Гидрофилия: Погружение

Вступление

«Гидрофилия» – это настольная игра в стиле киберпанк, созданная Алексеем Козловым. Источником для вдохновения послужили фильмы о виртуальной реальности 80-х и начала 90-х годов XX века. Подчас излишне пафосные, не всегда логичные, странные картины, однако обладающие незабываемым мрачным футуристическим стилем, который способен будоражить воображение даже нынешнего искушенного зрителя.

Отечественные настольные варгеймы имеют непростую историю, полную частных взлетов и падений. Неудивительно, что первоначально игру восприняли через призму не всегда положительного опыта – дисбаланс фракций, низкая детализация игровых моделей – миниатюр, а также общая вторичность российских настольных игр быстро охладили пыл игроков. Но хотелось верить в лучшее. Дождались ли? Время покажет. А пока в игру добавляются новые модели, и даже целые фракции.

Первое, что позволяет выделить Алексея среди других разработчиков – легкость и открытость в общении. Второе – ответственность за свои обещания. Сочетание этих качеств помогло ему не только создать «Гидрофилию», но и привлечь к ней внимание неравнодушных людей. Более десятка блогеров, специализирующихся на настольных варгеймах, записывают с ним видеоролики, оказывают иную информационную поддержку. Но самое главное – число игроков растет. На сегодня объем заказов превышает физические возможности по их удовлетворению. Напомним, «Гидрофилия» – творение одного человека.

Но не пластиком единым игра покорила сердца – сам мир, его история сразу вызвали пристальный интерес. Насколько могло изменить реалии конца ХХ века появление нового ресурса? По версии «Гидрофилии» – разительно.

В 1982 году в результате сверхглубокого бурения обнаруживается вода с необыкновенными свойствами, и спустя считанные годы создаются имплантируемые устройства, значительно расширяющие возможности человеческого тела. Спрос растет и в 1989 году добыча «воды» на большой глубине привела к извержению Йеллоустоунского вулкана. США обвиняет Советский Союз в диверсии, начинается ядерная война, по итогам которой государства в привычном смысле исчезают, их сменяет единое мировое правительство. Вместо разрушенных городов возникают Полисы, с благоустроенными высокотехнологичными центрами и погруженными в беззаконие окраинами.

Отстраивать мир помогли корпорации, наиболее влиятельной из которых является японская «Нисимура». Но не все граждане полисов согласны с новым порядком – из уличных банд, хакеров и всех имеющих личные счеты с власть предержащими возникает предельно децентрализованный Синдикат. Кроме того, мутанты и беглые жертвы экспериментов в секретных лабораториях формируют Орден, адепты которого борются с имплантами, считая, что у «воды» куда более высокое предназначение.

Между участниками сообщества «Гидрофилия» в социальной сети «ВКонтакте» разгорелись жаркие споры по поводу мира игры, которые еще долго не утихали после публикации официальной интерактивной карты с указанием полисов, зараженных территорий и новых государственных образований.

Какое-то время новостей не поступало, как вдруг в начале августа 2017 года в сообществе была опубликована художественная зарисовка от автора под ником Human. Ранее Алексей разместил два собственных рассказа, но именно публикация от одного из игроков вызвала всплеск интереса. Число фанатских текстов росло, и осенью был проведен литературный конкурс, в котором победил Ярослав Белавин с рассказом «Погружение».

Сборник, который вы держите в руках – обобщение всех зарисовок и рассказов фанатов «Гидрофилии» – от Санкт-Петербурга до Абинска и от Москвы до Владивостока.

Данилов Юрий

Погружение. Ярослав Белавин

Закатный багрянец полыхал над крышами домов и промышленных зон третьего периметра. По пустым улочкам порывами гулял ветер, наполняя округу привкусом поздней осени. Разнося мусор и немногочисленные шумы по округе, он, казалось, участвовал в непостижимом замысле неизвестного творца, запрограммировавшего его передавать подхватываемую им информацию туда, где его совсем не ожидают. Но даже ветер, уловив и транслировав по округе нарастающий вой сирен, замер. И вместе с ним в покорном ожидании замер весь мир. Воздух стал тугим как будто само мироздание затаило дыхание, напрягло все свои мышцы перед отчаянным рывком и в ту же минуту прорвало тишину оглушительным треском лопнувшего окна на пятом этаже старого кирпичного отеля. Тело, вылетевшее из окна, с глухим шлепком настигло асфальтированное покрытие переулка и замерло без движения. А сирены продолжали протяжно завывать, пульсируя в увядающем сознании слабеющими импульсами.

Глава 1.

Утро вторника 15 ноября при всем желании не могло застать Дэни Квина врасплох своей холодной ветреной погодой. Одетый в длинное темно-коричневое пальто, штаны цвета хаки и высокие берцы, с закинутым на плечо небольшим рюкзаком, Дэни спокойно шел по улице, иногда поглядывая на непроницаемо-серое небо, скрывающее за собой тускнеющие звезды. Сильные порывы ветра то и дело врезались в парня, обдувая его худощавое тело и трепля засаленные черные волосы, однако Дэни не спешил надеть шапку. По правде сказать, он и не замечал этого ветра. Прошедшая ночь не сказать, чтобы подарила ему массу прекрасных эмоций. Даже вкупе со стимуляторами и усилителями чувств, Дэни не испытывал огромного наслаждения от времени, проведенного в ночных клубах, где за определенную плату можно было ощутить весь спектр удовольствий, от химических до физических.

"Телу и мозгу нужен отдых: разрядка, заземление, чтобы осознать себя здесь и сейчас, расслабиться, – всегда говорил Дэни, – это вынужденная необходимость".

К счастью для него такие ночные вылазки были нечастыми. Да, жизнь Дэни не замыкалась на этом. По правде сказать, она не принадлежала этой реальности. Дэни был дайвером. Он знал, что раньше, до того, как старый мир сгорел в радиоактивном пламени, дайверами называли людей, которые покоряли глубины морей и океанов, бесстрашно смотрели в самое сердце темной пучины в поисках сокрытых от взоров простых смертных тайн и сокровищ подводного мира.

Дэни был дайвером, к тому же первоклассным. И пока он шел по серой улице, а ветер нещадно бил его, распахивая полы плаща и игриво обдувая нейро-разъемы над правым виском, все мысли парня были сосредоточены на Ней – Hydroweb. Гениальное изобретение, великий симбиоз естественного и незримого, органического и искусственного, бескрайний океан, в чьих глубинах покоятся терабайты информации. И Дэни, как опытный дайвер, ныряет в эти пучины в поисках самого сокровенного, сокрытого от чужих взоров, спрятанного и хорошо охраняемого. Сложно винить его за такое пристрастие, какой-то частью своего сознания он, как любознательный малец, любит выведывать тайны и проникать в чужие секреты, испытывая при этом непередаваемые ощущения азарта, опасности, иногда даже страха. Да, эти сокрытые знания влекут Дэни как магнит, а их добыча, это полное головокружительных кульбитов приключение на волнах корпоративных баз данных, невероятных маневров меж опасных подводных айсбергов защитных систем, умопомрачительные погружения в самые глубины частных хранилищ. И поэтому, когда на него вышли с деликатным предложением позаимствовать определенные файлы из банка данных корпорации NewTechWorld, Дэни согласился практически не колеблясь.

Само собой, в таком деле никогда не помешает осторожность. Впрочем, навести справки о NTW было не сложно: молодая и амбициозная корпорация буквально ворвалась на рынок робототехники, представив обществу модели, способные в реальном времени самообучаться и подстраиваться под нужды их хозяев без каких-либо дополнительных персональных настроек извне. Информации по данному проекту было немного, два месяца назад только началось открытое тестирование первых образцов данных ботов в центрах нескольких Полисов и, судя по отзывам, тесты показывают положительные результаты.

Возможно, что заказ связан именно с этой разработкой, а может и еще чем поинтереснее. О нанимателях, к сожалению, Дэни не смог узнать достаточно много, кроме разве что их явно азиатского происхождения, что уже позволило парню понять, с дисциплиной и серьезным подходом к делам у этих ребят все в порядке. Следы его нанимателей терялись в 7 Полисе. Квин попросил навести справки о них у Сэмми, одного из его знакомых дайверов, который как раз обитает в этом Полисе. Вся нарытая информация должна поступить сегодня на его ПК. А еще Дэни знал, что у них все в порядке с финансами: переведенный на несколько счетов парня аванс выглядел внушительно и обещал прекрасные перспективы после выплаты остальной части. Дэни даже позволил себе такую слабость, как мечты о путешествии в центральный сектор, установке себе самой последней модели нейро-интерфейса. Жить он там не особо стремился, все, что ему нужно, Дэни получает и здесь, а чрезмерный шик и элитарность только быстрее опустошают карманы. Так размышляя, дайвер не заметил, как добрался до необходимого ему адреса: на пересечении 7 и 9 улиц стоял зажатый между массивными серыми коробками многоквартирных муравейников старенький отель.

****

Спустя буквально полминуты тело вздрогнуло и судорожно зашевелилось, изрезанная стеклом левая рука подалась вперед, будто пыталась просканировать реальность, ощутить ее непостижимую сложность и передать эту информацию в мозг. Голова медленно зашевелилась и попыталась приподняться. Дэни уставился заплывшим окровавленным глазом в глубь переулка.

"Паскудство", – пронеслось в сознании Дэни. Он попытался пошевелиться, но тело его не слушалось. Удар пришелся, в первую очередь, на правую часть туловища, скорее всего рука сломана, а также ноги и часть ребер, а возможно даже все. Правым глазом Квин ничего не видел, левый же не отрываясь всматривался сквозь разбитую линзу шлема в то колышущееся марево, что плыло за пределами переулка: пространство переливалось огненными всполохами, оно накатывало на сознание подобно волнам, разбивающимся о берег, и разглядеть что-либо в этих волнах не было никакой возможности. Дэни не чувствовал боли, как в принципе и тела, все, что сейчас оставалось у него – это пульсирующее сознание, застрявшее в столь паскудном для дайвера состоянии.

Глава 2.

Помедлив пару мгновений, Дэни поднялся по небольшой лесенке, ведущей ко входу, и отворил дверь. Внутри небольшой холл не отличался изысканным стилем, по правде сказать, он вообще не отличался от среднестатистической прихожей любого довоенного здания: голые заштукатуренные стены в паре мест перекрывались старыми, облезшими креслами, рядом с каждым стояли маленькие тумбы, заложенные всякой макулатурой. Над стойкой портье висели большие электронные часы.

Согласно полыхающим красным цифрам сейчас было 8:30, Дэни отметил, что пришел вовремя. За стойкой стоял мужчина лет сорока, одетый в выцветшую джинсовую куртку, одетую поверх черной футболки. "Гидроволюция", – прочитал Дэни на футболке. Увидев парня, портье отвлекся от своего планшета.

– Утро доброе, чем я могу вам помочь?

– Для меня забронирован номер в этом отеле, имя Дэниел Квин, – подойдя к стойке Дэни бросил беглый взгляд в планшет, где на паузе стояла какая-то игрушка.

– Одну секунду, – портье повернулся в сторону компьютера и защелкал мышью. – Да, такой номер есть, предоставьте ваше удостоверение.

Дэни достал из внутреннего кармана пальто пластиковую карту с болтающимся на ней брелком в форме перевернутой буквы Y, заключенную в круг (Дэни не знал о смысле данного символа, он ему просто нравился), и передал ее портье. Мужчина приложил карту к небольшому сканеру, и когда на том, удовлетворительно пискнув, загорелась зеленая лампочка, вернул удостоверение Дэни.

– Итак, номер 507 на пятом этаже, на один день и ночь, сожитель – Александр Симонов, – портье протянул ключ – карту и внимательно посмотрел на парня.

"Чем меньше знаешь, тем живее останешься", – подумал Дэни, забирая карту, и тут же спросил:

– Он уже пришел?

– Да, мистер Симонов пришел буквально пару минут назад и уже поднялся в номер.

– Хорошо, – Дэни вернул удостоверение во внутренний карман пальто и направился к лифту.

– Желаю приятно провести время, – раздалось сухое пожелание у него за спиной. Ничего не ответив, парень зашел в лифт и нажал на кнопку пятого этажа.

"Даже не спросил, что в рюкзаке", – подумал Дэни. Да, несомненным плюсом подобных мест было то, что за определенную плату на входе могли закрыть глаза на любые вещи, начиная от того, что ты весь увешан имплантами и заканчивая любым количеством больших и малых сумок с неизвестным содержимым. Как раз с такими сумками и должен был прийти Алекс, все оборудование было на нем. Также на входе Дэни заметил закрепленную на углу здания небольшую камеру явно новее того оборудования, что стояло у портье. "Надеюсь наши азиатские друзья озаботились тем, чтобы установить камеры в нескольких местах", – перспектива остаться без обратной связи с внешним миром Дэни не очень радовала.

Поднявшись на пятый этаж, он с легкостью нашел необходимый номер и, проведя картой по магнитному замку, толкнул ее от себя. Внутри номер представлял собой стандартную комнату на двоих: небольшая прихожая, дверь в ванную и основное помещение с комодом, двуспальной кроватью и небольшой тумбой. Единственное окно с видом на стену соседнего муравейника было закрыто шторами. На кровати, настраивая оборудование, сидел по-турецки Алекс. Одетый в серую толстовку и джинсы, он выглядел куда как более крепким физически, нежели Дэни, лицо его покрывала двухнедельная щетина, придававшая его образу напускной серьезности. Алекс был тот еще раздолбай. Завидев Дэни, он, не поднимаясь с дивана, протянул руку, которую тот, помедлив секунду, пожал.

– Смотри какие игрушки подогнали нам узкоглазики, – Алекс жестом указал на груду проводов, среди которых лежали подключенные к ним две пары перчаток и два шлема габаритами чуть меньше мотоциклетных. В том месте, где обычно крепятся стекла, играли бликами черные непроницаемые панели, закрепленные в районе висков. Дэни скривил недовольную гримасу:

– Это еще что за шапочки для аутистов? Нам предстоит погружение в сеть, а не заниматься фрирайдом из окна вниз головой. К чему эти каски?

Алекс молча передал лежащие рядом бумаги. Дэни пробежался по ним взглядом. Это походило на инструкцию по настройке данных девайсов.

"Хм, у шлемов есть съемная панель, в которую подключаются некие трансляторы", – парень поискал взглядом и нашел эти коробочки, неприметные черные, из которых выходили провода, судя по всему, во внутрь шлема. "А вот и сетевые кабели для нейро-интерфейса, интересно". Данные устройства не походили ни на одно из ранее виданных Дэни, обычно все ограничивалось стандартными очками, дэкой и в, редких случаях, манипуляторами на подобии тех перчаток, что лежали тут. Но данные шлема...

– Я эту хрень не надену, – спокойно сказал Дэни.

– В смысле "не надену"? – передразнил Алекс, – может и задание выполнять не собираешься, чисто так пришел, на кровати поваляться?

– Ты знаешь, что это такое? – Дэни указал на шлемы. – Не знаешь, и я не знаю. Они могли вмонтировать в них небольшие заряды взрывчатки и по завершении задания нам просто разорвет головы или поджарит током мозги. Я хочу делать свою работу, будучи уверенным, что тылы прикрыты. А ты показываешь мне какие-то неизвестные железки и утверждаешь, что я должен совать в них свою голову. Назови хоть одну причину это сделать.

– Им удалось настроить выделенный защищенный канал в центральный офис NTW. А еще установили туда батисферу.

При этих словах Дэни непроизвольно приподнял правую бровь. Батисферой в кругах дайверов называлось программное обеспечение, которое использовалось в экстренной ситуации, когда хакеру угрожала опасность быть обнаруженным или же "пойманным" защитными программами, и могло создать участок сетевого пространства, защищенного от внешнего воздействия поступающих на устройство хакера команд, отличных от прописанных в политике безопасности программы, при этом оставляя его на том уровне погружения, где он активировал данное ПО. Самые продвинутые версии батисфер даже предоставляли интерфейс для отправки команд вовне, что позволяло экстренно выйти из сети или продолжить взаимодействовать с ней, находясь в относительной безопасности. Наличие подобной программы значительно повышало шансы вернуться из погружения с целыми мозгами, но не было ли в этих шлемах какого подвоха...

Алекс посмотрел на свои часы и присвистнул:

– Мы начинаем потихоньку отставать от графика. Послушай, Дэн, давай так, ты ведь захватил с собой свою дэку? – Квин кивнул.

– Отлично, у шлема есть несколько разъемов, в том числе для дэки, я подключу его к твоей, и ты продиагностируешь эту каску на предмет каких-нибудь косяков, идет?

Дэни этот план не очень нравился, подключив свою дэку к шлему, он открывает доступ в святая святых своего мира, но установленные блокирующие программы не должны позволить скопировать с его устройства и килобайта той информации, которой он не хочет ни с кем делиться. "Стоит попробовать", – подумал Дэни.

– Давай, донастраивай оба шлема и надевай любой, какой больше нравится, – сказал Квин и начал расчехлять, и подготавливать свою дэку.

Через пару минут все было готово, и Дэни, пронаблюдав как Алекс надевает шлем и включает питание, надел очки и включил дэку. Секунду стекла очков были непроницаемо черными, а затем на них побежали строки текста загружающейся ОС, после чего взору предстало пространство, представлявшее собой небольшое помещение с белыми гладкими стенами, которые были увешаны различными дайверовскими принадлежностями. Пол помещения выглядел металлическим, а в самой его середине находился небольшой бассейн, через который Квин погружался в сеть. Сейчас воды в этом бассейне не было и, на ее месте чернела непроглядная тьма. На одной из стен висел закрытый пластиковый шкафчик, справа от него располагалась метровая в диаметре панель экрана. К ней Дэни и направился.

Прикосновением включив панель, он выбрал подключенные устройства и быстро нашел злополучный шлем. Запустил диагностику. Данное ПО было довольно новым, плюс Эрик, один из знакомых, внес в него некоторые правки, увеличив спектр тестируемых элементов устройства: проверялось не только установленное ПО, но также все элементы "железа" и сетевое подключение. Спустя пару десятков секунд сканирование завершилось и выдало результат. Дэни пробежался глазами по списку плат и микросхем, составляющих данное устройство. Если не считать, что они все были самыми новыми в своей сфере, чего-то необычного в них не было. Каких-то неизвестных устройств так же не было обнаружено. ПО показывало, что на данный момент установлено выделенное соединение с сетью, которое стабильно отправляет пакеты данных, однако Дэни смутил финальный адрес, до которого передаются пакеты. Он явно был городским, не корпоративным. Но это было единственной странностью.

Отключившись от деки, Квин посмотрел в сторону Алекса. Последний сидел на кровати, прислонившись спиной к стене.

"Что ж, пора и мне за ним", – подумал Дэни, надевая шлем. Он сел на пол, облокотившись на спинку кровати, надел перчатки и включил питание на шлеме. Несколько мгновений ничего не происходило, потом во внутренней темноте шлема замелькали строки кода, оповещающих о запуске устройства. Секунда и тело Дэни пронзил необычный разряд, не сильный, но такой яркий и отчетливый, что он невольно вздрогнул. И в это же мгновение все его органы чувств, кажется, взбунтовались. Он перестал слышать, ощущать запахи, чувствовать прилегающую одежду и внешнее пространство вокруг. Возможно, что так и выглядит смерть. Не успев даже сформировать эту мысль, Дэни вновь начал чувствовать: ощущения вернулись к нему так же резко, как и пропали. Они были как будто искаженными, но Квин не мог понять, что с ними не так. Однако времени на разбор у него не было. В след за вернувшимися чувствами внутренняя панель шлема ярко вспыхнула, и перед взором Дэни предстала во всем ее непостижимом величии сеть. Его родной дом.

****

"Что же делать...", – эта мысль продолжала настойчиво пульсировать в сознании Дэни. Он ничего не слышал, поэтому не мог знать, что происходит вокруг. Каждый раз, погружаясь в сеть, осознавать вероятность того, что защитные системы могут выжечь тебе мозги, а в итоге вылететь из окна. Подобного исхода Квин уж точно не мог ожидать. Правда другого выхода на тот момент и не было: либо в окно, либо сдаться. А уж что они могли сделать с ним, Дэни видел. А ведь Алекс проныра, сразу догадался что к чему и как можно свалить.

Действовал только как всегда грубо. И все же, что Квин увидел там в сети или может правильнее спросить "кого"? С чем пришлось столкнуться им с Алексом? Вопросов было больше, чем ответов. И за этими вопросами дайвер не заметил, как на его лбу появилась точка от лазерного прицела.

Глава 3.

Дэни никогда не видел в живую ни море, ни уж тем более океан, но то, что предстало перед ним, как ему казалось, превосходило реальность. Все пространство вокруг дайвера плавно колыхалось, легонько искажаясь, и плыло. Слабый мягкий свет из невидимого источника откуда-то сверху мягко ложился на эти цифровые волны, очерчивая каждое искажение, каждую мельчайшую деталь. И в толще этих волн величественно возвышались мегаструктуры, башни корпораций и правительственных организаций. Они мерцали и переливались десятками холодных неоновых всполохов. А среди этих гигантов на разной глубине плыли сотни тысяч объектов самых разнообразных форм и цветов – все многообразие сетевых порталов – островков цифровой жизни. Они медленно колыхались в волнах информационного океана, наполняя пространство своим свечением. Однако свет от некоторых из них еле пробивался из темных глубин частных секторов, в которые своими основаниями уходили мегаструктуры. И именно там хранились все самые сокровенные тайны. Дополняли же все это многообразие цветов и образов десятки тысяч разноцветных пучков света, движущихся среди всего этого. По одному и целыми группами, они неторопливо или стремительно неслись сквозь толщу сетевого океана к его объектам, к информации. То были люди. Каждый пучок света – живое сознание, погруженное в это бесконечное цифровое пространство.

Манипулируя с помощью перчаток интерфейсом, Дэни вывел на экран небольшую панель и ввел необходимый ему сетевой адрес. Тут же пространство вокруг Квина уплотнилось, образовав своеобразный тоннель, и он двинулся по нему с головокружительной скоростью. Объекты вокруг потеряли свои очертания и превратились в набор разноцветно-переливающихся пятен. Движение прекратилось так же резко, как и началось. Перед Дэни возвышалась невообразимых размеров структура, образованная причудливым нагромождением прямоугольных, квадратных, цилиндрических и черт знает еще каких фигур, тянущихся шпилями своих антенн вверх к свету, туда, где обитает незримый для этого мира творец. Покрытие башни, отбрасывающее хромированные блики, было испещрено множеством борозд различной ширины, устремляющихся во всех направлениях, по которым бежали разноцветные сигналы.

Отовсюду в сторону мегаструктуры двигались пучки света. Они приближались к поверхности, замирали на мгновение и, притягиваемые к одной из борозд, световым сигналом направлялись дальше, в глубь структуры. Дэни открыл звуковой чат, в закладках находился всего один контакт, вне всякого сомнения шлем Алекса. Квин нажал на "Звонок".

– Алекс, ты на месте? Я только что прибыл по указанному адресу.

– Да, чел, я уже тут, переходи к необходимому нам порту.

Дэни ввел на панели адрес вместе с портом и двинулся вдоль одной из борозд вниз структуры. Буквально через мгновение он был уже на месте. Погружение было не столь глубоким по отношению к месту прибытия, но Квин предполагал, что уже совсем рядом начинается системная зона: обмен информацией с поставщиками ПО и отправка обратной информации. Среди относительно небольшого числа появляющихся световых пучков, которые незамедлительно встраивались в поверхность башни, был один, который висел неподвижно. Над ним мигал восклицательный знак. Дэни приблизился и вновь включил голосовой чат:

– Ты как?

– В порядке, разве что при погружении тряхануло немного, никогда раньше такого не ощущал. А ты?

– Для меня это тоже было впервые. Ну что, действуем по плану?

– Само собой.

Дэни застучал пальцами по виртуальной клавиатуре, запуская написанное им приложение. После этого он придвинулся к пучку света Алекса и слился с ним, образовав новый.

"Отлично, – подумал Квин, – теперь для всех мы не более чем пакет с обновлением для их архиватора данных, начинаем авторизацию".

Приблизившись вплотную к поверхности, Дэни набрал команду на вход. Тонкий луч света направился из соответствующей борозды в сторону дайверов.

"Аутентификация: ОК."

Дэни включил программу крипто-хамелеон.

"Первичный ключ: ОК"

"Цифровая подпись: ОК"

Секунда задержки.

"Ключ безопасности: ОК"

Дэни мысленно выдохнул.

"Добро пожаловать"

Пучок света притянулся к мегаструктуре и, приобретя вид сигнала, устремился вдоль ее поверхности, а затем резко сменил направление и проник внутрь. Взору дайвера открыло несчетное количество этажей, если можно было так выразиться, ведь полом для них служили энергетические барьеры. На каждом этаже находилось множество объектов различной геометрической формы или же состоящих из них, образующих целые огромные структуры, прилегающие к внутренней поверхности башни и парящие в ее недрах. Все объекты были связаны между собой разноцветными световыми каналами: белые, зеленые, желтые, красные. А от некоторых из них выходили тоннели к объектам этажом ниже. Сосчитать количество этих этажей не было никакой возможности.

Сигнал дайверов направлялся к фиолетовой сфере. Каждое мгновение по тоннелям с соседних этажей в нее поступало множество сигналов, и не меньше отправлялось в ответ. При этом тоннели эти на этаж соединялись с подобного цвета сферами, но меньшим размером. Приблизившись к сфере, движение прекратилось, теперь они сами по себе. Дэни увидел входящий звонок:

– Это было даже проще, чем я ожидал, – Алекс был явно в восторге, – переходим ко второму этапу.

Дэни посмотрел на их статус. С точки зрения системы, обновление сейчас закачивает патч, вышедший буквально после его выпуска. Есть еще пара десяткой секунд, после чего внешнее соединение необходимо будет разорвать, оставив только небольшой канал, пропускной способности которого как раз хватает на обмен командами между их устройствами и сервером компании.

– Хорошо, но помни, когда будем внутри, не выходи на связь, сигнал может уже не пройти проверку безопасности, и нас в мгновение раскроют.

– Конечно, Дэн, как говорится тише воды, ниже... Не помню, как там дальше.

– Травы. Ниже травы.

– Точно. Ну, за дело.

Дэни выключил связь и посмотрел на статус. Три, два, один, загрузка завершена. "Отлично, теперь дело за Алексом". Через пару секунд они начали неотвратимо приближаться к сфере. Множество белых нитей протянулось от объекта в их сторону, на экране появилась надпись "Обновление" и процентная полоска. В момент, когда значение на ней дошло до 99, все устремленные к ним нити исчезли и, дайверы пересекли поверхность сферы. Они были внутри программы. Ее внутренняя архитектура не сильно отличалась от архитектуры всей системы за той лишь разницей, что каждый геометрический объект в свою очередь состоял из множества ему подобных, а они из множества таких же, образуя фракталы. И от каждого из базовых, самых малых элементов объекта тянулась нить к другим объектам. От этого зрелище могла пойти кругом голова. Увиденное напоминало нервную систему, в которой сотни тысяч нейронов связывались между собой, разнося сигналы по всему телу, к каждой клетке, образуя единую сеть.

Путь дайверов лежал к фигуре, представляющей из себя две пирамиды, соединенные между собой через вершины. Узел сканирования. Сигнал добрался до объекта и "растворился" в нем. Их код интегрировался в структуру под-приложения. Дайверам предстояло запустить процесс сканирования необходимого им кластера архивного раздела, системное название которого вместе с названием файлов предоставили им наниматели. Видимо кто-то из сотрудников NTW подписывал соглашение о неразглашении корпоративной информации, держа скрещенными пальцы в кармане. Впрочем, сейчас это не имело значения. Задача заключалась в том, чтобы встроить в возвращаемый от кластера ответ сообщение о том, что данный набор файлов поврежден и требуется их восстановление и повторная архивация. Процесс этот довольно стандартный для корпораций, содержащих огромные массивы данных: то и дело из-за неполадок в оборудовании и на сети, те или иные файлы по разным причинам попадают в кластера битыми.

Периодическое же сканирование, выявляет данные повреждения и отправляет файлы на восстановление. Файлы проходят через центральный узел архиватора, где производится их резервное копирование на случай, если в процессе восстановления файл будет утерян. И тут-то Алекс и сделает аккуратные копии этих файлов, и под видом системного лога о результате обновления приложения, они покинут владения корпорации. Звучит все достаточно просто. Более того, идет все тоже достаточно просто. Дэни не ожидал, что они вот так, без особых проблем проберутся к центральному узлу приложения. Обычно по пути сигнал проходит множество проверок, к нему обращаются различные системы и, хоть Алекс должен был запустить приложение по модификации логов и ответов, чтобы исходящие сигналы не представляли подозрения и не нарушали политику безопасности, все шло слишком гладко.

"Значит Ал сегодня подошел ответственно к своей задаче", – подумал Дэни.

Глава 4.

На дисплее высветилось уведомление о том, что сканирование завершено и выявлено 150 битых файлов. Мгновение и от системы было получено разрешение на их восстановление.

"Ну давай, приятель, не оплошай", – Дэни мысленно скрестил пальцы. Экран показывал, что началось копирование. Содержимое файлов кодировалось и копировалось во внешний сигнал, который появился недвижимый на границе сканирующей структуры. Один, два... Пять... Двенадцать... Двадцать... Файлы копировались без особых проблем и отправлялись далее, по каналам связей к узлам восстановления. Двадцать пять... Двадцать пять... Дэни не заметил, как мысленно повторил эти слова дважды. Двадцать шестой файл не пришел на вход. Квин осмотрел окружающее пространство и только сейчас заметил: пока он следил за процессом сканирования, пространство вокруг них наполнилось небольшими прозрачными объектами, которые причудливо искажались волнами. С виду они напоминали маленькие кусочки льда, опущенные в воду.

Льдинки эти медленно вибрировали вокруг узла и, Дэни заметил, что среди них появляются все новые и новые, образуя тем самым некое подобие сферы.

"Какого хрена", – Квин не раз видел, как действуют защитные системы, в первую очередь блокировались все доступы к зараженному объекту, после чего инородный участок помещался в карантинную зону, на языке дайверов это называлось столкнуться с айсбергом, где-либо он передавался на центральный пульт безопасности, либо, что бывало чаще, посредством обратной совместимости с устройством хакера, подавались команды на перегрузку его нейро-чипа и, у бедолаги просто сгорали мозги. Дэни видел, как это происходит. И то, что сейчас происходило перед его взором только отчасти напоминало данный процесс. Двадцать семь, двадцать восемь. Копирование файлов возобновилось. Однако и "кристаллизация" вокруг узла продолжалась.

"Да что там у Алекса происходит...", – Дэни начинал нервничать. Неизвестно, что произойдет, когда этих кристаллов станет достаточно много, чего ожидать от них.

"Если что, у нас есть батисфера".

Сорок четыре.

Появление новых кристаллов прекратилось.

Сорок семь.

Между кристаллами начала появляться тонкая полупрозрачная пленка.

Пятьдесят два.

Пленка затянула треть часть пространства.

Шестьдесят восемь.

Три пятых пространства.

"Это гребаный айсберг", – в висках у Дэни стучало от напряжения. Семьдесят пять. Все кристаллы соединились, образовав сферу и от льдинок в сторону узла направились тонкие лучи. В мгновение из центра узла вырвался, увеличиваясь в объеме черный непроницаемый многоугольник. Лучи врезались в его поверхность, но не могли пройти дальше. Дойдя до границ сферы, расширение прекратилось.

– Какого черта это было? – голос Дэни звучал взволнованно.

– Ты у меня спрашиваешь? Ты бы видел эту хрень своими глазами!

– Какую хрень? Я видел только какие-то объекты, похожие на лед, которые появлялись вокруг нас.

– Чувак, ты не видел ни хрена! Ты же в курсе, я включил модификатор, как только мы прошли в систему. Ну так вот, сначала все шло хорошо, я отправлял ответы и заметал следы. Но после того, как мы добрались до архиватора, на вход стали поступать исполнительные команды, они содержали в себе небольшие участки кода, относящиеся к приложению. Я подумал, что это внутреннее обновление, ну знаешь, бывает же, что и в самих корпорациях пилят патчи.

– Стоп, только не говори, что ты...

– Да, я дал добро на их интеграцию. Дэн, ты же знаешь, это комплексная система, если бы я отклонял запросы, на входном узле могли бы начаться вопросы. Причем команды приходили синхронно копированию файлов, иногда по несколько за раз. И каждая такая команда образовывала те самые кристаллы, которые ты видел. Я решил проверить, связанны ли эти события и прервал общий процесс копирования файлов. И знаешь, что случилось? Что-то или кто-то влез в мой интерфейс и возобновил копирование файлов! Дэн, эти команды, они не просто модифицировали узел, они перебирали код сессии для доступа к моей консоли. И в итоге у них получилось, и они стали отправлять на консоль команды в рамках моей сессии!

