Глубина

Глава 1

Резкий звонок будильника вырвал его из объятий тревожного сна. Он разлепил глаза и уставился в темный потолок над головой. Солнце еще не думало показываться над горизонтом. И не сделает этого в течение часа. Проходит пара минут, но ему так трудно отвести взгляд от потолка и найти в себе силы встать. И вот голые ступни касаются прохладного ворса ковра, и он рассеянно проводит рукой по волосам, нашаривает на прикроватной полке часы и бредет на кухню, поставить чайник. За время, пока этот светящийся синим стеклянный агрегат закипает, он успевает одеться и кинуть в рюкзак бутылку обычной воды, оранжевую футболку с логотипом компании и бейджик с надписью «Иван».

Дальше продолжилась обычная утренняя рутина – бросить пакетик чая в кружку, добавить пару ложек сахара, долить кипятка и размешать. Следом начинался ритуал туалетных процедур, в перечень которых входили и такие вещи, как сидеть на унитазе и пить чай, листая соцсети на телефоне под звуки воды из крана и чистка зубов. Он и сам не смог бы объяснить, зачем ему включенная вода, но ее звук был необходимым утренним фоном. Возможно, это шло из самого детства, когда он сворачивался в клубок на коврике в ванной, забываясь под шум воды и прячась в этих звуках и своих мыслях от любых проблем.

Чай выпит, зубы чисты, телефон скрывается в кармане черных джинсов. Надев куртку и шапку, схватив рюкзак, Иван запер дверь на ключ и направился к лифту. Впереди была десятиминутная пробежка быстрым шагом до метро, привычное опоздание на поезд и ожидание на станции следующего. Две остановки отделяли его от работы. И когда он увидел магазинную вывеску на выходе из метрополитена, его настроение стало еще хуже от осознания, что он вновь проведет здесь тринадцать часов своей смены. Даже работа в хорошем коллективе не приносила ему удовольствия.

Выкладка смартфонов, включение армии телевизоров, печать сотен новых ценников, которые нужно будет заменить почти на всем ассортименте. Бумажные ценники, ценники на термоэтикетках, выставление нового товара, чтобы закрыть дыры на стеллажах от проданных вещей. А разнообразие товара было солидным начиная от мелких проводков и комплектующих для компьютеров, до крупной бытовой техники вроде холодильников, газовых плит и стиральных машин, от батареек до целой дивизии малой бытовой техники – фены, мясорубки, чайники, посуда, измельчители, утюги и прочее барахло. И вишенка на торте…

— Здравствуйте, вы не могли бы мне помочь? Я купила у вас приставку для цифрового телевидения, а она у меня не показывает… — пожилая женщина с порога заводит знакомую песню, едва магазин успевает открыть свои двери.

И Иван уже понимает, что его ждет не один десяток минут жаркого незащищенного секса милой с виду бабули с его невыспавшимся мозгом. По личному опыту он уже знал, что объяснять что-либо таким людям просто бесполезная трата времени, но все равно приходилось этим заниматься, тщетно пытаясь втолковать возрастной клиентке, что к приставке нужна как минимум антенна, и хотя бы умение нажать пару кнопок, чтобы запустить автонастройку и найти список бесплатных цифровых каналов. Но некоторые люди твердо уверены, что покупая подобные вещи, им нужно лишь включить их в сеть и ткнуть разъем в телевизоре к приставке. Мол, технологии сами должны все делать.

Спустя время все же удается убедить человека купить антенну и даже объяснить, как подключить ее к приставке и запустить поиск телевизионных каналов, но клиентка уходит крайне недовольная, с твердой уверенностью, что консультант, паскуда продажная, впарил ей какие-то дополнительные услуги, которые обязательно эта крыса магазинная, в карман себе мимо кассы засунет. Да еще втюхал антенну вдобавок за доплату, навешав лапши на уши и обманув честную женщину, выросшую в годы СССР и отродясь такого отношения к себе не видавшую.

К счастью, дверь за ней закрывается, и Иван устало вздыхает. Хорошее начало дня, а впереди еще двенадцать часов работы. Его уже поимели, долго и основательно, и это отнюдь не тот секс, что бодрит по утрам. Лицо его не выражает никаких эмоций, но внутри клокочет огонь. Да, помимо него в магазине еще два-три сотрудника, и такие клиенты попадаются каждому из них. Но сегодня счет открыл именно Иван. С чем его и поздравили саркастичные ехидно улыбающиеся коллеги.

