увижу, как работают профессионалы на допросе, и возможно что-то прояснится в деле об исчезновении родителя.

Вскоре ввели арестованного — высокого и тощего киборга с искусственными ногами и половиной головы.

Гусь шепнул мне:

— Смотрите и учитесь!

Он развалился в кресле напротив арестованного, разложив по спинке свои шикарные перья, и принялся неспешно изучать текст дела, спроецированный перед ним в воздух.

Арестованный переминался с ноги на ногу. Красный огонек в глубине его роботизированного глаза нестройно помаргивал, а колени то и дело слегка подкашивались. Киборг каждый раз ловил себя на грани падения и кривил рот.

Гусь читал.

Арестованный неловко прокашлялся. Посмотрел на меня, получив мой жесткий взгляд в ответ, перевел глаза на Перцмана, но и у него поддержки не нашел.

Гусь читал.

Арестованный не выдержал, сделал шаг вперед и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут Гусь со всей силы бахнул кулаком по столу и вскочил. Перья на его голове встали дыбом, из глаз вот-вот должны были посыпаться молнии.

— Где Дос-Ки?! — истошно заорал Гусь, срываясь на клекот.

— Не могу знать, — прошептал арестованный, сервоприводы в его коленях в очередной раз заглючили, а поймать равновесие он не успел и медленно осел на пол.

— Где Дос-Ки, я спрашиваю?!..

— Та я ж…

— Где Дос-Ки? Говори. Я все знаю!

Арестованный кое-как поднялся и, шагнув назад, прижался к стене. Он начал быстро лепетать о том, что не видел моего родителя, не знает, где он, да и вообще давно с ним не общался. Что у него есть свидетели, в тот день он из дома не выходил, ему не здоровилось, приходил сервисный робот, обновлял ему прошивку на кибернетической пояснице. А потом он с эти роботом проводил промывку микросхем этиловым спиртом в пропорции один к двум с водой…

— Где Дос-Ки?!

Гусь начал бегать около арестованного вправо-влево, периодически подпрыгивая и потрясая механическими кулаками. Перцман продолжал медленно вводить данные в систему, помаргивая немногочисленными исправными светодиодами. Я в очередной раз заправила за ухо локон.

Гусь хрипел и скрежетал так громко и противно, что я уже начала опасаться за его голосовые системы:

— Где Дос-Ки? Говори! Где Дос-Ки? Говори! Где Дос-Ки? Говори!!

Арестованный вскинул руки, то ли молясь, то ли сдаваясь. По его человеческой щеке скатилась крупная, размером с шарик от подшипника, слеза.

Гусь сел на свое место и замолчал. Неловкая тишина повисла в комнате. Перцман поменял в системном блоке флешки и снова замахал руками, печатая на проецируемой прямо на стол клавиатуре.

— Эх, Сер-Дюк, Сер-Дюк… Кажется, таким хорошим хозяином были… Да вы садитесь. Да… Нехорошо, нехорошо…

Гусь жестом пригласил арестованного сесть, но тот так и не отошел от стены, только украдкой смахнул слезу кулаком и чуть приподнял подбородок, собирая воедино остатки гордости.

И тогда Гусь выдал длинную тираду о том, что, по его мнению, случилось в тот злополучный день. Что Сер-Дюк давно кичился своей родословной, которую якобы ведет от какого-то прислужника герцога. Что его имя прямо так и переводится: «обслуживание герцога». Что к Дос-Ки все ходили за алкоголем, потому что он переделал древний опреснитель воды в самогонный аппарат. Но все платили Дос-Ки за выпивку, а Сер-Дюк не платил. Что он задолжал довольно много, и когда тот потребовал отдать деньги, то Сер-Дюк похитил его, чтобы назначить выкуп.

— Это было в ночь с тринадцатого на четырнадцатое июня, — живописал Гусь, округляя глаза и делая пасы крыльями. — Была безлунная ночь. Где-то лаяли собаки…

Гусь подмигнул мне, но я не разделяла его энтузиазма. Я смотрела на Сер-Дюка и мне все еще было непонятно, какой эффект производит на него речь начальника. И самое главное, что в его глазах мне не удавалось увидеть ни раскаяния, ни покорности.

Гусь в очередной раз заявил, что все знает и продолжил:

— Я хочу, чтобы вы сами нам об этом рассказали. Почему же я хочу, чтобы вы сами нам об этом рассказали? А вот почему. Потому что мне жалко вас. Мне жалко вашей погибшей молодости. Мне жалко вашей бедной покинутой жены. Мне жалко ваших крошечных детей, которые, хватаясь ручонками за… за что попало, будут кричать: «Где наш папа?» Да…

По щеке арестованного снова прокатилась слеза. Гусь заметил это и использовал финальный аргумент:

— Если вы сознаетесь, я вас сейчас же освобожу. В противном случае я принужден буду запереть вас в тюрьму. Скажите только одно слово: «сознаюсь» — и вы свободны. Ну?