Дэни открыл лог-файл:

– Нахрена ты дал разрешение на исполнение команд, Ал? Ты видел под кем они поступали?

– Да, видел.

– СИСТЕМА. Владелец команды: СИСТЕМА.

– И что, ты думаешь под системным пользователем никто не может отправить запрос?

– Конечно может, только вот и ты и я знаем, что входным адресом для такой команды будет служить компьютер оператора. Да любая команда на загрузку чего-либо не происходит без ведома оператора.

– И что?

– И то, что у данных запросов нет адреса.

Наступила тишина.

– Система не может сама отсылать файлы, всегда есть запрос извне. Значит команды изначально поступили на другой узел или приложение, из которого уже сформировался запрос на отправку команды нам.

– Вот именно, есть другой узел или приложение. Всегда есть. А здесь их нет.

И тут Дэни начал догадываться. Ничего не загружается и не модифицируется без команды от оператора... Владелец команд: СИСТЕМА... С легкостью прошли участки безопасности... "Добро пожаловать" на входе... Новые самообучаемые роботы... Самообучаемая... система.

– Дэн?

– Ал, я кажется догадываюсь...

– Посмотри, что происходит.

Квин осекся и посмотрел на открывшуюся панель. Она была поделена на несколько секторов, каждый из которых представлял собой камеру наблюдения: одна в коридоре, другая на лестничной клетке, третья на улице. Дэни не узнал улицы, возможно это было видео с камеры, установленной с задней части здания, что странно. Вида с фронтальной камеры не было. А тем временем на улице припарковалось несколько черных фургонов, из которых высаживались люди в синих формах и бронежилетах. У каждого в руках было по автоматической винтовке.

– Вот дерьмо, как они так быстро успели?

– А ты думаешь их только сейчас вызвали? – Квин мысленно усмехнулся.

– Их вызвали еще в тот момент, как мы пересекли границы этой башни. Нас вели за ручку с самого начала.

– Но для чего?

– Чтобы изучить.

Дэни отвлекся на секунду и оглядел периметр батисферы. Самые его страшные предположения подтвердились: то тут, то там на поверхности многогранника начали образовываться маленькие льдинки. Что бы это ни было, но оно разбирало их последнюю линию обороны по кусочками просачивалось вовнутрь.

– Ал, эта хрень скоро будет здесь.

– Скоро те ребята с автоматами тоже будут "здесь", и нам один хрен не жить.

– Ты офигел такое говорить? Да, мы облажались, но у нас еще есть шанс.

Дэни быстро соображал, что можно сделать.

– Сиди на камерах и говори, что там происходит.

– Ок, если тебе будет интересно, они уже в здании и скорее всего размещаются в холле, на лестнице я пока их не вижу.

"Итак, – Квин соображал, – поступающие сейчас извне сигналы никак не модифицируются, это хорошо". Дэни отправил команду на завершение соединения с сервером. "Отказано в доступе". Отправка команды на выход из приложения. "Отказано в доступе". Перемещение в другой узел. "Отказано в доступе".

Все ясно, его консоль тоже взломана.

– Вижу их на лестничной площадке, начинают подниматься.

"Думай, думай".

Был еще один выход: экстренный разрыв соединения с сетью. Рискованно, без предварительных команд на завершение соединения, мозг может не выдержать такого резкого перехода, и на выходе получим два овоща, Дэни и Алекс. Квин открыл панель сетевого соединения и увидел интересную деталь: помимо соединения с Hydroweb, все это время функционировала так же и локальная сеть. При этом объединяла она четыре устройства. Если есть локальная сеть, значит, разорвав внешку, мы попадем в нее без выхода в реал и шанс выжить у нас больше.

– Дэн, эти уроды уж на этаже, идут к двери.

– Ал, я вырубаю внешку. Оказывается, все это время была настроена локальная сеть на четыре устройства, возможно заказчики следили за нашими успехами. Как бы то ни было, до встречи там.

– Дэн, подожди...

Квин отключил от сети Алекса. И в этот момент кристаллизация их последней линии обороны завершилась. И Дэни с ужасом понял, что все вместе эти льдинки образовывали нечто, напоминающее глаза, которые смотрели прямо на Дэни. Нет, не на тот сигнал, который он сейчас представлял в сети. А именно на него, живого, сидящего сейчас в гостиничном номере.

"Ты меня не получишь", – со злостью подумал Квин и разорвал соединение.

Глава 5.

Острая боль вонзилась в разум Дэни, заставив его закричать. И тут же осознать, что он не услышал свой крик. Он не чувствовал ничего, ни рук, ни ног, даже не понимал, сидит ли он сейчас, стоит или лежит.

Вокруг ничего не было видно, и Квин попытался заставить руки поднять экранную панель шлема. К счастью у него это получилось. В глаза ударил яркий холодный свет от включенной в номере лампы. Дэни невольно зажмурился и, когда попытался открыть глаза, увидел его. Незнакомец стоял напротив Квина и что-то говорил ему. Выглядел он на несколько лет старше самого Дэни, одет был в черный просторный комбинезон, голову же увенчивал такой же шлем, как был на нем с Алексом. Незнакомец не пытался жестикулировать, его взгляд казалось был безжизненный, глаза смотрели не моргая на Дэни и не выражали никаких эмоций. Тут незнакомец оглянулся и Квин, скользнув взглядом за ним, увидел, как дверь в номер начинает трескаться. С каждым ударом извне она сопротивлялась все меньше и в любой момент могла слететь с петель. К Дэни постепенно начали возвращаться чувства. И тут незнакомец, кинувшись на Квина, с силой толкнул его. Хакер ощутил удар спиной обо что-то узкое – подоконник.

"Ублюдок хочет выкинуть меня в окно". Когда незнакомец вновь бросился вперед, Дэни вцепился в его руки. Сил у него было немного и, незнакомцу удалось закинуть Дэни на подоконник. Он потянулся к ручке окна, но Квин ударил его босой ногой в живот, и незнакомец, отшатнувшись, упал на пол. В этот же момент дверь, не выдержав очередного удара, слетела с петель, и в номер ворвалась группа спецназа.

Увидев незнакомца, они достали какой-то прибор и подключили его к шлему. Несколько секунд, смотрели на его экран, потом отключили прибор и выстрелом в упор снесли незнакомцу пол головы. Кровь хлынула на паркет и стоящую рядом небольшую кровать. Наблюдая за всем этим, Дэни медленно приподнялся на колени. Двое спецназовцев тут же взяли его на прицел, и Квин поднял руки. Выход был только один. С силой оттолкнувшись ступнями от подоконника, Дэни перенес весь вес своего тела на спину и ощутил, как позади него со звоном трескается стекло.

****

– Агент J05-2378, доложите обстановку, – донеслось из динамика.

– Оператор, докладываю, объект выпал из окна номера, однако продолжает подавать признаки жизни. Второй объект не замечен, предположительно ликвидирован группой зачистки. Какие будут указания? Прием.

Снайпер держал человека на прицеле. Сквозь линзу оптического прицела он видел, как тот пытался двигаться, однако очевидно, что после падения с такой высоты в нем не осталось целых костей. Заплывший кровью глаз из-под разбитой линзы шлема смотрел куда-то в пустоту, лицо же не выражало никаких эмоций.

Из динамика вновь раздался голос:

– Приказываю устранить объект и покинуть занимаемую позицию.

– Есть, устранить объект, – снайпер взял человека в прицел, – А что с оставшимися двумя? Прием.

Секунда молчания.

– Они в безопасности, группа «дельта» их заберет.

Мгновение спустя раздался глухой хлопок выстрела. Пуля вошла точно в лоб, пробив остатки шлема насквозь. Тело безвольно откинулось навзничь, замерев в неестественной позе, и только тонкая струйка крови стекала по безжизненному лицу, теряясь в складках черного комбинезона.

Интерлюдия I. Виталий Ронжин (HUMAN)

Обшарпанные листовки, криво наклеенные поверх глянцевых плакатов, украшали щербатый угол старой многоэтажки. Из мусорного бака выпрыгнул облезлый кот, таща в зубах ночной улов. В подворотне, распространяя запахи синтетического пойла и блевотины, похрапывал бомж. Посреди улицы, зауженной из-за припаркованных, а иногда и просто брошенных на обочинах старых автомобилей, стояли двое патрульных.

– Какого черта мы тут торчим, а Джордж? – произнес один из них, давая прикурить напарнику.

Лицо склонившегося к пьезозажигалке полноватого стража порядка на мгновенье осветилось, выхваченное из разгоняемого лишь неоновыми вывесками, мрака ночи.

– Говорят, что опять девятый отдел что-то мутит. И сейчас тут все под их контролем. Начальство аж вспотело, – он выдохнул дым: – Ты же знаешь, что в любом случае это не нам решать. Но лучше не дергаться, чтобы не поперли…

– Что это? – прервал Джорджа патрульный, убирая зажигалку.

Звук нарастающего рева двигателя явно приближался. Из-за угла, выскочил мотоцикл и только теперь байкер включил фары, ослепляя патрульных. Проносясь мимо них, мотоциклист взмахнул рукой, и конец плети обернулся вокруг шеи курившего. Мгновение, и Джордж, повинуясь рывку, с жутковатым звуком ломающихся позвонков, полетел на асфальт. Ошарашенный напарник не успел произнести ни слова, когда в один прыжок, перескочив через бомжа, Тень преодолела расстояние до него, и лезвие монокатаны обагрила кровь.

– Арбузик с глазками, – хихикнул рыжеватый взъерошенный парнишка, вставляя упавшую сигарету в зубы отрубленной головы.

– Чарли, хватит расслабляться. На оговоренную позицию, – голос командира налетчиков звучал стальными нотами: – За работу.

Как только улица опустела, бомж пошевелился, и по нему прошла цифровая рябь:

– Синдикат прошел. Правительственные силы слабы. Нисимуры не видно. Предполагаю отсутствие серьезного сопротивления. Нас не ждут, – стряхнув голографический камуфляж, рыцарь Ордена поднялся во весь рост: – Начинаем.

Дегидратация. Юрий Данилов

Герпет Белиньский посмотрел в окно. Расфокусированный взгляд пронзил грязное стекло. Зарево просыпающегося дня окрасило розовым обшарпанные дома, такие же серые, как души, обитающих в них людей. Ошметки человечества за Пятым кордоном готовятся разменять еще одни сутки.

По улице проехал грузовик армейского образца – автолавка Вилли Перекати-поле. Брезент фургона по бокам усилен металлическими листами. Проехал без остановок – здесь даже для Вилли клиенты бедноваты.

Глоток чая – мягкий тон мяты навевает расслабленное состояние. Герпет посмотрел на мир сквозь стеклянный бокал с благородным желто-коричневым напитком. Мир подернулся «сепией» и стал еще мрачней. Белиньский подумал, что можно, конечно, помыть оконное стекло, но тогда у прохожих возникнет закономерный вопрос – кому это настолько не наплевать на все, чтобы мыть окна… К тому же, грязь неплохо маскирует экранирующее покрытие.

Киберхирург покрутил бокал в мягких тонких пальцах:

– Да, можно жить иначе, и даже притвориться врачевателем не только тел, но быть шарлатаном, прятать симптомы за дешевым софтом и доступными имплантами, – Герпет погладил аккуратную клиновидную бородку. – Но спасти можно только живых, изменить – только желающих перемен…

Итог фразы утонул в мелодии вызова. Белиньский не стал активировать видеоканал – после кратких минут умиротворения не хотелось смотреть на перекошенную физиономию Брекса.

– Шеф, поступил сигнал с точки у 3-его блока, – в хриплом голосе командира опергруппы прослеживались нотки торжества. – Мы сработали по инструкции, ждем вас.

– Буду в течение часа, – Герпет стряхнул сладкую негу.

– Принято, – Брекс отключился, а Белиньский допил чай в два глотка. Сигнала он ждал вчера, но когда работаешь с людьми, приходится делать поправки на чужую непунктуальность… или чрезмерную осторожность. Только бы Брекс с Мазиком не сунулись на точку без приказа.

Герпет достал из стенного шкафа вещмешок с инструментами, мятое пальто и сбитые, но еще крепкие ботинки на толстой подошве. У зеркала встопорщил усы и бородку, втер в лицо и руки немного отработанной смазки. Вместо неуместного для окраин идеалиста доктора Белиньского теперь отражался, гадливо кривя губы в ухмылке, нелегальный хирург Септ.

Торк прислушался, но ощутил лишь глухое буханье сердца. Внезапное пробуждение, точно от ведра холодной воды на голову. Старые привычки взяли верх – бывший наемник не шелохнувшись, продолжал ровно дышать. Метаболические импланты впрыснули стимов, и мысли легко понеслись в абсолютно трезвой голове.

«Дверь на засове, электроника там только для приманки идиотов, да еще насторожен гранатомет – такой «Фемиду» остановит. Решетки на окнах под напряжением… Неужели кто-то пролез?» – Торк медленно открыл глаза. В сумерках проступила уютная обстановка логова бары… не вполне законного частного предпринимателя. Первый взгляд к шкафу с товаром. Красное дерево скрывает ассортимент от посетителей и просто радует глаз куда больше как попало наставленных коробок. Последняя закупка вышла больше обычного – баки с водой пришлось поставить у входа в комнату рядом с компьютерным столом. У зеркала в старинной раме жизнеутверждающе светит зеленым огонек терминала сигнализации.

Торговец киберпротезами тихо свистнул. На зов бесшумно прибежала Лиси – бультерьер с аугментированными лапами и мордой. Мимо верной псины не прокрадется самый отменный вор. Что же случилось? Торк не стал удалять боевые импланты и даже поставил кое-что сверх – в его профессии умение выстрелить первым бывает нелишне. Дело не в электронных приблудах – проснулось чутье, которое и позволило наемнику дожить до «пенсии».

Пальцы нащупали под подушкой рукоять крупнокалиберного пистолета. Торк сел на постели. Лиси зевнула и потерлась о ногу: «Чего не спишь, хозяин?»

– Хпсли… сколько врмени? – сонно пробормотала Ливика.

– Полтретьего, – он растер лицо, не выпуская пистолета из рук, – какая-то херь творится, свет не зажигай.

– Ты-то в темноте видишь… – женщина вытащила из щели между диваном и стеной «крузер» – короткий дробовик.

Вместо ответа Торк поднялся на ноги, осторожно, бочком, приблизился к окну, опасливо глянул в щель между шелковыми портьерами. На улице у костра расселись бродяги, рядом двое крепких обормотов пинают третьего, стеклопакет не дает расслышать ругательств. Все спокойно.

– Гляну на кухне, – честный предприниматель знал, что нормального снайпера ему все равно не выглядеть, впрочем, просто убийство ему вряд ли угрожает – не в том бизнесе крутится.

– Параноик… – прошипела Ливика.

– Шлюха, – отмахнулся Торк и тут же запнулся о баки с водой. – Сволота…

Грохот поглотил тираду. Наемник обернулся – в стене над диваном образовалась дыра. Истерично взвыла Ливика, но ее вопль оборвался на половине. В клубах пыли возникли две поджарые фигуры в строгих деловых костюмах. С нечеловеческой быстротой Торк вскинул пистолет. Три выстрела слились в единый звук, а усилители мускулатуры поглотили могучий импульс отдачи. Рефлексы опередили сознание, он одним движением отступил в коридор, уходя с линии ответного огня.

– Лиси! Фас!

Псина должна отвлечь второго нападающего. Торк снова высунулся, глаза искали цель. И увидел прямо перед собой. Обоих.

Торговец не успел испугаться, палец должен был нажать на спуск, но вместо выстрела послышался глухой звук, как если бы кто-то уронил тяжелый мягкий предмет. Боль пришла с опозданием. Торк посмотрел вниз. На полу лежала его правая рука, сжимающая пистолет. Второй незнакомец держал на вытянутых руках Лиси. Бультерьер беспомощно болтал в воздухе лапами, враг стиснул аугментированные челюсти.

– Кон-чай, – раздельно произнес первый. Второй молча дернул руками в стороны. С отвратительным звуком нижняя челюсть с лохмотьями шеи отделилась от собачьего тела. Бросил изувеченный комок плоти на пол и припечатал ногой. Хрустнули сминаемые кости. Такой силы и веса не могло быть у человека. Только у киборгов корпорации «Нисимура».

Торк бросился на кухню. Может, удастся выбить решетку на окне с ходу? На вторую попытку времени не хватит… Чудовищный удар в спину заставил бывшего наемника пролететь мимо заветного поворота, голова приложилась о бронированную входную дверь.

«Встать!» – приказал он телу, несмотря на кровавый туман перед глазами. Не вышло – ноги бестолково сучили по полу, но слушаться не желали. Удар повредил усиленный титаном позвоночник.

Ламити приблизился к беспомощному торгашу, подошвы щегольских туфель тонули в пушистом ковре. Киборг присел возле распорки с настороженным гранатометом. В квартире по-прежнему не зажигали свет, но торговец отчетливо видел каждую складочку на синтетическом лице. Смесь восточных и европейских черт придавала ему хищную утонченность.

– У тебя очень комфортное жилище, я запомню этот интерьер.

Торк перестал дергаться и постарался улыбнуться в глаза смерти:

– Зачем? Машины не выходят на пенсию, вас списывают.

– Ты умеешь оскорблять, – доброжелательно произнес Ламити.

Второй отвинтил крышку бака с водой и сунул внутрь тонкий хоботок анализатора. Дважды пискнуло.

– Рециркулят, – Шадис убрал приборчик.

– Где ты берешь воду? – Первый внимательно посмотрел в глаза Торку.

– На кухне из-под крана… – ему не дали договорить – рука Ламити обвилась вокруг шеи, и что-то вонзилось в шею под основание черепа.

– Ох уж этот аналоговый мозг, – грустно вздохнул киборг, – вместо цивилизованного взлома и скачивания приходится истязать вас болевыми импульсами.

Изувеченный человек бился в конвульсиях, но даже усиленные мышцы вкупе с отчаянием не помогли вывернуться из мучительных объятий. Ламити отстраненно наблюдал за страданиями, казалось, он слушает научно-популярную лекцию на животрепещущую тему.

– У нас достаточно времени, но ты слишком посредственный собеседник, чтобы получать удовольствие от разговора, – киборг безучастно поковырял пальцем сморщившийся срез на культе правой руки, Торк слабо дернулся. – У тебя есть одно преимущество перед остальными людьми – ты не умрешь ни от потери крови, ни от болевого шока. Это делает разговор более плодотворным. Где ты берешь воду настолько высокой повторной степени очистки?

– У того, кто опустошил кулер в главном офисе «Нисимуры» …

Ламити покачал головой:

– Слабая шутка.

– Скачай свежих из сети, и дай уже сдохнуть!

Новая вспышка боли заставила Торка хватать ртом воздух. Шадис методично обыскал квартиру, взломал настольный компьютер и остальные электронные устройства, но информации о происхождении воды не обнаружил.

В окна пробились первые лучи рассвета, когда воля пленника дала трещину.

– Водой заправляет Валык Полянский. Два раза в месяц беру у него, – прошептал Торк окровавленными губами.

– Ты говоришь правду, – Ламити без замаха ударил пленника в висок. – Шадис, уходим.

Второй киборг согласно кивнул, в его руках уже давно ждали своего часа зажигательные гранаты.

Две недели агенты корпорации скрывались в трущобах на временной базе. Перед каждой вылазкой они проходили углубленные тесты аппаратуры, меняли воду в узлах. Расточительно, зато надежно. «Нисимура» не может истребить всех членов Синдиката, и потому бьет исключительно по самым активным функционерам. Полгода назад в полисе стали находить рециркулированную воду исключительно высокой степени очистки. Не то, чтобы это значило для корпорации серьезный убыток, но представилась возможность перехватить интересный проект Синдиката.

Ламити и Шадиса воссоздали на основе новой архитектуры. Киборги имели достаточный опыт прошлых операций за кордонами всех рангов, чтобы проверить новые технологии на практике. Они вполне могли нагрянуть к Валыку сразу после разговора с Торком, но штурмовать незнакомый объект, уповая только на техническое превосходство – глупость для новичков. Пусть враг переполошится, поднимет тревогу, а затем устанет поддерживать бдительность на пределе.

На протяжении двух недель стелс-беспилотники сканировали обиталище Полянского. Барыга окопался по-варварски грубо – углубил коммуникации под жилым кварталом. Получившийся бункер из неядерного арсенала только глубинной бомбой можно проковырять. На основе полученных данных построили трехмерную модель. Абсолютная точность цифровых расширителей памяти позволила обойтись без долгих тренировок.

– Мы готовы, – хищно прищурился Шадис.

Ламити подбросил в руке шестигранный кубик:

– Зна-ешь, что это такое?

– Примитивный генератор случайных чисел. Дает большую погрешность, – напарник примерился выхватить у командира безделушку, но Ламити зажал кубик в ладони.

– Э-то – человеческий мозг. Он хорошо изучен, но часто выдает маловероятный результат.

– Боишься, что люди накидают шестерок? – Шадис не слишком надеялся всерьез поддеть командира, скорее просто поддержал беседу. Пусть лидер пары болтает, глядишь, добрее будет при дележе гонорара.

– Мне куда интереснее знать, сколько будет единиц, – Ламити метнул кубик в лоб напарнику. Разумеется, кость была перехвачена в полете. – Я лично знаю одного, способного выкинуть девять из десяти.

– Человеческий мозг говоришь? – Шадис сжал кубик между большим и указательным пальцами, пластик пошел трещинами, а затем обратился в мелкое крошево. – Зато я в силах обеспечить нулевой результат.

Простуженное солнце брезгливо осветило грязную улицу. По растрескавшемуся асфальту звонко процокали подковы конной процессии.

– Селюки шуруют, – прошамкал бомж сотоварищу, с головой залезшему в отбросы местной забегаловки. – Слышь, Талько, чё?

– Ага, много очисток будет, оладей напекём, – отозвался тот.

– А может у них тока конопля, и хрен нам, а не оладьи.

Талько от такого облома даже высунул голову наружу:

– Какого трепешься?! Коноплю такими возами не возят!

– Возами не возят! – передразнил стоявший на стреме, – хламотей! Учился бы гаврить, как люди-то!

– Угу, чтоб мне, как тебе зубы повыбивали?

– А ну тя! Во! Глянь – нарик в задний ход прется.

Талько вместо ответа продолжил копаться в отбросах – что он наркоманов не видел? Действительно, субъект в грязной толстовке и растянутых трениках пробуждал куда меньший интерес, чем селюковский обоз с овощами. Правда, он пер в заднюю дверь забегаловки, где постороннему не обрадуются.

Вообще-то дверь должна быть заперта, но незнакомец ее открыл без видимого труда, только хрустнуло дерево, разодранное металлическим языком замка.

– Ох, Талько! Жверские же спиды пошли!

Внутри помещения Ламити ориентировался не хуже персонала. Случайно встретившийся поваренок с вываркой помоев не успел и вякнуть. Киборг подхватил выварку и поставил рядом с бесчувственным телом. Можно и то, и другое сунуть в подсобку, но дело не стоит затраченного времени – все равно шума не избежать. Секунды отсчитываются даже для замедленного субъективного времени киборгов.

Сейчас Шадис проникает в коммуникации через другой слабо прикрытый вход. На связь с ним пока что выходить нельзя. Ламити замер перед входом в подвал – путь ему преградила металлическая дверь с навесным замком. Чтобы не поднимать лишнего шума, киборг полоснул по дужкам мономолекулярным лезвием, выскочившим из руки.

Подвал оказался забит хламом почти под самый потолок. Пришлось карабкаться по старым столам, калечным стульям и прочей гадости. Тяжелый киборг часто проваливался, сквозь зубы ругаясь по-японски. Сверху закричали, поднялся топот.

Вот и заветная стена. Ламити пробил кладку рукой – кирпичи держались на честном слове давно почившего строителя. За Пятым кордоном почти все постройки довоенные. Взгляду открылся черный провал заброшенного технического туннеля. Киборг перевел зрение на тепловизионный режим. В темноте люди теряют уверенность в движениях – слишком боятся задеть случайный предмет. Корпорация не экономит на исполнителях – киборг пробежал по туннелю со скоростью больше разрешенной для автомобилей в полисе.

356.. 357… 358! Ламити замер, память заменяла ему приметы. Из-под толстовки показался накладной заряд. Направленный взрыв пробил дыру в полу. Убийца нырнул в провал. Штаб-квартиру Валыка он раньше видеть не мог, да и ни к чему подробности интерьера, сейчас трехмерная модель пространства заметно дополняет зрение. Три контуженные девицы ползали по полу, одну вывернуло под ноги киборгу.

Дверь… еще одна… Подземные хоромы Полянского обставлены куда безвкуснее гнездышка Торка, но участь их в итоге равнозначна. Ламити выскочил в комнату с тремя аугментированными охранниками. Двое на одном диване, еще один, напротив. Между ними столик с оружием и вазой. Киборг рванулся вперед, ноги в стоптанных кроссовках даже не коснулись стеклянной столешницы. Ламити не оборачиваясь, нырнул в боковую дверь, а на диванах остались неровно порубленные куски плоти.

Возле главного резервуара скучали еще двое. Оба не успели рассмотреть, как в руке Ламити возник пистолет с глушителем.

– Пфыык! Пфыык! – раздраженно фыркнул пистолет.

– Хруп! Хруп! – покорно откликнулись кости черепа.

Киборг приблизился к резервуару, старательно переступая брызги крови – отпечатки следов могут выдать направление перемещений. Две тысячи литров рециркулированной воды… Она не должна снова попасть в импланты. Ламити извлек крохотную пробирку с токсинами. Ни фильтрация, ни выпаривание не помогут вернуть этой воде изначальные свойства.

– Первый! – вышел на связь Шадис, – я нашел Цель, требуется твоя поддержка. Срочно!

–Ти! – выругался Ламити, определяя положение напарника. – Иду!

Ураганом киборг промчался по встревоженному бункеру. Глушитель захлебывался пороховыми газами, когда пистолет короткими очередями выкашивал бандитов Полянского. Ответный огонь дважды достиг плоти Ламити, но эти раны быстро перестали кровоточить.

Шадис нашелся у запертой бронированной двери.

– Ч-то? Г-де? – командир не повысил голоса, но сумел выразить все недоумение по поводу несостоятельности напарника. – Вышли из строя импланты взлома?

Вместо ответа Шадис распахнул прикинутую с чужого плеча куртку. Торс киборга покрывали многочисленные следы пулевых попаданий. Причем, несколько сквозных.

– Несерийный шагоход с крупнокалиберными пулеметами, – пояснил второй. – Очень неуклюжий.

– Время не ждет, – Ламити вручил напарнику электромагнитную мину.

– Ос! – Шадис рванул на себя бронедверь и скрылся в проеме. Зарычали пулеметы, от рикошетящих пуль задрожала стена. Воздух разорвал громовой раскат, все стихло.

Ламити без спешки проник внутрь. В центре небольшой залы замерла приземистая самоходная турель. Четыре грозных ствола пятидесятого калибра бессильно опущены. Рядом на четвереньках Шадис – импульс выжег электронику шагохода и вызвал перезагрузку имплантов киборга.

В следующей комнате Валыка не оказалось – делец успел бежать на поверхность по канализационной лестнице. Ламити включил связь с беспилотниками. Полянского уже отследила группа техподдержки – полезные сотрудники, пусть им и далеко до полноценных киборгов.

Скобы гнулись под весом Ламити, но лучше уж грохнуться с десятиметровой высоты, чем признать поражение. Подъем вывел на задний двор. Пришлось с ходу нырять в густой кустарник. Ветки схлестнули по лицу.

– Цель садится в машину! – предупредил оператор.

Киборг рванулся сквозь заросли, на ветках остались клочья одежды. Перехватить Валыка до машины не успеть, но это не конец охоте!

Солнце уже немного отклонилось от зенита. Ламити вихрем пронесся по бетонной кромке водосточной канавы, встречный ветер трепал лохмотья, оставшиеся от толстовки. Расширенные ноздри дразнит горький запах степных трав. Цель свернула к полуразрушенной многоуровневой развязке. Полянский хочет скрыться из полиса? Ему придется описать полукруг по остаткам асфальта или ломиться через заросли годами некошеной растительности. Киборг с разбега перемахнул через ограждения автострады и увидел внизу черно-коричневый от грязи внедорожник.

«Дистанция около ста метров… скорость семьдесят километров в час, траектория параболическая… возвышение минус семь метров…» – пронеслись в голове предварительные условия для стрельбы. Ламити отомкнул глушитель, перезарядил пистолет бронебойными, в системах наведения он не сомневался, но патроны, как и ствол, имеют показатель кучности.

Семнадцать выстрелов прозвучали единой очередью – агент всемогущей корпорации делал микропаузы, подстраиваясь под гармонические колебания ствола. Лобовое стекло джипа взорвалось брызгами осколков. Перезарядка. Еще одна очередь до последнего патрона, стрелять по колесам нет смысла – у этой модели автоподкачка шин. Темный борт внедорожника окрасился белыми отметинами попаданий. Вильнув, авто замерло у обочины. Открылись двери, три человека бросились в разные стороны. Побежал и Ламити, но к машине – ни один из трех не был Валыком Полянским.

Делец обнаружился в пыли на проезжей части, дальше уползти не смог – мешало объемистое брюшко и простреленные ноги. Впрочем, и на своих двоих ему от киборга «Нисимуры» не убежать.

– В-се…

Перепуганный торгаш сдал поставщика без применения спецсредств. Его жизнь можно было пресечь одним ударом, но Ламити предпочел наступить проблемной цели на горло. Киборг дозировал нажатие, чтобы смерть не наступила слишком быстро.

Не прошло и пяти минут, как появился Шадис.

– Я подвел тебя.

– Да.

– Я искуплю.

– Да.

– Каков наш следующий шаг?

Ламити выбросил из джипа мертвого водителя, напарник молча сел рядом. На взлом системы распознавания ушло двадцать секунд. Внедорожник мягко тронулся с места.

– Восстановим человеческие ткани, твоя броня нуждается в ремонте, но долго откладывать следующую акцию нельзя, наша цель слишком осторожна – это Септ.

Нелегальная лаборатория по очистке воды притаилась в руинах довоенного металлургического завода. Септ верно рассчитал наличие некогда развитой инфраструктуры. Пока рубцевались послеоперационные швы на теле Шадиса, Ламити пристально вглядывался в данные с беспилотников. За последние шесть часов у лаборатории не наблюдалось активности – пара старых репликантов в роли наружной охраны, да четыре метки на тепловизорах – персонал. Киберхирург известен скрытностью, но с его талантом к модернизациям, Септ мог бы окопаться куда существеннее. Убийство Полянского должно всколыхнуть окраину, но перемен в охране не заметно.

«Этот гаденыш уходил от таких облав, что наш скромный рейд меркнет в сравнении, – успокоил себя Ламити. – Уничтожения лаборатории хватит, чтобы считать операцию завершенной успешно. Ну, а в случае поимки или ликвидации Септа…»

Мечты прервало появление Шадиса:

– Жду приказа, – второй чуть склонил голову в намеке на поклон.

– Нанести удар по лаборатории управляемыми ракетами, – Ламити позволил себе насладиться недоумением подчиненного. – Возьми два дополнительных магазина бронебойных – все-таки репликанты живу-чи.

Разделяться не стали – слишком рискованно. Киборги не пытались прикидываться местными – Септа лохмотьями не проведешь. Черные деловые костюмы почему-то деморализуют людей эффективнее самой агрессивной экипировки-милитари.

Камеры видеонаблюдения взломали заранее – техподдержке пришлось задействовать немалые ресурсы, чтобы справиться с многоуровневой защитой. Просчитать алгоритм перемещений всего двух репликантов – задача для новичка. Возможно, списанные андроиды могли отпугнуть шайку уличных грабителей, но Ламити ждал чего-то большего. Где, в конце концов, знаменитая опергруппа Септа? За голову Брекса дают хорошие деньги.

«Не будем рисковать», – Ламити мог проникнуть через наземный вход, но предпочел спуститься под землю и долго ползти по ленте остановившегося транспортера. Костюм и туфли быстро пришли в негодность. Нынешние, а может, предыдущие, хозяева знали о ходе – по пути встретились две самодельные мины и «растяжка» со связкой осколочных гранат.

Ход вывел в бункер со шлаком. Киборгов приветствовал стеклянный глаз камеры наблюдения, разумеется, взломанной. Ламити сориентировался по меткам тепловизора. Две из четырех всего в пятидесяти метрах тремя уровнями выше. Две минуты ушло на осторожное пересечение заброшенного цеха. Не зря – местами попадались лазерные «сигналки» в инфракрасном спектре. Метки переместились на двенадцать метров.