Был крохотный шанс, что день еще может выправиться в лучшую сторону, но он в магазин так и не добрался, затерявшись где-то на людных улицах города Н. К концу дня, в районе одиннадцати вечера, он шел обратно к метро на гудящих ногах, перекусив лишь парой сэндвичей несколько часов назад во время короткого обеда. Он ощущал голод, злость на весь мир и полнейшее внутреннее опустошение. Иван всерьез задумался, что такая жизнь его доконает. Две станции на метро и двадцатиминутная ходьба до подъезда, потому что на пробежку сил уже не осталось.

Наспех приготовив себе ужин, и устало устроившись за фильмом перед компом, Иван без аппетита поглощал еду, почти не ощущая вкуса пищи, уставившись в одну точку на экране, даже не особо вникая в то, что он смотрит. В голове мелькнула мысль, что неплохо бы поставить чайник, а в следующий момент он уже проснулся на диване.

— Да что ж такое! – в сердцах воскликнул Иван, нашаривая телефон, чтобы узнать который час.

Пять утра, услужливо высветился циферблат на экране смартфона. Потрясающе. То есть вчера, едва успев поужинать, Иван вырубился прямо там, где и сидел на диване, фильм давно кончился, чай так и не был налит, а до подъема на работу оставался всего час. Хотелось просто кричать от бессилия и осознания бесполезности своего существования. Но Иван всего лишь завел будильник на час вперед и попытался уснуть, что, разумеется, не вышло. Получилось лишь подремать тревожным сном.

Утром вновь все те же манипуляции перед выходом на работу. Они уже были доведены до автоматизма, выполнялись на каком-то интуитивном уровне, пока разум улетал куда-то вдаль или просто не возвращался из страны снов. Снова рабочий день. Вновь бесконечная череда ценников, выставления, безнадежно тупых клиентов. Долгие часы тянулись словно добротная жвачка в руках ребенка. Наконец товары убраны, ставни закрыты, сигнализация включена и можно идти домой. Иван наверняка заснул бы и пропустил свою станцию в метро, не будь она последней и женский голос не возвещал из динамиков, что дальше поезд не идет. Мраморные ступени, широкие двери открываются и бесшумно возвращаются на свое место, прохладный вечер врывается под куртку и взъерошивает волосы на голове. Усталый взгляд боковым зрением цепляет родной район, яркими точками окон многоэтажек сверкающий на той стороне озера. Кажущийся таким близким, на самом деле дом был куда дальше.

Однако, каким бы долгим ни был путь, вскоре Иван переступил порог квартиры, разулся, скинул куртку и, пройдя несколько шагов в комнату, просто плюхнулся на диван, безмолвно сидя в темном помещении. Не желая двигаться, говорить, что-либо делать. Не было сил и энергии пошевелить даже одним мускулом. Иван не знал, сколько прошло времени, пока он вот так опустошенно сидел на краю дивана, не в силах даже раздеться или лечь в горизонтальное положение. Не было желания дойти до кухни и хотя бы включить чайник. Даже от ковра взгляд невозможно было оторвать, он буквально прилип к нему, до боли, до слез, не позволяя моргнуть, хотя все уже расплывалось перед глазами.

В какой-то момент, Иван и сам не понял, как это произошло, но он вновь был в куртке, кроссовках и с рюкзаком за спиной. Закрывал дверь ключом и шел к лифту. Он еще не понимал, куда собрался и куда ведут его ноги. Но оставаться дома не было никакого желания. В голове лишь мелькнула железная дорога, и ноги сами понесли к метро. До вокзала всего одна станция, а дальше целая паутина железнодорожного полотна по всей стране, готовая доставить практически в любую точку на карте. Как ни странно, народу на вокзале было немного.

— Вечер добрый, — усталый голос Ивана звучит едва слышно, — будьте любезны билет на ближайший маршрут. В один конец.

Кассирша подозрительно посмотрела на него, сощурив глаза, но все же ответила.

— Есть билеты до Мурманска, поезд отходит через семнадцать минут, подойдет? У вас все в порядке?