— Сознаюсь, — прошептал арестованный и махнул рукой.

Гусь ожил.

— Вот и великолепно. Я так и знал, что вы сознаетесь.

Гусь торжествующе посмотрел на меня. Арестованный встал и покосился на дверь.

— Мне можно идти?

— Постойте! Где же Дос-Ки?

— Да вы ж, товарищ начальник, знаете, а мы не можем знать, потому мы такими делами не занимаемся.

— Да ведь вы сказали — «сознаюсь»?

— Не могу знать.

Гусь вскочил и треснул кулаком по столу. В этот раз даже Перцман утратил самообладание и повел массивной головой, покосившись на начальника из-под тяжелый бровей.

— Какого ж черта ты мне морочил голову столько времени?

Вежливый арестованный молчал.

— А? Как вам нравится этот фрукт? — спросил меня Гусь. Я не нашлась, что ответить.

Гусь снова вывел перед собой визуализацию пустого бланка и личного дела Сер-Дюка.

— Ну-с, Сер-Дюк, теперь мы приступим к официальной части допроса, — Гусь занес пальцы над виртуальной клавиатурой, переливающейся оттенками зеленого. — Как твоя фамилия?

— Моторный.

Гусь защелкал клювом и прошипел:

— Что? Вы говорите, то есть, вернее, вы выдаете себя за Моторного? Так я вас понимаю?

Арестованный стал на колени.

— Ваше сия… Господин товарищ начальник… Ей-богу… — Он отер лицо ладонями и протянул в сторону Гуся руки. — Я Моторный. Хоть всю Низину спросите. Сер-Дюк в одной камере со мной сидит. Что самогонку покупал в долг — это верно. Было такое. Сознаюсь. А людей воровать — никак нет… Не решаюсь… — Он зарыдал.

Гусь некоторое время глядел в стену, точно пытался проткнуть ее рентгеновским зрением насквозь и увидеть, что там лежало дальше — деревянный настил, перила, десятки пальм, обвитых лианами, мангровые заросли и жирный блеск черных вод Амазонки. И где-то там мой родитель Дос-Ки… Возможно, уже неживой…

Когда арестованного увели, Гусь закричал в пространство:

— Дежурный! Приведите Сер-Дюка! Для допроса. Понимаете? Сер-Дюка!!!

А спустя два часа Дос-Ки причалил моторную лодку к понтону рядом со своим домиком и неспешно перебрался через борт с ведром, полным рыбы в механической руке.

Все так же безмятежно лили свет башни Хай-тауна, все так же сияла на полнеба полоса космического лифта, и ветер так же лениво шевелил пальмы.

Я встретила родителя в дверях дома, он молча обнял меня, глядя как всегда снизу-вверх. Маленький, пухлый, с большой лысой головой и очень добрыми карими глазами. Он остался точно таким же, каким я запомнила его, когда улетала. Такую прорву лет назад…

— Ты совсем не изменился, — сказала я.

— Ну, я же киборг, я и не должен меняться, пока не выйдет гарантийный срок.

— Мы тебя потеряли, искали всем УГРО вместе с Гусем.

— Ты не сказала, что приедешь раньше, я бы быстрее вернулся. Решил попрощаться. До дальних островов дойти, как тогда, в детстве, помнишь?

— Помню, — кивнула я.

— Надеюсь, пернатый не уломал тебя пойти к ним работать? Там полный хаос у них в отделе, роботы глючат и друг в друга врезаются, а архивы наполовину перепутались… — Дос-Ки поймал мой взгляд и оборвал предложение на полуслове. — Погоди! Уломал что ли? Ну, добро пожаловать тогда. Контракт минимум на три года. Я, конечно, могу попробовать через знакомого адвоката аннулировать его и…

— Все хорошо, папа, — сказала я. — Я останусь здесь на три года, чтобы побыть с тобой.

— Но я уже попрощался со всеми и назначил дату утилизации…

— Помнишь, ты спрашивал, что я хочу на Новый год в прошлый раз, когда звонил мне на Луну?

— Конечно, помню. Ты сказала, что у тебя все есть, а если чего и нет, то ты сама это себе купишь…

— Я поняла, что не все можно купить. И у меня появилось наконец одно желание.

— Какое?

— Пожить эти три года с тобой.

— Но гарантийный срок подошел к концу…

— Живут как-то киборги и после гарантийного срока.

— А как же твой новый приятель?

— Козел, — отмахнулась я.

Родитель еще раз меня крепко обнял, вжимаясь лицом в плечо, но от меня не укрылось, что глаза его стали мокрыми.

— К тому же я разучилась летать через космос, желудок трижды вывернулся, пока я сюда добралась. Нужно набраться сил. Или поменять внутреннее ухо…

— О, есть у меня знакомый Моторный, — Дос-Ки потащил меня внутрь дома, — он мне прилично денег за самогонку задолжал, он как раз такими имплантами занимается, я тебя с ним познакомлю…

На мгновение мне почудился далекий человеческий крик, переходящий в гусиный клекот.