Ламити первым зашел в административные помещения. Время не пощадило творение человеческих рук – на полу обвалившаяся штукатурка и остатки костра, стены вымазаны углем с претензией на умение рисовать. А в дальнем углу притаился репликант. Два пистолета с рокочущим шипением выплюнули с десяток пуль. Уцелевшая половина головы, давно отключенного андроида шлепнулась в кучку экскрементов, весьма похожих на человеческие.

Киборги миновали коридор, изодранные туфли с хрустом давили битое стекло на ступеньках обнаруженной лестницы. Неожиданно дорогу преградил кусок листового железа, до половины закрывший дверной проем. Шадис аккуратно разрезал странное препятствие. До меток осталось пятнадцать метров. Киборги ринулись вперед по коридору, на бегу Ламити сменил бронебойные на экспансивные. По пути снова попались экскременты. Вот и заветная комната.

– Пфрррр! – сплюнули пистолеты.

–Уиии!!! – ответили перепуганные свиньи. Пули выкрошили облупившиеся стены как раз над ушами неучтенных животных.

Ругательства застыли на языке Ламити – мир вспыхнул, перед глазами пронеслось сообщение об электромагнитной атаке. Киборги безвольно рухнули на пол.

«Так не должно быть, – подумал первый, – где перезагрузка?»

Опергруппа ожидала Септа у проходной. Двухэтажное здание терялось на фоне гигантских цехов мертвого завода. Солнце почти в зените, немного жарко.

Ботинки хирурга оставили рифленые оттиски в черной заводской пыли. Из тени возник Брекс. Командир выглядит спокойным, но готов в любой момент вскинуть к плечу висящий на груди спецавтомат. Полгода назад выжили только он и Мазик, с тех пор не удалось накомплектовать в группу новых бойцов. У Синдиката хватает отчаянных парней и девчонок, но Септ набирает людей по другим критериям. Потому и жив.

– Пошли, – Герпет прервал не начатый спецом доклад, – скоро второе действие спектакля начнется…

Брекс пожал плечами, он всякого повидал еще до встречи с Септом – и войну, и набеги на полисы, и бандитские разборки по беспределу. Он – киборг первых поколений, но еще умудряется как-то топтать эту землю. Пижоны «Нисимуры» навели шороху, но с главной задачей не справились – рециркулированная вода отменного качества, не смотря ни на что, будет в имплантах жителей закордонья всех степеней.

Пойманных киборгов переносили в подвал по одному – каждый весил по триста килограмм.

– Отменно! – Герпет с восхищением оглядел безвольные тела на массивных сборочных столах. – С такими я еще не работал. И фирменная защита от ЭМИ при вас, как и фирменная «дыра» в протоколах перезагрузки, – Белиньский воздел указательный палец к потолку. – А я говорил руководству, что Масазуке Тосикава не вытянет проект на должном уровне! – Герпет вдруг сник и обреченно махнул рукой. – Да кто б меня слушал… Ладно, молодые люди, сейчас я изыму у вас собственность корпорации и оставлю в покое. Посудите сами – вы нарушили мне сбыт, скомпрометировали перед здешними торговцами. Пусть хоть ваши импланты послужат компенсацией.

– Да ты маньяк! – прорычал Шадис.

– Нет, маньяком я был бы, если бы слил из ваших имплантов воду и оставил подыхать насухую. Но я слишком меркантилен, чтобы так поступить.

– Со временем мы уничтожим Синдикат, и ты это знаешь! – не выдержал Ламити.

– Вот ведь интересная штука со мной все время приключается, – Септ полез в котомку, – когда я был ученым, науки не видел – только карьеристов да завистников, – из вещмешка показался герметичный футляр с инструментами и мотки тонких кабелей. –Когда, хм, эмигрировал за Пятый кордон, мне говорили про трущобы и отбросы общества, а я вижу обездоленных людей и наплевательство Правительства. Вот и сейчас – ты говоришь – Синдикат, а что это? Знаю Хекса, Винсента, лупоглазого Бистли, Лукаша… а Синдикат не знаю. Знаю, ты сейчас пытаешься вызвать подмогу по резервному каналу, и теперь я знаю, где располагается ваша техподдержка. С удовольствием нагрянул бы по этому адресу, но сил пока не хватает. Хотя найдутся добрые люди, у которых счеты с «Нисимурой».

Герпет подключился к имплантам киборга. Через пару минут хирург удовлетворенно пробормотал:

– Контакты зрительного узла имеют наносовмещение с нервной системой, это дает хорошее быстродействие, к сожалению, у меня нет соответствующего размыкателя, – Белиньский натянул одноразовые перчатки, со щелчком распахнул футляр, – зато есть набор пинцетов и брюшистый скальпель. Не волнуйся – имплант я помещу в физраствор и потом очищу устройство от плоти, – хирург наклонился к лицу киборга, – будет больно – кричи.

И Ламити заорал, пока Септ поморщившись, не отнял у него голос.

Время относительно. Спустя два часа напряженной работы Герпет Белиньский устало сложил инструменты в футляр. Брекс и Мазик подхватили увесистые сумки с добытой продукцией корпорации «Нисимура».

Хлопнула дверь, в подвале погас свет. На столах остались два еще живых человеческих обрубка.

В закатном пламени догорали небеса. Герпет Белиньский посмотрел в окно и пригубил бокал с остывшим чаем. Последние глотки всегда самые сладкие.

8-10.08.2017

Полицейский. Михаил Губанов

С самого начала у сержанта полиции Эжена Ро появилось нехорошее предчувствие. И то ли дело было в самом задании, то ли в незнакомом лейтенанте, которого назначили главным. Но кого интересуют какие-то там предчувствия, какого-то отдельного сержанта?

На первый взгляд ничего сложного в поставленной задаче не было. Войти и выйти… делов-то, но… Район, в котором придется работать – он был нехороший. Даже лучше сказать странный, у него дурная слава, хотя ни анархисты, ни боевики синдиката особый интерес к нему не проявляли. Впрочем, полицейские патрули там такое же редкое явление… да и охранять там особо уже нечего. Старая промзона… Железобетонные скелеты бывших заводов и цехов, раскинувшиеся на самой окраине города. Большой, пустой и мало для кого представляющий интерес район.

Вдобавок к этому Эжен не очень понял цели задания. «Войти и выйти… Ничего сложного…» Эти слова щеголеватого лейтенанта не слишком хорошо раскрывали суть задания. А больше никто ничего и не сообщил. Главное – осторожность и внимательность, не высовываться и всё будет хорошо. Так для себя решил Эжен, а у него есть кое-какой опыт. Ведь он не просто так получил сержантские лычки.

К удивлению, Эжена, лейтенант лично возглавил отряд, состоящий без малого из тридцати патрульных. Неизвестно чем руководствуясь, он целенаправленно вывел полицейских к остовам старых заводских цехов, и, разделив по группам, заставил стражей закона их прочёсывать. Будучи сержантом Ро получил под своё командование трёх сотрудников. Одного капрала он иногда встречал в управлении, но единственное, что мог сказать – зовут Марком. Оставшиеся двое только-только пришли из учебки и поэтому Эжен ничего толком о них не знал, да и не горел особым желанием узнавать.

Мобильная группа разделилась и начала свои поиски из самого центра района, объявленного теперь зоной полицейской спецоперации. Судя по радиопереговорам, весь сектор оцеплен дополнительными силами полиции. Такая масштабность и оперативность несколько успокаивали и в то же время настораживали. Что же здесь происходит? С какой целью собрали такое количество полицейских? И как это удалось какому-то лейтенанту? Или он не просто лейтенант? Слишком много вопросов, которые вертелись в голове у Эжена, и на которые он скорее всего никогда не получит ответа. Приближалась ночь, а методичное прочёсывание района всё продолжалось. Похоже, никто не собирался их сменять и поэтому полицейские продолжали работу, копя злость и раздражение внутри себя.

Где-то далеко в центре полиса начиналась ночная жизнь, полная красок, шума и веселья. Не всякий служитель закона мог позволить себе оказаться в тех элитных кварталах. Ближе к окраине лежало тонкое кольцо тихих, всё ещё приличных спальных кварталов, а за ними… За ними была стена, отделяющая центр города от окраины. Окраины, где почти каждую ночь полицейские вступали в настоящую войну с различными угрозами для системы, её устоявшейся размеренной жизни, и этим уже никого нельзя было удивить. И последним кольцом, входящим в состав города, была причудливая мозаика из промзон. Некоторые из них заброшены давным-давно, некоторые нужны были для города и потому ещё работали, а некоторые принадлежали частным компания, таким как Нисимура, и поражали богатством и какой-то особой надменностью… Официально называемой корпоративной политикой. Но от всего этого сержант Эжен Ро был очень далеко. Он и ещё тридцать счастливцев бродили по руинам, озаряемых только огнём ручных фонарей и искал… что-то искал, а может кого-то…

По прошествии пары часов будто на зло начал накрапывать дождик. Стремясь выполнить приказ и остаться сухим, Эжен направил свою группу в гигантский ангар, с частично обвалившейся крышей. У противоположной стены на высоте третьего этажа располагалась какая-то конторка. Никого… Ничего… Только дождь набирает силу, да вальяжно движутся лучи фонарей. Тихий голос что-то вкрадчиво произнёс над самым ухом. Эжен вздрогнул, отшатнулся и огляделся. Рядом всё так же никого не было, его подчинённые вели себя как ни в чём не бывало. Неужели просто показалось?

– Проверим то помещение, – сказал Эжен, указывая на конторку у дальней стены.

Что бы это ни было, сержант насторожился и решил проявить максимальную бдительность. Он не считал себя суеверным. Но привык прислушиваться к своим чувствам. Иногда это очень выручало. Полицейские отправились вперёд, стараясь не попасть под дождь, проникающий внутрь через гигантский пролом в крыше. С большим усердием смотря по сторонам, сержант не замечал ничего странного. Дойдя до лестницы, ведущей наверх, он остановился, пропуская коллег вперёд, а заодно пристально в них присматриваясь. Один из новичков стал вести себя по-другому, чувствовалось, что он нервничает. Может он тоже что-то слышал?

Три лестничных пролёта преодолели в особой, напряженной, атмосфере. Нервозность, должно быть, ощутил каждый. Как иначе можно объяснить то, что ни о чём не сговариваясь, в полной тишине все полицейские достали оружие? Сгрудившись на крохотной площадке, перед металлической дверью блюстители закона замерли.

Смотря на одного из молодых, Эжен побудительно помахал пистолетом. От удара ноги дверь слетела с петель и упала внутрь. Дверной проём явил настороженным патрульным тёмную комнату, весь пол завален непонятным хламом, а единственным предметом мебели был металлический стол. И всё. Более в комнате ничего нет. Сержант с подопечными вошли в комнату и убедились в этом, осветив дальние углы фонарём. Кто-то из молодых выругался. Напряжение пропало так же быстро, как и появилось. Вот только Эжен не мог отделаться от мерзкого чувства.

На выходе из каморки вышла заминка. Причину её сержант понял не сразу. Внизу, на обвалившейся крыше стояла девушка. Неразличимое в темноте лицо было обрамлено как будто светящимися бирюзовыми волосами. По спине пробежал холодок.

– Эй ты! Стой, где стоишь! Это полиция! – крикнул Ро. – Взять её, – добавил он уже тише своим подопечным.

Капрал затопал по лестнице, за ним устремился один из молодых. Девушка стояла, как ни в чём не бывало, просто наблюдая за полицейскими. Эжен направился вниз, и в это самое время второй, подающий надежды, сотрудник полиции головой вперёд прыгнул с высоты третьего этажа… Оставшиеся полицейские удивились, а сержант бросился вниз по лестнице, грязно выражаясь при этом.

Ро как раз успел увидеть, как вторая юная надежда полиции поднимает дрожащую, как при лихорадке, руку с пистолетом и после паузы… отправляет пулю прямо в затылок капрала. Молодой полицейский дрогнул всем телом и начал медленно поворачиваться к сержанту.

Эжен стремительно сократил дистанцию, как на тренировке, обезоружил парня и дал ему заряд шокера-дубинки, что бы тот больше не хулиганил. Эжен выпрямился. Девушка стояла там же где и раньше и не отрываясь, смотрела на сержанта. Черты её лица оставались едва различимы, но в одном сержант был уверен. Она улыбается.

– Какая же ты мразь! – сказал он, глядя ей прямо в глаза, и не спеша пошёл к ней.

Первым ударом, если так можно выразиться, были голоса – внезапно ворвавшийся в голову шёпот тысяч незримых губ, стремительно превратившийся в пронзительный крик на высокой ноте. Эжен скорчился, но голоса быстро отступили.

В голове стало тихо и хорошо… Там остался только один вкрадчивый, успокаивающий шёпот… Затем в голову будто прилетел хороший удар. Сержант покачнулся, всё поплыло перед глазами. Последовал ещё один удар, затем ещё и ещё… Уж чем-чем, а ударами полицейского не удивить. И тут Ро почувствовал, как он устал. Он так вымотался за последние часы, да что там – за дни и месяцы непрестанной работы, работы, которая так опасна и трудна… Как бы было хорошо прилечь прямо здесь и сейчас… на чуть-чуть… совсем на немного… Но прямо сейчас нельзя, надо дойти, дотянуться, осталось совсем чуть- чуть… немного…

Немного до чего?!

«Хе-хе-хе…» – Шокер-дубинка упёрлась в нечто мягкое. Разряд.

Эжен сидел на подножке полицейского броневика и смотрел, как пойманную добычу грузят в фургон. С виду самый такой обычный фургон. Это явно были не полицейские. Рядом остановился лейтенант. Пристально посмотрел в глаза Эжену и ничего не сказав, ушёл по своим делам. Сержант встал и полез вовнутрь броневика. Перед тем как скрыться внутри он посмотрел на огни полиса. Чарующие ночные огни. Сержанту полиции Эжену Ро нравилась его работа.

Интерлюдия II. Виталий Ронжин (HUMAN)

На пятый этаж старого девятиэтажного дома, расположенного в "бэтл-зоне" пришлось бы подниматься пешком, ведь лифт давно не работает. Лифтовую кабинку выломали, а шахту использовали для сброса мусора. Однако мужчина высадился с AV на крышу и теперь медленно шел вниз по ступенькам. Его цель – двухкомнатная квартира, в которой, если верить мистеру Джонсу, располагались клиент и два охранника из Синдиката. За ликвидацию клиента хорошо платили. Настолько, что впору вспомнить про слухи о недавнем рейде на одну из баз Нисимуры.

Корректор, под этим ником его знали в кругу наемников, аккуратно перешагнул через грамотно поставленную растяжку и, пройдя последний лестничный пролет, остановился слева от единственной сохранившейся на этаже двери. Встроенная термооптика без труда определила наличие двух людей за стеной. Один стоял, что-то готовя у огня, в то время как второй лежал на небольшом возвышении.

Поправив бронированный плащ, Корректор достал два пистолета-пулемета, активировал "засвет" и, отключая спецрежим оптики, с силой ударил ногой в армейском ботинке в область предполагаемого замка. Дверь распахнулась, и оточенным движением атакующий впрыгнул внутрь.

В центре комнаты, спинкой к двери, стоял видавший виды диван, напротив которого, проигрывая какие-то современные клипы, висел на стене старенький ламповый телевизор. Не целясь, Корректор послал три пули в диван из правого ствола, направляя левое оружие на так некстати оказавшегося в помещении репликанта. Беловолосая девушка, а это была именно она, уходя в перекат за диван, выстрелила по ворвавшемуся киллеру. Но плащ не подвел, хотя и сильно пострадал от очереди в упор. Хорошо хоть установленные не так давно титановые ребра выдержали удары от попадания пуль.

Не задумываясь о расходах, Корректор нажал на клавишу и, при помощи закрепленных на поясе запасных магазинов, перезарядил оружие бронебойными. Со второй руки дал очередь в высунувшегося с кухни хакера.

В плащ снова ударили пули, оставившие дымящиеся следы в диване, прикрывая попытку перемещения репликантши. Мужчина, повинуясь инстинктам, шагнул в, ведущий в соседнюю комнату, дверной проем. Однако укрыться от созданного для убийства андроида оказалось не так-то просто. Белокурая бестия своим телом просто проделала еще один проход в стене, не забывая стрелять в противника.

Обостренные рефлексы и смененный боезапас все-таки остановили продвижение репликанта. В развороченной грудной клетке мигнули затухающими светодиодами внутренности. Корректор сделал контрольный выстрел в область блока процессоров и отбросил перегретый пистолет-пулемет. Его плащ дымился, прожигаемый термическими пулями и поэтому с ним тоже пришлось расстаться.

Соблюдая осторожность, наемник подошел к изрешеченному дивану, на котором лежало тело азиаткой девочки, лет двенадцати. Пули, пущенные в самом начале, перебили ей левую руку и разворотили висок, снеся часть лица.

Зафиксировав на фото всех троих, Корректор вышел из квартиры. Он быстро поднялся на крышу для эвакуации, оставляя местным номадам любоваться усиливающимся пожаром...

Франк Лехнер. Алексей Козлов

Дыхание Франка сбилось, когда в его мозгу как бешеный взвыл сигнал вызова. Он сделал ещё несколько выстрелов, перекатился через груду битого кирпича и нырнул в дверной проём. Убедившись, что внутри безопасно, он в несколько шагов миновал лестницу и оказался возле узкого оконного проёма второго этажа. Выстрелил снова и сразу метнулся к дыре в стене с противоположной стороны коридора. Следом вдоль окон застрекотала длинная очередь, скалывая остатки стёкол и поднимая в воздух туман из отбитой штукатурки. Понял, что не успевает. Не раздумывая рванулся вправо и врезался плечом в ближайшую дверь. Та провалилась под массивным телом как лист картона. Франк рухнул на пол. В голове снова завыло. Он чертыхнулся про себя, стал медленно подниматься, стряхивая пыль и куски полуистлевшей фанеры.

Со стороны лестницы уже доносилось семенящее цоканье, по пыльному коридору шарил луч фонаря. Его противнику нетрудно догадаться, где нужно искать. В дверь влетела светошумовая граната, а следом за вспышкой показался ствол орудия дрона. Частые короткие очереди крошили и без того истерзанные стены и пол, но никак не могли нащупать цель. Лехнер уже обходил сзади ничего не подозревавшего стрелка и поглаживал рукоять шокера. Как только звуки стрельбы утихли, он произнес:

– Именем сил объединённого правительства вы арестованы, немедленно сложите...

Дальше договорить он не успел. Противник резко повернулся, но реакция Франка оказалась молниеносной. Тренировочный робот дернулся от удара шокера и безмолвно замер.

Когда снова застонал сигнал вызова, Франк ответил:

– Да.

– Какого чёрта, Лехнер? Это экстренная линия, почему не отвечаешь?

– Мой рабочий день закончился два часа назад.

– Лехнер, ты слишком много на себя берёшь, собирайся и приезжай на место. Координаты я уже отправил.

– А в чём, собственно, дело? – Франк ненавидел, когда его тревожили во время тренировок, но ни в речи, ни в интонациях никогда не проявлял раздражения.

– У нас тут психопат забаррикадировался в здании. Захватил несколько заложников.

– Здесь каждую неделю кто-нибудь захватывает заложников, грабит, убивает. Какое отношение к этому имею я? Почему бы не вызвать группу захвата, или охотника на крайний случай?

– Черт тебя дери, Лехнер! Если бы ты не строил из себя умника, а посмотрел пункт назначения, ты бы не задавал идиотских вопросов! – голос директора Росса сорвался на крик. – Быстро тащи сюда свою тушу!

Сигнал прервался, и Франк быстрым шагом направился к выходу со стрелкового полигона. Улыбнулся пожилой сгорбленной вахтёрше, сдавая оружие. Та недовольно проворчала, что он снова не доставил боевые манекены на склад и что она уже не настолько молода, чтобы бегать за ними по руинам. Франк знал, что “бегать по руинам” – это нажать пару кнопок на стенде в соседнем помещении, но счёл неразумным спорить по этому поводу. К тому же сегодня он не истратил даже половины оплаченного боезапаса и миссис Чжоу, заметив это, как ни в чём не бывало сменила нахмуренные брови на довольную улыбку и пожелала доброй дороги.

Снаружи его ждал служебный бронированный автомобиль. Такие получали все офицеры, которые работали на окраинах, и хотя полигон находился внутри третьего периметра, Франк чувствовал себя спокойней, когда нет нужды всматриваться в темноту однообразных улиц ожидая неприятностей. Он откинулся в кресле водителя, подключил к себе штекер управления и параллельно начал просматривать полученные данные. Место, куда он двигался было небольшим филиалом «Си Эн Фарм». Два убитых охранника, один патрульный. Дальше фотографии преступника, его биография и куча другой информации, которая, впрочем, никак не объясняла, с какой стати этим занимается особый отдел. Через сеть вообще редко отправляли сколь-нибудь важные данные из-за частых случаев взлома каналов связи.

– Будем надеяться, это действительно стоило прерванной тренировки, – пробурчал он себе под нос.

На месте уже стояло несколько патрульных машин, вокруг суетились офицеры, поодаль у автобуса теснилась штурмовая группа. Из-за суеты Франку не сразу удалось найти начальника.

– Здесь что собрали людей с нескольких секторов? И всё ради одного сбрендившего с пушкой? – язвительно начал Франк. – Может пару «фемид» подгоним?

– Надо будет и подгоним. Тебе ли не знать, что «Си Эн Фарм» выделяет изрядное количество средств на ремонт и эксплуатацию нашего оборудования. Между прочим, кое-что в тебе тоже сделано за их счёт.

– Я, кажется, не настаивал на операции.

– Ах да, – осклабился Росс, – добрые самаритяне отнесли б тебя к чудо-целителям за четвёртым периметром, твои обожжённые конечности отлично бы там залатали. Ты может быть даже смог бы сам передвигаться через пару лет. Кстати о передвижении, какого чёрта ты так долго и что с твоим внешним видом? Ты опять ездил на свой полигон? Почему бы тебе не тренироваться в сети? Это же гораздо дешевле, тебе не придётся выхватывать резиновые пули, да и мозг усваивает информацию через сеть лучше.

– Мышцам тоже нужна тренировка, пусть даже и наращенным.

– Допрыгаешься ты, вывалишься когда-нибудь из окна или на тебя стена рухнет...

– Может приступим уже к сути происходящего здесь? – прервал наметившуюся лекцию Франк. – Что происходит внутри на самом деле?

– Хм. Внутри действительно один человек. Непростой человек.

– Он что, родственник кого-то из влиятельных лиц? Я что-то не заметил ничего похожего в личном деле.

– Он мутант, – вполголоса произнёс директор. – Один их тех… ну… сам знаешь.

Франк помолчал секунду, затем протянул:

– Тогда это многое объясняет.

Франк сказал это совершенно невозмутимо, но по его спине пробежал холодок. Он уже сталкивался с членами так называемого “Ордена” и прочувствовал на собственной шкуре их странное воздействие на разум. Никакого желания ощутить его ещё раз не возникало. «Большинство из членов этой организации обезумели от опытов, которые мы сами же над ними проводили, а теперь вот ликвидируем», – подумал он, а вслух произнёс:

– Каковы его требования?

– Требований, никаких, он в панике и сам, похоже, не представляет, что ему делать. Патруль, приехавший первым, пытался решить вопрос самостоятельно, но результат ты примерно знаешь. На то, во что превратился патрульный невозможно смотреть без содрогания, его напарник в таком состоянии, что не может толком разговаривать. Снайперам не достать этого психа, а наши “партнёры” пришли в ужас от одного только предложения отправить внутрь штурмовую группу. Кроме того, они хотели бы, чтобы по возможности персонал тоже выжил. Так что постарайся решить вопрос мирным путём. Работать придётся одному, этот ловкач учуял даже охотника. Оружие тоже не получишь. Вот тут схемы этажей здания, – он протянул маленькую подушечку с дата­разъёмом на конце. – Зелёным цветом обозначены места, где его смогут достать снайперы. Просто выведи его из слепой зоны.

– Просто, – с лёгким оттенком сарказма повторил Франк, подключая подушечку, – куда уж проще.

– Перестань ворчать, Лехнер. Ты уже сталкивался с подобными субъектами, в тебе не много имплантов, которые так ненавидят эти мутанты, да и выглядишь солиднее остальных кандидатов.

Франк действительно выглядел солидно. Под два метра ростом, широкоплечий, осанистый, с крепкими жилистыми руками, напоминавшими туго стянутый пучок силовых проводов и холодными серыми глазами, глубоко запрятанными под тяжёлые брови, он получал преимущество в диалогах, даже не открыв рот. Через минуту, скинув шокер и ещё пару хитрых устройств, он приблизился ко входу в здание. На него смотрел горящий голубой логотип, который маячил на доброй половине медицинских препаратов, продающихся в полисе. Сзади кто-то твердил в громкоговоритель о том, что в здание входит парламентёр, что он безоружен и попытается выполнить все требования.

Холл был тускло освещён лампой на столике приёмной. Пол в кровавых разводах, судя по всему, отсюда впопыхах вытаскивали тела охранников. На второй этаж вела единственная круговая лестница в центре зала. На ней распростёртый труп патрульного. Весь полопавшийся и вздутый, как будто пирог с джемом, который забыли вовремя достать из микроволновки. Франк нередко видел мёртвые тела, но открывшаяся картина ужаснула даже его. Как только голова особиста показалась над верхними ступеньками, на него из-за дверного проёма направил пистолет мужчина с безумным взглядом.

– Подними руки! – в истерике завопил он. – Медленно, чтобы я видел!

– Брось, Джакоб, мы оба знаем, что пистолет не заряжен.

– Это не помешает мне прикончить тебя! – голос мужчины стал ещё более пронзителен.

– Это мы тоже знаем оба, поэтому я пришёл без оружия. Меня зовут Франклин Левин, я – парламентёр. Я здесь, чтобы выслушать твои требования.

Лехнер придумал ложное имя на ходу. Конечно, безумец в здании не имел возможности как-то воспользоваться настоящим, да и вряд ли вообще был способен его запомнить, но привычка оказалась сильнее. Пока Франк поднимался по лестнице с поднятыми руками, он бегло осмотрел помещение. Невысокие офисные столики, разделённые перегородками, несколько прозрачных дверей с табличками, текст на которых не разобрать в полутьме. В комнате, где находился Джакоб и заложники, тоже практически ничего не видно. Франк даже пожалел о том, что побрезговал установить зрительные имплантаты. Он предпочитал визор, но сейчас всё оборудование осталось снаружи здания.

– Скажи, Джакоб, что мы должны сделать, чтобы ты отпустил ни в чём не повинных людей?

– Не называй меня так! Ты не мой родственник и не мой друг! – мужчина снова заговорил с надрывом. – Я не хотел никого убивать! Мне нужна была вода, ясно?

– Здесь нет воды, все препараты хранятся на складах, а это офисное здание. Если ты хочешь, мы доставим тебе нужное количество прямо сюда. Сколько тебе нужно?

– Двадцать коробок. Нет, лучше двести. Да, двести коробок чистого «Гидрума», безо всякого заряда и прочего дерьма. Пусть привезут сюда быстрее! – теперь его голос больше походил на нытьё шизофреника. Франк понимал, что сейчас нужно тянуть время. «Си Эн Фарму» проще снести здание со всеми, кто находится внутри и отстроить его заново, нежели удовлетворить такие запросы.

– Господин Хеммес, вашу просьбу выполнят, но вы должны понимать, что не сможете унести двести коробок с собой. Вам понадобится транспорт, – Франк медленно приближался к дрожащему человеку, так и не опустившему бесполезное оружие. – Вы хотите, чтобы мы подогнали фургон к выходу? Разумеется, он будет заправлен топливом и вам будет предоставлен свободный коридор, чтобы вы могли покинуть здание.

Хеммес замялся и стал пятиться назад, сохраняя расстояние между собой и особистом.

– Да, пусть подгонят фургон, – уже спокойнее промямлил он, – только вы все должны убраться отсюда – все машины, чтобы в округе не было ни одного патруля. Я почувствую, если кто-то будет меня преследовать. – Он углубился довольно далеко в комнату. – Стой на месте! Я не разрешал тебе подходить! – его голос снова приобрёл истерические нотки.

Особист замер в дверном проёме. Теперь он мог видеть интерьер комнаты, омрачённый лежащими на полу телами. Даже несмотря на полутьму, несложно догадаться, что с ними произошло то же самое, что и с патрульным на лестнице. Хеммес похоже не очень хорошо владел своими способностями и это объясняло его паническое состояние.

В груди Франка собрался ком ненависти и презрения. Он смотрел на чудовище, которое превратило в фарш десяток человек только ради того, чтобы утолить свою потребность в «воде». Пальцы поднятых рук Франка нащупали хромированный наличник дверного проёма. Он покачал его вверх-вниз, и наличник с едва слышным треском отошёл от стены. Мужчина как заворожённый стоял и смотрел на манипуляции особиста, а в следующую секунду тёмную комнату прочертила тонкая блестящая линия, и в горло Хеммеса вонзился кусок блестящего профиля.

* * *

Франк стоял возле патрульной машины, глядя как санитары выносят тела и раскладывают их рядами возле выхода.

– Господин Росс, а ведь он не был из Ордена.

– С чего ты взял, Лехнер? Это точно их человек. Видел, что он сделал с несчастными сотрудниками.

– На нём не было никаких символов Ордена. У всех сектантов татуировки, или, по крайней мере, знаки на одежде или украшениях.

– Может это наёмник или он просто не хотел, чтобы его узнали. Да и зачем ему, по-твоему, такое количество воды одному?

– Вот и меня это интересует. У него не было разъёмов на теле, следователь не обнаружил вообще никаких имплантов, а зачем ещё нужна вода? Без контроллеров ей даже насморк не вылечишь. Не думаю, что он собирался её продавать. Партию такого размера невозможно спрятать или незаметно сбыть. – Франк потёр шею. – Я вообще сомневаюсь, что ему нужно было такое количество.

– В любом случае мы это никогда не узнаем, – улыбнулся директор. – Завтра можешь отоспаться и не выходить на работу, я улажу этот момент в отделе кадров. – Он повернулся и начал что-то обсуждать с офицером патруля.

Особист постоял ещё несколько минут, потом сел в машину и двинул мимо серых зданий и цветных вывесок в сторону многоэтажных ульев.

Интерлюдия III. Виталий Ронжин (HUMAN)

Ничем особо не выделяющийся мужчина лет тридцати шел по улице. Его размытый силуэт отражался в витринах. Капюшон выцветшей, некогда черной, толстовки скрывал коротко стриженую голову. Длинные вьющиеся пейсы, стянутые на затылке, закрывали шрам в виде звезды. Его религия не позволяла ему носить татуировки. Шнур от телефонных наушников, выходя из-под капюшона, тянулся к торчащему плееру из кармана надетой поверх толстовки темно-зеленой, видавшей виды, кожаной жилетки. Военного образца штаны заправлены в туго зашнурованные берцы. Но вся эта мешковатая одежда не слишком скрывала развитую мускулатуру. Висящий за спиной простенький рюкзак дополнял картину.

Таль Кензо не пользовался имплантами, что, казалось бы, делало его неполноценным в современном мире, но позволяло четко осознавать, на что он способен. Не размениваясь на попытки расширить возможности якобы несовершенной плоти. Именно из-за отсутствия встроенного навигатора мужчина шел, определяя направления к своей цели исключительно по памяти.

Его медленные расслабленные движения никак не изменились, когда он свернул в подворотню.

Бегло осмотревшись, мужчина двинулся вперед, аккуратно переступив через вывалившийся из мусорного бака пакет. Его целью были стоящие в глубине проулка, возле своих мотоциклов, четверо наемников. Заметив незнакомца, высокий, азиатской внешности наемник, вынул из-под укороченного пальто «Койот». Этот сверхтяжелый пистолет, подсоединенный к разъёму смартгана на голове наемника, явно не вязался ни с комплекцией, ни с внешней кредитоспособностью парня. Это, казалось бы, маловажное обстоятельство сразу дало понять Талю, что он нашел тех, кого искал.

– Слышь, чаммер! – наемник угрожающе направил ствол в сторону Кензо: – Испарись отсель, пока можешь!

Чувствуя явное превосходство перед одиноким человеком, что по ошибке забрел не туда, четверка наемников заулыбалась, оставив пока в покое электронный замок на задней двери банка.

– Нейромонах, я на позиции, – ожили наушники «плеера». – Нумерация маркеров от вас. Жду команды.

Кензо остановился, втягивая через нос вонь переулка, одновременно настраиваясь на предстоящее. По телу пробежала привычная дрожь, скручивая мышцы в тугие канаты.

В памяти ожили воспоминания, как, тогда еще прецептор Александр, нашел его – семилетнего паренька, сумевшего, в прямом смысле, разорвать на части троих избивавших его младшую сестру молодых ублюдков. Прецептор разглядел в хиленьком, на грани дистрофии, Тале недюжинную силу. Мощь. Потенциал для своей организации. Он помог замять дело в полиции и взялся воспитывать Кензо, пристроив и его сестренку, которая уже давно прикрывала Таля во всех операциях.