— Да, отлично. – кивнул Иван, солгав кассирше, и расплатился за билет, получив на руки заветную бумажку.

Он вздохнул, сел на жесткое сиденье в зале ожидания, но тут же передумал и решил сразу идти на платформу, чтобы пораньше занять место. Через несколько минут уже началась посадка и Иван, предъявив проводнице паспорт, забрался в вагон. Он удобно устроился возле окна, заткнул уши наушниками и молча уставился в слегка грязное стекло на стоящие по соседству товарные поезда. Ехать предстояло долго, так что он не боялся уснуть и проспать свою станцию. Вскоре поезд медленно тронулся, и перрон поплыл за стеклом, оставляя перрон позади, и наполняя вид из окна промышленными городскими пейзажами, а вскоре и деревьями с изредка открытой местностью. Так и начался его путь в никуда. Спонтанный порыв, который дошел до точки кипения и вызвал всю эту цепочку действий.

Он едва задремал, прислонившись головой к холодному стеклу окна, как нечто разбудило его получше самого громкого будильника. Протяжный гудок поезда откуда-то издалека. Иван подскочил со своего сиденья и встал в проходе. Прямо перед его глазами дверь перегородки, выходящая в тамбур между вагонами, и ближайшие к ней кресла начали растворяться в пространстве, обнажая некий каркас из переплетенных линий, как в дизайнерских проектах по трехмерной графике. Сплошные полигоны, плоскости и паутина из линий. Он огляделся, пытаясь понять, только ли ему все это видится. Но оказалось, что вагон был пуст, не считая его самого. Все те немногие люди, что садились в вагон вместе с ним исчезли. Он был уверен, что, когда тронулся поезд, все эти пассажиры были на своих местах. Но в данный момент он был совершенно один в свете тускло мерцающих потолочных ламп. Вскоре и они перестали гореть, оставив его в полумраке посреди растворяющегося поезда.

— Все это нереально! – крикнул он в пустоту, всем телом онемев и будто пытаясь убедить самого себя, больно ущипнул за руку, — Невозможно! Я просто сплю! Нужно проснуться! Иван с трудом поборол оцепенение и медленно попятился по проходу к двери, но в тот же миг, как он сделал шаг к ней, та стала растворяться, захватывая с собой окружающие предметы. Иван оказался в ловушке. Иван бросился к окну, пытаясь разбить его кулаком, потом схватил молоток на случай аварийной ситуации, но и он не помог. За окном не было видно ничего, только лишь струящийся серый туман, как в низинах рек поутру. Вагон с двух сторон медленно исчезал, выхода не было, путей к спасению не осталось. Пустота пожирала вагон сантиметр за сантиметром. Иван рухнул на пол и обхватил голову руками в ожидании неминуемой гибели. Он так крепко закрыл глаза под стук собственного сердца, что не услышал голоса, который низким тоном что-то произнес.

Он не знал, сколько времени просидел в таком положении. Боялся открыть глаза и обнаружить себя мертвым и лежащим на полу в поезде. Но время все шло, и ничего не происходило. В какой-то момент он ощутил кожей странное тепло, как будто солнечный луч коснулся его. Иван медленно приоткрыл глаза, поднимая голову, и не поверил в то, что увидел. Никакого поезда, никакой зимы, тумана и Мурманска. Вокруг перед его глазами расстилалась голубая гладь океана, под ногами скрипел белый песок пляжа, на котором он стоял коленями, а за спиной высились пальмы и тропический лес, от которого веяло влажной прохладой и странными запахами. В его легкой куртке и джинсах здесь было жарковато.

— Что за херня тут творится? – заорал Иван в небо, вскакивая на песке и в ярости пиная ногой какой-то подвернувшийся камень в океан.

Позади него раздался треск ветвей и шуршание листвы. Не успел он и глазом моргнуть, как был окружен десятком туземцев в ярких костюмах из шкур и перьев. Их длинные копья с черными наконечниками и раскрашенными древками смотрели прямо на него, будто готовые в любой момент изрешетить его тело. Впереди копья, а за спиной бескрайний океан. Он не успеет даже прыгнуть в воду, как его нашпигуют копьями, как подушечку для иголок. Тут Иван понял, что кричать было не самым умным его решением, хотя оставаться незамеченным долгое время у него все равно бы не вышло.