– Ты че, мудила, оглох от страха? – вырвал из омута воспоминаний голос азиата: – Считаю до трёх! – Зрение Кензо обострилось, а слух стал способен уловить звук касания пера на противоположной стороне улицы: – Раз! – Мир замедлился вокруг, позволяя оценивать ситуацию и действовать быстрее: – Два!

«Первый», – нейромонах прыгнул вперед и в сторону.

Его мышцы сократились единым рывком, позволяя разом преодолеть расстояние до все еще стоящих между дверью и мотоциклами наемников. Мимо так ничего и не успевшего понять нахала с «Койотом». В этот же момент пуля начисто стерла гаденькую ухмылку с лица считавшего, вырывая часть черепной коробки и первые шейные позвонки.

Оказавшись рядом с наемниками, Таль резким ударом руки раздробил кадык оказавшегося ближе других. Изувеченное тело по инерции отлетело на пару метров в сторону, сбивая по пути мотоциклы.

Не останавливаясь, нейромонах шагнул за спину следующей жертвы, руки охватили голову несчастного.

«Готово», – пронеслось в наушниках.

Кензо в одно движение свернул шею наемнику и шагнул к оцепеневшему от ужаса, самому молодому и единственному оставшемуся в живых, противнику.

...

– Прошу, не надо! – заскулил парнишка, когда Таль, схватив его за волосы, одной рукой поставил на ноги: – Я могу открыть вам дверь и помочь…

– Успокойся, – голос Кензо остановил словесный поток: – Мне нужно только то, что у тебя в голове.

Левая рука метнулась под безрукавку и в один выверенный удар отсекла голову. Не давая вырвавшейся крови испачкать себя, нейромонах резко отшагнул в сторону. Он не спеша снял рюкзак, и упаковал голову в находящуюся внутри криокамеру.

– Движение, – голос сестры из наушников не сильно побеспокоил убирающего свой трофей мужчину: – Пара патрульных. Нумерация маркеров слева-направо. Жду команды.

Кензо выпрямился и спокойно двинулся навстречу заинтересовавшимся проулком патрульным, закидывая рюкзак за спину.

– Ну ни хера ж себе! – выразил общее удивление увиденным один из стражей порядка.

Кензо стянул капюшон, ловя взглядом суетливо достающих оружие парней в форме.

«Два», – нижняя челюсть правого от мужчины полицейского упала к его ногам, подтверждая остановку жизни своего не везучего владельца.

– Спать! – Таль наконец поймал взгляд оставшегося в живых, и тот повалился на потрескавшийся от времени асфальт: – Забудь последний день. – Мужчина на мгновение коснулся уснувшего и вышел на улицу.

– Все чисто. Ухожу, – от сестры требовалась еще одна фраза: – До встречи вне боя.

Мужчина расслабленно повернулся в сторону ближайшего спуска в метро и не спеша пошел вперед. Его ждала похвала теперь уже великого прецептора Александра. Задание выполнено без потерь и следов.

Третий пункт. Юрий Данилов

Тяжелая капля разбилась о гладкую поверхность рельса. Абсолютная, пещерная, ненасытная темнота жадно впитала звук, не позволив всколыхнуть застоявшийся воздух. Прежде здесь проносились сверкающие вереницы поездов, но однажды взвыли сирены и поезда остановились навсегда. Испуганные пассажиры столпились на перронах. Они не хотели верить. Но потом всколыхнулась сама земля, и сомнениям пришел конец. Многие станции схлопнулись, как поры во влажном хлебе под безжалостными пальцами. Многие тоннели обрушились или были затоплены грунтовыми водами. Этот остался.

Выжившие недолго томились под землей. Ушли. Оставив мусор, несколько мертвых тел и липкий привкус страха.

Крысы растащили отбросы, изгрызли палую мертвечину. Что осталось, истлело само. Жизнь ушла наверх – к свету.

Спустя много лет яркий луч прожектора пробил мрак подземки. Старый тоннель вновь посетили люди. Они не терзались сомнениями и не боялись темноты. Подошвы тяжелых ботинок потревожили полувековую пыль. Грубые руки установили заряды взрывчатки. Пришельцы желали обрушить своды, спасшие их предков.

Туннель снова ощутил тяжелую дрожь взрывов. И в который раз выстоял, лишь местами просвет завалило обломками. Улеглась пыль, вновь установилась тишина. Туннель покорно впал в тревожное ожидание, ему ли не знать, что люди вернутся. В природе человека менять мир. Менять, но не меняться.

Тяжко прошлепали четыре пары аугментированных ног. Кто-то споткнулся.

– Стеф! Харэ запинаться! – пузатый мужчина поправил лямки тяжелого рюкзака.

– Отвянь, Блейз, меня эти шпалы уже… – беззлобно выругался рослый детина с непропорционально длинными ручными имплантами, за которые его прозвали Стеф Горилла.

– Убили звук! – рыкнул на обоих старший. – Первому, кто еще откроет пасть, выбью зуб, второму – урежу долю.

Меряться боевым потенциалом с главарем желающих не нашлось. Контрабандисты продолжили путь. Промозглая туннельная сырость не дает испаряться поту. Что ж, лучше пропотеть, ползая через подземку, чем испытывать бдительность охранников четвертого периметра. Можно, конечно, не задорого воспользоваться проходной для заводских рабочих, но не с таким грузом.

В каждом завале умелыми руками прокопаны ходы, тоннель выведет прямо на выселки. За вычетом мелких неудобств, не ходка – прогулка в свое удовольствие. И держатели «дыры» знают меру, как жадности, так и любопытству.

Хранивший весь путь молчание головной остановился:

– Бугор, здесь растяжка.

Старший потянул из кобуры пистолет…, и строка трассирующих пуль вонзилась в его тело. Темнота взорвалась шквалом огня. Головной рухнул на шпалы, и, визжа, забился в конвульсиях – ему перебило ноги.

Наверное, Стефан так бы и стоял посреди тоннеля с дробовиком в руках, если бы Блейз не рванул его за плечо:

– Беги, дурак! – толстяк саданул очередью в темноту от бедра.

Груз долой! Горилла избавился от рюкзака, теперь вся надежда на скорость механических ног. Ему лишь пару месяцев назад установили аугментации, еще нет привычки. Только бы не споткнуться!

Перед глазами мечется светлый овал от налобного фонаря, за спиной топочет Блейз.

Беглецы не увидели, да и не могли увидеть, как поднимается их поверженный главарь. Трассеры посекли плоть, и бессильно впечатались в подкожную броню. Вспыхнули сразу три мощных ручных прожектора, но глазные импланты отсекли лишний свет. Проступила фигура коренастого мужчины в светлой куртке и голубых джинсах. В руках не видно оружия. Старший вдруг ощутил, как стекает по спине холодный пот – он понял, кто вышел на охоту…

Засада осталась далеко позади, и страх начал понемногу отступать.

– Блейз, как мы теперь вернемся? – не оборачиваясь, спросил Стефан. – Через двадцать третий блок? Блейз?

Детина развернулся на месте, приклад дробовика впился в плечо. Нервы на пределе, горло будто снегом забило, но импланты работают исправно.

Из темноты возник пузатый напарник:

– Чего орешь? – прошипел толстяк, покрутив пальцем у виска. – Вроде оторвались. Но ни хрена еще не кончилось. Дуй вперед.

Они снова побежали, хоть и без прежней спешки. Горилла старался не думать, как теперь придется расплачиваться за груз – выжить бы. Спросить у Блейза? Так наорет, как будто тишина защитит от пуль. Стефан решился уже нарушить молчание, когда напарник толкнул в спину:

– Жми на полную! Нас догоняют!

За хриплым дыханием ничего толком не слышно. Эх, сейчас бы вместо ушей полноценные кохлеарные импланты… Стефан споткнулся, пролетел по инерции пару метров, но выправился и припустил еще быстрее. Застрекотал пистолет-пулемет Блейза, пули с визгом рикошетили от пола и стен. Едва ли на бегу можно в кого-то попасть. Очередь смолкла, что-то брякнуло, толстяк истошно заорал.

«Обернуться?.. Бежать!» – Горилла сам не верил, что сможет уйти от неведомых преследователей.

Сколько ударов отмерило его сердце? Тридцать? Сорок? За спиной раздался незнакомый раскатистый голос:

– А ведь вчетвером у вас были шансы отбиться! Постой! Хотя бы попробуй сражаться!

Горилла развернулся и дважды выстрелил на звук. Картечь широким веером разорвала воздух. Луч фонаря выхватил силуэт крепкого мужчины. Преследователь не отличался высоким ростом – Стефану по грудь. Светлая куртка немного помялась, на правой штанине неаккуратное пятно. В свете налобника кровь кажется черной. Незнакомец развел пустые ладони в стороны:

– Ты не видел здесь мальчика? – взгляды охотника и контрабандиста пересеклись. Сколько себя помнил, Стеф жил за четвертым периметром, но никогда прежде не видел настолько безумных глаз. Никакие модификации не смогли бы испугать сильнее. – С ним случилась беда, – продолжал мужчина, – он связался с плохими ребятами…

Выстрелы дробовика заглушили дальнейшие слова. Преследователь текуче раз за разом уходил с линии прицеливания и шаг за шагом продвигался вперед. Аугментированные руки не подвели Стефана – не справился сам мозг. Сухо щелкнул спуск – подствольный магазин опустел. Охотник одним движением руки переломил честно отслужившее оружие, а вторым ударил контрабандиста в грудь.

Кулак едва ощутимо коснулся кожи, но где-то на границе слышимости утробно булькнули разрываемые изнутри органы. Горилла захрипел – что-то очень важное провалилось из груди куда-то вниз. Большое сильное тело переломилось пополам. Мир перевернулся, блестящая полоса рельса врезалась в лицо. В глазах потемнело.

– Но мне не жаль мальчика, – величественно поплыло под сводами эхо, – ведь он сам – плохой.

Сибор Гридень, воин святого Ордена, осенил себя косой чертой. Осталось лишь убрать из мира еще одну частичку скверны. Он наступил на затылок лежащего.

– Я есмь вода, из воды порожденный и ею освященный, – могучий импульс всколыхнул плоть Сибора. Спрессованное усилие с хрустом впечатало босую ступню в череп заблудшего.

Но миг торжества и покоя недолог.

«Сын мой, – пророкотал в голове ментальный глас наставника, – Ты и братья свершили славное деяние. Оно, несомненно, приблизит возрождение мира. Отдыхайте и готовьтесь нанести удар в логово скверны. Время пришло.»

– Спасибо, – вдохновенно прошептал Гридень.

Темная холодная квартира встретила пустым молчанием. Захлопнулась со щелчком дверь. Септ включил свет. Под ноги мягко бухнулся сырой вещмешок. Мелкий колючий дождь вымочил пальто и шляпу, нужно запустить отопление.

Герпет устало выполнил привычный ритуал возращения. Двое минувших суток его изрядно вымотали. Нельзя сказать, что работа попалась сложная, просто ее было много. Хекс решил апнуть дюжину бойцов, а по скупости натуры притащил дешевых имплантов какой-то балканской конторы. Белиньский сразу предложил сделать дороже, но с нормальными комплектующими. Хекс уперся – Септ пожал плечами – бойцы-то твои… В итоге не столько устанавливал, сколько устранял конфликты оборудования – к имплантам прилагалось неумело крякнутое французское программное обеспечение.

Ворчание закипающего чайника вернуло сознание из операционной в реальность. Воздух в квартире понемногу прогрелся, но стены еще нескоро напитаются теплом. Прежде чем пить чай, Герпет долго умывался. Теплая вода унесла грязную пену, но не мысли. Долгое общение с бандитами Синдиката вызывает сильное желание не видеть вообще любых представителей рода человеческого.

– И самое отвратительное – эти люди презирают труд, – доктор Белиньский тщательно промокнул полотенцем усы и бородку.

Первый глоток чая не отогревает, но служит обещанием тепла. Герпет довольно прищурился и вдохнул тонкий аромат:

– Хватит на сегодня менять мир, пусть отдохнет от меня.

Но мир не желал отдыхать – едва хмурый рассвет подсветил облака горячечным румянцем, хирурга разбудил звонок. Помянув профессию неласковым словом, Белиньский скептически хмыкнул – номер Рея Хемиста.

– Никто нас просто так не любит… – Герпет пригладил волосы и натянул тонкий шерстяной свитер, чтобы не «светить» в «кадре» голым телом. Пару недель назад он помог Хемисту с наладкой производства подпольных имплантов.

С планшета глянул щекастый мужчина с озорными глазами и театрально-горестными складками вокруг рта:

– Не спишь? – Рей иронично вскинул брови. – Я вот тоже всю ночь про… хм… бдел. О тебе вот думал. Не икалось часом?

Септ криво усмехнулся:

– У меня иммунитет к суевериям.

– А как насчет возврата бабла за ту халтуру, что ты наворотил в прошлый раз? – Хемист разом помрачнел. – LICи не распознают физические устройства. Целая партия имплантов полетела!

Выдержав паузу, Герпет спокойно пожал плечами:

– На тестовых образцах все работало. Ты конфигурацию не менял? Или поставщиков?

– LICи тащат прямиком с конвейера, курьеры – мои люди! – изображение дрогнуло – похоже Рей ударил по столу кулаком. – От этих гребанных схем накрывает, как с левых спидов! Мало того, что до хрена клиентов пообещали меня на нож поставить, так вчера еще Генрих прессовал – когда я отобью его деньги, вложенные в производство.

– Ну, можешь ему сказать, что любые проекты требуют длительных инвестиций. Просадки неизбежны даже в случае абсолютно выверенной стратегии, – флегматично предложил Септ, и тут же пресекая, вопли Хемиста, продолжил: – Пальцы гнуть не надо – я свою работу сделал. Желаешь нанять – называй цену.

Рей зло цокнул языком, но прямо угрожать не стал – Септ не какой-нибудь одиночка, за него есть кому вступиться. В свою очередь доктор Белиньский тоже решил бешеного гонорара не требовать: Генрих Златоцвет – серьезный человек, под ним все западные сектора. Если потонет Рей-Хомяк, поплохеет даже краем причастным к проекту.

– Давай по старому тарифу, – предложил Хемист.

– Годится. Встречай, – Септ отключился и набрал номер Брекса:

– Машину к речному рынку через час. Поедем к Рею в гости.

– Принято, шеф.

«Нельзя жить в обществе и быть свободным от него», – Герпет усмехнулся про себя. Впереди ждет интересная работа, но сначала зарядка и завтрак.

Ночной дождь иссяк, поднялся холодный осенний туман. В нем тонули здания и люди. Пробираясь между брошенными автомобилями, Септ подумал, что густоты туману добавил незапланированный выброс с завода полимеров. Карманный анализатор воздуха промолчал, значит, можно дышать не опасаясь.

Вместо неба – серая пелена, в переулках еще темно, но люди уже спешат к рынку. В другое время Герпет и сам бы приценился к продуктам. У проверенных торгашей можно закупаться даже без дозиметра. Хотя большинство покупателей куда менее переборчивы – если уж рыбаки-речники еще не облысели, то товар у них съедобный. И совершенно незачем пересчитывать, сколько плавников у будущей ухи.

Мазик припарковался у рядов с одеждой. Битый жизнью внедорожник практически ничем не отличим от собратьев на вечной стоянке. Разве что резина не лысая да двигатель работает как-то уж очень ровно для развалины. Септ молча забрался на заднее сидение.

Несмотря на ухабистую дорогу и далеко не самую мягкую подвеску внедорожника, Герпета Белиньского потянуло в дрему. Но мысли не дали заснуть. Что же пошло не так? Затея Рея проста – наладить производство, но не «серых» балканских культяпок, а точных копий новой модели ручных имплантов корпорации «TEG-Fabric». Люди Генриха Златоцвета раздобыли чертежи. Собрать сервоприводы, а поверх «напечатать» псевдоплоть несложно. Вопрос стал за LICами – оригинальные жидкостные интегральные схемы на коленке не согнешь. Пришлось раскошелиться, чтобы наладить поставки прямо с завода. Септ обеспечил синхронизацию работы LICов и физических устройств, предсерийные образцы ничем не уступали фирменным.

– Через лесопристань поедем? – Мазик вывел машину к пустырю на краю диких кварталов.

– Слишком людно, – негромко пробормотал Брекс. Разорванные розовым канатиком рубца губы навечно изломаны в гримасе презрения. Герпет пару раз предлагал убрать шрам, но старый киборг не согласился. – Давай через брошенные «спальники» у выезда на третий полис.

– В том секторе у патрульных новый начальник, теперь шерстят втрое чаще, – пожал плечами водитель. Внедорожник, мягко шурша гравием, развернулся на север.

– В курсе, – старший оперативник скосил глаза на зеркало заднего вида. – У лесопристани заводские бузят. Вчера у семнадцатого и двадцатого блоков погромы были. Лучше объехать от греха.

Септ отвлекся от размышлений:

– А с чего погромы? Урезали зарплаты или повысили нормы выработки?

– Сокращения, – Дэвид поморщился, – часть цехов автоматизировали, а часть прикрыли на время переналадки.

Разговор прервался – впереди ров пятого периметра. Изначально склоны забетонировали, сейчас ближняя к городу сторона растрескалась и просела. Поперек рва – изрядно просевшая насыпь. Месиво бетона и глины украшено размытыми дождем следами, видны колеи от ручных тележек. Травы мало – вытоптали.

Мазик остановил внедорожник:

– Пойду, гляну – не хватало еще шины пропороть.

Хлопнула дверца. Водитель закосолапил к насыпи. Герпет Белиньский посмотрел на часы – время терпит.

– Шеф, – обернулся Брекс, – чего там Хомяк опять мутит?

– Да говорит – деньги лишние остались. Приезжай – забирай, пока не выбросил, – доктор спокойно выдержал немигающий взгляд киборга.

Вернулся Мазик:

– Проедем.

За рвом – ржавая изгородь из колючей проволоки. Местами сохранились запрещающие таблички. Пробившиеся поверх тумана первые солнечные лучи вырвали черные контуры заброшенных пятиэтажек.

Пригород густо порос чахлым кустарником. Настоящему лесу здесь вырасти не позволят – топливо на окраинах стоит денег.

Попетляв в пустых дворах, внедорожник вынырнул бетонному забору.

– Рей мог бы так не шкериться, – проворчал Мазик, сворачивая направо. Спустя пару минут показались решетчатые ворота. Створки перехвачены цепью с висячим замком, видны длинные склады из белого кирпича и двухэтажная управа с выбитыми стеклами. Безлюдье. Тишину нарушает только гул двигателя.

Опустив стекло, Брекс высунулся наружу:

– Шабский, твою мать! – гаркнул Дэвид. – Ты там уснул!?

Эхо отразилось от кирпича и бетона, исковерканный звук разнесся над залитыми битумом крышами. За оградой хлопнула дверь, но вместо плешивого Гацо Шабского к воротам вышли трое широкоплечих парней в камуфляжных штанах и черных куртках – двое с автоматами и еще один с пистолетом.

– Какого хрена надо? – набычился тип с пистолетом.

Дэвид хмыкнул:

– Ворота открывай, Септ приехал.

Цепкий взгляд ощупал лицо Брекса, парень кивнул своим.

– Тачка у них… Советы помнит! – хохотнул один из автоматчиков. Второй фыркнул, но замок отпер. С лязгом размоталась цепь, мягко провернулись на смазанных петлях ажурные створки.

– Машину под крышу, – рука с пистолетом качнулась в сторону дальнего от ворот склада. – Хемист в управе.

Брекс откинулся на сидение, скрипнуло поднимаемое стекло:

– Шеф, я уважаю вашу скрытность, но нам бы очень не помешала дельная вводная…

– Это люди Златоцвета, – Герпет закинул лямку вещмешка на плечо, поправил шляпу. – Рей нарушил технологию и сорвал сроки. Проще вытащить его из этой… кхм, ситуации, чем отбрехаться перед Генрихом.

– Принято.

Под крышей склада обнаружилось сразу несколько припаркованных машин – пара грузовичков, легковушки… и два мощных джипа с зеркальными стеклами.

– Бронированные, – отозвался Мазик, паркуясь в стороне от агрессивных кроссоверов, – но подвеска – дерьмо.

Септ выбрался наружу, Брекс за ним. Киборг с усмешкой посмотрел в сторону управы:

– Ну, что, шеф, вы готовы отправиться в логово Хомяка?

Управу построили до войны, в далекие времена, когда люди еще мечтали о Космосе. Тогда серый бетонный каркас терялся среди просторных окон в алюминиевых рамах. Наивно-футуристичное здание разбавляло утилитаризм складов и близлежащего железнодорожного терминала. Проектировщики желали напомнить трудящимся о чем-то большем, чем быт.

Разбиты стекла, померкли мечты, исчезли государства, взаимоаннигилированные войной. Верхний этаж открыт всем ветрам – жить там нельзя. Потому Хемист обитает на первом этаже.

Прежде чем проникнуть в административное помещение, пришлось огибать составленные прямо в коридоре коробки с рабочим телом для 3D-принтеров. Однажды попался открытый контейнер с готовыми протезами. Выглядело это как нагромождение ампутированных конечностей, не хватало только крови. Доктор Белиньский давно отучил себя думать о том, что сотни здоровых молодых юношей и девушек добровольно расстанутся с живой плотью своих рук в погоне за двусмысленными преимуществами имплантов. Ни к чему брать на себя бремя чужих решений.

– Сам Черчилль им не брезговал, – Рей подвинул Септу рюмку коньяка и блюдце с кружочками лимона, заботливо посыпанными корицей. – Лучшей закуси человеческий разум для этого божественного напитка создать не в силах!

– Предпочитаю польскую водку, – Герпет поежился в скользком продавленном кресле и окинул взглядом кабинет Хемиста. За две недели ничего не изменилось – те же до половины обшитые «вагонкой» стены, те же глянцевые ретро-постеры с нагими блондинками и волосатыми гитаристами, белёный потолок, лампочка без абажура, рассохшийся стол под красное дерево. Из нового в обстановке – Зим Дрыглец – угрюмый главарь присланной Златоцветом «крыши». Такие люди умеют внушать страх, жаль, только для наладки производства нужны другие качества. – Но это – вне работы. Сейчас мне нужна схема.

Рей щелкнул пальцами:

– В подвале. Там целый испытательный стенд! – делец раздвинул пухлые щеки в самодовольной усмешке.

– Проводишь?

– Момент! – в руках Хемиста возник коммуникатор. Чтобы подчеркнуть важность момента, Рей воздел к потолку отогнутый мизинец. – Тамас, хватит чахнуть над принтерами, давай рысью в кабинет.

Через пару минут на пороге появился сутулый молодой человек. Доктор Белиньский без интереса скользнул взглядом по незнакомому одутловатому лицу с редкой щетиной.

– Звали? – Тамас нервно оглядел присутствующих.

– Долго шел, – скривился Хемист. – Покажи гостям наш стенд для испытаний.

Парень покорно вышел в коридор. Герпет и Брекс направились за ним.

– Септ! – рыкнул Зим. Хирург обернулся, и головорез оскалился двумя рядами крупных желтых зубов. – Генрих передает, что очень на тебя рассчитывает.

Чтобы пробраться в подвал пришлось выйти под хмурое осеннее небо. Солнце укрылось за мятой бумагой облаков, ветер донес запах мокрого угля и горящего мусора.

Тамас щелкнул разболтанным навесным замком, бесшумно повернулась ржавая металлическая дверца на отменно смазанных петлях. Молодой человек нырнул в черноту, спустя миг в глубине зажегся желтый электрический свет.

– Берегите головы… – послышался грохот, точно кто-то набуцнул оцинкованное ведро, – и ноги тоже…

Осторожно ступая по влажным бетонным ступеням, Герпет Белиньский спустился в подвал. Хотелось верить, что Рей Хемист наконец-то разжился стоящей аппаратурой – прошлый раз пришлось работать на своем допотопном трехканальном анализаторе.

«Аппаратура – дело наживное», – вспомнилась облава в Полисе 8, по спине побежали мурашки.

– Сюда, – Тамас поднырнул под облезлую бледно-голубую трубу и скрылся за выступом кирпичной стены.

В нос ударило запахом падали. Брекс выругался. За поворотом обнаружился прикованный к стене человек. Под грязно-белым рубищем угадываются острые плечи, торчат неловко подмятые под себя ноги без ступней, но с разъемами под ортопедические импланты. Завеса сальных волос колыхнулась, едва различимые черные губы перекосило на сторону:

– Ммм… Избыточный отрицательный заряд…– пролепетал прикованный, из левого рукава вывалился моток разноцветных проводов. – Орбитали образуют водородную связь…

– Мать твою… – нараспев произнес Дэвид. – Где вы поймали «грешника»?

– Та хрен его знает, – Тамас достал дрожащими пальцами пачку сигарет, с третьей попытки выщелкнул одну, закурил. – Зим откуда-то припер неделю назад. Походу – беглого поймал.

Герпет скептически дернул углом рта. Вряд ли Тамас врет намеренно, скорее всего, просто не знает правды. Случается, орденцы наказывают своих отступников обращением в бессознательные куски плоти с произвольно вживленными фрагментами механизмов – этакую насмешку над стремлением к модификациям. Но как бы ни калечили тело, более всего страдает психика – «грешник» впадает в ментальную и биологическую зависимость от истязателей – без подпитки от опытного псионика он погибнет.

– Зачем он мне? Где схема? – Септ покрутил пальцем у виска.

– Все здесь, – Тамас обнажил правую руку живого «испытательного стенда». Противоестественная конечность от самого плеча продолжалась аугментированным предплечьем. Толстые металлические скобы жестко зафиксировали всю конструкцию, чтобы пленник не воспользовался имплантом для обретения свободы. – У него вместо руки был привод от фрезерного станка-автомата, пришлось ампутировать по самый дельтоид, чтобы вживить разъем.

– Сам резал? – Белиньский с интересом изучил послеоперационные швы.

– Ну, да…

– Отлично держишь скальпель, но шить не умеешь, – Септ отогнул край оболочки импланта, обнажая контакт плоти и механизма. – Про формирование культи и говорить нечего. Сколько курсов отучился?

– Именно это объясняет высокую теплоемкость воды, – абсолютно вменяемым голосом заключил «грешник» и попытался укусить киберхирурга.

Герпет проигнорировал клацнувшие у самых пальцев зубы:

– Три? Четыре?

– С каких лебедей я должен отвечать? – Тамас фыркнул и скрестил руки на груди. Септ выбил у него сигарету изо рта.

– Не кури в операционной и никогда мне не груби.

Красноречивый взгляд Брекса заставил молодого человека оставить свое мнение глубоко в себе.

– Со второго отчислили за неуплату… – пробурчал Тамас.

– Негусто, – Герпет осмотрел контакт импланта с конечностью. – Я знаю четыре языка, но не могу подобрать адекватного ругательства, чтобы выразить абсурдность проверки имплантов на «грешнике». Вы его хоть кормите?

– Внутривенно.

Трижды дернулся в кармане коммуникатор. Септ принял вызов:

– Ну как тебе «стенд»? – судя по голосу, Рей Хемист воздал должное «напитку Черчилля». – Не сдох еще?

– Избавься от него.

– Он не мой, – рассеянно откликнулся Хомяк, – Зим испытывает мерзавца на живучесть. Пока не сдохнет, будет в подвале.

Немного поколебавшись, Герпет отказался от мысли поговорить с Дрыглецом – такого не образумить.

– Рей, – вкрадчиво произнес Септ, – я сейчас вернусь к тебе в кабинет, и если ты мне лично в руки не передашь один из тех LICов, которые ты пихаешь в импланты, наше сотрудничество прекратится. Сходи с ума без меня.

Как ни странно – кабинет Рея оказался пуст – ни самого Хомяка, ни Дрыглеца. На столе покоится серебристая призма жидкостной интегральной схемы. Доктор Белиньский достал из кармана пальто футляр с очками.

– Ни маркировки, ни серийного номера… – Септ отложил в сторону LIC и расфокусировано посмотрел куда-то сквозь Тамаса. – Можешь быть свободен.

То ли возраст напомнил о себе, то ли пробудился азарт, но киберхирург отчетливо ощутил два удара своего сердца.

«Уйдет или нет?»

Тамас медленно развернулся к двери.

Возмутительно громко напомнил о себе коммуникатор. Звонил Мазик:

– Шеф, тут намечается неслабая движуха, – извечно флегматичный водитель озадаченно продолжал, – быки Генриха собрались во дворе, сами на взводе. Трындят про какую-то толпу, ни хрена не понятно… Хомяк тут же и с ним…

– Зим Дрыглец, – подсказал Септ, – прогревай двигатель, но оставайся на месте. Мы скоро.

– Валить надо, – подытожил Брекс. – Спорю на месячный оклад – это уволенные работяги.

– Скучно с тобой спорить, – Герпет сунул LIC в котомку, убрал очки в футляр. Цепкий взгляд серых глаз хирурга остановился на Тамасе. – Так, мальчик-самородок, ты с нами?

– Я работаю на Хемиста…

Септ пожал плечами:

– Как пожелаешь, но место работы тебе все равно придется сменить.

– С какого?.. – начал Тамас, но Герпет Белиньский и Девид Брекс уже вышли из комнаты.

Во дворе собралось десятка два головорезов Златоцвета. У ворот прохаживаются на суставчатых лапах две самоходные турели. Пулеметы дронов величаво поворачиваются вдоль всего фронта ограды.

– Шмальнем поверх голов – смотаются, не вопрос, – распинался какой-то бандит перед Зимом и бригадой. – Ну, или малёхо причешем…

Септ подошел к скучающему у входа в управу Рею. Хемист прислонился спиной к стене. Судя по ополовиненной бутылке коньяка, зажатой в побелевших пальцах, холод бывшему технологу «TEG-Fabric» из Третьего Полиса не страшен.

– Рей, мы уезжаем. Дай ключи от ворот в сторону «жэдэ», – Герпет старался говорить ровно, не выказывая спешки.

– Крыса ты, Септ, – Хемист глотнул коньяка из горла, поперхнулся и надолго закашлялся.

Со стороны главных ворот послышался гул сотен человеческих голосов. Демонстрантов пока не видно. Белиньский удержался, чтобы не погладить лежащий в кармане небольшой пистолет.

– А что ты хотел?.. – слова хирурга потонули в реве пулеметных очередей. Приседая от отдачи, дроны пробежали по дуге. Бандиты поддержали их нестройным стрекотом автоматов. Послышались крики ужаса и боли – не все пули прошли мимо цели.

– ДЕРЖИТЕСЬ, БРАТЬЯ! – могучий голос перекрыл все звуки. И Септ доподлинно знал, что говоривший не пользовался мегафоном. – ВОЗМЕЗДИЕ ГРЯДЕТ!

Турели ответили длинными очередями. Бандиты с улюлюканьем перешли на прицельный огонь. Кирпичная ограда скрывала толпу от доктора Белиньского, но не могла остановить пробудившихся воспоминаний. Пять лет назад на его глазах уже расстреливали людей. Огненный шквал вырывал клочья плоти, стройные ряды обреченных становились нагромождением тел… Черные лужи крови на бетонном полу… Матовые блики в мертвых глазах… Розовая пена на серых губах…

Дикий вопль заставил вздрогнуть. Септ обернулся.

Пока обороняющиеся отвлеклись на главные ворота, с противоположной стороны, прямо через стены с остатками колючей проволоки, переваливались гротескные уродцы с торчащими из тел кусками механизмов. «Грешники» вызывали скорее жалость, чем страх.

Застучал спецавтомат Брекса. Тяжелые дозвуковые пули навылет прошивали сразу по несколько тел. С полдюжины стволов скупо огрызнулось в сторону новых врагов. Многие из людей Златоцвета успели высадить магазины по толпе и сейчас суетливо перезаряжали оружие. Но прикрытые грязно-белыми лохмотьями твари, казалось, только взбодрились от первых попаданий. Рей Хемист не успел выругаться, как бой во дворе перешел в рукопашную. Непотребные монстры Ордена, против всякой логики, двигались куда сноровистее нормальных людей. Обрезки двухтавровых балок, увесистые шестерни и железные крючья обрушились на головорезов.

С ревом из склада напротив вылетел допотопный джип Мазика. Могучий новый двигатель наделил старую машину неожиданной силой – «грешников» разбросало в стороны. Нет времени даже для мыслей. Герпет распахнул заднюю боковую дверь и рывком забросил себя внутрь. Ощутил, как следом залез Тамас. Септ обернулся:

– Рей?..

Хемист не добежал буквально один шаг – между ним и внедорожником возник коренастый мужчина в светлой куртке. Мелькнул в воздухе сжатый кулак, и голова невезучего заводчанина расплескалась кровавыми брызгами.

Незнакомец стремительно обернулся, пылающий взгляд фанатика остановился на Септе. Мазик не успел нажать педаль газа – Брекс развернулся на переднем сидении и всадил оставшиеся полмагазина в грудь псионика Ордена.

Перед боем Сибор Гридень привычно заставил воду в теле уплотниться до немыслимого псевдокристаллического состояния. Обычные пистолетные и автоматные пули застревали в коже, но странное оружие киборга со шрамом на лице впечатало куски металла во внутренние органы. Не будь вода послушна разуму, печень бы взорвалась, а сердце остановилось навсегда. Мир покачнулся, с хрипом воин завалился набок. Из-под колес джипа его лицо обдало пригоршнями холодного влажного песка. Добыча ускользала, и пусть основной целью был осквернитель Рей Хемист, догнать беглецов вопрос чести.

– Я покорен воле воды… – сипло выдавил Гридень из глубины зарастающих легких. – Из нее черпаю силу, в мудрость ее пути верую… – в его сознании тело предстало каплей сверкающей жидкости, ограниченной разбухшими тяжами белка. Увесистые комочки измятых пуль «всплыли» по раневым каналам.

Сибор медленно поднялся. Отряхнулся. Перепачканную куртку придется выбросить, но это потом. Несколько глубоких выдохов на пробу – выдержат ли регенерированные ткани предельную нагрузку.

«Сын мой, – проник в мысли голос наставника. – Ты сумел настичь главного врага, ускользнувшие от нас не так важны.»

Псионик осмотрелся. Последние защитники пали под ударами «грешников», главные ворота распахнуты, и первые протестующие с «зажигалками» уже вбежали во двор. Не пройдет и пары минут все здесь будет объято очищающим пламенем. Одной подпольной конторой, из-за которой встали цеха на заводе, стало меньше. Придет время и заблудшие сами поймут, что лучше голодать, чем производить импланты, оскверняющие человеческую плоть, искажающие путь воды. Орден лишь немного им в этом поможет.

– Молю о прощении, но возмездие должно настичь всех.

«Да будет так», – наставник вовсе не рассердился на излишне ретивое дитя.

Ворота к железнодорожному терминалу оказались заперты обыкновенной загнутой арматурой. Брексу хватило бы тридцати секунд, чтобы «развязать» металлические путы, но временем команда Септа не располагала. Джип врезался в створки. Капот смяло, пошло трещинами лобовое стекло, Герпет приложился головой о спинку водительского сидения. Двигатель заглох.

Мазик выдал дикую смесь славянских ругательств, Брекс перезарядил автомат.

– Милый, хороший… – в замке зажигания провернулся ключ, и, выдав протестующее квохтанье мотор снова ожил. – Можешь же, падла! – Покалеченный внедорожник плавно тронулся с места. Мазик осторожно переключал передачи: – С меня новое масло.

– Не ври машине, – вмешался Дэвид, – даже я чую – раме капут. Отъездился старичок… Шеф, как вы там?

– Приемлемо, – Септ посмотрел на Тамаса. – Можем подкинуть тебя к речному рынку. Устроит?

Парень кивнул. Из-за тряски движение получилось настолько выразительным, что клацнули зубы.

Пару минут тишину нарушал только гул двигателя да скрип покореженного кузова. Промышленная окраина сменилась заброшенным «спальным» микрорайоном. Девид Брекс обернулся:

– Шеф, что скажем Генриху?.. – взгляд киборга скользнул по заднему стеклу. – Твою мать! Мазик – по газам!

Потребовалось всего одного взгляда, чтобы понять – псионик охоты не прекратил. Встав на четвереньки, фанатик громадными кошачьими прыжками настигал машину.

– Не уйдем, – спокойно констатировал доктор Белиньский. – Мазик, останавливай – попробую договориться.

– Как он вообще может жить? – Брекс примерился высунуться в окно. – Такие очереди БТР останавливают. Нет, шеф, говорить буду я. А вы с Мазиком уезжайте.

– Он не станет говорить с киборгом, – Септ что-то искал в заплечном мешке. – Мазик! Останавливай!

Из-за поврежденного переднего моста внедорожник замер поперек дороги. Распахнулись дверцы. Герпет выбрался наружу.

– Брекс, что бы ни случилось, помни мое наставление, – хирург посмотрел на серые дома, обрамляющие грязную безлюдную улицу. Еще какой-то час назад светило солнце, и вот снова небо заволокло оловянно-серыми облаками. Преследователь догадался, что жертва устала бегать. Псионик поднялся на ноги и не спеша двигался к машине. Правая рука нащупала рукоять пистолета. – Особенно помни третий пункт, – Септ демонстративно положил оружие на капот.

Они встретились на середине изъеденного оспинами ям асфальтового полотна. Босые ступни Гридня мягко касались шершавой поверхности. Пожелай он напугать этого старика в помятом пальто, мог бы оставить рельефные следы. Вода способна рвать гранит изнутри, она же – основа жизни.

– Зачем ты преследуешь нас? – Герпет провел левой ладонью по усам и бородке.

– Вы – носители скверны, – Сибор остановился в шаге от собеседника.

– Это не так, – не согласился Септ. – У меня были импланты, но сейчас их нет.

Гридень усмехнулся:

– Но ты же помогаешь их распространять среди заблудших?

– Да. Люди имеют право выбора, – доктор Белиньский привычно воздел вверх указательный палец, точно читал лекцию. – Я помогаю им.

– Простой народ страдает, – пророкотал Сибор. – Сегодня ярость выразила истинные желания людей.

– Было время, когда их предки громили фабрики с паровыми машинами…

– Не увиливай, – псионик обнажил зубы в полуоскале. – Ты готов защищать импланты просто потому, что кормишься за счет их существования. За счет скверны, искажающей предназначение воды.

– Отнюдь, – Септ чуть подступил к оппоненту. – Врачи нужны всегда – я мог бы прокормиться на окраине, латая одни только ножевые да огнестрельные ранения. Это кроме аппендицитов, родов и прочего. Кто бы что не говорил – именно основная масса народа всегда голосует за пользование новыми технологиями – неважно, для исцеления, развлечения или убийства…

– Есть лучшие целители, чем вы, кромсатели плоти! Вода заживляет любые раны!

– Так что же вы не обучаете всех вашему знанию? – в свою очередь повысил голос Септ. – Орден прячет от «непосвященных» секреты воды. А почему? Может, расскажешь мне об особой роли воды? О ее истинном предназначении?

– Эта тайна не для таких как ты! – губы Сибора задрожали от отвращения, он даже отступил на полшага назад.

Герпет придвинулся к псионику:

– Ну, хотя бы себе не ври – ты же просто не знаешь. Да что там – сам пастырь Ли не в силах этого осознать, – хирург выдержал паузу. – Удивлен? Да, я разговаривал с ним. Ты думаешь, что Орден действительно владеет сокровенными тайнами и борется с имплантами и мировым Правительством? Отнюдь – подобно Синдикату вы паразитируете на чужих достижениях. Сегодня вы поработали на «TEG-Fabric», раньше прислуживали «Нисимуре» и «Suhl».

– Так почему же мы сегодня уничтожили ваш заводик? Да, наши лидеры иногда заключают временные соглашения с Правительством и даже – Корпорациями. В святой войне все средства допустимы. Но не пытайся лгать мне об отсутствии свободы воли у Ордена.

– Ты искренне веришь в эти слова, – Септ понизил голос. – Я тоже идеалист. И самая большая наша беда – если мы истребим друг друга, на смену придут совсем другие люди. Без убеждений. Отступи – нам обоим хватит места в Седьмом полисе.

– Просишь, чтобы я вас отпустил? – выражение превосходства на лице Гридня сменилось задумчивостью. – Сказать по правде, меня снедает любопытство – что сподвигло самого пастыря Ли обратить внимание на разносчика скверны. Поверь, я умею разоблачать самую тонкую ложь, и если ты со спутниками пообещаешь оставить свое мерзкое ремесло, то можешь следовать, куда пожелаешь.

– Я не могу дать такого слова, – негромко произнес доктор Белиньский. – Слишком высокая цена заплачена. На мне долг больший, чем моя жизнь.

Мелкие капли начинающегося дождя крохотными бриллиантами рассыпались по одежде Гридня. В глазах снова вспыхнул фанатичный огонь, меж губ с шипением просочились слова:

– Вода смоет любой грех.

Сибор обхватил ладонями голову Септа. Доктор ответил ему печальным добрым взглядом:

– Жаль, что все так получилось.

Воитель Ордена не почувствовал укола, только мир вдруг подернулся дымкой и растворился во тьме. Белиньский заботливо подхватил Гридня и осторожно уложил на асфальт. Вне сознательного контроля тело псионика ничем не выдавало отличий от нормы – просто крепкий невысокий мужчина.

– Добить его? – спросил подошедший Брекс. Киборг безучастно пхнул Сибора носком берца под ребра. Ни малейшей реакции.

– Он абсолютно некритично воспринимает догмы Ордена, – Септ убрал пневмошприц в карман. – Такие люди готовы воевать в одиночку со всем миром. Но миру нужен мир.

Щелкнул спецавтомат. Голова Сибора безвольно дернулась; замешанная на белках и липидах вода растеклась по дороге.

Дождь разошелся совершенно не по-осеннему. Где-то в отдалении пророкотал гром.

– Как вы так его укололи? – Тамас безуспешно попытался что-то рассмотреть сквозь запотевшее окно машины. Похолодало, Мазик включил «печку».

– Была у меня одна лаборантка, – усмехнулся Септ, – десять лет проработала медсестрой при детском отделении. Вот это профессионал в плане инъекций! А я так – хватил навыков по краю.

– А что за третий пункт? Завещание?

– «Бессмертных не бывает», – хохотнул Брекс.

– Я еще могу к вам… – начал Тамас, но Герпет прервал его движением ладони:

– Сначала придется залечь на дно. Чую, у меня прибавилось врагов, – хирург устало шевельнул уголками рта в попытке улыбнуться. Про себя же добавил: «Неизвестно еще, что за секрет в схеме. Может Рея убрали вовсе не за контрафактные импланты.»

– Приехали.

Бывшего подручного Хемиста высадили не доезжая до рынка. Ливень продолжался. Тяжелые струи воды мгновенно промочили его серую толстовку. Грязные ручьи несли к реке городской мусор. Мазик посмотрел на Герпета в зеркало заднего вида:

– Шеф, может вас к подъезду?

– Не сахарный, не растаю, – Септ вылез из машины.

Ботинки по щиколотку погрузились в мутный поток. После пропахшего бензином и маслом нутра убитого внедорожника уличный воздух порадовал редкой свежестью. Не осталось и следа от утренних миазмов.

«Все смоет время – зарастут раны, нанесенные войной, города поглотят руины, – подумал доктор, – но для жизни нужна вода. И до тех пор, пока технология очистки рециркулята не станет слишком известной, чтобы ее запретить, я не имею права умирать.»

Герпет Белиньский поправил за плечами котомку и шагнул в дождь.

13.09. – 2.10.2017

Город на линии фронта. Олег Махиня

Панцерник плавно тронулся с места. Янек неохотно открыл глаза. "Вот мы и за последним периметром," – устало подумал он. Дальше были лишь руины довоенного промышленного района да пустоши: земли дикарей и мародёров. Если бы Янек рискнул явиться сюда по собственной воле, а не как участник патрульной операции, то был бы немедленно лишён гражданства и выселен... сюда же. Но старый патрульный был ещё не настолько глуп, чтобы добровольно соваться в самое опасное место Полиса. Он бы предпочёл не посещать его и сейчас. Но, увы, особого выбора не было – служба есть служба. На соседнем месте засуетился новобранец. Он пришёл в их отряд совсем недавно и это его первый выезд так далеко. Как правило, новобранцы у них долго не задерживались, поэтому Янеку не хотелось знать его имени. Он и не спрашивал. Он наблюдал, как новенький судорожно перепроверяет оружие, аптечку, включает-выключает шокер. Мысль о том, что тоже нужно проверить снаряжение, появилась сама собой. Вовсе не как результат наблюдения за соседом. Просто пришло время, отмеренное мерным покачиванием корпуса бронированного транспорта.

Янек разрядил оружие – стандартный патрульный пистолет-пулемёт – проверил ход затвора, снова зарядил, пересчитал магазины, проверил аптечку, особенно старательно отметил количество обезболивающего, пощёлкал переключателем каналов коммуникатора. Шокер проверять не стал. Было чувство, что сегодня он не понадобится. Из защитного снаряжения был только лёгкий патрульный бронежилет и стандартные армейские пластиковые щитки на руках и ногах. Конечно, можно бы экипироваться и получше, но их Капитан считал, что для боевых выездов в пределах Полиса вполне достаточно и этого.

Янек закрыл глаза и снова погрузился в полудрёму. Он успел заметить, что новобранец нервно, но с огромным интересом рассматривает окружающий их пейзаж через визор бойницы. Янек устало улыбнулся: все они так, новобранцы... Молодняк, родившийся и выросший внутри периметров, во времена, когда на голову уже не падают бомбы. Сам же Янек родился ещё в Старом Городе. Там прошло его похожее на сказку детство. Потом Война. Уже подростком он жёг вражеские панцерники, устраивал засады, разбрасывал листовки. Конечно, он был не один. Работал целый партизанский отряд. Янек знал руины как свои пять пальцев. Город, как прифронтовой, превращался в них постепенно, но неумолимо. Янек слышал, что были города, от которых не осталось и руин, лишь жгучая радиоактивная воронка. Но это было далеко. Где-то на востоке. Или на западе? А у них в городе был враг. И его нужно было уничтожить. Потом был плен...

Война закончилась так же необычно, как и началась. Она выдохлась. Никто не помнил её начала и причин. Но то, что бывшим врагам нужно как-то выживать, понимали все. Вдруг оказалось, что партизанское движение переросло в многочисленные бандформирования, грабящие и убивающие больше местного населения, чем оккупантов, а бывшие полицаи и каратели более неспособны защитить даже себя. Это было трудное время. Голод, грабежи, эпидемии... Но самое трудное – перебороть вражду и встать в один строй вместе с бывшими неприятелями на защиту Нового Порядка. На такое смогли пойти далеко не все. Стоит заметить, что с противоположной стороны тоже многие не согласились.

Город отстраивался уже не таким как прежде. По новому проекту, с новомодным названием "Полис". Был ещё номер, но Янеку никогда не хотелось его запоминать. Номер указывал на старые ошибки и обиды, поэтому был лишним. К тому же Янек никогда не бывал в других полисах. Служба в Патруле полностью поглотила его послевоенную жизнь.

Панцерник резко остановился, заставив задних пассажиров тяжело навалиться на передних. "Покинуть транспорт и рассредоточиться", – прогремел в коммуникаторе неприятный голос капитана. – "Две шеренги, направление восемь, плотность пять метров, глубина десять..." Янек уже не слушал дальше. Стандартное построение №2 для прочёсывания местности с поправкой на сложность руин. Пункт 8 глава 13 в Уставе Патрульной Службы. Можно было просто назвать номер и направление. Но Капитану видимо нравилось командовать. Цель миссии Янек тоже хорошо помнил ещё с инструктажа в департаменте: 5 часов назад в этом квадрате разведывательные дроны зафиксировали появление подозреваемого. Задача: прочесать местность, выявить все доступные следы. По возможности обнаружить и обезвредить подозреваемого. Янек снял оружие с предохранителя и молча занял место в строю.

Конечно, весьма глупо бросать патрульный отряд на прочёсывание заведомо враждебной местности совсем без поддержки. Янек знал, что департаменты других секторов, как правило, используют для этих целей начинённых аугметикой кибер-псов, нацеливаемых специальными людьми-операторами по разведданным, извлечённым правительственными хакерами из сети Синдиката. А с неба такие "стаи" прикрывают эскадрильи вооружённых до зубов дронов. Есть также департаменты, расходующие часть средств на парочку бронированных машин-шагалок и даже на то, чтобы нанять и использовать на острие атаки настоящих профессионалов своего дела, киборгов-убийц, известных как охотники. Но капитан департамента, к которому принадлежал отряд Янека, до сих пор считал это всё дорогими и бесполезными игрушками, поэтому предпочитал действовать по старинке. Когда-то Янек сам, как опытный боец, имел шанс стать сначала офицером, а потом, может и капитаном. Но для этого необходимо было согласиться на кучу дорогих боевых и тактических имплантов, навечно приковывающих человека к военной службе. Янек же считал, что патруль – это временно, дальше всё наладится. Ничего не наладилось. Во всяком случае, для обычных граждан, для рядовых патруля. Потом он, конечно, очень сожалел о своём решении, но было поздно, лавочка прикрылась. Офицерские должности стали продавать за деньги. Сначала через взятки, а потом и вполне официально. Янек же мог теперь рассчитывать разве что на сержантское звание. Но и оно с каждым годом становилось всё дальше и призрачней. На повышение охотней отправляли молодых.

Департаменту каждого сектора выделялось фиксированное государственное финансирование, и капитан волен был распоряжаться этими средствами на своё усмотрение. Министерство ожидало от него только одного: полностью боеспособную административно-полицейскую единицу. А критерии боеспособности у каждого капитана оказались свои. Янеку не повезло, его нынешний капитан относился к службе, как к возможности обогатиться за государственный счёт. Своих бойцов он оснащал по минимуму, расследования вёл как попало, а всю высвободившуюся разницу прикарманивал. Совершенно ожидаемо, что отряды несли постоянные потери. Но рекрутёры работали превосходно. Приток свежих новобранцев никогда не иссякал. Многие приходили мстить за погибших родственников, но большинство – юнцы из-за Четвёртого периметра. Служба в патруле была единственным шансом для них подняться по социальной лестнице и, возможно, стать гражданами второй категории, хотя везло так далеко не всем. Несколько недель обучения по ускоренной программе, и новый защитник порядка готов к службе. Такой же дешёвый и безликий, как и сотни до него. Конечно, отряды с таким личным составом уже не выпускали на улицы даже Второго кольца секторов, а не то чтобы Сити-Центра. Их вечной миссией стали операции за дальним периметром и в пустоши. Это уже не было поддержанием порядка, это напоминало какую-то безумную бойню, новую войну, грозящую длиться вечно. Сам же капитан, дорожа своей шкурой, пытался "командовать" (если это можно так назвать) боевыми операциями с места побезопасней передовой. Вот и сейчас он восседал в своём кабинете 17-го Департамента Патрульной Полиции в громаде Второго периметра и покрикивал на нерасторопных сержантов через коммуникатор.

В детстве Янек читал, что такой подход формирования вооружённых сил уже когда-то в человеческой истории был, но зарекомендовал себя не с лучшей стороны. Почему общество снова вернулось к, казалось бы, давно отброшенным, неудачным схемам он не знал. Наверное, там, наверху всё решают деньги. А у кого деньги? У владельцев огромных корпораций. Например, той, с непроизносимым восточным названием и эмблемой в виде двух вписанных в круг запятых, владеющей огромным небоскрёбом-монолитом посреди Сити-Центра. С каждым годом её сотрудники вели себя всё более вызывающе, всем своим видом демонстрируя, кто именно настоящие хозяева внутри периметров Полиса. Но, если современным миром правят исключительно деньги, то вся жизнь Янека теряла смысл. Всё, за что он сражался многие годы, оказывалось не более чем сказкой. А ведь Янек никогда не сомневался в своих поступках. Он не сомневался, нажимать ли на спусковой крючок, видя в прицеле вооружённого злоумышленника, также, как и не сомневался в необходимости сопротивления оккупантам до этого. Для него служба в патруле была возможностью сделать мир лучше, чище, безопаснее. Поэтому от самой мысли о коррумпированности и всемогуществе денег становилось невыносимо грустно. Впрочем, он не знал, может в других полисах иначе...

Что Янек знал точно, так это то, что ещё остались в живых настоящие боевые командиры, харизматичные лидеры, матёрые ветераны, лично ведущие своих солдат в бой. Вследствие аугментирования по причине бесчисленных ранений они были уже почти не люди, больше напоминали бездушных машин-солдат, заточенных на одну лишь цель: убивать. Но таких ветеранов осталось мало. Их считали "вымирающим видом", "динозаврами" или "мамонтами" патруля, но они были. Например, легендарный глава 1-го Департамента капитан Дэвис, "железный кэп", как называли его и почитатели, и недруги. Или же не менее легендарный глава 9-го капитан Айхеманн, с которым Янек имел неудовольствие быть знакомым лично. Слишком много неприятностей принёс этот бывалый вояка партизанам Старого Города, слишком много друзей потерял Янек по вине ненавистного тевтонца. А теперь они на одной стороне, сражаются за общее благое дело. Вот какие сюрпризы способна преподнести судьба...

Янек "познакомился" с Айхеманном на допросе. Но было это уже в самом конце Войны. В память о той "встрече" у Янека остался выбитый зуб и сломанная челюсть. Ему повезло. Многим повезло меньше. Позже Айхеманн зарекомендовал себя перспективным офицером патруля и капитаном одного из самых боеспособных департаментов Полиса. Конечно, 9-й тоже нёс потери. Но причиной тому было то, что его отряды всегда находились на самом острие битв за улицы. Айхеманн, со свойственной ему целеустремлённостью, брался, казалось бы, за невыполнимые задания, лично возглавлял людей и... неизменно побеждал. Когда Янек встретил его через много лет, Айхеманн в офицерской форме, овеянный славой, с кучей аугметики выглядел гораздо моложе и энергичней, чем во время их “знакомства”. Айхеманн предлагал Янеку перевестись в его департамент, несгибаемому Капитану нужны были проверенные люди с опытом уличных боёв. Но Янек так и не сумел себя перебороть.

Хруст бетонной крошки под тяжёлыми ботинками патрульных вернул Янека в реальность. Яркое летнее солнце слепило глаза и раскаляло бетон. В плотной патрульной форме и уже успевшем нагреться черном бронежилете было невыносимо прочесывать ненавистные руины под его палящими лучами. Но ночью здесь гораздо опаснее. Ночью этих мест остерегались даже охотники.

Янек достал из кармана потёртые, видавшие виды солнцезащитные очки и, надев, обернулся: цепь патрульных преодолела уже почти две сотни метров вглубь руин бывшего промышленного комплекса. Сегодня у Янека было плохое предчувствие. Ему не хотелось ничего находить. "Лишь бы ничего не найти", – мысленно повторил он. В таком случае через каких-нибудьнесколько часов отряд снова погрузится на панцерники и отправится в долгий обратный путь мрачными лабиринтами узких проходов между белёсыми остовами северных районов Старого Города.

Ещё несколько часов и, преодолев единственный усиленно охраняемый мост, он окажется дома. Если, конечно, можно назвать "домом" ту казённую комнатушку солдатского общежития во Втором кольце, в которой он уже много лет, не имеючи собственного жилья, ютился с семьёй. "Наш кубик" – шутя называли они её вместе с женой Маричкой. В "кубике" прошла его молодость. В "кубике" покрылись сединой виски. В "кубике" вырастили они с женой сына Кшисека. Теоретически на сержантское жалование можно было накопить и на собственную каморку, где-то за Третьим периметром. Многим сержантам удавалось достичь даже большего. Но, во-первых, Янек не был сержантом, а, во-вторых, он не хотел даже думать о том, на что шли сослуживцы ради материальных благ. Конечно, оставалась ещё возможность стать охранником в частной корпорации, например, в той же новомодной, с запятыми на эмблеме. Новым хозяевам жизни всегда нужны ветераны с реальным боевым опытом, независимо от их званий на государственной службе. Но и здесь Янек не мог поступиться принципам, даже ради семьи. "Поскорей бы назад," – затосковал по дому патрульный.

– Вижу искусственное образование, возможно схрон! – Резкий голос справа выдернул Янека из раздумий.

Пожилой патрульный повернул голову в направлении раздражителя. А, это всё тот же "безымянный" новобранец, сосед Янека в цепи. "Вот так сразу и схрон нашёл," - усмехнулся Янек. Схрон так просто не обнаружишь. Но новобранец действительно на что-то наткнулся. А теперь наклоняется, протягивая к находке руку. Вот только...

– Стой, не тронь!

Внезапный ветер поднял тучу горячей бетонной крошки с песком и с силой бросил в лицо патрульному. Пытаясь защититься, Янек поднял руку. Или это ему только показалось?

* * *

– Док, тут живой! – звонкий женский голос вернул Янека в чувство.

– В задницу, срывай железки и валим, – отозвался мужской голос.

– А у него ничего нет. Сканер показывает он "чист". С него даже воды не качнёшь.

– Нет? – с удивлением отозвался мужчина.

Хруст приближающихся шагов. Янек почувствовал, что над ним склонились двое.

– Да, действительно "чист". Странно. Наверное, из идейных. Ладно, кончай его, у нас ещё много работы.

Затянувшаяся тишина неприятно напрягла нервы.

– Кончай его, говорю.

– Но, Док, он ведь...

– Лиза, посмотри на его лицо. Это зомби! Когда ты окажешься вот так, у его ног, он думать не будет.

Мягко звякнул передёргиваемый затвор...

И тишина.

* * *

– Мастер сержант Заубер, рекрутинговая служба. – Военный в парадном мундире замер у входа в маленькую комнатушку, примерно три на три метра, без окон, с маленькой электрической плитой и раскладным столиком у одной стены и двухъярусной кроватью у противоположной.

– Вы пани Возняк? – обратился военный к стоящей перед ним женщине. – Разрешите войти.

– Сегодня, около 11 утра, – откашлявшись, начал сержант, – 2-й отряд 17-го Департамента полиции, патрулируя сектор за Пятым периметром, попал в устроенную неизвестными злоумышленниками засаду и понёс тяжёлые потери. Ваш муж пал смертью храбрых. Его тело отправлено на переработку. Здесь личные вещи.

Военный поставил на столик маленькую чёрную пластиковую коробочку и взглянул на вдову.

– Вы можете освободить помещение завтра к полудню. Либо... – Сержант многозначительно посмотрел на притихшего в углу юношу. – Явиться на 9 утра в 112-й рекрутинговый пункт. Капитан Лодзинский набирает рекрутов в понесший потери отряд.

Сержант отсалютовал пустоте и быстро вышел за дверь. Когда он выходил, в коридоре можно было заметить ещё одного военного, держащего в руках около дюжины черных коробочек.

За весь визит женщина не проронила ни звука. Сейчас она стояла посреди комнаты и неподвижно смотрела на закрывшуюся дверь. Юноша медленно подошёл к столу и открыл коробочку. Внутри было пластиковое удостоверение патрульного с выштампованной по диагонали надписью "Выбыл", две медали «За верную службу», мятая чёрно-белая семейная фотография, сделанной в тот день, когда родителям удалось поднакопить денег и отвести его в честь дня рождения в парк развлечений Первого кольца. Кшисек задержал взгляд на фотографии: мама улыбалась, он, как обычно, корчил рожицы, и даже отец казался счастливым. Глотая навернувшиеся слёзы, юноша достал из коробочки последний предмет – армейский жетон с надписью: "Капрал Януш Возняк. A (II). 17 мая 1976".

– Курвы, вы мне за это заплатите, – тихо прошептал Кшисек. Так, чтобы не услышала мать.

Октябрьская ночь. Виталий Ронжин (HUMAN)

Сообщение на телефоне означало срочный вызов. Цифры на часах отобразили 21:32. Обычный начальник мелкого регионального отдела, отвечающего за канализацию в девятом секторе второго периметра Полиса номер семь – Варонов Роман – тихо поднялся с пола рядом с кроватью, спящей безмятежным детским сном, четырехлетней дочери. Подхватив пристроившегося на полу пушистого черного кота, с незамысловатым прозвищем Блэк, он вышел, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Кот чувствовал в Романе Александровиче, хоть отчества и отменили после войны, то, что не видели ни семья, ни друзья по работе, ни соседи. Он чувствовал то, что было присуще второй, скрываемой от всех не посвященных, профессии. Для всех этот сухопарый тридцативосьмилетний мужчина казался податливым и уступчивым, из-за чего и не сложилась карьера – уже с десяток лет он провел на своей малозначащей должности. Роман выпустил кота из рук, и, пройдя по коридору, все так же бесшумно удостоверился, что в своей комнате спит его семилетний сын, а жена заканчивает принимать рециркулирующий душ.

– Валюша, мне надо на работу съездить. Там проблемы в двадцать третьем коллекторе, – Роман постучал в дверь душевой кабинки.

– Скоро вернёшься? Тебя подождать? – прекратила лица вода и, роняя капли на плитку теплого пола, выглянула спортивного телосложения брюнетка.

Мужчина оценивающе обвел её взглядом, понимая, от чего вынужден отказаться сейчас. Но работа не терпела отлагательств.

– Ложись спать, Малышка, – ничего, он наверстает всё утром: – Я буду часа в три-четыре, – Варонов ответил на страстный поцелуй жены. После чего мягко отстранился и пошел к выходу, краем глаза заметив, что его благоверная активировала камеру на кончике указательного пальца.

Выйдя на улицу и заведя личную машину, Роман открыл багажник и, убедившись, что никто его не видит, достал из-под фальшь-пола жилет с логотипом МУП "Канализации Полиса", заменив им аналогичный, валявшийся в багажнике. Сев в машину, мужчина проверил комплектность жилета и тронулся с места.

Уже через двадцать минут Роман стоял перед одним из входов в канализацию. Старик дежурный открыл коллектор, зная, что его начальник с заскоком – время от времени, он облачался в защитный костюм и сам лично спускался под город, чтобы проверить, как исполняются его задания. За такую самоотверженность кто-то из сослуживцев презирал Варонова, но кто-то и восхищался. Зато никто не мог сказать, что Роман чего-то не знает о положении дел в канализации.

Проверив работу ремонтной бригады, Варонов двинулся по уходящему в сторону основного периметра тоннелю канализации. Сначала пешком, а когда стал уверен, что его не слышат и не видят, достал спрятанный и хорошо замаскированный технический электро-скутер. Вещь конечно дорогая и нелегальная, ведь она специально разрабатывалась для помощи военным при передвижении по подобным тоннелям, но эта игрушка уже с лихвой окупилась.

С помощью своего транспортного средства, мужчина довольно быстро добрался до технического прохода номер i0204.79.04-27. Он шел под первым периметром и тщательно защищался. По бумагам конечно. Однако Седерик, с которым Варонов раз в месяц под хороший алкоголь играл в нарды, имел свойство не менять пароль на своем лэптопе. На котором хранились коды отключения системы безопасности нескольких подобных проходов в этом районе Полиса в целях технического обслуживания. Непростительная оплошность, если учесть, как быстро он напивался.

Уже через какую-то треть часа Роман открыл дубликатом электронного ключа выход из канализации и миновал подворотню. Попутно жилет превратился в дизайнерский плащ с вшитым постановщиком помех для видеокамер.

Вышел на освещаемую множеством неоновых вывесок одну из самых дорогих улиц "рая". За обед здесь Варонову пришлось бы отдать не менее половины месячной заработной платы. Но он тут не ради еды или других, не менее дорогих развлечений. Быстрым шагом обогнув здание, мужчина спустился на парковку, попав в самое сердце полиса – отель "Неоновый ангел", где его уже ждала закладка с информацией и оборудованием.

Сидя в припаркованной машине Роман изучил задание, попутно распределяя по внутренним креплениям плаща снаряжение. Уже спустя двенадцать минут он поднимался в лифте на двадцать седьмой этаж. Можно доехать и до двадцать восьмого, минуя все этажи со стандартными, улучшенными и полулюксовыми номерами. Там переход на поднимающийся на шесть люксовых этажей лифт. А на тридцать четвертом этаже есть еще одна пересадка на последний лифт, предназначенный для попадания в два президентских номера на самом верху. Но, «начальник мелкого регионального отдела» знал, что, и двадцать восьмой, и тридцать четвертый этажи охраняются дополнительно. А лишних жертв Роман Александрович не любил. Поэтому спокойно прошел по пустому коридору и, надев маску, меняющую его лицо, и открыв взятым в машине ключом дверь, оказался в угловом номере.

– Привет, чаммер, – внутри сидел рыжеволосый парнишка, отпущенная бородка которого не прибавляла ни одного года к его внешности двадцатилетнего выходца Ирландии: – Ты на две минуты раньше. Спешишь, Крыс?

– Салют, – Роман пересек комнату и открыл окно: – Жена, дети и барбекю с родственниками в честь дня рождения тещи ждут с утра.

Рыжеволосый улыбнулся в ответ, явно не веря во все сказанное:

– Такие как ты не бывают семейными, Крыс. Ты же от скуки застрелишься. Да и балласт имеет свойство быть болевой точкой. Бери пример с Септа. Вся его семья – это Мазик и Брекс. И тех он сам готов расчленить, если потребуется. – Ирландец прошелся пальцами по клавишам кибердеки: – Картинки камер зациклены. Можешь начинать.

– Если что – кричи громче, Лепрекон, – Варонов, улыбнувшись, зацепился за только что отстреленный в эндшпиль трос: – Особенно, если черный хирург придет, – активировав подъемный механизм, он шагнул в окно, оставляя разговорчивого парнишку наедине с его компьютером.