На всякий случай подняв руки вверх и пытаясь показать, что он не опасен и вообще пришел с миром, Иван не представлял, чего можно ожидать от этих людей. Их лица были словно обличиями демонов, хоть он и понимал, что это боевая раскраска, призванная запугивать чужаков. И, надо сказать, работало это отлично. Дикари не произнесли ни слова, но и не нападали. Один из них вышел вперед и низким резким голосом произнес что-то непонятное, выжидающе глядя на Ивана из-под сдвинутых кустистых бровей.

— Я ничего не понимаю, — помотал он головой, не опуская рук и едва держась на дрожащих ногах. – Я просто ничего не знаю…

А дальше был удар древком копья по голове чуть выше уха от дикаря сбоку, и Иван вновь окунулся в безмолвную черноту на какое-то время. Будто провалился в темный подвал. В этой тьме слышались странные голоса. Они что-то говорили о пределах и выдержке. О длительности воздействия и этапах, а еще насчет глубины погружения. Один голос накладывался на другой, создавая помехи и искажения, они то удалялись, то приближались. В конце концов, и вовсе пропали, исчезнув в окружающей темноте, оставив после себя лишь тихий звук капающей воды.

Едва открыв глаза, он понял, что находится в какой-то полутемной пещере. Его связали по рукам и ногам и подвесили на горизонтальной палке. В фильмах он уже видел такие связывания, когда героя собирались изжарить на костре, но все происходящее не было фильмом. Он по-настоящему висел на этой палке и никакого добра это не предвещало. Откуда-то издали он слышал голоса туземцев, один низкий раскатистый баритон произносил речь, а десяток других криками поддерживал его. Слышно было барабаны и какие-то примитивные духовые инструменты. Иван закричал бы от ужаса, но во рту был плотный кляп. Все окружающее напоминало сюрреалистичный кошмар наяву. Вот только наблюдать его Ивану приходилось непосредственно изнутри, участвуя во всех его проявлениях.

Мысли в голове лихорадочно пытались придумать варианты спасения. Липкий страх уже стискивал свои ледяные пальцы на внутренних органах, отзываясь холодом в животе.

«Думай, думай! — не переставал говорить себе Иван, зажмурившись до появления цветных кругов, — должен быть выход!»

Он уже слышал звуки кремневых камней, которыми туземцы пытались разжечь свой костер. Каждый такой стук камня о камень приближал момент его казни. Он читал Робинзона Крузо когда-то, и те воспоминания и впечатления от дикарей-каннибалов были сейчас как никогда свежи в голове. Его передернуло от одной лишь мысли о подобном финале своей жизни. Иван пригляделся к палке, на которой был подвешен, две треноги, закрепленные у оснований, и небольшое перекрестье сверху, на этих самых крестовинах и лежала палка, прижимаемая весом Ивана. Палка, которая немного прогнулась от его тяжести. А что если…

Не было времени, чтобы долго раздумывать, поэтому он просто начал действовать. Стал раскачивать палку, создавая вибрацию и наращивая амплитуду качания на перекрестьях. Палка раскачивалась и выгибалась все сильнее, и в какой-то момент она выскочила из своего положения, и Иван упал спиной прямо на камни, сбив себе все дыхание и закашлявшись. Но времени валяться не было, и он перекатился набок, зажав палку коленями, снял связанные руки с другого конца, а затем освободил и ноги. Веревки не слишком туго были завязаны, но пришлось потрудиться, чтобы их распутать со связанными руками. Спустя пять минут сначала ноги, а затем и руки были свободны от всех веревок. Иван встал на онемевших ногах и прошелся к выходу из пещеры. Неподалеку на небольшой площадке уже полыхал огромных размеров костер, сложенный из нескольких крупных бревен и сухих пальмовых листьев, и туземцы вокруг него возносили руки в небо, двигаясь в ритмичных танцах и выкрикивая имена своих богов. Выход отрезан. Напрямую не пройти. Стоит только выбраться из пещеры, как он будет замечен и наверняка убит. И будет на костре жариться и шкварчать лопающейся кожей уже его хладный труп. И Ивану не оставалось другого выбора, кроме как идти дальше, углубляясь в пещеры. Даже не зная, есть ли там вообще выход.

Путь действительно нашелся, но оказался весьма непростым. Кое-где приходилось пробираться ползком из-за низких потолков, в некоторых местах его спасала только его щуплость, так как будь он потяжелее, попросту не смог бы протиснуться в такие узкие проходы. И все время этих блужданий его не покидал страх неизвестности, боязнь наткнуться на тупик и оказаться в ловушке. Он не знал, сколько времени уже шел, не слышал погони позади, только какой-то нарастающий шум где-то впереди, который мог быть чем угодно.

По мере продвижения шум все больше стал напоминать текущую воду. Быть может, река или ручей, думалось Ивану. И вместе с этим он отчетливо услышал крики дикарей позади себя. Пришлось ускориться. Хоть Иван и боялся оказаться в тупике, где его, как оленя, просто заколют копьями и зажарят его труп на своем костре, он старался идти так быстро, как только мог, искренне надеясь на спасение. Впереди замаячил какой-то свет. Неужели выход? Шаги Ивана стали еще быстрее, ноги просто несли его к свободе, хоть и гудели от напряжения. Сердце стучало в груди так сильно, что, казалось, усиливалось эхом от каменных стен, врываясь в уши колокольным звоном. Проход быстро расширялся. Иван, окрыленный надеждой, прибавил шагу, насколько мог. Голоса позади него становились все громче. И звучали они крайне враждебно, что было ясно даже без познаний в их языке. В просвете впереди показалось голубое небо. Осталось немного! И вот уже Иван в последнем спасительном рывке оказывается прямо на краю пропасти. Слева от него шумит широкий водопад, бурлящим потоком вырываясь прямо из разлома в скале и разливаясь далеко внизу полноводной рекой. Это все же тупик, ужаснулся Иван, слыша позади злобные вопли дикарей. Свобода так близко, и в то же время так далеко. Мозг отчаянно соображал, пытаясь придумать хоть что-то. Какие-то варианты спасения. Но тут мимо его уха просвистело копье, спустя несколько секунд скрывшееся в воде внизу, и выбора у него не осталось. Безо всякого разбега он просто прыгнул вниз, пытаясь не поймать своей спиной следующее брошенное копье. Ему казалось, что он падает словно в замедленной съемке, в молчаливом крике открыв рот и молотя руками и ногами по воздуху. Почти у самой воды он закрыл глаза в ожидании смерти от удара о водную поверхность или адской боли от переломанных конечностей.

Но ничего не произошло. Все звуки исчезли в темноте в один миг. И почти сразу же пришел холод. Ледяной ветер ворвался в окружающее пространство, и первый же вдох обжег легкие морозом. Иван открыл глаза и понял, что мир вновь изменился. Никаких дикарей и водопада, никаких пальм и горячего песка на пляже, океана тоже не было, Иван будто растворился в том падении и оказался здесь. Только не совсем понятно, где именно. На какой-то заснеженной вершине горы. Небольшая припорошенная снегом площадка на какой-то безымянной вершине высоко в горах. Он тут же замерз, пытаясь закутаться в свою легкую куртку для такого мороза. Отсюда открывался вид на бескрайние горные массивы и высокое белое солнце, которое едва просвечивало сквозь серые облака и на такой высоте совсем не грело. Сделав несколько шагов, Иван быстро понял, что спуститься с такой вершины не получится и он попросту замерзнет по дороге, даже если сумеет преодолеть эти крутые уступы, что не представлялось возможным.

Вокруг не было ни души. Лишь порывы ветра, кружившие снежинки в воздухе. Помощи ждать неоткуда. Даже прыжок не сулил шансов, кроме смерти. На все сто процентов. Зубы начали стучать от пробирающего до костей ветра, от которого на этой вершине не представлялось возможным укрыться. Ему казалось, будто смерть стоит где-то неподалеку и наблюдает, как ее черный плащ с капюшоном развевается по ветру, и коса в руке тускло поблескивает металлом. Немного осмотревшись, Иван заметил небольшую нишу в скальном выступе, и забрался туда, поджав под себя ноги. Тепла от этой ниши никакого не было, но она немного закрывала от ветра. Он пытался сжаться как можно плотнее, спрятав руки от холода, слиться с ледяной скалой, чтобы раствориться в ней и не терпеть больше этого рвущего до костей мороза. Сознание туманилось. На такой высоте кислорода в атмосфере было меньше, чем у поверхности, и у Ивана уже начиналась гипоксия. Он пытался найти выход, но утомленный мозг не желал работать. Его клонило в сон, хоть он и понимал, что если заснет, то уже не проснется.