Остановившись на перилах большого смотрового балкона, Крыс отстегнул трос. Еще несколько секунд и, отодвинув стеклянную дверь, мужчина шагнул в помещение. В этом номере могло бы поместиться штуки четыре его квартиры. А по богатству отделки и меблировки приравнивался не менее чем к десятку.

Раскиданная всюду одежда давала понять, что в номере находятся не менее трех человек. Пройдя по «импровизированной дороге» от рубашки к ажурным трусикам, взору Романа предстала картина из раскинувшихся на сбитых простынях большой кровати пары взрослых мужчин и довольно молодой девушки.

– Доброе утро, Ангелок, – два выстрела из иглострела погрузили спутников открывшей глаза в более глубокий наркотический сон: – Одевайся. Пора домой.

Девушка потянулась, ничуть не смущаясь своей наготы и демонстрируя роскошную гало-татуировку на бедре. И не спеша поднялась.

– Что с ними будет? – Поинтересовалась она про оставшихся в постели, параллельно подбирая и облачаясь в одежду.

– Поболит голова. Ничего не вспомнят из произошедшего за последние сутки, – Крыс безразлично пожал плечами, обходя номер и собирая все носители информации и коммуникаторы.

– Убей этого, – девушка показала на более молодого мужчину.

– Он не навредил тебе или мне.

– Он сделал мне больно. Даже синяк остался, – Она продемонстрировала следы пальцев на запястье и царапины на плече.

Варонов оценивающе провел взглядом по соблазнительному телу. Сделал пару шагов к кровати и, подхватив тело указанной жертвы, вышел с ним на балкон, по дороге подхватив с пола брючный ремень. Девушка спокойно шла за ним, оставаясь в поле зрения наемника. Она отлично понимала сложившуюся ситуацию и пользовалась ей, как могла.

Здесь, Крыс перевесил свою ношу через перила и, пристегнувшись к тросу, крепко обхватив девушку за талию, пристегнул к себе.

– Не так сильно, – Ангелочек, улыбаясь, игриво уперлась руками в его грудь: – А то и на тебя контракт придется исполнять.

Шагнув вниз, наемник потянул за собой спящего мужчину за предусмотрительно застегнутый на нем ремень. В комнате восьмью этажами ниже он активировал само-высвобождение крепления троса. Одел девушку в заранее приготовленные плащ и шляпу, и вручил ей маску, пока Лепрекон «прибирался». Сняв ремень с жертвы, Варонов вытолкнул принесенного с собой обнажённого мужчину, и вся троица покинула номер.

– Увидимся, когда увидимся, чаммеры, – улыбнувшись губами наложенной на лицо маски, попрощался Лепрекон, когда они оказались в гараже.

Отведя девушку к ожидающей припаркованной машине, Роман передал её людям нанимателя.

– Придешь на помощь снова, Крыс? – Девушка на прощанье поцеловала его в искусственную щеку и шепотом добавила: – Папе не говори про Сержа, пожалуйста.

– Когда же ты перестанешь безобразничать, Ангелочек? – Варонов кивнул на её просьбу: – Может в следующий раз твоя семья наймет Корректора?

– Разве что, для твоего убийства, – Девушка улыбнулась и села в машину.

А Крыс поспешил в обратный путь домой. На завтра планировалось еще посетить день рождения тещи.

Интерлюдия IV. Виталий Ронжин (HUMAN)

Четыре темно-багровых автомобиля с тонированными стеклами, сильно превышая скоростной режим, неслись по специально освобожденному шоссе Полиса номер семь. Данное шоссе вело к аэропорту, где груз ожидал транспорт в восточный округ острова Хонсю. Там, не далеко от четвертого Полиса находился частный аэропорт.

Команда доставки, которую возглавляла Йоми Омотта, казалось бы, предусмотрела максимум возможных неприятностей. Термопластинчатые волокнистые шины. Бронирование стекол, корпуса и днища уровня три, согласно стандарту «STANAG 4569». Электромагнитная защита седьмого уровня по классификации «NRB-99». В каждой машине находится по водителю и три, вооруженных «скорпионами», «береттами» и даже РГН типа «Nikuro», кибер-солдату. Абсолютно все в команде Йоми были усовершенствованными людьми. А в случае крайней опасности в первой машине, вместо бойцов ехали «Джакару 3.0», новая модификация боевого робота, известного за пределами Японии, как «Анубис», и репликант с повышенным бронированием и улучшенными боевыми программами.

Когда Саноки-бутёу лично приказал Омотта возглавить ТАКУЮ команду, она решила, что они будут штурмовать один из отслеживаемых штабов Синдиката, по меньшей мере. Но, ее задача просто проехаться около часа с ветерком.

Она, конечно же, знала о несчастном случае, произошедшем с младшим техником Винсентом Кертом, работавшим над проектом «Сейкатсу чисей». Два дня назад, согласно официальной версии, он выбросился из окна «Неонового ангела». Это сильно насторожило руководство филиала корпорации. Тем более что проект, как говорили, близился к положительному результату, что сулило Керту получение значительных бонусов.

– Омотта-дзёси, – прервал её мысли голос Акиро из первой машины, – на пути человек.

– В чем проблема, Акиро? Кортеж не должен останавливаться. Приказ Саноки-сама.

– Хай, Омотта-дзеси! – боец явно был готов выполнить любое распоряжение своей начальницы. – Но он неполноценный.

В мире после войны редко встречались люди, которые не пользовались имплантами. И гораздо реже встречались те, кто не вживлял себе хотя бы бытовой чип, позволяющий отказаться от телефона, часов, навигатора и подобных обыденных приспособлений. Термин «неполноценный» использовался именно для таких уродцев гидро-современности. И особенная странность заключалась в том, что неполноценный оказался здесь, одиноко стоящим сейчас на их пути. Одиноко ли?

– Отставить! – Йоми как будто током пробило от осознания надвигающейся опасности: – Субете йой!

Её команда общей готовности прозвучала в тот же момент, когда…

***

Информация, полученная с помощью вынутых из головы неудачливого грабителя данных, оказалась верной. Три легковых автомобиля неслись по указанному маршруту, явно не собираясь останавливаться ради него. Нейромонах стоял посередине улицы, раскинув руки и размышляя о том, что в такие же дождливые дни, как сегодня, его задания проходили легче.

– Первая, – произнес в микрофон гарнитуры Таль Кензо.

Мир привычно замедлился, позволяя успевать оценивать происходящее и принимать выверенные решения. Но главное, позволяя действовать, пока другие еще только следили за событиями.

Реактивная пуля с урановым наконечником, выпущенная его сестрой из «IWI DAN-79», сверхмощной снайперской винтовки, пробила двигатель впереди идущей машины, заклинив правое переднее колесо и отправляя мчащийся многотонный агрегат в полет. Таль сделал полшага вперед и слегка пригнул голову, пропуская перешедший в разряд низколетящих объектов автомобиль над собой и выпуская из рукава стальной шар на цепи.

Шаг. Разворот. Мышцы распрямились, и Кензо, оторвавшись от асфальта, пробежал по второму транспортному средству, не забыв впечатать свое древнее оружие в бронированное стекло. Скорость и сила удара оказались настолько велики, что стекло, рассчитанное на прямое попадание из автоматической винтовки, промялось вовнутрь, пропуская смертоносный шар в грудь водителя.

– Готова! – обозначила через наушники свой статус напарница.

– Три, – тут же выдохнул нейромонах, выхватывая моно-ножи из-под темно-зеленой, видавшей и лучшие времена, кожаной безрукавки.

***

Вокруг творилось что-то невероятное. Сначала головная машина взлетела в воздух, как от попадания противотанковым снарядом под днище. Потом на среднюю машину взбежал, или вспрыгнул, кто-то, одетый в темно-зеленую безрукавку поверх темно-серой толстовки. Военного типажа штаны, берцы и неброский рюкзак завершали этот протестно-молодежный образ.

В момент, когда незнакомец оказался над вторым автомобилем, транспортное средство резко вильнуло влево, отправляя треть команды Йоми навстречу с многоэтажным зданием.

Себеро был отличным водителем с превосходной, улучшенной реакцией, что и позволило ему уйти влево, избегая встречи с поврежденными машинами.

– Не останавливаться! – командный голос Омотта не оставлял шансов на размышление: – Этот рэйдзи пришел за нами. – И, вновь подключая общекомандную частоту: – Отставшим – задержать или уничтожить нападающих!

– Хай! Хай! – раздались ответы нескольких голосов, и Йоми отметила про себя преданность и живучесть своих бойцов.

Когда основная машина поравнялась с центральной, командир отряда позволила себе внимательно рассмотреть нападавшего. В то же мгновение, неизвестный безумец достал кинжалы и, сделав круговое движение ими по крыше, упал внутрь обреченного транспорта. В момент падения капюшон слетел с него, обнажая странную короткую прическу, единственные длинные височные пряди которой были стянуты в подобие конского хвоста на затылке. Его губы выдохнули «три» и Омотта прочитала в блеске глаз, свой приговор. А в следующее мгновенье реактивная пуля, пробив бронированную крышу, разметала полголовы Себеро по салону. И автомобиль на полном ходу влетел в начинавшую останавливаться после переворота головную машину.

***

Таль выпрыгнул обратно на крышу автомобиля. Зажатые подушками безопасности бойцы «Nisimura» не составили серьезной конкуренции его навыкам и рефлексам. Правда, стесненные условия не дали Кензо остаться чистым в этот раз. Он не любил, когда на него попадала чья-то кровь. Ему казалось, что это мешает его связи с Водой. Да и просто добавляло проблем с переодеванием и последующей стиркой одежды. Но, несмотря на прискорбность и неизбежность таких ситуаций, нейромонах упорно старался избегать стрелкового оружия. Он считал, что только чувствуя противника на расстоянии вытянутой руки можно говорить о чести боя и последующей заслуженной похвале. Да и такой бой заставлял бойца Ордена чувствовать себя живым и нужным.

– Готова! – в голосе сестры прозвучала тревога: – Анубис из первой.

Мужчина повернулся в сторону вышагнувшего из автомобиля робота, подставляя себя очищающим каплям дождя, и тут же скатился на асфальт, уходя от выстрелов боевой машины.

Рваные, бессистематичные движения. Чувства обострены до предела. Мышцы работают в форсированном режиме. Выстрелы постоянно проходят мимо, позволяя Кензо оказаться на шаг ближе к цели. Финальный рывок и, прокатываясь между широко расставленных ног Анубиса, Таль разрезал суставы робота, лишая его подвижности. Резкий подъем на ноги с разворотом и ножи с моно-заточкой окончательно отключают страшного противника.

– Цели по желанию. Огонь по готовности, – нейромонах повернулся к третьей машине, из которой выбегали киборги, на ходу доставая оружие.

***

Освободившись от подушек безопасности, Йоми распахнула дверь и выпала в скопившуюся на дороге маслянистую лужу. Ноги не слушались. Похоже было, что перебит позвоночник. Но закрепленная на бедре и подключенная к разъему интеллектуальная аптечка «Trauma Team» уже вколола необходимые препараты и, судя по мигающему желтому огоньку на корпусе, вызвала ближайшую скорую. Хорошо, что техник вынул успокоительное из этого чуда медицинской техники, заменив на витаминный коктейль.

Поле скоротечного боя давало понять, что принятый за хорошо подготовленного, но все же психа, оказался крайне опасным противником. Репликант, «Джакару» и как минимум пять кибер-солдат выведены из строя. И потери её команды постоянно увеличивались. А этот тикусёмо двигается, как будто напичкан под завязку самыми совершенными боевыми имплантами. Но ведь Акира доложил, что противник – неполноценный.

Один из бойцов её машины, попытался спрятаться за автомобиль от снайперского огня. Но первая реактивная пуля оторвала ему ногу. А вторая пробила грудь, оставляя бездыханное тело в луже растекающейся смеси из крови и Воды.

Голова второго кибер-солдата повисла на коже, сухожилиях и трубках проводки, повинуясь превратившемуся в размазанное пятно, удару вооруженной кинжалом руки нападающего.

– Да кто ты такой?! – Оммота схватила висевший на бедре пистолет-пулемет, но противник оказался быстрее.

***

Таль, выпустив сломавшийся при последнем ударе моно-нож, перехватил руку девушки, когда она уже нажимала на спусковой крючок пистолет-пулемета. Пули вспороли дорожное покрытие рядом с его левой ногой, но никак не повредили ему самому.

– Готова. Периметр чист, – произнес родной голос в гарнитуре.

Мужчина одним коротким ударом рассек левый плечевой сустав жертвы.

– Где он? – нейромонах для убедительности коснулся симпатичного азиатского лица уцелевшим ножом.

– Удзаттэ! – умываясь кровью, выплюнула она в ответ.

– Облегчи себе смерть, я же и так найду, – Кензо медленно, без нажима, провел ножом, разрезая кожу, мышцы, кости, заставляя вытечь глаз: – И лучше не на японском, заблудшая.

Девушка, на удивление нейромонаха, лишь зашипела от боли. Она сильно стиснула зубы, заставляя их крошиться, и двинула головой навстречу опасному лезвию. Почти треть лица упало под ноги Орденцу, окрашивая дождевые потоки ручьев кроваво красным.

– Моё уважение, самурай, – Таль поднялся на ноги и легко поклонился телу, соблюдая японские традиции.

***

Спустя восемь минут на улицу, сопровождаемая двумя боевыми аналогами, приземлилась медицинская AV с символикой «Trauma Team». Среди следов побоища они обнаружили жизнь только в одном объекте. Функции организма были близки к летальным, и жизнеобеспечение шло только за счет нечеловеческой воли и недешёвого комплекта интеллектуальной аптечки. Стабилизировав, её погрузили в транспорт, передав место прибывшим сотрудникам службы безопасности «Nisimura», договорившимся с правительственными силами правопорядка Полиса.

В это время нейромонах, накинув длинный дешевый плащ с капюшоном, нес найденный в третьем автомобиле информационный носитель великому прецептору Александру. Как тот и обещал, задание потребовало от него максимальных усилий. И Кензо был, наверное, первый раз несказанно рад, что точка эвакуации была расположена всего в квартале от места сражения.

Сахар и соль. Юрий Данилов

С наступлением темноты усталый город преобразился. Ночное небо притягивало взгляд безумной экспрессией красок. Мрачные кристаллы жилых ульев во втором кольце преобразились – светящиеся панели и пучки неоновых, ксеноновых и аргоновых трубок рисовали неповторимые узоры на фоне подсвеченных облаков. Казалось, что небоскребы опутала чудовищная сеть.

Вит Качмарек поспешно опустил взгляд, но было поздно – по сетчатке еще долго плыли цветные пятна.

«Зато за четвертым периметром хронические перебои с электричеством, а за пятым… кому какое вообще дело, что за пятым творится?» – зло подумал Вит, часто перебирая ногами в направлении станции подземки. Пронизывающий ноябрьский ветер игнорировал короткое черное пальто с квадратными вставками, что делали узкие вечно ссутуленные плечи чуточку шире.

Пришлось задержаться на работе, хотя Вит давал себе зарок управляться с делами засветло. А все новый замначальника отдела, с его шизой по корпоративной этике!

Вяло мазнул пальцами по сенсору распознавания отпечатков. Автомат мигнул, и створки турникета послушно разошлись. Лицевой счет похудел на две с половиной условные единицы.

Вит вымотался настолько, что даже возвращение домой не радовало. Да и чему радоваться? Времени осталось только поесть и лечь спать. Парой ступеней эскалатора ниже некрасивый мальчик лет восьми клянчит у толстухи-матери какой-то леденец, который та ему всегда покупала.

«Ну и что из него вырастет? – Качмарек внутренне скривился. – Жалкий слизняк. Таким ремня давать надо, а не сладости. Хотя эта корова сама меры в еде не знает.»

В позднем возвращении есть все-таки плюс – в подземке нет обычной сутолоки, люди имеют хоть какое-то личное пространство. Вит с облегчением опустился на скамейку. Табло обещает следующий попутный поезд через десять минут. Достаточно, чтобы достать планшет.

Новых сообщений нет, даже та случайная деваха из сети, над которой он прикалывался в обеденный перерыв, закрыла доступ к своей странице. Похоже, что с пищей духовной нынче не особо.

Проходивший мимо немолодой потрепанный мужчина в дурацкой вязаной шапке хотел сесть на соседнее место, но Вит спешно положил туда рюкзачок. Мужчина посмотрел на рюкзачок сквозь толстые линзы старомодных очков и двинулся к скамейке напротив.

Клацнуло входящее сообщение от Анзи:

«Ходь с нами в «BUMP!»

Вит стиснул зубы – ему на покупку игры не хватало двух сотен. Можно, конечно, занять у предков, но после разговора недельной давности это значило убить остатки уважения к себе.

«В «BUMP» геймплей тупой. Обещали крутую графику, а сами прячут убогие текстуры за эффектами авторазмытия…» – сообщение все больше походило на отговорку, и Вит злился еще сильнее.

Анзи не ответил. До поезда еще четыре минуты. Не радует музыка в наушниках, даже читать неохота. Может, еще пошерстить по сети, поискать очередного несуразного персонажа, чей абсурдный гнев сгладит острые углы минувшего дня? Обычно такие находятся сами, достаточно пробежаться по спискам групп… Но нет какой-то аппетитной остроты, слишком уж привычно.

Наконец-то поезд! Вит закинул одну лямку рюкзачка на плечо. Перед створками дверей его подрезал коренастый мужик в светло-серой потертой куртке. От мужика исходил какой-то неприятный запах. Качмарек посторонился.

В вагоне людно, но сидячие места есть. Какая-то компания ярко одетых молодых людей разноголосо гнусит под гитарный бой и кастаньеты. Рядом сел крупный мордатый тип, пришлось подвинуться.

Тронулись. Мордатый покачнулся, толкнул Вита плечом. Качмарек украдкой покосился на неприятного соседа – чисто выбрит, прилично одет, едва ощутимо пахнет одеколоном. Одним словом, мерзавец, из тех, что олицетворяют совсем другую жизнь. Какого ему надо в подземке?

«Наверняка это все внешние понты, а на деле он по горло в долгах, только марку держит, – эта мысль немного успокоила Вита. – В конце концов, что этот тип, что остальные люди не стоят внимания. У них ни идеалов, ни понимания жизни, того, что есть у меня. Кто они? Потребители дешевых развлечений, ржавые винтики в машине, обслуживающей правительство и богатых. Все равно им ничего не объяснишь, пусть себе барахтаются в своем…»

От подзатыльника у Вита наушники из ушей выпали. Он повернулся и встретился взглядом с мордатым. Вообще на удар отвечают ударом, но даже что-то сказать страшно. Может просто пересесть?

– Понял за что? – спокойно поинтересовался мордатый и сам же ответил: – За узколобость.

– У меня… – начал Вит, лихорадочно соображая, чем бы пригрозить уроду.

– У тебя зависть и страх. Сиди, больше не трону.

До следующей станции ничего не происходило. Разве что горе-музыканты прекратили петь и громко спорили о том, верен ли какой-то исполнитель прежнему стилю или перевелся на попсу. Затылок болел. Произошедшее как-то не укладывалось в голове.

«А ведь попутчики, твари, даже не моргнули, когда он меня ударил!» – Качмарек с ненавистью вцепился в планшет.

– А ты бы за кого-нибудь заступился? – произнес мордатый.

Вит представил панка в шипастой куртке, который пристает к хорошенькой девушке, и как он бьет этого панка монтировкой по голове. Мужчина усмехнулся:

– Ты часто видишь, чтобы хулиганы поодиночке ходили?

«Ага. И он сейчас рядом сидит.»

– Я не хулиган, я – актер и немного сценарист, – беспокойный попутчик протянул лапищу. – Богдари Ожешко.

Узкая кисть Вита утонула в рукопожатии. У Богдари оказались очень мягкие пальцы, почему-то это пугало.

– Не знал, что актеры так хорошо читают мысли.

Новый знакомый наклонился к юноше и чуть слышно произнес:

– Я – телепат.

– Тогда скажи…

– Одна тысяча девятьсот сорок шесть.

– Стоп! – возмутился Вит. – Я хотел сказать, что загадаю трехзначное число.

– Но загадал именно это, – Ожешко развел руками. – Потому, что считаешь тысяча девятьсот сорок шестой годом окончания Второй мировой.

– Я ролик смотрел! – Качмарек уже забыл про недавний подзатыльник.

– На самом деле, – ироничным тоном перебил Богдари. – Второй мировой вообще не было. Это все заговор!

– Не, ну так можно любое обсуждение на ерунду перевести.

– Ну, так и не говори ерунды, – парировал Ожешко. – Вторая мировая закончилась второго сентября сорок пятого. Не веришь? – Богдари кивнул на сидящего в углу стройного молодого человека с рассеянным взглядом. – Это учитель истории из элитной школы. Можем спросить у него.

Вит фыркнул:

– В школе учителя говорят то, что заставят. Кроме того, слишком он молодой, однозначно по блату устроился.

– Погоди! – перебил Богдари. Повисла пауза, которая продолжалась еще две остановки. Затем названный учителем молодой человек вышел из вагона.

– Он продумывал урок для шестого класса, – пояснил Ожешко. – Обычно у людей мысли скачут с одного на другое, а вот у него из головы читать одно удовольствие, – телепат вздохнул. – Жаль, у меня не было таких учителей.

– Актер из тебя действительно неплохой, – признал Вит. – Но я все равно тебе не верю.

– Это понятно, – отстраненно произнес здоровяк. – Ты же пуп Земли, а вокруг серая масса. Прости, что ударил, просто я немного устал от людей вроде тебя.

– А что, – язвительно поинтересовался Качмарек, – они лучше меня? Вон видишь толстуху с пацаном? Он клянчил у нее леденцы еще на эскалаторе. Что про них скажешь?

– Она торгует косметикой с рук, – начал Ожешко. – Недавно ее муж заболел и потерял работу. Ей очень страшно, а сын чувствует тревогу, но ничего не может понять.

– А как насчет того придурка в очках и вязаной шапке?

– Инженер с завода полимеров. Пишет стихи про химические элементы.

– Хорошие? – Вит скептически дернул щекой.

Богдари пожал плечами:

– Не знаю, он сейчас не о них думает. Ему стыдно, что не заступился за тебя, безотносительно случая с рюкзаком. Кстати, помнишь того мужчину, в серой куртке? От него еще пахло неприятно?

– Он уже вышел.

– Неважно – ты его помнишь, а я успел почитать его мысли.

– И что с ним?

По вагону прошли женщина-контролер и два патрульных. Они остановились возле компании с гитарой и кастаньетами. Контролер поинтересовалась лицензией на игру в публичных местах. Молодые люди ответили, что денег ни с кого не брали. Один из патрульных выразительно ударил дубинкой по металлическому поручню. Музыканты убрали инструменты и сошли на следующей остановке.

– И что с тем типом? – напомнил Вит.

– Работает в цеху натуральной косметики, потому и воняет. А еще на заказ клеит картины из спичек.

– Тебя послушать, вокруг одни только добрые и хорошие.

– Нет. Просто хотелось показать, что ты слишком однобоко о них судишь, – Богдари посмотрел на часы – то ли дорогие, то ли качественную подделку. – Развлечения у них действительно дешевые, а лучше сказать – по деньгам. Можешь не верить, но уровень счастья от стоимости удовольствий не зависит. Сверх определенного предела даже наркотики удовлетворить не могут. Сегодня я могу себе позволить больше, чем могу потребить.

– Сказал человек, пользующийся подземкой.

Ожешко рассмеялся:

– Я здесь набираюсь впечатлений. Ты никогда не пил чай с сахаром и солью?

Что-то в рассказе попутчика не сходилось.

– Ты говоришь, что хорошо зарабатываешь, но я твое лицо никогда нигде не видел. Какие фильмы поставлены по твоим сценариям?

– Не так много людей могут купить билеты на мои моноспектакли. И не ищи видеозаписи в сети, их там нет, – в голосе телепата звучала неподдельная гордость.

– Слив засчитан, – Вит довольно облизал губы. – Может ты и читаешь мысли, но голову мне не заморочишь. Что такого может показать один человек богачам, у которых есть все?

Скоро уже нужная станция, но Качмарек не хотел уступать в споре. Ожешко покачал указательным пальцем:

– Тебе же со мной интересно? Не ври, ты сейчас даже готов свою остановку пропустить, лишь бы договорить. А ведь что наше общение? Только импровизация, не сверх того. Спектакли же готовятся неделями.

– Мы просто убили время, – Вит поднялся на ноги. За время пути он успел согреться, но перспектива снова оказаться на ветру не прельщала. А впереди зима…

– Станция «Медовые ворота», – сладко пропел женский голос. Дверцы разошлись в стороны, но Вит из вагона не вышел. Развернулся на месте и сел рядом с актером.

– А научить меня телепатии можешь?

– Нет, – лицедей покачал головой. – Я таким родился. И долго не мог понять, как пользоваться своей особенностью.

«Мутант что ли?» – непроизвольно подумал Вит.

– Да, – ответил Богдари.

Людей в вагоне оставалось все меньше. Поезд достиг большого перегона, скорость возросла, пол раскачивался под ногами, точно корабельная палуба.

– Купи со следующей зарплаты нормальное пальто, – посоветовал Ожешко. – И хватит себя жалеть. Холодно? Ходи быстрее и начни уже обливаться водой по утрам.

– А что мне делать с моей жизнью?

– Я – телепат, а не пророк. А даже если бы и был – многие ли живут по заветам Христа, Магомета и Будды? Какой бы я совет не дал, он тебя не изменит. Иногда остается только смириться с неизбежным.

– Тебе еще далеко ехать?

– До следующей станции.

Вышли вдвоем. Логично было дождаться следующего поезда в обратном направлении, но Вит поднялся на эскалаторе следом за удивительным собеседником. Способность Богдари читать мысли перестала раздражать. Телепат одновременно притягивал и отторгал. Точно – чай с сахаром и солью.

От станции они шли по хорошо знакомому району. Богдари шагал размашисто, уверенно. Силясь не отстать, Вит забыл про холод.

– А ты не пробовал заниматься промышленным шпионажем? Это же золотое дно – сел рядом и все тайны узнал.

– Мне еще рано умирать, – саркастически заметил актер. – И это в подземке я могу свободно подсесть к искомому человеку. Вообще-то ни члены совета директоров, ни особо ценные специалисты случайных людей к себе не подпускают. Они бывает годами безвылазно живут в небоскребах корпораций.

– Это же долбануться можно!

– Всякое бывает, но человек живучее существо. Кроме того, если любишь свое дело, то можно пойти на самоограничение. Зато на работу можно на лифте ездить и никаких случайных попутчиков, – Богдари шутя ткнул Вита под ребро.

Качмарек задумался. Перспектива жить, не выходя на улицу, теперь уже не казалась такой уж каторгой. Особенно, если оплата на уровне.

– Вот мой дом, – телепат указал на вход в самый обычный высотный улей. – Точнее, здесь моя рабочая квартира-студия. Для шлифовки сценария и первых прогонов без нее никак.

Ожил коммуникатор. Звонила мать. Вит отключил мелодию и, позволив вызову продолжаться, сунул девайс в карман.

– Зря не ответил, – в голосе Ожешко прозвучала какая-то странная злость. – Я бы много дал за звонок от родителей.

– А чай с сахаром и солью действительно вкусный?

По всем правилам Богдари должен был ответить что-то вроде «сделай сам да выпей», но вышло иначе:

– Смотря какой сорт. Пойдем, попробуешь, все равно тебе на такой зарплаты не хватит.

Уже в лифте Качмарек вспомнил, что бывал здесь по работе. То ли два, то ли три года назад здесь проводили капитальный ремонт и было много беготни с бумагами.

Принято считать, что творческому человеку простителен бардак в доме, но квартира радовала и даже смущала исключительной, медицинской чистотой.

– Когда у меня творческий кризис, я занимаюсь уборкой, – развел руками хозяин. – Вот, держи тапочки сорок первого размера.

– Вот это я понимаю – муза улетела, – ошарашено произнес Вит. – А чем это пахнет?

– Лаванда с ромашкой и миндалем. Снимай пальто и пойдем на кухню.

Планировка квартиры ничем не отличалась от стандартной, чего не скажешь про обстановку. Складывалось впечатление, что в особо тяжелых случаях Богдари не то что уборку – ремонт делает. Кухня маленькая, тесная, но гарнитур дорогой. Холодильник выше Качмарека, и пока Ожешко доставал угощение, Вит еще глубже осознал, насколько бедно живет.

– В твои годы я питался куда скромнее, – исполнитель моноспектаклей в очередной раз прочел мысли. – В моей семье считалось важным жить по совести, пусть и в ущерб материальным благам. На самом деле, мои родители тоже телепаты и мой жизненный путь был ясен еще с рождения. Прости, на людях не получилось все сразу внятно объяснить, – хозяин покосился на сидящего за столом Вита. – Руки мой!

– А твои родители еще живы?

– Да, – мутант наполнил чаем два простых граненых стакана. – Но считают мой выбор предательством.

К чаю прилагались конфеты пяти сортов в изящной вазочке и кексы со сгущенным молоком.

– Но ведь твой дар приносит людям радость?..

– Скажу больше, – перебил Богдари. – Я исполняю их мечты. Случается, мои зрители плачут, потому что годами не могли, не знали, как разрешить стянувшие их путы из старых ошибок, неоплатных долгов и попросту комплексов детства и юности.

– Так в чем же предательство? – Вит подавил зевок.

Вместо ответа зазвучали стихи:

– А по ночам все ждать я буду снег,

Хоть иней на висках моих давнишний.

И позабыв про свой безумный бег,

Я буду вспоминать, как расцветает вишня…

Глубокий, но вкрадчивый и сочный голос убаюкивал. Чтобы не обидеть собеседника сонным видом, Вит пил чай, но помогало слабо. Когда прозвучали последние слова, он пробормотал:

– Теперь понимаю, за что люди деньги платят, но меня уже конкретно рубит.

– Стакан на стол поставь, – заботливо подсказал Ожешко, – а то разобьешь ненароком.

Проснулся Вит лежа на животе. Вытекшая изо рта слюна осквернила плотную, но удивительно нежную подушку. Он попробовал перевернуться на спину, но оказалось, что руки и ноги привязаны эластичными ярко-алыми лентами к роскошной кровати.

– Ббогдари! – крикнул Вит. – Мужик, ты че творишь?

Послышались мягкие шаги. Тем временем Качмарек обнаружил, что его переодели в бежевую пижаму и даже помыли. Вошел хозяин:

– Отвечаю сразу – насиловать тебя не буду, у меня с ориентацией все в порядке, – мутант присел у кровати, так чтобы Вит мог видеть его лицо. – Но работа, есть работа. А заработок мой действительно состоит в реализации человеческих фантазий. У меня очень узкая ниша, в наш век секс-андроидов и виртуальных удовольствий очень непросто найти урода, который захочет надругаться над живым человеком. Но мой дар помогает. Единственная сложность – по первости, трудно было вступить в контакт с состоятельными клиентами. Вот, пожалуй, и вся нехитрая история, – Богдари упредил вопль Качмарека. – Подожди, кажется уже пришли.

Вскоре в комнату вошел коренастый мужчина в деловом костюме. Противоестественно плавные движения говорили о множестве дорогих имплантов. Телохранитель тщательно осмотрел помещение, отсутствие в руках аппаратуры указывало на встроенные анализаторы угрозы.

Из коридора донесся надтреснутый стариковский голос:

– Помните, мы договаривались, что по завершении наших утех я смогу его задушить? Так вот, я сегодня завтракал в японском ресторане и там при мне готовили рыбу. Скажите, если доплатить, то можно вместо удушения, я его выпотрошу?

– Это выйдет дороже, что-то около сорока тысяч, – бархатистый голос телепата был полон обаяния. – Позже, когда придет время полной оплаты, я подробно распишу из чего складывается эта сумма.

– Вы уходите? – спросил старик.

– Да, – немного рассеянно ответил Богдари. – Меня истощает общение с людьми, приходится разыграть целый спектакль, чтобы пригласить их в мою студию. Сейчас мне нужно отдохнуть. Если что – на кухне есть и стальные, и керамические ножи.

– У меня последний вопрос, – не унимался клиент, – а как вы выбираете, кого пустить в расход?

– По пути наименьшего сопротивления – самых узколобых.

22 – 24 августа 2018 г.

Рассвет пути. Константин Бураков

Проснулся от надоевшего за долгие годы реалтона будильника. На запястье чуть ощутимо пульсировал браслет. Каждый новый день начинался с энергичной довоенной песни, проигрываемой из динамика браслета. По нескольким знакомым словам выходило, что речь шла о чудном баре на сумасшедшей улице. Ворочая в такт мелодии непослушные мысли, припомнил место ночевки.