Отчаяние захлестнуло угасающее сознание. Разлилось широкой волной, поглощая последние крупицы мыслей. Иван все глубже погружался в сон, в отчаянии пытаясь выплыть на поверхность этого черного океана безысходности. Как вдруг, барахтаясь в омуте подсознания, почувствовал под ногами твердую опору. Как будто заплыл на мелководье и ощутил пальцами ног песчаное дно. Океан быстро мельчал, словно где-то внизу открыли слив, как в ванной. Отчаяние отступало вместе с черной водой океана. В своем подсознании Иван свел руки вместе, сцепив их ладонями и медленно начал разводить в стороны. Между пальцев у него разгоралось небольшое, но яркое и излучающее настоящее тепло солнце. Во всем подсознании стало согревающе светло. Иван открыл глаза. Но солнце не исчезло. Оно так и было в его руках. Он сидел возле скалы и смотрел на свои руки. Яркое, светлое, теплое и согревающее солнце. Ветер все еще был слышен, но где-то вдали, будто приглушенно. Иван выбрался из скальной ниши и стоял теперь посреди этой каменной площадки на вершине, которая освещалась его собственным солнцем. Снег под ногами стремительно растаял, обнажая серые скалы. Холод отступал, страшась его теплого солнца. Отчаяние окончательно сдалось, скрывшись где-то в скальных щелях и уступив место уверенности и непоколебимой решимости. Сквозь пелену туманной завесы вокруг скалы до Ивана долетали обрывки фраз и какие-то взволнованные голоса. Ему смутно казалось, что эти голоса как-то связаны с ним и с тем, что происходит.

Сейчас ему хотелось ответов. Он развел руки чуть шире, увеличивая свое солнце до размеров баскетбольного мяча, а затем резким движением соединил руки вместе, схлопнув все тепло и свет в одной точке и погрузив весь окружающий мир во мрак. Ветер и скалы исчезли, но вместо них появилась освещенная палата. Двое человек в масках и красных халатах о чем-то спорили, не видя его. Повсюду было моргающее индикаторами оборудование. Иван слышал свое сердцебиение в голове. И обнаружил, что лежит в каком-то халате, прикованный ремнями к кровати.

— Какого черта происходит? – кричал мужчина в маске, тот, что повыше ростом, своему напарнику. – Он не должен был покидать третьего уровня! Только не так, это невозможно!

— Успокойся, не по плану, конечно, но все же объяснимо, — другой говорил более спокойно и пытался успокоить первого, — он намного сильнее, чем мы думали, то испытание, которым тестировали предыдущих… Ты видел, что он делал? На уровне реальности бросил все и сорвался вдаль! На уровне страха он не только сумел выбраться из пут, но и рванул в сторону обрыва, с которого не раздумывая прыгнул!

— А уровень отчаяния? – все еще кричал первый, размахивая руками — Ты видел, что произошло? Он должен был просто выжить, в лучшем случае протянуть подольше, чем предшественники, а в итоге сотворил какое-то подобие солнца и выключил весь уровень до завершения исследования!

— Да, я видел это вместе с тобой! – уже громче добавил второй, — А что, если он и есть тот, кого мы столько лет искали?

— Архитектор? – недоверчиво переспросил первый, — Тот, кто может перестраивать миры под себя?

— Именно так я и думаю, — тихим голосом произнес второй и спросил первого. – Он не очнулся? Что на мониторах?

Первый протопал к мониторам, где отображались все показатели.

— Все в порядке, он просто спит, — сверился с данными мужчина, бросив взгляд на Ивана, который притворялся спящим, кое-как успокоив свое сердцебиение. – На мониторе все еще темнота.

— Тогда пошли за кофе, — устало предложил второй мужчина, — этот эксперимент сильно затянулся.