На этот раз остановился в старом захламленном деревенском погребе. Накопившаяся усталость требовала поскорей схоронить натруженные переходом кости в спальнике.

После беглого осмотра укрытия оказалось, что благодаря двум массивным балкам прогнувшийся потолок не мог окончательно обвалиться. А внутреннее пространство погреба разделено прочной дощатой перегородкой на одну большую комнату и две почти одинаковые поменьше.

Большая комната была похожа на обычный склад всякого старья. По углам помещения стопками сложены старые, подгнившие и рыхлые ящики разнообразных форм и размеров. Покрытый толстым слоем пыли земляной пол местами заляпан затвердевшей заплесневелой жижей сгнивших овощей и фруктов, давно вытекшей из развалившихся ящиков. Место, конечно, отвратное, но всё лучше, чем провести ночь на улице. В других, более целых коробах, пылился различный оставленный хозяевами скарб. Какие-то ржавые железки, инструменты, потускневшие вонючие тряпки, пластмассовые контейнеры, стеклянные банки, канистры и баллоны с выветрившимся или негодным по сроку топливом… Всё это тщетно ожидало возвращения хозяев.

Проходы в комнаты поменьше оказались закрыты дощатыми дверцами. Причём на одной простой засов, а на другой добротный навесной замок, продетый в массивные стальные проушины.

Долго возиться с первой дверью не пришлось. Петли оказались надежно прихваченными к створке. И, судя по состоянию металла, смонтировано оно не так давно. Без серьёзного инструмента или ключа внутрь комнаты попасть довольно сложно. Разве что, потратив уйму времени ломая прочную деревянную дверь или часть перегородки, можно пробить себе ход. Но в этом нет смысла. Если только за преградой не ждало с десяток бутылей с «живой» водой, но это вряд ли. У второй двери попорченный временем засов не смог помешать попасть внутрь. В комнате большую часть пространства от дальнего угла занимали несколько более-менее целых ящиков, впоследствии быстро приспособленных под лежанку. Рассмотреть остальные детали помещения мешали опустившиеся сумерки.

Мельком припомнив обстоятельства, из-за которых пришлось потратить больше времени на переход, чем планировалось, перевернулся на бок, всматриваясь в отползавшую тьму.

Свет восходящего солнца разгонял полумрак темницы, позволяя тщательно осмотреть каморку. Он проникал сквозь вентиляционные отдушины в стенах, а также через щели запертой изнутри дверцы. Узкие яркие лучи пронзали пространство комнаты, резко очерчивая контуры предметов.

Часть перегородки загораживало от света широкое полотно брезентовой ткани, висящее на натянутой вдоль комнаты верёвке. Освещённая же часть стены была покрыта полками, хранившими проржавевшие железки, разложившиеся от сырости картонные коробки, запылённые стеклянные банки, в некоторых из которых все еще содержалась заплесневелая засохшая консервированная жижа. На полу вдоль полок были грудой навалены мягкие, но страшно вонючие бельевые тюки. В свете лучей мелькало большое количество пыли. «Пыль? Всё было закрыто. Неужели нашли?»

Настороженно приподнявшись на локте, потянулся было к ножу, но почувствовал резкий сквозняк. Возникшее напряжение постепенно спало. А объяснение массовой миграции пыли нашлось довольно быстро. Видимо клин, подпирающий входную дверь в погреб, ночью ослаб, и та раскрылась. Затем неудержимый ветер взметнул скопившиеся на хламе пласты пыли. Однако, припомнив как говаривал мудрейший дед, первым делом решил разведать обстановку за дверью: «Бережёного смекалка и разум берегут».

Расстегнув молнию спального термомешка, выбрался из объятий влажной синтетики. И свесив с лежанки ноги, немного подождал, пока выступивший пот немного поостынет и испарится. Хоть с утра довольно прохладно, после ночи в «синтетическом термосе» требовалось нормализовать нагретое тело с температурой окружающей среды. Пусть и немного радикальным способом, что не всегда было полезно для организма. Дело привычки.

Энергичный ритм музыки, стимулировавший желание шевелиться, по своему обыкновению оборвался. На мгновение появилось звенящее ощущение глухоты. Затем в комнату неохотно проникли звуки подвывающего ветра, и едва уловимый скрип деревянных конструкций. После будильника на начальный экран браслета вернулись яркие индикаторы основного меню и часов. Область уведомлений пустовала, хотя в полисе уже перевалило за шесть часов утра. И хоть время не торопило, но подобно «живой воде» оно быстро кончалось, и никто ещё не додумался, как его синтезировать. Пора вставать.

Вытащив свернутый у изголовья серый свитер, по-быстрому натянул его на полуголое тело. Сунул ноги в крепкие ботинки. Затем, отойдя от лежанки ближе к дверце, черпанул сомкнутыми ладошками студеной воды из побитого эмалированного таза. И, как можно тише, плеснул сочащуюся сквозь пальцы бодрящую жидкость себе на лицо. Впитавшиеся ледяные капли, контрастируя с ещё неостывшей кожей, мгновенно родили мощный импульс, очистивший сознание от признаков недавнего сна.

Подойдя к дверце, проверил самодельный «замок» – между открывавшейся внутрь створкой и косяком лежал вбитый деревянный клин. Обхватив тот рукой, приложил ухо к щели и прислушался. По ту сторону отчётливо слышалось завывание ветра, скрип висевшего в погребе хлама, но ничего, таившего в себе опасность, либо просто настораживавшего. Прождав так еще минуты полторы, аккуратно вытащил подпорку и приотворил дверь. Замерев еще на несколько секунд, осмотрел редко освещенную утренними лучами большую комнату. И только убедившись в отсутствии кого-либо, пересек проём.

Пройдя мимо расставленных на полу предметов, подошёл к раскрытой входной двери, от края которой к проёму тянулся кривой след. Под дверью, зарывшись в землю, лежал еще один колышек. Видимо, он недостаточно плотно сидел в проёме, когда под натиском сильного ветра дверь отошла в сторону. Любопытно, что приделанное к двери сигнальное устройство не сработало! Хотя срывную полупрозрачную нить всё же выдернуло во время движения. Фальшивка?

Посмотрев на остатки сигнализации, представил озадаченное выражение лица того барыги. «Знал ли он, что устройство неисправно? Жаль, что теперь этого не докажешь. Если даже и докопаться, скажет, мол: «Уже использовал и хочешь денег стрясти!» Отошлёт подальше, а потом днём с огнём того не сыщешь в гадюшнике четвёртого кольца. Вот непруха-то пошла! Может у техника удастся восстановить безделушку? Вроде ничего сложного в ней быть не должно». С такими мыслями поднялся по бетонным ступенькам наверх, в озарённый солнечным светом посёлок.

Привыкший к тишине погреба слух, уловил шелест листьев и кликочущий свист укрывшихся где-то вдали птиц. А мерное и беспрерывное поскрипывание флюгера на крыше дома полностью отгородило от далёкой звериной возни. Впрочем, вскоре звуки возни сменились удаляющимся грозным хрипом. Не выходя из тени, пристально оглядел ближайшую округу.

Укрытое немногочисленными серыми тучами яркое зарево восхода очерчивало рваные щели в полупрозрачном ватном покрывале, за которым на мгновение появлялось небо. Заметил, что немного потеплело. Погода грозила очередным проливным дождём.

Впереди по заросшему высокой травой полю пролегала проселочная дорога, окружённая молодыми деревцами. От порывов ветра растительность плавно колыхалась, создавая завораживающие переливы. Вдали поле переходило в заболоченный молодой лес, через который пролегала тропа к лагерям кочевников. Из-за них поля оставались заросшими, а многие посёлки необитаемыми. Если гадов что-то не устраивало, или издевательские поручения не выполнялись, они полностью сжигали деревни и сёла либо развлекали себя расправами над беженцами. Пробуя разбить кочевников, вооружённые до зубов отряды ополченцев находили лишь остатки снятых лагерей и остывшие кострища.

Слева за кронами деревьев возвышались едва видимые верхние этажи элитных новостроек тринадцатого полиса. Жить в городе считалось лучшим, чем пытаться бороться с набегами кочевников. Потому большая часть населения брошенной на произвол и опустошённой области рвалось в город. Многим было за счастье стать гражданином полиса, устроиться на работу с нищенской зарплатой, поселиться в аварийном жилье, и иметь хоть какое-то подобие медицинского обслуживания. Но суровые понятия и классовое деление, усугублённые многонациональностью полиса, нередко возвращали несчастных обратно. Если, конечно, везло не ввязаться в бесконечные долги или не погибнуть, став жертвой царившего повсеместно беззакония.

Справа, в противоположность городу, за почти осыпавшейся хлипкой деревянной оградой скрывался простой деревенский участок. Построенный когда-то из толстого бруса старинный дом почернел и просел под собственным весом. В полупустые комнаты сквозь образовавшиеся широкие щели беспрепятственно проскальзывал ветер. Распахнутая настежь входная дверь и разбитые окна позволяли любому желающему рискнуть войти в развалину. Навстречу грязному захламлённому полу, покосившейся традиционной мебели и духу полного запустенья. Облицовка, когда-то дававшая дому радужный тон, рассохлась и потускнела. От крыши остались лишь редкие листы шифера, приколоченные к провисшей кровле. Неизменной осталась лишь кирпичная печная труба, напоминавшая своим видом о былых тепле и уюте. Невдалеке от дома сложившиеся навалом подгнившие доски смутно напоминали о стоявшем когда-то в том месте сарае. Весь участок наводнил высокий сорняк, скрывающий многочисленные заросшие клумбы. Избитый временем, дом не мог защитить от непогоды, не говоря уже о полуразрушенном сарае. Лишь малозаметный, скрытый ветвящимся кустом от взгляда путников спуск в погреб у основания небольшого холма вселял надежду об укрытии от промозглого с севера и радиоактивного с юга ветра.

Довольный отсутствием кого-либо поблизости и подгоняемый резко проснувшейся нуждой, бесцеремонно поспешил к ближайшим кустам. А закончив с неотложным, вернулся к месту ночёвки, по пути помыв в тазу руки куском дурно пахнущего мыла. В процессе мельком глянув на часы, начал потихоньку сворачивать место ночлега.

Перевернув спальный мешок на бок, извлек из-под него термоизоляционную пенку, зафиксированную специальными креплениями на дне спальника. Освободив тот от пенки, полностью расстегнул и добро встряхнул чуть влажный спальник. Зажав его в локте, стянул с натянутой вдоль комнаты верёвки высохший за ночь прорезиненный плащ. А на его место грузно навесил расстёгнутое одеяло, дабы за время сбора спальный мешок хоть немного подсох. Ненужные до поры плащ и пенка в слаженном тандеме стянулись лямками на боку полупустого рюкзака. Этими отточенными на протяжении нескольких месяцев действиями неплохо заменялась утренняя зарядка, являющаяся немаловажной в полевом выходе. Хоть и пользы для здоровья она приносила мало в виду запылённости помещения. Но уж лучше совмещать, затрачивая на эти «движения» в разы меньше времени.

Расправившись с лежанкой, расстегнул клапан рюкзака и достал нужные для готовки компоненты. Главное блюдо утра состояло из двух быстро растворимых в кипятке сублимированных пакетиков каши с компотом и пачки относительно целых второсортных галет. Следом за полиэтиленовым свертком, брякнув от соприкосновения, на ящик опустился комплект армейского посудного набора, состоявший из сковороды, котелка и фляги. Набор отличался несколькими особенностями. Имел ускоренное кипячение, достигавшееся за счёт передачи тепла от пламени жидкости через инновационное волокно почти без потерь. Был компактной формы-матрёшки - в сложенном состоянии не занимал и четверть рюкзака. И, что очень важно, мало весил. Собранный и упакованный в защитный чехол, комплект весил всего триста двадцать шесть граммов. Последней на ящик легла упаковка сухого горючего. Поставлялась она с четырьмя «таблетками» сухого спирта, шестью незатухаемыми спичками, тёркой и жестяной подставкой.

Отставив рюкзак и спустив пожитки на пол, принялся расчищать небольшое пространство от различного мусора. Но очень быстро пожалел об этой идее. Тут же воздух заполнился поднявшейся пылью, горло перехватило, и резкий сухой кашель больно ударил по ребрам. Но вскоре пыльную тучу подхватил сквозняк, и дышать стало легче.

Вытянув из надорванной упаковки горючего жестяную пластину, согнул её в остроконечную растопыренную форму. Нижними кончиками получившаяся подставка мягко упёрлась в землю, образовав походную конфорку. Следом, зажав «матрёшку» в коленях, одним усилием отсоединил от котелка наполненную водой флягу. Скрутив с неё скрипучую крышку-фильтр, поместил флягу дном на верхние кончики подставки. Отставив ненужную пока посуду на ящик, извлёк из упаковки брикет горючего и ветроводозащитную спичку с тёркой. Расстояние между флягой и плоскостью подставки спокойно позволяло поместить между ними спиртовой брикет. С шипением чиркнула спичка по тёрке. Положил её на таблетку, которая уже через пару секунд занялась с полупрозрачным дымком.

По стенам комнаты хаотично забегали резкие тени. Близость к пламени позволяла им легко затмевать мутные тени от солнечных лучей, создавая чарующую игру света с остатками мрака.

Поднимавшийся от «таблетки» дымок, не сумев пробиться сквозь толщу шлакоблоков и земли, зависал под потолком и нехотя расползался по вентиляционным отверстиям.

По мере выгорания брикета пламя разгоралось всё ярче. Огонь горит, вода греется, настал черёд заняться кашей. Подхватив котелок и вытащив из свёртка пару прямоугольных пакетиков, надорвал последний и ссыпал его содержимое на дно кастрюльки. Закончив с нехитрыми приготовлениями, уселся на стоявшие позади ящики, отряхивая одежду от осевшей пыли.

Стало жарко, и первым делом решил заменить свитер более лёгкой терморегулирующей майкой. Для повседневной носки натуральный сибирский свитер тяжеловат, да и сохнет долго. Но при этих минусах имел непревзойдённые качества – неубиваемый ресурс и отличное теплосбережение. А вкупе с майкой и плащом-пыльником отлично спасал от промозглых северо-западных ветров. Собственно, для этой цели он и был стащен у непутёвых переселенцев.

Следом, предварительно сняв ботинки, натянул штаны, изготовленные из какого-то прочного инновационного синтетического материала. Благодаря особой ткани они весили меньше любых штанов с Рынка, имели влагоотталкивающее свойство, и способствовали испарению уже просочившейся влаги. Но был у них и серьёзный изъян. При попадании на ткань небольшой искорки, она тут же начинала плавиться, принося владельцу жгучую боль. Причём в прямом и переносном смысле. Ведь просто взять и найти такие же, как ткань, заплатки было крайне непросто, не говоря уже о до слёз завышенных ценах. Мысль о том, что такие вещи когда-то станут недоступными, немного напрягала, каждый раз сливаясь с тоскливым скрипом молнии застегиваемых брюк. Напоследок вспомнился давний выкуп их на переоценённый скупщиком хлам. С тех пор для походов не было необходимости искать что-то лучше.

Штаны подпоясаны надёжным кожаным ремнем, вверенным еще во времена срочной службы. По бокам крепилось несколько продолговатых подсумков, забитых различными полезными вещами, навроде таблеток с обезболивающим либо многофункциональным инструментом. В числе подсумков также были ножны с прочным стеклянным ножом. Без него не проходило ни одного выхода из полиса из-за его особенности быть невидимым для металлодетекторов. За столько лет этот предмет стал настоящим талисманом.

Пока вода закипала, было время осмотреть ботинки. Выменянные на дюжину пачек контрабандного курева у ответственного хозяйственным участком, они отмерили не одну сотню километров. Однако их трудовой «подвиг» не позволял расслабиться. Впереди сложный участок пути, требующий серьёзной подготовки. Потому, в ходе осмотра из обуви был вытряхнут всякий набившийся мусор, проверена шнуровка, а также осмотрены места, где подошва могла разойтись по швам. По счастью никаких серьёзных повреждений не обнаружилось. Подходил момент «оживления сушняка».

Как только вода начала испускать пар, снял с котелка крышку-сковородку и достал нож из ножен. Осторожно, чтобы не обжечься, подцепил за «ушко» флягу с конфорки. Залив котелок чуть больше половины, перемешал расплывшуюся кашицу ножом до удовлетворительного состояния.

По примеру каши был надорван второй пакетик уже с «компотной» смесью, постепенно пересыпавшейся в широкую горловину фляги. Закрутив крышку-фильтр и взболтнув содержимое с остатками кипятка, отнёс флягу на дно эмалированного таза. Тем самым получив слегка подогретую воду для споласкивания посуды. Огонь, несмотря на игривые тени, пришлось потушить, чтобы не тратить попусту запас. Частично сгоревшая «таблетка» сухой горючки вернулась обратно в упаковку вместе с выпрямившейся подставкой.

Браслет неожиданно трижды дрогнул – пришло сообщение от Заказчика: «Встреча на мостовой. Завтра в 19 часов». Это могло означать лишь то, что времени на «прогулку» осталось не так много. Набрав некоторую комбинацию символов на дисплее, ответил подтверждением. Затем, достав из свёртка пачку галет, не раздумывая, закинул одну в рот. В мыслях завис раздражённый вопрос: «Во что опять хотят втянуть?». Прожевав, пришел к выводу, что хоть и не первый сорт, а в пищу годится. Отложив галеты в сторонку, ближе придвинул к себе котелок с разварившейся кашей. Откупорив крышку, небольшими глотками подъел ароматное варево, закусывая галетами. А когда каша иссякла, остатки галет истребил с уже остывшим компотом. И, напоследок, из пакета достал пачку кондитерской смолы, так популярной среди нынешней молодёжи. Закусив из пачки полоску, покончил со спартанским завтраком и приступил к сборам.

Собрав использованные упаковки и прочие отходы в прозрачный пакет, положил его на дно рюкзака. «Выброшу в контейнер на Окраине", – вспомнилось именуемое так местными последнее кольцо секторов, пристанище бедноты и бандитов. Развернув рюкзак, из бокового кармашка извлёк пластинку с антибактериальным акватродом. Опустив дезинфицирующее средство в таз, со скрипом и плесканьем прошёлся по использованной посуде намыленной старой тряпкой, после чего сполоснул и поставил сохнуть. Затем, убрав моющее, вынес вылить таз на улицу. Позже вновь собранный в чехле набор ушёл обратно в рюкзак, а насухо вытертый нож вернулся в родные ножны.

Вернувшись, кинул опустевший таз на тюки с вещами и принялся стягивать с веревки подсохший спальник. Уложив его на ящики, бессистемно скомкал тот в защитный чехол. Полученный тубус привязал лямками ко дну рюкзака. Наконец, накинув пыльник на рюкзак, вышел в полной готовности из ставшей уже домашней каморки. Но, задержавшись у ступеней и достав из подсумка нужный инструмент, сковырнул с косяка сигнальную растяжку. Не сработавшее устройство вместе с инструментом возвратились обратно в подсумок. Теперь в самых дальних углах погреба вновь ютились пустота и одиночество, слушая перестук ботинок о крошащиеся ступени лестницы.

На улице уже совсем рассвело. Солнце поднялось выше, а ветер усилился. С запада медленно стягивались грозовые облака. Выйдя за перекошенную, а местами и вовсе упавшую ограду, свернул налево, попав на главную дорогу посёлка.

Большинство домов в деревне время превратило в груды строительного мусора. Некоторые просели, другие так перекосило, что у них или обвалилась, или полностью отсутствовала крыша. Такие посёлки зачастую заброшены, и редко представляют для переселенцев какой-то интерес. Прежние жители изгнаны из них войной, эпидемиями и голодом, окончательно уступая своё имущество мародёрам, всеразрушающему времени и вольному ветру.

Подойдя к ближайшему с виду не так сильно разрушившемуся дому, тут же сморщился от дикого запаха крови и пота. Оглядевшись, настороженно прислушался. Ни звука. Похоже, тянуло из дома. Желая выяснить причину смрада, стал по часовой стрелке обходить дом, осматривая комнаты и не торопясь заходить внутрь. Очень скоро выяснилась причина зловония. Во второй от входа комнате нашлись следы недавней схватки и уже остывающая туша. Она походила на кошку. Но при этом, была в разы крупнее, и без обилия шерсти на теле. Грозный вид челюстей и мощных когтей отбивал всякое желание встретить тварину в добром здравии.

Среди знакомых путников таких зверей звали «шуршиками». Есть даже поверье, будто недалеко от города есть лесок, рядом с которым иногда слышен сильный шелест даже в безветренную погоду. Спасшихся потом долго расспрашивали, что поселилось возле торговых путей. Но кроме сказок о невероятных тиграх, гнавшихся за ними аж до границы города, от них ничего не добились. «Вот они значит какие, тигры. И кто такой ловкий тебя завалил?» - поинтересовался у развалившейся туши.

О том, что сюда добрались «падальщики», говорили характерно обглоданные кости и отпечатки запачканных в крови лап, которые невозможно спутать с другими следами. «Жаль. – подумалось в тот момент, - поеденное «падальщиками» мясо уже не пригодно в пищу, в виду риска подхватить отвратительные болезни. От них не удалось бы избавиться даже обжарив мясо или кинув его в раствор с антибактериальным акватродом. Только если вовсе зажарить в кочерыжку, но разве с «углей» будет толк? Даже в качестве приманки не сгодится из-за остатков едкой смердящей слюны «падальщиков». Иначе, можно было бы загнать какому-нибудь охотнику на рынке. В общем, пришлось оставить находку как есть.

Осмотрел и другие комнаты. В них ничего полезного не нашлось, кроме разве что перекошенной от времени мебели и пелены ничем не выдуваемой пыли. Но проходя мимо веранды, заметил скрытый под истлевшим ковром люк в подпол. Взглянул на часы - терпит. Не лишне обследовать ещё и подпол с чердаком. Наверное, если что и могло остаться не тронутым, то именно в этих местах, в которые ленивый мародер просто так не сунется.

Спустился вниз. Луч фонаря браслета скользнул по скопившимся кучей ящикам и протянувшимся вдоль стен полкам. Помимо пыльных склянок с давно испорченными продуктами и груды небольших непонятных ржавых металлических конструкций, ничего интересного или ценного на первый взгляд не нашлось. А углубляться дальше в горы хлама и тратить на это больше времени, чем было отведено изначально, не хотелось. «Может на чердаке что осталось?» Из подручных материалов сымпровизировал лестницу до чердака. Но и в глубине крыши, как и во всём доме, ничего ценного или полезного не нашлось.

Вернувшись на улицу, двинул дальше по дороге. Пройдя немного вперёд, наткнулся на широкий провал, заполненный грязью. Из-под жижи выступал остов перевёрнутого детского трёхколёсника, напоминавший о былом времени. «Можно подумать, что жители покинули эту деревню в спешке», – возникла непрошеная мысль. – «А можно просто пройти мимо, не заморачиваясь о возможной трагедии двадцатилетней давности. В любом случае особо в помощи здесь уже никто не нуждается». Обходя преграду, протиснулся между неровным забором и яминой.

Бредя по улице, неожиданно заметил блик с одного из участков. За ветвистыми кустами виднелось прибитое к стене покосившегося хозблока старое колесо. Висело оно, похоже, давно, оголяя солнцу изъеденный ржавчиной обод с растрепавшейся шиной и полностью обезнадёживая на повторное использование. По центру этого участка стоял наполовину скрытый деревьями непримечательный одноэтажный брусчатый дом, ничем не отличающийся от десятков таких же вокруг.

Порыв ветра подхватил с громким шелестом обрывки полиэтиленовой пленки на ржавом каркасе футуристичного парника. Обратив на бесполезное сооружение внимание, с ехидцей подумал: «Вот росли бы здесь какие-нибудь экзотические растения, тогда может и встретился бы ценитель-коллекционер, обладавший довольно разбухшим личным счётом».

Сразу за парником высилось развороченное строение, больше по догадкам, чем по внешнему виду напоминавшее дощатый сортир. А в паре метров от него стоял обшитый проржавевшей жестью короб и две столь же ржавые бочки. Остальное осталось скрыто за непроглядно скрюченными ветвями разросшихся кустов.

При всём нежелании снова отвлекаться от дороги, не смог сдержать любопытство. Ведомый азартом, перескочил канаву, отделяющую двор от дороги, и прошёл сквозь неровный ряд квадратных столбов – последнее напоминание о заборе. На месте огороженных несколькими длинными досками грядок, образовались густо поросшие борщевиком холмики, местами из которых выпирала трухлявая древесина. Среди сорняков, кажется, даже росли некоторые обычные домашние растения, по типу декоративных. Скорее всего, показалось.

Слева от посадок, в тени деревьев сиротливо глядел пустыми фарами небольшой комбайн, некогда подвергшийся зверскому демонтажу. Весь во вмятинах, сколах, выпирающих искорёженных деталях и свисающих пучков разноцветных проводов, он походил на устрашающую и в это же время жалкую машину возмездия. Кто-то так хорошо постарался, что даже колёса оставил выпотрошенными. По результату беглого осмотра территории, интересен был лишь хозблок и сам дом.

На пути к хозблоку, продираясь через бурьян и разбросанный хозяйственный инвентарь, думал о способах расправы над старинным навесным замком. «Оказывается тот, кто разворотил хозяйственную машину, даже не притронулся к заманчивому сарайчику. С чего бы это, интересно? Спешка? Возможно». Инструментом вандализма стала длинная тяжёлая деталь комбайна, от удара которой петли вырвало вместе с замком.

В свете с улицы и луча фонаря разглядел нагромождение сваленных материалов, инструментов, приборов и одежды. «Снова бесполезный завал из хлама?» Так бы и было, не зацепись взгляд за небольшую деталь. Одного лишь намёка хватило на то, чтобы устроить из поначалу ничем не примечательного утра настоящий праздник – из-под кипы тряпья и железок торчали рукоятки сцепления и тормоза. Осторожно разобрав гору мусора, вызволил из-под завала железного коня.

Одно было ясно сразу – он не на ходу. Выкрашенная зелёным рама неестественно упиралась в стоявший на полу мотор, рядом лежали части рулевой и одно из колёс. Луч фонаря несколько раз безрезультатно обшарил комнату, не найдя нигде второго колеса. Выйдя наружу и уставившись на «бешеные затраты на покупку нового колеса», неудовлетворённо и растерянно вернулся в хозблок. «Нет, не верю, что этот ошмёток так глупо оставлен погоде на растерзание. Должно же быть что-то ещё».

Второе колесо и другие детали всё же нашлись. Вот только в таком же разобранном виде, что и мотоцикл. Бывший хозяин то ли хотел восстановить их позже, но не успел, то ли просто схоронил на будущее. Но, несмотря на такие нюансы, сама по себе находка стала неоценимой. У одного знакомого есть масса способов возвратить мотоцикл к жизни. Особенно сейчас, когда любая колёсная техника может оказаться на вес золота.

Уже решив, с кем обсудить реставрацию и тюнинг железного коня, скрыл все видные части от чужих глаз хламом и вышел во двор в так редко приподнятом настроении. Немедля, отметил место находки на карте браслета с пометкой «Реставр», и следом живо убрал со стены остатки колеса-приманки. На случай, если в округе будет ошиваться более везучий парень.

К тому времени тучи сгустились. Солнца уже почти не было видно. Погода портилась. Вот-вот заморосит. Это торопило скорее посмотреть дом, а после продолжить маршрут.

Входная дверь оказалась надёжно запертой, но ничто не мешало залезть внутрь через разбитое окно. Как ни наступай, но мелкое стекло на любое движение отвечало раздражающим хрустом под ногами. Несколько крупных осколков даже пришлось вынуть из рамы, прежде чем проникнуть. Внутри трёхкомнатного жилища пусто, вынесли даже мебель. Остались только следы в пыли, говорившие о прежней обстановке. Скорее для галочки, чем для удовлетворения интереса, обошел все комнаты, подпол и чердак. Ожидаемо – ничего ценного не нашлось. Лишь старые тряпки и оставленный мусор напоминали о кипевшей здесь жизни. Выйдя из дома, вернулся на дорогу.

Вскоре от главной отделилась второстепенная улица, охватившая ещё с десяток домов. Но все они выгорели, оставив после бушевавшего пожара лишь обугленные обломки. Благодаря ширине улиц пламя не перенеслось на непострадавшую часть посёлка. Похоже, к тому времени уже некому было тушить огонь.

У следующей развилки главная улица сворачивала на выезд из деревни в сторону междугородней трассы, соединявшей старый Великий Новгород с уничтоженной Москвой. На противоположной стороне улицы стоял большой кирпичный дом, судя по виду – бывшая местная управа. Однако, несмотря на это, был он в ужасном состоянии. Издали виднелись провалы и дыры в поросшей серым мхом крыше. Почти все окна выбиты, а двери или отсутствовали, или разломанными кусками висели на петлях. Позади домины стелилось заросшее бурьяном поле. На нём в беспорядке стояли окутанные обрывками одежды каркасы пугал для птиц. Больше там не на что было смотреть. Идти искать в управе счастья не хотелось, потому свернул на выход.

Пройдя к трассе по местами растрескавшемуся асфальту пару сотен метров, увидел, как дорога далеко впереди неожиданно пропала в густой чаще. Забавно, но это не на шутку встревожило. Даже на мгновение привиделось, будто по стволам чащобы замелькали неуловимые взору чёрные тени. Но сознание упорно не верило глазам. А тело, как завороженное, в том же непоколебимом темпе, брело к концу полотна, совершенно не намереваясь останавливаться. И почему-то не возникло ощущения напряжения, обычно проявляющегося при опасности. Чуть позже выяснилась причина «исчезновения» – дорога просто круто сворачивала вправо, уходя дальше к трассе. И никакой с детства полюбившейся мистики.

За поворотом, наглухо перекрыв проезд, стояли два больших трехосных грузовика. Похоже, что их целью было блокировать некую колонну. Но в ходе противостояния с неведомым врагом им неслабо досталось. Один из грузовиков сожгли, превратив махину в обугленный остов, а другому расстреляли кабину, кажется, серьёзно повредив двигатель, приговорив обоих остаться гнить на дороге.

В сожженном грузовике под зажатым искорёженной дверью пассажиром обнаружился массивный металлический футляр с электронной системой запирания незнакомого типа. С виду он не пострадал, в отличие от всего остального в кабине. Мертвец не мешал, но отобрать находку оказалось непросто – изо всех сил старался не смотреть на перекошенное лицо заживо сгоревшего.

В стороне от кабины, среди стреляных гильз и прочего мусора, вытянувшись вдоль дороги лежал второй труп. Его вид больше напоминал груду рваного тряпья, чем останки человека. Подойдя и наклонившись к нему, осмотрел усопшего.

Никаких отличительных знаков на одежде не нашлось, зато впервые увидел незнакомый камуфляж. Ради интереса срезал небольшой лоскут, чтобы по прибытию в полис расспросить о нём знающих людей. “Может, и хозяин футляра найдётся? Интересно, во сколько можно оценить такую штуковину?” – задумавшись, хлопал по карманам одежды, собирая всякую мелочёвку, по типу сдохшей зажигалки и пары бесполезных служебных карточек.

Человек лежал на разгрузочном жилете, не давая возможности пошариться по подсумкам. Рискнул немного приподнять тело, опасаясь оставленных на поле боя “сюрпризов”. Но наткнулся лишь на неоткрывавшийся карман с заклинившей кнопкой клапана. Разрезав ветхий от времени материал, подхватил вывалившиеся из кармана два снаряжённых магазина под натовский патрон и спрятал их в рюкзаке. “Ну, хоть что-то”.

Поднявшись с асфальта, думал пройти ко второй машине, но, заметив разбросанные возле дверей и со стороны кунга вещи, передумал – там уже успели хорошенько порыться. От идеи тащить до полиса футляр, навскидку весивший килограмм семь, не меньше, пришлось отказаться. Требовалось дойти быстро и не сильно уставшим. Поэтому, предпочёл по пути задержаться, чтобы соорудить тайник.

Покончив с грабежом и поудобней разместив лямки рюкзака на плечах, подхватил футляр и двинулся навстречу прятавшимся за кронами деревьев высоткам Тринадцатого полиса. Цель пути прежняя – сдать нейроимплант главы налётчиков, хранивший важную для заказчика информацию.

Проект «Посейдон 4.0» Александр Осипов (Azra'il Mansuri)

Прежде всего, автор хотел бы предупредить о двух главных несоответствиях данного рассказа и мира «Гидрофилии». Первое. По задумке Алексея Козлова (автора игры) полис номер одиннадцать находится на месте Бухареста в Румынии, а не по центру Черного моря, как описано в рассказе. Второе. По задумке Алексея большая часть Черного моря и Крыма является зоной радиоактивного заражения, и существование там полиса невозможно. Данный рассказ, это скорее альтернативное видение отдельной части мира «Гидрофилии» (а именно – акватории Черного моря и Крыма), не претендующее на правдивость. Впрочем, автор также понимает, что мир игры еще только зарождается и постепенно обрастает новыми уникальными подробностями. И где-то далеко-далеко в глубине души надеется, что идея данного рассказа сможет в чем-то изменить и/или внести частичку нового в мир «Гидрофилии».