Оба в красных халатах вышли из палаты, а Иван судорожно вдохнул воздуха, пытаясь прийти в себя от услышанного. Единственное, что он понимал, так это то, что на этот раз мир вокруг него был реальным. Но что все это значит? Какие уровни? Какой Архитектор? Где он вообще находится?

Слишком много вопросов. Допустим, с уровнями еще можно понять, в первом он был каким-то работником магазина, во втором столкнулся со своими страхами, а то отчаяние, захлестнувшее его на вершине скалы под ледяным ветром, и было третьим уровнем. Судя по всему, он не единственный, кто проходил эти странные тесты. Были и другие и они не справились. Он же не только справился, но и нарушил что-то своими действиями. В каждом из уровней пойдя против системы. Так солнце и правда он создал своими силами. Это и есть способности Архитектора?

Иван лежал в медицинском халате на плоской кровати с тощей подушкой. Он подергал ремни на руках. Крепкие. Попытался вытянуть запястье из них, но ремни были достаточно туго затянуты. Из-за двери, за которой скрылись мужчины в халатах слышались далекие голоса. Нужно торопиться, ведь они в любой момент вернутся! Иван закрыл глаза изо всех сил представляя, как ремни лопаются, освобождая его руки. Не переставая тянуть и дергать свои путы, в какой-то момент они расслабились и обвисли с кровати, освободив его конечности. Ему начинало нравиться подобное умение управлять ситуацией. Еще бы научиться пользоваться своими умениями. Он соскользнул на пол, оглядываясь в поисках средств защиты. Но взгляд его ничего не находил. В палату вернулись оба мужчины с кофе в руках. Хлопнула закрывшаяся дверь и они сразу же увидели Ивана, все еще стоящего возле своей кровати.

— Твою мать, Андрей! – выругался высокий, — Говорил же ремни потуже затянуть!

— Они и так были затянуты, — проворчал второй, поставив кофе на стол и медленно двигаясь в сторону Ивана, — не иначе он начал понимать, каким даром владеет…

«У меня дар? — пронеслось в голове у Ивана, и он начал немного понимать, о чем говорили эти двое»

— Давай без резких движений, парень! – прорычал первый, тоже ставя кофе на один из столов и добавил со злобой, — ты, конечно, ценный экземпляр, но твое место вполне может стать вакантным.

— Не вздумай, Игорь, — осадил его второй, — он нужен живым!

Иван лихорадочно соображал, как поступить. Взглядом ища пути к бегству, и не находя ни одного выхода из палаты, кроме той самой двери, в которую недавно зашли эти ребята в халатах. Вот только они оба сейчас обходили его с двух сторон и были явно крупнее в комплекции. У того, что пониже ростом, с усами под крупным носом, блеснул в свете ламп шприц с инъекцией. Стоит только попасться на этот укол, как шансы выбраться отсюда упали бы для Ивана до нуля. Он ощущал себя как загнанный зверь. Все сильнее и сильнее чувствуя поднимающуюся в нем ярость, ведь эти двое проводили над ним какие-то эксперименты, держа на привязи и препаратах.

Иван облизнул пересохшие губы и взглянул на потолок, где расположились лампы освещения. А вдруг снова получится?

Он развел руки в стороны и сосредоточился на лампах. На этот раз глаза не закрывал, поочередно глядя на своих преследователей.

— Ты что задумал, идиот? – рявкнул первый, тоже доставая откуда-то шприц, — этот номер не пройдет!

Но Иван знал, что все получится. Отчаяния больше не было, оно осталось где-то там, на третьем уровне. Иван щелкнул пальцами, и все лампы погасли, погрузив палату во тьму, а затем в его руках вспыхнули для огонька, заполнив помещение жутковатыми отсветами пляшущих теней. Двое мужчин попятились в смятении, выронив шприцы. Тот невысокий усан бросился к оборудованию у стены и ладонью хлопнул по какой-то кнопке. Тут же взвыла сирена во всем здании.

— Ты не выйдешь отсюда! – истерично захохотал он. – Мы с Андреем потратили месяцы на тесты кандидатов!

— Попробуйте меня остановить, — Иван слышал себя будто со стороны, удивившись глубокому голосу и не успев даже среагировать на дальнейшие действия.

Оба огонька с его рук вспыхнули ярче и устремились к каждому из мужчин в халатах. Скорость этого движения была столь высока, что никто из троих, находящихся в палате, не успел среагировать. Огоньки, встретившись со своими целями, проникли в их тела, как будто теплый нож вошел в масло.

Крики людей заполнили палату, они резали уши, и Иван прижал руки к голове, но все равно слышал отчетливо. На какое-то мгновение он утратил контроль. Он зажмурил глаза, и не видел, как люди сгорели в мгновение ока, бросая тени на стены, как их плоть буквально слезла с костей, а затем и они обратились в пыль, оставив на полу лишь две горстки пепла. Когда Иван наконец медленно приоткрыл веки, все уже было кончено. От людей в халатах остался лишь пепел и безмолвные тайны, которые они уже больше никому не расскажут. С трудом выйдя из оцепенения, Иван бросился к двери, и рывком открыл ее. По коридору в его сторону уже направлялось несколько оперативников в бронежилетах и шлемах. Он захлопнул дверь, прижал ручку стоявшим рядом стулом и рванулся к одному из зарешеченных окон. Распахнул ставни и схватился за прутья, в тщетной попытке сделать хоть что-то. Высота была немаленькой, он находился сейчас на седьмом этаже.

Иван отошел от окна на несколько метров, уже слыша топот шагов за дверью и решил рискнуть вновь. Он разбежался и выпрыгнул в окно, думая лишь о том, чтобы пройти сквозь решетку и не сломать себе костей, падая с такой высоты. Когда его ноги мягко коснулись земли, он понял, что все получилось. Но мешкать не стал и бегом рванул по переулку и, повернув направо, побежал со всех ног как можно дальше от этого жуткого места.

По мере того, как Иван успокаивался, отдаляясь от странного места заключения, он внимательнее осматривался. Он не узнавал этих мест. Более того, все вокруг было слишком уж современным, футуристичный киберпанк вместо той реальности, которую он помнил. По сторонам было полно неоновых вывесок, автомобили смотрелись будто прямиком из автосалона будущего, какие-то голографические рекламные щиты наполняли окружающую атмосферу ярким светом. Беспокойство все больше овладевало им. Первым делом он решил сменить больничный наряд и увидев в витрине какого-то магазина джинсы и куртку с рубашкой, он мысленно сосредоточился и закрыл глаза. Когда открыл их спустя секунду — вот он уже стоит одетый и смотрит на манекен в больничном халате. Идеальный шопинг. Он сумел добежать до какого-то моста и устроился под ним, скрывшись в нишах. Теперь Иван был в бегах, в совершенно незнакомом мире. Он убил тех людей и от одной лишь мысли об этом, его бросило в дрожь. Ведь он не хотел. Ему просто нужно было выбраться оттуда. Припугнуть их. Но все пошло не так. Кто он такой? Откуда у него эти способности? Те двое теперь не смогут ответить на его вопросы.

Его станут искать. Наверняка уже ищут те ребята в бронежилетах. Он конкретно влип. Он убийца в бегах, владеет каким-то даром, который способен на все и так нужен тем странным людям. И вряд ли они стали бы его использовать в благих целях. Ему теперь оставалось только скрыться, залечь на дно на какое-то время. Дождаться, пока все немного утихнет, а потом получить ответы на свои вопросы, чего бы это ни стоило. Иван понимал, насколько опасной стала теперь его жизнь, его будут преследовать, попытаются схватить, быть может, даже убить. Но вместе с желанием сбежать и спрятаться в нем сейчас поднималось из глубин сознания жгучая тяга узнать о себе правду, с которым бороться не было сил.

На город спускались сумерки, делая неоновые вывески еще заметнее, мегаполис жил ночной жизнью, сбрасывая с себя пыль долгого дня и одеваясь в яркие огни. Неоновые фонари, шум транспорта и ночных баров, голоса людей как будто вновь появились после того, как Иван пробежал по улицам. Никто даже не заметил его. Но его поиски уже начались. Он просто знал это, будто ощущал кожей.

В это самое время, во всех скрытых источниках распространялась ориентировка на Ивана, как на особо опасного преступника. Архитектора миров, способного создавать и разрушать целые планеты.