С уважением, Azra'il Mansuri. 23.11.2017

Глубина

Правый интегральный биомехатронный протез отказал и не хотел работать. Я так и не научилась называть его рукой. Датчик сигнализировал о неисправности гидрокостюма и быстрой потери дыхательной смеси.

Меня неотвратимо поглощала глубина. Всполохи горящих на водной поверхности экранопланов отдалялись, меркли. Рядом со мной погружались изувеченные взрывами обломки. Мыслей о борьбе не возникало. Только сгущающаяся тьма морской пучины. Хотелось закрыть глаза и отдаться на волю этой тьмы. Но датчик настойчиво запищал и замигал чаще – дыхательной смеси почти не осталось. Потом резко умолк, а его мигание слилось в одну прямую линию, как на кардиомониторе при отсутствии пульса.

Гулкие удары сердца. Тяжесть в груди. Страх. Нарастающий, поглощающий сознание. Последние частые глотки дыхательной смеси. Все! И где-то на границе сознания до боли знакомый тональный импульс:

– Сиииииии-реннннннн…

Протяжный и певучий! Так называл меня только он.

Погружение

Экраноплан стремительно скользил над поверхностью Черного моря, покинув акрополь полиса Понт Эвксинский. Справа по борту его сопровождали дельфины, не обгоняя, но и не отставая. Обычные дельфины. Как же я любила их! Их легкость и грациозность! Их преданность и верность! Их свободу!

Я вставила в уши по шарику-наушнику со встроенным плеером и включила любимую музыку. Заслушанная мелодия уносила мысли в прошлое, когда я была еще маленькой девочкой по имени Пелагея.

Практически вся моя жизнь прошла в полисе под названием Понт Эвксинский, возведенном в акватории Черного моря. Это огромный конгломерат, защищенный периметрами надводных и подводных укреплений. В центре располагается акрополь – непосредственный центр полиса и отлично укрепленная крепость. От центра, как круги на воде от брошенного в нее камешка, расходятся периметры, защищающие сектора. Третьим сектором условно считается полуостров Таврида, на котором располагаются два крупных представительства корпораций и по совместительству военные базы – Херсонес и Неаполь Скифский. Во главе централизованного правительства стоит совет из семи архонтов. Все они греки по рождению. Соответственно, и культура, по преимуществу, греческая. Впрочем, на язык это не распространяется, и хотя считается дурным тоном не знать греческий для элиты и граждан первой категории, основным языком общения остается русский.

Я родилась в семье дио – граждан второй категории. Папа – грек, а мама – русская. Отец всегда говорил, особенно при гостях, что моя внешность – это его гены. Темно-каштановые густые волосы, карие глаза и полные широкие губы. А мама всегда смеялась, что папины гены только с носом подвели. У него крупный длинный нос с горбинкой. У меня же небольшой и прямой. Наверное, мамины гены закрались!

Гены генами, но главным подарком от матери стало ее воспитание. Именно она познакомила меня с дельфинами и научила общаться с ними. Нет, мама не была сонаром, она тренировала дельфинов для шоу. На профессиональном сленге – дельфинер. Но папа не очень жаловал мамино увлечение и, когда она забеременела, запретил ей заниматься этим. Впрочем, маму это не остановило, и так получилось, что родилась я на одной из тренировок. Отец, по словам матери, готов был разнести весь дельфинарий, когда все узнал, но увидев меня, сменил гнев на милость. Он даже не возмущался, что мама сама выбрала мне имя. Пелагея – морская.

Я не желала становиться тренером как мама, хотя и вникала во все нюансы тренировок. Мне больше хотелось приносить людям пользу, излечивая их недуги дельфинотерапией. Я взрослела, и все шло к тому, что моя судьба должна быть связана с медициной и дельфинами. Но Лахеса решила по-другому! В девятнадцать лет у меня открылись способности сонара – возможность понимать и передавать импульсно-тональные сигналы дельфинов. Это похоже на телепатию, с одной только большой разницей, что сонар может управлять поведением и реакциями дельфинов. Чем сильнее способности сонара, тем больше дельфинов он способен контролировать.

Конечно, это не ускользнуло от внимания соответствующих военных структур. В первую очередь, люди со способностью контролировать дельфинов становятся военными инструкторами или входят в группы поддержки боевых пловцов. Немногие, как правило, очень слабые, сонары остаются работать на мирном поприще. Потому изначально меня не испугала заинтересованность со стороны военных. Я была уверена, что буду лечить людей дельфинотерапией, а мой талант мне в этом поможет.

После двухнедельного наблюдения эксперты пришли к выводу, что мои способности в понимании и инвертировании импульсно-тональных сигналов дельфинов превышают известные показатели. Я показала уникальный на тот момент результат. Они не могли упустить такую как я, или, если быть точным, такие способности. Мою судьбу решили за меня. Помню, как начальник исследовательской базы расписывал мне мое будущее и карьерный рост, даже не спросив, чего хочу я. Он был очень удивлен, когда я отказалась от его предложения, желая использовать свой дар в других целях. Убедить меня ему так и не удалось. Мама рассказывала, что их с папой тоже пытались сначала убедить, а потом и надавить. Закончилось все на удивление быстро и меня, вместе с родителями отпустили домой, договорившись лишь о консультировании по вопросам поведения и понимания дельфинов.

Это была победа! Но радовались только мы с папой. Мама опасалась, что военные не оставят нас в покое. И ее опасения оправдались. Однажды во время консультации со мной произошел несчастный случай – обучающийся сонар не справился со своим боевым дельфином и тот напал на меня. В тот день я потеряла правую руку и получила вместо нее интегральный биомехатронный протез с использованием ЖИС. Стала ли я бояться дельфинов? Нет, скорее начала ненавидеть людей!

Но проклятие ламии коснулось меня. В след за увечьем последовал отказ при поступлении в медицинскую академию – якобы я провалила вступительные экзамены. Меня старательно подталкивали стать инструктором. И с каждым разом все ощутимее и больнее. Я испугалась, что одним из рычагов давления могли стать мои родители. Потому сдалась и смирилась. Но была еще одна причина, повлиявшая на мой выбор. Посейдон – дельфин с редкими умственными способностями. Его я увидела на одном из последних занятий и очень захотела установить контакт. Два уникальных существа должны были встретиться! И они встретились!

Именем «Посейдон» нарекла его я, заменив топорное КИ-4 (контрольный испытуемый номер четыре), и он ответил взаимностью. Считается, что дельфины называют друг друга по имени. И это удалось доказать, когда Посейдон стал звать меня «Сииии-реннннн». Так протяжно и певуче. Мы стали замечательной командой! Вы когда-нибудь находили родственную душу? Мне посчастливилось – Посейдон стал для меня смыслом жизни!

Но нашему дуэту не суждено было просуществовать долго. Мне постоянно предлагали стать боевым сонаром и контролировать Посейдона. Я же отстаивала право остаться инструктором. Мысль об использовании Посейдона в диверсионных операциях вызывала страх и возмущение одновременно. Теперь я понимаю, что совершила ошибку, потому что в итоге, Посейдона привязали на обучение к другому сонару для создания боевой пары. Мы виделись только на редких общих тренировках. А потом он и его сонар вовсе перестали появляться. Позже я узнала – их перевели на военную подводную базу за первым периметром. И с тех пор никаких известий.

Но спустя год произошло то, что решило мою дальнейшую судьбу. Группа Синдиката «Прометей» совершила диверсию в одном из военных научных комплексов в первом периметре. Взрыв затронул жилые кварталы. Новость шокировала многих – пострадало много гражданских. В числе погибших была моя мама. Но беда не приходит одна. Вскоре я узнала, что погибли, и Посейдон с его сонаром.

Так рухнула последняя внутренняя стена, что отделяла меня от решения стать боевым сонаром. Я научилась управлять группой из семи дельфинов, что до того не удавалось ни одному контролеру. Мои знания дали возможность даже самым слабым сонарам увеличить свой контроль до двух дельфинов.

Погруженная в воспоминания я не заметила, как закончился последний трек. К реальности меня вернул голос появившегося на палубе молодого лейтенанта:

– Кирия инструктор, – обратился он ко мне, – мы входим в акваторию третьего периметра. Капитан просит вас спуститься внутрь.

– Через сколько мы будем на базе Херсонеса? – спросила я.

– Маршрут изменился, мы направляемся к мысу Айя, там был замечен объект, – пояснил он.

– Хорошо, я сейчас спущусь, – пообещала я, и еще раз взглянула на дельфинов.

***

Через полчаса экраноплан подлетел к передвижному надводному комплексу «Харибда», развернутому в десяти километрах от побережья Тавриды.

Хорошо, что я предусмотрительно пообедала на корабле – на базе, без лишних любезностей, меня сразу проводили в отсек научного персонала. От снующих туда-сюда белых халатов рябило в глазах. Благо меня провели в отдельный кабинет.

Внутри, у круглого стола с голографической картой участка какой-то местности, стояли трое мужчин и молодая ассистентка. Трое, включая юную особу, явно научные сотрудники. А вот четвертый одет в повседневную форму боевых пловцов – обтягивающий черный костюм, изготовленный по технологии «вторая кожа». Среди пловцов его называют «Прилипала» – экипировка для интеграции с гидрокостюмом «Тритон-М». Мне всегда были более симпатичны названия из руководства по эксплуатации: «психия» – внутренний костюм и «сома» – внешний. «Душа» и «Тело».

При моем появлении девушка и один из мужчин спешно покинули кабинет. От меня не укрылось, как любопытный взгляд молодой ассистентки скользнул по моей правой кисти, когда она проходила мимо. Ее губы брезгливо дрогнули. Но поднять глаза и посмотреть мне в лицо она так и не решилась.

Дверь за вышедшими автоматически закрылась, и в комнате остались седовласый мужчина в очках, боевой пловец и я. Военный оценивающе взглянул на меня. Молча кивнул в знак приветствия, и я почувствовала во взгляде уважение. Мужчина в очках продолжал менять масштаб объемной интерференционной картинки – то приближая, то отдаляя ее. Только сейчас я поняла, что это трехмерное изображение морского дна.

– Вы знаете, что такое проект «Посейдон 4.0»? – начал седовласый, не отрываясь от своего занятия. Как я узнала позже – ведущий сотрудник экспериментального отдела биомехатроники и робототехники.

При слове «Посейдон» воспоминания болью отозвались в сердце, но я не показала эмоций.

– Добрый день! – я решила не уподобляться невежеству научного сотрудника и, проявив долю уважения, отчеканила. – В общих чертах. Новый боевой дельфин, над которым вы потеряли контроль и теперь хотите, чтобы я вошла с ним в контакт и помогла доставить в лабораторию.

– То, что мы от вас хотим – вы поняли совершенно правильно, кирия инструктор, – Мужчина в очках, наконец, взглянул на меня. – Пелагея, если не ошибаюсь?

Я кивнула. Мне все больше не нравился этот тип и его высокомерный менторский тон.

– Но стоит больше рассказать вам о самом проекте, – сотрудник поправил очки на переносице, – это не просто дельфин! Это полноценный кибернетизированный организм. Проще говоря – кибер-оболочка, управляемая мозгом дельфина. Это новая боевая модель. Размером он не сильно отличается от самого крупного дельфина, но скорость, маневренность и боевые навыки, как вы догадываетесь, в разы мощнее. Функцию использования встроенного вооружения нам удалось деактивировать. Но от этого он не становится менее опасным. Устройство контроля дало сбой или было отторгнуто. А нам важно вернуть над ним контроль без повреждения целостности мозга. Для этого нам нужны вы. Мозгом он остается дельфином, а значит, сонар сможет войти с ним в контакт. А про ваши способности мы наслышаны.

– Вы засунули мозг живого существа в жестяную банку и думаете, что он остается дельфином? – усмехнулась я и посмотрела на боевого пловца. Все это время офицер не вмешивался в разговор и только наблюдал. Чуть заметно, не размыкая губ, он улыбнулся мне. В улыбке и глазах читалось одобрение.

– Не засунули, а интегрировали! – мужчина не обратил внимания на мой тон и спокойно продолжил, – дельфины прекрасно переносят жизнь в неволе. Это тоже своего рода «неволя», просто в другой форме.

– Я могу узнать, мозг какого дельфина использовался в данном проекте?

Что заставило меня задать этот вопрос? Понимание того, с кем мне предстоит встретиться? Оценка своих способностей? Или тайное желание услышать желаемое? Оживить призрак прошлого! Но сотрудник ответил уклончиво.

– Отбираются животные с повышенными интеллектуальными способностями и способностью интегрирования с кибер-оболочкой. Данный индивид обладает всеми необходимыми показателями. Тем он и уникален. Ваша задача войти с ним в контакт и подчинить своей воле для дальнейшей транспортировки в лабораторию.

– Понятно.

– Отлично, тогда не будем терять время! Это майор Анаксагорас – командир головной группы боевых пловцов, которые будут сопровождать вас. Вы переходите под его командование. Он посвятит вас в детали операции. Ступайте, наш объект как раз был засечен у мыса Айя.

***

Вечерело, когда мы подошли к мысу. К этому моменту майор уже посвятил меня в детали операции. По озвученному плану – экранопланы должны создать замкнутое подводное кольцо при помощи силового поля, ограничив территорию передвижения кибер-дельфина. К погружению готовилось отделение боевых пловцов, состоящее из трех групп по семь человек в каждой. Моя задача – помочь им найти и обезвредить объект. Я включена в головную группу под командованием майора Анаксагораса. Как оказалось, я не единственный сонар в отделении. Второе и третье звено усилены четырьмя сонарами, по два в каждом. Подстраховываются. Правда, у них приказ не мешать моей работе и вмешиваться только в крайних случаях.

Майор оказался толковым мужиком с большим боевым опытом за плечами. Его позывной – «Пифон». В подтверждение этого факта на его «соме» красовался одноименный змей. Боевые пловцы часто наносили изображения на внешнюю часть гидрокостюма – негласная традиция. Но у майора было не простое изображение, а голографическое. Художник постарался на славу – змеиное тело монотонно скользило, обвивая почти всю поверхность «сомы». Создавалось впечатление, что змей играет с пловцом, готовый в любой момент сомкнуть свой смертельный захват.

А еще майор немой от рождения. Мать дала ему имя Анаксагорас – владелец речи, желая победить недуг сына. Но силы имени не хватило, а вот голосовые импланты помогли. Правда, вживили их, когда ему исполнилось уже двадцать лет. Долгое безмолвие не прошло даром – он чаще молчал по привычке, и разговаривал только тогда, когда это действительно нужно. Как по мне – полезная привычка.

Я интегрировалась со своим «Тритон-М». Мой гидрокостюм бело-серого цвета без всяких отличительных изображений. Считаю весь этот пафос – мусором. Возможно, потому что уже ношу случайный отпечаток ламии и стараюсь оградиться от него хотя бы в снаряжении. Впрочем, такой ли он случайный? Если руку я потеряла не по своей вине, то татуировку дельфина на бедре набила осознанно. После гибели мамы и Посейдона. Как напоминание о самом дорогом, что было в моей жизни и остается в моем сердце.

Солнце медленно погружалось в морскую пучину горизонта. Я обернулась к берегу. Тени медленно накрывали горы и побережье. Мыс Айя сливался с расположенной позади него горой. Прятался в тенях. Чувство тревоги не покидало меня с того самого момента как экранопланы коснулись воды.

– Красивое место! Святое, – Анаксагорас оказался позади меня.

– Скорее мистическое.

– Святое, – уверенно повторил он и спросил. – Что-то не так?

– Чувство тревоги не отпускает, – поделилась я, вглядываясь в горы.

– Первый раз здесь? – спросил майор.

– Да.

– Это нормально. Первый раз я тоже боялся.

– Чего боялся?

– Смерти, – майор сделал шаг вперед и поравнялся со мной. – Мой отец испытывал экраноплан, который сам модернизировал. И взял меня с собой. В море один из двигателей взорвался, оставив нас без движителей и связи. Отца ранило. Нас стало уносить в море. Не знаю, сколько мы дрейфовали, полумертвые от жажды и жары. Отцу было еще тяжелее – он страдал от полученных ран. Помню, как я пришел в сознание и, открыв глаза, увидел скалы Айя. Величественные и устрашающие, – офицер смолк, подбирая слова. – Мне тогда показалось, что кто-то или что-то толкает наш экраноплан к берегу.

– Дельфины? – тихо спросила я, сама не веря, что это были именно они.

– «Морские люди», – так же тихо ответил Анаксагорас, – те, что живут в подводных пещерах под мысом.

Майор не закончил свою историю, но мы стояли молча. Я его не торопила. Не хотелось оттолкнуть случайным словом. Ведь он редко говорил, а тем более изливал накопившееся на душе за все годы молчания.

– Нам подарили жизнь, – продолжил он свой рассказ спустя несколько минут. – Помню высокие фигуры, что исчезли в море, после того как вытащили наш экраноплан на берег. Бред, наверное.

– Все возможно, – я осталась серьезной.

– Спасибо!

– За что?

– За то, что выслушала. И поверила.

– А я поверила?

– Поверила, – то ли майор действительно так подумал, то ли желал в это верить. – Я потом часто бывал там. Весь мыс облазил, даже под воду нырял, но так никогда больше не видел ни «Морских людей», ни чего-то другого. А места там действительно красивые. Надо тебе показать.

– Ты на свидание меня приглашаешь, майор? – пошутила я.

– Приглашаю, – трудно определить интонацию его механического голоса, казалось, что всегда он говорит исключительно серьёзно, – один вечер на берегу моря.

– Ого, майор, целый вечер! – я улыбнулась. – Я подумаю. А пока нам надо выполнить поставленную перед нами задачу.

Он не ответил, развернулся и направился к группе.

Экранопланы разошлись в разные стороны, окружая территорию, где находился объект. Одна за другой группы погрузились в морскую воду. Автоматически включился режим «хамелеон» и боевые пловцы «растворились» в воде для обычного глаза. На тактических мониторах загорелись индикаторы положения пловцов. Включились движители. Операция началась.

Первое, что я сделала, когда оказалась в воде – это попробовала уловить хоть какой-то импульсно-тональный сигнал. Но море молчало. Я попыталась подать свой сигнал. Ответа не последовало. Только гнетущее чувство неизвестности и приближающейся опасности.

Группы растянулись вдоль линии поиска. Наша группа двигалась посредине. Майор плыл справа и чуть выше от меня.

Чувство тревоги нарастало. Сердцебиение участилось. Я посылала сигналы в темноту морской пучины, но не получала ответа. Почему же ты молчишь?

– Что чувствуешь? – голос майора в динамике.

– Опасность! – ответила я как можно спокойнее. – Если это и дельфин, то он не хочет входить в контакт. Он закрыт. Он…

Но я не успела договорить. Все случилось в считанные секунды. Детектор движения зафиксировал быстро приближающийся объект. Очень быстро. В динамиках одновременно закричали несколько голосов. И, кажется, один из них принадлежал майору. В меня что-то врезалось на огромной скорости, страшная сила дернула правую руку. Подсистемы гидрокостюма сигнализировали о повреждениях. Глубину беспорядочно пронзали импульсные выстрелы. Недалеко от меня вошел в воду один из экранопланов и взорвался. И среди всего этого хаоса я уловила нечеловеческую ненависть к людям, которую прежде испытывала сама. 



Пробуждение

– Очнулась? – ворвался в сознание молодой задорный голос. – А мы тебя немного подлатали. Благодарности не надо!

– Где я? – слова отдались болью в затылке. Перед глазами поплыли размытые образы. Но пальцами правой руки я смогла коснуться лба – значит, протез функционировал.

– В раю! – засмеялся назойливый незнакомец.

– Довольно шутить, Скиф! – прозвучал второй голос, чуть хрипловатый и усталый. – Выйди, мне надо поговорить с нашей гостьей!

– Ухожу, док! – сказал молодой, и, наклонившись ко мне, прошептал в ухо. – Классная татушка у тебя на бедре!

И расхохотавшись, удалился восвояси. Только сейчас я поняла, что лежу абсолютно нагая, прикрытая только тонкой простыней.

– Не обращай на него внимания, Пелагея! Молодой еще, но хороший биомехатроник.

– Где я, кто вы такие и что с моей группой? – глаза наконец-то смогли сфокусироваться, и вместо мутного силуэта я увидела перед собой загорелого мужчину лет пятидесяти. Обе его руки протезированы, а глаза закрывали темные интегрированные очки – передатчик данных на искусственную сетчатку.

– Я отвечу на все твои вопросы, – заверил меня незнакомец, – Только обещай сначала выслушать, а потом делать какие-либо выводы.

– Обещаю, – вздохнула я.

– Отлично! Меня зовут Тавр. И я член местной группировки Синдиката. Сейчас ты находишься в подводной базе под мысом Айя. А той группы, что сопровождала тебя, больше нет.

– Полностью? – я вспомнила про майора и о его последних словах – неумелого приглашения на свидание.

– Не знаю, мы не проверяли открыто. И так получилось много шума возле нашего укрытия.

– И как же меня сюда занесло? – я попыталась сесть, придерживая простыню. Мне это удалось.

– Ну уж не течением! – он впервые улыбнулся с начала нашего разговора. – Тебя спас и принес сюда Посейдон.

– Проект? – я огляделась. Обычная одноместная палата, куда переводят пациентов после мелких биомехатронных операций по ремонту или вживлению имплантов. Ничего лишнего: мобильная койка и сенсорная панель для управления встроенными в стены удобствами. Единственной особенностью была левая стеклянная стена, открывающая вид на морское дно.

– Дельфин! Но по сути это одно и то же. Давай по порядку. Мы знаем о твоих способностях сонара уже давно, Пелагея, и следим за твоей судьбой.

Я усмехнулась.

– Верить или нет, это дело твое, – спокойно продолжил Тавр, – но не показать тебе обратную сторону монеты, было бы не справедливо! О появлении новых сильных сонаров знают еще до их рождения. Ареопаг следит за этим. У твоей матери был огромный потенциал в управлении дельфинами, который по воле мойры Лахесис, так и не проявился. Зато он передался тебе. Так что твоя судьба стать боевым сонаром была уже предрешена до твоего рождения. Но ты оказалась с характером. С характером матери – целеустремленная, свободолюбивая, даже упертая, и всегда с верой в светлое. Надо было сломать эту веру! Им пришлось воздействовать на тебя. И потеря руки – одно из таких воздействий. Так тебя заставили стать инструктором и остаться при исследовательской базе. Было рассчитано на то, что ты возненавидишь людей и перестанешь мечтать о дельфинотерапии. И у них это получилось.

– Вы знали мою мать? – спросила я.

– Да. Знал.

– Она состояла в Синдикате?

– Нет. Никогда, – ответил Тавр. В его коротких четких ответах чувствовалась непоколебимая уверенность.

– Вы знаете, что она погибла при диверсии вашей группы «Прометей»?

– Это была не наша диверсия.

– Что? – такого я не ожидала услышать.

– Правительство испытывало новую боевую систему «Гидра», основанную на искусственном интеллекте. Система дала сбой. Все, что местные СМИ назвали диверсией – это ошибка в программировании боевой системы «Гидра». О последствиях ты знаешь.

– Но как же… – я все еще не хотела верить его словам. Представители власти, коллеги и даже близкие друзья так долго убеждали, что случилась именно диверсия, что это стало частью меня, моей жизненной парадигмы. И теперь, когда Тавр заставил взглянуть на прошедшие события под другим углом – моя парадигма дала трещину.

– Ошибки с такими последствиями проще скрыть, чем признать.

– А Посейдон?

– И с Посейдоном ты встретилась не случайно. Мы приложили все силы, чтобы он попал к тебе на инструкторский контроль. Но это было и не сложно. От тебя и так хотели, чтобы ты им управляла. Таким образом, мы стали получать о тебе информацию. Ведь это наш дельфин. Не удивляйся! Среди Синдиката тоже есть сонары. Впоследствии Посейдон действительно погиб при попытке остановить «Гидру». Но его мозг успели использовать в проекте «Посейдон 4.0». Звучит как насмешка, правда? Помнишь, как его называли до того, как ты дала ему имя?

– КИ-4, кажется, – я не слишком старалась вспомнить.

– Они совместили эти названия, и получился проект «Посейдон 4.0».

– Каково его изначальное имя? – спросила я.

– Его называли по-разному, но имени у него не было, пока ты не назвала его Посейдоном.

Повисла пауза. Голову переполняли вопросы, но я молчала. Пыталась справиться с нахлынувшим на меня хаосом чувств. Молчал и Тавр. Его глаз не было видно из-под интегрированных темных стекол. Но этого и не требовалось, чтобы почувствовать его пристальный взгляд. Возникло ощущение, что он напряженно ждет от меня чего-то. Я взглянула в стекла его очков.

– Чего вы хотите? – неожиданно даже для самой себя я выбрала, как мне показалось, самый верный вопрос.

– Для начала, чтобы ты отдохнула, – Тавр выдохнул, как мне показалось – с облегчением. Должно быть, услышал то, что ожидал.

– А потом стала работать на вас? – я продолжила гнуть свою линию.

– Ты действительно отличный сонар, – вновь улыбнулся он.

– Значит, выбора у меня нет! – я отвела взгляд и задумалась. Что случается с пешкой, когда она осознает, что она только пешка в чужой игре? Смиряется или меняет правила игры?

– Выбор есть всегда! – спокойно ответил Тавр, – Кстати, к тебе посетитель. Оставлю вас.

За толстым стеклом проплыл силуэт кибернетизированного дельфина. Он подплыл вплотную к стеклу и ткнулся в него мордой. «Сииииии-реннннннн…» – уловила я тональный сигнал.

– Я прошу лишь сделать правильный выбор, Пелагея! – Тавр остановился на мгновение в дверях.

– Зови меня Сирена! – я опустила ноги на пол и, опираясь о койку, поднялась. Простынь соскользнула и упала на пол. Но поднимать я ее не стала, а медленно направилась к стеклу. – Это имя выбрал Посейдон.

Тавр понимающе кивнул и вышел из комнаты.

Глоссарий:

Акрополь (др.-греч. ἀκρόπολις — верхний город) — возвышенная и укреплённая часть древнегреческого города, так называемый верхний город. Центральная часть полиса номер одиннадцать, расположенная практически по центру Черного моря. В первую очередь – это мощная надводная и подводная крепость, а потом уже культурный и политический центр. Акрополь знаменит подводным храмом Посейдону со 175-метровой статуей бога морей.

Ареопаг (др.-греч. Ἄρειος πάγος, буквально – «холм Ареса») — историческая местность (холм) в Афинах и орган власти в Древней Греции, собрания которого проходили на этом холме. Во вселенной игры «Гидрофилия» централизованный совет из семи архонтов в полисе номер одиннадцать.

Дио (греч. δύο) – два. Категории граждан определяются греческим счетом: первая категория – Эна (ένα), вторая категория – дИо (δύο), третья категория – трИя (τρία). Не-граждан негласно называют кочевниками или таврами.

Гидрокостюм системы «Тритон-М» – специализированный роботизированный гидрокостюм боевых пловцов. Состоит из двух частей: «внутренний костюм» или «психея» (др.-греч. ψυχή – душа) – обтягивающий интегральный костюм, пошитый по технологии «вторая кожа», и «внешний костюм» или «сома» (др.-греч. σώμα – тело) – непосредственно роботизированный гидрокостюм. Особенностью материала, из которого спроектирована «Сома» была функция «хамелеон», позволяющая в воде становиться «полупрозрачным» для маскировки, даже если на сам гидрокостюм было нанесено какое-либо изображение. Этим часто пользовались пловцы, нанося различные изображения на внешнюю часть гидрокостюма.

Кирия (греч. κυρία) – госпожа, обращение к замужней женщине. В полисе номер одиннадцать данное обращение приемлемо к женщинам, находящимся в высшем звании или должности в военных, политических или научных кругах. При этом женщина может быть не замужем.

Культ «Афродиты» – культ чистоты и естественности женского тела без кибер-имплантов, татуировок и других видов модификации. Если женщина хочет войти в высшее общество элиты, стать гетерой (публичной независимой женщиной, куртизанкой), то не должна иметь кибер-имплантов. Женщин с модифицированным телом брезгливо называли ламиями.

Ламия (лат. lamia, др.-греч. Λάμια) — общеупотребительное латинское слово, обозначающее ведьму; персонаж греческой мифологии, распространившийся в позднейших культурах. В полисе номер одиннадцать ламиями называли женщин с модифицированным телом (любыми кибер-имплантами), в меньшей степени это относилось к татуировкам, пирсингу и т.д. Идет намек на ту часть мифа о Ламии, где Гера лишает ее природной красоты и превращает в чудовище. Т.е. ламия – лишенная природной красоты, превратившаяся в чудовище из-за модификации тела. Для ламий был закрыт путь в элиту и богему полиса. Тем не менее, среди выдающихся врачей, ученых и, в особенности, военных было немало модифицированных женщин, каждый под свою специализацию. Для них могли сделать исключение. Но все равно ореол проклятия чудовища витал вокруг каждой из них.

Лахесис, также Лахеса (греч. Λάχεσις, «Судьба», «дающая жребий») — определяющая судьбу. Одна из мойр – богинь судьбы, дочерей Зевса и Фемиды.

«Морские люди» — вымысел и легенда о том, что под мысом Айя в подводных пещерах существует цивилизация существ, похожих на людей, только огромного роста, с большими глазами синего цвета, перепонками между пальцев и в серебристых облегающих комбинезонах.

Пифон, или Питон (др.-греч. Πύθων от πύθω «Питон») — в древнегреческой мифологии змей, охранявший вход в Дельфийское прорицалище до занятия его Аполлоном и считавшийся сыном Геи (вариант — Геры).

Понт Эвксинский (греч. Πόντος Εὔξενος, «Гостеприимное море») – древнегреческое название Черного моря. Во вселенной игры «Гидрофилия» Понтом Эвксинским называют полис номер одиннадцать, занимающий акваторию Черного моря. От центра расходятся кольцами сектора и периметры, между которыми остается водное пространство. Третьим периметром считается полуостров Таврида. На полуострове располагаются две самые крупные военные базы - Херсонес и Неаполь Скифский и одна средняя – Пантикапей. Во главе полиса – ареопаг (централизованный совет) из семи архонтов. Национальная принадлежность архонтов – греки. Официальный язык – греческий и русский.

Чарли-дуралей. Юрий Данилов

Мне нынче сказали, что я – дуралей,

И это уже безнадежно.

Я молча внимаю упрекам друзей –

Я что-то испортил. Возможно…

В компании нашей на игры горазд,

Любой, из крадущихся в тени.

И нас подрядить может каждый, кто даст

Обычных не пахнущих денег.

Раз Винсент – главарь, принял тайный заказ –

Скачать с терминалов фабричных

Инфу с чертежами и прочий атас,

За сумму – сказать неприлично.

Мы все рассчитали – и дату, и час,

И скрытно достигли объекта.

А что мой рюкзак громко брякал не раз –

Так то же гранат два комплекта!

Шло дело бряк-бряк… в смысле – полный тип-топ,

Наш хакер нашел уязвимость…

Он сам уронил на бетон свой лептоп,

Я только помог! Так сложилось…

Пока подключали резервный девайс,

Я малость отвлекся, наверно.

И то, что сирены взревели тотчас,

С игрой моей вяжется скверно.

То был мой коронный, мой фирменный трюк, –

Четыре гранаты рукою

Одной я удерживал в стопку, но вдруг

За что-то запнулся ногою!

Какое фиаско! Позор и конец!

Но худшее даже не это –

В гранатах ослабло одно из колец.

Как выжил? Не знаю ответа.

Пока отступали, охрана вопя

Не раз окружить нас хотела.

И Винсент стрелял, жаль, что я второпях

Закрыл ему сектор обстрела.

Гранату метнул световую, она

Нас вспышкою всех ослепила.

Я даже не помню, откуда куда

Тень-киборг меня потащила.

Когда проморгался – вокруг тишь да гладь,

Все в сборе, заказ же провален.

Главарь пару раз помянул чью-то мать,

Ну, да – нынче мы не в ударе.

Девчонка с каре изумрудных волос

Сказала: «Пока вы шумели,

Я тихо с других терминалов запрос

Ввела, так что мы еще в деле».

В руках ее флешка блеснула и вот –

Забылись усталость, обиды.

Она улыбнулась мне – вот поворот!

Я таю, я – кем-то любимый!

Мне нынче сказали, что я – дуралей,

Терпеть мои выходки сложно.

Бывает, что я утомляю друзей –

Но я же исправлюсь! Возможно…

10.08.2018 – 26.09.2018 г.